Она снова прерывисто всхлипнула и обхватила меня за талию, сжав длинными руками. Она уже почти рыдала.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 51 из 75Следующая ⇒

— Я не знала, что же мне еще делать с Ричардом..

— Все о’кей, Соледад, все о’кей.

Я потрепала ее по волосам и стала поворачиваться, не размыкая ее рук. Мы недостаточно были знакомы для такой близости, и эмоциональный накал был тоже слегка высоковат для почти чужих людей. Да мне бы он и от близких друзей такой не был бы нужен.

Я уже практически повернулась, ее руки лишь слегка меня держали, когда она двинулась — схватила меня за талию, подняла перед лицом и грудью — и я рукой блокировала когтистую лапу, тянущуюся к моему горлу. В бок чуть ниже ребер вонзились когти. Боль была резкой и непосредственной, и у меня сразу оказались две цели: не допустить ее руку к моему горлу и сжать ее запястье у себя на талии, чтобы она не вспорола мне живот когтями.

Голос ее зарычал мне в спину:

— Мне жаль, что ты должна умереть, Анита.

Циско и Питер уже стояли с пистолетами наготове. Я бы рада была полезть за пистолетом или ножом, но борьба с тигрицей-оборотнем занимала обе руки. Она не так уж сильно пыталась добраться до моего горла, и рука возле моего живота была почти неподвижна — только выпущенные ею когти пробили мне бок.

— Не вздумайте звать на помощь, или ей конец, — сказала она мальчикам. — Я не хочу ее убивать. Дайте мне только уйти с нею, и я ее не трону.

— Ты ее уже тронула, я чую кровь, — возразил Циско.

Его пистолет смотрел на нас ровно, но места смертельных ран она прикрыла. А если он ее только ранит, у нее будет время меня убить до того, как убьют ее.

— Царапинка от колючки, вот и все. А колючки Анита любит. Правда, Анита?

Мой голос прозвучал слегка напряженно от усилий не пустить ее лапу к горлу. Когти не были такие большие, как казалось, они только выглядели большими, потому что человеческая кожа не покрывала кость тигриной лапы. Но вырвать мне горло у них вполне хватило бы размера. Рана в животе могла бы быть не смертельной, а на горле нет. Я сумела сказать сквозь стиснутые зубы:

— Хочешь меня убить — убивай, но не издевайся.

Она засмеялась горловым смехом. Ее сила полыхнула жарко, почти обжигая. Горячая жидкость хлынула на спину, на волосы. Первой моей мыслью было — кровь, но я знала, что это не так. Это была та прозрачная жидкость, что изливается при превращении из оборотней. Если превращение плавное, то она как горячая вода, если же нет — то вязкая и комковатая. Эта текла как вода. Женщина не колебалась, не пошатнулась, превращаясь со мною в лапах. У меня под руками потекли мех и мышцы, сила ее бежала по моему телу роем жалящих насекомых — столько было силы, что от нее было больно. Она надеялась, что я впаду в панику и отпущу ее? Тогда она не тот объект выбрала для паники. Я не отпускала хватку на коже, превращающейся в мех. Я не отпускала, хотя меня дергало и било, как от провода под током. Бог ты мой, как же она собой владела, что умела превращаться так гладко? Лучше, чем Мика, а это уже что-то значит. На меня это произвело бы впечатление, не занимай меня в это время мысль, насколько ее клыки близко к моей спине. Каким-то краем сознания я отметила, что мех ее не того цвета — полосы лимонно-желтые и белые. А тигры разве не должны быть оранжево-черные? Если выживу, спрошу у кого-нибудь.

— Ты из подвластных зверей Арлекина, — сказал Циско.

— Да, — прорычала она в ответ.

— Ты отсюда не выйдешь, если тронешь Аниту.

— Она знает, где отдыхает днем моя госпожа. Могу я допустить, чтобы она рассказала об этом? Как ты думаешь, Циско?

Он вздрогнул, услышав свое имя. Убивать того, кого знаешь, всегда труднее.

— Умрет твой мастер — умрешь и ты.

Это произнес Питер. Он направил пистолет в пол, будто зная, что у него не будет шанса выстрелить. Римус мне говорил, что у Циско лучшие результаты в тире среди всех охранников. Кажется, мне придется сделать на это ставку. Жизнь поставить на его умение.

Ее рука напряглась и потянулась снова к моей шее, и я изо всех сил ее удерживала. Ее рука давила ровно, моя дрожала, упираясь.

— Ты принадлежишь Мерсии, — сказала я.

— Нет, — прорычала она и сделала несколько скользящих шагов назад. Питер и Циско шагнули столько же вперед — как в неуклюжем танце.

— Нивии, — сказала я.

— Откуда ты знаешь их имена?

— Тебе это важно?

— Да, — шепнула она. — Скажи, кто тебе сказал.

— Соледад, не вынуждай меня, — сказал Циско.

Она перестала шептать и обратилась к нему:

— Ты хороший стрелок, Циско, но настолько ли? Уверен ты, что так хорошо стреляешь?

На его лице ясно было написано, что он не уверен. Я думаю, я бы тоже не была уверена. Много бы я сейчас дала, чтобы здесь был Эдуард. Или Клодия, или Римус.

— А каково правило? — спросил Питер.

Циско чуть не глянул на него, но вспомнил и не отвел от нас глаз, и пистолет держал ровно, но возможности смертельного выстрела у него не было, и он это знал. Соледад стала пятиться по коридору, держа меня в объятиях. Шаг за шагом, медленно, но верно.

Циско и Питер шли за нами. Циско держал пистолет наведенным, но, честно говоря, с тем же успехом мог попасть в меня, как и в тигрицу. Даже скорее в меня. Питер держал дуло к полу — такое впечатление, будто он не знал, что делать.

— Правило говорит, что если противник вооружен и хочет тебя куда-то переместить, то это чтобы убить тебя медленней.

Он говорил почти монотонным голосом, будто речитативом.

Кажется, я поняла, что он хочет. Надеюсь, что поняла верно, потому что собиралась его к этому поощрить.

— Ты прав, Питер, — сказала я.

Он поднял голову, мы встретились взглядами. Я закинула голову назад, длинными волосами на секунду ослепив тигрицу. Питер упал на колено и стал стрелять ей по ногам. Выстрелы загремели в коридоре, Соледад рухнула на колени, но глубже вонзила в меня когти, и другая лапа потянулась к моему горлу — на этот раз всерьез. Я сделала выбор: отпустила ее запястье и двумя руками уперлась ей в лапу, не давая выдрать мне горло. Двумя руками против одной — и она одолевала, а тем временем когтила мне бок и живот. Ощущение было как от удара бейсбольной битой — дикая боль. Дыхание перехватило, а то бы я заорала.

Циско и Питер стояли над нами — чистого выстрела у них не было. Она пыталась уползти на раненых ногах, а я отпихивала ее лапу, удерживая ее на долю дюйма от моего горла. Циско все еще пытался найти позицию для выстрела. Питер бросился к нам — прыгнул, и мы все оказались на земле, она под нами. Бросив попытки добраться мне до горла, она рванулась к Питеру — и я уже отрывала ее лапу от него, а не от меня. И другая ее рука не была уже у моего живота.

Тело Питера среагировало, будто ему было больно, но я не подпускала ее к его горлу, хотя это было и все, что я могла сделать. На миг я оказалась зажатой между ними, а потом у меня за головой загрохотали выстрелы. Сумасшедшей громкости, потому что близко. Я вцепилась в Соледад, а в голове все ходуном ходило от грохота. Ее тело дернулось, и она снова полезла к моему горлу. Изменение направления застало меня врасплох, может, она меня и царапнула, но я не почувствовала.

Питер продолжал стрелять — наверное, его пистолет был приставлен к ее голове. Мы оказались на полу, запыхавшейся глухой грудой. Питер опирался на руку, пистолет все еще утыкался ей в морду. Футболка Питера на животе висела клочьями. Циско стоял над нами и шевелил губами, но слов я не слышала. Скатившись из этой кучи, я выхватила пистолет и прицелилась раньше, чем уперлась спиной в стену, чем увидела, что происходит.

Голова Соледад превратилась в красное месиво. Лица не осталось. Мозги текли по полу — ее мозги. Питер все еще наваливался на тело, и его пистолет втыкался в красную массу. Кажется, Питер продолжал стрелять пустой обоймой, но я ничего не слышала, трудно было судить. Циско склонился рядом со мной, шевеля губами, но ничего не было слышно. Он заставил Питера прекратить стрелять в тело, потом попытался оттянуть его от тигрицы. Питер позволил оттащить себя, выпрямился, не вставая с пола, выщелкнул пустую обойму, левой рукой достал из правого кармана запасную и зарядил пистолет. Его оценка в моих глазах уже была достаточно высокой, перезарядка ее еще повысила. Может, его еще и не убьют.

Циско пытался помочь ему встать и отодвинуться от тела. Наверное, он беспокоился, как поведет себя Питер, когда схлынет первое потрясение. Это повысило мое мнение о молодом крысолюде.

Тут сразу случилось много событий. Слышать я ничего не слышала, но, наверное, краем глаза заметила движение, потому что, обернувшись, увидела, что к нам бегут Эдуард и компания, уже вытащив оружие. Дверь в палату Ричарда отворилась, он сам высунулся, держась за дверь. Красивая его грудь была с одной стороны покрыта сетью шрамов. Был он бледен как смерть, и если бы не дверной косяк, он бы рухнул. Шрамы остались там, где пули вырывали куски мяса из этого рельефа мышц. Иногда шрамы от серебра. Он что-то говорил, но я все равно ничего не слышала, кроме звона в ушах. Слишком близко стреляли. Повезло мне, если слух восстановится полностью.

Я ощутила движение рядом и повернулась, но слишком медленно. Наверное, не только Питер был в шоке. Циско пытался поставить его на ноги за шиворот и что-то кричал. Я не могла понять, в чем проблема — здесь не было ничего, кроме тела Соледад. Потом я посмотрела, и до меня дошло: она осталась тигрицей. Тело не вернулось в человеческий образ. А мертвые оборотни всегда обращаются обратно в людей.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте