Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Просперо поддержал меня за локоть.
Содержание книги
- Зигфрид мягко, но настойчиво меня удержал. Я прислонилась виском к его груди и закрыла глаза.
- Он фыркнул и осторожно взял мою руку ледяными пальцами.
- И тут нас тряхнуло. Пол заходил ходуном, жалобно тренькнули оконные стекла.
- Я важно пожала плечами. О причинах нам никто сообщить не удосужился.
- В трактир, недолго повозившись в узких дверях, ввалилась четверка городской стражи. Трактирщик посветлел лицом, из Чего я сделала вывод, что блюстители порядка свои, прикормленные.
- Серые глаза воровато забегали.
- Многозначительный взгляд прозрачных глаз капитана пригвоздил к месту кабальеро, так и не успевшего обнажить оружие.
- Я поблагодарила кавалера кивком и дернулась, ощутив влажное прикосновение к щиколотке. Снизу на меня скорбно смотрели карие собачьи глаза.
- Пахло деревянной стружкой, псиной, благородными притираниями. Ароматическая какофония казалась вполне уместной, но чихнула я знатно, так что искры из глаз посыпались.
- Тут не один десяток Лет каша заваривалась, и почему ты вдруг решила, что сможешь ее в одиночку разгрести.
- Я не дослушала, ускользая в темноту коридора. Невежливо удаляться, кажется, входило у меня в привычку.
- Фонарь зашипел, фыркнул и зажегся вновь. Но Ни князя, Ни его странного спутника на пятачке перед разрушенным храмом уже не было.
- Я молола какую-то наукообразную чушь, неспешно отыскивая свое оружие.
- Зигфрид покраснел. Неужели сломанная, а потом восстановленная печать так заметна?
- Голос хозяйки доходил до меня искаженным, будто сквозь толщу воды. Кажется, я была под настоящим колдовским колпаком.
- Ленинел показал как, закатив глазные яблоки. Я прыснула.
- От громовых раскатов демонского хохота заходил ходуном весь дом.
- Влад обернулся через плечо. Лутоня спала. Темные волосы разметались по постели.
- Мой пытливый взор наткнулся на лицо некоего господаря и воровато забегал, перескакивая с предмета на предмет. Я зажмурилась, чтоб не выдать охватившее смятение.
- Я придвинулась поближе и положила голову на плечо своего супруга; от задумчивой грусти рассказчика мне самой стало не по себе.
- Ветер услужливо подхватил меня под локотки.
- Повисла пауза, во время которой Ленинел раз двадцать дергал завязки своего головного убора, как будто на что-то решаясь.
- Сестра Матильда поняла причину моих терзаний с полувзгляда.
- Вышеозначенный Дон являлся одним из Четырех кордобских альгвасилов и состоял с хозяйкой пансиона в самых дружеских отношениях. Но на сей раз, к удивлению госпожи пинто, волшебное имя не сработало.
- Сестра Матильда взгромоздила конструкцию в изножье кровати и заправила под косынку седые прядки.
- Просперо поддержал меня за локоть.
- Никто. Ну, может, Вот этот Вот смутно знакомый усач, сидящий по левую руку от ректора, и не желает. А Вот в вас с Пеньяте, дорогой барон, я очень сомневаюсь.
- Альфонсо Ди Сааведра смотрел на меня с таким видом, будто я сама собиралась вскрыть ему яремную вену.
- Идти было больно. И дышать было больно. Жить было больно. Я уговаривала себя, что обо всем подумаю потом — когда останусь одна.
- Я крохотными шажочками отправилась к окну.
- Серьезный взгляд голубых глаз остановился на мне.
- И разгорелся безобразный скандал. Эмелина шипела рассерженной кошкой, Агнешка отбрехивалась визгливо и неуверенно. Надо было прекращать безобразие, Пока они в волосы друг другу не вцепились.
- Сильные руки доньи дель Соль ловко справились со шнуровкой.
- Я вздернула подбородок и кисло улыбнулась. Мой супруг ответил мне такой же равнодушной улыбкой.
- Князь вздрогнул, на мгновение оторвав пылающий взор от бледной ветреницы, и приветливо улыбнулся.
- Я поднялась со всем доступным изяществом, покряхтывая от усилий. Агнешка предупредительно поддержала меня под локоть.
- Я села на постели и уставилась на раскрасневшуюся водяницу.
- Ее взгляд стал внимательным, будто водяница пыталась разглядеть, не шучу ли Я.
- Точеный подбородок водяницы указывал в направлении письменного стола.
- В ответ я склонила голову, решив скользкую тему ухаживаний не поддерживать, и достала из рукава синюю подвеску.
- Княжна сняла пробу, удовлетворенно кивнула и взялась за перо.
- Служанка пролепетала нечто утвердительное.
- Дон Хуан отнесся к предупреждению со всей серьезностью.
- Дон Акватико сидел в кабинете за тем же самым столом, с тем же самым приветливо-лукавым выражением на длинноносом костистом лице.
- Донья Риоскеро наблюдала приближение соперницы с кислой миной.
- Мы стояли в дверях. Он попытался взять меня за руку, но я покачала головой.
- Я вынырнула из воспоминаний. Агнешка налила еще вина.
- Я пожала плечами, решив, что не мое это дело — взрослых элорийских дядек уму-разуму учить, и сбежала по ступеням.
- К тому времени мы уже огибали солярий. До места поединка оставалось всего ничего.
- Ваня обиделся, покраснел, но руками махать перестал.
— Не безумствуй, мэтресса, не время сейчас. Давай днем встретимся, поговорим. Может, я тебе что-нибудь важное сообщить смогу.
— И чем же я вашу благосклонность заслужила? Служивый люд студентов не особо жалует.
Стражник улыбнулся:
— А за что нам их любить? Стихийники — отпрыски аристократических семейств, благородные доны и доньи, для которых жизнь простого люда сродни страшной сказке. А ты, говорят, простая девушка, даже с прислугой на короткой ноге.
Парень был в чем-то прав. Я могла не помнить по именам большую половину своих однокашников, но твердо знала, что девушку-прачку, которая добела отстирывает мои сорочки, зовут Илька и влюблена она в чашника Хесуса, а повариха дона Сибил прибыла в Элорию еще в младенчестве, любит грустные баллады и не любит сливовый сорбет. Также знакома я была с горничными, посудомойками, конюшими, лакеями и поварятами. И эти милейшие люди в меру своих сил помогали мне в моих делишках, не задавая лишних вопросов и часто отказываясь от мзды.
Щекастый Панчо взял меня под свободный локоток.
— У Просперо бабушка — бруха, ведьма деревенская. Мы хотели к ней в гости заглянуть, за советом.
— Были и другие смерти? — замирая от предчувствия, спросила я. — О которых в Квадрилиуме не известно?
— В рыбачьих деревеньках часто люди пропадают. Море близко… Поэтому и особых дознаний никто не проводит. Только в последний год стали наши утопленники домой возвращаться. Не все, правда, и не живыми.
— И до плоти человеческой жадными?
Я дрожала вовсе не от холода.
— Не может обычный человек в такую нежить превратиться. Я встречала упыря, вы таких еще «некрофаго» называете. Мне говорили, только маг, который попробует кровь…
— Значит, либо ты слышала не всю правду, либо… — начал Просперо.
— Время для бесед неподходящее, — поторопил нас Панчо. — После полудня к беседке приходи, которая у двух сосен на утесе.
— Обязательно, — пообещала я. — Может, у вас сказки какие про нежить есть или предания народные? Должен же быть способ от упырей защититься. Осиновые колья вроде помогают.
— Еще огонь, соль и чеснок, — кивнул Просперо. — Вот и все, что сейчас припомнить могу. Думаю, абуэлита — бабка моя — еще что-нибудь подсказать сможет. Мы пришли, донья Лутеция. Удачи!
Я кивком поблагодарила бравую четверку.
— До встречи, кабальеро!
И, гордо держа тяжелую от мыслей голову, вошла в залу заседаний.
Здесь мне раньше бывать не приходилось. Разноцветные витражные стекла, которыми я любовалась при каждой удобной возможности, снаружи производили совсем другое впечатление. Окон было много — по четыре с каждой стороны, закатное солнце причудливо дробилось в многоцветий богатых гербов. Под потолком ярко горели две огромные люстры, каждая из которых, размером с мельничное колесо, поддерживала сотни свечей. Камин, утопленный в глухую стену, был полон пылающих дров. Я даже зажмурилась на мгновение, привыкая к жару и свету, и присела в церемониальном поклоне, насколько позволяло впивающееся в плоть железо. Ну как в поклоне… Просто согнула колени и опустила очи долу, вытянув шею с беззащитной грацией. Ну чисто лебедушка или иноземный зверь камелорпард.
— Донья Лутеция Ягг, — возвестил некто зычным голосом. — Пройдите, донья, вас ожидают!
Я сделала несколько шагов по блестящему наборному паркету. Справа от камина, перекрывая оконную нишу с узенькими боковыми лавками, стоял массивный круглый стол. К нему я и направилась. Как в тумане я видела три силуэта; как под водой, с усилием приближалась к ним. Мужчины, в одном из которых я без удивления узнала Зигфрида фон Кляйнерманна, встали, ректор остался сидеть, зябко кутаясь в меховой плащ. Я сдула с потного лба прилипший локон и еще раз согнула колени.
— А вот и виновница, — проскрипел Пеньяте. — Поведайте нам, девушка, каким образом вы лишили жизни одного из самых способных студентов Квадрилиума?
«Еще кого-нибудь убили? — подумала я. — Ах нет, это он Игоря покойного „способным“ величает. Ну что ж, о покойниках либо хорошо, либо ничего, но только если рыжий романин в науках блистал, то мне уже можно выпускной экзамен держать».
Я безуспешно пыталась разогнуться, чтоб ответить ректору гневным взглядом, но суставы только жалобно скрипнули и я поняла, что через мгновение позорно растянусь прямо на полу. Вот так вот на спине растянусь и буду сучить лапками, как насекомый хрущ, в ожидании неминуемой смерти. Показалось, что некто, скрытый в оконной нише, сейчас поспешит мне на помощь. Но первым успел Зигфрид. Он рывком подтянул меня за плечи и осторожно усадил на стул. Рук так и не убрал, так и остался стоять рядом, придерживая меня большой ладонью, в которую мне сразу же захотелось впиться зубами. И вовсе не от голода, а от переполнявшей меня злобы. Спину приходилось держать очень прямо.
— Учитель, она слишком слаба. Будьте милосердны.
Видала я его милосердие… в домовине в белых портянках!
Ноздрей коснулся аромат вина — Зигфрид поднес мне кубок. Я отпила, наслаждаясь прохладным питьем. Рука дрожала, тремя большими глотками я опустошила бокал, чтоб не расплескать, и просто разжала пальцы. Огневик погладил мое плечо успокаивающим жестом.
— Здесь никто не желает тебе зла, Лутеция.
|
