Из рассказов о шамане бюкэс-джаарын

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 69 из 79Следующая ⇒

ГОЛОС С НЕБА

Депутат Сыранов был главой над всеми якутами. С ним никто из якутов не смел тягаться; на кого он взглянет косо, того мог подвергнуть телесному наказанию. При нем был даже особый человек, Аврам Корякин, который по его приказам наказывал людей розгами. Местожительство депутата было в местности Бюппют Масары и все его потомки, в том числе и депутат Сыранов, были нашего Малтанского наслега.

Депутат решил породниться с Таттинским богачем и шаманом Яковым-Кыпчыкыын, женив своего сына Сымыыт- Егора на его дочери. Сверх калыма при привозе невесты он обязался заплатить так называемое «харамньы» в сто штук конного скота. При этом по старинному обычаю конный скот загонялся в особую изгородь. Особо избранный и ловкий человек с невестиной стороны голыми руками должен был схватить и остановить любого коня, кобылу или жеребца из целого табуна. Отбирались лишь те, которых удалось поймать таким способом. Поимщик имел право накинуться на одно животное только три раза; если ему не удавалось остановить его в третий раз, то оно оставалось за хозяевами.

Сваты с невестиной стороны остановились станом в местности Кююлэ, раскинув особую урасу. Там же была построена новая изгородь на столбах для загона конного скота. Сначала гнали в изгородь табун, принадлежащий сыну депутата Чюппюю. Его молодой жеребец имел гриву по всему хребту вплоть до хвоста. Поимщик харамньы три раза накидывался на этого жеребца, но каждый раз был опрокинут на землю...

Чюппюю, сын депутата, не одобрял тороватость отца, дающего за невестку так много отборного скота. Увидев, что поимщик свата ловит его любимого жеребца, он вскипел и стал упрекать отца:

«Господин депутат, ты у Таттинского шамана Якова Кыпчыкыына, видимо, выкрал сына или дочь и за эту покражу теперь отбываешь наказание уплатой дорогой виры?»

С этими словами он в сильном гневе опрокинул одну сторону изгороди и выпустил загнанные табуны.

Шаман сват по поводу поведения Чюппюю сказал: «Славный Чюппюю, пусть ты и сын депутата, но на будущий год, в пору осеннего подмерзания земли я прибуду к тебе дорогостоящим гостем... (Иносказательно говорит об отмщении.)»

После свадьбы и закрепления родственных связей гости уехали.

Чюппюю был необыкновенно дороден, весил, говорят, 12 пудов. Из многочисленных коней депутата мог сдюжить его только один конь темной масти в корпусе, но с белой мордой и с белыми, наподобие неочищенных березовых кольев, ногами. Повод этого богатырского коня был сделан из крепкой лосиной кожи в четыре пальца шириной. На следующий год, поздней осенью Чюппюю поехал верхом на этом коне осматривать свои табуны.

Когда доехал до урочища «Тангара ыйаабыт» (в перевод-место, где висит икона, изображение чтимого божества), вдруг с западной стороны неба поднялась черная туча, загремел гром, неожиданно засверкала молния над деревьями...

Испуганный конь с диким ревом стал неистово биться. Вдруг раздался с неба голос:

«Чюппюю, скорей сходи с коня!»

Чюппюю изо всей мочи сдерживал взбесившееся животное, но вдруг крепкий повод оборвался и конь сбросил его на землю. При падении он повредил себе спинной мозг у затылка. Захворал и умер.

(Дальше рассказчик подробно перечисляет всех потомков депутата вплоть до ныне живущих поколений.)

(Софрон Сыранов, известный среди якутов Кангаласского улуса под прозвищем «Депутат», считается потомком якутского «тойона» (повелителя- начальника) Тыгына. Поэтому все представители этой фамилии, как знатные люди, по якутским воззрениям должны находиться под покровительством семейно-родовых божеств, духов-предков. Про члена такой семьи якуты говорят — «айыылаах, тангаралаах киси», т. е. человек, имеющий своего духа-покровителя, свое божество. В данном случае голос с неба, предупреждающий о грозящей опасности, конечно, приписывается — «айыы» и «тангара» — родовому духу и божеству. Г. К.).

Данилов Никифор Афанасьевич,

4-го Мальжегарского наслега

Западно-Кангаласского улуса.

16 декабря 1921 года.

Остров Тиит-Арыы.

Третья вариация.

В древности среди Бёртюнских якутов жили два брата. Один из них был шаман, по имени Бюкэс-Джаарын. Оба имели по нескольку сыновей.

Однажды сыновья отправились на восточную сторону Лены охотиться. Дело было осенью. Нашли в тайге берлогу медведя. Последний не дал им заткнуть выходное отверстие и стремительно выбежал наружу. Сын шамана принял медведя на пальму, но не мог сразу свалить его. Оба стали барахтаться и кружиться. Мыыкыра пустил стрелу в медведя, но случайно попал в брата и убил его наповал. Труп убитого он похоронил тут же.

В это самое время отец-шаман, сидя у себя дома, вдруг вселил в себя душу, «юёр» своего сына, который рассказал (устами отца):

«Когда я боролся с медведем, мой старший брат убил меня, пригвоздив стрелой в самую черную печень!»

Мыыкыра вернулся домой. Старик шаман спрашивает у него о сыне. Тот говорит:

«Его до смерти истерзал медведь!»

Шаман стал бранить:

«Зачем же ты оставил его кости лежать там в глухом краю, на верховьях безлюдных речек? Нужно было внутренности выбросить, мясо срезать, а кости принести на себе!»

С таким поручением он отправил его обратно. Мыыкыра пошел, вырыл труп и, срезав все мясо, кости сложил в кожаную суму и принес домой. Шаман велел ему построить на высоком месте «арангас» (помост на столбах) и, вложив кости в деревянный ящик, попросил поставить это на тот помост. Когда Мыыкара спускался обратно, шаман подставил свое копье. Это во время заметил стоявший тут же один родственник и отвел руку старика, сказав:

«Неужели нам должно лишиться обоих?»

Мыыкыра соскочил далеко в сторону. Затем, не желая встречаться с шаманом, переселился в земли Харыйалахского наслега, где поселился в местности Кубалаах. Тут он прожил очень долго. Но дух шамана Бюкэс-Джаарына («абаасыта» — злой дух) не переставал преследовать его в продолжение трех девяток лет, чтобы пожрать его. Однако это не удавалось.

Однажды Мыыкара шел в местности под названием Малыгыр-Халльаайыта, неся на спине берестяную ветку. В это время злой дух шамана, превратившись в черного ворона с белой головой, пролетал над ним и накапал белым на ветку. Это, пропитавшись через стенку ветки, капнуло между двух лопаток. Мыыкыра от этого получил чахотку и вскоре умер.

Шаман Бюкэс-Джарын, умирая, будто бы сказал:

«Они в продолжение трех поколений будут хворать чахоткой».

И, действительно, его потомки болели чахоткой. Уже на третьем поколении умер от чахотки Софрон.

Записано по якутски К. В. Ксенофонтовым. Перевод мой.

Попов Иван Николаевич 30 лет,

2-го Бордонского наслега

Нюрбинского улуса.

12 марта 1925 года.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте