Из сказаний о борогонском шамане Ёлкён Быраайы)

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 71 из 79Следующая ⇒

БОРЬБА ШАМАНСКИХ ДУХОВ

Рассказывают, что шаманы имеют свои охотничьи самострелы («айа»). У хорошего шамана бывает три самострела, у среднего два, а у плохого один. Эти луки-самострелы они будто бы настораживают друг на друга.

У нас в Мытахцах давно когда-то жил шаман по имени Монгкурдаах. В те же времена на Вилюе жил один голова (глава улуса), который одновременно был и шаманом. Этот голова затеял спор с одним знаменитым вилюйским шаманом о том, что шаман Монгкурдаах гораздо сильнее его и что он не сможет его пожрать. Вилюйский шаман говорит:

«Нет, я осилю его и с’ем!»

Заспорили и держали пари на лошадь. Злой дух того вилюйского шамана с сильным ветром и вихрем направился в Мытахцы. В это время дочь шамана Монгкурдаах около своего дома была занята работой. Ветер подхватил ее и бросил в озеро. Затем, этот шаманский дух поднял мать-зверя Монгкурдаах— лося и погнался за ним. Оба лося перешли в брод через Лену около острова Тойон-Арыы. Лосю Монгкурдаах вода доходила лишь до середины голени, а лосю вилюйского шамана до колен.

Далеко на востоке, на хребте Джугжуур, как рассказывают, существует скалистая площадка, где встречаются и борются шаманские духи («Ойун кюрсэр»). Там оба лося бодались - боролись. Лось Монгкурдааха забодал на смерть своего противника. Поэтому вилюйский шаман будто бы тоже умер у себя на родине.

По рассказам, Монгкурдаах очень боялся одной вилюйской шаманки. Однажды Одунинский шаман Акдака (т. е. его дух) прибыв на Вилюй, поднял лося той шаманки. Лоси боролись; лось шаманки стал одолевать своего противника и готов был пожрать его. Поэтому лось Акдака-шамана обратился в бегство. Прибежали на речку Синю. Там в местности Хачангхаайы, оказывается, был старинный настороженный лук шаманов. Лось Акдака, будучи мал ростом, прошел под сторожельным волоском лука, а лось, мать-зверь, той шаманки задел волосок и простреленный тут же скончался.

Павлов Николай Устииович 76 лет,

2-го Мальжегарского наслега

Зап.- Кангаласского улуса.

16 января 1925 года.

БОРЬБА ШАМАНСКИХ ДУХОВ

Шаман Бюкэс-Джаарын был шаман Джюсэгэй’я. («Белый шаман» — служитель бога — предка и покровителя конного скота). Он совершал камлание в течение 20-ти лет, начиная с пятидесятилетнего возраста. Он умер после борьбы с одним вилюйским шаманом («Кюрсэн ёлбют»).

У него была старшая сестра, шаманка Курсумар-Бокуйдаан. Однажды она сказала брату:

«Вилюйский шаман Наача — один из сильнейших, он по всей Лене ниже Олекмы уничтожил, пожрал всех шаманов: морда его вся красная («сымса кытарбыт»), а живот раздулся. Он, наверное, нас с тобой одолеет. Я, превратившись в хищного волка, попытаюсь схватить его за шерсть загривка, а ты, обратившись в лютого медведя, набросься на его задние ляжки. Если я почувствую, что не в силах совладать с ним, то крикну, чтобы ты спасался бегством. Ты беги, обратившись в жеребца сивой, небесно-голубой масти с белой сияющей полосой по хребту, вверх по тропе к Уордаах Джюсёгёйъю, там прячься и ищи защиту! Что делать мне самой, я найду сама».

Вилюйский шаман действительно прибыл бороться с ними. Поступили так, как было уговорено: женщина-шаманка, превратившись в волка, схватила его за загривок, а шаман в образе медведя стал хватать его за сухожилья задней ноги. Вилюйский шаман наступал, приняв образ лося. Когда он стряхнул своей гривой, шаманка почувствовала, что не в силах дальше держаться и закричала брату:

«Солнце и небо (для меня) меркнут!

Если можешь, спасайся бегством!

(Кюн хаан кыараата!

Куотоох буоллаххына куот!)

Шаман тотчас же, превратившись в жеребца, побежал вверх по тропе Джюсэгэй’я. Но на беду в это же самое время один тунгусский шаман, по имени Хатамах, оборотившись медведем, спускался вниз по той же тропе. Этот медведь, заслышав стук копыт бегущего жеребца, от неожиданности вздрогнул и встал на задние лапы. Жеребец в свою очередь, испугавшись медведя, отскочив в сторону, свалился с тропы и угодил внизу в болото, в котором и паук вязнет...

Шаманка, превратившись в ястреба, поднялась и села на край облака. Вилюйский шаман, ища своих противников, стал озираться и поднял глаза наверх. В этот момент ястреб, сидящий на облаках, осквернил его в оба глаза. От этого шаман лишился зрения.

Затем шаманка попыталась совершить камлание, чтобы извлечь снизу (душу) брата, но тот оттуда сказал ей:

«Не трудись напрасно! Ты не сможешь добраться до меня и не вытащишь, ибо твой голос слышен здесь не громче, чем комариное жужжание.»

Конечно, шаман умер.

Говоров Михаил Федотович 61 г.,

2-го Ольтекского наслега

Борогонского улуса.

23 декабря 1924 года.

БОРЬБА ШАМАНСКИХ ДУХОВ

В старину, когда мы еще были якутами, «былыр саха сагана» (На мой вопрос — с какого момента якуты перестали быть таковыми, рассказчик пояснил: «Как говорят старые люди о том времени, когда якуты не изменили веру предков. Точно так же, когда хотят пригласить шамана, иногда употребляют выражение — «сахатыйаары гынныбыт» — «хотим объякутиться.» Эти примеры словоупотребления намекают на религиозный смысл имени «саха») жил один шаман, по имени Ёлкён-Быраайы, предок нашего Ольтекского наслега. По рассказам, он был кровожаден («сиэмэх») и умертвил (съел) многих шаманов. Для этого было вполне достаточно, чтобы он худо подумал о них. Поэтому все шаманы того времени относились к нему враждебно.

Однажды об’единились духи («абаасы») девяти шаманов и стали нападать на него. Они принимали разные образы: становились медведями, волками, собаками, иногда боролись с ним в образе быка и т. д. Так как их было много, они стали одолевать того шамана. Поэтому он (т. е. дух шамана) вынужден был обратиться в бегство. Дух его, превратившись в огромную птицу, полетел на Лену и дальше вниз по ней. Злые духи девяти шаманов- противников, тоже превратившись в птиц, погнались за ним.

Передний шаман, направляясь вниз по Лене, вдруг заметил огонь шаманского глаза величиной не меньше полного месяца. В том районе жил один тунгусский шаман, по имени Баахынга, дочь которого была страшной и сильной шаманкой. Звали ее Сангаар-Удаган. Тот огонь исходил от ее зрения.

Прилетев к этой шаманке, дух Елкён-Быраайы обратился к ней со слезной мольбой:

«Вот за мной по пятам гонятся злые духи девяти шаманов. Спаси, запрячь в широком просторе своем, заткни в узкой щели твоей!»

Удаганка вняла этой просьбе и скрыла его, а тех шаманских бесов, которые гнались за ним, уничтожила (дословно — с’ела).

Настал момент, когда Елкён-Быраайы должен был отправиться домой. Шаманка говорит ему:

«Я спасла тебя от неминуемой гибели, чем же ты думаешь отблагодарить меня?»

Шаман спросил ее самое, чем бы она хотела получить в награду.

Та ответила:

«Три раза по девять людей и столько же голов скота определенной масти.»           

«А где же, в каком месте я должен приготовить все это?» — справляется шаман.

Удаганка говорит:

«Я бы хотела сама прибыть в твои края, у меня сильное желание обозреть эти места. Но вот скажи мне, найдется ли там у вас такое дерево, которое могло бы выдержать мою тяжесть, если я на него сяду?»

«Да, имеется! Между двумя озерами Харбаджаайы и Батыгыччыма есть высокий мыс, на нем растет огромное дерево, которое у нас слывет под именем «Почтенная Листвень» (Ытык-Тиит). Это дерево могло бы выдержать твою тяжесть. Но однако ты должна сообщить, когда, к какому времени выедешь, чтобы я приготовил все нужное?»

«Ну это очень хорошо, я прибуду к тебе в красное полнолуние девятого месяца!» (Т. е. в январе, на следующий день после полнолуния, когда месяц к началу ущерба, по понятиям якутов, всегда показывается на горизонте в виде огромного красного диска. Эта пора считается урочным временем злых духов.)

Условившись так, они разошлись.

К назначенному времени шаман приготовил все обещанное— три девятки людей и скота излюбленной духами масти. (На вопрос — а как шаман готовил людей, рассказчик говорит: «вне всякого сомнения, те люди, которые предназначались для духа шаманки, умирали», или вернее убивали их духи самого шамана).

В красный ущерб девятого месяца удаганка Сангаар прибыла в назначенное место, а шаман там ее встретил. Прилетела птица такой огромной величины, что заслонила собой и солнце, и небо. Прилетевши, она одним ударом ноги сломала верхнюю половину почтенной лиственницы и села на толстый обломок дерева. Тут она поела и покушала все приготовленное— по три девятки и людей, и скота. Дарами она осталась довольна и очень рада. Но вот они распрощались и птица собралась в обратный путь.

Поднимаясь от дерева, она оттолкнулась от него с такой силой невероятной, что остаток столба вывернулся с корнем. Благодаря этому сила ея взмахов ослабела и она неожиданно снизилась до самой земли. Ея крылья ударились в правый и левый мыс речки, которая тут протекала. Упершись об эти мысы, она отпрянула от земли и полетела дальше. Когда старуха (шаманка-птица) перелетела через озеро Бытыгыччыма, вдруг оторвался ея игольник и упал в озеро. Это самое место, где выпал ея игольник, до сих пор никогда зимою как следует не замерзает, только при очень сильных морозах чуточку покрывается тонкой пленкой.

Этот рассказ я слышал от своего деда.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология