Организация армии (доктор Брайан Добсон)

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 20 из 35Следующая ⇒

Перемены к лучшему.

На протяжении трех лет поля Кампании безжалостно опустошались: и римляне, и карфагеняне систематически уничтожали посевы, чтобы оставить неприятеля без фуража. В результате Капуя, оказавшаяся в весьма стесненных обстоятельствах, выслала гонцов к Ганнибалу, умоляя обеспечить город продовольствием. Карфагенянин отправил Ганнона на север с приказом складировать запасы в долине реки Калор, откуда жителям Кампании предстояло их забрать. Колонисты Беневента сообщили об этом Флакку, и тот двинулся к Апеннинам. Если бы жители Кампании проявили больше расторопности, все бы закончилось хорошо, однако не успели они переправить продовольствие в Кампанию, как к месту событий подоспел Флакк. Консул взял штурмом лагерь Ганнона, захватил запасы провианта и взял в плен немало воинов Ганнона и жителей Кампании.

Капуе, лишившейся продовольствия, грозил голод, и римляне не замедлили воспользоваться ситуацией. Пульхр присоединился к Марцеллу в Беневенте, и вместе с 20-м, 21-м, 29-м и 30-м легионами консулы вступили в Кампанию с намерением уничтожить еще не созревший урожай и обложить равнинный город.

Поскольку действовать предстояло на открытой местности, римляне неминуемо оказались бы во власти конницы Ганнибала. Поэтому консулы отослали гонцов к проконсулу Гракху (который все еще воевал в Лукании с двумя легионами бывших рабов), настоятельно прося Гракха присоединиться к ним вместе со всей конницей и велитами. Гракх выступил в путь, но по дороге попал в засаду и был убит. Легионы рабов, преданно служившие ему на протяжении четырех лет, решили, что долг свой исполнили, и разбежались.

Как и следовало ожидать, в отсутствие прикрытия легионам, направляющимся к Капуе, то и дело приходилось отбивать атаки карфагенской и кампанской конницы, так что потери римлян составили более 1500 человек.

Однако армия неуклонно продвигалась вперед — пока через Апеннины не перевалил сам Ганнибал. Тогда, в соответствии со стратегией Фабия римляне отступили: Флакк — к Кумам, Пульхр — в Луканию. Добившись своего, Ганнибал отправился назад в Апулию. Не успел он покинуть место событий, как легионы тут же возвратились. Консул послал гонца к претору Нерону в Кастра Клавдиана, прося присоединиться к нему вместе со своими легионами, и римляне принялись окапываться вокруг города.

Портовый город Путеолы (ныне Поццуоли) был укреплен Фабием Максимом несколькими годами ранее, чтобы обеспечить снабжение армий, воюющих в Кампании. Теперь в устье реки Вультурн возвели еще одно укрепление. Надежно обезопасив пути сообщения в трех направлениях — Казилин на севере, Путеолы на юге и крепость в устье Вультурна на западе, — консулы приступили к блокаде Капуи. Вокруг города разбили три лагеря — предположительно на севере, юге и западе, на путях сообщения, — соединив их двойными рядами рвов и валов; первый ряд — чтобы удержать жителей Капуи внутри, второй — чтобы удержать Ганнибала снаружи.

Тем временем на Сицилии продолжалась осада Сиракуз. Препятствовать карфагенянам прорвать блокаду становилось все труднее, а взять штурмом Архимедовы укрепления возможным не представлялось. Между римлянами и жителями Сиракуз регулярно велись переговоры по поводу обмена пленными или выкупа. В ходе этих встреч какой-то римский солдат заметил, что в одной своей части стена не так высока, как кажется, и, подсчитав горизонтальные ряды кладки, смог установить точную высоту, каковая оказалась вполне в пределах досягаемости самой длинной римской приставной лестницы. Марцелл, узнав об этом, решил приурочить ночную атаку к празднеству в честь богини Дианы, когда большинство часовых наверняка напьются. Штурм увенчался полным успехом, и Марцелл захватил плато Эпиполы. Оказавшись отрезана от города, крепость Эвриал в западной части плато вскорости сдалась сама, и Марцелл беспрепятственно осадил Ахрадину, восточную часть Сиракуз. Карфагенское воинство заняло южную часть города, не давая римлянам взять ее в окружение.

Но в карфагенском лагере, находящемся в нездоровом, заболоченном месте, вспыхнула чума, истребив армию едва ли не подчистую, в то время как римлян, расположившихся на плато, болезнь почти не затронула. Карфагеняне предприняли последнюю попытку снять осаду и выслали к Сиракузам огромную флотилию из 130 боевых кораблей и 700 транспортных судов, нагруженных продовольствием, но едва им навстречу двинулся римский флот, карфагенские боевые корабли, экипажам которых, судя по всему, военно-морские силы Рима внушали благоговейный страх, резко изменили курс и поплыли к Таранто, а грузовые суда возвратились в Африку. Последняя надежда освободить город угасла, и вскоре после того жители Сиракуз открыли Марцеллу ворота.

После падения Сиракуз большинство непокорных городов отправили к Марцеллу послов, прося мира. Область вокруг Агригента, где собрались остатки карфагенских и сиракузских войск, оружия так и не сложила. Марцелл поспешил туда и разбил неприятеля у реки Гимера.

В следующем году (211) численность армии снова возросла до 25 легионов.Для этого понадобилось заменить два дезертировавших легиона, составленных из рабов. Весьма сомнительно выглядит утверждение Ливия о том, что в прошлом году седьмой и восьмой легионы были уничтожены Ганнибалом в Апулии, поскольку тогда пришлось бы набирать четыре дополнительных легиона, чтобы довести общее число до 25: задача практически невозможная, учитывая острый недостаток средств. Основной целью в 211 г. становится Капуя: вокруг города сосредоточилось шесть легионов. Ганнибал предпринял попытку снять осаду, перевалил через Апеннины и вновь занял прежние позиции за горой Тифата. Ему удалось переправить в осажденный город сообщение о том, на какое время назначена его атака, чтобы жители Капуи могли нанести удар одновременно с ним, но и римляне не позволили застать себя врасплох. Они поделили пехоту на две части: половина войска, под командованием проконсула Пульхра, обороняла внутренние укрепления, в то время как консул Центумал защищал внешние укрепления против Ганнибала. В сражении участвовала и конница: союзническая — на севере, под командованием Нерона; римская — на юге, под командованием Флакка. Ганнибал вывел армию в долину и ринулся на внешний вал, а жители Капуи одновременно обрушились на внутренние стены. Обе атаки удалось отбить. Осознав, что возможность упущена, Ганнибал отвел войска назад под прикрытием конницы; в противном случае отступающую армию на равнине атаковали бы римские всадники.

В 211 г. основная цель Ганнибала заключалась в том, чтобы снять осалу Капуи, в результате которой вокруг города сосредоточилось шесть легионов. Но операция карфагенян успехом не увенчалась.

Снабдив своих воинов десятидневным запасом продовольствия, Ганнибал под прикрытием ночи переправил армию через Вультурн и двинулся по Латинской дороге к Риму, надеясь отвлечь на себя легионы, осаждающие Капую. Как только известия об этом достигли города, в сенате разгорелись бурные споры: многие требовали отозвать легионы. Но Фабий Максим правильно оценил ситуацию и послал сообщение командующим при Капуе, приказывая оставить у городских стен войско, достаточное для продолжения осады, а остальные легионы отправить на защиту Рима. Флакк немедленно разослал гонцов в города, расположенные вдоль Аппиевой дороги, веля заготовить провиант, а сам поспешил вдогонку Ганнибалу по значительно более длинному маршруту вдоль берега. Однако Ганнибал двигался неспешно, по пути разоряя окрестности, чтобы досадить союзникам.

Римские колонисты уничтожали мосты, еще больше замедляя продвижение врага, в то время как Флакк и его армия стремительно приближались вдоль моря. Подойдя к Риму, карфагенянин опустошил всю округу, сжигая, грабя и убивая — словом, делая все, что в его силах, чтобы заставить римлян встать на защиту города. Тем временем Флакк добрался до Рима и разбил лагерь между Эсквилинскими и Квиринальскими воротами в восточной части города. Ганнибал подошел к реке Аниен и встал лагерем примерно в 4,5 километра к востоку от города. Утверждения Ливия о том, что Флакк якобы дважды вызывал Ганнибала на бой и в обоих случаях противникам препятствовала непогода, разумеется, чистой воды патриотический вздор. Карфагенянин понял, что маневр его раскусили, и вернулся в южную Италию, бросив Капую на произвол судьбы. А в Капуе положение было отчаянным. Перед жителями города стоял выбор: умереть от голода или сдаться на милость римлян, каковые снисходительностью, как показывал опыт, не отличались.

Был созван капуанский сенат, и большинство проголосовало за капитуляцию. Около двадцати восьми сенаторов, изрядно себя скомпрометировавшие в истории с дезертирством города, покончили жизнь самоубийством. На следующий день ворота Юпитера в восточной части города распахнулись настежь и римские войска вошли в город. Оставшиеся в живых сенаторы были взяты под стражу. Двадцать восемь были отосланы в Теан, а еще двадцать пять — в Калы (совр. Кальви), где были публично биты плетьми и обезглавлены ликторами. С падением Капуи оставшиеся кампанские города-дезертиры, Калатия и Ателла, тоже сдались. Семнадцать их сенаторов были казнены, а основную массу населения Кампании либо согнали с насиженных мест, либо продали в рабство.

Всеобщее ликование в Риме по поводу возвращения Кампании омрачили вести из Испании: двое братьев Сципионов погибли, а их армии полностью истребили.

Тут необходимо вспомнить, что Сципион, разминувшись с Ганнибалом на Роне, отослал своего брата Гнея вместе с большинством кораблей и двумя легионами дальше в Испанию. Гней высадился в массилийской колонии Эмпориях (совр. Ампурьяс), чуть южнее Пиренеев. Последующую военную кампанию комментировать весьма трудно, поскольку Полибий следует в ее описании семейным преданиям Сципионов, а Ливии следует Полибию. Очевидно, римлянам отчасти сопутствовал успех, но насколько значительный — непонятно. Возможно, войска, оставленные Ганнибалом удерживать область к северу от реки Эбро, и впрямь отступили, но предположение о том, что осенью 218 г. они были разбиты наголову, представляется крайне маловероятным. После отхода карфагенян Сципион основал постоянный опорный пункт в Тарраконе (совр. Таррагона). Следующим летом Гасдрубал Барка переправился через Эбро с сорока кораблями и направился к побережью. Сципион воспользовался возможностью сокрушить карфагенский флот, предпринял внезапную атаку и разбил противника в устье реки Эбро, уничтожив шесть кораблей и захватив двадцать пять. Позже в том же году, оправившись от раны, полученной в засаде близ Тицина — левого притока реки Пад, — Публий вышел в море с двадцатью кораблями и 8000 воинами, рассчитывая воссоединиться с братом. Рассказ о том, что братья-римляне переправились через Эбро и в течение осени продвинулись на юг до самого Сагунта, представляется малоправдоподобным. В любом случае в 215 г. они все еще воевали к северу от Эбро, где якобы одержали великую победу над Гасдрубалом Баркой. Любопытно, что речь идет о единственном крупном поражении Гасдрубала до того, как ему суждено было погибнуть при Метавре восемь лет спустя. Даже прославленный Сципион Африканский не смог разгромить его окончательно.

Вскорости после того Гасдрубал был отозван назад в Африку усмирять восставших нумидийцев. В Испанию он вернулся только три года спустя, а за это время братья Сципионы вполне могли совершить несколько значительных набегов в те области Испании, что находились под контролем Карфагена, и отбить Сагунт.

Весной 211 г. Гасдрубал снова смог вернуться к военным действиям, и тут удача изменила Сципионам. Они поделили армию надвое, рассчитывая двумя клиньями продвинуться в глубь карфагенской территории. Армии по отдельности вступили в сражения с силами Карфагена, в результате чего обе были истреблены, а полководцы погибли.

Сципионам расточалось немало похвал за то, что они помешали Гасдрубалу привести подкрепление к брату в Италию. Но поскольку Ганнибал в подкреплении явно не нуждался вплоть до 214 г., а в 214—212 гг. Гасдрубал находился за пределами Испании, этот аргумент, похоже, ни на чем не основан. Остатки римских легионов отступили к своему опорному пункту севернее Эбро, и теперь ситуация в точности соответствовала положению дел семилетней давности. После падения Капуи претор Нерон получил от сената приказ отобрать из двух легионов, находящихся в его распоряжении, 6000 пехотинцев и 300 всадников и отплыть из Путеол в Испанию.

События на противоположной стороне Адриатики развивались несколько иначе. В 213 г. Филипп снова вторгся в Иллирию и сумел с боем пробиться к побережью, где захватил город Лисе. Левин, который после того, как двумя годами раньше отбросил войско Филиппа, встал лагерем на берегу Иллирии близ Аполлонии, теперь заключил союз с этолийцами, исконными врагами македонцев, рассчитывая удержать Филиппа в Греции и помешать ему вступить в войну на территории Италии. В конце лета 211 г. обе стороны принесли свои клятвы.

В конце 211 г. Марк Клавдий Марцелл возвратился в Рим и был избран консулом на следующий год. Другим консулом стал Марк Валерий Левин, а Гальба, консул прошлого года, отправился в качестве проконсула в Иллирию на смену Левину.

Впервые с тех пор, как Ганнибал вторгся в Италию, римляне, уверившись наконец в том, что победа в итоге останется за ними, сочли возможным демобилизовать войска, прослужившие долее прочих. Число легионов в Кампании, что до сих пор являлась основным театром военных действий, сократилось вполовину. Два сицилийских легиона (22-й и 23-й) также были распущены, зато сформировали два новых городских легиона; таким образом, число легионов, несущих службу в Италии и на близлежащих островах, дошло до 21. Теперь центр военных действий сместился в Апулию, каковая в качестве провинции отошла Марцеллу. Левину, второму консулу, поручили ликвидировать последние очаги сопротивления в Сицилии. К концу лета он завершил свою миссию, захватив Агригент и вынудив остальную часть Сицилии к капитуляции.

Теперь обе армии приступили к отвоеванию Апулии. Города Эки и Арпы на севере отбили еще до того; теперь же Марцелл занял Салапию — город на побережье Адриатики в 17 километрах к северо-западу от Канн, — а потом вторгся в Самний и захватил две Ганнибаловы базы снабжения. Вторая армия, состоящая из двух легионов (7-го и 8-го) под командованием Гнея Фульвия Центумала, двинулась на Гердонию (совр. Ордона): этот город, подобно Салапии, дезертировал шестью годами раньше, после битвы при Каннах. Ганнибал, прослышав, что Центумал стоит под Гердонией, стремительно поднялся вверх от «носка сапога» — западной оконечности Апеннинского полуострова, — захватил римлян врасплох и истребил подчистую всю армию вместе с полководцем. Эти два легиона находились на воинской службе с 217 г. и последние шесть лет провели в Апулии. Уцелевшие присоединились к Марцеллу в Самний, но позже оказались в опале и были отосланы к каннским легионам на Сицилию. Тем временем Марцелл вторгся в Луканию, вошел в соприкосновение с Ганнибалом и оттуда устремился вслед за противником, на протяжении всего пути вступая в мелкие стычки. Рассказы Ливия о крупных битвах между Марцеллом и Ганнибалом как в этом году, так и в следующем являются вымыслом. Ганнибал двинулся к Апулии; Марцелл последовал за ним. Здесь карфагеняне расположились на зимние квартиры, а Марцелл с войском всю зиму держался поблизости.

Оба консула, избранные на 209 г., были уже далеко не молоды. Фабий Максим получил должность главного магистрата в пятый раз, а Флакк, только что отвоевавший Кампанию, до того избирался в консулы уже трижды. Для замены 7-го и 8-го легионов потребовалось сформировать два новых; следовательно, от римских и латинских колоний потребовали соответствующее количество рекрутов. На протяжении десяти лет колониям приходилось ежегодно поставлять как минимум по два легиона плюс рекрутов для восстановления численности легионов, уже существующих. Государственные ресурсы истощились, и 12 из 40 колоний отказались поставлять свою «квоту». Ценой неимоверных усилий требуемые войска были сформированы, и два новых легиона, 40-й и 41-й, подлежащие призыву в ходе войны, отправились на обучение в Рим.

В тот же год решено было завершить отвоевание побережья Адриатики. Марцелл сохранил за собою свое войско, а Флакк возвратился к своей армии в Кампанию. Им предстояло вторгнуться в Луканию с двух сторон, чтобы отвлечь Ганнибала, в то время как Фабий возьмет в осаду Таранто. Марцелл, повторяя тактику прошлого года, неотступно следовал за противником по пятам, то и дело ввязываясь в мелкие стычки, а Флакк наступал по долине реки Танагр, захватив Вольцеи близ Буччино.

Крепость Таранто, распо­ложенная у входа в гавань. Захваченная Фабием, цитадель оста­ва­лась в руках римлян на протя­жении всей войны. Во времена римлян крепость стояла не на острове, но соединялась с городом в южной своей части.

В то время как Ганнибал воевал в Лукании, Фабий вторгся в восточную оконечность Апеннинского полуострова — так называемую «пятку сапога», — отбил у карфагенян город Мандурию и, таким образом, обезопасил свои пути подвоза от Бриндизи. Затем Фабий двинулся к Таранто и осадил его с суши и с моря, доставив осадные орудия под самые стены города на кораблях, следуя примеру Марцелла на осаде Сиракуз. Как Ганнибал некогда захватил Таранто хитростью, так и римлянам он достался в результате предательства. Римляне разграбили город, а тридцатитысячное население продали в рабство. Ганнибал выступил на помощь Таранто, но прибыл слишком поздно. Благодаря лишь собственному несокрушимому упорству римляне уже отвоевали половину утраченных территорий, а Ганнибал оказался заперт в Лукании и Бруттии.

В следующем году попыток сформировать новые легионы не предпринималось. Марцелл был избран консулом в четвертый раз вместе с Титом Квинктием Криспином, в прошлом году служившим претором в Кампании. Марцелл возвратился к своей былой армии, состоявшей из 31-го и 32то легионов, перезимовавших в Венузии. Криспин принял командование 27-м и 28-м легионами в Кампании, перевалил через Апеннины и занял позицию примерно в 4 километрах к юго-востоку от Марцелла. Утверждения Ливия о том, что, прежде чем присоединиться к Марцеллу, Криспин якобы осадил Локры — город в западной оконечности Апеннинского полуострова, — представляются маловероятными. Однако же, возможно, именно Локры и стали для римлян очередной целью. Пока двое консулов отвлекали Ганнибала в Лукании, римский флот получил приказ отплыть из Сицилии и осадить Локры. Мощному гарнизону из Таранто, оставленному там Фабием, было велено пройти по берегу и атаковать город с суши. Ганнибал выслал навстречу колонне римлян, что наступала по своему обыкновению, и не подумав выслать вперед разведчиков, трехтысячную конницу и две тысячи пехотинцев. Карфагеняне устроили засаду под холмом, на котором располагался город Петелия (совр. Стронголи), убили 2000 римлян, захватили в плен еще 1500, а остальные обратились в бегство.

Ганнибал находился на северо-востоке Лукании, и двое консулов неотступно следовали за ним по пятам. Повторяя стратегию Марцелла двухлетней давности, они теснили Ганнибала, вставая лагерем как можно ближе к его позициям, чтобы ограничить передвижение его фуражиров. Однажды вечером карфагенянин разбил лагерь; вскорости подоспели и оба консула и заняли рубежи напротив. Между двумя лагерями высился поросший лесом холм. Из прошлого опыта Ганнибал знал, что римляне скорее всего попытаются укрепиться на холме, поскольку от него до лагеря карфагенян рукой подать. Ночью он выслал отряд своих нумидийцев устроить у холма засаду. На следующее утро оба консула выехали из лагеря произвести рекогносцировку местности. Демонстрируя поразительную беспечность, сопровождение они с собой взяли крайне немногочисленное: Полибий утверждает, что эскорт их состоял из 60 всадников и 30 велитов, не считая 24 ликторов. Консулы перевалили через холм, чтобы осмотреть тот его склон, что со стороны римских позиций не просматривался. Нумидийцы окольными путями поднялись на холм, чтобы обойти «развед-отряд» сзади и отрезать его от римского лагеря. В последующей атаке Марцелл был убит, а Криспин тяжело ранен. Истекающий кровью консул сумел-таки пробиться сквозь строй врагов и вернуться в лагерь. Ночью он отошел в более гористые районы и послал приказ армии Марцелла отступать к Венузии. В последовавшей неразберихе Ганнибал попытался отбить Салапию, но потерпел неудачу. Тогда он двинулся на юг, на помощь Локрам, все еще осаждаемым римским флотом.

Криспин известил сенат о положении дел, и Фабий младший был немедленно отправлен принять командование над легионами в Венузии и приглядеть за Таранто, на случай если Ганнибал попытается отбить город. Криспин вместе с армией отступил к своему прежнему опорному пункту в Кампании, где объявил Тита Манлия Торквата диктатором, так что стало возможным провести избрание новых консулов. Вскорости после того Криспин скончался от ран.

Последнее испытание

Осенью 211 г. Нерон прибыл в испанский город Тарракон (совр. Таррагона). Он принял командование над остатками римских войск и в течение всего последующего года оставался исключительно в обороне, не делая попыток перейти в наступление. Сенат постановил отослать в Испанию для ведения войны полководца, наделенного полномочиями проконсула, опасаясь, что Гасдрубал может ввести в Италию еще одну ар-'мию, в то время как римляне только-только начали одерживать верх. Устроили выборы, но ни один из бывших италийских консулов не стремился принять на себя бремя ответственности. Когда Публий, двадцатипятилетний сын Публия Корнелия Сципиона, выставил свою кандидатуру, его избрали единогласно. Мы, очевидно, не располагаем полной информацией об этих необычайных выборах, поскольку Сципион прежде не занимал никаких должностей и для подобной миссии был слишком молод. Однако сенат утвердил его назначение и передал ему для ведения войны два дополнительных легиона и тысячу всадников.

Сципион, судя по всему, прибыл в Испанию осенью 210 г. и посвятил зиму обучению войск и укреплению их боевого духа. Получив известие о том, что три карфагенские армии пребывают на зимних квартирах, далеко отстоящих друг от друга, причем все они находятся более чем в десяти днях пути от столицы Новый Карфаген (совр. Картахена), Сципион решился на авантюру, достойную самого Ганнибала. В начале весны 209 г., покинув лагерь и никому не сказав, куда направляется, он совершил стремительный марш-бросок на юг и подошел к стенам Нового Карфагена прежде, чем карфагеняне осознали, что происходит. За один день он захватил город и коренным образом изменил ход войны в Испании в пользу римлян: на испанцев маневр Сципиона произвел впечатление не меньшее, чем на карфагенян. Этот блестящий ход поднял боевой дух легионов до недосягаемых высот: теперь воины пошли бы за своим полководцем куда угодно. В течение лета Сципион предпринял дипломатическую атаку, надеясь склонить на свою сторону местные испанские племена. Когда на следующий год он двинулся на юг, позади него остались хорошо укрепленные тылы: теперь полководца поддерживали испанские союзники. Судя по всему, маршрут его пролегал вдоль берега до самой Валенсии, а там Сципион резко свернул в сторону, перевалил через горы Чинчилла и спустился в долину реки Гвадалквивир.

Гасдрубал Барка занял позиции неподалеку от Бекулы (совр. Байлен), в ^километрах к западу от Линареса, близ испанских серебряных рудников. Он планировал воссоединиться с братом и, прежде чем отбыть в Италию, заблаговременно прибирал к рукам богатства испанских недр. Карфагенская армия надежно укрепилась на холме над рекой Гвадель, притоком Гвадалквивира. Силы Сципиона существенно превосходили числом войско Гасдрубала, и когда римлянин попытался навязать неприятелю битву, зайдя ему во фланг со своими велитами, Гасдрубал оторвался от противника и отступил на север. Сципион мог бы претендовать на тактическую победу, однако коварный карфагенянин не только сумел ускользнуть почти без потерь, но и добился преимущества искусным маневром: ведь основная цель Сципиона заключалась в том, чтобы удерживать неприятеля в пределах Испании. Теперь Гасдрубал двинулся в центральную область Испании, а преследовать его Сципион не мог. Римскому полководцу открывались две возможности: первая — отойти к берегу и гнать Гасдрубала к Пиренеям, и вторая — забыть о Гасдрубале и попытаться уничтожить поддержку карфагенян в Испании. К добру или к худу, но Сципион предпочел последнее.

Вести о том, что Гасдрубал ускользнул от Сципиона и двинулся на север, дошли до Рима, надо полагать, к осени 208 г. В намерениях противника сомневаться не приходилось. Более неудачного для римлян момента выбрать было невозможно. Старики Фабий с Флакком для энергичного ведения боевых действий уже не годились, а поскольку единственные удачливые боевые командиры, Марцелл и Гракх, погибли, требовалось срочно подыскать полководцев, способ ных справиться с ситуацией. Эту задачу возложили на Марка Клавдия Нерона и Марка Ливия Салинатора. Нерон прежде служил под началом Марцелла и принимал участие в осаде Капуи в должности претора. После смерти Сципионов он был отослан в Испанию и, возможно, провел там около года. Очевидно, избрали его именно по этой причине, поскольку Нерон был единственным из римских полководцев, кто уже имел дело с Гасдрубалом. Его коллега Салинатор, ставленник сената, служил консулом вместе с Павлом в 219 г. и участвовал в иллирийской кампании. По возвращении в Рим он был обвинен в незаконном присвоении военной добычи. Негодующий Салинатор удалился в провинцию и отказался впредь принимать участие в общественной жизни. В 210 г. консулы Марцелл и Левин настояли на его возвращении в Рим, но, согласно Ливию, Салинатор наотрез отказывался стричься и бриться и разгуливал по городу в лохмотьях. Возмущенные цензоры приказали ему привести себя в порядок, вернуться в сенат и снова приступить к исполнению своего гражданского долга. Этого-то человека сенат и избрал в коллеги Нерону. В довершение неприятностей эти двое ненавидели друг друга лютой ненавистью, но на словах оправдывались тем, что каждый, дескать, попытается превзойти другого, служа своей стране. Тем не менее прежде, чем полководцы отправились в свои провинции, сенат попытался добиться примирения.

Для предстоящей военной кампании в действующую армию были призваны 23 легиона. Каждый из консулов располагал двумя. Четыре находились в Испании под командованием Сципиона; два каннских легиона все еще отбывали ссылку на Сицилии; а 9-й и 24-й пребывали на Сардинии еще с 215 г. (строго говоря, 9-й легион оказался там в 217 г.). Непосредственно в Италии находилось 15 легионов: 27-й и 28-й — в Бруттии под командованием Флакка, 36-й и 37-й — под Таранто, а 29-й — в Капуе. Консулу Нерону предстояло отвести в Луканию два легиона: 31-й и 32-й. Это означало, что на юге Ганнибала сдерживали семь легионов. На севере два легиона находились в Этрурии (38-й и 39-й, под началом Варрона, контролировавшие пути через Этрурию, как десять лет назад — Фламиний); два — в долине реки По (34-й и 35-й) и еще два — под началом консула Салинатора (40-й и 41-й). У этих последних двух боевого опыта не было; их зачислили на военную службу только два года назад, и с тех пор они находились в Риме. Для защиты города сформировали два новых легиона, 42-й и 43-й. Ливии также утверждает, что вновь были призваны под знамена рабы-добровольцы, но это чистой воды вымысел.

Осенью предыдущего года пришли известия из Марселя о том, что Гасдрубал проводит набор рекрутов в южной Галлии и Лигурии. Однако римляне никак не рассчитывали, что неприятель пересечет Альпы столь стремительно. Ливии ясно дает понять, что Гасдрубал проследовал путем Ганнибала: очевидно, вверх по долине реки Дюранс и через перевал Монженевр. Дело происходило в начале года, возможно, даже в мае, следовательно, перевалы, ведущие с севера на юг, как, скажем, Мон-Сени или Клапье, полностью исключаются: зимой и весной они непроходимы. В это время года единственно возможные пути лежат через Монженевр и Ларш.

Добравшись до долины По, Гасдрубал осадил Плаценцию, возможно, рассчитывая воодушевить местных кельтов, но захватить колонию так и не смог. Он отослал четырех кельтских всадников и двоих нумидийцев на юг с письмом к брату, договариваясь воссоединиться с ним в Умбрии. Тем временем Ганнибал покинул зимние квартиры в западной оконечности Италии и двинулся на север. Нерон устремился на юг, навстречу Ганнибалу. Две армии встретились у Грумента (совр. Грументо) в долине реки Агри. Нерон переместил свой лагерь на расстояние 1500 м от расположения войск Ганнибала, контролируя дорогу на север и препятствуя передвижению неприятельских фуражиров. И снова рассказы Ливия о крупных битвах изрядно преувеличены, однако мелкие стычки наверняка следовали одна за другой по мере того, как Ганнибал пытался прорваться сквозь строй врага. Ганнибал, очевидно, двигался по пути, где позднее была проложена дорога Виа Гёркулиа, что вела на север через Анксию (совр. Анци) и Потенцию (совр. Потенца) к Апулии. Предводителю карфагенян удалось ускользнуть от Нерона, прибегнув к ночному переходу, так что он добрался до Венузии раньше своего противника. Оттуда карфагенянин двинулся на северо-восток к Канозе, городу неподалеку от Канн, и там остался дожидаться известий от брата.

Шестеро всадников отправились на юг и въехали на территорию Лукании, но, узнав, что Ганнибал уже отправился на север, попытались его догнать. Возможно, из-за того, что по пятам за Ганнибалом шла армия Нерона, всадники спустились к берегу, где близ Таранто столкнулись с римским войском и были захвачены в плен. Их под усиленной охраной немедленно препроводили в лагерь Нерона. Нерон прочел письмо Гасдрубала и отослал его в сенат, советуя отозвать легион из Капуи и отправить его заодно с двумя новыми городскими легионами в Нарнию (совр. Нарни), город, расположенный на Фламиниевой дороге в 70 км к северу от Рима.

Нерон же задумал дерзкую авантюру. Той же ночью, отобрав 6000 лучших пехотинцев и 1000 всадников и приказав им взять с собою только оружие, он выступил из лагеря. Воинство двинулось вверх по долине Офанто к Лукании, причем Нерон сообщил своим людям, что цель их — ближайший город на территории Лукании, находящийся в руках карфагенян. Когда же полководец удалился на достаточное расстояние от Ганнибала, он открыл солдатам правду: они шли на север, чтобы воссоединиться со вторым консулом у города Сена Галлика (совр. Сенигаллия), примерно в 400 километрах от побережья Адриатики. Перед выступлением Нерон выслал гонцов на территорию Ларина (совр. Ларино), а также в земли марруцинов, френтанов и претуттиев, через которые ему предстояло пройти, веля тамошним жителям сносить к дороге запасы провианта. Тот факт, что Лучера в этом списке не значится, доказывает, что Нерон рассчитывал пересечь Апеннины и не собирался спускаться к берегу до тех пор, пока не доберется до Ларина. А оттуда полководец мог пройти вниз по долине реки Сино. При таком маршруте расстояние между Канузией и Сеной составляет около 475 километров.

На всем пути местные жители сносили к дороге запасы продовольствия, чтобы солдатам не пришлось задерживаться в ходе стремительного продвижения на север. Все понимали, что этот поход — переломное событие войны, и смелое предприятие было встречено с немалым энтузиазмом. По пути к колонне пристраивались ветераны былых сражений и юноши, мечтающие стяжать бессмертную славу. Всех годных к воинской службе Нерон принимал. А войско спешило все вперед и вперед. Вскоре холмы остались позади, и армия вышла к берегу. Римляне прошли под скалами Васто, на которых высился город Гистоний, и двинулись дальше по бесконечной дороге вдоль моря. Спустя неделю после выступления армия уже приближалась к Сена Галлика, где стояли лагерем легионы Салинатора. Нерон выслал гонцов выяснить, хочет ли второй консул, чтобы он вступил в лагерь открыто или же тайно. В ответ Салинатор велел полководцу войти под покровом темноты. Было условлено, что каждый новоприбывший разместится в палатке воина соответствующего ранга, так что лагерь в размерах не увеличится. Там уже находилось четыре легиона, поскольку 34-й и 35-й отступили перед натиском Гасдрубала и воссоединились с консулом. Сам Гасдрубал стремительно наступал вдоль берега и стоял лагерем в каких-нибудь 500 м. Консулы решили использовать завоеванное преимущество и на следующее утро предложили битву. Гасдрубал сразу же догадался: что-то неладно. Богатый опыт подсказывал карфагенянину, что к противнику подошло подкрепление. Он выслал разведчиков проверить, не увеличился ли в размерах римский лагерь, но проверка ничего не дала. Однако с наступлением ночи разведчики вернулись с важным известием: в лагере претора сигнал к вечерней страже прозвучал один раз, а в лагере консулов — дважды. Тайное стало явным. Римляне, неисправимые формалисты, сами себя выдали. Под покровом ночи Гасдрубал, должно быть, решив, что с братом его случилось что-то неладное, снялся с лагеря и начал отступать. Во время перехода проводники дезертировали, и полководец не смог отыскать брода через Метавр. Должно быть, четвертая стража уже близилась к концу: Гасдрубал приказал своим людям идти вдоль южного берега реки до рассвета, когда станет возможно отыскать дорогу.

С первым лучом солнца римляне ринулись вслед Гасдрубалу. Нерон во главе конницы спешил вперед и, должно быть, настиг карфагенян еще утром. Чуть позже подоспели легковооруженные войска под началом претора Лицина. Понимая, что невозможно двигаться вперед, непрестанно подвергаясь нападениям шеститысячной конницы и тринадцатитысячного легковооруженного войска, Гасдрубал попытался встать лагерем на холме над рекой. Когда же — возможно, около полудня — подошел Салинатор во главе тяжелых пехотинцев и двинулся в наступление, построив войско в боевой порядок, Гасдрубал осознал, что сражения ему не избежать. Рассказ о битве содержится в небольшом отрывке из Полибия, однако в том, что касается места битвы, приходится полагаться на топографию Ливия, описанную крайне неудовлетворительно. Скорее всего армии сошлись на южном берегу реки близ Монтемаджоре, но с уверенностью ничего утверждать невозможно. Полибий уверяет, что Гасдрубал выстроил своих кельтов и испанцев очень узким фронтом, поставив впереди 10 слонов. В таком боевом порядке он атаковал левый фланг римлян, вознамерившись победить или умереть. Правый фланг римлян, учитывая пересеченный характер местности, не имел возможности вступить в соприкосновение с левым флангом карфагенян, но обошел Гасдрубала сзади и атаковал его с тыла. Слоны вышли из повиновения и сеяли хаос в своих же рядах, так что погонщики, специально для этой цели вооруженные долотом и деревянным молоточком, вынуждены были убить животных (долото вбивалось в основание черепа). В гуще битвы пал Гасдрубал, а вместе с ним погибла последняя надежда выиграть войну.

Одержав победу, римляне штурмом взяли карфагенский лагерь. Полибий утверждает, что в битве погибли 10 000 карфагенян и 2000 римлян. Ливии умножает потери карфагенян едва ли не впятеро.

Следующей же ночью Нерон выступил в Алулию. Он вернулся в лагерь на шестой день: обратный путь лежал по прямой. Ганнибал даже не успел осознать, что противник скрылся. Ликование Рима не знало границ. Этой победы ждали одиннадцать лет. Поначалу в город дошли только слухи, затем — сведения более определенные. Когда же наконец поступили известия о том, что легаты победоносной армии следуют по Фламиниевой дороге, все население города хлынуло им навстречу. Люди выстроились вдоль дороги почти на пять километров, до самого Милвианского моста, и толпой окружили входящих в город легатов.

В Апулии Нерон запятнал себя деянием исключительной жестокости. Он привез с собою отрубленную голову Гасдрубала и швырнул ее к аванпостам лагеря Ганнибала. Павший духом Ганнибал отступил в Бруттий, где и оставался до конца войны.

Сципион торжествует

Теперь центр военных действий сместился за пределы Италии. В Испании Гасдрубал Гисгон осознал, что выиграть войну возможно только в том случае, если ему удастся разбить Сципиона и прислать Ганнибалу в Италию столь необходимое ему подкрепление. В начале лета полководец покинул зимние квартиры в Гадесе (совр. Кадис), двинулся на север, по пути производя набор рекрутов, и встал лагерем в Илипе, чуть севернее современной Севильи. Сципион прошел вниз по долине Гвадалквивира и разбил лагерь напротив. Римская армия состояла из 45 000 пехотинцев и 3000 всадников, из которых чуть меньше половины составляли италийцы. Войско Гасдрубала Гисгона, возможно, слегка превосходило противника по численности.

Гисгон по заведенному обычаю предложил бой — уже ближе к вечеру, поставив в центр ливийцев, а испанских союзников — на флангах, впереди которых поместил слонов. В свою очередь Сципион вывел войска и построил их в боевой порядок, разместив легионы в центре, а испанцев — на флангах. Но к тому времени уже настолько стемнело, что рассчитывать на ответные действия Гисгона не приходилось.

Сципион, участвовавший в битвах при Требии и Каннах, тщательно изучил военную тактику Ганнибала и готов был перенимать чужую науку. Трудность заключалась в том, как приспособить подобную тактику к римским легионам, которые не сражались фалангой. Этому приходилось учиться на опыте. Установив контакт с противником, Сципион приготовился к бою. Рано поутру — вне всякого сомнения, памятуя о Требии — он накормил своих людей завтраком, вывел войско из лагеря и построил в боевой порядок, обратный тому, что использовал накануне. На сей раз легионы оказались на флангах, а испанцы — в центре. Затем он выслал конницу и легковооруженные отряды на вражеский лагерь. Точно так же, как Семпроний Лонг 12 лет назад, Гасдрубал вынужден был действовать в спешке: он вывел армию из лагеря, не дав людям подкрепиться, и построил войско в традиционный боевой порядок. Сципион остался на месте, предоставив коннице и легковооруженной пехоте вступать в мелкие стычки. Полководец вознамерился заставить врага заплатить за свою опрометчивость: постоянно находясь под угрозой атаки, Гасдрубал перестроиться не мог. Дело близилось к полудню, и на карфагенянах начал ощутимо сказываться голод. Тогда Сципион отозвал свою легкую пехоту и конницу: пройдя сквозь промежутки между манипулами, они перестроились за легионами так, что теперь велиты находились впереди, а конница — сзади. Сначала он двинулся прямо на позиции Гасдрубала, но, оказавшись примерно в 700 м от неприятеля, приказал пехоте и коннице на обоих флангах перестроиться колоннами и двинуться соответственно налево и направо от основного строя, а затем развернуться на манер спартанцев, чтобы охватить противника с флангов. До сих пор версия Полибия возражений не вызывает, но, невзирая на заверения некоторых комментаторов, я никак не могу понять, какую цель преследовал последующий маневр пехоты: тех же самых результатов можно было достичь куда проще, наступая в боевом порядке. Более того, поскольку это маневр, типичный для греческого учебного плаца, с какой стати Полибий отрывается от основной нити повествования, чтобы о нем поведать?

Согласно Полибию две колонны стремительно двинулись на карфагенский строй, в то время как испанцы наступали неспешно. Едва оконечности боевого порядка соприкоснулись с противником, пехота развернулась внутрь строя, а велиты и конница — в противоположную сторону, чтобы охватить противника с флангов. Что до тяжелой пехоты, ей бы пришлось повернуть колонну внутрь строя, а затем развернуться в линию под углом 45 градусов, потому что если бы колонна сразу встала развернутым строем, триарии оказались бы впереди, а гастаты — сзади. С другой стороны, если бы конница и велиты колон: ной зашли флангом, они бы в результате перестроились в правильный боевой порядок; при развороте через 45 градусов порядок был бы обратный: командиры оказались бы слева, а не справа, а велиты — позади них. Именно это и произошло; по словам Полибия, Сципиона не слишком-то встревожило, что боевой порядок изменился на противоположный. Но, что бы уж там ни крылось за подобным маневром, римляне смяли фланги противника и отбросили карфагенян назад к лагерю.

Это сражение ставит перед нами немало неразрешимых проблем. Где, например, находилась карфагенская конница, в то время как на флангах осуществлялся этот необычайный маневр? Здесь, как и в случае всех прочих битв при участии Сципиона, описанных Полибием, изрядное количество вопросов остается без ответа: неизбежный результат упрямого стремления историка совместить предания Сципионов и факты.

Теперь оставалось только провести операции по окончательному уничтожению противника, поскольку действующей армии у карфагенян уже не осталось. К концу 206 г. Сципион бьи готов возвратиться в Италию и потребовать для себя должность консула. За время своего пребывания в Испании ему довелось вступить в сношения с нумидийским царем Сифаксом и царевичем Масиниссой. И снова Сципиону захотелось посостязаться с Ганнибалом. Полководец замыслил ни много ни мало отправиться на кораблях в Африку и, опираясь на нумидийцев, поднять восстание против Карфагена.

В Италии Ганнибал пробыл среди бруттиев до конца года. Он так и не начал военных действий, а римляне, в свою очередь, старались его не провоцировать. Жители Лукании, осознав, что карфагеняне больше не придут к ним на помощь, сдались. Таким образом, в руках карфагенян остался лишь «носок сапога» — западная оконечность Апеннинского полуострова.

Осенью Сципион возвратился в Рим. Народ едва ли не носил его на руках, и едва Сципион дал понять, что претендует на должность консула и Африку в качестве своей провинции в придачу, желание его тут же было удовлетворено. Однако многие члены сената воспротивились его честолюбивым планам. Оппозицию возглавили стареющие Фабий Максим и Флакк. Слишком много лет они вели оборонительную войну, и теперь одна лишь мысль о гибели второго Регула в песках Африки повергала их в ужас. Остановить Сципиона, не посчитавшись с народным требованием, они не могли, зато могли не дать требуемых войск. Полагая, что расстроят тем самым замыслы полководца, сенаторы в качестве провинции передали ему Сицилию вместе с находящимися там военными силами: двумя опальными каннскими легионами и 30 боевыми кораблями. Было также язвительно добавлено, что, буде Сципион сочтет нужным, вторжение в Африку ему никоим образом не возбраняется. Однако сенаторы согласились-таки на уступку: Сципиону дозволялось набирать добровольцев и принимать помощь союзников. И беспрецедентный отклик не заставил себя ждать. Этрурия и Умбрия пообещали построить флот и набрать команду. Немедленно заложили 40 боевых кораблей, а спустя 45 дней суда спустили на воду и Сципион отплыл на Сицилию с 7000 добровольцев.

Каннские легионы представляли собою идеальный костяк для Сципионовой армии. С этими людьми он сражался при Каннах и отлично понимал их положение. На протяжении многих лет воины умоляли сенат дозволить им принять более активное участие в войне, и теперь, получив наконец возможность восстановить свое доброе имя, с энтузиазмом откликнулись на предложение. Остаток года Сципион посвятил подготовке к походу.

Тем временем младший брат Ганнибала, Магон, отплыл с Балеарских островов во главе четырнадцатитысячной армии. Он захватил Геную и попытался открыть второй фронт. Римляне, с четырьмя легионами в долине По и двумя в Этрурии, пока довольствовались тем, что удерживали помянутые рубежи. Хотя Магон получил подкрепление из Карфагена, от кельтов, до сих пор ощущавщих на себе последствия сокрушительного разгрома при Метавре, помощи он так и не дождался. В том же году завершилась война с Македонией, начатая Римом лишь для того, чтобы связать руки Филиппу. Не страшась более вторжения македонцев, римляне бросили союзников на произвол судьбы и заключили с Филиппом односторонний мирный договор.

Весной 204 г. Сципион отплыл из Лилибея. На протяжении всей войны римский флот совершал набеги на африканский берег, чтобы отвлечь карфагенян и помешать им прислать подкрепление Ганнибалу. В ходе одного из таких набегов в 208 г. Левин столкнулся с карфагенским флотом — и уничтожил его. Военно-морские силы Карфагена и без того проявили себя в войне не лучшим образом и от этого удара уже не оправились. Когда Сципион отплыл в Африку с сопровождением, состоящим лишь из 40 квинквирем, он вовсе не подвергал себя неоправданному риску. Армия высадилась на мысе Фарина, примерно в 35 километрах от Карфагена. Надежды Сципиона на то, что Сифакс присоединится к нему, не оправдались. Гасдрубал Гисгон сумел заключить союз с нумидийским царем и скрепил его рукою своей красавицы-дочери Софонисбы, карфагенской Саломеи. Однако на помощь римлянам подоспел Масинисса с отрядом из 200 всадников. Поначалу Сципиону сопутствовал успех: ему удалось заманить Ганнона в засаду и уничтожить 2000 его воинов, однако до решающей победы было по-прежнему далеко. Лето уже близилось к концу, когда Сципион осадил Утику с суши и с моря, рассчитывая закрепиться там на зиму. Полководец встал лагерем на мысу, который выдавался в море чуть южнее города и получил название Кастра Корнелиа. И здесь тоже надежды его не оправдались: Сципиону пришлось отступить, когда Гасдрубал Гисгон и Сифакс с двумя армиями подоспели с юга и встали лагерем примерно в 10 километрах от римлян. Сципион был вынужден покинуть осаду и удалиться на зимние квартиры, так и не заручившись опорным пунктом.

Зимой Сципион, поджидая возможности нанести удар, сделал вид, что готов на переговоры. Весной он предпринял внезапную ночную атаку на два карфагенских лагеря, поджег их и в последовавшей суматохе почти подчистую истребил обе армии. Гисгону и Сифаксу с небольшим отрядом удалось спастись, и спустя месяц карфагеняне уже собирали новую армию на Великих равнинах, примерно в 120 километрах к западу. Это открытый участок земли в форме ромба примерно 30 километров в длину и 15 километров в ширину, запертый в кольце гор в верховьях реки Меджерда. Узнав о сосредоточении карфагенских сил, Сципион оставил часть войска на осаде Утики, а остальную армию повел вверх по долине Меджерды.

Карта, иллюстрирующая вторжение Сципиона в Африку. Римский флот, уже не опасаясь карфагенских кораблей, отплыл из Лилибея (Марсала) и высадился у мыса Фарина, примерно в 40 километрах от Карфагена.

Выйдя на Великие равнины, Сципион построил войско примерно в 1400 м от позиций карфагенян. В течение двух дней армии сражались мелкими отрядами, прежде чем перестроиться в боевой порядок. Сципион использовал традиционное построение: гастаты — впереди, триарии — в арьергарде, италийская конница — на правом фланге, нумидийцы — на левом. Противник его поместил в центр кельтиберов, на левый фланг — нумидийцев, на правый — карфагенян.

Италийская конница и их нумидийские союзники ринулись в атаку и смяли карфагенские фланги. Едва путь оказался свободен, Сципион развернул на флангах принципов и триариев, окружил кельтиберов и полностью уничтожил их в истинно Ганнибаловой манере. Так римлянин одержал первую значительную тактическую победу. Три раза он пытался повторить Ганнибалов маневр охвата противника с флангов — при Бекуле, Илипе и вот теперь — на Великих равнинах. И наконец-то нашел от вет: нужно использовать не фланги, а разворачивать принципов и триариев.

После битвы Сципион решил в очередной раз поделить армию надвое. Одна часть войска осталась довершить разгром Сифакса, в то время как Сципион, отослав военную добычу в Кастра Корнелиа, двинулся на Карфаген и захватил Тунис. Таким образом, он успешно перерезал линии сообщения Карфагена с глубинными районами материка. Тот же самый ход был предпринят Агафоклом, тираном сиракузским, столетие назад, а также и Регулом. Для того, кто владел Тунисом, задушить Карфаген не составляло труда, тем более что Рим контролировал море. В данный момент, скоординировав усилия, римляне вполне могли бы завершить войну.

В Карфагене решено было призвать Ганнибала, и к полководцу отправили посольство. Зиму 203—202 гг. карфагеняне провели за мирными переговорами, отчасти искренне надеясь добиться результатов, отчасти пытаясь выиграть время в ожидании возвращения Ганнибала. Карфагенский полководец скорее всего покинул Италию в начале весны 202 г., надеясь, что, пустившись в путь так рано, избежит столкновения с римским флотом. Ганнибалу исполнилось 45; в Италии он провел более 15 лет. Полибий намекает на то, что Ганнибал привез с собою из Италии изрядное число ветеранов былых сражений, но это очень маловероятно. К тому времени армия его, надо думать, сократилась приблизительно до 20 000 человек. С 207 г. он не покидал пределов Брутия, будучи блокирован с суши и с моря. Скорее всего в Африку Ганнибал вернулся с жалкими остатками своих африканских воинств, численность которых приблизительно равнялась 4000. В битве при Заме его ветераны, поставленные в тыл, взяли копья наперевес, пытаясь остановить отступающие передовые линии карфагенян, готовые на них обрушиться; отсюда можно заключить, что это и впрямь были Ганнибаловы африканские копейщики. Последующие события показали, что и от его нумидийской конницы практически ничего не осталось. Рассказ Диодора о том, что Ганнибал якобы вырезал наемников, отказавшихся плыть с ним в Африку, со всей очевидностью не соответствует истине, поскольку воины эти верно служили ему более 15 лет, и прочие войска никогда не позволили бы перебить своих товарищей по оружию. Однако же в истории этой, возможно, содержится доля правды: не исключено, что римляне предложили условия сдачи остаткам Ганнибаловой армии, а затем перебили всех до единого. Во всяком случае, о том, что с ними сталось, Ливии нам не сообщает. Войска, служившие в Лигурии под началом Магона, Ганнибалова младшего брата, тоже вернулись в Африку. Магон, раненный перед самым отплытием, умер в пути.

Ганнибал высадился в Малом Лептисе, близ современного города Сус, в 120 километрах к югу от Карфагена, где к нему присоединилось войско из 2000 нумидийских всадников. Оттуда полководец направился сперва к Гадрумету, а затем — в глубь материка и встал лагерем близ местечка под названием Зама, находящегося в пятидневном переходе (100—150 км) к западу от Карфагена. Ганнибал, возможно, переместился западнее, рассчитывая пополнить ряды нумидийских всадников. Сципион тоже передислоцировался к западу, навстречу Масиниссе: тот унаследовал царство Сифакса и теперь мог предоставить союзникам 6000 пехотинцев и 4000 всадников. Согласно Полибию, благополучно встретившись с Масиниссой, Сципион двинулся к городу под названием Маргарон, идентифицировать который не представляется возможным. Ливии называет это место «Нарагара» (совр. Сиди-Юсуф на границе с Алжиром). Возможно, у Полибия название приводится в искаженном виде, однако куда более вероятно, что Ливии подменил неизвестный ему топоним на другой, знакомый. Ганнибал приблизился к лагерю Сципиона на расстояние 6 километров, и после встречи между полководцами, которая ни к чему не привела, состоялась битва.

Точное место сражения неизвестно. Кромайер и Скаллард высказываются в пользу участка в 12 километрах на юго-запад от Эль-Кефа, что вполне соотносится с топографией сражения.

Рано поутру, после встречи полководцев, обе армии выстроились на равнине между лагерями. Согласно Полибию, к рассказам которого о битвах Сципиона нужно подходить с большой осторожностью, Ганнибал построил армию в три линии. Первую линию составили 12 000 лигурийцев, кельтов, жителей Балеарских островов и пехота из мавров-наемников. Здесь скорее всего были представлены главным образом те войска, что вез с собою скончавшийся по пути Магон. Касательно боевого порядка Полибий в подробности не вдается, а наличие балеарских пращников в рядах тяжелой пехоты представляется маловероятным. Впереди первой линии разместили более 80 слонов. Вторую линию составили ливо-финикийцы и коренные карфагеняне; вне всякого сомнения, они построились фалангой. В тылу, более чем в 200 м позади, построилась третья линия, составленная из Ганнибаловых ветеранов. Именно эта третья линия представляет собою неразрешимую проблему: невозможно установить доподлинно, были ли это остатки Ганнибаловых африканских воинств (ок. 4000 чел.). Карфагенская конница разместилась на правом фланге, 2000 нумидийцев — на левом.

Римляне построились традиционным боевым порядком в три линии, если не считать того, что вместо шахматного порядка — так, чтобы вторая линия (принципы) закрывала бреши во фронте, — манипулы встали один за другим, оставив интервалы в строю легионов. Эти промежутки заполнили велиты всех трех линий. Лелий во главе италийской конницы разместился напротив конницы Карфагена. Масинисса оказался лицом к лицу с ну индийцами, которых превосходил числом приблизительно вдвое. Римская армия в целом насчитывала, видимо, около 30 000 пехотинцев и 6000 всадников.

Некоторое время нумидийская конница сражалась небольшими отрядами, после чего, по команде Ганнибала, в атаку ринулись слоны. Именно этого и ждал Сципион, прежде чем предпринимать что-то самому; теперь полководец приказал велитам выступить им навстречу. Оглушительный рев труб и рогов, возвестивший атаку велитов, перепугал нескольких слонов; животные повернули назад и смяли ряды нумидийцев, следующих за ними. Масинисса, воспользовавшись суматохой, ринулся в бой; карфагенская легкая конница обратилась в бегство, оставляя левый фланг незащищенным. Остальные слоны бросились на велитов, а те отступили сквозь промежутки между легионами, увлекая за собою животных. Прочие устремились к флангам; конница встретила их шквалом метательных копий, и слоны в ужасе бежали с поля боя.

Воспользовавшись смятением врага, италийская конница ринулась на карфагенскую, и снова ряды противника дрогнули и обратились в бегство. Возможно, это входило в планы Ганнибала: конница Сципиона обладала существенным численным превосходством, но теперь покинула поле боя, бросившись в погоню за его всадниками. Тем временем линии пехоты двинулись друг на друга, за исключением Ганнибалова арьергарда, оставшегося на месте. Приблизившись на достаточное расстояние, гастаты римского фронта огласили воздух боевыми кличами, ударили пилумами в щиты и ринулись в атаку. Задние ряды наступали следом, криками ободряя гастатов. Первая линия карфагенян некоторое время держалась, но затем дрогнула и отступила ко второй линии, но и там не обрела поддержки. Поскольку вторая линия наверняка представляла собою фалангу, картина вырисовывается несколько путаная. Вторая линия ринулась на гастатов, но центурионы принципов, видя, что их товарищи начинают понемногу сдавать позиции, всей тяжестью обрушились на врага, и вторая линия карфагенян, в свою очередь, дрогнула и откатилась к ветеранам, а тем пришлось взять копья наперевес, чтобы помешать своим же сподвижникам смять свой строй и вынудить отступающих переместиться к флангам.

Сципион отозвал гастатов, устремившихся было в погоню за бегущими, и перестроил войско для решающей атаки. Он приказал унести с поля боя своих раненых, а затем, развернув принципов и триариев на обоих флангах и шагая по телам, загромождающим поле боя, двинулся на Ганнибаловых ветеранов. Из рассказа Полибия следует, что численностью они якобы не уступали гастатам: последняя линия насчитывала около 5000 человек. Возможно, это и соответствует действительности, однако скорее всего истинная цифра куда меньше. Фаланге удалось удерживать легионы на расстоянии до тех пор, пока не возвратился Лелий с римской конницей и не склонил весы в пользу римлян.

Видя, что все потеряно, Ганнибал с несколькими всадниками бежал в Гадрумет. Список потерь Карфагена — 20 000 убитыми и столько же захваченными в плен — у Полибия изрядно преувеличен: автор всеми силами стремится выставить Сципиона в наиболее выигрышном свете. В высшей степени маловероятно, что число сражавшихся приближалось к этой цифре. Если согласиться с тем, что первая линия насчитывала 12 000 человек, а вторая ей не уступала, общая численность карфагенской пехоты составляет менее 30 000, а всадников, безусловно, было никак не больше 4000. Римляне, согласно Полибию, потеряли более 1500 человек. Стратегию Ганнибала автор никак не объясняет. гениальный ум, обеспечивший победу при Каннах, в рассказе Полибия ничем себя не проявляет. Неужто битва протекала настолько просто и Ганнибал себя исчерпал?

Старые счеты сведены

Римляне одержали великую победу, и карфагеняне запросили мира. Рим восторженно встретил вернувшегося Сципиона: полководца-победителя наградили триумфом. Но для его армии война еще не закончилась. Легионеры, сражавшиеся при Каннах, вот уже более 14 лет не были дома, но их направили прямиком в Грецию. Не успела завершиться война с Ганнибалом, как сенат уже начал вмешиваться в политику Греции, высылая ультиматумы Филиппу, что привело к объявлению войны. Новых сражений народу не хотелось, но летом 200 г. римляне позволили-таки себя убедить. Осенью того же года два легиона ветеранов, составленных главным образом из «добровольцев» африканской армии, высадились на иллирийском берегу. Потерпев несколько неудач, весной 197 г. римская армия под началом Тита Квинктия Фламиния вторглась в Фессалию. Филипп выступил навстречу противнику, к городу Феры, в 18 километрах к западу от Волоса. Местность оказалась не подходящей для битвы, и оба воинства отступили на запад: Фламиний — к югу, а Филипп — к северу от Халкодонских холмов. Двигаясь параллельно друг другу на протяжении двух дней, Фламиний встал лагерем скорее всего близ Фарсала, а Филипп — под Скотуссой. Ночью прошел сильный дождь, и когда Филипп снова выступил в путь, он обнаружил, что продвижение сделалось затруднительным: холмы окутал густой туман. Он снова разбил лагерь и выслал войска прикрытия занять вершины холмов, отделяющих его от Фламиниевой армии. Фламиний тем временем стоял лагерем по другую сторону хребта, но о присутствии друг друга противники и не подозревали. Наутро римляне выслали на разведку 300 всадников и около 1000 велитов. Поднявшись на перевал, они столкнулись с македонскими войсками прикрытия, и на вершине холма разгорелся бой. Когда римлян стали понемногу теснить вниз по склону холма, Фламиний отправил им на помощь 500 всадников и 2000 пехотинцев. Это полностью изменило ситуацию: теперь высылать подкрепления пришлось Филиппу. Они в свою очередь вытеснили римлян с вершины холма. Туман тем временем понемногу рассеивался, и обе стороны решили ввести в битву остальные свои войска. Римляне находились ближе к перевалу и сумели развернуть свои силы, пока Филипп подводил свои. Только правая оконечность его боевого порядка успела подняться на перевал, а поскольку вел он войско боевой колонной, ему нужно было лишь зайти флангом налево и развернуть строй. Когда же наверх двинулся левый фланг, Филипп сдвоил фалангу и пельтастов (скорее всего вооружены они были копьями, а не дротиками) направо, чтобы вдвое сократить строй и освободить место для левого фланга. Конница и легковооруженные силы, уже вступившие в бой, были отозваны и построились на правом фланге.

Имеющихся в его распоряжении слонов Фламиний поставил перед правым флангом, велел своим войскам не сдавать позиций и двинул в наступление левый фланг. Филипп, понимая, что застигнут врасплох, приказал своей фаланге взять копья наперевес и атаковать врага. Здесь Ливии допускает один из своих типичных промахов. Неправильно поняв Полибия, он пишет, что Филипп якобы приказал своей фаланге положить копья и атаковать врага. Затем, осознав, что звучит это в высшей степени странно, он считает своим долгом объяснить причину: копья, дескать, были слишком длинными, чтобы пустить их в ход.

Атакующая фаланга отбросила легионеров вниз по склону. Фламиний, понимая, что гибель левого фланга неизбежна, сам встал во главе правого крыла и ринулся на левый фланг македонцев, что все еще разворачивались в боевой порядок. Строй македонцев, застигнутый врасплох, не устоял перед натиском слонов. К тому времени левый фланг римлян был оттеснен ниже по склону холма, зато правый уже поднялся на вершину. Один из трибунов, перехватив инициативу, взял с собой 20 манипулов из числа триариев, развернулся кругов, ринулся вниз по покатому склону холма и ударил в тыл правого фланга македонцев. Это решило исход битвы; фалангу, неспособную развернуться, уничтожили на месте. Закрепляя победу, римляне рубили македонцев направо и налево, хотя те поднимали копья в знак того, что сдаются. Многие так и не успели взобраться на перевал, но тоже были безжалостно убиты легионерами. Филиппу с несколькими всадниками удалось спастись, однако звезда Македонии закатилась. Полибий утверждает, что около 8000 македонцев пали на поле боя и по меньшей мере 5000 были захвачены в плен. Поскольку в этой битве ни Сципион, ни Павл не участвовали, цифры скорее всего соответствуют истине. Потери римлян составили около 700 человек.

Римляне отнюдь не стремились оккупировать Македонию, и к 194 г. все римские войска были оттуда выведены. Но не прошло и двух лет, как Антиох Сирийский, пытаясь воспользоваться ситуацией, вторгся в Грецию, и римлянам пришлось возвратиться. Легионы изгнали сирийского царя из Греции, а затем переправились в Малую Азию и разбили его наголову при Магнесии под Сипилом в 190 г.

В долине реки По римляне провели последнюю кампанию. Когда сдался Карфаген, военачальник Ганнибала Гамилькар находился все еще в северной Италии; мирный договор 202 г. он признавать отказался. В 200 г. он организовал восстание галлов, совпавшее с началом войны с Македонией, и разграбил Плаценцию, которой за последние 18 лет столько пришлось вынести. Рим вел оборонительную войну до тех пор, пока не уладил дела в Греции, а затем всерьез занялся «реконкистой». В 194 г. капитулировали инсубры, а в 191 г. их примеру последовали бойи. Будучи изгнаны из Италии, они обосновались в Богемии.

Центральные области долины По по большей части передали римским поселенцам. В течение последующих десятилетий были побеждены лигурийцы, так что в середине века владения Рима граничили с территориями Марселя. Тем временем Ганнибал пытался заняться внутренней политикой в Карфагене, но его социальные реформы создали ему множество врагов. В 195 г. политические противники Ганнибала, тайно сговорившись с римлянами, выставили его восвояси. Сперва Ганнибал укрылся у Антиоха и даже командовал сирийским флотом в битве при Магнесии. После того он бежал на Крит, а потом — в Вифинию, однако римляне преследовали его по пятам, и 20 лет спустя после битвы при Заме полководец покончил жизнь самоубийством, чтобы не попасть в руки врагов.

В Македонии Филипп V умер в 179 г., и ему наследовал его сын Персей, каковой попытался разорвать союз с Римом. Эмилий Павл, сын полководца, принимавшего участие в битве при Каннах, нанес ему поражение в 168 г., что окончательно подорвало силы Македонии. Македония предпринялатаки еще одну, последнюю попытку, но после окончательного разгрома в 148 г. полностью утратила свою независимость и превратилась в одну из провинций Рима. Более полувека Карфаген не воевал с Римом, однако в 149 г. по наущению Масиниссы и римского цензора Катона, непримиримого врага Карфагена, Рим безо всякой видимой причины объявил войну финикийскому городу. После трехлетней осады Сципион Эмилиан, внук Павла Каннского, разрушил город до основания. Место, где располагался город, распахали, а население его продали в рабство.

Хотя Сципион и выдворил карфагенян из Испании, понадобилось еще два века, чтобы на полуострове окончательно воцарился мир. Во II в. в Испании прошло три войны, причем последняя, нумантийская, датируется 143—133 гг. до н.э. После долгой осады Сципион Эмилиан захватил город Нуманцию в 133 г., и на этом организованное сопротивление в Испании завершилось и кельтиберы сложили оружие. Однако северо-западные области Испании удалось окончательно усмирить только во времена Августа.

РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ

РИМ СО 140 Г. ДО Н.Э. ПО 200 Г. Н.Э.

Введение

Во второй половине II в. до н.э. Рим присоединил новые территории. Существенно упрочилось его положение в Испании, Северной Африке и Греции, а завоевание южной Галлии позволило обезопасить сухопутную дорогу в Испанию. В результате ряда военных реформ возникла армия нового типа, состоявшая из солдат длительного срока службы, преданных не государству, а своим военачальникам. Так началась эпоха обширных завоеваний, прерываемых гражданскими войнами, во время которых военачальники враждовали друг с другом. Из этого хаоса родилась Римская империя, во главе которой зачастую вставал император, на самом деле бывший всего лишь опытным командиром. Он основывал династию, которая существовала до тех пор, пока новому честолюбивому военачальнику не удавалось захватить трон и создать собственную династию.

Период со 140 г. до н.э. по 100 г. н.э. изобилует источниками. До нас дошли даже повествования самого Юлия Цезаря о его походах. К сожалению, после смерти Цезаря приходится полагаться лишь на ту информацию, что предоставляют нам Тацит, Иосиф (иудей, отрекшийся от своего народа во время Иудейского восстания 66—70 гг. н.э.), и Вегеций, написавший ближе к концу TV в. н.э. «Краткое изложение военного дела». Следует упомянуть также «Псевдо-Гигина», автора руководства по разбивке военного лагеря, созданного примерно во II в. н.э.

Тацит написал труд по истории I в. н.э., а также сочинение о Германии того же периода. Это весьма надежные источники. Он был зятем Агриколы, который в течение семи лет управлял Британией и довершил завоевание этой страны. Но хотя Тацит и составил жизнеописание своего тестя, он плохо разбирается в военном деле и зачастую ударяется в пространные рассуждения общего характера.

Иосиф, оставивший описание восстания в Иудее, не особенно надежен. Он нередко преувеличивает, в особенности когда доходит до описания собственных подвигов, совершенных в войне против римлян, прежде чем он переметнулся на их сторону. Однако временами Иосиф сообщает весьма ценные сведения относительно римских приемов ведения войны и организации армии, которые на него как на иностранца произвели особенно сильное впечатление. В римских источниках подобные детали отсутствуют: латинские писатели не считали нужным писать о том, что и так было известно их современникам.

Вегеций же чересчур всеяден. Это сближает его с позднеэллинистическими авторами, писавшими о военном искусстве (вплоть до Арриана). Вегеций сообщает массу разрозненных фактов, надерганных из всех периодов римской истории. Так что к нему стоит обращаться только за подробностями.

Псевдо-Гигин дает самое подробное описание фортификации и устройства лагеря со времен Полибия. Он описывает реальное или вымышленное войско, включающее практически все подразделения, существовавшие в римской армии, и сообщает массу сведений об их организации, которые зачастую бывает трудно интерпретировать.

О периоде с 100 по 200 год н.э. подробных исторических сочинений не сохранилось, так что, даже изучая походы Траяна, приходится опираться исключительно на триумфальную колонну, возведенную им в Риме. Монументальный спиральный рельеф, обвивающий колонну, повествует о походах императора на даков. Из него можно почерпнуть массу подробностей о том, как выглядело войско во время кампании.

Свидетельства историков могут подтвердить многочисленные археологические находки. От эпохи Цезаря до нас дошло немногое, но зато начиная со времен Августа, когда вдоль Рейна и Дуная было выстроено множество постоянных лагерей, археологические свидетельства имеются в изобилии. Эти сведения, благодаря которым можно так много узнать об устройстве лагерей и вооружении, подкрепляются значительным числом надписей, количество которых увеличивалось с каждым веком. Все это вкупе со множеством военных документов на папирусе, обнаруженных на Ближнем Востоке, позволило ученым воссоздать весьма точную картину организации армии в эпоху империи. Разделы об организации армии времен Римской империи написаны двумя ведущими специалистами в этой области, доктором Брайаном Добсоном и доктором Роджером Томлином.

Завоевание мира

К 146 году до н.э. Рим фактически безраздельно завладел всем средиземноморским бассейном. Большая часть Греции, Испании и Северной Африки находилась в его прямом подчинении. Это не было результатом какого-то единого плана. Рим бьи обязан захватом этих территорий невероятным успехам своей армии в войнах, которые завязал не он (по крайней мере, с точки зрения римлян).

С разрушением Карфагена (146 г. до н.э.) территория Нумидии, которой правили гордые потомки Масиниссы, увеличилась. Однако спустя некоторое время нумидийцы вступили в конфликт с Римом. В 111 г. разразилась война, и прошло несколько лет, прежде чем она завершилась победой. Для нас эта война представляет интерес постольку, поскольку в ней на сцену выступил новый тип римского военачальника и новый тип армии. Военачальником был Гай Марий, выходец из сельской глубинки, достигший своего положения благодаря собственным заслугам. Марий был выдающимся полководцем и на совесть служил своей стране. Он разгромил германские племена тевтонов и кимвров, которые вторглись в южную Европу во втором веке до н.э.

В 92 г. до н.э. италийцы, которые давно уже боролись за то, чтобы им были предоставлены равные права с римлянами, взялись за оружие, и началась война за гражданские права. Марию было уже сильно за шестьдесят, но тем не менее он предложил республике свои услуги и сыграл немалую роль в подавлении мятежа. Несмотря на то что италийцы потерпели поражение, после войны права римских граждан были предоставлены всем италийцам, живущим к югу от По.

Марий был инициатором далеко идущих военных реформ, которые заложили основу профессиональной регулярной армии времен раннего принципата. Однако воинская репутация Мария запятнана конфликтом с аристократом Суллой, приведшим к первой гражданской войне в Риме. Марий умер прежде, чем окончилась война, и Сулла одержал победу. В 80 г. до н.э. Сулла удалился в Кампанию.

Начало было положено. Рим сделался добычей своих полководцев. Лукулл и Помпеи, молодой полководец, служивший под началом Суллы, начали завоевательные кампании на востоке. Лукулл в 71 г, до н.э. разгромил Митридата, царя Понта (северо-восточная Турция), и в следующем году вторгся в Армению. В 66 г. Помпеи сменил Лукулла и завершил начатое Лукуллом на востоке, подчинив Риму Сирию и Иудею. По возвращении в Италию Помпеи был вознагражден триумфом, но когда дошло до обсуждения его дальнейших планов, полководец столкнулся с серьезным сопротивлением в сенате. В результате Помпеи создал союз, известный как первый триумвират. В него входили молодой, но уже влиятельный политик Гай Юлий Цезарь и богатый магнат Красе. Этот союз в 59 г. обеспечил консульство Цезарю.

В последней четверти II века южная Галлия окончательно превратилась в римскую провинцию. Это до известной степени обеспечило безопасность северо-западной Италии и позволило Риму проложить сухопутную дорогу в Испанию. Однако кельты по-прежнему представляли собой постоянную угрозу. К тому времени, как Цезарь стал консулом, в центральной Галлии снова начались волнения и провинции грозила опасность. Цезарю удалось добиться, чтобы его после окончания срока консульства назначили проконсулом (т.е. наместником; бывших консулов обычно назначали наместниками какой-либо стратегически важной провинции) галльской провинции, и в начале 58 г. он начал свою карьеру великого завоевателя. За три похода ему удалось покорить всю Галлию, а в последующие годы он предпринял походы в Германию и Британию, имевшие скорее политическое, нежели военное значение, и не завершившиеся созданием постоянных римских поселений. Галлы, объединившиеся под началом Верцингеторига, предприняли попытку изгнать из своих земель римские легионы, но были повержены во время осады Алезии. К 51 г. вся Галлия фактически превратилась в римскую провинцию.

Отношения между Цезарем и Помпеем уже давно были достаточно напряженными, а теперь Помпеи встал на сторону сената, пытавшегося ограничить растущую власть Цезаря. Это положило начало второй гражданской войне. Основные военные действия велись в Иллирии, где Помпеи расположил свой штаб. Цезарь пересек Адриатическое море и осадил армию Помпея в Диррахии (современный Дуррес в Албании). Когда Помпею удалось прорвать осаду, Цезарь последовал за ним в Фессалию и в 48 г. нанес ему поражение в битве вблизи Фарсала. На то, чтобы окончательно разгромить уцелевшие силы Помпея, Цезарю понадобилось еще два года. После этого Цезарь, как и Сулла, стал единовластным владыкой Рима. Но ему, как и его предшественнику, недолго пришлось наслаждаться победой: в 44 г. Цезарь был убит.

Убийство Цезаря повлекло за собой ожесточенную борьбу за власть, завершившуюся лишь в 31 г., когда Октавиан разгромил Марка Антония в Актии на западном побережье Греции. Октавиан стал первым римским императором. Четырьмя годами позже он принял титул Августа, под каковым именем он и прославился.

Август получил в наследство огромное неуправляемое государство. Поэтому прежде всего он принялся наводить порядок. Несмотря на то что Рим завоевал земли от Евфрата на востоке до Португалии на западе, от Африки на юге до Бельгии на севере, внутри империи все еще сохранялись очаги сопротивления, один из которых находился буквально под боком, в границах современной Италии. Салассы, племя, жившее в современной Вальд'Аоста в итальянских Альпах, еще не сложили оружия. Август раздавил эти очаги сопротивления, довершил завоевание Испании, наладил оборону границ южного Египта. Кроме того, Рим подчинил себе обширные территории к югу от Дуная.

Предпринимались попытки продвинуться за Рейн, до Эльбы, но в 9 г. н.э. римский полководец Вар с тремя легионами попал в засаду в Тевтобургском лесу, и его войско было уничтожено. После этого Август отвел войска за Рейн и завещал своему преемнику, Тиберию, не пытаться расширять границы империи.

Во время правления Августа армия снова подверглась реорганизации. Новая армия была построена на профессиональной основе. Август умер спустя пять лет после тевтобургского разгрома, и Тиберий, верный заветам своего предшественника, не предпринимал новых завоеваний.

Окончательные добавления

В 41 г. н.э. императором сделался Клавдий. Чувствуя, что для поддержания своего положения ему необходимы военные победы, Клавдий решил завоевать Британию. Британия не безгранична, что, по-видимому, давало осторожному Клавдию уверенность в том, что дело не зайдет чересчур далеко. В 43 г. на остров переправили четыре легиона, и там была образована новая провинция. Кроме того, во время правления Клавдия Риму были подчинены Фракия и Мавритания, до того бывшие самостоятельными, хотя и зависимыми государствами. Таким образом, вся Европа к югу от линии Рейн—Дунай, и вся Северная Африка сделались римскими владениями.

Хотя четких границ установлено не было и никто не исключал возможности новых завоеваний, легионы остановились на линии Рейн — Дунай, где были устроены постоянные военные лагеря.

В конце последней гражданской войны Август унаследовал около шестидесяти легионов. Он сократил это число до двадцати восьми, три из которых были потеряны в Тевтобургском лесу. К концу правления Нерона (68 г. н.э.) число легионов снова выросло до двадцати восьми, причем двадцать пять из них были размещены на границах империи. На во. токе три легиона (хотя обычно их бы.го четыре) стояли близ Антиохии, столицы Сирии. Еще два были расположены в Египте. Три легиона, включая четвертый сирийский, воевали в Иудее, подавляя восстание. Еще один легион стоял в Северной Африке. В Европе двенадцать легионов находились в лагерях по линии Рейн—Дунай, готовясь к завоеванию северо-восточной Европы. Тринадцатый легион стоял в Далматии (современная Югославия). Из оставшихся шести легионов три (обычно — четыре) находились в Британии, и один — в Испании. Легионы, стоящие в Галлии (включая четвертый британский) и Италии, готовились к восточной кампании, планируемой Нероном, однако эти планы так и не были приведены в исполнение. Эти силы поддерживались примерно таким же количеством вспомогательных войск, набранных из местного населения, живущего вдоль границ.

В Британии римскому владычеству был нанесен небольшой ущерб около 60 г., когда два местных племени под предводительством легендарной королевы Боадицеи восстали и разгромили несколько римских поселений. Но восстание было подавлено без особого труда. В 66 г. Риму пришлось иметь дело с куда более серьезным восстанием в Иудее. Императору Нерону пришлось отправить туда три легиона под командованием Веспасиана. В 68 г. Нерон покончил жизнь самоубийством, и в империи снова началась борьба за власть, во время которой восточные и западные легионы вступили в конфликт. Легионы, стоящие на Рейне, поддерживали наместника Нижней Германии, Вителлия. 2 января 69 г. они провозгласили его императором. Спустя полгода восточные легионы провозгласили императором Веспасиана. Их поддержали легионы, стоящие на Дунае. Враждующие армии встретились в Кремоне, в северной Италии. В результате битвы, которая длилась целую ночь, восточные легионы одержали победу, и на трон взошел Веспасиан. Новый император и двое его сыновей правили вплоть до 96 г., но границ империи они не расширяли. Два года спустя трон перешел к Траяну, последнему из великих римских завоевателей. До того, как стать императором, Траян был наместником южной Германии и всегда предпочитал военную деятельность политической. В 101 г. он пересек Дунай и вторгся в Дакию (современная Румыния), которая уже некоторое время досаждала Риму, и за пять лет превратил Дакию в римскую провинцию. В 106 г. Траян захватил Аравию, и, таким образом, все Средиземноморье оказалось подвластным Риму.

Восточным провинциям империи в течение почти двух столетий угрожала Парфия. Теперь Траян решил разобраться и с ней. В 115 г. он взял Армению, затем перешел Тигр, захватил столицу парфян и дошел до Персидского залива. Однако Траян умер, не успев закрепить свои победы.

Установление границ

Вслед за Траяном на престол взошел Адриан. Адриан придерживался принципиально иной политики. Свою задачу он видел прежде всего в укреплении границ. Поэтому он оставил не до конца покоренные провинции, такие, как земли по ту сторону Евфрата. Адриан начал строительство вала в северной Британии, носящего его имя, и установил жесткую границу по Рейну и Дунаю, соединив эти реки деревянным укреплением. В 138 г. на трон взошел Антонин Пий. Невзирая на то, что он продвинул британскую границу на север, в Шотландию, где был возведен Антонинов вал, а также подавил несколько восстаний в различных частях империи, никаких значительных военных кампаний он не предпринимал. В правление его преемника, Марка Аврелия, римские легионы вновь продвинулись в Месопотамию, отбросив парфян, и эта территория стала римским протекторатом. Но спустя несколько лет германцы прорвали границу по Дунаю и вторглись в северную Италию. Это было лишь первое из множества варварских нашествий, терзавших империю в ее поздние дни.

Вторжение было остановлено. Император пересек Дунай, намереваясь установить мир в центральной и восточной Европе, но ему пришлось изменить свои планы, поскольку на востоке возникли проблемы: там был провозглашен новый император. В качестве компромисса Марк Аврелий создал на Дунае буферное государство, поселив там полуроманизированные племена с условием, что они будут защищать границы империи. Марку Аврелию унаследовал его сын Коммод, который забросил государственные дела ради более приятных занятий и в 192 г. пал от кинжала убийцы. После его смерти снова начались свары из-за власти, которым положил конец только Септимий Север, наместник Верхней Паннонии, отправившийся в 197 г. походом на Рим и нанесший поражение двум другим претендентам на престол, наместникам Сирии и Британии. Вскоре после его восшествия на престол в восточные провинции снова вторглись парфяне. В качестве расплаты за это нападение в Месопотамию снова — в последний раз — были введены римские легионы, но постоянных поселений там так и не создали.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов