Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Я вылезла из койки и отправилась искать монстров.
Содержание книги
- Я заморгала, потом поняла шутку.
- Я глянула на осклабившуюся рожу Бернардо.
- Я моргнула, возвращаясь к реальности.
- Он сел на сиденье, потянулся. Такой у него был непринужденный вид, Какого я у него уже с утра не видела.
- Я ожидала, что ответит Бернардо, но он был сосредоточен на зале и растущей враждебности.
- Она наклонилась к стойке, лицом ко мне, не вынимая снизу руку.
- Она улыбнулась, но глаза ее остались пусты, как выпитый стакан.
- Это прозвучало так официально, будто и не стоял позади меня Бернардо со спущенными штанами.
- Отвращение и даже злость исказили его лицо, и чарующие глаза превратились в черные зеркала вроде глаз куклы.
- Бернардо вытащил откуда-то нож. К ботинку он не нагибался, Значит, у него был и другой нож, который не заметил в баре вервольф. Он поднял нож к свету, поиграл бликом.
- А блондин посмотрел на меня, прищурившись, не слишком дружелюбно.
- У ребят в форме были заткнуты за пояс дубинки. А у Рамиреса, кроме пистолета, другого оружия видно не было.
- Я резко к нему обернулась. Злоупотребление магией могло означать смертный приговор. Повернулась к Рамиресу.
- Наконец-то я разозлилась сама. Приятное ощущение, потому что привычное. Если я смогу злиться и дальше, то не буду тогда так смущаться.
- Я уже занесла лезвие для рубящего удара по шее трупа, снова бросившегося ко мне. Рамирес блокировал удар.
- Но я уже падала на пол с оседлавшим мою спину мертвецом.
- Я открыла дверь, при этом пришлось обойти тело джармена. В холле тоже работали разбрызгиватели. Эванс сидел на полу у стены, стащив с себя маску, будто ему воздуха не хватало.
- Я выдернула из кармана телефон, ткнула кнопку, которую Рамирес раньше мне показывал, и побежала по коридору на звук. Рамирес ответил, прервав первый звонок.
- Я ощутила его гнев, ярость, что я осмелилась бросить ему вызов.
- Ему стало не по себе еще больше.
- Он моргнул, и эмоции смыло с его лица. Эдуард разглядывал меня со своей обычной чуть веселой непроницаемостью.
- Я выпрямилась на кровати и посмотрела на него.
- Он улыбнулся и стал застегивать рубашку.
- Уже стянув рубашку до локтей, я сообразила, что нельзя просто отодрать от груди присоски кардиомонитора. Это слишком взбудоражит больничный персонал.
- Я глянула на нее, не зная, что сказать. Но ничего и не надо было - ей все было известно.
- Я вылезла из койки и отправилась искать монстров.
- Я искоса и довольно неприветливо глянула на него.
- Я обошла Олафа, и он даже подвинулся, чтобы я могла встать перед арфой. Либо Олаф стал вежливее, Либо считал, что Пусть лучше перед этой дверью буду я, А не он.
- Эдуард припарковался у тротуара, и Арфе пришлось отодвинуться, освобождая место. Мы снова вылезли из машины. Арфа все еще дышал с трудом.
- Мне даже пришлось проглотить слюну, чтобы заговорить.
- Последние слова мне не слишком понравились.
- Открыв один глаз, я убрала руку. Сила Ники засасывала ее, как невидимый ил. Я вытащила руку с почти слышимым хлопком. Лицо зашевелило высохшим ртом и издало дважды сухой долгий звук.
- Больше никто не двинулся вперед. Было ясно, что Если не делятся даже с Лупой, то лучше не соваться.
- Ники закрыл здоровый глаз, будто устал.
- Рассел приближался ко мне, хоть я и направляла ствол ему в грудь.
- Женщина последовала за ним. Он уже пробивался в кусты.
- Гарольд вздохнул, захлопнул крышку телефона.
- Я услышала эти свои слова откуда-то издалека, сползая к Рамиресу на колени. Кто-то позвал меня по имени, и я отключилась.
- Вид у него был тревожный - Нет, напуганный.
- Я дала ей номер Эдуарда, она записала, улыбнулась и вышла.
- Не в стиле Эдуарда Кому бы то ни было угрожать, особенно в присутствии полиции. Значит, его действительно достало.
- Я передала ему наш разговор с Рамиресом насчет Райкера и почему ход следствия может быть интересен ему лично.
- Я сдвинула мушку в сторону голоса. Выстрел попадет ему на уровне пояса, Потому что он там пригнулся, А не залег. Это я знала даже не глядя.
- Он не уходил и смотрел на меня. Выражение его лица было холодным и подозрительным.
- Эдуард быстро обнял меня жестом Теда и отпустил, хотя знал, что пистолет я нашла.
- С каждым прикосновением крови к высушенному трупу я ощущала наплыв магии. Каждая капля увеличивала ее силу, пока воздух не загудел от нее, А по коже у меня побежали волны мурашек.
- Голос его не резонировал, как голос его собеседника, и не знаю, услышали ли его в задних рядах.
- Пинотль встал, держа ее руку, и они повернулись к публике, оба сияя черным пламенем глаз, разливавшимся по лицу, как маска.
- Она не стала спрашивать, поняла ли я, - она знала, что поняла.
- Но я не собиралась идти и указывать ей на ошибки. Пусть она не богиня, А вампир, но я попробовала ее силы и в ее черный список попадать не хочу.
Глава 45
Я сидела, пристегнутая, на переднем сиденье "хаммера" Эдуарда, держась напряженно и осторожно и радуясь, что дорога гладкая. Бернардо и Олаф сидели сзади, одетые будто по чьей-то подсказке о шике наемных убийц. Бернардо был в кожаном жилете, а его правая рука, неуклюже загипсованная, держалась не белом бинте, подвязанном к шее под углом в сорок пять градусов. Длинные волосы были убраны с боков в каком-то несколько восточном стиле, в виде большого и с виду свободного узла, который удерживали две золотые палочки вроде китайских для еды. А сзади они спадали на спину. Черные джинсы свободного покроя с дырами на коленях и черные ботинки - в другой обуви я его с самого приезда не видела. Ладно, чья бы корова мычала. У меня тоже было три пары черных кроссовок, и я все три привезла.
На виске у Бернардо была шишка, и синяки, как модерновая татуировка, покрывали всю щеку. Правый глаз оставался припухшим, но Бернардо как-то умел не выглядеть ни бледным, ни больным - не то что я. Если отвлечься от гипса и синяков, он даже выглядел щегольски. Надеюсь, он чувствовал себя так же хорошо, как выглядел, потому что у меня вид был хреновый, а чувствовала я себя еще хуже.
- Кто тебя причесывал? - спросила я, потому что с одной рукой такую прическу не сделать.
- Олаф, - ответил он.
Я вытаращила здоровый глаз на Олафа.
Он сидел рядом с Бернардо позади Эдуарда, стараясь отодвинуться как можно дальше от меня, но при этом остаться в машине. Со мной он ни слова не сказал с момента, когда я покинула палату и мы все вчетвером пошли к машине. Меня это тогда не тронуло, потому что я слишком была сосредоточена на том, чтобы держаться на ногах и не постанывать на каждом шаге.
Хныкать на ходу - плохой признак. Но сейчас я удобно устроилась и в ближайшее время буду в сидячем положении, насколько это возможно. У меня было плохое настроение, потому что я боялась. Я ослабла физически и совершенно не гожусь для драки. На метафизическом уровне у меня опять вместо щитов решето, и если этот Мастер снова за меня возьмется, мне будет более чем хреново.
Леонора Эванс дала мне кисет на плетеном шелковом шнурке. Мешочек был набит какими-то мелкими твердыми предметами, на ощупь - камешками, и чем-то сухим и хрустящим вроде трав. Она мне сказала мешок не открывать, иначе все хорошее из него уйдет. Ведьма она, а не я, и потому я ее послушалась.
Мешочек был заклинанием защиты, и он будет работать независимо, верю я в его силу или нет. Это хорошо, поскольку ни во что, кроме своего креста, я особо не верю. Леонора готовила чары три дня, с той минуты, как спасла меня в приемном покое. Она не могла создать чары для закрытия всех дыр в моей защите, так что пришлось взять то, что она успела сделать. Она злилась, что я так рано ушла из больницы, не меньше Каннингэма.
Еще она сняла с себя одно ожерелье и надела его на меня - кулон из большого полированного полудрагоценного камня необычного темно-золотистого цвета. Цитрин, для защиты - поглощения негативных воздействий и отражения магических атак, направленных против меня. Сказать, что я не особенно верю в кристаллы и в "нью эйдж", было бы сильным преуменьшением, но я взяла. В основном потому, что она искренне обо мне тревожилась и злилась, что я иду в жестокий мир с зияющими дырами в ауре. О дырах я знала. Я их чувствовала, но все это казалось мне каким-то фокусом-покусом.
Я повернулась на сиденье, да так, что почувствовала, как натянулись швы на спине, разбередив и малость усилив, казалось бы, притихшую боль, и уставилась на Олафа. Он смотрел в окно так внимательно, будто там кино показывали.
- Олаф, - окликнула я его.
Он не шевельнулся, созерцая пробегающий пейзаж.
- Олаф!
Я почти заорала - в тесной машине мой окрик прозвучал очень громко. У него дернулись плечи, но и только. Я была как назойливая муха, жужжащая над ухом. От нее можно отмахнуться рукой, но разговаривать с ней не станешь.
Это меня достало.
- Теперь я понимаю, отчего ты ненавидишь женщин. Ты бы просто сказал, что ты гомосексуалист, это не так задело бы мои чувства.
- Господи, Анита! - тихо произнес Эдуард.
|
