Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Я упорно смотрела в стену пещеры.
Содержание книги
- Он не уходил и смотрел на меня. Выражение его лица было холодным и подозрительным.
- Эдуард быстро обнял меня жестом Теда и отпустил, хотя знал, что пистолет я нашла.
- С каждым прикосновением крови к высушенному трупу я ощущала наплыв магии. Каждая капля увеличивала ее силу, пока воздух не загудел от нее, А по коже у меня побежали волны мурашек.
- Голос его не резонировал, как голос его собеседника, и не знаю, услышали ли его в задних рядах.
- Пинотль встал, держа ее руку, и они повернулись к публике, оба сияя черным пламенем глаз, разливавшимся по лицу, как маска.
- Она не стала спрашивать, поняла ли я, - она знала, что поняла.
- Но я не собиралась идти и указывать ей на ошибки. Пусть она не богиня, А вампир, но я попробовала ее силы и в ее черный список попадать не хочу.
- Рамирес рядом со мной пошевелился, будто ему не терпелось сказать, еще как Складывается. Но он промолчал, поскольку был профессиональный коп, А она разговаривала со мной.
- Она приняла этот кивок за согласие.
- Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул.
- Я свела ладони, сделав ему губки бантиком.
- Он взял меня под руку и отвел в сторону, подальше от патрульных, которые таращились в нашу сторону.
- Через Двадцать минут мы снова были в дороге, и Эдуард не шутил насчет переодевания. Мне пришлось раздеться до лифчика, и на меня надели кевларовый бронежилет. Он был моего размера.
- Я подняла расческу, у которой ручка была тяжелее обычной.
- Вампирское зрение чуть ослабло, но еще не прошло, или я бы в темных очках была слепа. Интересно, что бы подумал мускулистый насчет моих глаз.
- Они переглянулись, и будто какое-то напряжение, испытание повисло между ними в воздухе. Первыми не выдержали нервы у мускулистого.
- Он встал, снял наушники и отключил их от коробки.
- Я попыталась что-то придумать и ничего не могла найти хорошего. Когда ничего другого не остается, попробуй сказать правду - Иногда помогает.
- Я обняла его рукой за плечи. Лучше было бы обнять двумя руками за шею, так надежнее, но мне было не обхватить эти дельтовидные мышцы без напряжения.
- Мужчина сжал мне руку двумя своими, хотя в одной его Могли поместиться две мои.
- Двойка тронул меня за руку, провел пальцами по шраму у локтя.
- Что-то запищало, и Райкер нажал какую-то еще кнопку на столе.
- Двойка намочил махровую салфетку и подал мне.
- Он двигался ко мне, медленно, чтобы я успела как следует рассмотреть. Был у него вкус к театральщине, у этого двойки. И я не хотела, чтобы еще с кем-нибудь, кроме меня, он этот вкус удовлетворял.
- Приклад у автомата был короткий, но я его пристроила к плечу, А руки у меня не такие длинные, как у его прежних владельцев, Поэтому мне, наверное, даже удобнее было из него стрелять.
- Он хотел, чтобы я охраняла Райкера, А не убила его. Да, конечно, нам надо знать, где держат детей. Оставалось надеяться, что он скажет раньше, чем умрет.
- Двойка любезно оставил жилет Эдуарда в кабинете.
- Эдуард ответил, но не своим голосом. Имитация не была совершенной, но Вполне сносной.
- Эдуард вернулся - шагая, А не ползком. Наверное, хороший признак.
- Но я не могла ему этого объяснить и Потому отвернулась к двери.
- Я шла, прижимаясь спиной к стене, стараясь видеть и холл, по которому мы идем, и туннели справа. Лестницей Пусть занимается Эдуард.
- Бернардо занял мое место у стены. Из гипса у него торчал нож, похожий на наконечник копья. И он был красен от крови.
- Он не стал спорить, просто прошел мимо с Бекки на руках, Бернардо за ними.
- Дружбы уже не будет. Ничего не будет для Полины.
- Тот, первый, кого я видела, вышел вперед.
- Он смотрел на меня очень терпеливыми, очень добрыми глазами. Такие глаза подошли бы ангелу.
- Тлалоци встал, не поднимая головы.
- Он подошел и снова остановился возле меня. Веки на руках его все еще подмигивали мне - наобум и отрешенно, - как неземные светлячки.
- Я сжала руку, притянула ее к груди, напрягая мышцы. Он потянул за запястье, и мой торс приподнялся вместе с ним, но руку я прижимала к груди, не разжимая кулак.
- Я упорно смотрела в стену пещеры.
- Он прижался лицом к моей щеке. У меня была свободная рука и нож в кармане, но Если я ударю слишком рано и выйдет неудачно, других возможностей не представится. Куда, к чертям, подевался Рамирес.
- Его рука опустилась с моего лица под лифчик. Это мне не понравилось.
- Глаза его расширились, исчез бирюзовый огонь, остался только очень человеческий взгляд.
- Олаф обтер нож об штаны, сунул в Ножны и предложил мне руку. Она была красна, но я сжала ее, и он помог мне встать.
- Я приняла комплимент, ибо это и был комплимент. Может быть, самый большой, который Олаф когда-либо говорил женщине.
- Браунинг уже был у меня в руке. Я отщелкнула предохранитель, и Бернардо это услышал и оцепенел.
- Наша машина стояла как раз перед ним. К передней стенке ящика был приколот ножом конверт, А на нем - крупными печатными буквами мое имя - Анита. Никто, кроме нас, его пока не заметил.
- Я ей рассказала, и она стала смеяться.
- Я заверила ее, что так и сделаю, и она вышла, оставив нас прощаться.
- Он улыбнулся, и это не была счастливая улыбка.
- Не понимаю, о чем ты говоришь.
Он прижался грудью сильнее:
- Чувствуешь, как бьется мое сердце?
Я не ожидала этого вопроса и потому действительно задумалась. Прислушалась, но не почувствовала биения его сердца. Я ощущала лишь собственный лихорадочный пульс.
- Извини, но я чувствую только свое.
- В этом-то все и дело, - сказал он.
Тут я действительно посмотрела на бога, увидела тень горестной мины у него на лице, нависшем так близко над моим, и удивленный проблеск в сине-зеленых глазах. И снова отвернулась к стене.
- У меня сердце не бьется.
Я попыталась ощутить его сердце, пульс его жизни сквозь теплую кожу его груди. Сосредоточенность заставила мое сердце замедлить бег. Вообще-то не всегда можно ощутить биение сердца мужчины, но если он лежит на тебе грудь в грудь, обычно это чувствуется. Его же грудь плотно прижималась ко мне. Я медленно поднесла к нему свободную руку. Он приподнялся на руках, пропуская ее, чтобы я ощупала его грудь.
Кожа у него была гладкой и теплой, почти совершенной, но ничего у меня под рукой не билось. Либо у него не было сердца, либо оно не билось.
- Я - только тело. Красная Жена не живет во мне. Сердце мое не будет подходящей жертвой без ее прикосновения.
Эти слова заставили меня снова повернуться к нему, заглянуть в умиротворенные глаза.
- Жертвой? Ты собираешься принести себя в жертву?
С нежностью и надеждой смотрели его глаза.
- Я буду жертвой богам-создателям. Им нужно напитаться кровью бога, как было в начале времен.
Я попыталась что-то уяснить по этому спокойному красивому лицу. Увидеть какое-то сомнение, страх, что угодно, что было бы понятным.
- И ты собираешься дать своему жрецу взрезать твою грудь?
- Да, но я возрожусь.
- Ты уверен? - спросила я.
- У моего сердца хватит сил биться вне моего тела, а когда оно снова будет в меня вложено, старые боги вернутся из изгнания, куда их отправил твой белый Христос.
Его лицо более слов убеждало, что он в это верит.
Я достаточно много читала о завоевании Мексики испанцами, чтобы сильно сомневаться, будто Христос имел к нему отношение, какие бы вещи ни делались во имя Его.
- В том, что сделали с твоим народом испанцы, не обвиняй Христа. Наш Бог даровал нам свободу выбора, а это значит, что мы можем выбрать зло. И я верю, что так поступили люди, завоевавшие твой народ.
Он снова с недоумением посмотрел на меня.
- Ты действительно в это веришь. Я вижу, что веришь.
- Всем сердцем, - сказала я. - Извини за каламбур.
Он поднялся и оказался на мне верхом.
- Почти все, кого я принимал в жертву, ни во что особо не верили. Те, кто верил, не верили в твоего белого Христа. - Он коснулся моего лица. - А ты веришь.
- Да.
- Как можешь ты верить в Бога, который позволил принести тебя сюда и отдать в жертву чужому богу?
- Если ты веришь, только когда легко верить, тогда ты не веришь, - сказала я.
- Разве не забавно, что ты, верная поклонница Бога, который уничтожил нас, будешь тем, что даст мне вернуться в силу? Когда я отниму твою сущность, я буду достаточно силен, чтобы породить драгоценную жидкость, и тогда я освобожусь от оков этого места.
- В каком смысле - отнимешь мою сущность?
Я перестала бояться, потому что мы уже давно разговаривали, или я просто не способна так долго поддерживать страх. Если меня не убивают и не ранят, я в конце концов перестаю бояться.
- Я лишь поцелую тебя, и ты станешь сухой и легкой, как старый маис. Ты напитаешь меня, как зерно питает людей.
Он стал укладываться справа от меня, возле моей свободной руки.
И я вдруг испугалась снова. Очень хотелось ошибиться, но я была вполне уверена, что я это уже видела в "Обсидиановой бабочке".
- Ты хочешь сказать, что высосешь из меня жизнь, и я стану как сухая мумия.
Он погладил меня по щеке пальцем, и глаза его были грустны и полны сожаления.
- Это будет очень больно, и я прошу за это прощения, но даже твоя боль пойдет на пользу моей силе.
|
