Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Он осторожно поцеловал меня в щеку и отошел к нижней ступеньке. Взяв висевшую на шее свирель, он стал отламывать от нее камышинки и рассыпать по ступеням.
Содержание книги
- Эдуард просто кивнул. На его лице было обычное спокойствие.
- Мы оба смотрели в камин, будто представляя себе живой огонь.
- Он сунул нож обратно в волосы - плавным небрежным движением. Мне нужно было бы для этого зеркало, Да и то я бы половину волос у себя отрезала при этом.
- Окон в комнате не было, только дверной проем, ведущий наружу. Стены поражали белизной и пустотой. Почему-то эта скудость убранства возбуждала клаустрофобию.
- Он тщательно выговаривал каждое слово, но акцент усилился, стал выразительнее. Олаф пошел вокруг стола, шевеля мускулами, как огромный хищный кот.
- Я посчитала до десяти, потом пожала плечами.
- Олаф моргнул, глядя на меня.
- Мы переглянулись, и снова я ощутила это его чувство страха, беспомощности - то есть чувств, которые Эдуард испытывать не способен. Во всяком случае, так я думала.
- Он произнес это с таким безразличным видом, будто говорил о погоде.
- Наконец-то он проявил какой-то интерес.
- Он посмотрел на меня, будто ожидая продолжения.
- Я посмотрела на часы - полвторого ночи.
- Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Тут же в нее постучали. Я медленно ее открыла, хотя была совершенно уверена, что это Эдуард.
- Я поняла, что потерпела фиаско. Подняв руки вверх в знак капитуляции, я направилась к спальням. Но остановилась и повернулась к Эдуарду.
- Уж Если вышибала на дверях у них таков, то мне действительно интересно посмотреть. Только я надеялась, что у них полным-полно ручных попугаев, и птичек не убивали ради этих перьев.
- Я заметила, что села чуть ровнее, будто сосредоточивалась. И тут же поняла, что это не Магия, но что-то иное. Мне с трудом удалось оторвать от него взгляд и посмотреть на соседей по столу.
- Медленно зажегся свет, и жрец стал виден снова.
- Она жизнерадостно мне улыбнулась и стала на вид еще моложе.
- Жрец стоял на своем краю сцены, будто не хотел отвлекаться от зрелища, но я знала, что его внимание теперь направлено на меня. Он всей своей силой давил мне на кожу, как пресс.
- Я опустила руки и увидела, что он стоит рядом, протянув одну руку ко мне. Я ее не взяла.
- На поднятом лице не выражалось ничего, кроме спокойного ожидания.
- Он приложил нож к другой щеке оборотня. Я поймала его за запястье.
- Кто-то схватил меня за руку, и я вздрогнула. Это был Сезар.
- Сезар уставился на кровоточащий палец.
- Она как-то странно улыбнулась.
- Он осторожно поцеловал меня в щеку и отошел к нижней ступеньке. Взяв висевшую на шее свирель, он стал отламывать от нее камышинки и рассыпать по ступеням.
- Жрец поднял окровавленную руку над головой, и толпа разразилась приветственными воплями.
- Эдуард что-то мне говорил, наверное, уже повторял, но я просто не слышала.
- Эдуард остановился в проходе, прислонившись к косяку, чуть задевая меня плечами. Пистолет он, как и я, держал кверху, обводя взглядом вампиров.
- Конечно, Олаф уже был рядом с Даллас. Пистолет он и не думал вынимать. Он пер в самую гущу вампиров, следуя за подпрыгивающим хвостом волос к гибели. Ладно, Пусть к возможной гибели.
- Как плеть, резанул по комнате голос Обсидиановой бабочки. Я даже вздрогнула, и плечи напряглись, словно от удара.
- Он склонился над телом и осмотрел рану в груди.
- Как дипломатично у меня получилось, я осталась собой довольна.
- В ее голосе послышалась угроза, как предупреждение не увиливать от своей работы. Я не очень понимала почему, поскольку Диего явно очень нравилось сосать ухо. Так почему ему не сделать и этого.
- Наконец я все-таки шагнула вперед, и Эдуард поймал меня за руку.
- Его рука опустилась, но он бросил на меня недовольный взгляд. Ладно, мне тоже сейчас многое не нравится.
- И встала перед ним, посмотрела в широко раскрытые, все еще наполовину испуганные глаза, но, когда я глянула вниз, то увидела, что чего-то уже добилась - не до конца, но чего-то.
- Он смотрел, как режут плоть, но потом я уголком глаза заметила, что и он отвернулся, А Значит, стоит еще раз посмотреть. Я должна была знать, на что у Олафа не Хватит духу выдержать.
- Эдуард подступил ближе и понизил голос, хотя не старался шептать.
- В темноте раздался голос Олафа, тихий и вкрадчиво-доверительный, как обычно звучат слова в ночном автомобиле.
- Эдуард и Бернардо улыбнулись, Олаф - нет. Вот удивительно-то.
- Он посмотрел на меня, и впервые его взгляд не был злобен. Он был задумчив.
- Донна повернулась к Эдуарду. Обычно я знаю, что скажет Эдуард, но что он выдаст Донне, я Понятия не имела.
- Я обернулась на него через плечо Питера и обнаружила, что Питер выше меня на пару дюймов.
- Эдуард только поглядел на него - долгим взглядом.
- Олаф опустил окно, нажав на почти бесшумную кнопку на рукоятке.
- Преступления были настолько чудовищны, что, может быть, копы будут сотрудничать, А не бодаться. Бывают же чудеса.
- Я поняла, кто прищучил Маркса и заставил его снова принять меня в игру.
- Я подняла глаза, и посмотрела на то, что лежало на столе.
- Я хотела было спросить, с чем Именно он не Согласен, но и без того знала.
Я села, зажимая нефрит в руке, и прильнула к Эдуарду:
- И что должно быть дальше?
Он покачал головой:
- Именно этого спектакля я никогда не видел.
Я посмотрела на профессора Даллас на той стороне стола. Мне хотелось спросить ее, что происходит, но все ее внимание было обращено на сцену. Сезар давил кусочки свирели на каждой ступени, проходя по ним. Четверо ягуаров-людей ждали его наверху, сгрудившись у небольшого закругленного камня. С ними стоял и жрец, но без пелерины. Он был даже шире в плечах, чем это казалось, и хотя невысок, но производил впечатление голой силы, голой физической силы. Больше он был похож на воина, чем на жреца.
Сезар добрался до вершины храма. Четыре ягуара взяли его за руки и за ноги и подняли над головами. Потом, держа его над собой, взошли на сцену, обошли ее, показав Сезара на все четыре стороны, даже на противоположную публике. Затем тело поднесли к закругленному камню и уложили его поперек - голова и плечи Сезара откинулись назад, а нижняя часть груди и живот выгнулись над камнем.
Я вскочила еще раньше, чем увидела обсидиановый нож в руке жреца. Эдуард поймал меня за руку.
- Глянь налево, - сказал он.
Я посмотрела и увидела, что двое ягуаров-оборотней глядят и ждут. Сомневаться не приходилось: если я брошусь на сцену, они попытаются меня остановить. Сезар сказал, что придет за серьгами после представления. Отсюда следует, что он собирался остаться в живых. Но черт меня побери, они же хотят его изрезать! Теперь я это знала, только понятия не имела, насколько сильно его будут полосовать.
Даллас встала со стула и подошла ко мне.
- Это входит в спектакль, - прошептала она. - Сезар играет жертву два раза в месяц. Не всегда именно такую жертву, но в этом состоит его работа.
Она говорила тихо и рассудительно, как говорят с психом на карнизе. Я позволила им с Эдуардом посадить меня обратно. Серьги я стиснула так, что они врезались в руки.
Даллас присела рядом со мной, положив ладонь на мою руку между плечом и локтем, но смотрела она на сцену. Люди-ягуары держали Сезара, и видно было, как напряглась их хватка, как они синхронно делают вдох. На лице Сезара не отразилось ничего - ни страха, ни воодушевления. Просто выжидание.
Жрец вогнал нож в тело прямо под ребра. Тело Сезара дернулось, но он не вскрикнул. Лезвие резануло поперек, вгрызаясь в мясо, расширяя дыру. Тело задергалось вокруг раны и вместе с ней, но Сезар не проронил ни звука. Бледную кожу залила кровь, будто искусственно яркая в свете прожекторов. Жрец сунул руку в рану почти по локоть, и тут Сезар крикнул.
Я схватила Даллас за руку:
- Без сердца он не выживет. Даже оборотень без сердца не выживет.
- У него не будут вынимать сердце, я тебе клянусь.
Она потрепала меня по руке, вцепившейся в нее, как успокаивают нервную собаку.
Я наклонилась поближе и прошептала:
- Если у него вырежут сердце, а я могла бы этому помешать, то до отъезда из Нью-Мексико я вырежу сердце тебе. Ты все еще хочешь поклясться?
У нее глаза расширились. Кажется, дыхание у нее тоже перехватило, но она кивнула.
- Я клянусь.
Самое смешное, что она поверила в мою угрозу моментально. Почти всякий, если ему скажешь, что вырежешь у него сердце, тебе не поверит. Он может поверить, что ты его убьешь, но если высказаться слишком натуралистично, это примут за шутку или гиперболу. Профессор Даллас мне поверила, хотя большинство преподавателей колледжа приняли бы мои слова за образное выражение. Это и заставило меня заинтересоваться Даллас еще сильнее.
Среди глубокого молчания зала раздался голос жреца:
- Я держу его сердце в руке своей. В былые времена мы вырвали бы его сердце из груди, но дни те давно миновали. - В его словах явственно слышалось сожаление. - И мы почитаем богов как можем, а не как хотели бы.
Он медленно вытащил руку, а я сидела так близко, что слышала мокрый мясистый звук, когда она вылезла из раны.
|
