Федор Достоевский, «Записки из подполья»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 7Следующая ⇒

ГЛАВА 13

* * *

Карпов вошел в офицерскую столовую, и разговоры сразу стали тише, в особенности за дальним столом, где виднелись широкие плечи и шерстяная шапка Орлова*. Бывший начальник оперативной части, а теперь просто лейтенант морской пехоты сидел рядом с шайкой молодых Starshini, один младший лейтенант также смеялся его шуткам. Их внезапное молчание заставило Орлова обернуться через плечо, и, садясь на свое место, Карпов услышал, как Орлов протянул сквозь зубы «Mudak...». Кто-то из соседей осторожно толкнул его локтем, что побудило Орлова сказать уже в голос «Mne pohui!», говоря, что его это не колышет.

* На всякий случай - у этих варваров принято головной убор за столом снимать

Карпов проигнорировал это, продолжая есть в повисшей тишине и пытаясь сосредоточиться на последнем инструктаже у Федорова и о том, что ожидает их впереди. Однако ситуация все время заставляла его возвращаться к тому последнему моменту на ГКП, когда он изо всех сил пытался выпустить ракету, а Орлов молча стоял рядом, ничего не сказав и не сделав, когда адмирал перехватил управление.

Прокручивая это в уме, он ощущал себя совершенно неправым. Орлов поддержал его решение, но так вышло, что он втянул его в это, ни разу не подумав. В какой-то степени он ощущал себя преданным, но еще более стыдно ему было за то, что он решил заручиться поддержкой такого олуха, как Орлов. Однако уже собираясь перенаправить свой гнев на него, он вспомнил и то, как открыл люк морпехам, глупо решив, что они прибыли по его собственному приказу и даже не подумав, что Вольский уже мог восстановить контроль над кораблем.

На себя посмотри, подумал он. Ты же знал, что это будет только вопрос времени, когда кто-то попытается пройти в лазарет и освободит адмирала. И ты знал, что он немедленно восстановит контроль над кораблем. Вот почему ты заперся на ГКП, полагая, что присутствия Орлова будет достаточно, чтобы остальные офицеры сидели молча. Ты хотел выпустить чертову ракету и ты это сделал, порвав американцев к чертовой матери. Но однажды тебе придется встретиться с ними. Да, однажды ты встретишь всех, кто погиб в моря из-за твоей дурости. Так что забудь про Орлова. Вини себя. Да, ты именно тот урод, которым он назвал тебя, и даже хуже.

Через какое-то время Орлов достаточно слышимо рыгнул и встал, держа стакан с кофе в руке, и направился к выходу мимо Карпова. Капитан сразу понял, что он что-то задумал, так как офицеры всегда оставляли посуду на столе, откуда ее убирали потом, и никогда ничего не забирали с камбуза. В повисшей тишине Орлов прошел мимо Карпова, а потом сделал вид, будто споткнулся.

- Смотри, куда идешь! - Резко сказал Карпов, прекрасно понимая, что Орлов умышленно пролил кофе на его правое плечо, и еще более прекрасно понимая, что тот собирался не обратить на это внимания.

- Виноват, товарищ капитан, - саркастично сказал он. - Я вас не заметил. Вот этого как-то не заметил, - он указал на нарукавный знак. - Орлов натянул на лицо улыбку, которая была более чем насмешливой. Карпов попытался не обращать на него внимания, мрачно сконцентрировавшись на дальнем столе, из-за которого доносился сдержанный смех младших офицеров. Он ощутил жар в затылке и понимал, что Орлов намеренно пытался унизить его перед младшими по званию. Он протер пролитый на него кофе салфеткой, и Орлов двинулся дальше, угрюмый и злой. Если бы это был кто-то другой, горько подумал он...

Младшие офицеры начали расходиться один за другим, и некоторые из них осмелели настолько, чтобы пройти мимо Карпова, а некоторые даже демонстративно держали в руках стаканы с кофе, хотя никто не позволил себе ничего большего. Если бы, подумал он, я бы их них котлету бы сделал, однако случившееся показало, что он не рискнул выступить против Орлова, несмотря на то, что был старше по званию и имел должность старшего помощника. Это уже не могло защитить его.

Все разошлись, и Карпов взялся за еду, усталый, злой, униженный и делающий выспаться. Он встал, и только тогда заметил, что Орлов поставил стакан с кофе на его стол, так, чтобы она упала на палубу, облив при этом скатерть. Его плечи поникли, он развернулся и направился через дверь, но в коридоре сразу заметил, что кто-то идет ему навстречу. Это был Орлов.

- Ох, товарищ капитан, - сказал он. - Виноват. А где вы забыли свои погоны?

- Yob tvou mat, Орлов! - Воскликнул Карпов, указывая тому, что ему следует сделать с собственной матерью. - Где ж твоя борзость была тогда, на ГКП?

Это был первый раз, когда они оба заговорили о своей неудавшейся попытке захватить корабль, и от сказанных слов прорвало обоих.

- Да пошел ты, Карпов! Ты меня напарил! Задурил своими планами, а я был настолько глуп, чтобы тебе поверить!

- Давай, просто скажи, мы у тебя сдали нервы, и твоя смелость снова при тебе! Ты же так любишь на всех наезжать, но только не на морпехов! Только не на тех, кто может дать тебе под зад!

Орлов рванулся к нему, схватив Карпова за куртку, несмотря на явную боль в руках. Он был на двадцать килограммов тяжелее и на голову выше, так что проблем с «наездом» у него не возникло.

- Точно, Карпов. Все как тогда, когда дело дошло до ракет. Ты такой отдал приказ, а потом стоял и смотрел, чтобы я подтвердил твой приказ! Ты вывалил на меня целую кучу говна, чтобы потом свалить все на меня, если все пойдет в жопу. Да?

- Руки убери! - Лицо Карпова покраснело от злости.

- Да? И что же вы сделаете, товарищ капитан? Трояка здесь нет, да? Или пойдете жаловаться Вольскому? Или на мостик, докладывать Федорову? Piz-da!

Карпов попытался вырваться, но Орлов сам убрал одну руку и сильно ударил его в живот, заставив согнуться пополам, хотя и сам поморщился от боли в перевязанной руке. Он оттолкнул Карпова, сбив его с ног, и навис над ним с довольной ухмылкой.

- Na kaleni, suka! - Прошипел он. - Иди пожалуйся Федорову, и просто радуйся, что получил не ножом. - Он развернулся и пошел прочь, грохоча по палубе тяжелыми ботинками.

* * *

Ночь сгущалась. На борту «Кирова» сменилась вахта - кто-то отправился на несколько часов сна, другие заняли места по боевому расписанию. Третьи расположились на камбузе, выстраиваясь в очереди за теплым молоком, бутербродами с сыром, кашей и горячим чаем. Федоров решил понизить степень боевой готовности, несмотря на то, что обнаружил преждевременный выход в море кораблей 7-й крейсерской дивизии итальянского флота. Они справились с 3-й дивизией Да Зары достаточно легко, но другие цели, все еще направляющиеся в их сторону, вызывали у него обеспокоенность. Итальянские крейсера были быстры - каждый из них был способен развить тридцать узлов, так что «Киров» продолжал мчаться на север на самом полном ходу.

Хитрость, которую он задумал, предполагала дать поддельный сигнал бедствия азбукой Морзе. После дешифровки итальянцы получили бы следующее: «Соединению «К» - критические повреждения от артиллерийского огня в 23.45. Прекращаю операцию, отход по плану «Б». Дабы быть уверенным, что оно будет дешифровано, он нашел старый справочник шифров Королевского флота, намеренно выбрав тот, который мог быть итальянцами взломан. Он намеревался убедить итальянский флот в том, что его корабль более не представляет непосредственной угрозы для их баз и аэродромов в надежде, что они прекратят преследование и вернут корабли в собственные порты, как и случилось в ходе реальной операции «Пьедестал». Тогда итальянский флот прекратил операцию после того, как немцы отказались обеспечить воздушное прикрытие над Сицилией. Федоров надеялся, что они также отстанут и от них. Однако он ошибался.

* * *

У Итальянского флота появилась заноза в мягком месте. Взбешенный Да Зара отступил на юго-запад к Кальяри со своими избитыми кораблями в полнейшей ярости от того, что не получил дополнительной поддержки и в полной уверенности в том, что в Тирренское море прорвался не просто британский крейсер, а британский линейный крейсер. Он пришел к выводу, что этот корабль, должно быть, проскользнул к северу от банки Скерки за день до того, как там был расположен заслон подводных лодок, а большинство разведывательных самолетов были сосредоточены западнее. Очевидно, корабль намеревался сорвать запланированную итальянским надводным флотом атаку на конвой, и пока что справлялся с этой задачей просто замечательно.

Типично английское высокомерие, подумал он. Они считают, что могут просто так войти в наши домашние воды? Он связался с адмиралом Бергамини в Специи, и яростно потребовал не допустить, чтобы подобные действия остались безнаказанными. От ответа у него отлегло от сердца.

Бергамини заявил, что они уже знают о появлении этого корабля, после того, как подлодка «Бронцо» заметила его перед закатом, причем с признаками пожара на корме.

- Почему, как вы думаете, ваша дивизия была отправлена к нему? - Ответил далекий слабый голос. - Немцы, должно быть, застукали его во время переброски своих сил на Сицилию, чтобы поддержать наши силы в Кальяри. Кроме того, мы перехватили сообщение о полученных этим кораблем повреждениях, и полагаем, что он попытается прорваться через пролив Бонифачо.

Он похвалил Да Зару, считая, что его действия были своевременными и позволили нанести дополнительный урон противнику, а также сказал, что корабли 7-й крейсерской дивизии прямо сейчас следуют на север, преследуя наглый рейдер.

- И это еще не все, - тихо сказал он. - У меня есть для нашего незваного гостя пара сюрпризов. Я не могу сказать больше, но вскоре вы увидите, что Реджиа Марина представляют собой больше, чем вы можете ожидать. Я сообщу вам детали по обычным каналам в свое время. Если любой из ваших кораблей сохраняет боеспособность, готовьте их к выходу!

- Боеспособность? - Резко ответил Да Зара. - Да, все они остаются на плаву. Но готовы ли они к бою? Полагаю, что будут, через несколько недель, если не месяцев после полученных повреждений.

- Тогда не берите в голову. В Специи найдется, кому им заняться.

* * *

Адмирал Тови был разбужен звонком, в котором содержалось жуткое кодовое слово, и направился на совещание в Адмиралтейство утром 12 августа, в то же самое время, как «Киров» приближался к проливу Бонифачо. Сейчас он находился вместе с адмиралом Паундом и другими морскими Лордами, а также этим занятным профессором из Блэтчли-Парк. Несмотря на реакцию Паунда, Тови увидел на фотографиях больше, чем хотел, и у него тоже похолодело в животе.

- Тот же самый корабль? - Выпалил Паунд. - Позвольте напомнить вам, профессор, что последнее столкновение с этим рейдером имело место 8 августа, целый год назад. Я признаю, что у нас имеются сомнения в американской версии, согласно которой он был потоплен их эсминцами, но то, что корабль уцелел и целый год слонялся по Атлантике, после чего проник в Средиземное море, не будучи обнаруженным - абсолютная чушь.

- Профессор, - начал Тови более спокойным тоном, желая прояснить ситуацию. - Позиция адмирала достаточно точна. Конечно, вы же на самом деле не считаете, что это был тот самый корабль, с которым мы столкнулись год назад? Как можно объяснить его внезапное появление в зоне более чем активных боевых действий?

Тьюринг оперся на правую руку, понимая, что было глупо озвучивать свои подозрения сейчас, не получив доказательств, достаточных для победы в любом возможном споре. Он задумался о том, как загладить эту тему, не отменяя срочности, необходимой в нынешней ситуации. Он собирался что-то сказать, когда раздался аккуратный стук в дверь, принеся ему желаемую отсрочку.

Тови обернулся и увидел морского пехотинца, державшего в руках две папки с распечатками, только что переданные из шифровальной. Он взял папки и открыл первую, увидев гриф «Совершенно секретно, срочно», и молча прочитал. Поднятые брови, а затем и взгляд отразили явную обеспокоенность.

- Итак, джентльмены, - сказал он, передавая папку Паунду. - Похоже, что Реджиа Марина все же собрались с духом. - Он вежливо подождал, пока Паунд прочитает доклад. Тьюринг следил за ними, ощущая иронию момента. Расшифровка этих перехватов была прямым следствием его работы, и флот быстро научился принимать их за правду. Но он понимал, что придется серьезно аргументировать свою позицию, чтобы преодолеть их решительное неприятие его идей относительно этого корабля.

Паунд передал доклад Уитуорту.

- Шесть часов назад итальянцы начали готовить тяжелые корабли к выходу. Они покинули Специю сразу после полуночи. Похоже, что адмиралу Сифрету достанется больше, чем мы ожидали. В составе группы замечены линкоры «Литторио» и «Витторио Венето».

- Линкоры? - Спросил Уэйк-Уолкер. - Мы полагали, что они останутся в портах из-за недостатка топлива для крупной операции.

- Видимо, нет, - ответил Паунд. - Они или добыли больше мазута, или решили действовать с тем, что есть. В любом случае, я должен сказать вам, джентльмены, что такой масштаб означает, что они решили рискнуть всем, чтобы не пропустить конвой к Мальте.

- Не удивлен, - сказал Тови. - Мы задействовали для его прикрытия пятьдесят кораблей.

- Согласен, - сказал Паунд. - Что же, похоже, что у «Нельсона» и «Родни» будут и другие заботы, кроме как не быть расколоченными Люфтваффе. - Что там еще было в докладе?

- Прошу прощения, сэр, - сказал Тови. - Дальше говорится о действиях 7-й крейсерской дивизии, базирующейся в Мессине и Неаполе. Видимо, они также вышли в море и теперь, похоже, собираются вблизи итальянской базы Ла-Маддалена, что несколько удивительно. Странно также то, что тяжелые корабли из Специи не пошли в Тирренское море. Они направились на запад, курсом, который к настоящему моменту привел бы их к западному побережью Корсики. - Он посмотрел на часы, отмечая время.

- Пролив Бонифачо? - Спросил Уитуорт.

- Именно, - сказал Тови.

- Но почему им просто не пройти Тирренским морем и не атаковать нас к северу от банки Скерки? Их корабли были бы хорошо прикрыты самолетами с аэродромов у Кальяри?

Тови медленно открыл второе донесение. Уитуорт продолжил рассуждать о ситуации.

- В таком случае, они могут намереваться атаковать конвой, пройдя мимо западного побережья Сардинии.

- Что не имеет никакого смысла, - ответил Уэйк-Уолкер. - Для них было бы оптимально выйти западнее Кальяри, как и предполагает Уитуорт. Они должны знать, что мы намерены пройти мимо мыса Бон поздней ночью. При нехватке топлива они не смогут развить полный ход. Так что даже если они будут идти на двадцати узлах двенадцать часов западнее Сардинии, к тому моменту наши корабли будут к северу от Бизерты. И итальянцы останутся далеко позади них.

- Если только они не намерены атаковать нашу группу прикрытия, - предположил Уитуорт.

- Атаковать «Родни» и «Нельсона»? - Спросил Паунд. - Уверяю вас, они об этом пожалеют.

- Что же, я также не могу придумать ни одной веской причины, заставляющей Специйскую эскадру действовать подобным образом, - сказал Тови. - На самом деле, я не могу объяснить то, что происходит сейчас в море вообще! - Он указал на второе донесение. - Итак, - сказал он тихим голосом. - Сообщение с Мальты... Похоже, что вчера имело место сражение к северо-востоку от Кальяри. С Мальты вылетов не производилось, так что ни один из наших самолетов не имеет к этому отношения. Однако итальянская 3-я крейсерская дивизия Да Зары была встречена довольно грубо... Все пять кораблей вернулись в Кальяри этим утром, и все они получили повреждения.

Новость упала на стол, словно пудовая гиря, оборвав дискуссию. Затем заговорит Тьюринг. Его высокий голос был ровным и чистым. Он долго слушал с некоторым интересом и, наконец, решился на еще одни заход.

- Если позволите, сэр, - начал он. - И прошу поправить меня, если я ошибаюсь, но я не думаю, что у нас в данный момент имеются корабли в Тирренском море - в особенности к северо-востоку от Кальяри, где 248-я эскадрилья обнаружила и сфотографировала этот корабль вчера вечером, а затем была обстреляна ракетами. И я говорю вам, что итальянцы столкнулись с этим же кораблем! И он определенно не наш, джентльмены, - категорично сказал он, а затем произнес слово, собравшее их за этим столом. «Джеронимо».

ГЛАВА 14

* * *

Окрашенное алым рассветное небо быстро светлело, становясь бледно-розовым. «Киров» мчался на запад стальной стрелой, нацеленной на пролив Бонифачо, преследуемый стаей крейсеров и эсминцев. Федоров вернулся на ГКП после короткого двухчасового отдыха, на который удалился в три часа ночи, оставив на вахте Роденко. Изучив обстановку, он с удовлетворением отметил, что они все еще лидируют в гонке и успеют достичь архипелага Маддалены и пройти пролив задолго до того, как преследующие их корабли смогут вмешаться.

- Будет много работы для артиллерийских установок, - сказал он Самсонову, также вернувшемуся на пост командира ракетно-артиллерийской части.

- Замечательно! - Ответил Самсонов. - Громенко сегодня хвалился уловом, так что я ему покажу мастер-класс!

Федорову это не понравилось, но он промолчал. Почему, подумал он, если нам снова придется вступать в бой, нельзя сделать это без выпендрежа? «Киров» будто пытался произвести на него впечатление. Он снова посмотрел на экран. Бледный свет нового дня начал освещать командный пункт. Еще полчаса, подумал он, и мы увидим, что выйдет против нас в Маддалене. Осталось немного.

Тарасов внезапно напрягся и доложил:

- Наблюдаю подводную цель, пеленг 325, дистанция 10, глубина двенадцать метров, скорость 5 узлов. Отмечаю как «Альфа-один».

Подводная лодка притаилась на северо-западе, в непосредственной близости от пролива, очевидно, занимая блокирующую позицию, чтобы иметь возможность атаковать любой корабль, пытающийся войти в пролив. Федоров подошел к Тарасову.

- Похоже, ГАК работает достаточно хорошо, несмотря на отсутствие буксируемой антенны, - ободрено сказал он. - Правильно говорят, что у вас лучшие ушли на флоте. Можете установить за ней слежение?

- Пока она продолжит движение, товарищ капитан. Если она остановится и затаится, придется перевести ГАК в активный режим, но пока что у меня есть четкий сигнал.

- Возможно ее уничтожить? Нужен вертолет? - Федоров помнил дикие минуты первого контакта c неопознанной подводной лодкой. Адмирал тогда немедленно приказа поднять вертолеты, и он задумался, следует ли сделать то же самое. Ответ Тарасова, однако, его успокоил:

- Товарищ капитан, цель в зоне поражения комплекса «Шквал». Ракето-торпеды преодолеют эту дистанцию в считанные секунды.

И снова поразительное технологическое преимущество «Кирова» над своими оппонентами времен Второй Мировой войны оказалось решающим. Затаившаяся вражеская подлодка находилась далеко от оптимальной дистанции пуска торпед. Чтобы получить какое-либо шансы на попадание в «Киров», она должна была подойти на 1000-2000 метров. Суперкавитационные ракето-торпеды «Шквал» «Кирова» могли поразить цель на в несколько раз большей дистанции, развивая невероятную скорость 200 узлов за счет того, что торпеда создавала вокруг себя воздушный пузырь, буквально отталкивавший воду. По сути, морская вода просто не касалась торпеды и не вызывала сопротивления. В случае пуска она могла преодолеть отделяющие «Киров» от цели десять километров за минуту и пятнадцать секунд.

- Только дайте приказ, товарищ командир.

Федоров на мгновение задумался.

- Доложите боезапас.

- Остаток девять*.

* Во время событий первой книги были израсходованы два «Шквала», то есть, должно быть восемь. Или их было 11?

- А что помимо них?

- У нас остается один Ка-40 с обычным боезапасом в шестнадцать торпед. Обычная нагрузка в влете - одна или две. Кроме того, у нас есть система самозащиты «Удав-2», но она намного менее эффективна, чем «Шквал».

- Понятно, - ответил Федоров. - «Шквал» к бою.

- Так точно... Но, товарищ командир, на скорости тридцать узлов мы окажемся в зоне досягаемости подлодки через девять минут.

- Понятно, - ответил Федоров. - Рулевой, две трети вперед.

- Есть две трети вперед, курс 315.

- Пятнадцать влево, курс три-ноль-ноль.

- Есть курс триста.

Он решил выиграть несколько коротких минут за счет уменьшения скорости, так как корабль приближался к архипелагу Маддалена, скоплению небольших скалистых островов, скрывавших итальянскую морскую базу. Пришло время решаться.

- Самсонов, полная боевая готовность. Организовать наблюдение за минами как по левому, так и по правому борту. Также мы можем столкнуться с береговыми орудиями.

Раздался сигнал боевой тревоги. «Киров» стремительно приближался к бутылочному горлышку пролива, через которое им предстояло прорваться, чтобы снова выйти в безопасные воды. Расчеты тумбовых пулеметных установок заняли свои места по обоим бортам, а Самсонов подготовил зенитные установки АК-730 к стрельбе, чтобы помочь им в борьбе с минами.

Архипелаг Маддалена доминировал над восточным подходом к проливу - семь крупных островов и множество мелких. Стратегическое положение привело к постройке здесь укреплений, начиная со времен Римской империи, и на скалистых склонах возвышалось множество старинных башен и бастионов. Ко временам Второй Мировой войны эти укрепления были дополнены современными бетонными орудийными огневыми точками, в особенности на Капрере на востоке, Ла Маддалене в центре архипелага и Спарги на западе. На этих позициях были расположены как зенитные, так и морские орудия, и они были фактором, который Федоров не мог точно оценить. Он знал, что эти орудия существуют, но не знал их точного местоположения. Изменив курс, он направил корабль ближе к северной оконечности архипелага, и первым сюрпризом стала батарея Кандеро, открывшая огонь с острова Капрера сразу после рассвета.

Доклад и резкий вой снарядов заставил Федорова внутренне сжаться, хотя он и ожидал этого. «Киров» находился всего в пяти километрах от берега, в пределах досягаемости батареи.

- Самсонов, - быстро сказал он. - Можете засечь их расположение?

- Дайте им выстрелить еще один раз, и я определю координаты по траекториям снарядов. - Работа контрбатарейных РЛС была высоким искусством, но вскоре «Киров» засек огневые позиции противника.

Карпов ворвался на мостик явно взмочаленным, как раз в тот же момент, как носовое 100-мм орудие корабля открыло огонь.

- Виноват. Тревога застала меня врасплох.

Федоров заметил, что капитан сжимает рукой бок, но решил, что это было просто следствием быстрого забега с нижних палуб. Он подозвал Карпова жестом и ввел его в курс дел, указывая на экран «Ротана».

- Вот, - сказал он. - Это береговая батарея «Кандеро» на острове Капрера. Они выпустили по нам три снаряда - все мимо, и теперь Самсонов засек ее расположение. - Они проследили на экране за тем, как носовая артиллерийская установка выпустила в цель десять снарядов, от разрывов которых батарея и окружающий ее холм затянуло дымом и пылью.

- Наблюдаю воздушную цель, дистанция 150, пеленг сорок пять, высота 7200, скорость 280, - раздался голос Роденко. Он немного промолчал и продолжил: - Надводная групповая цель, три сигнатуры, пеленг 202, скорость тридцать, курсом на корабль.

- Вероятно, это дальний разведчик из Гроссето, - сказал Федоров. - А надводные цели - миноносцы.

- Есть целеуказание на миноносцы, - доложил Самсонов. - Запрашиваю разрешения атаковать.

- Разрешаю, - сказал Федоров. - Карпов, займетесь организацией противовоздушной обороны с Роденко?

- Так точно!

- Подводная цель, дистанция пять километров, - доложил Тарасов.

- Подлодка? - Обернулся Карпов, немедленно переключившись на эту угрозу.

- Мы отслеживаем ее, - сказал Федоров.

- Советую немедленно уничтожить ее, товарищ командир, - быстро сказал Карпов. - «Шквал» легко справится с этой угрозой.

- Я поручил Тарасову выработать огневое решение. Можете действовать, Карпов. - Резкий треск пулеметного огня разорвал воздух, и Федоров бросился к иллюминаторам левого борта, заметив круги на поверхности моря. Он немедленно понял, что они столкнулись с плавучей миной, и со страхом понял, что впереди было еще много невидимых угроз.

«Киров» столкнулся с одновременной угрозой с суши, моря и воздуха, но Карпов решил первым делом покончить с подводной целью. Суперкавитационная подводная ракета «Шквал» вылетела из пусковой, быстро набрав скорость 50 узлов, после чего заработал ракетный двигатель, направив ее в сторону невидимой подводной лодки противника, словно смертоносное копье, избежать удара которого не было ни шанса. Спустя минуту Тарасов доложил о поражении цели. Подводная лодка «Аворио», маневрировавшая, чтобы блокировать вход в пролив, взорвалась, мгновенно затонув. Ее командир и экипаж так и не узнали, что их атакуют до того момента, как услышали вой ракеты перед самым ударом.

Артиллерийские установки «Кирова» уже перенесли огонь на три миноносца типа «Спика» - «Антарес», «Центауро» и «Лира» - мчавшиеся через пролив между островами Капрера и Ла-Маддалена. Когда рядом начали взрываться 152-мм снаряды, изумленные капитаны миноносцев вцепились в бинокли, тщетно пытаясь разглядеть вражеский корабль. «Киров» был все еще достаточно далеко от берега, ведя огонь на дистанцию более семи километров. Как враг смог так быстро заметить маленькие миноносцы? Торпедоносцам предстояло пройти испытание огнем, чтобы выйти на дистанцию 2000 метров, и ни один из них его не пережил. Самоснов вел огонь с жестокой эффективностью, получая целеуказание и быстро накрыл небольшое соединение огнем всех трех 152-мм артиллерийских установок. Первым погиб «Центауро», получивший попадание в мидель, затем в мостик, после чего корабль дико завалился в сторону, когда рулевой потерял контроль. «Антарес» взорвался ослепительным оранжевым шаром пламени, когда снаряд вызвал детонацию одной из торпед. «Лира» погиб наиболее мучительно, получив пять попаданий, пробивших корпус и надстройку и вызвавшие пожары в трех местах. Всего тридцать шесть снарядов покончили с этой угрозой.

Скоординированная атака не удалась, так как авиация из Гроссето опоздала, и даже не смогла приблизиться к зоне сражения. Радары «Кирова» обеспечили обнаружение и уничтожение вражеских эскадрилий задолго до того, как те даже могли предположить, что могут быть атакованы. Карпов приказал выпустить по ним шесть ракет комплекса «Форт» с пятисекундными интервалами. первые два ракеты врезались в ведущую группу из двенадцати Ю-87, сбив три самолета и вынудив оставшиеся в ужасе броситься в пикирование. Следующие две ракеты поразили группу из шести Do-217, сбив два самолета. Осколки повредили крылья еще двух и вызывали пожар в двигателе у третьего, вынудив их прекратить атаку. Оставшаяся группа из девяти «лаптежников» с удивлением поняла, что маневры уклонения никак не помогают им, когда последние две ракеты метнулись в их сторону, снеся одно звено из трех самолетов прежде, чем их пилоты осознали, что им нужно броситься в стороны, спасаясь от гибели.

Невероятное преимущество «Кирова» в средствах радиолокационного обнаружения, позволило им обнаруживать, сопровождать и поражать все виды целей одновременно. Корабль мчался мимо архипелага Маддалена в ярких лучах утреннего солнца мимо островов Санта-Мария и Раццоли, входя в пролив Бонифачо. Здесь им предстояло столкновение с гораздо более коварной и совершенно пассивной угрозой. Работающий в активном режиме гидроакустический комплекс Тарасова обнаружил по курсу корабля многочисленные подводные объекты в непосредственной близости от корабля. Некоторые их них были якорными минами, закрепленными на морском дне длинными цепями.

Федоров приказал замедлить ход до всего десяти узлов, явно обеспокоенный угрозой мин. Это было, пожалуй, самое дешевое оружие, которое противник мог выставить против них и, в отличие от кораблей и самолетов противника, которые могли быть обнаружены и атакованы задолго до того, как смогут представлять реальную угрозу для корабля, мины скрывались в водах, через которые «Киров» должен был пройти. Его очень беспокоило то, что большая часть угроз не будет видна и что они могли столкнуться с огромным множеством видов мин: с магнитными, акустическим, старыми контактными взрывателями, взрывателями отложенного действия, якорными и плавучими. Некоторые мины могли быть связаны проводами, обеспечивающими одновременную детонацию. Он не знал, что делать.

- Нужно будет несколько дней, чтобы вычистить весь фарватер и устранить все угрозы, - сказал Карпов. - Нам нужно будет принять наиболее адекватные меры и задействовать «Удав-2». - Федоров признался, что понятия не имеет, о чем идет речь, и Карпов пояснил:

- Вон, - указал он на правый борт корабля. - И еще на носу. Мы можем использовать их против подводных целей. - Эта установка напоминала старые немецкие «Небельвёрферы» времен Второй Мировой, и включала десять труб, расположенных двумя полуокружностями по пять. Свое происхождение она вела от британской установки «Хеджхог», представлявшей собой морской бомбомет, способный выпустить двадцать четыре глубинные бомбы перед кораблем. Современный российский эквивалент имел дальность 3 000 метров и стрелял 300-миллиметровыми реактивными бомбами. Карпов выпустил их в район гораздо ближе к кораблю, где Тарасов обнаружил скопление мин. Через несколько мгновений море впереди словно взорвалось, в небо взмыли огромные гейзеры воды. «Киров» буквально прорывался через минные поля, замедлив ход до всего пяти узлов.

Они выпустили три залпа в различных направлениях на различном расстоянии, используя «Удавы» обоих бортов, и мощные вторичные взрывы подсказывали, что план сработал. Некоторые мины содержали до тонны взрывчатого вещества, и их взрывы сотрясали корабль, иногда вызывая детонацию мин, оснащенных контактными или акустическими взрывателями. Они давали залп, ждали, пока Тарасов обнаружит новые цели работающим в активном режиме ГАК, а затем давали новый залп. Стороннему наблюдателю могло показаться, что огромный крейсер ведет бой с самим морем.

Солдаты 4-й бригады береговой обороны, дислоцированной в Пиацца ла Маддалена на северном побережье Сардинии, вглядывались в очертания огромного военного корабля в канале. Если у британцев есть такие корабли, война проиграна, думали одни. Другие грозили серому силуэту «Кирова» кулаками и обещали, что вскоре флот покажет ему. Злоумышленник играючи отмахнулся от легких 795-тонных миноносцев, но 7-я крейсерская дивизия быстро приближалась. Ее передовые корабли - тяжелый крейсер «Триест», легкий «Муцио Аттандоло» и три эсминца были уже в тридцати километрах. За ними шли тяжелые крейсера «Больцано» и «Гориция» с еще тремя эсминцами, и обе группы координировали свои курсы и скорости, чтобы сойтись в единый боевой кулак и атаковать разом.

Роденко был готов обеспечить по ним целеуказание, но Федоров решил не тратить драгоценные противокорабельные ракеты, рассчитывая, что за этот час они смогут пройти пролив Бонифачу и выйти в Средиземное море, и не рассчитывал, что эти корабли последуют за ними. Он полагал, что они смогут направиться к Балеарским островам, и встретить на этом пути разве что случайные разведывательные самолеты... Но он снова ошибся. Достигнув центра пролива, они обнаружили новую надводную групповую цель, направляющуюся к западному выходу из пролива Бонифачо, прямо перед ними.

Коммандо Супремо хорошо расставил свою ловушку.

ГЛАВА 15

* * *

- Надводная групповая цель, пять единиц, дистанция двадцать пять километров, скорость двадцать и увеличивается, курсом на корабль!

Федоров быстро подошел к Роденко и с удивлением посмотрел на экран.

- Пять единиц?

- Полагаю, они скрывались за побережьем Корсики. - Он указал на береговую линию, оканчивающуюся мысом Капо-де Фено. Мыс возвышался на двести метров, и вражеская оперативная группы скрывалась за ним. Но кто это может быть, подумал Федоров? В этом районе не должно быть итальянских кораблей. Последней угрозой были неуклонно следовавшие за ними корабли 7-й крейсерской дивизии.

- Задействовать «Ротан» и дать картинку цели, - Федорову нужно было понять, с кем он имеет дело. Возможно, просто несколько торговых судов, или же противник? Несколькими мгновениями спустя он увидел на экране изображения двух очень крупных военных кораблей.

- Господи, - выдохнул он. - Линкоры.

- Британские? Здесь?

- Нет. Видите две трубы прямо за главной мачтой? Это итальянские корабли типа «Литторио», но это невозможно! Все они должны быть в Таранто! Они не могли бы добраться сюда, и должны были быть переброшены в Специю только в декабре этого года.

- Да, в истории, которую вы учили, но, видимо, все изменилось, прямо как с этими крейсерами, севшими нам на хвост. - Карпов оглянулся через плечо в сторону кормы. Затем они услышали приглушенный, но все же грохот мощного взрыва, от которого корабль ощутимо вздрогнул.

- Тарасов, Роденко, доклад!

- Воздушные цели севернее и южнее, - сказал Роденко. - Небольшие группы по три-шесть сигнатур, ничего угрожающего. - Однако Тарасов зафиксировал подводный объект непосредственно перед взрывом, заставившим его сорвать гарнитуру из-за резкого грохота. Этот доклад заставил Карпова напрячься.

- Подлодка? ПЛО к бою!

- Не думаю, товарищ капитан. Это была донная мина, вероятно, сорванная с якоря глубинными бомбами. Взрыв был далеко от борта.

Однако прежде, чем они закончили, Федоров заменит яркие вспышки и дым над изображениями вражеских кораблей на экране «Ротана». Противник открыл огонь, и это были не 152-мм снаряды легкого крейсера или береговых орудий. Это были 381-мм снаряды головного линкора.

- Сейчас нас должны больше заботить они, - сказал он, заметив, как большие темные силуэты вражеских линкоров начали угрожающие маневрировать. Рядом с ними на подтанцовке держались три эсминца, готовые броситься в торпедную атаку. Они услышали вой приближающихся снарядов, пронесшихся высоко над кораблем и рухнувшим в воду пролива позади них. Федоров понимал, что на пяти узлах они являются слишком легкой мишенью.

- Хорошо, - сказал Карпов, складывая руки на груди. - Всыпем им из орудий.

- Этого будет мало, - быстро ответил Федоров. - Это линкоры, Карпов. Снаряды, которые только что прошли над нами, выпущены из 380-мм орудий, одних из самых мощных, когда-либо установленных на кораблях. Не стоит их недооценивать. - Его тон намекал на опасность, а взгляд подчеркивал серьезность ситуации. Корабль попал в опасную ситуацию - опасную ситуацию, которую он никак не мог предусмотреть. - Кроме того, они защищены 350-мм броней, и 152-мм снаряды ее не пробьют. Башни главного калибра защищены не хуже. Они смогут обстреливать нас столько, сколько захотят, и в узком проливе у нас нет места для маневра. Надеюсь, что вы понимаете, что будет, если в нас попадут хотя бы один раз!

- Тогда мы можем применить «Москит-2», как и против британцев.

- Да, но потребуется несколько попаданий, чтобы нанести реальный урон этим кораблям.

Он покачал головой, понимая, что история сыграла с ним жестокую шутку, но вместе с тем понимал и то, что присутствие «Кирова», здесь и сейчас, и было тем преступлением против хода вещей. Они уже видели катастрофические последствия своих действий в будущем - темные обугленные руины сожженных прибрежных городов все еще преследовали их всех. теперь он понял и то, что история этого периода начала обретать новую форму. По каким-то причинам, которые он не мог понять, было принято решение перебросить эти линкоры в Специю на три месяца раньше... Три месяца.

В одно мгновение он понял, что ход событий должно было изменить преждевременное вступление американцев в войну! «Киров» искусил судьбу, создав инцидент, равноценный нападению на Пёрл-Харбор своими отчаянными действиями в холодных водах Северной Атлантики. Значение этого инцидента, видимо, отразилось на ходе истории, тонко изменяя события. В значительной степени история оставалась прежней, вплоть до таких мелочей, как гибель отдельных кораблей, например, HMS «Игл». Южнее боевые действия концентрировались вокруг операции «Пьедестал». Но появление «Кирова» вызвало бурную и все нарастающую деятельность итальянского флота.

На него наваливалось осознание того, что надежды на быстрый прорыв угасали с каждой секундой. Безопасные воды, через которые он намеревался уйти, теперь оказались перекрыты двумя грозными кораблями, и им предстояло бороться за свои жизни.

- Самсонов, «Москиты-2» к пуску. Все. - Капров повернулся к бывшему штурману. - Запрашивают разрешения, товарищ командир.

Выхода не было, подумал Федоров. Единственными альтернативами была сдача или смерть. Они почти прошли канал, но все еще продолжали двигаться всего лишь на пяти узлах. За эти несколько минут дистанция сократилась до 23 километров, и он уже услышал отдаленный грохот второго залпа итальянских линкоров. Видимо, они получили сообщение от береговых наблюдателей. Рев падающих снарядов на этот раз был намного громче, хотя все они легли с большим разлетом.

В эту мучительную минуту Федоров отринул свою драгоценную историю. Ответственность за судьбы будущих поколений снялась с его усталых плеч. На место им пришел самый древний инстинкт. Выжить!

- Рулевой, вперед две трети! - Они сидели в проливе, словно подсадные утки, и требовалось увеличить ход, несмотря на угрозу мин. - Карпов, - сказал он с подавленным выражением. - Разрешаю атаковать.

- Залп! - Скомандовал Карпов*, и Самсонов нажал кнопку пуска. Взревела сирена, откинулись крышки люков в носовой части палубы, и смертоносные ракеты взмыли в воздух. Газодинамические рули сориентировали их точно в сторону сверкающего солнца, и рев стартовых ускорителей вторил далекому грому впереди.

* Как нетрудно заметить, Карпов не указал ни целей, ни типа, ни количества ракет в залпе

* * *

На линкоре «Витторио Венето» адмирал Якино прищурился, глядя в бинокль на отдаленную цель. Губы расплылись в улыбке. Реджиа Марина все-таки сработал, как надо. Сообщение о том, что британский линейный крейсер был обнаружен в Тирренском море плавила телефонные провода последние двадцать четыре часа, в особенности после злополучной вылазки Да Зары из Калгари. Адмирал Бергамини умолял его выделить крупные корабли для поддержки 7-й крейсерской эскадры, ведущей охоту за кораблем. Топлива было мало, но цель была слишком близко. Кроме того, Северная Эскадра была недавно усилена перешедшими из Таранто «Литторио» и «Витторио Венето», так что Якино решился на боевой выход. Он сталкивался с британцами уже три раза, наносив им столь же тяжелый урон, какой получал от них сам, хотя за глаза многие говорили, что именно его ошибки у мыса Матапан стоили Королевским военно-морским силам Италии столь необходимой победы.

На этот раз ошибку допустили британцы, подумал он. Небольшая группа Да Зары была разбита врагом, однако теперь наперерез врагу шел его флагманский корабль «Витторио Венето», один из новейших кораблей ВМФ Италии в сопровождении однотипного «Литторио». Если вражеский корабль был британским линейным крейсером, шансы складывались очень не в его пользу. Он получал сообщения о координатах и скорости вражеского корабля уже достаточно долгое время, пока его линкоры двигались вдоль западного побережья Корсики, скрываясь за махиной мыса Капо-де-Фено.

Вскоре ему сообщили, что британский корабль обстрелял береговые батареи в Маддалене и пытается прорваться через пролив Бонифачо, ведя огонь из странного оружия, поднимающего огромные столбы воды, расчищая проходы через плотные минные поля. Обойдя мыс, он с удовлетворением заметил, наконец, отблеск света утреннего солнца на далекой мачте вражеского корабля. Он отдал приказ увеличить ход до двадцати пяти узлов и изменить курс на пятнадцать градусов вправо, чтобы задействовать все башни в момент выхода противника из пролива. Это был хороший маневр, так как британский корабль был скован в маневрах и должен был двигаться строго западным курсом в течение еще некоторого времени. Если противник попытается уйти на юго-запад, параллельно курсу движения его оперативной группы, он окажется в заливе Асинара, где опасные воды вблизи Капо-дель-Фальконе снова ограничат его в маневре.

Нет, подумал он. Им придется прорываться на запад, чтобы попытаться пройти у Пунта-Капрары, самого северного мыса острова Асинара. Направив свою оперативную группу к этому острову, от отрежет им путь отхода и охватит с головы. Он уже возвестил о своем присутствии первым залпом, бросив вызов британскому злоумышленнику. А покончив с ним, подумал он, глядя на обретающий все большую четкость силуэт вражеского корабля, возможно, я направлюсь на юг и раздолбаю этот чертов конвой.

Первые снаряды легли с широким разлетом достаточно далеко от цели, что не удивило его. Хотя его 380-мм орудия были одними из лучших в мире, они страдали от той же проблемы, что ухудшала точность стрельбы итальянских крейсеров - отсутствия стандартизации пороховых картузов. Но он знал, что добившись попадания, он нанесет врагу тяжелый урон, так как с нынешней дистанции эти снаряды могли пробить 450 миллиметров брони, а он сомневался, что враг был настолько сильно защищен, в особенности, если это был линейный крейсер с намного более легкой броней.

Второй залп с грохотом устремился навстречу врагу. Несколькими мгновениями спустя он с волнением сжал кулак, заметив яркую вспышку и дым над носовой частью британского корабля. Попадание? Или первый ответный залп?

Ответ не заставил себя ждать. Что-то взлетело над вражеским кораблем, будто какая-то труба, закувыркавшаяся в воздухе, что на мгновение заставило его поверить, что они добились попадания в носовую башню, вырвавшее одно из орудий. Но затем, к его полному изумлению, это что-то устремилось ввысь на хвосте огня! Оно двигалось с поразительной скоростью. Еще одно нечто устремилось ввысь от далекого силуэта на горизонте. Тонкий белый дымный след чертил смертоносную дугу, шедшую прямо к его кораблям. Он успел опомниться как раз в тот момент, когда нечто с ужасающим ревом ударило прямо в мидель «Витторио Венето» примерно в пятнадцати метрах от мостика, породив огромный огненный шар, разбило три зенитные установки и ушло в основание передней трубы.

Вторая ракета ударила почти в мостик, но все же прошла ниже и врезалась в башню со 152-мм орудиями вспомогательного калибра. Рассчитанные на гораздо большую дистанцию пуска и почти не израсходовавшие топлива ракеты вызвали колоссальный пожар.

Якино схватился за нактоуз, отчаянно пытаясь удержаться на ногах. Бинокль вылетел из рук куда-то в сторону. Он был ошеломлен внезапной атакой и не мог поверить в то, что видел. Взгляд задержался на компасе в нактоузе и он с удивлением отметил, что стрелка дико вращается из стороны в сторону. Ревущее пламя и клубы угольно-черного дыма затрудняли обзор. Что это было? Новые британские ракеты? Он знал, что немцы, и даже Реджиа Аэронавтика экспериментировали с радиоуправляемыми бомбами, но они предназначались для сброса с самолетов. Что же это было? Времени на раздумья не было. Корабль был объят огнем, и, взглянув на «Литторио» он увидел, что тот тоже получил попадание в центральную часть, почти ровно в то же место, что и его собственный корабль!

Орудия главного калибра не были повреждены и корабль, похоже, выдержал, однако сообщения из-под палубы обрисовали мрачную картину. Пожар был обширен, труба номер один была полностью охвачена пламенем и частично обрушилась. Боевая часть ракеты, видимо, пробила относительно тонкую броню палубы и ушла глубоко внутрь корабля, разбрасывая во все стороны мерзкий град раскаленных осколков. Однако все повреждения были нанесены выше ватерлинии, и корабль сохранял плавучесть*.

* По мнению автора, ПКР почти не способны пробивать броню за счет того, что боевая часть, в данном случае, «Москита» - всего 450 кг против 800 кг у снаряда линкора. Однако не учитывается вес самой ракеты - а это 4 500 кг, летящие на скорости 3 600 км/ч, что намного серьезнее снаряда. Реальные ПКР «Москит» пробивают до МЕТРА стали или двенадцати метров железобетона, и при попадании в носовую или кормовую часть могут прошить корабль насквозь. Вдоль.

Третий залп «Витторио Венето» лег ближе к вражескому кораблю, вздымая огромные столбы воды. Якино понимал, что недостаточно близко. Враг также дал три залпа с гораздо более разрушительным результатом. Прищурившись, глядя через дым и огонь, он заметил, что носовая часть вражеского корабля снова вспыхнула. Одна за другой, еще три удивительные новые ракеты пошли на его корабли.

- Круто вправо! - Закричал он, приказывая начать маневр уклонения, но безуспешно. Все три ракеты шли точно к целям. Ни один маневр или какая-либо военно-морская хитрость не позволял уйти от них. На его кораблях не было ни одного орудия, способного сбить эти ракеты. Ничто не могло спасти его оперативную группу - кроме ограниченности боезапаса «Кирова».

* * *

Карпов проследил за тем, как смертоносные ракеты «Москит-2» безжалостно ударили по крупным вражеским кораблям. В НАТО им было присвоено обозначение «Санбёрн» - «солнечный ожог», и это было правильно, подумал он. Это были самые быстрые и самые точные противокорабельные ракеты в мире*, и как только они захватывали цель, сбить их было практически невозможно.

* При этом на «Кирове» же имеются ПУ ПКР MOS-III «Старфайер», имеющие скорость до восьми звуковых, почти втрое быстрее «Москитов»

- Это заставит их задуматься, - сказал он Федорову. - Головной корабль серьезно горит, второй еще более серьезно. Они перепрограммированы на атаку с пикирования для обхода тяжелой брони. При полном запасе топлива они вызовут такие пожары, что противнику станет не до нас даже без пробития корпуса.

- Эти корабли уязвимы для огня, - сказал Федоров. Палубная броня была недостаточно сильной, а ее конструкция была весьма спорной.

- Дистанция слишком мала для этого, но мы точно нанесли им урон. Взгляните, какие пожары! - Карпов указал на густой черный дым, поднимавшийся над головным кораблем. - Да! Они отворачивают!

Вражеская оперативная группа резко отвалилась вправо, а три эсминца сопровождения начали маневрировать, ставя дымовую завесу в бесплодной попытке прикрыть крупные корабли от новых ударов. Яркие оранжевые вспышки снова расцвели на корме линкоров, когда оба дали залп кормовыми башнями. Тяжелые снаряды с гулом рухнули по правому борту, подняв фонтаны воды опасно близко от корабля. Залп пришелся очень близко, не более полукилометра, и Федоров затаил дыхание, когда новые снаряды ударили еще ближе.

- Пристреливаются, - сказал он. Фонтан воды от последнего снаряда залил носовую часть «Кирова». Они ощутили глухой удар по корпусу корабля, несомненно, от ударной волны.

- Пятнадцать влево, - сказал Федоров. - Полный вперед! - Они вышли из узкого фарватера пролива Бонифачо, но маневры и резкий набор скорости все еще было делать опасно. Могли оставаться и мины, которые Тарасов не смог обнаружить в грохоте выстрелов и близких разрывов. Но «Киров» отвернул вовремя, потому что у Федорова перебило дыхание - последний снаряд последнего залпа рухнул прямо в то место, где корабль, возможно, оказался бы через несколько секунд, если бы продолжил идти прежним курсом. Они снова ощутили удар тяжелого снаряда, рухнувшего очень близко. От звука удара по корпусу ему снова стало не по себе.

* * *

Итальянцы дали последний залп, в последний раз потрясая кулаком перед носом врага, с которым они явно не готовы были к бою. Якино решил проявить великую добродетель - осмотрительность. Оба линкора были охвачены пожаром, но все еще оставались на плаву и не имели повреждений орудий. Тем не менее, пожары проникали все глубже внутрь «Витторио Венето», а «Литторио», как он ясно мог видеть, находился не в лучшем состоянии. Ошеломленный удивительным новым оружием, с которым он столкнулся, адмирал дал приказ набирать скорость и уходить на север, в безопасные воды, пока пожары не будут взяты под контроль.

Густой черный дым затруднял обзор, и лишал артиллеристов возможности ведения точного огня. Возможно, потребуется три или четыре пристрелочных залпа после резкого маневра цели. Тем не менее, каждая вражеская ракета била без промаха. Если они дадут еще один залп... Ему не хотелось думать о том, что будет тогда. Нет, он вернется домой, в Специю, опозоренным и гораздо менее заносчивым, чем был тогда, выводя свои гордые корабли в море, но, по крайней мере, он надеялся, что сможет однажды вернуться для нового боя.

- В другой раз, - сказал он вахтенному офицеру.

- В другой раз, адмирал? - Тот безучастно посмотрел на него. - Когда у британцев будут корабли, способные на такое?

Якино пристально посмотрел на него, но ничего не сказал.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

РЕШЕНИЯ

«В одну минуту приходится принимать решения, которые будут нами пересмотрены в следующую минуту»

- Томас Стернз Элиот

ГЛАВА 16

* * *

Все уставились на Тьюринга - Паунд с раздражением, но остальные с серьезным опасением и некоторым недоумением на лицах. Морской пехотинец снова прервал их, принеся еще одно сообщение в облаченных в белые перчатки руках. Тови просмотрел его, обратив внимание на отправителя.

- Шифровка от нашей сети в Средиземноморье, - сказал он. - Похоже, что кто-то из двенадцати апостолов придет на вечерю, - Он имел в виду сверхсекретную разведывательную сеть американского Управления стратегических служб и британского управления специальных операций, действующих во французских североафриканских колониях в преддверии запланированной на ноябрь Операции «Факел». Всего имелось двенадцать оперативников, один из которых действовал на Сардинии, оценивая военные силы и нанося на карты береговые укрепления. Видимо, он увидел или услышал нечто важное и достаточно срочное, чтобы рисковать, передавая информацию напрямую. На этот раз адмирал зачитал вслух:

- «Майор Даффинг снимает шляпу перед маленьким Виктором и его другом у станции Бэлхэм...». Ну и китайская головоломка - шифровка в шифровке!

- Что это за чушь? - Поддержал его Паунд. - Сообщение что, было некорректно дешифровано?

- Если позволите, сэр, - осторожно заговорил Тьюринг. - «Майор Даффинг» - это кодовое сообщение отдела специальных операций в северном Средиземноморье, означающее вражеский корабль - капитальный корабль, сэр. «Снимает шляпу» - означает морской бой с «Маленьким Виктором» - или «Витторио» по-итальянски. То есть, чтобы быть точным, линкором «Витторио Венето». «Его друг» - корабль того же типа, скорее всего, «Литторио», так как оба этих корабля были недавно переброшены в Специю. Что же касается «станции Бэлхэм», то это не станция метро в Лондоне, сэр, а кодовое обозначение пролива Бонифачо.

Паунд поднял брови.

- Морской бой с участием двух итальянских линкоров у пролива Бонифачо?

- Именно, сэр, - сказал Тьюринг с улыбкой.

- Здесь еще кое-что, - сказал Тови. - «Виктор» ушел домой по любой дороге в не лучшем виде. - Он посмотрел на Тьюринга, внезапно оценив его по-новому.

- Это означает, что «Витторио Венето», который, как я полагаю, является флагманским кораблем, вышел из боя и ушел в северном направлении. - «Любая дорога» было разговорным выражением в Северной Англии, часто использовавшимся вместо более привычного «как бы то ни было», что ловко указывало направление отхода итальянцев - на север. - Это означает также, что некто атаковал два наиболее тяжелых корабля Реджиа Марина и заставил их отойти с тяжелыми повреждениями. «Витторио Венето» был не в лучшем виде... Что же, это точно не был наш корабль. Что же могло выступить против двух лучших итальянских линкоров и привести один из них в не лучший вид? Я могу подумать только одно: корабль, атаковавший ракетами самолеты 248-й эскадрильи, сэр.

- Прошу прощения, профессор, - сказал Паунд. - Но разве «Джеронимо» не немецкий корабль? Зачем ему вступать в бой с итальянскими кораблями? Насколько я помню, Италия и Германия были вполне себе закадычными подельниками.

Тьюринг нервно потер руки. Другие офицеры смотрели на него, видимо, думая о том же самом. Он задумался над ответом, и понял, что другого варианта у него нет. Гулять, так гулять, подумал он.

- Нет, адмирал Паунд. Я пришел к выводу, что если в обоих инцидентах принимал участие один и тот же корабль, то это не немецкий корабль, не год назад, и не сейчас.

Паунд был справедливо удивлен.

- Не немецкий? Господи, дорогой мой человек, я так полагаю, вы скажете, что он принадлежит Королю Швабии? Что значит «не немецкий»? Какой еще корабль мог атаковать нас в северной Атлантике?

- Я много думал об этом, - ответил Тьюринг. - Да, это очень озадачивает. В свете случившегося в Северной Атлантике имело смысл предположение, что корабль являлся секретным немецким рейдером, но случившееся сейчас уводит нас от этого удобного пути. Если этот тот же самый корабль, он явно не может принадлежать Кригсмарине.

- Тогда чей же он? - Надавил Паунд с заметным раздражением.

- Я полагал, сэр, что это мог быть советский корабль, учитывая, что он был впервые обнаружен в Северном ледовитом океане. Но мне пришлось отказаться от этой мысли, учитывая тот факт, что Советский Союз на данный момент является нашим союзником...

- Очень хорошо, - рыкнул Паунд. - Не немецкий, не русский, определенно не итальянский... - Он посмотрел на Тьюринга, словно недовольный учитель на тупого ученика.

- Я должен быть откровенен, господа, и потому говорю прямо, что пока не знаю. Какую бы линию мы не пытались взять за основу, она ведет в тупик. Мы сталкиваемся с одним невозможным обстоятельством за другим, но факт остается фактом: некто атакует передовыми ракетами и оружием невиданной силы Королевский флот, а теперь и итальянцев. Этот корабль, его оружие - все это требует больших ресурсов, чтобы быть спроектированным и построенным. Быть может, корабль действительно немецкий или даже советский, и управляется неким мятежным капитаном, своего рода капитаном Немо, изгоем, не согласным ни с Гитлером, ни со Сталиным и атакует любого, кто стоит у него на пути. Я знаю, насколько невозможно это звучит, но тем не менее, этот корабль - объективный факт, и нам придется иметь с этим дело.

Уитуорт заговорил, явно пытаясь привязать лодку прежде, чем ее унесет в открытое море.

- Мне представляется, что эта путаница проистекает из предположения, что эти два корабля являются одним и тем же. Предположим, что инцидент в прошлом году был вызван немецким кораблем, либо даже мятежным советским, как предполагаете вы, хотя я могу принять это с большой натяжкой. Теперь это случается на Средиземном море. Я более склонен полагать эти инциденты не связанными. Возможно, корабль на Средиземном море является французским. Это, на мой взгляд, не слишком правдоподобно или вообще возможно, но в этом предположении имеется больше смысла, чем в любом другом.

Паунд сложил руки, нахмурился, но ничего не сказал. Тови постукивал пальцами по столу, поглядывая на Уэйк-Уолкера. Уитуорт, похоже, занял какую-то позицию, подался вперед и мягко продолжил:

- Господа, очевидно, что нам нужны новые сведения. Где на данный момент находится «Соединение «Z»?

- Должно быть между алжирским побережьем и южной частью Сардинии, - ответил Первый Лорд Адмиралтейства. - Я не сомневаюсь, что сейчас они уже подвергаются атакам как Люфтваффе, так и Реджиа Аэронавтика.

- То есть, примерно в 300 милях к югу от места столкновения. Они прибудут туда только через пятнадцать часов, если «Родни» и «Нельсон» еще могут развить двадцать узлов.

- Вы полагаете, что мы должны отправить корабли прикрытия на север на основании единственного доклада?

- Не на север, - быстро сказал Уитуорт. - На запад, господа. К Гибралтару. При всем уважении адмирал, дело не только в докладе 248-й эскадрильи. Вчера вечером был обнаружен неопознанный корабль в Тирренском море. Мы получили сведения о том, что в полночь итальянцы крепко получили от него по носу. Затем этот корабль направился на север, к проливу Бонифачо, и Якино вероятно, отправил своих больших хулиганов, чтобы поквитаться за это - и только что получил по носу сам, если последний доклад верен. Это, разумеется, замечательно для Королевского флота, но если мы не развернем Соединение «Z», этот корабль сможет достичь Скалы прежде, чем мы сможем что-либо сделать.

Однако происходящее все еще доставляло этим профессиональным морским волкам изрядное неудобство. Что они видели перед собой? Картина была ни в склад, ни в лад. Происходило нечто, явно выходящее за рамки их понимания, и это все их беспокоило. Паунд реагировал с раздражением, явно пытаясь сделать козлом отпущения Тьюринга. Уитуорт ходил вокруг да около, хотя явно желал принять понимание происходящего в распростертые объятия. Уэйк-Уолкер многозначительно молчал. В его привычно спокойных чертах читалось воинственное настроение. Глаза над тонким носом светились огнем.

- Я согласен с адмиралом Уитуортом, - начал он. - Я не могу сказать, что разумно отправлять корабли прикрытия на север на данный момент. Я предлагаю оставить их при текущем задании, но приказать адмиралу Сифрету быть готовым немедленно направиться к Гибралтару на полном ходу по нашему указанию.

Паунд вопросительно посмотрел на него.

- Уже растеряли боевой задор, сэр? Разве нам не следует направиться на север и разобраться раз и навсегда?

- Растерял боевой задор? - Уэйк-Уолкер пропустил оскорбление, будучи привычен к общению с Паундом в подобной манере со времен сражения с «Бисмарком». Тови неуверенно поерзал. Уэйк-Уолкер продолжил: - Нет, сэр, я не потерял боевого задора и научился держать голову не плечах и не бросаться с саблей наголо, пока не буду уверен в том, с чем мы имеем дело. Возможно, это французский корабль. Возможно нет. Но если это действительно «Джеронимо», как бы это не представлялось невозможным, мне представляется, что мы должны задать себе вопрос - как это может быть тот самый корабль? Как он мог оказаться в Средиземном море после того, как исчез на год, а теперь появился из ниоткуда, вступая в бой со всяким, кто станет у него на пути? Мы можем так никогда и не получить ответов на эти вопросы, но если мы намереваемся верить этим докладам, нам стоит лучше подготовиться. На этот раз нам не нужно искать этот корабль - что-то подсказывает мне, что он сам найдет нас. Адмирал Уитуорт прав. Есть только один выход из бутылки, в которой он оказался, и это приводит нас к Гибралтару. Учитывая его курс, я полагаю, что корабль направляется на запад, и потому мы должны вернуть Соединение «Z» адмирала Сифрет к Скале, как только они выполнял задачу по сопровождению конвоя. Чем скорее, тем лучше.

Паунд озадаченно посмотрел на него, но прежде, чем он успел что-то сказать, Тови подался вперед, передавая Паунда последний рапорт, словно крупье, сдающий последние карты в жаркой партии в покер.

- Со своей стороны, - сказал он, - я полагаю, что разумно немедленно отправить Флоту Метрополии приказ быть готовым к выходу в море через четыре часа. Боюсь, нам придется доставить неудобство турецкому послу, но я хочу, чтобы «Король Георг V», «Принц Уэльский» и «Энсон» были готовы к полудню.

- «Энсон»? - Спросил Паунд. - Он только что закончил испытания артиллерии. Сырой, как попа младенца.

- Но он уже находится с кораблями флота в Скапа-Флоу, - парировал Тови. - Позволю напомнить, что «Принц Уэльский» находился в том же состоянии, когда вышел против «Бисмарка».

- Да, и мы все помним, что из этого вышло, - предупреждающе сказал Паунд, бросив взгляд на Уэйк-Уолкера.

- Нет, так не пойдет. Если этот корабль действительно «Джеронимо», мне понадобится вся огневая мощь, которую мы сможем собрать. Поскольку в настоящий момент не планируется отправки конвоев в Советский Союз, мы могли бы забрать и «Герцога Йорка» из Хвальфьорда. Мы отправим туда танкер, чтобы заправить его. Не думаю, что немцы смогут побеспокоить нас «Тирпицем» на данный момент.

- Это оставит нас с пустыми руками, если они все же это сделают, - напомнил Паунд.

- У нас останется «Ринаун». Его брони недостаточно для подобного боя. Гибель «Рипалса» в прошлый раз сделала это очевидным*.

* В этой вселенной «Рипалс» был потоплен «Кировом» во время событий первой книги

- Верно, его брони будет совершенно недостаточно, чтобы выйти против «Тирпица».

- «Тирпиц» на данный момент не представляет для нас угрозы. Он стоит с сухом доке в Тронхейме на ремонте. Я не думаю, что джерри смогут задействовать его еще несколько недель - возможно месяцев. «Ринауна» будет достаточно, чтобы справиться со всем, что они посмеют вывести в море. Итак, я могу отправиться на самолете в Холихеад на западном побережье, где меня подберет крейсер, который доставит меня к кораблям флота.

- Хороший план, - сказал Уэйк-Уолкер. - Нам повезло убедить премьер-министра не отправлять «Принца Уэльского» на Дальний Восток в августе прошлого года. Ему также досталось от «Джеронимо», и он не был в надлежащей форме для такого долгого похода. Теперь его залатали, и он сыграет свою роль. Флот Метрополии сильнее, чем когда-либо, и если к Гибралтару отправятся еще и «Нельсон» и «Родни», то я уже могу сказать, кто кого.

- Вот-вот, - сказал Тови, хлопнув по столу открытой ладонью.

Первый Лорд Адмиралтейства вздохнул, вопросительно посмотрел на Тьюринга, а затем снова повернулся к Тови и Уэйк-Уолкеру.

- Что же, похоже, что вы не утратили своего боевого задора, адмирал. - Он улыбнулся Уэйк-Уолкеру. - Вы уверены, что мы сможем отправить все тяжелые корабли Флота Метрополии на юг? Вы понимаете, что это означает отмену операции «Юбилей»? - Операция «Юбилей», предполагавшая высадку десанта в Дьеппе, была намечена на 19 августа, всего через несколько дней.

- В глубине души да, - ответил Тови. - Что же, делать, так делать. У нас недостаточно кораблей, чтобы прикрыть налет на Дьепп и одновременно бежать к Гибралтару. Я не думаю, что следует выводить целую дивизию в море, пока вопрос с «Джеронимо» не будет закрыт.

- А если это все же французский корабль? Будет довольно неудобно, когда премьер-министр вернется домой и узнает, что мы вывели в море весь Флот Метрополии и отменили крупные операции из-за недовольного французского капитана.

- Корабль с передовым ракетным вооружением, способным отбиться от двух итальянских линкоров? Если эта война чему-то меня и научила, адмирал, так этот тому, что следует предполагать худшее.

- Вероятно, вы правы, - сказал Паунд, подводя итог. - Значит, вы говорите, что немцы не смогут задействовать «Тирпиц», но это может быть самой меньшей из наших забот. Если это действительно «Джеронимо», давайте не будем забывать, что случилось с американцами...

Ему не нужно было продолжать.

* * *

Встреча была окончена, и Лорды Адмиралтейства вернулись к своими срочным делам. Уходя, Тови потянул руку к Тьюрингу.

- На два слова, профессор.

Он остались в коридоре одни.

- Послушайте, - начал Тови. - Эти ваши слова о капитане Немо заставили меня задуматься. Я читал эту историю в детстве, и она запала мне в душу. Интересно, о чем думает адмирал Паунд? Суть в том, что мы ищем подходы к Режиму Виши в преддверии операции «Факел». Дарлан пытался склонить французский флот в Тулоне к смене стороны. Возможно, этот корабль - французский линкор, решивший пробиваться на нашу сторону или, возможно, попытаться добраться до контролируемых вишистами портов в африканских колониях?

- С одной стороны смысл в этом есть, сэр. Если это французский линейный крейсер из Тулона, это могло бы объяснить его столкновения с итальянцами. Но ракеты, сэр. Как вы сами заметили, это главная странность.

- Я бы не хотел развивать эту тему, в особенности в присутствии адмирала Паунда, - кивнул Тови. - Но у меня есть чувство, что вы не все сказали, профессор. Что вы еще держите в себе?

Тьюринг посмотрел на него, оценив откровенность адмирала, и радуясь, что кто-то отнесся к нему с пониманием. Он понимал, что то, что он собирался сказать, мало поможет преодолеть его репутацию чудака и немного сумасшедшего, одержимого дикими теориями и совершенно недисциплинированного. Он не хотел развивать эту линию, опасаясь, что кто-то может заинтересоваться им слишком сильно, однако лицо Тови было серьезным, восприимчивым и искренним. Это был шанс высказаться.

- Не могу сказать, что я сам понял все, сэр, - начал он. - Но я скажу, как знаю. Мы оба понимаем, что на создание корабля такого размера ушли бы годы и большие ресурсы. У немцев очень мало верфей, способных строить нечто подобное. Это просто не могла бы скрыть ни Германия, ни любая другая страна. Да, японцы скрывают создание пары монструозных кораблей, но Роджерс и Бемис узнали о них еще в 1938.

Капитан Фред Ф. Роджерс был военно-морским атташе США в Токио, сообщившим о том, что «японцы строят военные корабли водоизмещением от 45 до 55 тысяч тонн». Его преемник Гарольд М.Бемис подтвердил его доклад, передав первые сведения, которые в итоге приведут американскую разведку к факту существования суперлинкоров «Ямато» и «Мусаси».

- Поймете, сэр, - продолжил Тьюринг. - Вы просто никак не сможете скрыть нечто подобное. Японцы очень старались, но мы знаем об их тайной программе строительства линкоров. Если бы это был немецкий корабль, мы знали бы хоть что-нибудь. Что же касается этих ракет, использованных против наших кораблей и самолетов... Это как раз постижимо для нас, потому что у нас самих есть аналогичные проекты, и мы знаем, что у немцев они тоже есть, но не у французов. Я знаю о донесениях польской разведки о разработке немцами «летающей торпеды», и знаю, что они работают над аналогичными проектами. Итальянцы использовали авиационные торпеды против нашего последнего конвоя на Мальту. Но все это гораздо менее продвинуто по сравнению с тем, что применял против нас этот корабль. Кроме того, за этот год мы не увидели ни одного примера использования подобного оружия. Почему же? Если немцы смогу установить подобное на корабль, они легко могли бы установить его на суше или даже на самолетах. Но мы не видели ничего.

- Согласен, - сказал Тови. - Я тоже много об этом думал.

- Поэтому я пришел к выводу, что немцы просто не обладают средствами и технологиями, продемонстрированными этим кораблем. Он видел наши корабли задолго до того, как те замечали его, что означает, что на нем имеется очень продвинутый радар, намного превосходящий все, что мы имеем на сегодняшний день. Он атаковал наши корабли с поразительной точностью, оружием, которое было столь смертоносным, что я совершенно искренне считаю, что ни одна страна мира не может произвести его... На данный момент. - Он сделал паузу. Глаза его блестели. «На данный момент». Он понимал, что подошел опасно близко к обрыву, но адмирал был готов его выслушать. Возможно, ему удастся привести его к такому же выводу, к какому он пришел сам.

- Возможно, я сказал слишком много, адмирал, и представляюсь вам молодым и глупым, но уверяю вас, что это не так.

Тови посмотрел на него и тепло улыбнулся.

- Нет, профессор. Последнее, кем я могу назвать вас, так это дураком, и я не считаю эту линию столь нелепой, как адмирал Паунд. Не забывайте о том, что я видел это оружие собственными глазами - видел, как оно поразило мой собственный корабль. Вы полагаете, что в наше время подобные технологии не в наших силах, но как по вашему, как скоро мы смогли бы получить его? Вы думали об этом?

Глаза Тьюринга словно потемнели, в них появились сомнения, даже страх.

- Если вам нужна моя оценка, адмирал, то для достижения подобного уровня развития потребовались бы годы тщательных разработок. Вы видите, что сама по себе эта технология не выходит за рамки нашего понимания. Мы знаем дорогу, и, чтобы добраться до цели, понадобиться только время. Возможно, десятилетия. Где есть цель и желание, есть и способ достижения цели, верно? Остальное лишь вопрос времени, сэр.

- Понятно, - сказал Тови, глубоко задумавшись. Его глаза выдавали неопределенность и беспокойство, но он больше ничего не сказал и протянул руку. - Хорошая работа, Тьюринг. Продолжайте.

- Разумеется. Благодарю вас, сэр.

Тови покинул его, направившись к скоростному самолету в Холихэд, и Тьюринг медленно потянулся по длинному коридору, все еще думая о том, что сейчас сказал и о том, не займутся ли им на этот раз вплотную из-а его сумасбродных идей. Интересно, получил ли я то, чего хотел, подумал он про себя? Нет, понять это было невозможно. С такими людьми, как Паунд, все было ясно. Несомненно, таким, как Паунд смогут превратить его жизнь в ад, если пытаться слишком сильно стучать в их двери. Но что же с адмиралом Тови? Он прислушался к тому, что сказал ему. Возможно, когда-то адмирал придет к нему сам.

Он посмотрел на наручные часы, понимая, что должен поспешить на самолет, который должен был доставить его обратно в Блэтчли-Парк. Время, сказал он сам себе. Да, это самое главное. Просто вопрос времени...

ГЛАВА 17

* * *

К тому моменту, как они прошли мимо Пунта-Капрара, самой северной оконечности острова Асинара, время перевалило за 10.00. Позади остались береговые батареи, минные поля, миноносцы, подводная лодка, вражеские самолеты и скоротечный бой с двумя линкорами. Федоров считал удачей то, что корабль прошел это испытание, получив лишь косметические повреждения корпуса, что было заслугой поразительного технологического превосходства «Кирова» над своими противниками. Однако после оценки полученных повреждений у него остался повод для беспокойства. Тарасов доложил о том, что основная антенна комплекса «Полином», расположенная в бульбе корабля, работает с перебоями. Ввиду того, что буксируемая антенна все еще находилась в ремонте, это вызывало определенное беспокойство.

Федорова это беспокоило, но он надеялся, что история осталась нетронутой, и большинство вражеских подводных лодок все еще будут действовать южнее, против британских сил, участвующих в операции «Пьедестал». 7-я крейсерская эскадра, преследовавшая их, остановилась у восточного портала пролива Бонифачо, видимо, на случай, если отчаянный британский рейдер попытается вернуться.

- Как я и ожидал, они не стали нас преследовать. Особенно после того, что случилось с их линкорами.

На данный момент он считал основной угрозой вражескую авиацию, действующую с баз на Сардинии, но надеялся, что большая часть воздушной мощи гитлеровской коалиции будет направлена на британские корабли, находящиеся примерно в 300 милях к югу. Ситуация предоставляла им возможность благополучно уйти от Сардинии и Корсики в открытое море. Он направил корабль строго на запад на скорости 20 узлов, желая установить дистанцию не менее 150 миль между кораблем и любыми наземными аэродромами. Несколько позже он приказал замедлить ход до десяти узлов и спустить водолазов, чтобы осмотреть корпус, подозревая, что были получены осколочные повреждения бульба или антенн по внешнему краю корпуса. На ремонт придется потратить некоторое время, возможно, когда корабль окажется в районе Балеарских островов.

Роденко доложил, что все еще наблюдает итальянские линкоры, направляющиеся на север. Затем они изменили курс на северо-восток, к Специи. Эта злополучная вылазка, возможно, стала последним отважным порывом итальянского флота в эту войну.

Следующим пунктом повести дня стала оценка их собственного боезапаса. Он взял с собой Карпова, и они вместе направились к посту Самсонова. Боезапас двух критически важных комплексов вооружения начал истощаться. В комплексе большой дальности С-300 осталась 41 ракета. Комплекс средней дальности «Кинжал» располагал 70. Что было еще серьезнее, боезапас основного противокорабельного вооружения корабля, смертоносного комплекса «Москит-2», доказавшего свою эффективности против вражеских кораблей, составлял теперь всего 14 ракет. И им повезло иметь даже их. В нормальной ситуации изначальный боезапас составлял 20 ракет, но они приняли еще двадцать для боевых стрельб, намеченных перед началом их странной одиссеи*. Все они уже были израсходованы в Северной Атлантике.

* Да, автор считает, что так можно

Тем не менее, в наличии имелось еще девять чрезвычайно быстрых ракет MOS-III «Старфайер», имевших поразительную скорость в шесть звуковых, однако их боевая часть в 300 кг была меньше 450-килограммовой на «Москитах-2». Также, корабль располагал десятью крылатыми ракетами П-900 «Бирюза», имевшими 400-килограммовые боевые части. В общей сложности, три противокорабельных комплекса располагали 33 ракетами из 60, имевшихся на борту перед выходом в море.

Что касалось прочего вооружения, то 152-мм артиллерийские установки располагали 89 процентами снарядов, а боезапас 100-мм носовой установки был почти нетронут. Было израсходовано шесть процентов снарядов 30-мм зенитных установок и две смертоносные противолодочные ракето-торпеды «Шквал» из десяти. Кроме того, они имели почти полный запас торпед УГСТ в 15 единиц и полную боевую нагрузку оставшегося Ка-40. Короче говоря, корабль по-прежнему обладал огромной огневой мощью, но многочисленные бои в последний день начали истощать боезапас*.

* Видимо, два комплекса «Кортик» будут установлены на корабль только в следующий книге. Помимо того, вместо части торпед корабль должен был бы располагать противолодочными ракетами «Водопад», но автор о них не знает, так как считает, что «Водопад» - это сами торпедные аппараты. И почему 15, если аппаратов 10, полный боезапас 30, а торпеды не использовались? И да, было бы неплохо узнать, что все-таки используется для запуска «Шквалов», потому что это явно не торпедные аппараты

- Теперь нам нужно относиться к применению оружия осмотрительнее, чем когда-либо, - сказал Федоров.

- Чего мы можем ожидать на этом пути? - Спросил Карпов.

- На данный момент нам нужен перерыв, чтобы произвести ремонт и дать экипажу необходимый отдых. Я намереваюсь направиться на запад, к Менорке и затем в Балеарское море. Оно имеет от 160 до 200 километров в ширину, а затем, когда мы выйдем на юг, у нас останется восемьдесят километров между побережьем Испании и островом Санта-Эулана. Оттуда мы попадем в последнее узкое место - море Альборан. Оно имеет почти 250 километров в ширину, но затем сужается до 150 на подходах к Гибралтару. Это будут последние врата. Пролив имеет всего 15 километров в самом широком месте. Но если мы сможем пройти через него, перед нами будет весь Атлантический океан, и там наша скорость даст нам решающее преимущество.

- С чем мы можем столкнуться у Гибралтара? - Спросил Карпов.

- Пока не могу сказать, - ответил Федоров. - Следующие сутки должны против спокойно, и я намерен отправить под воду водолазов в районе Менорки. Завтра мы должны войти в Балеарское море. Я надеюсь, что к тому времени повреждения будут устранены, но хотел бы переговорить с адмиралом Вольским и принять решение о том, как мы будем прорываться через Гибралтар. Вы примите участие в совещании?

- Разумеется, - ответил Карпов. - Нам нужно знать, с чем мы столкнемся и, и будем надеяться, что все немного успокоится. Я знаю, что эти два итальянских линкора стали для нас неприятным сюрпризом, но «Москиты» стали для них тем же самым.

- Мы истратили на них шесть ракет, - предупредил его Федоров. - Да, мы отогнали их, но не прикончили. И не стоит забывать, что у нас осталось всего тридцать три ракеты всех трех комплексов.

- Не вопрос, - ответил Карпов. - Еще шесть на «Родни» и «Нельсон», и останется еще достаточно для прочих крейсеров или эсминцев, которые они могут бросить против нас.

- Я бы не был настолько самоуверен, капитан. Британский флот - серьезная и профессиональная сила. Они учатся на собственных ошибках, и в последние годы выучили немало уроков. Что касается линкоров типа «Нельсон», то да, они старые и тихоходные, но оснащены 406-мм орудиями и отличной броней. Кроме того, это 1942 год, и, как только мы выйдем в Атлантику, то обнаружим, что англичане ввели в состав своего флота еще два быстроходных линкора - «Герцог Йорк» и «Энсон». Всего через несколько недель в строй должен вступить еще один корабль этого типа - «Хоу». Короче говоря, их флот Метрополии в два раза сильнее того, с которым мы столкнулись в первый раз, по крайней мере, в отношении линкоров.

- Я полагаю, что Вольский решит направиться на юг, подальше от британского флота.

- Согласен. Но сначала нам нужно будет прорваться через Гибралтарский пролив, так же, как мы прорвались через пролив Бонифачо. Скорее всего, при этом мы окажемся в зоне поражения орудий «Нельсона» и «Родни», если они доберутся туда раньше нас. И капитан... - Он сделал паузу для выразительности. - На этот раз мы не применим ядерное оружие, пока я командую кораблем.

Глаза Карпова сузились, но он ничего не ответил, а секундой позже сменил тему.
- Если рельеф помешает нашим радарам, мы сможем поднять вертолеты для разведки. Это даст нам преимущество внезапности.

- Хороший план, - согласился Федоров. - Пойду проверю адмирала. Вахта ваша. Я пошлю за вами, если адмирал Вольский будет в состоянии для разговора.

* * *

Федоров шел в лазарет, погруженный в мысли. С начала этой новой одиссеи он очень мало спал. На корабль неожиданно свалилось множество неожиданных врагов и он получил первый реальный урон. Ограниченность вод Средиземного моря сводила на нет одно из главных технологических преимуществ «Кирова» - способность видеть противника раньше, чем тот вообще узнает о российском атомном ракетном крейсере. А то, что могло быть обнаружено, могло быть атаковано и уничтожено. Море, окруженное со всех сторон землей, означало море, окруженное со всех сторон аэродромами, и разведывательные самолеты наверняка уже обнаружили их, определив координаты, курс и скорость. Чтобы этого не допустить, придется сбивать почти каждую воздушную цель, что было очень непрактично, учитывая постепенно тающий боезапас.

Это обеспечит их врагам гораздо более полное понимание ситуации, чем раньше. Они будут примерно знать, где мы находимся, подумал он, и, что еще хуже, у нас есть всего три варианта выхода из этих вод. Суэцкий канал был закрыт, а проход через Босфор, привлекательный в каком-то смысле, запирал их в Черном море, что означало только прорыв к Гибралтарскому пролив через зону активных боевых действий. Именно то, что путь вел прямо через хаос операции «Пьедестал» побудил его выбрать северный маршрут. Теперь, после прохода пролива Бонифачо, у них будет хоть какое-то время, чтобы отдохнуть, оценить ситуацию и спланировать, что делать дальше.

В голову лезли и другие мысли, наполнявшие его зловещими сомнениями. Появление корабля здесь напоминало попадание раздражающей крупинки соли в раковину моллюска. Какая из этого вызреет жемчужина истории? И англичане и итальянцы уже задействовали против них ресурсы, людей, корабли и самолеты, которые могли использовать друг против друга. И это вело к все более и более тонким изменениям истории, и знание будущей истории уже не было тем ошеломляющим преимуществом. Он не ждал, что столкновение с 3-й крейсерской дивизией Да Зары или преследование их кораблями 7-й крейсерской дивизии окажет какое-то влияние, так как эти корабли уже от них отстали. 3-я дивизия получила в бою с «Кировом» повреждения, которых не должна была получить, но 7-й дивизии и в прошлой версии истории было приказано вернуться в Мессину после торпедирования британской подлодкой «Анброкен» тяжелого крейсера «Больцано» и легкого «Муцио Аттендоло». Сейчас эти корабли находились в безопасности на восточных подступах к проливу Бонифачо. Он подумал, что история сможет свести баланс.

Появление двух итальянских линкоров стало опасным сюрпризом, подорвавшим его уверенность в знании будущего. Их не должно было быть в Специи или в любом месте, откуда они могли появиться здесь. Он полагал, что все тяжелые итальянские корабли находятся в Таранто, что было еще одной причиной, по которой он отказался от курса на Черное море.

Размышляя о будущем маршруте, он мрачно подумал, что британцы должны были узнать о сражении в проливе Бонифачо. Они знали, что ни одного их корабля не могло находится в этом районе. И с кем же, по их мнению, вели бой итальянцы? Эта мысль наполнила его недоумением как раз в тот момент, когда он добрался до лазарета и аккуратно постучал в люк.

- Федоров, - поздоровался Золкин, когда он вошел, сняв фуражку и улыбнулся. Штурман с облегчением отметил, что адмирал Вольский уже проснулся и выглядел гораздо бодрее, чем накануне.

- Я надеялся, что кто-то придет и скажет, что это была за стрельба. Совсем поспать старику не дадите, - адмирал вымучено улыбнулся, но затем задал самый важный вопрос.

- Как обстановка, Федоров? Что случилось? Золкин только что не привязал меня к этой койке.

- Это предписание врача, Леонид, - ответил Золкин, настороженно опустив брови.

- Не беспокойтесь, товарищ адмирал. Худшее уже позади, и мы не ожидаем появления противника в течение следующих двадцати четырех часов, - он кратко доложил Вольскому о случившемся, закончив докладом о неожиданном столкновении с «Литторио» и «Витторио Венето».

- Линкоры? - Удивился Вольский. - Вот, значит, что это было. Я полагал, это были бомбы с самолетов. Сотрясение было серьезным.

- Несколько снарядов главного калибра упали ближе, чем хотелось бы, - пояснил Федоров. - Возможны осколочные повреждения в носовой части, и Тарасов докладывает о проблемах с ГАК. Мы отправим водолазов для проверки ближе к сумеркам. - Он кратко изложил доклад Быко, а затем спросил, могут ли они вызвать Карпова, чтобы обсудить предстоящий маршрут более подробно. Пока они ждали его, Вольский решил прояснить еще один вопрос.

- Как обстоят дела на ГКП? - Спросил он. - Личный состав принял Карпова? И как с ним работается вам?

- Так точно, - без колебаний ответил Федоров. - В действительности, его знания и опыт в боевой обстановке неоценимы. Он умеет быстро принимать решения, а остальные офицеры не высказывают сомнений в правильности его действий. Я полагаю, что Карпов действительно пытается реабилитироваться. Да, его гордость пострадала, но вместе с ней ушли амбиции и высокомерие, и, честно говоря, я не могу сказать, что он что-то замышляет Хотя не могу сказать и того, что он полностью сменил свой образ мышления.

- То есть, вы хотите сказать, что он не выпустит еще одну ракету с ядерной боевой частью в ближайшем будущем, - сказал Золкин. - Это не может не радовать.

- Я сказал ему, что об этом не может быть и речи, и он не стал возражать, - ответил Федоров.

- А как вам самому на должности командира корабля, молодой человек? - Спросил Вольский.

- Это огромная ответственность, товарищ адмирал. Мне нужно многому научиться, и я благодарен за помощь Карпову и другим офицерам за их компетентность. Однако нам предстоит принимать достаточно серьезные решения, и мне бы хотелось, чтобы вы руководили нам и высказывались относительно того, что мы должны делать.

- О чем это вы? - Спросил Золкин.

- Боюсь, что обо всем, доктор.

В помещение вошел Карпов. Он выглядел уставшим, как и Федоров, и несколько изможденным.

- Вахту несет Роденко, - сказал он. - На данный момент все спокойно. Но Федоров полагает, что впереди нас ждет немало тяжелых часов.

- Хорошо, - сказал Вольский. - Давайте выслушаем Федорова, а затем примем решение.

ГЛАВА 18

* * *

- Если история осталась прежней, - сказал Федоров, - то Соединение «Z» должно повернуть в Гибралтар в 18.55 этим вечером, максимум перед закатом. В лучшем случае, они смогут развить двадцать узлов - эту скорость способны развить два линкора, являющиеся ядром соединения – «Родни» и «Нельсон». Они оснащены 406-мм орудиями и имеют 406-мм броню на главном поясе, башнях главного калибра и их барбетах. Это медлительные, но чрезвычайно крепкие корабли. Их никогда не было среди лучших линкоров этой войны, но их нельзя недооценивать. В столкновении с итальянской эскадрой были использованы шесть «Москитов», поразивших их с пикирования*. Я не считаю, что британцы также легко от нас отстанут.

* Однотипный линкор «Рома» («Рим») был в 1943 году потоплен двумя немецкими управляемыми бомбами Fritz-X (пробивали до 150 мм брони при сбросе с обычных высот, при этом были признаны избыточно мощными - зачастую пробивали корабль от палубы до днища, не успевая взорваться). Но конечно, куда российской ракете из 2021 года до немецкой бомбы из 1943?

- Считаете, что они будут вести бой до конца? - Спросил Вольский.

- Так точно. Прежде всего, с их точки зрения мы угрожаем одной из наиболее важных баз Британской империи. Посмотрите, что они предприняли для защиты Мальты. Британцы знают, что на текущем этапе войны должны удержать на Средиземном море три позиции: Суэц, Мальту и Гибралтар. И они будут сражаться за них. Нельзя надеяться, что они отойдут, даже если ситуация сложится не в их пользу.

- Что они могут знать о нас? - Вопрос Вольского был чрезвычайно актуален и заставил Федорова задуматься.

- Я много думал об этом, товарищ адмирал. Если они знают о нашем столкновении с итальянцами, это, вероятно, сильно смутит их.

- Да, потому что мы - большая рыба в очень маленьком пруду, которая нападает на других рыб. Им придется задаться вопросом, с кем столкнулись итальянцы, и почему мы не можем решить, на какой стороне находимся в этой войне.

- Если позволите, их самолеты обнаружили нас в Тирренском море, возможно, даже сфотографировали. Тогда они, вероятно, приняли нас за итальянский тяжелый крейсер, но, после боя у пролива Бонифачо, я не могу сказать, что они могут решить. Возможно, они примут нас за мятежный французский корабль из Тулона. Я надеюсь на это. На французском флоте растет недовольство сотрудничеством режима Виши с гитлеровской Германией. Кроме того, Союзники планируют высадку в Северной Африке прямо сейчас, и Эйзенхауэр надеется склонить французский флот присоединиться к ним. Он ведет переговоры с адмиралом Дарланом, надеясь, что тот сможет сплотить флот вокруг себя. Гитлер, в свою очередь, относится к французам с подозрением и планирует операцию «Лила», направленную на захват кораблей французского флота и передачу их итальянцам. Эти события должны были случиться через несколько месяцев, но я заметил, что все началось несколько раньше. Видимо, в ходе истории произошел некий сдвиг. Возможно, мы могли бы сбить британскую разведку с толку, если бы Николин дал поддельное сообщение о том, что мы являемся мятежным французским кораблем. Им пришлось бы проверить Тулон, дабы убедиться в этом, и это могло быть дать нам некоторое время.

- Вы полагаете, что мы сможем выдать себя за французский корабль?

- Стоит попытаться, товарищ адмирал, хотя мы, разумеется, не имеем реального представления о том, что может быть известно англичанам прямо сейчас, во время этого самого разговора. Даже если они поверят, они отправят свои корабли, чтобы сопроводить нас, а затем медведь вылезет из берлоги.

- Мы должны понять только то, что они не позволят нам просто пройти мимо, - сказал Карпов. - И нам нужно понимать, как они планируют защитить Гибралтарский пролив.

- Наш опыт в прорыве через пролив Бонифачо может очень нам пригодиться, капитан, - Федоров потер лоб. Он явно очень устал. - Однако все будет намного серьезнее.

- На батарее Магдала над заливом Росиа расположено стотонное 457-мм орудие. Это старая установка, но она имеет дальность огня пять-шесть тысяч метров. Она не слишком точна, но будет разумно оставаться вне зоны ее досягаемости. Также британцы имеют там подводные лодки, самолеты и минные поля. В намного большем количестве, чем нам встречались до сих пор. Мы можем уйти от их береговых батарей, но не от Королевского флота. Мы должны предполагать, что столкнемся с двумя линкорами, тремя крейсерами и множеством эсминцев. Если история останется прежней, то их лучший авианосец «Индомитейбл» сегодня вечером получит тяжелые повреждения от вражеской авиации. Это оставит им наших старых знакомых - «Фьюриос» и «Викториес», а также, возможно, вспомогательный авианосец «Аргус».

Карпов угрюмо покачал головой.

- Я уже пытался потопить их, но меня никто не стал слушать. Теперь, возможно, придется это все-таки сделать.

- Что-нибудь еще? - Лицо Вольского уже приобрело достаточно мрачное выражение. Он явно не был доволен сложившейся ситуацией.

- Товарищ адмирал, я не думаю, что они могут привести сюда подкрепления из состава Флота Метрополии, - сказал Федоров. - Они должны выдвинуться прямо сейчас, чтобы достичь Гибралтара вовремя. С уверенностью можно сказать, что нашим основным врагом станет Соединение «Z», а также, вероятно, Соединение «Н» после его возвращения в Гибралтар.

Вольский, казалось, что-то взвешивал в уме. Затем он сказал, предлагая альтернативу.

- Федоров, Карпов... Могут ли британцы пойти на переговоры о нашем безопасном проходе через эти воды?

Карпов с удивлением поднял брови.

- Переговоры? Не думаю. И что мы им скажем? Что мы здесь тут мимо проходили, когда их истребитель атаковал нас, и мы просто защищались?

Взгляд Федорова немного просветлел от мысли о переговорах, но он понимал, что это была палка о двух концах.

- Я понимаю, капитан, но это все же может стать предпочтительнее сражения. Если мы вступим в бой, погибнут многие. Мы уже разорвали ткань истории во многих событиях. Каждый корабль и каждый самолет, который мы уничтожим, каждый человек, погибший от нашего оружия, будет тем фактором, которого не окажется в распоряжении времени в наши дни. Будут последствия - мы уже видели, какими они могут быть.

- Не думаю, что мы можем сотворить нечто худшее, чем тот мир ужаса, который нам пришлось посетить, - сказал Вольский.

- И мы даже могли бы изменить ситуацию к лучшему, - вмешался Карпов. - Да, я понимаю, что именно мои решения и действия, вероятно, заставили американцев вступить в войну раньше времени. Поэтому я несу за все это ответственность, я, Владимир Карпов, человек, уничтоживший мир. Вы полагали, что я не думал об этом? Так вот, подумайте о том, что у нас, возможно, есть шанс исправить это.

- Каким образом? - Вольский посмотрел на него пустым взглядом, однако был открыт к предложениям.

- Что же, учитывая, что нашей целью было создать для России более благоприятные условия после окончания войны, я полагал, что должен нанести по Союзникам решительный удар.

- Да, - вмешался Золкин. - И чтобы закончить свое грязное дело, вы бы сбросили еще одну ядерную бомбу на Рузвельта и Черчилля!

Карпов нахмурился, в глазах его вспыхнуло негодование.

- Я признаю, что такая мысль приходила мне в голову, доктор. Такое действие может показаться безумным в тишине вашего лазарета, но на мостике боевого корабля, находящегося под атакой, все выглядит несколько иначе. Тем не менее, нам не нужны столь радикальные меры. Простая угроза действий может оказаться не менее эффективной, чем сами действия. Если мы предложим им переговоры, как предлагает адмирал, они должны понимать, что в наших руках находится реальная сила. Настоящая сила, а не просто способность потопить несколько кораблей. Британцам жизненно важен Гибралтар, верно? Скажите им, что мы превратим его и все, что находится рядом в груду шлака, если они не остановятся. Это даст нам лишний козырь на переговорах. Не забывайте об этом, - он сложил руки на груди, скривившись от боли в боку.

Адмирал потер подбородок, размышляя. Он понимал, что Федорова что-то беспокоило.

- Вам есть, что добавить, Федоров?

Молодой человек заговорил медленно и неуверенно, словно сам еще оценивал собственные аргументы.

- Я одобряю идею переговоров, - начал он, - но даже в этом случае имеется серьезный риск. Под Гибралтарской скалой находится более сорока километров туннелей, настоящий военный город. Но даже не считая этого, если мы начнем разговаривать с людьми этой эпохи, они заходят знать, кто и что мы такое. Можем ли мы им ответить? Помните, что любые сведения, которые мы им раскроем, также могут повлиять на будущий ход событий. Информация была, по сути, одним из основных видов оружия этой войны. Мы знаем очень много, и это тоже сила, способная изменить будущее, начиная от нашей встречи.

Вольский улыбнулся про себя. Он уже мысленно шел этим путем, когда рассматривал возможность переговоров с Черчиллем и Рузвельтом. И уже тогда понял, что любой контакт поит в себе столько же опасностей, сколько и возможностей.

- Однако я не думаю, что мы сможем долго выдавать себя за французский линкор, - сказал он, наконец - Эта уловка может выиграть нам немного времени, но со временем англичане все поймут. Любые переговоры, которые мы можем предполагать, должны быть крайне осторожны и ограничены. Возможно, мы могли бы просто просить безопасного прохода через пролив в обмен на обещание нейтралитета на время войны. Мы можем сказать им, что направимся в южное полушарие и останемся там, на максимальном удалении от любой стороны в этой войне.

- И тогда они потребуют сказать, кто мы такие, - сказал Карпов несколько резко. - Что мы им ответим?

- Еще не знаю, однако дайте мне время подумать над этим - как и над всем остальным, о чем мы говорили. Быть может, у нас и не будет мирного варианта.

- Особенно, если британцы не будут заинтересованы в переговорах. Помните, что у них есть к нас свои счеты, и я бы не удивился, если они не будут думать ни о чем, кроме нашего уничтожения.

- Во всем, что мы делаем, есть определенный риск, капитан. Но ответьте мне... Учитывая силы противника, которые описал нам Федоров, сможем ли мы прорваться через эти последние врата в Атлантику?

- Предоставьте это мне, товарищ адмирал. Да, мы сможем прорваться.

- Но какой ценой? - Спросил Федоров.

Карпов понимал, что речь шла о жизнях британцев, и ответил то, что думал.

- Если противник решит вступить с нами в бой, то бремя потерь придется нести им. Мы же должны обеспечить безопасность нашего корабля и нашего экипажа.

- Я понимаю то, что речь идет о силе и решительных действиях, направленных на изменение будущего, чего я не понимаю, - согласился Вольский. - Мы никогда не сможем узнать, к чему могут привести наши действия. - Он снова замолчал, ощущая усталость и желая выспаться без побудок грохотом разрывов 381-мм снарядов. - Хорошо, джентльмены, - продолжил он. - Я приказываю вас обоим выспаться, как намерен поступить и я. Надеюсь, никто не станет стрелять в нас в следующие пять часов.

Федоров поблагодарил адмирала и вышел, действительно желая несколько часов поспать. Карпов также поднялся и направился к люку.

- Карпов, - сказал Золкин. - Похоже, у вас какая-то проблема с ребрами. Могу ли я вам помочь?

- Ничего страшного, - он потер место, в которое Орлов ударил кулаком. - Поскользнулся на мокрой палубе и приложился о трап. Все нормально. Просто синяк.

- Тогда свободны, - сказал Вольский. - И Карпов... Благодарю вас за вашу поддержку Федорова. Он становится замечательным офицером. Помогайте ему и дальше, ясно?

- Так точно, товарищ адмирал.

* * *

Адмирал Тови, находящийся на борту крейсера «Норфолк», задавался тем же вопросом, что преследовал Федорова. Чего им это будет стоить на этот раз? Он прибыл на самолете на аэродром Холихэд на побережье Ирландского моря, где в 14.00 поднялся на борт крейсера, прибывшего из Скапа-Флоу, во главе Флота Метрополии. С ним двигались еще три быстроходных крейсера и легкий авианосец «Эвенджер», новый корабль Флота Метрополии с 802-й и 825-й эскадрильями на борту. За ними величественной колонной двигались линкоры вздымая острыми форштевнями мягкие пенные волны, следуя на скорости 24 узла, всего на 4 узла медленнее полного хода. Но даже при такой скорости они не доберутся до теплых вод испанского побережья раньше позднего вечера 14 августа. По обоим бортам от них держались эсминцы, хотя мало какое корабли этого класса имели достаточный запас хода для похода на юг. Тови думал о том, успеют ли они вовремя.

Если этот корабль удастся удержать в Средиземном море, продумал он, мы справимся с ним, и получим ответы на все вопросы раз и навсегда. Если же он двинется к Гибралтару, то помоги господи, Соединению «Z». Сифрет, державший свой флаг на «Нельсоне» был способным командиром, и будет действовать грамотно. Его собственный заместитель на посту командующего Флотом Метрополии адмирал Брюс Фрэзер также находился инкогнито на «Родни», дабы наблюдать за ходом операции «Пьедестал». Смогут ли «Родни» и «Нельсон» продержаться до подхода Флота Метрополии? Какова будет цена, если он прикажет Сифрету удерживать Геркулесовы Столпы любой ценой? Он видел оружие, которым был оснащен таинственный корабль. Неужели он просто пошлет хороших людей на верную гибель? Но что будет, если этот необъяснимый рейдер прорвется в Атлантический океан? Флот Метрополии мчался, не щадя дыхания. Его линкоры были хорошо вооружены и бронированы, но имели не слишком большую дальность плавания. Он сможет поддерживать такой ход еще несколько суток, а затем будет вынужден произвести заправку кораблей. К тому времени «Джеронимо» мог вырваться в океан, оставив их с пустыми руками. Неужели он просто сжигал мазут в очередной бесполезной погоне?

Эти и сотни других вопросов метались в его голове, а перед глазами все еще стояло лицо профессора Тьюринга, просто умалявшего обратить на него внимание. Что он хотел сказать этим последним разговором? Он сказал, что на земле нет страны, способной построить такой корабль, как «Джеронимо», либо создать оружие, которым он был оснащен. Для этого потребовались бы годы, если не десятилетия разработок. И вместе с тем Тови видел невероятную правду собственными глазами - он сам ощутил удар этих адских ракет, видел гордый киль «Рипалса», оседающий в бушующее море... И этот жуткий грибовидный столб морской воды! От мысли о гибели американской оперативной группы по спине пробежал холод.

Годы... Десятилетия... Что же хотел сказать этим Тьюринг? Что это был за ужас? Откуда он взялся? Это был не немецкий корабль - иначе он бы не вступил в бой с итальянцами у пролива Бонифачо. Разумеется, не французским - не с ракетами в качестве основного вооружения. Мог ли он быть русским? Невозможно! Но что тогда? Версию о том, что некий Капитан Немо построил его на пустынном острове, как в «Двадцати тысячах льё под водой» Жюля Верна всерьез рассматривать было нельзя. И тем не менее, корабль был настоящей загадкой, не менее, чем Таинственный остров из одноименного продолжения этой истории. И он явно бросал вызов Британской империи и кому-то еще, точно так же, как и Капитан Немо из романа, которым Тови зачитывался в юности.

Капитан Немо ... Принц Даккар, сын индийского раджи. Верн рассказывал о том, что он обнаружил погибшую Атлантиду и намекал, что технические чудеса были получены им из древних знаний. Тови не забыл, как размышлял над этой историей, и особенно над тем, как Немо вернулся на Таинственный остров, старый и поседевший после своего долгого похода по океану, последним выжившим на «Наутилусе». В хронологии событий было странное несоответствие, так как «Наутилус» выбрался из водоворота в конце первой книги в июне 1868 года, а в октябре того же года вся команда «Наутилуса» была уже давно мертва, а капитан умирал от старости на Таинственном острове Линкольна. Он вспомнил свою мысль о том, что, возможно, лодка могла перемещаться во времени, прибыл в конце своего долгого путешествия в ту же точку, в которой оно началось*.

* На самом деле причина в том, что изначально капитан Немо должен был на злобу дня быть поляком, обиженным на Россию за подавление восстания 1830-31 годов (и события «Двадцати тысяч льё под водой» разворачивались в 1830-е). Однако затем ради опять же злободневности Верн сделал его индусом и участником восстания сипаев 1857-59 годов, а хронологию в соответствие привести забыл

Путешествия во времени... Он улыбнулся, отложив эту историю и прищурился, глядя на серый горизонт. «Норфолк» взбирался на очередную волну в набухающем море. Сила моря ощущалась вокруг, и он ощутил себя дома, твердо стоявшим на ногах, здесь и сейчас. Это невозможно, подумал он. О таком могут фантазировать Жюль Верн или Герберт Уэллс, но не командующий британским Флотом Метрополии.

Вопросы взмывали в небо, устремляясь за морскими птицами, искавшими землю. Что это за корабль? Кто мог создать его? Эта тайна будет раскрыта. Он перевернет рай и ад всей силой Флота Метрополии, чтобы получить на них ответы.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

ВРАГ В ГЛУБИНЕ

«Задумав месть, выкопай две могилы - для врага и для себя»

- Народная мудрость

ГЛАВА 19

* * *

Сумерки спустились, ознаменовывая окончание прошедшего без происшествий перехода, принесшего долгожданную передышку. Корабль мчался весь день на тридцати узлах, навстречу заходящему солнцу, уходя подальше от Сардинии и Корсики, и теперь находился неподалеку от совершенно пустынного побережья острова Менорка. Федоров поднялся с койки, ощущая себя более-менее свежим и отдохнувшим. Он посмотрел на часы - 19.30, всего за несколько минут до захода солнца*. Возле Менорки будет безопасно, подумал он. Там нет никаких поселений, в особенности на северном берегу, а сам остров был территорией нейтральной Испании.

* 12 августа???!!!

Он быстро поел, а затем направился в сторону кормы, ища Быко. Пришло время замедлиться, поэтому он приказал уменьшить ход до пяти узлов и поставить корабль в круг, чтобы Быко мог спустить водолазов и осмотреть корпус и бульб, в котором находилась основная антенна гидроакустического комплекса. Последний все еще работал с перебоями в пассивном режиме, а должен был работать идеально на случай столкновения с британским флотом в районе Гибралтара.

Однако у кормы он встретил Орлова, сидящего с еще несколькими морскими пехотинцами у полуоткрытого люка кубрика морпехов у вертолетного ангара. Похоже, что Орлов как раз рассказал им какой-то сальный анекдот, так как все рассмеялись, но, заметив Федорова, замялись и встали смирно. Орлов небрежно отсалютовал с кривой ухмылкой на лице.

- Товарищ капитан, - сказал он. Остальные вытянулись по стойке смирно, чуть более уважительно, однако Орлов остался сидеть с издевательским выражением на лице.

- Орлов, - обратил на него внимание Федоров. - Я слышал о ваших действиях во время пожара. Адмирала Вольского это порадовало. Надеюсь, вы не сильно пострадали?

- А, это? - Орлов посмотрел на все еще забинтованные руки. - На нет, нормально. Хорошо заживают, да и ожоги не слишком сильные.

- Хорошо... Я хочу, чтобы Ка-40 был подготовлен к вылету. Основная задача - ПЛО. Быко, возможно, придется отключить ГАК, чтобы завершить ремонт, а буксируемая антенна также еще не готова. Это оставляет нам только Ка-40. Оснастить его опускаемой антенной, и сбрасываемыми буями, двумя торпедами, а также средствами самозащиты.

- Так точно, товарищ капитан Федоров, слушаюсь, - Орлов явно насмехался над ним, а остальные всеми силами пытались подавить ухмылки. Федоров задумался о том, что ответить, однако уловил краем глаза какую-то тень в проходе за спиной Орлова. некто быстро приблизился и схватил Орлова за плечи, рывком поставив на ноги. Остальные морпехи застыли с каменными лицами, полными неподдельного страха. Орлов скривился и обернулся, увидев стальное лицо старшины Кандемира Трояка*. Тот отпустил его и произнес низким угрожающим тоном.

* Да, именно так его и зовут. Помимо того, он еще и эсмикос с Чукотки (они действительно там живут в количестве около 1 700). Ну и какие, все же, милые гопницкие порядки... Орда, что с них взять...

- Орлов, перед тобой находится командир корабля, в его присутствии следует вставать и вести себя соответственно! Еще раз увижу, что ты сидишь, я прослежу, чтобы сесть ты еще долго не смог! А теперь извинись немедленно!

Федоров никогда не видел, чтобы Трояк так говорил, и его голоса, в сочетании с непроницаемым лицом и каменным сложением оказалось достаточно, чтобы закрыть вопрос. Шея Орлова покраснела. Он впился с Трояка взглядом, но не решился протестовать в подобной ситуации, выдавив из себя сквозь зубы слова извинения.

- Я прошу прощения, товарищ капитан...

- Что это сейчас было? - Рявкнул Трояк. - Будем считать, что мы этого не слышали!

- Виноват, товарищ капитан, - сказал Орлов четким уставным голосом, в котором звучало явное недовольство.

- Хорошо, - сказал Федоров. - Ка-40 должен быть готов к вылету через тридцать минут. - Он кивнул Трояку и двинулся в сторону поста энергетики и живучести, чтобы проверить Добрынина и убедиться, что реакторы в порядке. И только отойдя подальше, он позволил себе улыбнуться.

* * *

U-73 застыла в спокойных водах у залива Форнеллс на северном побережье острова Менорка. Капитан-лейтенант Розенбаум улыбнулся, с интересом глядя в окуляр перископа на неожиданно появившийся у горизонта силуэт. Может, это тот самый корабль, подумал он? А что же еще это может быть?

Час назад оператором телеграфного аппарата «Funkegefreiten» было принято сообщение из Специи. Они должны были обнаружить быстроходный британский линейный крейсер, предположительно направляющийся в этот район - в последний раз об был обнаружен следующим курсом 245, прямо к Менорке, одному из любимых место Розенбаума. После триумфального потопления «Игла» он получил поздравления и разрешение возвращаться. Однако, дабы отпраздновать свою победу, он направил лодку на север, к старому укрытию пиратов Варварского берега - заливу Форнеллс. Здесь находились лишь несколько хижин рыбаков да развалины старинных башен, с которых когда-то высматривали пиратские корабли. Однако этого пирата не мог заметить никто.

U-73 едва ползла вперед на скорости три километра в час, ее нос был идеально направлен на узкий вход в залив, глубина которого составляла всего 18 морских саженей*. В таких водах было находится опасно, но лодка имела осадку всего пять метров и могла войти в залив даже в подводном положении, а затем спокойно опуститься на дно залива глубиной более тридцати метров. Вечером он быстро всплывет на поверхность, отправив людей за свежей водой и, возможно, за рыбой, чтобы немного отпраздновать.

* Морская сажень - 1,83 метра. Соответственно, 33 метра

Розенбаум привычно оглянулся напоследок «через плечо», желая удостовериться, что рядом нет никакой опасности. Однако от силуэта огромного корабля, выдвигающегося из-за массы острова Са Мола Исмутус на востоке ему стало не по себе. Он находился в четырех или пяти километрах от них, и имел самый грозный вид из тех кораблей, которые он когда-либо видел. Он был огромен, размером с линейный крейсер, хотя на такой дальности было трудно различить орудийные башни. Он скользил не более чем на пяти узлах, представляя собой идеальную цель! Затем он заметил в воде рядом с кораблем какое-то небольшое судно. Вероятно, они осматривали корпус после полученных повреждений или решили отправить партию на берег.

И что-то в облике этого корабля поразило его, вытащив воспоминания из глубин памяти и одновременно обесцветив взгляд адреналином. Это был, должно быть, тот самый корабль, о котором ему было сообщено в телеграмме, и он оказался в идеальной позиции, чтобы выпустить единственную торпеду из кормового аппарата в цель! Он немедленно приказал убрать перископ и перейти в режим тишины. Всем показалось, что капитан был на грани. Старший помощник Хорст Деккерт пристально следил за ним, отметив взгляд куда-то вдаль и тень ужаса в глазах.

- Что такое, капитан? - Спросил он.

Розенбаум с опаской посмотрел на него.

- Я видел этот корабль раньше, - сказал он тихо, почти шепотом, словно боясь, что корабль его услышит и резко бросится в атаку, как это было тогда.

- Год назад, - добавил он. - В северной Атлантике. Ты помнишь, Декерт?

- Корабль, который вы обнаружили у побережья Исландии, приняв за учебную цель?

- Да! Это он!

- Корабль, уничтоживший U-563 Клауса Баргстена?

Розенбаум ничего не ответил и кивнул молодому вахтенному офицеру Гансу Альтманну, слушавшему их из угла. Он повернулся к нему и отдал приказ:

- Аппарат номер пять товсь! Прогреть торпеду!

- Ja Kapitän, - ответил Альтманн и передал приказ дальше. Для пуска на такую большую дистанцию предпочтительно было использовать «прогретую» торпеду. Лодка была оснащена четырьмя носовыми и одним кормовым - пятым - торпедным аппаратом. В последнем находилась одна из новых торпед G7T3, представлявшая собой улучшенную версию торпеды Т2. Перед пуском она прогревалась до тридцати градусов Цельсия, что обеспечивало лучший режим работы аккумуляторной батареи, и увеличивало дальность до 7 500 метров на испытательных пусках. Если он сможет убедить это чудо техники проработать до четырех или пяти тысяч метров, у него будет хороший шанс попасть в этот корабль. Затем он планировал уйти в бухту и затаится там в подводном положении на час на случай, если где-то рядом с этим кораблем держалась свора эсминцев, которые он пока что не обнаружил.

- Вы намерены произвести пуск с большой дистанции? - Прошептал Деккерт. - Помните, что случилось с Баргстеном. Вы уже получили Рыцарский крест за авианосец, капитан. Он ждет нас на базе, если мы сможем добраться туда в целом виде.

- Не беспокойся, Декерт. У меня есть план, вот увидишь.

Он провел несколько минут, сверяясь с таблицами, дабы рассчитать необходимый угол и глубину хода торпеды, пока та готовилась к пуску. Британский линейный крейсер, размышлял он. Не слишком подробно, да и выглядел он непохожим ни на что, что он когда-либо видел. В его справочнике указывались данные о «Ринауне», иногда действовавшем в этих водах. Этот корабль имел 242 метра в длину и осадку чуть больше 8 метров. Этот корабль имел в длину столько же. Если бы это был обычный крейсер, его длина не превышала бы 190 метров. Возможно, это некий новый корабль? Не важно. Он приказал выставить глубину хода торпеды на 8 метров. Вскоре ему доложили, что аппарат готов к пуску. Он поднял перископ и снова рассчитал угол стрельбы, беря поправки на скорость движения цели и торпеды. Вскоре он нашел огневое решение.

Солнце уже село, но последний мрачный свет все так же выделял резкие обводы темного силуэта корабля. Все, что было нужно, это слегка довернуть лодку, чтобы получить идеальный угол. При работе от батарей лодка была очень тихой, и гидроакустик не слышал никаких признаков того, что противник подозревал о его присутствии. Закончив с расчетами, он сжал зубы и отдал приказ:

- Feuer jetzt!

Свист выходящей торпеды показался ему единственным источником шума на лодке. Он немедленно опустил перископ.

- Вперед две трети, - прошептал он, желая убраться как можно дальше от следа уходящей торпеды. Не было никакой нужды прибегать к использованию Federapparat, который был полезен против конвоев, но совершенно точно не в такой ситуации. Последнее, чего он хотел, так это чтобы какой-нибудь матрос на палубе вражеского корабля заметил след приближающейся торпеды и проследил его взглядом до самого перископа. Так что он решил ослепнуть и направил лодку на аккумуляторных батареях за массу острова Са Мола в залив Форнелсс. Он, словно опасная мурена, укусил врага и тут же рванулся обратно в свою пещеру.

Он посмотрел на гидроакустика, внимательно вслушивающегося в шум торпеды. Тот нахмурился и покачал головой.

- Звучит нехорошо, капитан. Похоже, она всплывает.

Розенбаум сжал кулак от досады. Всплыла на поверхность! Теперь она пройдет слишком высоко, как раз туда, где у большинства кораблей такого класса будет сильная противоторпедная защита. В идеале он бы хотел, чтобы торпеда ударила как раз на выставленной глубине, где корпус будет изгибаться от вертикального борта к днищу, и где не будет броневой защиты. Если бы он выпустил торпеду с магнитным взрывателем, предназначенным для подрыва под корпусом корабля, все было бы еще хуже. По крайней мере, у этой были четыре металлических щупа контактного взрывателя в носу, которые подорвут 273-килограммовую боевую часть при ударе. Она все равно могла нанести серьезный урон, несмотря на то, что шла на меньшей глубине.

Вход в бухту находился чуть более чем в 500 метрах, однако имел целых два километра в длину, а сам залив - всего пять, и глубина его была едва достаточна, чтобы он смог лечь на грунт и затаиться. Им меня не найти, думал он, глядя на хронометр и отсчитывая секунды хода торпеды. Если они не услышат взрыва, это будет означать, что торпеда прошла мимо. Тогда он затаятся и подождут. Англичане будут напрасно искать его, а когда он будет готов, то подкрадется к ним снова и снова вступит в игру.

Медленно уходили секунды...

* * *

Быко стоял на полуюте, глядя, как Ка-40 медленно раскручивает сверкающие бронзой в лучах угасающего солнца лопасти двух винтов и медленно понимается в воздух. Он сам бы человеком крупного телосложения, с «морскими» ногами, крепкими плечами и руками, в одной из которых держал гаечный ключ, ожидая, пока спустят катер. Грубое лицо ожесточилось за многие годы, проведенные в море, а коротко подстриженные волосы почти не скрывали черепа. Кроме того, у шеи их было едва ли не больше, чем на остальной голове.

Его подчиненные находились в воде около двух часов, опускаясь с небольшого катера, застывшего у миделя, и поднимаясь обратно. Основной целью был бульб под носом корабля, в котором находилась антенна гидроакустического комплекса, который, как они установили, не был поврежден. По правому борту корпус кое-где был пробит металлическими осколками, некоторые из которых все еще застряли там. Ремонтники извлекали их, заполняя отверстия быстрозастывающим водостойким герметиком. Небольшие объемы морской воды, поступающие внутрь корпуса, затем были легко откачаны.

Затем они перебрались на левый борт и быстро обнаружили большой осколок, врезавшийся в бульб. Это был, несомненно, та самая причина перебоев в работе ГАК, и после предварительной оценки они вернулись на лодку и направились к корме, чтобы вернуться на корабль и забрать инструменты, в том числе подводные сварочные аппараты и некоторые запасные части. В кормовой части лодки угрюмо сидел морской пехотинец, который по уставу должен был обеспечивать охрану любого спускаемого плавсредства, насколько бы оно не должно было удалиться от корабля.

Андрей Сиянко несколько лет прослужил в 874-м отдельном батальоне морской пехоты и радовался, когда попал в десантный отряд, приданный новому атомному крейсеру «Киров» после его ввода в строй. Пока что он смотрел на запад, наблюдая за тем, как последние лучи солнечного света исчезают за Балеарскими островами. А затем он заметил что-то краем левого глаза и повернулся, чтобы посмотреть. Глаза тут же широко раскрылись от ужаса, когда он увидел длинный тонкий след торпеды, идущей прямо на корабль!

- Торпеда! - Закричал он, инстинктивно вскидывая автомат и прицеливаясь в смертоносную подводную цель. У него не было шансов вывести ее из строя, но он отреагировал рефлекторно.

Так как ГАК «Кирова» был отключен для жизненно-важного ремонта, никто не увидел торпеду. Один морской пехотинец с автоматом стали единственным ответом корабля на торпедную атаку. Он открыл огонь в том числе в целях самозащиты, так как торпеда поднялась к самой поверхности воды и неслась прямо на катер. Сиянко так и не смог узнать, каким был результат его рефлекторогого действия.

ГЛАВА 20

* * *

Торпеда ударила прямо в катер и взорвалась, буквально разорвав его на мелкие обломки. Возможно, выпущенная Сиянко очередь как-то помогла, но не спасла ни его самого, и не избавила «Киров» от сильного близкого взрыва.

Карпов только что заступил на свою вахту на главном командном посту, сменив отправившегося отдыхать Федорова. Он проследил на экране «Ротана» за взлетом последнего Ка-40, радуясь, что теперь у них была защита от подводных лодок. Но едва эта мысль пришла ему в голову, как раздался мощный взрыв, и он ощутил, как корабль содрогнулся. Единственным предположением в этот безумный момент было то, что они подорвались на невидимой подводной мине.

Он выбежал на крыло мостика, глядя в сторону кормы, у которой поднялся над кораблем огромный столб воды. Катер был разорван в клочья, обломки засыпали палубу «Кирова». Затем он увидел это. Тонкий след торпеды, медленно рассеивающийся в воде.

Сердце бешено заколотилось. Он ворвался обратно на ГКП с широко раскрытыми глазами и крича во весь голос.

- Торпеда! Подлодка по левой раковине! Тарасов, слышали что-либо? ГАК в активный режим!

- Так точно! - «Бип!» сонара раздалось секунду спустя. Пассивные систем обнаружения были отключены для ремонта, однако они имели возможность выдавать в воду высокочастотные импульсы, вслушиваясь в их отражение.

- Самсонов, «Шквал» к пуску! Обеспечить огневое решение немедленно!

Но решения не было. Тарасов внимательно вслушивался, и хотя он был одним из лучших гидроакустиков флота, он не мог обнаружить ничего под темными водами.

- Мы слишком близко к острову, - сказал он. - Слишком сильное переотражение сигналов от берега. Нужно уйти дальше в море, товарищ капитан.

Карпов лихорадочно соображал, пытаясь поймать невидимого врага. Он отметил направление торпедного следа и немедленно решил дать залп реактивным бомбометам по району, из которого тот должен был исходить. Подлодка находилась где-то между кораблем и островом, в нескольких сотнях метров от следа и явно пыталась уйти. Он присмотрелся к узкому проливу с одной стороны, хотя плохо видел в темноте. Но он был явно слишком узок, и от отбросил этот вариант. Лодка явно погрузится глубже и попытается выйти дальше в море как можно тише.

- «Удав» к стрельбе! Стрельба дугой по району острова, дистанция три километра. Огонь!

Самсонов перевел систему на ручное управление, так как не получал целеуказания от Тарасова, и быстро выпустил два залпа РБУ «Удав-2», в общей сложности десять снарядов широкой дугой по левому борту корабля. Бомбы яростно взорвались, подняв в отдалении бурную завесу морской воды. Если там действительно находилась подводная лодка, он точно была потрясена внезапной яростью этой атаки. «Киров» выстрелил в ответ, однако не видя врага. Это был первый случай, когда они вели огонь, не имея возможности точно нацелить оружие на противника и без реальной уверенности уничтожить его либо нанести повреждения. Даже отчаянная попытка Сиянко была более целенаправленным действием. Это была не более чем стрельба наугад в попытке запугать врага и выиграть достаточно времени, чтобы Карпов смог лучше оценить ситуацию и взять контроль над ней в свои руки.

Карпов считал необходимым вернуть кораблю ход немедленно, однако не знал, насколько тяжелы были полученные повреждения. Набрав скорость, он мог усилить возможное затопление. Он рискнул дать десять узлов, ощущая себя скобленным и беспомощным на меньшем ходу. Он видел, что катер был полностью уничтожен, однако они все еще могли подобрать любых возможных выживших, как только найдут и уничтожат зловещего врага. Не двигаясь с места, они все могут оказаться в воде.

Раздался звонок интеркома.

- Говорит Быко, доклад по повреждениям.

Карпов снял трубку, и услышал именно то, на что надеялся. Торпеда уничтожила спущенный катер, находившийся в пяти метрах от борта корабля. Взрыва оказалось достаточно, чтобы сотрясти корабль и забросить на корпус обломки катера, но изучение уроков атаки террористов на американский эсминец «Коул» в Адене не прошло даром. «Киров» был усилен в средней части корпуса 100-мм противоторпедным поясом. Его оказалось достаточно, чтобы обеспечить целостность корпуса. Группы Быко доложили о нескольких вмятинах, но затопления не было. Именно это и надеялся услышать Карпов. Теперь к кораблю вернулась скорость и маневренность. Он приказал дать полный вперед и резко уйти вправо в открытое море. В этот момент на ГКП влетел Федоров, тяжело дыша после долгого забега.

- Капитан на мостике!

- Вольно! - Быстро ответил Федоров. Карпов быстро ввел его в курс дела.

- Как это могло случиться? - Спросил Федоров. - Я полагал, что мы подняли Ка-40.

- Так точно, - ответил Карпов. - Лодка находилась очень близко*. Я дал залп РБУ, чтобы заставить их затаиться и не дать им поднять головы. Они ведь не могут запускать торпеды с большой глубины?

* Ну, мы же слишком умные, чтобы сначала поднять вертолет, провести разведку, а только потом подвести корабль к берегу...

- Не на этом этапе войны. Они должны находиться на поверхности либо на перископной глубине, чтобы стрелять с каким-то шансом на попадание.

- Хорошо, - Карпов потер руки, ощущая боевой задор. - Теперь, набрав ход, мы не станем целью снова. Насколько быстр этот черт?

- Медленная. Не более пяти узлов на аккумуляторах, как должна идти сейчас. Это дизель-электрическая лодка, капитан. Где она по вашей оценке?

- Есть карта?

Федоров повернулся к своему старому посту штурмана и жестом указал Товарищу* вывести цифровую карту Балеарских островов.

- Это Менорка, - указал он. - Мы находимся здесь, у длинного залива.

* Это такая простая русская фамилия

- Может ли она быть там?

- Сомневаюсь, - сказал Федоров. - Размеры бухты обманчивы, а вход очень узок. По моим данным глубина достаточна, чтобы лодка могла оставаться там в подводном положении, но на полпути в бухту она легко может сесть на мель.

- Тогда я подозреваю, что она находится где-то здесь, - Карпов указал на побережье восточнее. - Он не побежит на запад, так как быстро упрется в длинный мыс. Нет, урод пойдет на восток, вдоль берега, и будет пытаться обойти перешеек к востоку от бухты. Я прикажу Николину отправить Ка-40 к берегу, и скоро мы узнаем, так это или нет. А тем временем, я намерен показать ему корму и дать тридцать узлов. Какова дальность его торпед?

- 5 000 метров в лучшем случае.

- Они имеют системы самонаведения?

- Нет, они просто следуют заданным курсом, однако могут оснащаться устройствами рыскания, но я не думаю, что их использование будет уместно в данной ситуации.

- Хорошо. Мы выйдем за пределы его досягаемости через несколько минут. Затем обнаружим его при помощи вертолета и дадим сдачи. Если их капитан сможет выжить в следующий час, он проклянет тот момент, когда увидел нас, я вас уверяю.

Карпов тяжело вздохнул, снял шапку и вытер пот со лба. Он ненавидел подводные лодки - именно ненавидел, но теперь, когда «Киров» благополучно ушел от угрозы на большой скорости, враг уже не казался особенно опасным. Это была медлительная лодка с устаревшим вооружением, которое не могло преследовать его. У него не было сомнений в том, что он легко справиться с ней.

- Пять узлов? - Сказал он. - Да, не быстро. По сравнению с учениями, на которых условным противником были быстрые американские ударные лодки, это не будет проблемой*.

* У автора есть некоторые проблемы с пониманием того, что для подлодки скорость - не главное, а главное то, что дизель-электрическая лодка гораздо тише атомной

Несколькими минутами спустя Ка-40 сбросил три буя треугольником к востоку от небольшого прохода, идеальным образом для того, чтобы перекрыть путь вдоль берега. Один из них работал в активном режиме, определяя цель, второй должен был определить пеленг цели, а третий - дистанцию. Вертолет также мог использовать опускаемую в воду антенну гидролокатора, чтобы уточнить данные.

Они ждали, пока Ка-40 вел поиски подлодки, передавая данные прямо на пост Тарасова. Время шло, но никаких признаков подводной лодки обнаружено не было. Карпов зашагал туда-сюда, громко стуча ботинками по палубе.

- Разрешите выполнить маневр? - Спросил он Федорова. Тот утвердительно кивнул.

- Ход две трети, тридцать вправо, курс ноль шестьдесят пять.

- Есть тридцать влево, есть курс ноль шестьдесят пять, есть скорость двадцать.

Карпов развернул корабль на восток, следуя курсом, параллельным тому, которым, как он ожидал, следовала подлодка. Однако время шло, а Ка-40 все еще не обнаружил ее, что заставило их думать о том, что они столкнулись с очень хитрым подводником.

- Ну, где же ты, мать твою, - бормотал он сам себе.

Федоров все еще оставался с Товарищем на своем старом посту штурмана, изучая данные. Он понимал, что на завершение ремонта ГАК требовалось совсем немного времени. Затем они могли просто уйти на полном ходу. У подлодки, если это была немецкая подлодка времен Второй Мировой, не было бы никакой возможности догнать их. С этой мыслью он подошел к Карпову.

- Капитан, мы вне зоны ее досягаемости и можем легко обогнать эту лодку. Я предлагаю использовать это время для завершения ремонта. Верните корабль на курс на запад и поставьте Ка-40 между нами и островом. Обойдем этот мыс и встанем в открытом море, чтобы завершить ремонт. Ка-40 сможет прикрывать нас всю ночь, если будет нужно.

- Потеряли урода, - указал Карпов в сторону моря с явным разочарованием.

- Это не имеет значения. Она слишком медлительна, чтобы создать угрозу. Восстановить полную работоспособность ГАК сейчас гораздо важнее.

Карпов сжал зубы, но затем смягчился.

- Хорошо, - согласился он. - Судя по всему, он где-то там, затаился на дне у берега. Трудно будет найти его в этой мешанине камней. Но если он хотя бы дернется, вертолет окажется прямо над ним сей же час.

Карпов был зол от того, что их обвели вокруг пальца. Если бы корабль был в Атлантическом океане, подумал он, они бы нас даже не поцарапали. Ничто не смогло бы приблизиться и на пятьдесят миль, чтобы создать какую-то угрозу. Но здесь, в этих ограниченных водах, они вступали в один бой за другим, получали повреждения радаров, сонара, корпуса, потеряли Ка-40, людей убитыми и ранеными, в том числе адмирала. Это было непростительно.

- Мы потеряли людей при взрыве катера, - сказал Федоров. - Прикажу спустить еще один, чтобы проверить, нет ли выживших. Я уведомил Быко о нашем решении и приказал ему задействовать больше людей, но все равно потребуется время. В подобной ситуации расход авиационного топлива будет оправдан. Мы должны его использовать.

Они развернули корабль, и Федоров приказал спустить еще один катер для поиска выживших. Спустя час они подобрали всего одного члена экипажа, дрейфовавшего в море на деревянном обломке. Два водолаза, рулевой катера и морпех Сиянко пропали без вести. В целом, потери были невелики, но все же составили уже семь человек, и Федоров задумался о том, сколько еще погибнут в предстоящие дни.

Он провел некоторое время с Товарищем у поста штурмана, копаясь в своих материалах и ища сведения о действиях немецких подводных лодок. Что это была за лодка? Итальянская? Определенно не британская. Большинство итальянский подлодок находились в сицилийском проливе, противодействуя британским силам. Они базировались в Кальяри, Палермо и других базах на юге Италии. Немцы действовали из Специи, и он пытался понять, что это могла быть за лодка.

U-205 вышла в поход для действий против британцев, но была вынуждена вернуться в Полу на побережье Адриатического моря вместо Специи. U-83 ушла далеко на восток в район Александрии, а U-331 только что покинула Специю и находилась к северу от Корсики. Если только эта лодка не вышла в море раньше, чем должна была, противником была U-73 Хельмута Розенбаума, та самая, что потопила авианосец «Игл» два дня назад. Он проверил записи, отметив, что она все еще должна была находится южнее, действуя против британского конвоя, однако мог ли он еще полагаться на эти сведения? Преждевременный выход в море кораблей итальянской 7-й крейсерской дивизии и неожиданная вылазка двух линкоров подорвали его веру в свое знание истории. Было ясно, что неожиданное появление «Кирова» в этих водах изрядно взбаламутило воду. Кораблям ставились задачи, которых они не получали в той истории, которую он знал. Происходили бои, которых не должно было случиться.

Что, если U-73 ушла на север раньше, что это должно было случиться? Он отметил, что возвращаясь в Специю, она должна была пройти как раз мимо Менорки. Внезапное любопытство заставило его снова взглянуть на навигационную карту, и взгляд с подозрением задержался на длинном узком входе в бухту Форнеллс. Идя на аккумуляторах, лодка была очень тихой, но три гидроакустических буя и вертолет с опускаемой антенной должны были засечь ее, если бы она затаилась у береговой линии, как полагал Карпов. А что если, подумал он...

* * *

В ту ночь с U-73 также выбрались двое водолазов - двое опытных пловцов, которые должны были разведать обстановку на берегу. Он узнал о таком трюке от другого капитана подводной лодки, который сделал так у побережья Норвегии - скрылся с лодкой во фьорде, а затем отправил людей на берег, чтобы оценить обстановку и следить за вражескими эсминцами. Когда станет ясно, что все чисто, они снова тайно вернутся на лодку.

Добравшись до восточного берега бухты, они поднялись на холм высотой в несколько сотен метров и расположились на его каменистой вершине, осматривая море на севере. Матрос Генрих Вальдманн вглядывался в бинокль, но не видел ничего в безлунную ночь. Затем внезапно в отдалении мигнул какой-то огонек, а затем раздался странный рокот.

Тогда он этого не знал, но это был вертолет Ка-40, облетавший позицию «Кирова», словно бдительный сторожевой пес. Как бы то ни было, он рассудил, что определил позицию вражеского корабля и направился вместе с помощником вниз по скалистому склону, чтобы вернуться на подлодку и доложить. Некоторое время спустя Розенбаум получил доклад, и у него похолодело внутри от мысли, что этот крейсер все еще был у него в руках.

- Видели признаки пожара или дым?

- Никак нет. Только какой-то странный гул, как от самолета. Еще видели ходовые огни.

Однако он ясно слышал взрыв и знал, что торпеда поразила цель. Но, видимо, ущерб оказался не настолько серьезным, как он надеялся. По крайней мере, мы его ранили, подумал он. Он должен будет остаться у берега, чтобы спустить водолазов и оценить полученные повреждения. Значит, будет возможность всплыть и дохнуть свежего воздуха. Затем мы сможем выскользнуть из бухты и снова подкрасться к нему. Вероятно, они думают, что я ушел и теперь хочу лишь убраться подальше. Но они ошибаются. Я намерен потопить этот корабль, за Клауса, за U-73, и за свою счастливую «семерку».

ГЛАВА 21

* * *

Незадолго до рассвета 13 августа 1942 года «Киров» все еще дрейфовал у северного побережья острова Менорка. Ремонт гидроакустического комплекса и проверка корпуса заняли еще шесть часов. Ка-40 обладал хорошей выносливостью, и мог продержаться все это время в воздухе. Хотя Федоров сожалел о потере авиационного топлива, он понимал необходимость и сам внимательно следил за возможными признаками присутствия вражеской подводной лодки, однако ничего не видел. Тем временем, Быко доложил о полном вводе в строй кормовой буксируемой антенный ГАК, и заверил его, что основная антенна в бульбе будет готова к полудню.

Направляясь обратно на ГКП, он задержался в лазарете, чтобы проверить адмирала Вольского. Золкин тоже был там, они просто разговаривали, как старые друзья. На подставке у койки адмирала стояла тарелка горячего супа.

- Федоров! - Улыбнулся Вольский. - Я надеялся, что вы зайдете. Что на этот раз? Подорвались на мине?

- Никак нет, товарищ адмирал. Нас пыталась атаковать немецкая подводная лодка.

- Немецкая подлодка? Похоже, вы хорошо в этом уверены.

- Я полагаю, что знаю даже, какая именно. И где она может скрываться сейчас.

- Узнали по своим книгам?

- Не только, товарищ адмирал. Однако я сделал достаточно обоснованное предположение. Мы выставили буи в районе, куда она могла направится по оценке Карпова, но ничего не обнаружили. Так что остается единственный вариант.

- Вы сказали об этом ему? Карпов очень напрягается, когда дело касается подлодок.

- Я полагаю, что капитан сейчас отдыхает. Вахту на ГКП несет Роденко, я направляюсь туда. Я хотел проверить ваше самочувствие, товарищ адмирал, а также доложить. Добрынин доложил мне, что реакторы стабильны, так что корабль также стабилен.

- Что вы хотите этим сказать?

- Товарищ адмирал, каждый раз, как мы перемещались - я имею в виду во времени - в активной зоне наблюдался странный нейтронный поток. Я полагаю, что это случалось несколько раз после того, как мы исчезли после ядерного взрыва. Я нашел странные упоминания об охоте Союзников на, предположительно, немецкий крейсер типа «Хиппер», несколько раз замеченный на курсе, которым мы двигались к Галифаксу.

- Верно, - сказал Вольский. - Я помню, вы говорили об этом. Все еще пытаетесь разобраться?

- Я думал о том, что это может случиться снова, товарищ адмирал. И, очевидно, случилось, почему же еще мы оказались здесь, посреди войны?

- Может, тогда скажем Добрынину немного побаловаться с реактором? - Подал голос Золкин.

- Что вы имеете в виду?

- Скажите ему подергать ручки или что он там обычно делает, и, быть может, мы опять переместимся. Тогда у нас не будет вопроса с прорывом через Гибралтар, а англичане смогут расслабиться и дальше драться с немцами и итальянцами, отцепившись от нас, несчастных русских.

Вольский рассмеялся, однако в его глазах что-то появилось.

- Доктор дело говорит. Поставьте Добрынину задачу проложить курс на Североморск 2021 года. Тогда мы просто сойдем на берег и забудем об этом кошмаре.

Федоров улыбнулся, продолжая что-то обдумывать.

- Я подумал вот о чем, - сказал он. - Возможно, это просто совпадение, но прошло ровно двенадцать дней с момента катастрофы на «Орле», прежде, чем мы снова оказались в этом зеленом море. С 28 июля по 8 августа включительно. Затем мы снова исчезли и провели еще двенадцать дней в том пустынном мире - после чего снова переместились 20 августа.

- Вы полагаете, что-то вызывает наши перемещения каждые двенадцать дней?

- Я думал об этом. Возможно, это просто совпадение. Но, если уж на то пошло, мы так и не выяснили, что вызвало наши первые смещения во времени.

- Я полагал, что это были ядерные взрывы, - сказал Золкин.

- Мы все так полагали, - согласился Федоров.

- Тогда, если никто не попытается запереть нас всех здесь, а ядерные БЧ останутся в погребах, а не на ракетах, все будет хорошо, - мрачно сказал Золкин. - Мы просто будет плыть по Средиземному морю, пока не убежим от тех, кто пытается стрелять в нас. Или у нас не останется ракет, чтобы стрелять в ответ.

- Не слишком заманчивая перспектива, - сказал Вольский. - Я бы предпочел найти пустынный остров в южной части Тихого океана, но для начала нам нужно добраться туда живыми и целыми. Чем дольше мы задерживаемся здесь, тем больше у нас остается возможностей наткнуться на вражеские самолеты, линкоры и подводные лодки. И что-то подсказывает мне, что у нас будет скорее больше, чем меньше проблем, когда мы снова выйдем в Атлантику.

- Я вот тут подумал, - сказал Золкин. - Не считая этой подлодки, эти воды безопасны, не так ли? Испания ведь сохраняла нейтралитет? А эти острова принадлежат Испании. Мы могли бы бросить якорь здесь, в нейтральных водах и подождать неделю, чтобы проверить новую теорию Федорова. Быть может, на двенадцатый день мы снова переместимся, и нам не придется никого убивать, и никто не будет пытаться убить нас. - Он сложил руки с довольным выражением на лице.

Федоров улыбнулся, но его мысли вернулись к текущим проблемам.

- Товарищ адмирал... Ка-40 в воздухе и может обнаружить лодку, но ремонт будет завершен к полудню. К сожалению, в инциденте погибло четверо.

Он рассказал Вольскому о том, что случилось, им о том, как корабль не получил прямого удара торпеды только потому, что на ее пути ненароком оказался катер с водолазами, принявший удар на себя.

- Все могло быть намного хуже, - сказал Золкин.

- Значительно хуже, доктор, - согласился Вольский. - Торпеда могла нанести серьезный урон и вызвать затопление. Нам очень повезло.

- Иногда судьба подкидывает такие финты, - сказал Золкин. - Торпеда могла бы попасть в нас. Кто знает, сколько бы погибло при этом? Вместо этого погибли те четверо, и нам остается утешаться только этим. Было бы намного лучше, если бы мы вообще не плавали туда-сюда на металлических машинах и не стреляли друг в друга, но пока люди этого не поняли, я полагаю, что жизнь лучше смерти, даже если это означает, что вы не выиграете себе еще один день и не отомстите врагу.

Федоров кивнул. Затем повернулся к Вольскому и спросил:

- Мне следует уничтожить подлодку, товарищ адмирал?

Адмирал посмотрел на него из-под тяжелых бровей, а затем проглотил еще одну ложку супа. Он понимал, что молодой капитан простит его взять на себя бремя еще одного возможного убийства, чтобы не нажимать на спуск самому.

- В настоящее время вы исполняете обязанности командира корабля, Федоров. Решение за вами. Действуйте по усмотрению. Единственное, как только вы закончите с подлодкой тем или иным образом, будет разумно подобрать буи. Не оставляйте ничего, что может быть найдено и породить вопросы.

- Так точно... Как скоро вы поправитесь, товарищ адмирал?

- Это вопрос к Золкину, - сказал адмирал, кивнув головой в сторону своего друга.

- Вопрос к Золкину, вопрос к Золкину... Все всегда спрашивают у врача совета. Что же, я полагаю, что адмирал прекрасно идет на поправку и должен вскоре встать на ноги. Федоров, разберитесь с подлодкой, но не подпускайте ее слишком близко. Адмирал плохо спит из-за близких взрывов.

- Не беспокойтесь обо мне, Федоров, - сказал Вольский. - Все будет хорошо.

* * *

Федоров вышел из лазарета, ободренный мыслью о том, что вскоре адмирал поправиться и сможет принять командование на себя. Он направился на ГКП, размышляя о том, что делать с подлодкой. Они потеряли четверых. Он знал, что лодка оставалась поблизости, и, вероятно, планировала атаковать снова, если они задержатся здесь. Тем не менее, он решил, что знает, что делать. Несколькими минутами спустя он прибыл на ГКП, принял вахту и отправил отдыхать Роденко.

Карпов ушел на отдых несколькими часами ранее, еще до рассвета. Теперь он был готов заняться подлодкой. Ка-40 все еще находился в воздухе, однако топлива у него оставалось мало. Тем не менее, он решил проверить свою догадку и осмотреть залив Форнеллс, приказав Николину направить вертолет туда и задействовать инфракрасные системы. Как только данные начали поступить на корабль, они обнаружили похожий на нож корпус подлодки совсем рядом с устьем залива. Пытается прокрасться в этот самый момент, подумал он!

Вернувшись к посту штурмана, он снова взял материалы по U-73 и еще раз просмотрел их, ища информацию о капитане лодки Хельмуте Розенбауме, последнем на данный момент кавалере Рыцарского Креста, полученного за потопление «Игла». Итак, вот ты какой. Он посмотрел на первую фотографию Розенбаума, улыбающегося из-под капитанской фуражки - простого молодого человека. Еще одна фотография изображала его вернувшимся в Специю из боевого похода, небритого и с ярко блестящими от гордости глазами. Он прочитал пометку о его дальнейшей судьбе:

«Оставил командование U-73 в октябре 1942 и стал командующим 30-й флотилии подводных лодок, действующей на Черном море. Погиб в авиакатастрофе 10 мая 1944 года».

Федоров смотрел на фотографию, ощущая нечто жуткое от того факта, что знал его будущее. Это было пьянящее чувство, почти ощущение себя богом. Никто не должен испытывать такого, проумал он.

- Ка-40 докладывает о готовности уничтожить цель, - сказал Николин, глядя на Федорова.

Федоров отринул свои мысли и моргнул. Он мог приказать уничтожить лодку в одно мгновение и в одно мгновение убить всех, находящихся на ее борту. И в этом случае фотография, на которую я смотрю сейчас, подумал он, никогда не будет сделана!

Что-то внутри него противилось. Это был уже не холодный расчет войны и не вопрос выживания. «Киров» был далеко от берега и в безопасности от любой угрозы, которую могла представить собой эта подлодка. Как только вертолет вернется, они направятся за запад, и даже если дадут всего двадцать узлов, Розенбаум никогда в жизни их не догонит. Он снова посмотрел на фотографию, на гордые глаза этого человека, и принял решение. Розенбаум погиб в авиакатастрофе 10 мая 1944. Ему оставались последние годы жизни, и Федоров решил не лишать его их.

Он вспомнил слова доктора Золкина, сказанные всего несколько минут назад и понял, что тот был прав. «...жизнь лучше смерти, даже если это означает, что вы не выиграете себе еще один день и не отомстите врагу».

- Николин, - сказал он. - Ка-40 немедленно вернуться на корабль, предварительно подобрав все ранее сброшенные буи. Ничего не оставлять в воде, это ясно?

Николин удивленно поднял брови.

- Так точно, - ответил он и переда приказы.

Когда через час на ГКП вернулся Карпов, «Киров» уже направился на запад, оставив позади побережье Менорки, и направился в пролив между ней и самым большим островом Балеарского архипелага Майоркой. Корабль следовал курсом 270, намереваясь обойти остров с севера, а затем направиться через пролив на запад. Дальше будет лишь открытое море и возможность остаться далеко от берега и любых посторонних глаз. Они проследуют на юг, в Алборанское море - горлышко бутылки, которое оканчивалось пробкой - Гибралтаром.

Федоров ввел Карпова в курс дел и изготовился покинуть мостик.

- Вахту сдал.

- Так точно. Вахту принял.

Оставшись в одиночестве, Карпов подошел к Тарасову, также сдававшему вахту Величко.

- Есть какие-либо признаки этого гада?

- Мы обнаружили его в устье залива чуть более часа назад. Ка-40 находился прямо над ним, но товарищ капитан приказал не атаковать и вернуться на корабль.

На лице Карпова отразилось неподдельное удивление. Он собрался что-то сказать, но затем взял себя в руки. Федоров взял чертову подлодку в прицел, но эта чертова штука уцелела! И он ни словом ни обмолвился об этом, когда я пришел, чтобы сменить его! В голове метнулась шальная мысль дозаправить вертолет и отправить его обратно, чтобы отомстить за подлое нападение на корабль и гибель членов экипажа, но затем слово взял другой внутренний голос. «Ища мести, выкопай две могилы - два врага и для себя». Его упорство в исправлении одних проблем неизбежно порождало новые. И он согласился с решением Федорова.

- Хорошо, - сказал он, наконец, похлопав Тарасова по плечу. - Отдохните. Ваши уши будут нам очень нужны при прорыве к Гибралтару.

Затем повернулся к рулевому и скомандовал:

- Курс два семь ноль.

* * *

U-73 тихо прошла через узкое устье залива и вышла мимо скалистых берегов в открытое море. Розенбаум немедленно поднял перископ, дабы проверить, оставался ли враг все еще рядом. Он не видел корабля, но видел странный летательный аппарат, направляющийся на северо-запад, мигая навигационным огнями.

Он ощутил странное чувство и непроизвольно содрогнулся, глядя, как аппарат исчезает в седом рассветном небе. Смерть занесла свою руку над его головой, но отвела ее. Он ощущал себя живым, ощущал яркость момента, смысл жизни, глядя на горизонт. Вокруг было пусто, и лишь первые золотые лучи восходящего солнца играли на гребне мыса Кабальерия на северо-западе. Он понимал, что ему не догнать британский корабль, и что-то подсказывало, что не стоит даже и пытаться. Так что он спокойно вывел лодку в открытое море, а затем направился на северо-восток в Специю. Он так и не набрал свою «семерку» в этом походе, и был вынужден отменить атаку, призванную отомстить за гибель U-563 и Клауса Баргстена. Ну уж как есть, подумал он.

Он улыбнулся, убрал перископ и подумал о доме. Этот поход закончился. Он вернется в Специю, получит орден, а затем отправится на новое место службы - на Черное море, чтобы принять командование флотилией из шести лодок типа II!

Жизнь удалась.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

ИДЕАЛЬНЫЕ ПЛАНЫ

«Неверен здесь ничей расчет:

Спокойно ждем

Мы счастья, а судьба несет

Невзгоду в дом»

- Роберт Бёрнс

«Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить»

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности