Сценарийпоэтического спектакля по стихам Андрея Романова «я с тобою блокадной судьбой окрылен…»

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 4Следующая ⇒

Действующие лица:

Андрей 1

Андрей 2

Андрей 3

Андрей 4

Андрей 5

Андрей маленький

Старшеклассники:

Михаил

Наташа

Алиса (тетя Юля)

Лейла

Юлия

Светлана

Отец поэта

Девушка с корзиной

Жители блокадного города (люди-тени)

На сцене за столом сидят старшеклассники и пытаются выяснить, кто такой поэт Андрей Романов? На сцену выходит Михаил с метрономом в руках. Рассматривает метроном.

Михаил:Девочки, смотрите, у меня в руках метроном.

Лейла: Нам вчера на физике рассказывали о нем, о его свойствах…

Михаил: А у меня метроном ассоциируется только с Ленинградом и блокадой… (звучит стук метронома)

Ленинградский метроном. Я с тобою блокадной судьбой окрылен…

Алиса: Стоп-стоп! Миша молчи! Я знаю поэта, который написал эти строки. Это Романов.

Наташа: Ребята, сегодня в «Огоньке» проходит конкурс «Читаем Андрея Романова», а всем ли известно, кто такой Андрей Романов?

Алиса:Лично я знаю про конкурс и про поэта всё! Ведь конкурс проходит в Огоньке уже второй год и называется он – Второй Городской поэтический конкурс «Читаем Андрея Романова».

Лейла: А про поэта нам рассказывали воспитатели.

Юля:А я не знала про конкурс… и, что он уже проводится во второй раз, не знала…

Лейла: И я не знала, ребята, нам надо обязательно в нем принять участие!

Света: Точно, девочки, конкурс – это же здорово!

Алиса: Я в разных конкурсах принимала участие. Это всегда интересно! Давайте, все будем участвовать.

Наташа: Класс! Участвуем! Надо обязательно победить!

Михаил: Девочки, тихо-тихо, мы все уже в Конкурсе. Итак, первый вопрос: что мы знаем о поэте?

Алиса: Андрей Владимирович Романов – известный петербургский поэт, наш с вами современник.

Фото Андрея Романова на экране.

Юля: Он был переводчиком и публицистом.

Лейла: А еще, он был известным критиком.

Михаил: Андрей Романов издавал книги и был редактором.

Света: Он был членом Союза писателей России и общественным деятелем.

Наташа: Вот, послушайте, нашла в Википедии. Его не стало в 2014-м. А родился поэт в Ленинграде 2 января 1945 года, накануне великой Победы.

Андрей 1:  (выходит на сцену)

Я здесь в январе,

в сорок пятом,

родился и вырос

на этих дворах...

Я пугал похожденьями мать,

расквашенным носом таранил осеннюю сырость.

И, если успею,

приеду сюда умирать.

И в день моей смерти простор мне раскроется синий.

Эй, ветер событий,

сентябрьский,

неласковый,

дуй!

Я начал поэму и чтобы поэму осилить

вдоль улицы детства,

читатель,

я вас поведу.        (На сцену по одному выходят другие Андреи)

Алиса:Ребята, сегодня мы совершимпоэтическое путешествие, вместе с поэтом и попадем в небезопасные, в то время, блокадные проходные дворы, в коммунальные квартиры, разбитые войной дома, о которых пишет поэт Андрей Романов.

Михаил: Поэт – это особая каста талантливых людей. Заслуга поэта в его гениальности, который может рифмовать обыденные вещи, создавая поэтические образы.

Юля: Иными словами запросто стихи написать невозможно, нужно пройти тяжкую школу профессионального мастерства.

Наташа: И Андрей Владимирович Романов прошел такую школу. Поэтами рождаются. Поэтами становятся. Поэтами, в конце концов, умирают. Но поэт Андрей Романов обладал сильным голосом, который звучит и в XXI веке.

Алиса: С годами поэзия Андрея Романова меняется. Он индивидуалист. Это внутренне свободный человек.

Света: Он пишет, о чем хочет, как хочет, пишет талантливо и потому так интересен.

Лейла: Его творчество необычно, совершенно не похоже на поэзию других.

Михаил:Поэт с удовольствием вспоминает годы студенческой юности, творческого ученичества, активных действий, переплетая эти воспоминания с сегодняшней жизнью, и его поэзия складывается в систему ленинградско-петербургской хроники.

Наташа: Отдельная тема – это улицы, переулки, проезды, бульвары... Названия петербургских улиц и проспектов бисером, жемчугом, самоцветами рассыпаны едва ли не по всем его стихам, а главный бриллиант, конечно, Лиговка.

Юля: Неслучайно Андрея Романова называли певцом Лиговки!

Алиса: Мы погуляем с поэтом по Лиговке, Обводному каналу, Фонтанке, по улице Тамбовской, опоздаем, как и он на последний трамвай, который идет мимо Волкова кладбища.

Наташа: А знаете, именно на Волковом кладбище в начале блокады массово хоронили ленинградцев.

Михаил: Поэт Андрей Романов, родившийся в послевоенное время, научился дорожить самыми мелкими, и, казалось бы, незначительными деталями петербургского быта и, в его поэзии, даже ленинградский трамвай выступает как бы свидетелем всех прошедших событий, в том числе, событий, связанных с войной.

Звучит музыка, на сцену выходят другие Андреи.

На экране идут видео-слайды блокадного города.

Андрей 2:

Когда берёза ползает, скрипя,

Вдоль сумрачного Волкова кладбища,

Зови трамвай! В нём юность ждёт тебя,

Припомнив о блокадном пепелище.

И пусть в трамвае нет свободных мест,

Как будто бы на празднике Победы,

Нам вслед хохочет якорный зюйд-вест,

Послав на смерть космические беды.

Андрей 3:

Нам привет посылает Расстанный роддом,

На ростральном плацу не смирившийся стоик:

– Вы гордитесь своим поминальным столом?

Ведь на Волковом кладбище плакать не стоит,

Где воскресшие души кричат о весне,

Поминая сметённую в пропасть блокаду,

И, погибшую крестницу встретив во сне,

С обнаженной Волкушей не чувствуют сладу…

Андрей 4:

И мост над каналом Обводным,

и прежний на службу маршрут,

и Невский, что ветром холодным

согреет за двадцать минут,

и Мойка летящая слепо

из пасти вчерашнего дня,

как собственной юности слепок

на взлете обгонят меня.

И в стеклах ночного трамвая,

бегущего песне вослед,

прохожих к стене прижимая,

горит запрещающий свет;

рассудочность, старость и хворость

на старте теряют покой.

И нет остановки...

И скорость,

как прежде, близка к световой.

Мой город

сбежал за грибами в леса.

И можно расстегивать ворот,

потуже стянув пояса,

и вновь над каналом Обводным,

где синь от дождя голубей,

весь день, оставаясь голодным,

с ладони кормить голубей.

Андрей 5:

Когда на крышах голубых

Луна седая спит,

Когда на сонных мостовых

Асфальт с Невою слит,

Когда сошёл на город май,

И ночь прозрачней дня,

Ты телефон не обрывай

И не зови меня.

Я, как из жизни,

Жизнь любя,

Ушёл, как в мир иной,

В твой город, что вскормил тебя,

В молочный город твой,

Чтоб Мойке, как чужой жене,

Шептать сто лет подряд,

Что наши тени в тишине

Здесь до сих пор стоят…      (на сцену выходит маленький                                             

                                 мальчик – это Андрей Романов в детстве)

Андрей 1:

В дни, когда со мной не стало сладу,

я уже пешком под стол ходил! –

Репродуктор, выживший в блокаду,

О боях в Берлине сообщил.

С той поры, эпохою подхвачен,

я забыл, что значит тишина, –

память детства, так или иначе

для меня с войной сопряжена:

в ежегодном зареве салюта,

над людьми запруженной Невой,

детства полустёртые минуты

вспыхивают снова предо мной.

Пробиваясь, словно луч блокадный,

сквозь колодцы проходных дворов

с дровяного склада на Расстанной

приползает пятитонка дров.

Нужно папе с силами собраться,    (маленький Андрей пытается       

чтоб на зиму печке дать корма,    складывать дрова в поленницу)

и дрова в поленницу ложатся,

расточая хвойный аромат.

А потом природа хорошеет

и тогда припоминает мать

сорок третий... – Братские траншеи

в ту весну ей выпало копать.

Не понять мне было: как же это              (уходят все Андреи)

именно в разгар любой весны,

умирают старые соседи

от бомбёжек оглохшие с войны.

Наташа: С каждым годом Андрей Романов становился другим: взрослел, впитывал и познавал любимый город.

Алиса: А «память детства» у поэта, так или иначе, сопряжена с войной: «полустертые минуты» довоенного детства часто вспыхивали в памяти, бередили воспоминания, не давали забыть…

Андрей 1:(выходит на центр сцены)

Восполняя пробелы минувших времён

И купаясь в предсказанном Господом свете,

Я, с тобою блокадной судьбой окрылён,

Никогда перед властью не стану в ответе.

Потому что, земной пестроте вопреки,

Разогнав вдоль Невы коммунальные беды,

Я люблю тебя, молча, касаясь руки,

Через тысячу лет после страшной победы.  

Видео «Детский хор.

Михаил:Отец Андрея Владимировича Романова был профессором Ленинградского политехнического института, родоначальником русской автоматики и телемеханики.

Алиса: Потомком священнослужительского рода Романовых.

Юля: У него был аспирантом Даниил Гранин, в дальнейшем, известнейший писатель.

Света: Дед Андрея Романова закончил Санкт-Петербургскую православную академию и до революции служил управляющим имением императора в Байрам-Али[1].

Наташа: Бабушка окончила Институт благородных девиц (Смольный институт).

Михаил: Мать –коренная петербурженка, блокадница.

Алиса: Родители Андрея Владимировича всю блокаду были в городе.

Михаил: Сегодня опубликованы дневники отца, который писал:

Отец поэта: (голос за кадром)

«Блокаду все переживали по-разному. Всем было трудно, но по-разному. Одним было трудно, но они выжили, а другим тоже было трудно, но они умерли… от голода…, они умирали от голодной дистрофии, умирали тихо и безропотно. Я выжил по ряду причин. Во-первых, по счастливой случайности, два дорожных чемодана средней вместительности, с самыми нужными продуктами, развезенные по родственникам, не были вскрыты.

              Андрей 1 выносит на сцену чемодан, садится в кресло, пишет что-то в блокноте.

Видимо, никому не пришло в голову, что в чемоданах могли оказаться продукты. В противном случае чемоданы бы пропали. Они-то и послужили основой спасения. Вам, конечно, будет интересно, что в них лежало. Ведь это жизнь!..

     Видео слайд о блокаде до конца.

Алиса, Юля, Света, Лейла, Михаил и Наташа на сцене открывают чемодан, доставая продукты.

А лежало вот что: сахар, сухари, крабовые консервы, консервы куриные, бутылка кагора, натуральный кофе в зернах, крупа, бутылка растительного масла, спички, немного муки. Это были не специально запасенные продукты. Просто, когда началась война, жена, по какому-то наитию вынула часть продуктов, которые всякая хорошая хозяйка держит у себя дома, из буфета и разместила по двум чемоданам. Она решила сохранить их до «черных дней». И вот они наступили в декабре, когда по карточкам перестали отоваривать и, когда просто нужно было пополнять иссякающие силы. Это и было тем фартом[2], который спас нам жизнь». (Миша уносит чемодан)

Андрей 1:  (на экране блокадное окно, Андрей 1 что-то пишет в блокноте).

Безответная девочка с Мойки,

Раствори мне блокадную дверь.

Нас ведь в будущем ждут новостройки,

Чтобы жизнь повторилась теперь.

Но гремят бомбовозы над Невским,

Над Обводным колышется смог…

«Дети блокады» песня, презентация –                                                              дети в блокадном городе.

Наташа: Андрей Владимирович Романов гордился, что причастен к блокадному братству своего родного города «Дети блокады».

Андрей 2: (выходит, читает, перебивая поэта)

Куда спешить?

Скажите, бога ради, –

когда с утра над скованной водой
стоит зима в апрельском Ленинграде,

как женщина, не ставшая вдовой?

Когда в проеме анфилады Невской,
устав звонить во все колокола

как женщина,
не ставшая невестой,

горит адмиралтейская игла.

Куда спешить?

Ведь в недрах коммуналки,
в теченье ночи не гася огня,

кого-то ждут блокадные весталки,
любовь к пропавшим без вести храня.

Андрей 3:

И махали ей вслед и Пески, и Обводный, и Охта,

и разнузданный Невский,

казалось, заплакал, скорбя;

и потоки,

и дождь,

что в сиреневых трубах заквохтал,

исступлённо кричал:

– Никогда не забудем тебя.

Нельзя нам прикрыться

какой-нибудь фразочкой броской,

когда по Фонтанке,

Обводному,

Мойке,

Неве,

вдоль площади Мира,

вдоль Лиговки, Мойки,

Тамбовской

со скрипом в суставах проходит наш атомный век.

Видеоряд Пискаревского мемориального кладбища

ранней осенью.

Андрей 1:

Сквозь памяти скупые строки

я возвращаюсь иногда

туда,

где в январе жестоком,

в тылу, закованном в снега,

с трудом ворочая лопатой,

борясь с пургой и темнотой,

казался я себе

солдатом,

принявшим первый в жизни бой.

Андрей 4:

Шагая навстречу свинцовому ветру,

Мы званья носили.

И это намного позднее – посмертно,

Нас всех записала Земля в рядовые.

Но в час, когда вечною славой отмечены,

Мы падали,

Блокадная осень бросала на плечи нам

Прощальные листья как знаки различья.

Михаил:Из дневниковых записей отца мы читаем.

Отец поэта: (голос за кадром. Темно.)

«Да было трудно,… не умереть тоже было трудно… А у нас легко. Ой, как легко… Я ходил на работу… и видел, как движутся тени по утренней мгле. Теней было много, и они двигались… друг другу навстречу. Одни шли на Петроградскую,… а другие в сторону Невского,… пересекая Марсово поле. Иногда кто-нибудь падал… и оставался лежать… Никто не останавливался… Тени продолжали идти… – они шли на работу»…

В темноте проходят люди-тени навстречу друг другу –                                     

          20 человек, закутанных в платки и шарфы.

Андрей 1:

Мой престарелый двор    (аудио «Помни!»)

на снос не шёл – случайно,

тень времени не смыть

с его щербатых стен,

но заходя в него, я с грустью замечаю –

на всём лежит печать конкретных перемен.

Вдоль полусгнивших струн разобранных стропил,

балтийские ветра проходят величаво,

кирпичный флигелёк с двухскатными плечами

строительным лесам дорогу уступил.

Высотные дома, над прошлым вырастают.

Мне облик этих мест знаком и не знаком...

Беспечный крик детей,

как истина простая,

всего лишь подтвердит незыблемый закон, –

что книге жизни нет и не было границы,

что в вечной книге той

для каждого из нас

в единственном числе отведены страницы,

где без черновиков мы пишем свой рассказ.

Юля: Петербург Андрея Романова особенный и ни с чем не сравнимый.

Алиса:Поэт восхищается любимым городом в каждой строчке своего стиха, дает читателю насладиться его вековой красотой и совершенством, эпохальной современностью и богатейшей историей.

Наташа: Когда читаешь строки о войне, невольно думаешь, что поэт был свидетелем бомбежек Ленинграда, настолько точно передавал в стихах предметы быта, характеры трагической эпохи – художественными приемами, музыкальной интонацией, почти неуловимым словесным жестом:

Андрей 5:

Взойди на мост. И веря, и не веря,

Ступи на хвост мяукнувшего зверя,

Рискни разбить в предчувствии зари

Гороховых подглазий фонари.

И нарисуй сомнительную малость:

Трёхзначный след на двойственном костре,

Покуда всё, что от тебя осталось,

Не растворилось в проходном дворе.

Света:Жители блокадного Ленинграда в ужасе сторонились темных, зимних подворотен, чтобы не стать случайной жертвой.

Демонстрация слайдов разрушенных улиц и дворов в блокаду.

Андрей 1:(стих по ролям, выход т. Юли, на экране блокадный двор).

На Расстанной улице

в доме восемнадцать,

стоя за прилавком в булочной с утра, –

как же так случилось, братцы-ленинградцы? –

Плачет тётя Юля с нашего двора.

Горько слёзы капают в полушалок синий.

Продавщица слушает, ахая в ладонь,

как она на Волковом

схоронила сына,

паренька фабричного,

голову – огонь.

т. Юля:

– Ну, зачем на танцы он

В клуб «Десятилетия»

заглянул, сыночек мой, после десяти?..

– За кого вступился хоть?

– Не сыскать свидетелей...

– Кто ножом ударил-то?...

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии