Укрепление северо-восточной Руси

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 7 из 12Следующая ⇒

Северо-восточная Русь пострадала от монгольского нашествия значительно больше, чем Волынь, а тем более ее западные и северные районы. Поэтому во второй половине XIII в. здесь и думать не могли о строительстве новых крепостей, ограничиваясь лишь восстановлением разоренных монголами старых укреплений. Однако в дальнейшем Северо-восточная Русь постепенно копила силы и превращалась в ядро складывающегося централизованного Русского государства. Уже с середины XIV в. здесь намечаются признаки нового расцвета городов, с этого же времени начинается и строительство новых крепостей, особенно в Московском и Тверском княжествах.

Эти новые крепости коренным образом отличаются от крепостей домонгольского времени, приспособленных к сопротивлению пассивной осаде. Крепости XIV в. построены так, чтобы успешно отражать штурм, поддерживаемый камнеметами. Сделано это было, однако, совершенно иначе, чем в Западной Волыни. В северных районах Руси вовсе не применяли многорядных оборонительных линий. Правда, очень возможно, что в первой половине XIV в. здесь, как и на Волыни, стали сооружать вместо безбашенных крепостей XI–XIII вв. крепости, снабженные одной башней; но характер крепостного строительства здесь был совершенно иным, и уже к середине XIV в. полностью возобладала новая система обороны крепостей.

Крепости, построенные в соответствии с этой системой, были организованы так, что большая часть их периметра прикрывалась естественными преградами — реками, широкими оврагами, крутыми склонами. С этих сторон противнику не удавалось установить камнеметные машины, и здесь можно было не опасаться штурма. Ту сторону, где такие естественные препятствия отсутствовали, защищали мощными валами, рвами и деревянными стенами. С напольной стороны ставились и башни. В отличие от каменных башен-донжонов Западной Волыни эти башни были рассчитаны не на круговой обстрел, а на косоприцельную стрельбу вдоль прилегающих участков крепостных стен, т. е. служили для их фланкирования. Участки стен между башнями (прясла) стали делать по возможности прямолинейными, чтобы фланкирующий обстрел мог быть наиболее успешным.

Таким образом, крепости Северо-восточной Руси второй половины XIV и первой половины XV в. имеют «односторонний» характер: одна их сторона защищена мощными укреплениями и снабжена башнями для фланкирования стен, а остальные — более слабыми укреплениями, приспособленными только к фронтальной стрельбе, но прикрытыми естественными преградами (см. табл. III). Такие крепости полностью соответствовали применявшейся в это время тактике осады. Во-первых, они обеспечивали фланкирующий обстрел напольных участков стен, который являлся наиболее действенным средством отражения штурма. Во-вторых, сооружение таких укреплений требовало меньших затрат, было более экономичным.

Примером наиболее ранних укреплений, где уже полностью сложилась описанная «односторонняя» система обороны, может служить город Старица в Тверской земле (1366 г.). Среди памятников XIV в. характерны также укрепления городов Романова, Вышегорода на Протве, а среди памятников начала XV в. — Плеса, Галича-Мерьского и др. С точки зрения экономии средств и рабочей силы наиболее выгодным было расположение крепости на таком мысу, где напольная сторона попадала бы на узкий перешеек и, следовательно, имела бы очень небольшое протяжение (см. табл. IV). Таковы, например, города Радонеж и Вышегород на Яхроме. Очень выгодно было также расположение крепости на полуострове в речной петле, так как и здесь напольная угрожаемая сторона имела незначительное протяжение. Таковы Кашин и Воротынск.

Те же принципы лежат и в основе планировки укреплений Северо-западной Руси XIV — первой половины XV в. Новгородские и псковские крепости этого времени в большинстве случаев очень похожи на московские и тверские, но они имеют и некоторые отличительные особенности. Здесь широко распространены укрепления островного типа, занимающие отдельные холмы с крутыми склонами со всех сторон. Таковы, например, новгородские городки Демон (городище Княжья гора) и Кошкин городок, а также псковские крепости Дубков и Врев. Применялись здесь и укрепления на речных островках — например, Остров, Опочка, Тиверский городок. Когда новгородские и псковские горододельцы придерживались мысового типа крепости, то они обычно не очень соблюдали геометрическую правильность ее валов и больше ценили естественные преграды, чем строители укреплений Северо-восточной Руси.

Характерно, что новгородцы и псковичи в XIV–XV вв. непрерывно совершенствовали и реконструировали укрепления не только детинцев, но и окольных городов в своих столицах — Новгороде и Пскове. В Северо-восточной Руси в это время не только не строили оборонительные сооружения окольных городов, но не поддерживали даже укрепления окольных городов, сложившихся в XII–XIII вв. Причина этого, видимо, в том, что в Северо-восточной Руси усиление княжеской власти привело к полному подчинению городов, которые в XIV–XV вв. не имели здесь никаких прав самоуправления. Между тем строительство укреплений окольных городов было, по-видимому, всегда связано с местным, городским самоуправлением и являлось функцией горожан, а не князя. Может быть, отличия в структуре укреплений отдельных районов Руси сказываются даже в терминологии. Так, в Московском и Тверском княжествах центральная часть укреплений приобрела наименование кремль , в Новгороде же сохранился термин детинец , а в Пскове сложился свой местный термин — кром .

29. Московский Кремль как архитектурно-градостроительный ансамбль в. п. XV–нач. XVI вв.

Архитектурный ансамбль Соборной площади Московского Кремля сложился на рубеже XV-XVI веков. Сегодня он является уникальным памятником отечественной истории и культуры времени создания единого Русского государства.

История Кремля тесно связана с историей Москвы, да и не только Москвы, но и Русского государства в целом. Как утверждает древнейший памятник летописания Руси - Ипатьевская летопись (XV в.) - в 1147 г. суздальский князь Юрий Долгорукий пригласил на совет в небольшой городок Москву новгород - северского князя Святослава Ольговича. «Приди ко мне, брате, в Москов», - обращался Юрий к Святославу. Это было первое летописное упоминание о Москве. Однако это не значит, что 1147 г. следует считать годом основания Москвы. Труды советских ученых доказывают, что место, на котором находится Москва, было населено примерно 5 тыс. лет назад. Как прошла встреча двух князей, летописи до нас не донесли. Хотя можно предположить, что был заключен военный союз, в результате которого Юрий Долгорукий в целях защиты западных границ Суздальского княжества построил города-крепости: Юрьев-Польский (1152), Дмитров (1154) и Москву (1156). В данном случае речь идет не об основании Москвы, а о сооружении крепостных укреплений - деревянных стен, положивших начало строительству Кремля. Правда, выстроенная Долгоруким цитадель не была первым фортификационным сооружением на территории современного Кремля. Археологи доказали, что в начале XII в. здесь существовала небольшая крепость, возможно, замок местного феодала. Итак, в 1156 г. на Боровицком холме возводится крепость с восьмиметровым валом и мощной по тем временам деревянной стеной, достигавшей 3 м в высоту и 1200 м в длину. Примерно в таком виде укрепление просуществовало до зимы 1237-38 гг., когда полчища хана Батыя разграбили и сожгли Москву, а вместе с ней и Кремль. За последующие два с лишним столетия много испытаний выпало на долю Москвы и ее цитадели. Княжеские междоусобицы, иноземные нашествия, бесчисленные пожары, казалось, должны были погубить город. Но Москва выстояла, более того, она стала центром, объединившим русских людей в борьбе за независимость. Вместе с городом растет и крепнет Кремль.

В 1339-1340 гг. при Иване Калите возводятся мощные оборонительные укрепления, а за ними хоромы великого князя, митрополичьи палаты, белокаменные соборы. Москва становится политическим и духовным центром Руси, а Кремль - резиденцией великих князей и митрополитов. В 1367-1368 гг. князь Дмитрий Иванович (впоследствии названный Дмитрием Донским), опасаясь очередного монголо-татарского нашествия, обносит крепость белокаменными стенами и башнями, расположенными примерно на расстоянии 60 м от прежних дубовых укреплений. Площадь Кремля достигает почти современных размеров. Куликовская битва (1380) явилась поворотным моментом в истории Московского княжества. Она способствовала освобождению Руси от монголо-татарского ига и образованию централизованного Русского государства. Во второй половине XI в. великий князь всея Руси Иван III Васильевич разворачивает в столице молодой и быстро крепнувшей державы грандиозное строительство. В первую очередь, конечно, перестраивается Кремль. Крупнейшие западноевропейские архитекторы, приглашенные в Москву, разрабатывают проекты реконструкции княжеской и митрополичьей резиденции. В 1485-1495 гг. возводятся существующие и поныне зубчатые кирпичные стены протяженностью более 2 км и высотой от 5 до 19 м, одновременно сооружаются 18 больших и малых башен, строят Успенский собор (1475-1479), Благовещенский собор (1484-1489, Каменный государев дворец с Грановитой палатой (1487-1491), закладывается княжеская усыпальница - Архангельский собор (1505).К концу XV - началу XVI в. Московский Кремль становится самым значительным фортификационным сооружением в Европе. Причем его башни, соборы, гражданские постройки совершенны не только по своей архитектуре, но и по интерьерам и отделке. В XVII в. кремлевские башни, кроме Никольской, украшаются многоярусными шатрами, выполненными в традициях древнерусского зодчества. Ярко-зеленая черепица, белокаменные грани, золоченые флюгера - все создавало впечатление праздничности, нарядности. Возводятся также гражданские и культовые постройки: Теремной дворец (1635-1635), Потешный дворец (1651-1652), Патриаршие палаты с церковью Двенадцати апостолов (1642-1656).

Перенос в 1712 г. столицы из Москвы в Петербург сильно отразился на облике бывшей царской резиденции. Обветшали без должного присмотра ее стены и башни, дворцы и терема. Времени усердно помогали пожары, уничтожившие немало уникальных сооружений, и люди, бездумно перестраивавшие древние здания и записывавшие красками поярче работы старых мастеров.

30. Облик древнерусских храмов XII–п. пол. XV в.

Превращение Новгородской земли из княжества в вечевую республику (1136) не замедлило сказаться на архитектуре ее общественных зданий - церквей, строившихся теперь на средства архиепископства, бояр, купцов и объединений рядовых горожан, возводивших себе церкви целой улицей или "концом". На этих церквах прежде всего отразились новые практические задачи и экономические возможности: вместо немногих больших и дорогостоящих соборов нужно было строить многочисленные, но меньшие по размерам приходские или монастырские церкви с маленьким приделом на хорах - своего рода домовой церковью заказчика, располагавшего меньшими средствами, чем прежние князья - носители верховной власти.

Сначала эта задача разрешалась при помощи чисто количественных изменений - уменьшения размеров, особенно высоты, а также длины (что привело к переходу от шестистолпного типа храма к четырёхстолпному) и количества декоративных элементов на фасадах. Но вырабатывавшееся новгородскими зодчими уже с XI в. умение решать утилитарные и художественные задачи одновременно и не разделяя их сказалось и здесь: внешний облик храмов и их интерьеры больше отвечали новым идеологическим требованиям.

Новые храмы не должны были производить на зрителя того впечатления строгого величия и подавляющей мощи, какое производили их предшественники. Они сохраняли известную монументальность, присущую зданиям общественного назначения и оправдывавшуюся их градостроительным значением (хотя, как более многочисленные, они становились композиционными центрами лишь небольших частей городов), но былая строгость в них начала уступать место живописности и приветливости. Это объясняется тем, что для горожан это были "свои" церкви, часто своего "конца" или улицы, посещаемые людьми, с которыми они постоянно встречались дома и на улице, возводившиеся на свои средства и для себя.

Желание удешевить стоимость постройки привело к замене широкой и пологой лестницы на хорах, расположенной в лестничной башне, узкой и крутой лестницей в толще западной стены.

Это упростило внешний вид здания, в котором, несмотря на доходящие до пят закомар апсиды и симметричное расположение двух боковых глав, уже не было строгого величия храмов начала XII в.

Причиной этого были приземистые пропорции всего здания и отдельных прясел стен и разделяющих их лопаток, три различные ширины этих прясел и закомар, делающие их ритм менее строгим, но более живописным, а также расположение окон на разной высоте и их кажущаяся крупность по отношению к плоскостям стен. Если в более ранних постройках декоративное убранство фасадов усиливало впечатление величия, создававшееся пропорциями здания и ритмом его основных элементов, то зодчий Ивановского собора подчеркнул простоту и безыскусственность своей постройки почти полным отказом от декорировки ее фасадов и, в частности, от увенчания его барабанов кокошниками, повторявшими в меньших размерах очертания закомар.

Здесь кокошники превратились в простейшие арочные пояски, проходящие по верхам барабанов под горизонтальным свесом кровли купола. Ниши, игравшие такую важную роль на фасадах Николо-Дворищенского и Юрьевского соборов, здесь отсутствуют, если не считать двух подобных окнам ниш на боковых третях западного фасада. Эта деталь, наделявшая названные соборы особым величием, была неуместна в Ивановском соборе, который зодчий старался сделать более скромным и живописным. Строительные материалы и техника кладки стен, арок и сводов здесь оставались такими же, как и в первой половине XII в., как и цемяночная штукатурка фасадов и обнаженный кирпич арок над проемами.

Позднее господствующим типом храма стал четырехстолпный с приделом на хорах. Покрытые по закомарам, трехапсидные и однокупольные, зти церкви, сооружавшиеся с применением тех же строительных материалов и приемов, что и собор псковского Ивановского монастыря, похожие на него по своим конструктивным и архитектурным формам, характеризовали собой следующий этап в создании типа культового здания, отвечавшего новым условиям.

"Частновладельческий" характер их строительства вызвал появление приделов на хорах, отделенных в своих угловых частях от остального пространства храма стенами, сливающимися с западной парой столбов, а желание удешевить постройку привело к устройству хор по деревянному настилу и применению столбов простейшей, квадратной в плане формы. Одновременно эта сказалось и на впечатлении, производимом интерьером: в нем из-за применения столбов простейшей формы и отказа от лопаток на внутренних поверхностях стен уменьшилось количество вертикальных линий, заставлявших здание казаться более высоким, а в результате слияния западных столбов со стенами приделов исчезли ритмическое повторение столбов и многоплановость интерьера, ставшего простым и дающим ясное представление о своих действительных размерах. Окна, даже в более высоких храмах (вроде Спасо-Нередицкого, где они размещались в два ряда), не образовывали строго ритмических рядов, как в больших соборах начала столетия, но располагались с непринужденной живописностью на разных уровнях в каждой трети стен и в апсидах. К тому же часть окон, выходивших в приделы или закрытых алтарной преградой, и не была видна из основной части храма.

Снаружи фасады таких церквей (за исключением восточного, к которому примыкают апсиды) членятся каждый на три части, завершаемые полукруглыми закомарами. Но лишь с запада лопатки размещены симметрично, тогда как боковые фасады откровенно асимметричны и размещение лопаток аритмично. Западные прясла фасадов немного уже средних, а восточные - значительно уже западных, причем различной ширине прясел соответствует и разная высота закомар. Такое размещение лопаток мы уже отмечали в некоторых четырехстолпных храмах Приднепровья и Северо-Восточной Руси, причем указывали как причины этого, так и влияние такого размещения на впечатление, производимое внешним видом зданий.

31. Яркие явления в архитектуре Московской Руси XVI-XVII вв.: столпообразные шатровые храмы-монументы, «узорочье», нарышкинское барокко.

 1. Каменные шатровые храмы - уникальное явление древнерусской архитектуры. Время возникновения этого архитектурного типа - начало XVI века.

ии более чем столетия учёные высказывают предположения о происхождении шатровых храмов. Многократно высказывалась мысль о связи шатрового зодчества с западноевропейской готикой (Н. М. Карамзин, И. М. Снегирев, Л. В. Даль, Е. Е. Голубинский, А. И. Некрасов, Г. К. Вагнер). С. В. Заграевский утверждает, что прямой связи здесь не могло быть, так как в европейской архитектуре шатры использовались преимущественно для башен, а также кухонь и пивоварен (в чисто утилитарных целях). Неизвестно ни одного храма перекрытого каменным шатром. В редких случаях над средокрестием базилики мог ставиться деревянный шатер как в церкви Богоматери в Брюгге. В соборе Падуи над центральным куполом поставлен декоративный деревянный шатёр. Тем не менее, Заграевский отмечает, что древнерусская архитектура имела схожие с готикой тенденции развития вертикализма зданий.
Н. И. Брунов считал, что шатровые церкви развивают конструкцию храмов с повышенными подпружными арками. Как отмечает С. В. Заграевский, конструкция повышенных арок, несущих купол, и шатра, купол собой заменившего — это разные вещи. Но стремление древнерусской архитектуры к вертикализму храма прекрасно реализовалось в шатровом зодчестве. Появление шатровых церквей стало результатом той же тенденции в развитии русской архитектуры, что и появившееся ранее повышение подпружных арок.
Кроме того, в стремлении русских храмов с XIII века к динамичному, устремленному вверх объёму действительно есть родство с развитием готики. Поэтому опосредованное влияние образов готических храмов могло иметь место при создании нового типа храма в России. С. В. Заграевский считает, что итальянские архитекторы, работавшие на Руси, стилизовали свои постройки в готическом духе, желая больше связать их с местной традицией. В ней они видели ряд готических черт и в решении своих построек отступали от привычных им ренесансных форм. Но это объясняет образные черты шатрового зодчества и характер использованного декора. Типология же шатровых церквей не имеет точек соприкосновения с готикой, между готическими шпилями на башнях и шатрами над центром храма нет промежуточных звеньев.
Ряд исследователей (М. А. Ильин, П. Н. Максимов, М. Н. Тихомиров и Г. К. Вагнер) связывали шатровые храмы со старой традицией столпообразных церквей и с архитектурой башен. Столпообразные церкви с несколькими многогранными ярусами и завершенные куполом действительно предшествовали шатровым храмам, но их функция как храмов «под колоколы» не соответствует назначению первых придворных шатровых церквей.
Серьёзные основания имеет мысль о происхождении шатрового каменного зодчества от аналогичного по форме шатрового деревянного, столь распространённого на Руси с древности до настоящего времени. «Летописец вкратце Русской земли» под 1532 годом говорит: «Князь великий Василей постави церковь камену Взнесение Господа нашего Исуса Христа вверх на деревяное дело». Это летописное сообщение прямо связывает происхождение шатра с деревянным зодчеством. Выше приводились доказательства раннего происхождения деревянных шатровых храмов и их распространённости. Но если в деревянных церквях шатёр вынужденно сменил купол по конструктивным причинам, то замена купола шатром в каменном строительстве не связана с проблемой конструкции. Причину возникновения каменных шатров следует видеть в желании придать храму определённый образ. С. В. Заграевский отмечает, что и в Москве, и тем более в провинции вытянутые силуэты деревянных шатровых церквей играли ведущую роль. Итальянские архитекторы должны были учитывать окружавшую их архитектурную среду. Отсюда вероятность заимствования шатра именно из деревянных построек.
Например, Троицкая (Покровская) церковь Александровой слободы примыкала к деревянному великокняжескому дворцу. В ней первой, ещё очень неуклюже, был использован элемент деревянной архитектуры — шатёр. Четверик Троицкой церкви сходен ещё с четвериками обычных купольных храмов, в частности он имеет три апсиды. В следующей же постройке — церкви Вознесения в Коломенском — были найдены новые конструктивные решения и переработана форма четверика. Конструкция церкви позволила придать зданию необходимые вытянутые пропорции, а четверик приобрел форму равноконечного креста, лишённого апсиды, но прекрасно переходящего в восьмерик и шатёр.
Вопрос о происхождении шатровых церквей остается спорным.

Важное качество шатровых храмов - столпообразность - встречалось в русской архитектуре и ранее. Существовал особый тип храма «под колоколы», так как колокольни в виде отдельной башни не существовало. Чаще всего это были многогранные маленькие храмы без опорных столпов внутри (бесстолпные), имеющие несколько ярусов. Таким был предшественник колокольни Ивана Великого в Московском Кремле построенный в 1329 году. Но первые шатровые храмы никак не были функционально связаны со звоном. Идея увенчать небольшой центричный храм не куполом, а вытянутым шатром была принципиально нова.

В настоящее время было установлено, что самым первым шатровым храмом была Троицкая (теперь Покровская) церковь в Александровой слободе, служившая дворцовым храмом великого князя Василия III. Ранее церковь датировалась 1570-ми годами, но исследования В. В. Кавельмахера, а затем С. В. Заграевского отнесли её постройку к первому этапу строительства Александровой слободы - к 1510-м гг.

Ранее первым шатровым храмом считалась Вознесенская церковьв Коломенском, возведенная несколько позднее по заказу того же князя в 1532 году. Новые научные сведения не умаляют значение церкви Вознесения в истории русской архитектуры. Она является непревзойденным шедевром шатрового зодчества, хотя и не самой первой постройкой этого типа.

Обе церкви были задуманы как небольшие придворные храмы в усадьбах московского государя. В результате новых исследований, создателем ансамбля Александровой слободы следует считать итальянца Алевиза Нового. Авторство церкви Вознесения приписывается итальянцу Петроку Малому.
Троицкая церковь как первая постройка принципиально нового типа получилась несколько неловкой. Нижний её ярус (не считая подклета) - четверик, имеющий вполне традиционные формы, не связанные со столпообразными церквями. С востока к нему примыкают три алтарные апсиды. Шатер церкви поставлен на невысокий восьмерик, украшенный кокошниками. Формы четверика говорят о переходном характере архитектуры храма, новый тип здесь ещё не вполне сложился. Храм входил в комплекс деревянного дворца Василия III. С этим могла быть связана идея архитектора использовать в каменной архитектуре формы деревянного зодчества. Шатёр Троицкой церкви уникален так же тем, что внутри него сохранилась фресковая роспись того времени. О других расписанных фреской шатровых храмов неизвестно.
Церковь Вознесения в Коломенском существенно отличается от Троицкого храма. Она поставлена свободно, отдельно от дворца и является своеобразным храмом-монументом. Благодаря особой конструкции с пристенными пилонами Петроку Малому удалось придать храму необыкновенно вытянутые пропорции, в результате получилось здание с необычной «летящей» архитектурой. Употребив привычные для себя ренессансные элементы в отделке храма архитектор стилизовал некоторые детали в духе готики. Вероятно, таким образом он хотел придать храму больше связи с традиционной русской архитектурой, в которой итальянцы примечали сходные с готикой черты. Ренессансные пилястры и карнизы сочетаются здесь с готическими вымпергами и килевидными московскими кокошниками. Формы церкви Вознесения совершенно законченны, тонко продуманы. Четверик храма имеет правильную квадратную форму с выступами по всем сторонам, придающими ему крестообразность. У храма нет алтарной апсиды. Кокошники создают красивый ступенчатый переход к восьмерику. Вознесенская церковь производит неизгладимое впечатление своим внешним видом, при этом интерьер её чрезвычайно мал, так как не предназначался для многолюдного богослужения. Как и во всех храмах XVI века шатер здесь открыт в интерьер, придавая узкому пространству храма невероятную высоту.

В писцовых книгах от 1538-го года записано: «Село Городня, а в селе каменная шатровая церковь Воскресения Христова, построена по проекту зодчего Аливиза, да другая деревянная церковь Иоанна Милостивого».

Другим шедевром шатрового зодчества является центральный придел собора Покрова на рву (храма Василия Блаженного) на Красной Площади.

Здесь величественный образ шатрового храма послужил памятником победе над Казанским ханством. Вознесенская церковь в Коломенском так же играла роль монумента в память рождения у Василия III наследника - Ивана Грозного. Таким образом, новый архитектурный тип получил определённые функции. Торжественная архитектура, рассчитанная прежде всего на внешнее восприятие, служила мемориальным целям.
Изначально все девять приделов Покровского собора были поставлены как отдельные церкви, лишь позднее соединенные крытыми галереями. Здесь совместились три разные типологии церквей: центральный придел - шатровый (с восьмериком на четверике), четыре средних - столпообразные (восьмигранные многоярусные) и четыре малых, четверики которых завершены пирамидами кокошников. Все приделы, кроме центрального, завершены куполами. Стройный шатёр принял на себя ведущую роль в композиции. Снаружи он богато декорирован разнообразных форм кокошниками, а до конца XVIII века имел ещё 8 декоративных главок, стоявших на расположенном посередине высоты шатра уступе.

В завершении всех шатровых церквей сохранился купол. Он приобрел миниатюрные формы, но имеет свой барабан и покрыт снаружи луковичной главой. В некоторых случаях внутренность купола открыта в интерьер шатра (как в Покровском соборе) или отделена куполообразным сводом, завершающим шатёр внутри (как в Коломенском). Позднее (в XVII веке) шатры будут завершаться глухими декоративными главками, так как сами станут лишь декоративной надстройкой над сводом храма.
Во второй половине XVI века шатровые храмы получили широкое распространение. Среди них можно выделить разные типологические варианты:

- Восьмерик на четверике (крестообразной или кубической формы).

- Шатёр на четверике без восьмерика.

- Восьмигранный храм без четверика.

- Композиция из нескольких шатровых приделов.
Шатровые храмы возводились по указам царей, строились в царских селах и в имениях знатных людей.

- Примером решения, восходящего к храму в Коломенском, служит церковь Преображенияконца XVI века в подмосковном царском селе Остров.

Крестообразное основание храма, переходящее в восьмерик, восходит к Вознесенской церкви. Однако храм в Острове имеет алтарную апсиду (что делает здание более традиционным, более удобным для богослужения) и два небольших придела с восточных углов. Приделы имеют форму, схожую с малыми приделами Покровского собора на рву. Приделы соединены окружающей храм галереей. В отделке храма необычен аркатурный пояс под карнизом четверика и круглые окна-розетки на фасадах приделов. Эти европейские по происхождению детали сочетаются с псковскими бегунцом и поребриком в оформлении апсид и барабанов. Над карнизом главного придела сейчас восстановлены декоративные главки, алогичные утраченным на шатре Покровского собора.

В Переславле-Залесском на средства Ивана Грозного в 1585 году была построена церковь митрополита Петра, так же восходящая к типологии храма в Коломенском. Её нижний объём имеет четкую форму равноконечного креста с фасадами завершенными кокошниками. Восьмерик и шатёр сделаны меньшей высоты и скромнее оформлены. В целом здание получилось более приземистым. Как и в Вознесенской церкви храм окружен галереей-гульбищем.

31. 2.Русское узорочье

Русское узорочье — архитектурный стиль, сформировавшийся в XVII в. на территории Московской Руси, характеризовавшийся затейливыми формами, обилием декора, сложностью композиции и живописностью силуэта.

Однозначного мнения насчёт происхождения стиля не существует. Противоположны точки зрения на временную связь церковной и гражданской форм. Одни исследователи находят в русском узорочье черты «обмирщения» и указывают на заимствования из гражданского зодчества (сомкнутые своды, карнизы, наличники, филированные пояски). Другие придерживаются мнения о первичности для данного стиля его церковной формы.

Распространено мнение о связи русского узорочья с европейским поздним ренессансом и маньеризмом.

Указывается также на возможные глубокие языческие корни получивших широкое распространение шатров.

В развитии стиля выделяют два этапа: ранний (стиль Алексея Михайловича) и поздний (стиль Фёдора Алексеевича).

Начиная с середины XVII в. русское узорочье эволюционно вытесняется русским барокко, иногда эти понятия смешиваются или ошибочно взаимозаменяются

В XIX в. русское узорочье — источник цитат и объект имитаций для архитектуры эклектики и историзма.

В начале XX в. — один из основных источников вдохновения для архитектуры модерна.

Основные характеристики

Композиция

На протяжении всего периода своего существования русское узорочье претерпевает значительную эволюцию.

Для первой половины XVII в. типична сложная пространственная композиция. Типичные каменные строения этого периода — бесстолпные храмы с сомкнутым сводом, на высоком подклете, с трапезной, приделами и колокольней.

Они обычно имеют пять глав, главки над приделами, шатры над крыльцами и колокольней, ярусыкокошников поверх сводов. Композиция утрачивает монументальную ясность.

Наос в плане имеет поперечную ориентацию, таким образом увеличивается степень индивидуального в молении и литургии.

Для второй половины XVII в. больше характерны ясные и уравновешенные, нередко симметричные, композиции. При этом декор фасадов становится также более уравновешенным, его размещение на фасадах подчинено ордеру.

Кровли

Шатровые завершения храмов, колоколен и покрытие крылец. Два или три шатра у таких храмов как правило не имели конструктивного значения, а являлись декоративным элементом.

Сходными по архитектурному решению памятниками являются церковь Введения Спасо-Преображенского Воротынского монастыря, Успенская церковь Благовещенского монастыря в Нижнем Новгороде и другие.

Барабаны пятиглавия обычно были глухими, также как и шатры, являясь декоративным элементом (в отличие от световых барабанов).

Бочкообразные кровли.

Крыльцо

Шатровое покрытие. Ползучее крыльцо. Гирьки.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры