Эквы, вольски и родственные им народы

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 13 из 35Следующая ⇒

Вооружение

Воины фаланги (первый разряд) были вооружены по греческому образцу и носили круглый аргивский щит, бронзовый панцирь, поножи, шлем, копье и меч. Но хотя этруски приняли тактику и вооружение фаланги, в их гробницах находят доспехи и вооружение традиционного типа, включая топоры, которыми едва ли можно пользоваться при тесном строе. Возможно, такое оружие клали в гробницу просто по обычаю. С другой стороны, его вполне можно было применять в поединках один на один — таких, какой показан на скульптурном изображении двух гоплитов из Фалерии Ветерес. Они полностью вооружены по греческому образцу, за исключением кривого кинжала, который сжимает один из бойцов. Однако, какова бы ни была причина для включения именно такого оружия в состав погребального снаряжения, в фаланге его использовать определенно не могли.

Наличие у фаланги италийского доспеха едва ли могло серьезно помешать ее успешному функционированию. Как находки из гробниц, так и изображения подтверждают, что им активно пользовались. На росписи из Чери изображен гоплит в халкидийском шлеме и круглых этрусских нагрудных пластинах. На другом изображении — из Кьюзи — показан гоплит в полном греческом снаряжении, но в шлеме, украшенном перьями по италийскому образцу. Находки из могилы воина в Вульчи (около 525 г. до н.э.) представляют собой пример типичного смешанного вооружения: аргивский щит, италийский шлем типа негау и греко-этрусские поножи.

Несмотря на очень широкое распространение греческого панциря, известно множество находок круглых нагрудных пластин, причем все они, кажется, относятся к первой половине VII в. —возможно, еще до введения фаланги. Однако датировка их существенно затруднена, поскольку происхождение многих из них остается неизвестным. Роспись из Чери, что уже упоминалась выше и которую никак нельзя датировать ранее, чем концом VI в., показывает, что этим же типом доспеха продолжали пользоваться и впоследствии, много позже VII в. Такие же диски изображены на ассирийских барельефах, а более поздние экземпляры обнаружены как в Испании, так и в центральной Европе. Очень похоже, что они восточного происхождения. На росписи из Чери видно, что нагрудные пластины крепились ремнями, вероятно, кожаными. На обратной стороне таких пластин обычно имелось три петли наверху и одна внизу, которые были предназначены для присоединения к ремням.

Самым типичным из всех шлемов, которыми пользовались тогда в Этрурии, являлся шлем типа негау, названный так по имени деревни в Югославии, около которой найдено много образцов последнего. Очень интересный экземпляр такого шлема обнаружили в Олимпии, и теперь он находится в Британском музее. Надпись на шлеме сообщает, что его посвятил в храм Гиерон, сын Дейноменеса, и жители Сиракуз, которые захватили его у этрусков в морском сражении при Кумах в 474 г. до н.э. Самый ранний образец шлема этого типа, который поддается датировке, происходит из «Гробницы воина» в Вульчи (ок. 525 г. до н.э.). Ими продолжали пользоваться, не внося в конструкцию никаких изменений, вплоть до IV, а возможно, и до III вв. до н.э. К внутренней стороне нижней кромки этого шлема приделывалось плоское бронзовое кольцо с отверстиями по внутреннему краю, которое предназначалось для крепления подшлемника; это было необходимо для того, чтобы шлем плотно сидел на голове.

Появился этот тип в процессе эволюции целой группы шлемов VI в., которые в данной книге все фигурируют под общим названием сосудообразные (точнее, напоминающие по форме горшок) шлемы. У шлемов этого типа обычно имелся гребень, который шел продольно по верхнему ребру всего шлема. Известно, однако, несколько экземпляров, у которых основание для гребня располагалось поперек (2). Именно такой шлем носили римские центурионы, он же показан на статуэтке спартанского гоплита; имеется держатель для поперечного гребня и на нескольких шлемах, обнаруженных в Олимпии.

Невозможно определить сейчас, имел ли такой гребень какое-либо особое значение. Непохоже, чтобы их носили просто старшие по званию — ведь тогда большинство дошедших до нас шлемов должно было бы принадлежать именно им, поскольку для посвящения в храмы брали только лучшие. Существует большое искушение сделать вывод, что поперечный гребень был знаком отличия лохагов; тогда становится ясно, почему его переняли центурионы.

В Италии найдено несколько поножей греческого типа. Самый распространенный тип основывается на греческом стиле VI в., без анатомически оформленного колена. Поножами такой формы продолжали пользоваться столько же, сколько и шлемом типа негау (т.е. до IV — III вв.), и их часто находят вместе.

Значительно дольше, чем в Греции, оставались в Этрурии популярными и защитные доспехи на бедра, лодыжки и ступни, какими пользовались в VI в. до н.э. Значительно более долгий срок просуществовали там и наручи. В течение этого времени этруски приняли на вооружение греческий меч, находки которого на территории Этрурии весьма многочисленны. Изогнутый меч, или копис (kopis), который бьи распространен в Греции и Испании с VI по III вв. до н.э., возможно, ведет свое происхождение из Этрурии, поскольку именно там были обнаружены экземпляры, относящиеся к VII в. до н.э. Бронзовая сабля из Эсте в северной Италии могла быть предшественницей этого страшного оружия. Это говорит в пользу его италийского происхождения. Этрусские и ранние греческие мечи этого типа были длинным рубящим оружием с длиной клинка около 60—65 см. Более поздние македонские и испанские образцы были коротким рубяще-колющим оружием, длина клинка которого не превышала 48 см. В Этрурии находят множество самых разнообразных наконечников для копий. Широко встречаются длинные наконечники типа вилланова. В гробнице V в. в Вульчи был обнаружен длинный наконечник пилума, заканчивающийся предназначенной для крепления на древке трубкой (9). Следовательно, этим видом оружия в то время уже пользовались.

На протяжении IV и III вв. до н.э. Этрурия продолжала следовать грекам в том, что касалось вооружения, а потому приняла и их позднеклассический стиль. На саркофаге амазонок и на гробнице Джильоли (оба памятника находятся в Тарквиниях) встречаются изображения фракийских шлемов IV в. до н.э. В то время все еще пользовались жесткими льняными панцирями, но зачастую покрывали их металлическими пластинками. Такие прямоугольные, находящие друг на друга пластины ведут свое происхождение из Ассирии; их можно хорошо разглядеть на фресках и на знаменитой статуе Марса из Тоди. На протяжении всего III в. жесткому панцирю из простеганного льна пытались придать большую гибкость. Обычно лен оставляли незакрытым только у пояса и на бедрах, а все остальное — грудь, плечи и спину — усиливали металлическими пластинками. Нижнюю часть живота на них часто прикрывали полукруглые пластины, очень похожие на греческие «митры». Их также покрывали металлическими чешуйками. Изображения таких панцирей часто встречаются на лепных погребальных урнах III в. до н.э. В это же время на урнах появляются и изображения кольчуг. Обычно они сделаны по тому же принципу, что и льняной доспех, и представляют собой приспособление старого доспеха под новый тип воинского снаряжения. Вместе с кольчугой иногда носили и полукруглую нижнюю пластину; такое сочетание скорее всего кельтского происхождения.

На этрусских скульптурах часто встречается изображение анатомического панциря, который обычно раскрашивался серой краской. Это совсем не обязательно должно обозначать, что их изготовляли из железа; скорее всего такие панцири серебрили или покрывали оловом — именно так продолжали делать позднее в римской армии. Хотя скульптурные изображения анатомических панцирей очень близки по форме к южно­ита­лийским образцам, те экземпляры, что дошли до нашего времени, сильно от них отличаются. Изобра­жение мускулов на них сильно стилизовано, что позволяет легко определить их этрусское происхождение.

В VI в. этруски и другие италийские народы на какое-то время приняли так называемый итало-коринфский тип шлема. Произошел он от шлема коринфского типа, но носился подобно колпаку на макушке. Вероятно, впервые он появился в Апулии. В течение последующих веков именно этот тип чаще всего встречается на различных изображениях и статуях, однако у нас нет никаких археологических свидетельств того, что итало-коринфский шлем просуществовал дольше, чем до V в. до н.э. Начиная с первой половины IV в. до н.э. в Италии начинает чувствоваться новое влияние, кельтское. Сеноны, которые пришли в Италию около 400 г. до н.э., возможно, принесли с собой и шлем монтефортинского типа. Его быстро переняли этруски, самниты и римляне. Начиная с IV в. до н.э. этот тип становится наиболее распространенным на всей территории Италии. На барельефах относящейся к IV в. гробницы в Черветери изображены шлемы, имеющие характерные нащечники с вырезанным зубцом. Известны экземпляры, где нащечники выполнены в виде трех дисков. Происхождение этой разновидности будет рассматриваться на стр. 120. К III в. до н.э. «трех-дисковый» тип был полностью вытеснен «зубчатым», который продолжал использоваться вплоть до начала I в. н.э. Сопоставив значительное число находок шлемов именно этого типа и преобладание итало-коринфских шлемов на изображениях и памятниках, можно сделать предположение, что последний тип служил знаком ранга и носили его большей частью офицеры. К этому же времени можно отнести и большое количество очень грубо сделанных шлемов аттического типа со следами глубокой бороздки по нижнему краю, которые находят по всей Италии. Возможно, что они восходят к типу негау.

Полный этрусский доспех был обнаружен в гробнице Семи Комнат в Орвието, рядом с озером Больсена. Он состоит из характерного этрусского анатомического панциря, поножей позднеклассического типа, аргивского щита и шлема монтефортинского типа с нащечниками в форме трех дисков. Изменения произошли и в области вооружения. Хотя гоплитским мечом все еще продолжали пользоваться, на смену копью пришел тяжелый дротик (или метательное копье) пилум. Он стал главным наступательным оружием римского легиона. У пилума был длинный железный стержень, который крепился к древку, насаживаясь на него окончанием в виде трубки, острого жала (хвостовика) или плоского язычка, крепившегося к деревянному древку одной-двумя заклепками. Пилумом с трубкой, видимо, пользовались в начале IV века, хотя археологические данные не очень надежны. Тип с острым хвостовиком впервые появляется в северной Италии в V веке. Пилум с плоским язычком, по-видимому, изображен на стенной росписи в гробнице Джильоли в Тарквиниях, восходящей к временам первого конфликта Рима с Тарквиниями в середине IV века до н.э., но наиболее ранняя археологическая находка восходит к концу III в. и была сделана в Теламоне, в Этрурии. Происхождение этого типа неясно — гробница Джильоли появилась ранее самнитских войн, а потому непохоже, чтобы римляне заимствовали этот тип у самнитов, как то считалось прежде.

В начале V в. до н.э. Риму пришлось вплотную столкнуться с жителями гористых районов центральной Италии — эквами и вольсками. Это всего лишь два из многочисленных воинственных племен, которые вместе с сабинянами и самнитами жили в долинах Апеннинских гор. Апеннины образуют хребет всего Апеннинского полуострова, простираясь от Альп на севере до самой нижней его оконечности на юге.

Центральную часть этого горного массива занимали племена, которые можно довольно условно объединить под названием оски. Эти народы служили в этрусских армиях в качестве союзников либо наемников. Раскопки на месте некрополей VI—V вв. до н.э. в Альфедене, что в 130 км к востоку от Рима, и в Камповалано ди Кампли близ Терамо на восточной стороне Апеннин предоставили нам богатый материал по оружию и доспехам. Эти находки вместе со знаменитой статуей воина из Капестрано, что в 30 км от Л'Аквилы, позволяют нам получить достаточно точное представление о том, как выглядел представитель горных народов.

На капестранском воине имеется маленький круглый нагрудник и соответствующая ему наспинная пластина, соединяющиеся при помощи широкой перевязи, которая идет через правое плечо. На голове у него шлем с гребнем и невероятных размеров полями. Вооружен воин двумя дротиками с петлями для метания, топором и мечом, который он прижимает к груди. В Альфедене и Камповалано ди Кампли обнаружено несколько экземпляров таких круглых пластин, которые соединялись при помощи крепившейся на петлях металлической перевязи. Еще несколько образцов подобного же защитного доспеха обнаружили в расположенных на значительном удалении друг от друга местах — Анконе, Казерте в Кампании и Алерии на Корсике. Все они изготовлены из бронзы и подбиты железом. Представленный в книге экземпляр нашли в Альфеденском некрополе; его диски 23,5 см в диаметре (диаметр мог варьироваться от 20 до 24 см), что значительно больше тех, которые изображены на статуе из Капестрано. Эти диски, которые, очевидно, происходят от более ранних этрусских, обычно украшались шишечками и изображением мифического двухголового фавна. На некоторых экземплярах присутствуют выгравированные рисунки. Железная основа, которая обычно представляла собой два полукруглых фрагмента с разрезом в центре, закатывалась через край на переднюю часть диска и там расплющивалась молотком.

Широкая, проходящая через плечо перевязь в 30 см длиной изготовлена из трех бронзовых пластин, отделанных железом. Они соединялись железными петлями, которые были приклепаны к пластинам. К заднему диску перевязь крепилась при помощи петли, а к переднему — крючком. В нужном положении доспех удерживался двумя широкими ремнями, которые перекидывались через плечи, и двумя более узкими, которые проходили под мышками. Все они четко видны на статуе из Капестрано.

Известно множество находок шлемов с широкими полями, но все они уже тех, что на шлеме воина из Капестрано. Наиболее распространенным был шлем «горшкового» типа, который встречается на территории всей центральной и северной Италии, а также на побережье Адриатики, в северной Югославии. Похоже, что эти «горшковые» шлемы никак не связаны с более ранними шлемами культуры вилланова. Исходя из того, что аналогичные шлемы найдены на территории современных Австрии и Чехословакии, можно предположить, что центр их распространения находился в северной Югославии. Наиболее ранний тип изготовлялся в форме круглой шапки, нижний край которой был выгнут наружу. У таких шлемов часто имеются круглые шишечки, приклепанные по бокам, а также держатель для гребня на макушке и дополнительные крепления к нему спереди и сзади. Эти шлемы были широко распространены в центральной Италии, есть даже экземпляр, найденный в Риме. Номер 2 представляет собой тип, зоной распространения которого были северная Италия и Югославия. Наиболее известен шлем из Сесто Календе, у подножия Апеннин. Этот шлем состоял из четырех склепанных между собой частей. Подобно более ранним экземплярам, у него есть держатель для гребня и приспособления для крепления гребня впереди и сзади. Вероятно, именно он изображен на нескольких фигурках с Кертосской ситулы.

Номер 3 необычен — известно лишь два таких экземпляра. Происхождение его неизвестно, ныне он находится в Ватиканском музее. Интерес представляют его необычайно широкие поля, очень похожие на те, что на шлеме капестранской статуи. У него есть четко выраженная выемка, предназначенная для гребня, кото­рую скорее всего заимствовали у шлема иллирийского типа. Это очень характерная черта югославских «горшковых» шлемов. Тип 4 был широко распространен по всей северной Адриатике и в долине реки По. Очевидно, он принадлежит к той же группе, что и тип негау, однако обычно он значительно шире в верхней части.

Номер 5 получил название «каннский» шлем, так как две находки этого типа были сделаны на месте поля битвы при Каннах, где Ганнибал в 216 г. до н.э. разбил римлян. Долгое время считали, что эти два шлема, которые находятся в Британском музее, относятся как раз к этой битве, поэтому их использовали для классификации и датировки других экземпляров. По счастью, в гробнице в Камповалано был обнаружен прекрасно сохранившийся экземпляр такого шлема, который позволил отнести эти шлемы к концу VI столетия. Известно десять таких шлемов (и половина из них неизвестного происхождения); вероятно, область их распространения следует ограничить побережьем Адриатики между Анконой и Бари. Всех их характеризует наличие канавки для гребня в передней части, четко выраженного сужения в нижней части, как на типе негау, и две полукруглые шишечки, прикрепленные с обеих сторон. Они выполнены из кованой бронзы, залиты свинцом и посажены на железный диск.

На Кертосской ситуле изображен еще один особый тип шлема, который был составлен из круглых выпуклых пласти­нок или дисков (6а). Образец такого шлема найден в Югославии (6). Их изготовляли из бронзовых дисков, насаженных на каркас, сплетенный из прутьев. Пропуски между дисками заполняли бронзовыми же заклепками. В Югославии находили панцири, изготовленные тем же способом. Последний из представ­ленных типов шлема (7) изображен на Болонской ситуле (7а) и по форме является коническим. Он не был распро­странен столь широко и, разумеется, был менее эффективен, чем шлемы с широкими полями, но несколько экземпляров нам все же известно. Тот, что представлен в данном издании, был найден в Оппеано, близ Вероны. Он сделан из двух частей, которые соединены при помощи заклепок, и имеет литую бронзовую верхушку. С внутренней стороны шлема имеются две маленькие бронзовые петли для крепления подборо­доч­ного ремня. Другие типы шлемов обычно также удерживались в требуемом положении при помощи подбо­­родочного ремня, который, как правило, крепился к подшлемнику; его часто можно разглядеть на ситулах.

На капестранском воине есть защитная пластина для горла — в Альфедене был обнаружен очень близкий ей экземпляр. На левой руке статуи выше локтя виден защитный браслет. Такие же браслеты находят на левом предплечье воинов в гробницах Альфедены, что заставляет нас припомнить историю Тарпеи — римской девушки времен Ромула, которая предала сабинянам Капитолий в обмен на золотые браслеты, что те носили на левой руке. В старых легендах так часто скрывается зерно правды, что даже продолжение этого рассказа может содержать несколько ее крупиц. Сабиняне, вероятно, говорили по-оскански и скорее всего испытывали существенные затруднения, пытаясь понять, что именно хотела Тарпея, когда указывала на то, что они носят на левой руке, а посему предложили ей свои щиты.

У воина из Капестрано щита нет, не нашли никаких остатков его и в ходе раскопок. Скорее всего это свидетельствует о том, что он пользовался неметаллическим щитом, одной из разновидностей скутума. Изображение с нагрудной пластины из Анконы, что находится севернее, показывает нам упавшего воина, который сжимает аргивский щит. Район Анконы предоставляет многочисленные свидетельства того, что в этой местности пользовались полным комплектом снаряжения гоплита, однако для центральных регионов Италии таких свидетельств нет. Влияние греческого доспеха там было весьма ограниченным — из всех гробниц, раскопанных в Альфедене и Камповалано, только в одной есть хоть какое-то греческое снаряжение: уникальный оско-коринфский шлем и греческие поножи VI в. до н.э.. Обе находки происходят из гробницы в Камповалано. Эти поножи являются исключением, и воин из Капестрано, разумеется, их не имел. Дальше на север, возможно, под влиянием греков и этрусков, поножи становятся обычной составляющей доспеха; были они найдены и в знаменитой гробнице воина в Сесто Календе.

Очень простые наручи для верхней и нижней части руки обнаружены в Альфедене. Однако находка эта единичная. Обычно доспех состоял лишь из панциря и шлема.

На статуе воина из Капестрано изображен богато украшенный меч, который свисает с крепивших защитные пластины ремней с правой стороны. Практически идентичный ему был найден в Альфедене — один из большого числа обнаруженных мечей и ножен. Все они греческого гоплитского типа и, возможно, были впервые переняты этрусками. Длина их клинка варьируется от 60 до 70 см. Рукояти таких мечей, а также наконечник и устье ножен изготовлялись из покрытой железом кости. Такое железное покрытие было зачастую украшено прорезным узором, сквозь который проглядывала кость. Так же делались рукояти римских кинжалов времен ранней империи. Бесчисленные остатки мечей греческого гоплитского образца, которые встречаются от долины реки По до Апулии и от Адриатики до Корсики (не говоря уже о землях Бруттия, Лукании, Кампании и Сицилии, которые находились под прямым греческим влиянием), не оставляют сомнений в том, что именно этот тип преобладал в Риме и на землях Латинского Союза до ввода в III в. до н.э. испанского меча. На статуе из Капестрано можно разглядеть небольшой нож, прикрепленный спереди к ножнам. Такие ножи, длина лезвия которых колебалась между 20 и 25 см, находили лежащими поверху ножен мечей в гробницах Камповалано. В некоторых гробницах обнаружены железные кинжалы с железными же ножнами и цепочкой для крепления к поясу. Длина их клинка составляла 25—30 см. У большинства этих кинжалов имеются четыре стержня, выступающих вокруг навершия, что может служить признаком их центрально­европейского происхождения.

До наших дней дошло множество различных наконечников копий, отражающих многообразие влияний, сошедшихся в центральной Италии. Существуют экземпляры, являющиеся вариантами микенского, греческого и виллановского типа, в то время как другие не восходят ни к одному из них. Из этих последних типов наиболее характерными являются трех- и четырехгранные. Размер их варьируется от крошечных трехгранных наконечников дротиков, менее 8 см длиной, до огромных четырехгранных наконечников копий, превышающих 80 см. Как у копий, так и у дротиков были подтоки. Так как многие копья обнаружены в гробницах в том положении, в каком их туда положили, мы можем определить их длину — от 1,6 до 2,6 м.

В заключение рассказа об этом периоде истории следует сказать несколько слов о людях, обитавших в долине реки По во времена этрусской экспансии на север от Апеннин. Хотя их влияние на этрусков было скорее всего очень мало, они имели существенное значение для вторгшихся кельтских племен, которые, в свою очередь, оказали громадное влияние на римлян.

На протяжении VI—V вв. до н.э. к югу от Альп существовала ярко выраженная специфическая культура. Территория ее распространения включала всю долину реки По и северо-западную Югославию. У этих людей существовала особая форма искусства, которая известна археологам под названием «ситульная». Ситулы представляют собой большие бронзовые сосуды, богато украшенные рельефными изображениями; среди них часто встречаются воины и колесницы. Благодаря этим изображениям, а также оружию и доспехам, найденным в гробницах, мы имеем возможность достаточно точно воссоздать облик североиталийского воина VI—V вв.

«Горшковый» шлем был наиболее распространенным типом и на севере страны. В течение V в. он был постепенно вытеснен типом негау. На ситулах показаны щиты всевозможных форм и размеров, начиная от круглых аргивских щитов и заканчивая овальными и прямоугольными ростовыми. Железный умбон несомненно, принадлежал именно такому щиту. Судя по его форме, щит был выпуклым. Фигурку с Арноальдской ситулы часто считают изображением захватчика-кельта, что вполне вероятно. Но, судя по его шлему, двум копьям или дротикам, тунике и щиту с вытянутым умбоном, он вполне мог быть и италийцем. Прошло немного времени, и как щитом, так и шлемом этого типа действительно стали пользоваться кельты долины По, которые, несомненно, переняли их у италийцев. Похоже, металлических панцирей у них не было, а ситулы подтверждают также отсутствие льняных. На территории Югославии продолжали существовать панцири, покрытые бронзовыми бляшками, и, возможно, они были занесены и в долину По, однако никаких свидетельств в пользу этой версии не существует.

В долине По повсеместно встречались гоплитский меч и кинжал с четырьмя «антеннами», однако там ощущалось сильное трансальпийское влияние, а потому многие наконечники для копий и мечи отвечают скорее центральноевропейским характеристикам. К северу от Апеннин трех- и четырехгранные наконечники копий, характерные для центральной Италии, были распространены мало. Воины на ситулах обычно вооружены одним-двумя копьями, а иногда и топором. При наличии двух копий разумно предположить, что они были метательными.

Присутствие колесницы на похоронах воина было общепринято. На ситулах колесницы обычно встречаются в церемониальных сценах, и непохоже, чтобы ими пользовались в сражениях. В то же время там часто встречаются фигурки сражающихся всадников. На пряжке из Вача изображены два всадника, бьющихся копьями и топорами. На одном — «горшковый» шлем, но щиты отсутствуют у обоих. Есть похожее изображение лишенного щита всадника с топором и на Кертосской ситуле. Исходя из этого, можно предположить, что около 500 г. до н.э. у всадников щитов не было. Однако некоторое время спустя ситула Арноальди показывает нам всадника в «горшковом» шлеме старого типа, но вооруженного двумя дротиками и со щитом аргивского типа.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры