Срочно, секретно. Вывести соединение «z» из операции При первой возможности и следовать к гибралтару на максимально возможной скорости. Повторяю, возврат немедленно».

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 7Следующая ⇒

ГЛАВА 22

* * *

Сообщение поступило Сифрету во время короткой передышки в середине очень напряженного дня - 12 августа. Оно поступило прямо из Адмиралтейства, и было помечено грифом наивысшего приоритета, что означало, что он должен был немедленно ознакомиться и приступить к исполнению новых приказов. В это время у него было больше проблем, чем ему бы хотелось, так как итальянцы и немцы бросили на него все силы. В 08.00 последовала относительно слабая атака, которая была легко отбита бешеным зенитным огнем, который были способны выдать его корабли. В полдень, однако, последовал более серьезный налет силами около семидесяти самолетов. Все было ровно так, как указывала разведка после перехвата и дешифровки приказов, поступивших в итальянское 77-е авиакрыло, базирующееся в Эльмасе на Сарднии. Кроме того, среди перехваченных сведений были странные обрывки информации о неком столкновении севернее, у пролива Бонифачо. Что именно это было? Единственным светлым моментом ситуации было то, что итальянские надводные подразделения, реевшие в Тирренском море, словно стая черных ворон, внезапно ушли на север, и сейчас находились далеко от намеченного маршрута конвоя.

Было совершенно ясно, что вся операция привлекла к себе самое непосредственное внимание противника. Высказывались в том числе мнения, что немцы полагали возможной прямую угрозу высадки десанта в Бенгази, Триполи или даже на Крите, что побудило их привести все имеющиеся воздушные и наземные силы в этих районах в боевую готовность и направить им подкрепления.

Господи, подумал он, как будто мне мало хлопот с попытками защитить четырнадцать грузовых судов, везущих припасы на Мальту. Чего мне явно не хватает, так это десанта в тыл Роммелю. Он знал, что такие планы существуют, но на данный момент исключительно в теории. Так что он решил просмотреть новые приказы и понять, что случилось настолько срочного.

Он нахмурился, отметив, как гармонично «при первой возможности» сочеталось с требованием вывести соединение «немедленно». Немцы и итальянцы делали все, чтобы помешать его продвижению налетами высотных и пикирующих бомбардировщиков, маловысотных торпедоносцев, атаками подводных лодок, минными полями, и даже какими-то новыми «воздушными торпедами», сбрасываемыми с самолетов, нарезавших круги вокруг конвоя в поисках целей. Итальянцы называли их «мотобомбас». Он слышал даже, что они собрали гидросамолет, начиненный взрывчаткой, и планировали направить его на радиоуправлении в один из его авианосцев. К счастью, он потерял управление, и благополучно перелетев через Средиземное море, рухнул в пустыне, оставив огромную воронку, не причинив, однако, никакого вреда. Итальянцы, подумал он, покачав головой.

Теперь адмиралтейство просто приказывало ему отвести ядро прикрытия и бежать домой в Гибралтар. Зачем? Он знал, что им в любом случае придется вернуться, так как они были уже близко к банке Скерки, где фарватер сужался настолько, что проводить его линкоры было бы неразумно в нынешних обстоятельствах. Было изначально запланировано, что Соединение «Z» повернет обратно в этот момент. Вопрос состоял лишь в том, как долго оно останется с конвоем прежде, чем передаст его адмиралу Берроу и крейсерам и эсминцами его Соединения «Х».

Он знал, что для транспортов худшее еще было впереди. Он заберет авианосцы, «Родни» и «Нельсон», и у них останется только Берроу.

- С «Родни» докладывают о проблеме с рулем, сэр, - доложил вахтенный. Сифрет знал, что на этот корабле в последний месяц появились проблемы, и он был способен развить не более пятнадцати узлов. Если Адмиралтейство требовало отправить их домой, у него не оставалось выбора. Нужно было разворачиваться прямо сейчас.

- Хорошо, - ответил он с тяжелым сердцем и отдал приказ: - Пожелайте адмиралу Берроу доброго пути и немедленно повернуть в Гибралтар. - Он посмотрел на часы. 16.00, за три часа до того, как он должен был сделать это.

В результате в следующие три часа авианосец «Индомитейбл» не получил три критических бомбовых попадания во время полномасштабного и хорошо организованного налета немецких «Юнкерсов-87» и «88», а также итальянских торпедоносцев «Z-1007». «Родни» также избежал трех близких промахов и тарана сбитого итальянского самолета, который должен был врезаться ему в нос. Приказ Адмиралтейства изменил ход истории - «Киров» изменил ход истории своим появлением, став причиной этого срочного приказа.

Корабли Сифрета шли на запад, навстречу заходящему солнцу, пока на «Кирове» спускали в воду водолазов к северу от острова Менорка. В то время, как U-73 произвела атаку, заставив Карпова вспенить море глубинными бомбами и поднять Ка-40, Сифрет получал плохие новости и маялся сомнениями. Корабли Берроу подверглись мощной атаке, крейсера «Нигерия» и «Каир» получили попадания торпедами, как и корабль, который они всеми силами надеялись защитить - американский танкер «Огайо». Он порывался разделить свои силы и направить «Родни» домой, чтобы удовлетворить Адмиралтейство, а «Нельсона» направить обратно на восток, чтобы прикрыть отход Соединения «Х». Тем не менее, поступили дальнейшие указания, четко разъясняющие ему варианты действий. Он должен был вернуться к Гибралтару максимально быстро со всеми силами, которые имел в своем распоряжении. Но всеже он ощущал себя обязанным отделить некоторые из кораблей сопровождения для помощи Соединению «Х», так что приказал дать сигнал семафором крейсеру «Харибда» и эсминцам «Эскимос» и «Сомалиец» отделиться и поддержать их. Это принесло мало пользы.

В следующие двадцать четыре часа были торпедированы еще два британских крейсера - «Кения» и «Манчестер», и четырнадцать кораблей конвоя утратили всякую защиту. Только пять их них смогли выдержать это жуткое испытание огнем и достичь Мальты. «Огайо» был спасен отчаянными усилиями экипажа, направлявшего огонь зениток, глядя, как корабль зарывается в воду едва ли не до палубы. Два британских эсминца встали по обоим его бортам, буквально таща танкер на себе.

Пять кораблей... Всего пять кораблей смогли прорваться, но этого было достаточно, чтобы спасти гарнизон и населения Мальты от голода, а жизненно важное топлива удалось откачать с «Огайо» в последний момент, прежде, чем изувеченный корабль затонул прямо у причала. Больше он никогда не увидит моря.

Пока избитые корабли британского флота направились обратно к Гибралтару, Соединение «Z» уже бодро шло домой в составе двух огромных линкоров, авианосцев «Индомитейбл» и «Викториес», двух легких крейсеров и двенадцати эсминцев. Авианосец «Фьюриос» и еще пять эсминцев прикрывали тылы. Их изможденные экипажи получили короткую передышку.

К своему огромному удивлению, адмирал Сифрет вскоре узнал о том, что они должны быть готовы к отражению попытки атаковать сам Гибралтар! Он должен был немедленно закрыть пролив для всех судов.

Что могло настолько поставить Адмиралтейство на уши, думал он? Он не был одним из немногих избранных, знавших детали случившегося в прошлом году. Да, по флоту ходили слухи о столкновении с новейшим немецким рейдером, «чудо-оружии» и жуткой гибели американской оперативной группы. Да, он собственными глазами видел поврежденные «Принц Уэльский» и «Король Георг V», когда те вернулись в Скапа-Флоу, и знал, что заслуженный линейный крейсер «Рипалс» не вернулся. Но это случилось год назад, и вражеский корабль был потоплен - по крайней мере, так гласило официальное заявление. Он ничего не знал о продолжающемся разбирательстве в Адмиралтействе и не знал кода «Джеронимо», запустившего нынешние события.

Так в чем же было дело? Была ли форсирована подготовка к операции «Факел»? Это было единственное, что имело для него какой-то смысл, так что он немедленно начал составлять планы по дозаправке своих кораблей, чтобы эсминцы могли немедленно установить дежурство в Гибралтарском проливе, когда они доберутся туда. И, возможно, стоило пригласить адмирала Фрэзера с «Родни» на разговор. Быть может, тот мог что-то знать.

* * *

В то же самое время, как Сифрет с неохотой отдал приказ развернуться, адмирал Тови уже поднялся на борт крейсера «Норфолк» и вышел в море, вскоре достигнув своего флагманского корабля - «Короля Георга V».

Пока Ка-40 тщетно искал U-73 в ночь с 12 на 13 августа, Флот Метрополии уже мчался на юг на скорости 24 узла. К тому моменту, как Федоров завершил разговор с адмиралом, линкоры Тови уже проходили мимо Бреста. В это же время они были обнаружены немецкими разведывательными самолетами, и вскоре начали разрываться телефоны в попытках немцев понять причины выдвижения этого крупного соединения. Они уже были достаточно напуганы операцией «Пьедестал», относительно которой высказывались мнения о том, что истинной ее целью была высадка крупного десанта в Северной Африке. Должно быть, решили он, задачей этих кораблей было обеспечение предстоящей операции. Начали приниматься меры по укреплению обороны побережья.

«Киров» задержался к северу от Менорки, а U-73 тем временем тихо ускользала на северо-восток, направляясь домой. В какой-то момент они увидели подводную лодку на экранах мощного радара в надводном положении, и у Карпова появилась мысль прикончить ее ракетой. Однако он решил, что лодка просто не стоит того, и дал Розенбауму уйти. Тем не менее, он не думал о том, что могло произойти или чего не могло произойти в будущем, как и какие-либо философские вопросы жизни и смерти. Это был лишь вопрос экономии. Противокорабельные ракеты «Кирова» нужны были для того, чтобы справиться с тем, что ожидало их впереди, а не что осталось позади.

В полдень Федоров прибыл на ГКП после отдыха, и они снова провели совещание за час до того, как Карпов должен был уйти на отдых. Федоров принял еще одно тяжелое решение, и решил проинформировать об этом Карпова.

- Ситуация следующая, - сказал он. - Соединение «Z» отходит к Гибралтару. Развив полную скорость, мы сможем обойти их, но все равно разойдемся очень близко. Кроме того, нам нужно будет двигаться не менее, чем на тридцати узлах, чтобы иметь какой-то шанс. Я намеревался направиться на юг и повернуть на запад у Пальмы, но теперь предлагаю маршрут на юго-запад, к Кабо-де-Нао, откуда мы пройдем вдоль испанского побережья у Картахены, после чего войдем в Алборанское море к югу от Алмерии. К тому моменту Соединение «Z» будет находиться к западу от Орана. Если мы будем обнаружены, что более чем вероятно, учитывая воздушную активность в районе, они, вероятно, бросят авиацию против нас.

- Таким образом, мы столкнемся с этими кораблями в Алборанском море, а не у Гибралтарского пролива, - сказал Карпов.

- Верно, но в случае более логичного маршрута и нормальной крейсерской скорости он достигнут Гибралтара раньше нас. Мы могли бы задержаться в Алборанском море и проверить вариант с переговорами, о которых говорил адмирал. Тогда это будет его решение.

Карпов задумался.

- С чисто военной точки зрения я бы предложил навязать Соединению «Z» бой в открытом море, где мы сможем в полной пере использовать преимущества своего вооружения - скорость и дальность. Да, мы будем легко обнаружены, когда двинемся на юг, но и мы обнаружим их достаточно просто, и при случае сможем использовать противокорабельные ракеты. Также, возможно, мы могли бы передать им через Николина приказ отступить, и, если у них и так оказалось слишком много проблем с итальянцами, мы могли бы пройти через пролив и пойти своей дорогой.

- Я понимаю, - сказал Федоров. - Но этот курс почти наверняка приведет к бою. Будет непросто вести переговоры, обстреливая их корабли ракетами в попытке запугать. И я полагаю, что они все равно несколько опередят нас, даже если мы двинемся на полной скорости.

- Тогда к чему зря тратить время? - Сказал Карпов. - Они могут обходить нас, но с этого момента наша скорость становиться решающим фактором. Мы догоним их и обгоним, но для этого нам нужно пространство, чтобы остаться вне зоны обстрела их орудий, о которых вы все время говорите. Так что давайте вернем кораблю ход и посмотрим, сможем ли мы выиграть эту гонку!

- Я бы предложил подождать, - сказал Федоров и сразу же заметил недовольство Карпова.

- Хорошо... Товарищ капитан, я ознакомился с делом нашего немца-подводника после заступления на вахту. Он скрывался в бухте, верно? И Николин рассказал мне, что Ка-40 оказался прямо над уродов, а вы просто приказали ему вернуться на корабль. Хорошо, - он вытянулся. - Я понимаю, почему вы решили отпустить его. Я сам вскоре обнаружил эту лодку на радаре, когда она всплыла и мог прикончить ее, но не стал тратить на это ракеты. Но это - совсем другое дело. Если у нас есть шанс опередить британские корабли, мы должны им воспользоваться. Кроме того, мы можем нанести им достаточный урон, чтобы замедлить их. Они не смогут нагнать нас, и мы просто уйдем. Так чего же вы ждете?

Федоров посмотрел на него, пытаясь разобраться в сказанном.

- Но можем ли мы действительно использовать силу? Все будет очень опасно, капитан. Если у нас возникнут дополнительные трудности - еще одна подлодка, авианалет, поломка, мы не сможем разминуться с ними в Алборанском море.

- Но мы должны хотя бы попытаться, - сказал Карпов. Он заметил в глазах Федорова неуверенность и решил надавить.

- Тогда что вы предлагаете - идти к Вольскому? Сколько времени это займет - час, два? К тому времени мы можем потерять свой шанс. Теперь вы командир этого корабля, Федоров. Я знаю, что это последнее, чего вы ожидали, но эта честь выпала вам. Вольский находится в санчасти, а вы на главном командном посту. Я высказал вам свои соображения и поддержу вас при любом варианте, но подумайте. Вы правда считаете, что англичане станут вести с нами переговоры? А что мы им скажем? Сколько вопросов они зададут прежде, чем будут удовлетворены? Вы полагаете, они просто позволят нам пройти Гибралтарским проливом и весело пойти своей дорогой? Подумайте. Вы знаете этих людей. Вы всю жизнь изучали их по своим историческим книгам. Посмотрите, что они делают прямо сейчас - рискуют половиной своего флота, чтобы провести на Мальту пять грузовых судов! Это все, что нам нужно знать о них. Что они сделают, если мы подойдем к Гибралтару под белым флагом и попросим пройти? Что они сделали в Мерс-эль-Кибире? В охоте не «Бисмарк»? Провели переговоры?

Федоров опустил голову, видя правду в тяжелых словах капитана. Что Карпов точно умел, так это быть мрачным реалистом. Федоров действительно изучал эту войну и ее участников на протяжении многих лет. Это была совершенно иная порода людей. Он вспомнил, как пытался объяснить это Золкину, как надеялся отговорить Карпова от атаки на американские корабли. И теперь Карпов говорил ему то же самое - что эти люди были другими, не испытывали колебаний, не страдали уклончивостью, не хотели ничего, кроме полной победы. Они встанут у Гибралтара насмерть. Они обладали теми же качествами, в честь которых называли свои корабли - «Неукротимый», «Победоносный», «Яростный». Это была Британская империя. Это был Королевский флот. Это были люди железной воли и непоколебимой храбрости. Они не желали тратить время на тонкости и долгие дискуссии. Да, им хотелось знать, что представлял собой «Киров» и откуда он взялся, и они не удовлетворятся, пока не получат ответов. Карпов был прав. Но даже теперь, стоя на краю, он не мог принять решения.

Капитан увидел его нерешительности и сказал снова:

- Товарищ капитан, если мы договоримся с ними, они решат нашу судьбу. Но если мы начнем действовать сейчас, то решим ее сами. Мы станем тем, что надеемся выиграть у них - мы сами станем своей судьбой. И от наших решений будет зависеть наше будущее. - Это был его последний аргумент. Он вытянулся смирной и выжидающе посмотрел Федорову в глаза.

Федоров снова задумался о том, что они могут делать и что им следует сделать. Слова Карпова стали для него брошенной перчаткой, которая могла изменить все, начиная с этого момента. Раньше он был так уверен в своих суждениях, но теперь появилось нечто другое. Что они могли сделать, чтобы спасти себя, но и сохранить будущее без изменений, чтобы мир снова мог жить? Был ли способ добиться и того и другого?

Он принял решение.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров