Фрагменты произведения. Жестокость (бездушие) и человечность

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 16Следующая ⇒

(1)Теперь Колька, Вовка и Оля редко встречались: каникулы. (2)Но всё же встречались — на речке. (3)Вчера они с Вовкой на новое место купаться пошли, и Оля Кузина за ними увязалась. (4)Колька по берегу не молчком шагал, а рассказывал про жаркие страны, про моря, на которых никогда не был, и про слонов, которых никогда не видал. (5)Но так рассказывал, будто и был, и видел, а Олины глазки ещё шире раскрывались. (6)А Вовка очень сердился и поэтому шёл сзади. (7)И не след в след — вот ещё, охота была! — а сбоку, прямо по кустам. (8)Нарочно ломал их и шумел тоже нарочно.

— (9)Нашёл! — вдруг заорал Вовка.

(10)Из кустов выломился и щенка приволок. (11)Худой щенок был, заброшенный, и ухо ему кто-то оборвал. (12)По морде то ли вода текла, то ли слёзы, а языком он всё норовил Вовкину руку лизнуть. (13)Маленьким языком. (14)Неумелым.

— (15)Гадость какая паршивая! — Оля Кузина даже за Кольку спряталась. — (16)Шелудивый он. (17)Дохляк.

— (18)Утопим, — сказал Вовка с удовольствием. — (19)Может, он бешеный.

— (20)А как утопишь? — Оля из-за Кольки высунулась, и в глазах её зажглось что-то остренькое. — (21)В воду бросишь?

— (22)Чай, выплывет, если так-то. (23)Подержи-ка, я камень поищу.

(24)Он щенка Кольке сунул, но Колька попятился и руки спрятал. (25)И ещё сказать что-то пытался, но слова вдруг провалились куда-то. (26)Пока Вовка со щенком в руках на берегу камень искал, Колька всё время слова вспоминал. (27)Очень нужные слова, горячие очень — только не было их.

(28)И камней тут тоже не было, как Вовка ни старался. (29)Колька уж обрадовался тихонечко, уж сказал сдавленно: «Жалко...», как Вовка заорал радостно:

— Не надо мне никакой кирпичины, не надо! (30)Я в воду залезу, а его ко дну прижму. (31)Он враз наглотается!

(32)И к берегу побежал. (33)А у Кольки опять горло перехватило, и опять слова провалились куда-то. (34)И тогда он просто догнал Вовку и схватил у самой воды.

— (35)Пусти! — Вовка рванулся. — (36)Я нашёл и что хочу теперь, то с ним и сделаю.

— (37)Он нашёл, — подтвердила Оля Кузина. — (38)И теперь что хочет, то с ним и сделает. (39)И пусть уж лучше утопит: интересно.

— (40)0тдай, — попросил Колька тихо. — (41)Отдай мне его. (42)Отдай, а! (43)Я тебе что хочешь за него дам.

— (44)А что у тебя есть-то? — пренебрежительно спросил Вовка, но, однако, остановился, не полез вглубь.

— (45)Отдай, — Колька вдруг дрожать стал, словно только-только из воды вылез, нанырявшись. — (46)Ну, хочешь... (47)Хочешь, я компас тебе за него отдам, а? (48)Насовсем отдам, не топи только животное. (49)Жалко.

— (50)Жалко ему! — засмеялась Оля Кузина. — (51)Жалко у пчёлки!..

(52)Но Вовка не засмеялся, а задумался.

— (53)Насовсем? — спросил.

— (54)Честное слово, — подтвердил Колька.

(55)Молчал Вовка. (56)Соображал.

— (57)Да на что ему компас-то твой? — спросила Оля Кузина. — (58)Очень он ему нужен, компас-то! (59)И стоит недорого. (60)А щенок знаешь сколько? (61)Ого! (62)И не купишь, вот сколько.

— (63)Я не за щенка, — пояснил Колька, а на сердце так скверно стало, что хоть заплачь. (64)И компаса жалко, и щенка жалко, и себя почему-то тоже жалко, и ещё чего-то жалко, а вот чего — никак Колька понять не мог. (65)И добавил: — Я за то только компас дам, чтоб не топил ты его никогда.

— (66)Это конечно, — солидно сказал Вовка. — (67)Компас за щенка мало.

(68)И щенка на руке покачал, будто прикидывая.

— (69)Я не насовсем, — вздохнул Колька. — (70)Пусть у тебя живёт, если хочешь. (71)Я за то только, чтоб ты не топил.

— (72)Ну, за это... — Вовка нахмурился, повздыхал. — (73)3а это можно. (74)Только пусть покуда у меня живёт, — важно сказал Вовка. — (75)А компас завтра принесёшь.

(76)На том и порешили. (77)Вовка щенка домой отволок, Олька убежала, а Колька с компасом пошёл прощаться. (78)Глядел, как стрелка вертится, как дрожит она, куда указывает.

* * * * *

Никогда в жизни не было у Кольки своей собаки. Знакомых - весь поселок, а вот своей собственной, от щенка вскормленной, такой не было. И учить ее не приходилось, а дрессировать - тем более. Обидно, конечно.

А вот у Вовки собаки не переводились. Не успеет Федор Ипатыч одну пристрелить, как тут же другую заводит. Прямо в тот же день, а может, даже и раньше.      Федор Ипатыч собак собственных уничтожал не по жестокости сердца и не по пьянке, а совсем на трезвую голову. Собака - это ведь не игрушка, собака расходов требует и, значит, должна себя оправдывать. Ну, а коли состарилась, нюх потеряла или злобу порастратила, тогда не обессудь: за что кормить-то тебя? Кормить, конечно, не за что, но чтобы она, собака эта, с голоду водворе не подохла, Федор Ипатыч ее самолично на собственном огороде из ружья пристреливал. Из гуманных, так сказать, соображений. Пристреливал, шкуру собачникам сдавал (шестьдесят копеек платили!), а тушу под яблоней закапывал.

И нынче у них но дворе здоровенная псина на цепи билась – Пальма. А за банькой, в старой железной бочке Цуцик жил. Тот самый, чью жизнь не часы, а компас отмеривал: пока нравился компас этот Вовке, жив был Цуцик. Мог и хвостом помахать, и косточке порадоваться. Правда, хвостом махать куда чаще приходилось, чем косточкам радоваться. И не потому, что Вовка извергом каким-то там рос: забывал просто, что собаки тоже есть каждый день хотят. Забывал, а глаза собачьи ничего напомнить ему не могли, потому что в глазах читать- это тоже уметь надо. Тут одной грамоты мало, чтобы в глазах тоску собачью прочитать. Тут что-то еще требовалось, но ни Вовку, ни тем более Федора Ипатовича эти "что-то" никогда не интересовали, а потому и не беспокоили.

     А еще Вовка сказал однажды: - Может, я его, Цуцика этого, все-таки утоплю. Надоест компас твой, и утоплю. Пользы от него никакой не получишь. Колька как раз щенка кормил, язычок его на руке своей чувствовал. Но смолчал.

- Если он ценный, так ты мне цену давай.

- Какую цену? - не понял Колька.      - Настоящую. - Вовка солидно вздохнул.

- Так денег нету. - Колько подумал немного. -Может, я какую книжку в библиотеке стащу?  

- Зачем мне книжка? Ты вещь давай.

Вещей у Кольки не было, и разговор тот так ничем и не кончился. Но Колька о нем каждый день думал, каждый день страхом за Цуцика этого горемычного окутывался, а придумать ничего не мог. Мрачнел только.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности