Июля /12 августа 1898. Пятница. Немуро

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 104 из 114Следующая ⇒

Вчера, возвращаясь с кладбища, мы зашли к Mrs Carpenter, но не застали ее дома. Сегодня она сделала нам ответный визит. Интересная старушка, преданная Богу и памяти своего мужа. Говорила, что Миссия их в Бирме, между горными аборигенами, началась с 1818 года и ныне у них между сими людьми сорок тысяч христиан — баптистов. Муж ее, служа там двадцать три года, так наконец ослабел от малярии и ревма­тизма, что никак не мог долее оставаться там, но вернувшись к себе, близ Бостона, в продолжение пяти лет восстановил настолько здоровье, что захотел непременно продолжить миссионерскую службу, но не в Бирме, где ему угрожала смерть, а наметили они местность жительства айнов, соответствующую по широте Бостону, и прибыли потрудиться между ними; по совету с Bishop’oM Bickersheth и Rev. Batcheleur’oM, трудящимися между айнами в Сораци и прочих местах на западной половине Эзо, они избрали восток, где айны в Сибецу, на Кунасиро и других местах, и поселились в Немуро, но муж и года не выдержал,— помер. Она оставила мысль обращать айнов, а научилась по-японски и обращает японок и японцев. Брат ее мужа прибыл сюда и построил ей дом, но три года назад, в большой здешний пожар дом со всем имущест­вом ее сгорел. Она, однако, не упала духом, а трудится здесь по-прежне­му; только зимы проводит в Хакодате, так как здесь в холода негде жить. По ее словам, у Бачелёра ныне из айнов человек пятьсот христиан; в Сораци есть училище для них; перевел он на айнский язык половину Нового Завета и напечатал латинским шрифтом. Айны теперь быстро сливаются с японцами, не брезгующими брать айнок в жены, особенно на промыслах, где мало японок; и в два десятилетия больше чистых айнов, вероятно, уже не останется.

С трех часов был в Церкви симбокквай, на который для угощения вчера я дал три ены и о. Сергий две ены. По случаю дождя мы с о. Серги­ем на полчаса опоздали. Почти вся Церковь была в сборе — здешняя и из Тонден. Начали молитвой,— о. Игнатий в эпитрахили благословил; про­пели большим хором довольно стройно. Потом о. Игнатий сказал про­поведь о превосходстве христианства пред язычеством. Я рассказал историю Товита и Товии. О. Сергий говорил о воспитании веры. Засим следовало угощение. Среди его Филипп Эгуци встал и предложил свои воспоминания о времени, когда он был, двадцать лет тому назад, в Кате­хизаторской школе. Попросили меня рассказать о том времени, когда я прибыл в Японию, что я и сделал, рассказав потом об о. Павле Савабе, о. Иоанне Сакае. В семь часов симбокквай закончился, и мы вернулись в гостиницу. Казак Петр Танака проводил меня вместе с своею малень­кою дочуркою, которую все просит принять в женскую школу и воспи­тать в благочестии на службу Церкви, взамен его, так как он сам некогда намеревался посвятить себя Богу в качестве катихизатора, для чего и воспитывался в епископальной школе в Токио полтора года; болезнь отца помешала ему кончить там курс; потом он обрел настоящую истину Христову в православии, что считает делом Промышления Божия о себе, почему еще больше горит желанием посвятить свое единственное дитя на служение Богу. Я обещал ему непременно принять ее в Женскую школу и способствовать исполнению его благочестивого желания.

Августа 1898. Суббота.

Немуро. Сикотан

В восемь часов утра вышли на пароходе «Кванкомару», Юусенквайся, из Немуро и в пять часов вечера были у острова Сикотан, в заливе, где поселение наших христиан-курильцев. Прежде всего бросается в глаза здание Церкви, небольшой, но имеющей вид настоящего церковного здания. По берегу видны были люди, бегущие к стоящей вдали от деревни шаланде. Заходящее солнце обливало мягким светом мирную картину деревеньки, видимо бедной. Долго мы ждали, пока подойдет шаланда, гребущими в которой оказались молодые женщины с несколькими муж­чинами. На наши вопросы все назвали себя христианскими именами, весьма чисто произнесенными, но никто не мог говорить по-русски; знали некоторые только по несколько слов. Быстро свезли нас на берег, где мы прежде всего пошли в Церковь и нашли ее очень чистенькою; пол деревянный, без циновок, чисто вымытый; алтарик — на возвышении и задергивается занавеской; икон достаточно; священническое облачение есть; на престоле славянское Евангелие; все — присланное из Миссии. Потом, пока светло, пошли осмотреть дома христиан. Всех — двена­дцать посетили; один был заперт на замок, за отсутствием жителей; еще две семьи живут совместно с другими. Дом Якова Сторожева,— староста между ними, находившегося в отсутствии, на рыбной ловле,— лучший, более других просторный, половина домов дощатые, другая половина из соломы и тростника. У всех очаги в передней комнате, кровати во второй; спальные принадлежности плохие и грязные. Дома вообще изобли­чают убогое бедное существование. За каждым домом — землянка для житья зимою,— шалаш, засыпанный землею, с отверстием вверху для выхода дыма и одним окном. У старухи Степаниды — вдовы, трудолюби­вой и искусной огородницы,— по обе стороны дома отличный огород картофеля. На лугу, за домами, паслись десять коров. В домах везде мы нашли иконы, но закопченные. Нужно прислать им новые, на деках.

Когда стало темнеть, мы все собрались в Церковь. Виссарион стал звонить в небольшой колокол, привешенный над входом, и звонил, пока приготовлено было все к началу богослужения. Оказалось, что нужно дать молитвы трем родившим и миропомазать двух младенцев, креще­ных самими христианами (третий помер). О. Игнатий, облачившись, это сделал. Потом архимандрит Сергий отслужил по-японски вечерню. Пели: о. Игнатий, Павлин — молодой человек, три-четыре девицы и много детей; пение было не совсем стройное, но и не хуже, чем в иных японских Церквах. Всей всенощной мы служить не могли, ибо нужно было к девяти часам поспеть на пароход. После вечерни я, в епитрахили и малом омофоре, сказал небольшое поучение и оделил все дома икон­ками — по две, певчих, да и всех желавших образками и также всех серебряными крестиками. На отсутствующих также даны были, а их оказалось семнадцать человек, отлучившихся на рыбные ловли. Кон­чивши все в Церкви, мы пошли в дом Якова Сторожева, где были два тюка с вышепрописанными подарками и передали их всех, сказав, раз­делить беспристрастно, что они и сделают, ибо живут весьма дружно, и всякий делится всем со всеми, точно первобытные христиане. Тут же мы с о. Сергием получили от многих подарки их изделия — разных форм коробки, сплетенные весьма крепко и искусно из соломы, дали им окон­чательное благословение и простились с ними. Всей толпой они прово­дили нас до шаланды, в весла которой сели по-прежнему девицы и моло­дые люди; первые в своих хороших платьях, в которых были в Церкви, не успев переменить их. С напевом — сначала альтами, потом дисканта­ми — мелодично грустным и с видимым одушевлением и усердием они скоро доставили нас на пароход и здесь еще раз простились и приняли благословение. Грустно мы расстались с ними. Добрый отломок это знаменитой Церкви Иннокентия, славного нашего миссионера. Куда нашим христианам равняться с ними! С коих пор они разлучены с на­ставниками и со всем христианским миром и до сих пор какие прево­сходные христиане! Ни воровства между ними, ни лжи, ни обманов, ни вражды, а правда, честность, любовь, смирение и прочие христианские добродетели. Бедно и невзрачно одеты в доме и на своих делах, а в Церковь все идут чисто и в лучшие свои платья одетыми, и идут все до единого — и стар, и млад, так что в домах никого не остается во всей деревне. Быть может, им дозволят переселиться на прежние их места, на Парамушир; тогда, Бог даст, они сохранятся от вымирания; здесь же, если останутся, вероятно, не долго будет существовать деревня: уже больше половины, по переходе сюда, померло от недостатка той пищи, которую они имели на Парамушире.

Августа 1898. Воскресенье.

Сяна и Рубеиу, на Итуруп

В девять часов вчера вечером снявшись с Сикотана, сегодня, в две­надцатом часу, стали на якорь у городка Сяна на острове Итурупе. Здесь сто двадцатьдомовжителей;унасдвехристианскиедуши — дочь начальника города (сёчёо), шестнадцатилетняя девица, учившаяся в Хакодатской школе и там крещенная, и секретарь его Павел Судзуки, родом из Яма- номе, крещеный лет двадцать тому назад и с тех пор служивший по местам, где нет нашей Церкви. И та и другой не совсем потеряли веру; дал им по иконке и обещал прислать книг Судзуки и сёчёо.— Здесь же мы видели приготовление рыбных консервов из масу, которая при нас при­везена была еще живою, потрошена, очищена, уложена в жестянки и запаяна; оставалось варить ее паром, чего мы не дождались.

В пять часов бросили якорь в Рубецу, где домов сто, у нас один христианин — Стефан Хосоно, чиновник, охраняющий здесь лес от бе­залаберного пожигания его рыбаками. О. Игнатий Като поехал на берег найти его; меня же капитан парохода попросил сказать проповедь слу­жащим на пароходе, что я и сделал; собрались в кают-компанию человек двадцать; офицеры сели за стол, командца на циновках, и слушали до­вольно внимательно катихизацию, обычную для первых слушателей,— о Боге едином, о Святой Троице, о сотворении мира и человека и грехо­падении, от которого Создатель пришел искупить.— Так как капитан и офицеры показались мне заинтересовавшимися, то я обещал прислать им христианских книг для дальнейшего наставления их. Когда окончи­лась катихизация, вернулся о. Игнатий с берега и привез с собою Стефа­на Хосоно, который был очень обрадован свиданием с нами. Он родом из Акита, крещен в Хакодате, служил потом писцом у начальника над нашими христианами на Сикотане, был в Церкви чтецом при богослу­жениях с ними, вообще христианин добрый. Дал ему иконку и обещал прислать христианских книг.

В Рубецу нашему пароходу не было никакой нужды заходить; зашел же он и стоит здесь ночь, по причине тумана, опасного для судов в этих местах. С нами же ныне пять человек иностранцев, взятых из Сяна, потерпевших крушение у этого острова и потерявших шхуну, с которой они пушного зверя в этих местах промышляли.

Августа 1898. Понедельник.

Рубецу и на пути в Немуро

Утром было светлое; мы с парохода любовались селениями и их окружающими горами. Здесь, кажется, было место подвигов наших взбалмошных лейтенантов Хвостова и Давыдова, за каковые подвиги заплатил своими страданиями в плену Головнин с товарищами. В девять часов снялись и шли целый день в виду берегов Итурупа и Кунашира.

Августа 1898. Вторник.

На пути и в Немуро

С двух часов ночи начался туман, почему «Кванкомару» шел медлен­но, утром останавливался и в одиннадцатом часу, наконец, бросил якорь в Немуро. Мы опять остановились в гостинице Ямагата, где первым делом предложили теплую ванну, потом японский обед. Пообедав вчет­вером (о. Игнатий и Моисей Минато с нами), мы учинили совет: не съездить ли о. Сергию с о. Игнатием в Сибецу и Кумбецу? Верхом по берегу шестнадцать ри до Симбецу и пять до Кумбецу. О. Сергий верхом почти совсем не езжал, но ведь нужно же учиться; посещая Церкви, не обойдется без сего способа путешествия. Я совершенно предоставил ему решить: поезжать, или нет: первое нужно в интересах Церкви, хотя и не совсем,—христиан там домов пять, второе — опасно по его неопыт­ности в верховой езде. Он выбрал первое, и завтра утром они отправятся, почему о. Игнатий пошел заказать лошадей. Я с первым судном отсюда уйду в Хакодате, чтобы оттуда в Токио, Кёото, Оосака и к концу месяца опять в Токио. О. Сергий потом, быть может, посетит и Кусиро, после чего отправится в Саппоро, к о. Николаю Сакураи, чтобы с ним осмот­реть Церкви его ведомства.

Из Токио письмо от седьмого августа нового стиля, что Анна Кванно окончательно в безнадежном положении: желудок отказывается варить, поддерживают ее существование введением питания посредством клис­тирной трубки.

Августа 1898. Среда.

Немуро

Утром, в восьмом часу, о. архимандрит Сергий и о. Игнатий Като отправились верхом на лошадях в Сибецу. Мы с катихизатором Моисе­ем Минато сходили в молитвенный дом в Тонден посмотреть, как он поправляется: один плотник копается и, по-видимому, долго будет ко­паться, пока выйдет что-либо из этого вместилища бедноты и грязи. Вернулись в гостиницу к двенадцати часам. Моисею сорок пять лет; женат был два раза, оба неудачно; второй раз развелся с женою уже будучи христианином, за беспутство ее; еще жениться не желает; это хорошо, но пусть же держит имя свое безупречным: будет жить один в молитвенном доме, в Тонден; так пусть отнюдь не принимает у себя женщин в одиночку, чтобы не вышло какого-либо подозрения и нарека­ния. Пусть в свободное время разводит огородик и цветник, в пример трудолюбия христианам... Все это я внушал ему дорогой.

Вечером, с половины седьмого часа (ибо в шесть еще почти никого не было), мы отслужили в церковном доме всенощную, пред завтраш­ним праздником Преображения Господня. Я был в эпитрахили и малом омофоре, за неимением более полного облачения, и служил за священ­ника и диакона, Моисей в стихаре читал и заправлял хором, розня сам больше других, маленький сын Андрея Сасаки подавал кадило; пели Ирина,— жена о. Игнатия, сестра Петра Тоокайрина, что ныне здесь замужем за чиновником, и много малышей обоих полов; пели бойко и храбро, но иной раз так все врозь, что хваля их в душе за усердие, невозможно было воздержаться от улыбки. Молящихся было человек десять больших и несколько детей; язычников виднелось человек пять- семь. Всю всенощную правильно и истово мы отправили, за исключением величания, которого певчие не знали, и ирмосов, которых не научились петь. По окончании я сказал поучение «об уничиженном состоянии Спасителя для спасения людей и о проявлении Божией славы Его на Фаворе для укрепления веры учеников».

Так как о. Игнатий принес мне сегодня утром собранные от христи­ан пять ен, к которым, по условию, я должен приложить пятнадцать для покупки органа в Токио и высылке сюда для обучения певчих, то, можно надеяться, пение здесь потом значительно улучшится, ибо о. Игнатий учился когда-то в Певческой школе и это дело разумеет.

Августа 1898. Четверг.

Немуро.

Преображение Господне

Забраться сюда легко, выбраться трудно; не только сегодня, но и завтра, кажется, придется пробыть здесь, за неимением судна, идущего в Хакодате.— Ночь здесь проводится покойно, за неимением моски­тов,— большое преимущество Немуро пред всей Японией летом. По утрам здесь, кажется, всегда туман. Дни теплые, но не жаркие, такие, как в Токио в конце сентября. По улицам нигде не видно дзинрикися, что делает хождение по ним приятным, зато вечером темно на улицах, хоть глаз выколи,— фонарей город еще не надумался поставить; впрочем, город сделал и более важное: провел по улицам хорошую воду, которую и цедят обитатели из чугунных тумб в свое здравие и удовольствие.

В девять часов утра должна была начаться Обедница, но ни одного человека не пришло, из исключением старухи Ирины, что из Хакодате, мною когда-то крещенной. Подождали полчаса, пока Моисей куда-то бегал; должно быть сгонять благочестивых христиан в Церковь; набра­лось четыре мужчины, из которых один, слепец, еще не крещен, семь женщин и несколько ребятишек. Я облачился в эпитрахиль и омофор, Моисей в великолепный стихарь, и стали служить. 3-й Час читал он тихо и торопливо, а дети шумели и кричали; велел читать громче, чтобы находящиеся в Церкви могли слышать, а детей велел унять. Пели сегод­ня лучше, чем вчера. По окончании Моисей сказал проповедь, и сказал недурно; видно, что прочитал толкование на Евангелие и приготовился; потом я сказал о важности молитвы, особенно общественной, и так как теперь Успенский пост, о необходимости исповеди и приобщения Свя­тых Таин.

Вернувшись в гостиницу к двенадцати часам, мы пообедали вместе с Моисеем, и се опять скука и ожидание судна.

В девять часов пришел на «Кванкомару», из Абасири, адмирал Ито (герой сражения с китайцами на Ялу), осматривающий заливы по остро­ву Эзо, чтобы выбрать военный рейд для северной стоянки судов. Под­нялся шум в гостинице и не прекращался до двух часов ночи. Зато же и гостиница мстит таким производителям шума; с пятого часа утра начи­нается грохот дверей и чистка всего,— мытье коридоров, метенье ком­нат и прочее,— изволь тут спать! Я встретился с адмиралом в коридоре на рассвете,— раскланялись и перекинулись словами; познакомился с ним на «России» во время обеда, когда мы подряд с ним сидели против Великого князя Кирилла Владимировича.

Августа 1898. Пятница.

Немуро

И холодно же здесь по утрам от тумана, который вот почти каждое утро застилает окрестность до того, что суда на рейде едва видны из гостиницы Ямагата, стоящей на берегу. Вперед, в самое жаркое время года, не выезжать сюда без теплой рубашки и шерстяного платья, чего ныне нет у меня.

После чая утреннего отправился с Моисеем Минато осматривать общественный сад: нашел гуляющую в нем лошадь и удящих рыбу в грязном пруде двух мальчиков, да много засохших деревьев, покрытых чужеядным мхом до того, что казались мохнатыми и красивыми в сем виде.

После обеда стали приходить сестры и братья прощаться: жена Андрея Сасаки, что родом из Никкава, с сыном лет двенадцати, принес­шая кучу печенья, Петр Танака — казак, принесший свою рукопись о начале Церкви в Тонден, и прочие.

В девятом часу братья проводили меня до пристани, а Моисей до парохода. Простившись с ним, скоро лег спать, но привалила толпа дававших в городе пир адмиралу Ито, вместе с ним: говор, хохот, шум их, потом оставшихся на судне пассажиров первого класса не дал сом­кнуть глаз до двух часов, как и в прошлую ночь.

Августа 1898. Суббота.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров