Глава 19. Вернёмся ещё раз к предательству

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 5

Глава 18. Блюз русалок

- Итак. Значит, ты не хочешь помочь мне. Это что новый мятеж в твоей революции против твоих ох-таких-ужасных родителей? - Папа обвинительно поднял свою перевязанную руку, которая выделялась светящимся белым цветом, на фоне тёмно-серого костюма.

- Что за революция? - спросила я непонимающе.

- О, Люси, прошу тебя. Например, твой спорт. Это уголовное дело бегать по чужим крышам и падать, играя со смертью. Или постоянно обманывать своих родителей. Даже персоналу в больнице ты лгала.

Опять всё начинается ...

- Ты не думаешь, что могла бы, как извинение или как знак того, что тебе по крайней мере немного, - Папа попытался свести вместе указательный и большой пальцы и при этом заскулил от боли, - по крайней мере немного жаль - где я остановился?

- На подвале, - помогла я ему угрюмо вспомнить и водила пальцами по розовым квадратам скатерти.

- Верно, - подтвердил папа. - Ты могла бы немного посодействовать мне. В прямом смысле этого слова, дитя моё.

Я почти незаметно замотала головой. Как мне только объяснить ему это? Я не могла объяснить это даже самой себе. Я с удовольствием помогла бы папе, даже очень, потому что при этом смогла бы на какое-то время отделаться от мамы, которая уже в течение нескольких дней бегала по квартире с развивающими тканями, подушечкой для иголок и блестящей мишурой и постоянно возилась надо мной с сантиметром. Она вела себя так, будто пойдёт завтра сама на школьный бал. А я не имела представления, что она там на самом деле мастерила, потому что она не хотела показывать мне заранее. Это должно было стать сюрпризом.

Папа всё ещё не мог пользоваться своей повреждённой рукой, а вчера у него появился клиент, который теперь совершенно мёртвый лежал там внизу и ждал того, что его приведут в порядок. Что означало: Раздеть, помыть, заново одеть, причесать волосы, накрасить. Раньше я часто помогала ему при этом. Это не беспокоило меня. Папа же был рядом со мной. Но теперь - я больше не хотела спускаться туда вниз. Вчера я даже не смогла отнести ему в подвал чайник с чаем. В последний момент я поставила поднос перед дверью, постучала, а потом побежала по лестнице вверх, как будто за мной гнался сам дьявол.

- Ладно. Ты отказываешься. - Папа посмотрел на меня холодно. - Тогда я думаю, ты вероятно ещё не достаточно взрослая, чтобы посещать школьные балы.

- Что!? - воскликнули мама и я одновременно - я тихо, мама с громкостью оркестра.

- Она пойдёт на школьный бал! Ещё как она пойдёт на школьный бал! - выдохнула мама. - Я не для того сижу и шью здесь целыми днями, чтобы моя доченька в конце концов осталась дома!

- Сколько все эти побрякушки вообще стояли? - спросил папа с неодобрительным выражением лица. - Моя дорогая Роза, ты точно знаешь, что мы переживаем трудное время, пока моя рука не работает. И всё же ты покупаешь эту мишуру, только для одного единственного вечера. Люси ведь вовсе не хочет все эти безделушки.

- Даже очень хочет! Ты ведь хочешь, Люси, не так ли?

- Хм, - сказала я. Этому я научилась у Сердана. В сомнительных ситуациях всегда помогало «хм» и лицо, как будто в голове воздушный пузырь.

Но мама и папа продолжали дальше долбить друг друга, и в какой-то момент мама больше не смогла найти аргументов, почему мне, не смотря на домашний арест, можно было пойти на школьный бал, если я ещё в тоже время отказывалась помочь папе. А папа не хотел, чтобы вместо меня помогла ему она. Во-первых, это в воспитательном смысле непоследовательно, во-вторых, она уже достаточно изуродовала беспомощных мёртвых людей. Мама в ярости бросила зелёный кусок материи в угол и сделала глубокий вдох.

- Эй, я тоже ещё здесь, - попыталась я вмешаться, так как моё "хм" не помогло. - Это не так, что я не хочу помогать папе. Я просто не могу. Понятно? Я не могу спускаться туда вниз. А теперь оставьте меня в покое. И ты тоже мама. Я на полном серьёзе. - Вдруг на кухне наступила полнейшая тишина. Потихоньку папа опустился назад на стул и посмотрел на меня с тревогой. Его холодный взгляд стал мягче.

- Люси, - нарушил он тишину и протянул мне свою раненую руку. - Иди сюда, моя дорогая.

- Нет! - сказала я неуступчиво и убежала в свою комнату.

Они знали об этом. Они поняли, без того, чтобы я призналась. Да, я боялась подвала. И это становилось всё хуже. Иногда я даже смотрела на землю, если проходила снаружи по тротуару мимо окон подвала, потому что боялась случайно увидеть что-нибудь, чего не хотела видеть. При этом я точно знала, что папа держал шторы закрытыми, когда приводил в порядок труп. Я задерживала воздух, когда шла по лестничной площадке, чтобы ничего не унюхать, а вчера вечером я даже не захотела обнять папу, когда говорила ему спокойной ночи, потому что знала, что прибыл новый материал, а он несомненно коснулся его. У меня было такое чувство, что там внизу что-то было. Что оно могло забрать и меня, если я слишком приближусь к подвалу.

- Я не хочу об этом говорить! - прошипела я на маму, которая несколько минут спустя последовала за мной в комнату. - Я хочу сейчас остаться одна, ведь уже сказала вам об этом.

Могвай поднялся из своей корзинки, сел рядом со мной и смотрел на маму с вызовом. Каким-то образом глупая собака поняла, что мама что-то хотела, чего не хотела я, и это немного утешило меня.

- Хорошо, Люси. Я - я только хочу ... - Я заткнула себе уши и начала напевать. - Я -ТОЛЬКО - ХОЧУ - ТЕБЕ - СКАЗАТЬ, ЧТО - ТЫ - МОЖЕШЬ - ПОЙТИ - НА - БАЛ! ТЫ МЕНЯ ПО -

- Дааа, поняла! Вот блин, мама, от твоего крика ещё заболит голова!

- Тогда убери руки от ушей. Папа и я договорились. Я накрашу его клиентов прилично, - выражение лица мамы стало кислым, - ты поможешь мне немного на кухне, а завтра ты будешь моей маленькой русалочкой.

- Я не буду твоей русалочкой. Я буду просто русалочкой. Зелёной, а не розовой. В противном случае я останусь добровольно здесь.

К моему великому удивлению костюм был действительно зелёным, а не розовым. Я ещё никогда не была у моря, но как раз так я его себе представляла: Мешанина из тысячи оттенков голубого, бирюзового и зелёного. Мама даже смастерила мне рыбий хвост, который я могла тянуть за собой, как шлейф. Она нашила на материал бессчётное количество серебряных блёсток, так что хвост сверкал всевозможными оттенками блеска.

Мама сияла до ушей, когда представляла мне костюм поздним субботним вечером.

- Та-дааам! - протрубила она и благоговейно положила его на мою кровать. Померь его! Сейчас же!

- А что мне надеть под него?

- Ну, нижнее бельё и больше ничего! - Мама фыркнула обиженно, когда я с костюмом исчезла в ванной комнате, но она ведь не знала, что надо мной парила амёба мужского рода, которая следила за мной ещё более добросовестней, чем она, и останавливалась только перед ванной. И кто знает, может быть, Витус откроет глаза как раз в этот момент. Мне понадобилось какое-то время, чтобы рассортировать части тканей, но после нескольких выкрутасов костюм сидел как влитой.

Я позволила маме осмотреть меня, а она расположила меня, издавая колкие крики воодушевления перед её трюмо в спальне и начала раскрашивать меня. Раскраска длилась вечность, но мама при этом была такая счастливая, что я только иногда ворчала. Больше всего я ворчала тогда, когда она красила мне ресницы, а глаза подводила тёмно-зелёным.

Против розовой помады я смогла успешно защитить себя. У меня получилось уговорить её на "незаметный" блеск для губ. У неё было примерно семнадцать различных цветов на выбор, и я решила выбрать её любимый тон - тропический коралл. Ещё прежде, чем мы вышли, я украдкой вытерла рот. Мне не нужно сразу так перебарщивать.

На лестнице я чуть не сломала себе шею, потому что споткнулась о рыбий хвост, а потом я нечаянно зажала его дверью машины. Если бы я была настоящей русалкой, то уже давно была бы мертва.

После следующего перекрёстка, моё сердце вдруг забилось так быстро, что я даже не могла сосчитать. На мгновение мне захотелось закричать "стоп!" и сказать маме, чтобы она развернулась, что мне плохо, что я заболела, что угодно, только чтобы не идти на бал. И когда я наконец успокоилась, то вдруг подумала, что Сеппо может быть приведёт с собой Сильвану и весь вечер будет находиться рядом с ней. Но было полной ерундой. Сильвана жила в Гамбурге.

Чтобы отвлечься, я посмотрела ещё раз в маленькое зеркальце, которая мама дала мне - "чтобы ты могла проверять макияж". Чтобы это дало? Если я установлю, что выгляжу глупо, я всё равно не могла это изменить. Но я решила, что выгляжу не глупо. Только по-другому. Мои веки блестели, а мои корни волос мерцали бирюзовым, будто я двигалась под водой. Но самыми странными были мои собственные волосы. Мама разделила их на маленькие части, скрутила их в улитки и завязала зелёными развевающимися лентами. У меня значит было по крайней мере что-то похожее на длинные волосы. К сожалению мама так же вшила в рыбий хвост карманчик для мобильного. Иногда он будет звонить.

После того, как мама попрощалась со мной, целуя, а в её святящихся глазах стояли слёзы, я взяла свой рыбий хвост так величественно, как только могла в руку и пошла на дрожащих коленях в актовый зал. Софи уже ждала меня. Она выглядела ужасно бледной и больной. Под глазами у неё лежали тёмные тени.

- Ах, Боже мой, Люси! - закричала она и зажала рукой бледные губы. Потом она начала неумеренно хихикать.

- Так плохо? - спросила я воинственно и позволила соскользнуть хвосту на пол. На ней была одета порванная, чёрная накидка, а её волосы были полностью испорчены.

- Разве ты не знала, какой у бала лозунг? - Сочувственно она провела по моему чешуйчатому платью.

- Лозунг? Да, знала. До рассвета. Между прочим неправильно написано. Одна s лишняя[2], - ответила я и показала на надпись над входом. Кто-то пытался ещё позже исправить ошибку, и вторую s окружил скобочками.

- О неееет, - Софи снова захихикала. - Это так и должно быть! Укус на рассвете. Укус! Она оскалила зубы и изо рта у неё выскользнула челюсть вампира. Пуская слюни, она снова вставила её. Она что, совсем потеряла разум?

- Это что-то связанное с вампирским дерьмом, - пробормотали рядом со мной. Я быстро обернулась, а мой хвост скрёб, шурша по полу. На Билли был одет длинный до пола чёрный плащ и у него был такой же нездоровый цвет лица, как у Софи.

- Это не дерьмо! - воскликнула Софи с негодованием. - Это супер хорошая книга, Люси, я одолжу тебе её, на самом деле это несколько книг ... - Теперь и Сердан подошёл к нам и разглядывал меня гадая.

- Люси, это ты? - Он тоже был одет в чёрную одежду, на лицо напялил большие солнцезащитные очки. Я подумала, что узнала один из папиных галстуков.

- Да, это я. И как вы видите, я не вампир. - Я гордо выпрямилась, а ракушки, которые мама обвязала вокруг моей талии, тихо забренчали.

Билли и Сердан смотрели на меня, как будто окаменели, в то время как бледнолицые девчонки из восьмого класса проходили мимо, хихикая и переговариваясь. Что это был за дурацкий бал в честь карнавала, когда все оделись одинаково? Здесь всё проходило как на похоронах.

- Ничего себе, Катц, у тебя ярко-зелёные глаза! - в конце концов нарушил молчание Билли. Ярко-зелёные!

- Они у меня всегда такие были.

Теперь и Сердан что-то пробубнил под своим жёстким воротничком. Я поняла только "другая", и по крайней мере мальчишки не сбежали. Если бы им было из-за меня стыдно, они бы уже давно уносили ноги. В этом отношение я довольно хорошо их знала.

- Давайте, наконец, зайдём. Мне становится холодно. У меня на теле одна лишь чешуя, - предложила я и подняла свой рыбный хвост вверх по ступенькам по направлению к входу в актовый зал. Софи взяла меня под руку и рассказывала что-то про Беллу и Эдварда и что она ведь одолжила мне журналы Bravo, а там почти всё об этом написано. Как я только могла пропустить Эдварда!

Сумерки был, как я теперь узнала, первый том об этой истории про вампиров, и так как каждый, кроме меня знал книги и фильм, то естественно и понял лозунг, и намазал лицо белым макияжем. Даже Билли. И Сердан.

- Моя сестра читает такие вещи, - пробормотал Сердан, когда я спросила его об этом. А потом он рассказал это Билли. Только Сеппо видимо не сообщил. Так как на стойку бара облокачивался в плохом настроении Джек Воробей с короткими кудрями. Усмехаясь, я подошла к нему.

- Мы знакомы? - спросил он и приподнял свои брови, когда я ударила его своим правым плавником в бок. Потом его рот открылся. - Мамма мия, Люси ...

- Ты не поможешь мне взобраться на табуретку? У меня проблема с моим рыбьим хвостом.

Молча, Сеппо поднял меня и неуклюже обмотал хвост вокруг ножек стула. Потом он споткнулся о свои пиратские сапоги и кое-как успел удержаться за край стойки бара, прежде чем распластаться на полу. Я прикусила губы, чтобы не засмеяться.

- Кто тебя так заколдовал? - Его глаза блуждали по моим волосам, а потом снова по лицу и всему другому. У него действительно были длинные ресницы.

- Моя мама. Я не поняла лозунга.

- Я тоже не понял, - мы посмотрели друг на друга и громко рассмеялись. Несколько учеников повернулись в нашу сторону. - Но ведь подходит - ты русалка, я пират. Ты сегодня вечером будешь моей добычей.

- Это мы ещё увидим, - ответила я дерзко, а Сеппо аккуратно потянул за зелёные ленты, которые, извиваясь, свисали с моих волос.

- Знаешь, я что тебе скажу? - Сеппо понизил свой голос и наклонился ко мне. - Ты выглядишь в тысячу раз лучше, чем все девушки-вампиры. Честно. Они уже все бледные от зависти.

Теперь мне не нужно было задерживать воздух, чтобы покраснеть. Это случилось само по себе. Мне внезапно стало так жарко, что я с удовольствием сняла бы свой хвост. Зазвучала музыка, и первые пары старшеклассников прошли на танцплощадку. И Кемаль Софи был среди них. Он обнимал темноволосую, стройную девушку.

- Ты пойдёшь вместе на ступеньки к Нели и Сабрине? - спросила Софи и нетерпеливо потянула за моё чешуйчатое платье. Но Сеппо просунул свой крюк под моё нефритового цвета жемчужное ожерелье.

- Нечего там, - сказал он решительно. - Люси сегодня вечером принадлежит мне. Вы хотите её только высосать.

- Ба! - прошипела Софи. Я, извиняясь, пожала плечами. Софи убежала, а её накидка, чёрная и мрачная, развевалась за ней.

- Хочешь потанцевать? - Я замерла. Неужели Сеппо действительно об этом спросил? И что же мне ответить? Я не могла танцевать в паре, я могла только брейк-данс. Кроме того я ещё никогда не танцевала с парнем. Только с ангелом-хранителем. А о нём я сейчас вообще не хотела думать. Хотя конечно из него вышел бы тоже отличный знаменитый пират с его разного цвета глазами и банданой и его растрёпанными волосами и ...

- Люси ... я кое-что у тебя спросил!

- Я не знаю - у меня - у меня рыбный хвост.

- Без проблем. Сеппо соскользнул с табуретки, поднял меня и отнёс на танцевальную площадку, где он осторожно поставил меня на пол, а мой хвост положил на свою правую руку. Потом он взял меня за руки и притянул к себе.

- Смотри только не наступай мне на ноги, - предупредил он меня, улыбаясь. И потом мы танцевали. Музыка мне казалась довольно ужасной, но это не имело значения, ведь я танцевала с Сеппо. Мы были единственными пятнами цвета в этой печальной толпе из выглядящих больными вампиров, и я увидела, что другие наблюдали за нами. Я наслаждалась этим.

Но танцевал бы Сеппо со мной, если бы я не была наряжена?

- Люси, виду я, не ты, - призвал он меня и, забавляясь, улыбнулся. - Ты раздавишь мне руку.

- Извини. Я была мыслями в другом месте. - Он притянул меня ещё немного ближе к себе. О. У него действительно было уже довольно много волос на руках. Но пирату разрешено иметь волосы на руках. Это было нормально.

- Послушай, Люси, нам ещё кое-что нужно наверстать. Эту вещь с кино. Ты помнишь?

Я кивнула. Конечно же я помнила. Моё первое свидание с Сеппо, а Леандер всё мне испортил. Уже тогда мне хотелось избавиться от Леандера. Хорошо, что он, наконец, исчез.

- Я считаю, нам нужно наверстать это, - продолжил Сеппо. - И в этот раз ты не заболеешь. Ладно?

- Ладно, - прошептала я и на один момент мне показалась, что я упаду в обморок. Во всяком случае, у меня кружилась голова, и я почти больше не могла стоять на ногах. Всё вокруг меня мелькало.

- Хорошо. Тогда в следующую субботу на Вальцмюле?

Прежде чем я смогла ответить, мой рыбий хвост начал звонить. Сеппо, сбитый с толку, посмотрел на меня.

- Мама, - сказала я, объясняя, и покопавшись, вытащила мобильный из-под блёсток. - Всё в порядке! - крикнула я в трубку. - Сеппо находится рядом со мной.

Да, Сеппо был рядом со мной. И к тому же так близко, что я чувствовала запах того, что он съел на ужин. Ломбарди были известны за свои приготовленные специально острые спагетти с чесноком. Но мне ведь не обязательно целовать Сеппо сегодня. Я могла бы поцеловать его и в следующую субботу.

И всё же. Разрешит ли мне это мама? И прежде всего, как на это отреагирует Витус? Можно ли это было делать во время переходного возраста? Встречаться с парнями, которые были старше тебя? В конце это всё только принесёт мне ещё один дополнительный год с Губкой Бобом, а этого я ни в коем случае не хотела.

Я быстро посмотрела наверх. Но там никого не было. Неужели я его не заметила? Это могло случиться, потому что свет стал тусклым, и везде крутились дискотечные шары. Но и при втором взгляде на верх: никакого Витуса. Я остановилась и нервно огляделась.

- Что такое? - спросил Сеппо. - Заболели плавники?

- Нет, я только ... всё в порядке. - Я сглотнула и попыталась сосредоточиться снова на музыке. Я увидела его. Витус висел сзади, возле стены, над одним из прожекторов в пяти метрах от меня.

Могло ли это быть правдой - он первый раз, за испытательный срок, оставил меня одну? С того времени, как мама накрасила меня я не обращала внимания, открывал ли он глаза. Я была слишком отвлечена. Он заново настраивался на меня?

- Конечно. Я изменилась. Я стала русалкой, - высказала я свои мысли нечаянно вслух. Сеппо тихо засмеялся мне в ухо.

- О, да. А я Джеком Воробьём. Нет, серьёзно, Люси. Ты действительно изменилась. И мне это нравиться.

Я положила голову ему на плечо, а он положил подбородок на мои красно-зелёные волосы русалки. Всё началось... Я изменилась. Я танцевала с Сеппо. У меня появилась лучшая подруга.

Витус первый раз удалился от меня. Мне нельзя сейчас наделать глупостей и разочаровать доверие Витуса. После этого танца я пойду к Софи, не удостоив Сеппо больше не одним взглядом, и остаток вечера проведу с ней и другими бледнолицыми. В восторге я от этого не была. Но так должно было быть.

Так как в целом, вещи шли в этот момент так, как я хотела. У меня всё получится. Я выгоню Губку Боба. Люси Моргенрот будет первой девчонкой, которая обманула своего собственного телохранителя. А в следующую субботу, решила я удовлетворённо, я поцелую Сеппо.

Неделя перед моим свиданием с Сеппо была одна из самых странных недель в моей жизни. Дома всё ещё не стало намного уютнее. Большую часть времени я пряталась в своей комнате с придурковатой собакой и амёбой, потому что папа с серым лицом сидел на кухне, уставившись на свою руку, будто благодаря этому она быстрее заживёт. Маму я почти больше не видела. Она взяла руководство в подвале на себя и пыталась наверстать ту работу, что накопилась. Или вернее сказать: привести в порядок скопившиеся трупы.

Папа в какой-то момент перестал диктовать, что она должна делать, потому что тогда оба начинали ругаться. Так что он сидел наверху на кухне, с таким выражением лица, словно в следующий момент настанет конец света.

Теперь я не хотела, чтобы мама дотрагивалась до меня. Потому что мама весь день возилась с мёртвыми людьми. Мама конечно тут же поняла всё неправильно. Она была раздосадована. Мы были что-то вроде подруг перед балом, как говорила она. Я могла бы по крайней мере коротко обнять её. Но я не хотела.

Она чуть не разрешила мне пойти на свидание с Сеппо. Но потом я сказала, что Сердан пойдёт тоже и что ему очень понравился мой костюм. Он в восторге от маминого шитья и на следующий год тоже хочет от неё костюм. Может быть, морского чудовища.

Сеппо пойдёт только для того, чтобы присмотреть за мной. Теперь я была рада тому, что Витус был интуитом, потому что взросление точно не включало в себя такого обмана. Но он сработал. Мама разрешила мне свидание в кино.

В школе я никак не могла сосредоточиться. Я думала по очереди то о Сеппо, то о Леандере. Почему я думала о Леандере, точно не знала. Чаще всего как только я начинала мечтать о Сеппо, внезапно в мысли проскальзывали глаза-хаски Леандера. Может быть, я боялась, что он снова испортит мне свидание, и по этой причине видела его постоянно перед собой, когда думала о Сеппо. Но Леандер не показывался после своего последнего визита. Наверное, он больше уже не вспоминает меня. И поэтому меня сильно бесило то, что я ещё его помнила. Я тоже должна забыть его, и как можно быстрее.

Поэтому я пыталась думать только о свидании с Сеппо и больше не о чём другом. Но было сложно, думать только о Сеппо, и в тоже время не думать о тренировке, потому что без Сеппо я бы не начала заниматься всеми этими вещами, а мне всё ещё так их не хватало. Он научил меня всему. Сеппо без паркура, такого просто не могло быть.

Из-за всех этих сумасшедших мыслей и чувств я была в таком же настроении, как мама и папа, только ещё в пять раз хуже, когда наконец настала суббота. Я сидела на кровати и размышляла, что мне сегодня вечером надеть. Не смотря на то, что мама постепенно вытащила мою любимую одежду из тайников и снова повесила ее в шкаф, Сеппо сказал, что я изменилась, и что ему это нравится. Загвоздка была только в том, что я чувствовала себя в других вещах некомфортно. А к юбке я всё равно не смогла привыкнуть.

Но речь шла не только о Сеппо. Речь шла и о Витусе. Я хотела убить двух зайцев одним выстрелом: завоевать Сеппо и изгнать ГубкуБоба. По крайней мере, для амёбы я должна была измениться. Так как она сегодня ночью исчезла на целых три часа и иногда болталась в воздухе только на расстояние в несколько метров от меня.

Вздыхая, я достала тёмные, узкие джинсы и футболку цвета хаки из шкафа, которую подарила мне Софи (она сказала, что она всё равно слишком толстая для неё, а мне она больше к лицу), и втиснулась в неё.

Что теперь? Покрасить ресницы или нет? Мама говорила, что люди с рыжими волосами должны всегда красить ресницы, чтобы подчеркнуть цвет своих глаз. Но я не считала, что должна подчёркивать цвет своих глаз. Они были зелёными. Зеленее чем есть, быть не могло. Были ли ресницы при этом рыжими или чёрными.

Кроме того, при попытке накраситься самой, мне в глаз попал кусок туши, а это было ужасно больно. Всё-таки лучше спросить маму? Я прислушалась. Если она была внизу в подвале, тогда мне придётся обойтись без неё. Но если она здесь наверху ...? Да, я услышала приглушённые голоса из кухни, а потом папа прошаркал в сторону спальни. Опять посреди дня он улёгся в постель. Я автоматически втянула голову в плечи. Это всё была моя вина. Бирлапп забирал у папы клиентов, потому что разошлась весть, что внизу теперь возилась мама, и позавчера 87-летанию женщину разукрасила, как Леди Гагу. Родственники от испуга разразились слезами. И кто всё это устроил? Я.

Потому что мне обязательно нужно было побрить ноги. Хотя ни одна живая души не интересовалась моими ногами.

- Мама? - Я осторожно открыла кухонную дверь. Мама стояла на небольшой лестнице, повернув ко мне свой квадратный зад, и вытирала верхние полочки кухонного шкафа. На столе один на другом стояли формы для выпечки и противни.

- Один момент, малышка. - Сделав огромный прыжок, она спрыгнула с шаткой лестницы. - Я хочу испечь кексы, для офиса внизу. Потому что и во время траура людям нужно что-то есть. Еда поддерживает и тело, и душу.

Может быть, это и было правдой, но не относилось к маминым кексам. Они укорачивали жизнь. Рассеянно она посмотрела на меня.

- А что у тебя за дело?

- У меня ведь сегодня вечером свидание с Сеппо - э-э, я имею в виду конечно с Серданом и Сеппо, ну ты знаешь ...

- О Боже Сеппо! Ломбарди! Я совсем об этом забыла ... - Мама залезла в кучу форм для выпечки и вытащила из неё угловатый, высокий противень. - Ты не могла бы отдать это, пожалуйста, Сеппо? Я его одолжила.

- Я что, должна идти в кино с противнем?

- Люси, пожалуйста, будь так добра. Мне сейчас нужно снова спускаться вниз, а Сеппо принёс мне его лично и ...

- Подожди. - Я была ошарашена. - Сеппо был у нас? - Сеппо ведь ещё никогда не посещал нас. Мы всегда были у них, но никогда наоборот. У меня даже не получилось заманить его в подвал. Мама посмотрела на меня озадаченно.

- Да, Сеппо - я думала, ты об этом знаешь, в конце концов, он положил тебе в комнату твою книгу по географии. Ты забыла её в школе, сказал он. Я подумала, что это очень благородно с его стороны.

- Сеппо был у меня в комнате? - Внезапно у меня появилось страшное подозрение - да, оно было настолько страшным и казалось таким ужасным, что я сначала даже не хотела об этом думать. Но потом я всё-таки продолжила расспрашивать. - Когда именно это было? И где была я?

- О Боже, Люси, я уже больше не помню ... - Но потом мама выпрямила спину и надула щёки. - О, я всё-таки ещё помню. Этот день я никогда не забуду, - сказала она глухо. - Это был тот день, когда я узнала, что моя дочь в течение многих лет пыталась свалиться с каких-то зданий, так же как и в тот момент, когда ...

- И ты позволила зайти Сеппо в мою комнату. Хотя меня не было дома, - мой голос пищал, как раненая птица.

- Да, почему нет? - Мама подняла руки. - Вы ведь уже знаете друг друга вечность. Он хотел лишь принести тебе книгу.

- И потом ты обнаружила клип. Так ведь было, не так ли? - Теперь я уже больше не пищала. Нет, я вопила. Я не стала дожидаться маминого ответа, а выбежала в коридор, схватила куртку, обмотала на шагу шарф вокруг шеи и побежала по лестнице вниз.

Мне не нужно было заходить в пиццерию. Сеппо стоял на углу улицы и разговаривал по телефону. Он часто так делал, потому что в пиццерии было почти всегда слишком громко, чтобы можно было разговаривать, а в этот момент мне даже очень это подходило, потому что так он поймёт каждое моё слово и не сможет спрятаться за свою дурацкую печку.

Прежде чем он меня увидел, я ударила его кулаком в живот.

- Ты - чёртова задница! - закричала я, и несколько человек обернулись в мою сторону. - Ты предал меня! Ты прокрался в мою комнату и включил клип, чтобы мои родители увидели его! Как ты мог такое сделать?

Я перестала орать, потому что мой голос стал пронзительным, а я этого не хотела. Сеппо медленно опустил свой мобильный в карман куртки.

- Люси, послушай меня, я ...

- Нет, я не буду слушать тебя! - Хорошо, мой голос больше не был пронзительным. Буду вопить дальше. Я уже давно не вопила, и почувствовала себя хорошо. - Это было по-настоящему подло! Почему ты так делаешь? Я думала, что нравлюсь тебе! Но прежде всего я подозревала кого-то другого, всё это время, и начала уже ненавидеть его, и поэтому он, наверное, никогда больше не появиться, никогда больше ...

При мысли о Леандере я коротко всхлипнула. Чёрт, может он действительно знал, что я подозревала его. В конце концов, он был своего рода духом. До сих пор он всегда всё знал обо мне. Почему теперь это должно измениться? Возможно, также Витус что-то рассказал ему. Оба были двоюродными братьями. А теперь Леандер ненавидел меня, потому что я ненавидела его, и...

- Люси. Пожалуйста, успокойся. - Сеппо схватил меня за запястья, но я яростно стряхнула его и попыталась врезать ему коленом между ног. Он ухватился за него, прежде чем я смогла ударить, и затолкал меня в подъезд дома. - Люси, послушай меня сейчас! Сию минуту!

- Блин Сеппо, я всё время вас покрывала, чтобы вы могли продолжать заниматься! А ты - ты ...

- Ладно, ладно, я признаю, это был я. Ты не можешь перестать брыкаться, я не могу так говорить! Но я хочу всё тебе объяснить, так как ты мне действительно нравишься, Люси.

Я засунула сжатые кулаки в карманы, чтобы снова не ударить его в живот. В этом всё равно не было смысла, просто если бы он хотел, то смог бы закинуть меня на плечо и отнести домой. Но я никогда его не прощу за всё это.

- Я надеюсь, это хорошее объяснение, - прошипела я. Сеппо подождал, пока два человека прошли мимо нас и снова взял меня за запястья. Но я твёрдо оставляла мои кулаки в карманах.

- Не трогай меня, Джузеппе. Убери руки!

- Хорошо, хорошо. - Он отпустил. - Твой забег с Дэвидом получился, окей. Также он был первоклассным. Но Люси - до него ты была настолько плоха, что даже шлёпалась с турника в парке.

- Это из-за того, что ... - Я остановилась. Да это было из-за того, что Леандер повисал на моих ногах. А его никто не видел кроме меня.

- Да, я знаю, у тебя всё время отговорки. Но дело в том, дело в том, что до и после встречи с Дэвидом твои результаты были не совсем хорошими. Совсем не хорошими. Блин, Люси, если ты в такой форме балансируешь по перилам или бежишь по крыше - знаешь, что может случиться? Я должен был это сделать. Я должен был проинформировать твоих родителей.

- А у тебя что, даже не было мужества сказать им об этом лично, вместо того, чтобы применить такую дешёвую уловку? – Сеппо, молча, уставился на носки своих ног. - Нет, его у тебя не было. Потому что ты тогда сам был бы на очереди. Ты рассчитывал на то, что я поведу себя порядочно и не вовлеку вас во всё это. Но ты сам был не порядочным. Я не хочу тебя больше никогда видеть, Сеппо. Никогда больше!

Прежде чем у меня из глаз потекли слёзы, я развернулась и побежала назад в наш дом. Внизу в подвале горел свет, и я слышала, как мама деятельно напевает перед собой. Хотя я этого не хотела, но бросила взгляд через открытую дверь. Я увидела серебряный подсвечник и тарелку с печеньем и сладостями, а рядом открытый гроб ... бледная рука свисала вниз ...

С тихим криком я отвернулась и побежала наверх в свою комнату. Я стащила слишком узкую одежду с тела, надела мои любимые брюки карго и пуловер с капюшоном для тренировки и закрепила дрожащими руками поводок на ошейнике Могвая.

- Пойдём, - приказала я. Рыча, он выбрался из своей корзинки. - Мы идём тренироваться.

Да, как раз это я сейчас и хочу сделать. Всё было кончено. Никаких больше игр. Никакого переходного возраста. Никаких дурацких вещей. Пусть Витус качается надо мной вечно, пусть Могвай смотрит на меня, пока не упадёт замертво. Я никому больше не позволю остановить меня. Я найду себе другой парк и займусь паркуром одна. Мне не нужны ребята. И мне не нужен Сеппо. Никто не нуждается в предателе.

- Нет, Люси, ты этого не сделаешь! - Сеппо перехватил меня, когда я хотела выскочить из входной двери. Сразу же Могвай начал задыхаясь рычать, и прижался мордой к штанине Сеппо.

- О да. Я сделаю это. А если ты последуешь за мной, тогда твоя мать самое позднее завтра, узнает что происходит. У меня тоже есть фильмы. Я знала, что это должен был быть один из вас, кто предал меня. Я наблюдала за вами и сняла, да, так и было. Моим телефоном. Ты ведь сказал, что я достаточно взрослая для мобильного, не так ли?

Сеппо побледнел и отпустил меня. Он поверил в мою ложь. Хорошо.

- Я покажу их твоей матери, если ты не отпустишь меня, я клянусь тебе. И тогда посмотришь, как это будет.

Прежде чем Могвай смог разорвать брюки Сеппо в клочья, я протиснулась мимо него и побежала навстречу трамваю. Внезапно я точно знала, что мне нужно сделать. Мне нужно вниз к Рейну, к дому под снос, к тому месту, где я показала Дэвиду и другим, что я ещё могла. А теперь я покажу самой себе, что я ещё могу.

Глава 20. Закат

Когда я достигла берега Рейна, я заметила, что оделась слишком тепло. Я сорвала с шеи шарф, повесила его на ветку и открыла молнию своей куртки. Пахло почти весной. Всего ещё две недели и я отпраздную моё четырнадцатое день рождение, и так как я родилась первого апреля, то снова некоторые люди будут над этим шутить.

- Только Сеппо не будет среди них, - сказала самой себе, и тёплый ветер унёс мои слова, прежде чем я могла их услышать.

Дом под снос возвышался только в нескольких метрах передо мной над речкой. Вечернее солнце светило на него со стороны и отсвечивало во множестве перил золотым отблеском. Вода Рейна выглядела не грязной, а почти такой голубой и зелёной, как чешуя на моём костюме русалки, который я никогда больше не одену.

Могвай прижался к моей ноге и смотрел на меня вопросительно. Потом он обеспокоенно заскулил. Его хвостик грустно свисал вниз. Витус промелькнул мимо меня к дому и качался туда сюда перед забаррикадированной входной дверью. Неужели он не знал, что я собиралась здесь делать?

Вообще-то он должен был болтаться вокруг меня, как и всегда. Это почти выглядело так, будто он ждал меня.

Но я не могла по-настоящему решить, что мне делать. Гнев бушевал во мне, и я хотела так сильно двигаться и покинуть землю, что мои руки и ноги болели. Но что мне делать с Могваем? Оставить его сидеть здесь на лугу? А если его подберёт кто-то другой? Украдёт? Может, пройдёт пешеход и подумает, что его оставили здесь. Потому что скорее всего Могвай будет всё время визжать и скулить.

Нет, мне нужно взять его с собой. Он не был большим и тяжёлым тоже не был. Я обхватила его, подняла вверх и засунула его ногами вперёд в вырез моей куртки с капюшоном. Потом я застегнула молнию, насколько было возможно. Могвай дышал нервно и задувал мне своё воняющее рыбой дыхание в лицо. Я отвернулась, чтобы сделать глубокий вдох. Потом я побежала.

Я не размялась, и уже при первых шагах заметила, что двигалась не так быстро и гибко, как раньше. Но у меня получилось запрыгнуть на первый подоконник и подтянуться, используя перила надо мной, наверх и через разбитое, выломанное стекло на второй этаж. Дальше я не могла – хоть у меня ещё и было дыхание, но Могвай начал в моей куртке брыкаться и скулить. Я боялась, что он освободится и плюхнется на каменный пол. Так что я неохотно остановилась.

Витус проскользнул за мной через окно и юркнул серебристый, по лестнице вверх. Я выполнила убогий забег. Не смотря на собаку в багаже. Но я не хотела, чтобы Могвай был на моей совести, если буду, используя балконы, взбираться наверх дальше.

Это имеет свои преимущества, заниматься паркуром в одиночку, подумала я. Никто меня не увидит, если я как нормальный человек использую лестницу. Потому что именно это я сейчас и сделаю. С поникшей головой я забралась по кривым и шатким ступенькам наверх - до того этажа, где Леандер остановил время.

Я встала посередине комнаты, посадила Могвая на пол и привязала его к старой трубе отопления.

- Теперь тебе нужно будет подождать меня, малыш. Я заберу тебя позже. - Он зарычал на меня в плохом настроении, и начал лизать свой зад.

Должна ли я это действительно делать? Без Леандера? В последний раз он внезапно появился передо мной, когда я бежала к окну. Я врезалась в него, он остановил время и сказал, в каких местах мне нужно быть осторожной. А при первом прыжке из окна, он даже помог мне с размахом.

Я пытливо посмотрела на Витуса. Он занял позицию возле правого окна, светящиеся глаза открыты. Теперь он их снова закрыл, но не приблизился. Вместо этого он сдвинулся, качаясь туда сюда в тёмный угол - по меньшей мере, в десяти метрах от меня.

- Ты плохой ангел-хранитель, - проворчала я пренебрежительно. - Тебе уже давно нужно было что-то предпринять. - Было ли в конце концов всё, что Леандер рассказал о Витусе, чепухой? Каким уж Леандер был плохим ангелом-хранителем, но он хотя бы здесь, при моём забеге, действовал верно.

Он был здесь. Он помог мне. И я не упала. Я только немного поцарапала руку. Но Витус? Он удалился, когда стало само опасно. Почему он только так делал?

И что случится, если я сейчас побегу, как при моём последнем забеге? Появится ли Леандер снова из ниоткуда? Может быть, он уже здесь?

Внезапно я поняла, чего именно хотела. Я хотела, чтобы он прилетел в это здание под снос и остановил меня - или вместе со мной пробежал по крыше и, удерживая равновесие, прошёл по перилам. Не Сердан, не Билли, и тем более не Сеппо, а Леандер.

Мой гнев внезапно превратился в печаль. Тёплые слёзы бежали по моим щекам и затекали мне в уши. Я запрокинула голову вверх.

- Я сейчас побегу, Леандер! - закричала я, и мой голос глухо отдался эхом. - Я побегу и запрыгну из окна на балкон, как и в прошлый раз! Ты слышишь? Ты слышишь меня!?

Могвай утих, и Витус тоже больше не двигался. Это уже происходило? Леандер уже был здесь, и время остановилось?

Я присела на колени и помчалась, прямо в направление открытого окна. Ничто меня не остановило. Никто не преградил мне дорогу. Что же, могло быть так, что сегодня он хотел сделать это захватывающим. Леандеру нравилась драматичность. Я взлетела, запрыгнула на подоконник и набрала размаха. Чувство слабости нахлынуло на мой желудок, а моё сердце быстро забилось. На лбу у меня выступил холодный пот. Я остановила себя сама и посмотрела вниз, но моё тело уже начало падать вперёд.

- Дерьмо, чёртово дерьмо, - закричала я и схватилась за оконную раму рядом со мной. В последний момент я смогла удержаться за хрупкие, разъеденные кирпичи и затормозить мой размах. Я ещё стояла - покачиваясь, но стояла. Моё дыхание было тяжёлым. Дрожа, я упала на подоконник и спрыгнула задом на пол. Не веря, я наклонилась вперёд.

Балкона не было. Я увидела его обломки намного ниже меня, лежащими во дворе. Если бы я сейчас прыгнула, то разбилась бы на смерть. Это было настолько же верно, как цвет фламинго в косметичке мамы.

И точно также верно было то, что Леандер не пришёл. Он всегда наваливал в штаны, когда я запрыгивала на подоконники. Он не мог это выносить. Нет, Леандер оставил меня на произвол судьбы.

А ГубкаБоб был несомненно самым большим неудачником среди всех телохранителей этой вселенной. Где его вообще носило?

В тёмном углу он больше не висел. Также его не было и надо мной. Нет, никакого серебренного мерцания во всей комнате. Могвай завизжал, когда я его отвязала, и счастливо стал на меня запрыгивать.

- Пойдём, нам нужно найти моего ангела-хранителя. - Он завилял своим изогнутым хвостиком и проковылял, обнюхивая, по лестнице вниз. Но и на других этажах и перед домом - никакого Витуса. Я села рядом с обломками отвалившегося балкона на лугу и зарыдала. Я должна была рыдать, не то мне стало бы плохо, или я начала бы кричать или сделала бы что-то ещё глупое. В таком случае было лучше поплакать.

Когда мои колени стали немного более твёрдыми, я встала и спустилась вниз к берегу Рейна. Прежде чем я достигла береговую полосу из гальки, я остановилась, потому что у меня было такое чувство, что за мной наблюдают. Медленно я обернулась.

Это был Витус. Он завис высоко надо мной, а его глаза были широко распахнуты. Он улыбался - снисходительная, мягкая и совсем не как у амёбы улыбка. Нет, он выглядел даже немного гордым. Потом он также быстро исчез, как и появилась. Светясь он поднялся в вечерние небо, его фигура становилась всё бледнее, пока в конце концов её больше не стало видно.

Он покинул меня. Я была свободна.

- Спасибо, - прошептала я и имела в виду не Витуса, а саму себя. Потому что внезапно поняла, что я сама себе защитила. Мой инстинкт удержал меня от прыжка - в самую последнюю секунду.

Чувство пустоты распространилось у меня в животе. Я с удовольствием с кем-нибудь бы поругалась или что-то сломала. И в тоже время я хотела залезть в кровать и десять раз подряд послушать Silent Night от Тома Уэйтс и при этом нюхать платок Леандера - единственное, что мне осталось от всех телохранителей.

Мои права на них только что истекли. У меня больше никогда не будет телохранителя. Я была одна.

Глава 21. Семейный совет

- Эй, Катц! О Боже, к счастью ты жива. - Сердан положил руки на колени, наклонился вперёд и набрал, задыхаясь, в лёгкие воздуха. Потом он прижал руку к животу. Из-за сильного напряжения, очевидно забыл, что он в общем-то не разговаривал. - Я искал тебя сначала в парке, потом во дворе школы, потом на Паркинзеле, потом здесь ... и когда я увидел, что балкон отвалился ...

- Я не прыгнула. Я ведь не дура. - Мне пришлось прочистить горло, чтобы можно было говорить дальше. - Тебя послал Сеппо?

- Конечно. Кто же ещё.

- Тогда ты можешь снова идти и сказать ему, пусть идёт куда подальше. - Но Сердан не намеревался уходить. Он встал на колени на землю и позволил Могваю облизать себе руки. Потом он встал, высвободил поводок из моих ледяных рук и пошёл с собакой в сторону пляжа.

Фыркнув, я последовала за ним. Сердан уселся на побледневший камень у реки и стал бросать камешки через воду.

- Давай поговорим, Люси. Пошли, садись рядом со мной.

Я горько рассмеялась.

- Поговорить? Ты хочешь поговорить? Да ты спотыкаешься о свой язык, кода уже говоришь лишь привет.

- Иногда нужно поговорить. И теперь настал такой момент. Так что давай садись. - Я послушалась, но только потому, что мои ноги, казалось, были всё равно сделаны из пудинга.

- Почему Сеппо сделал это? Я этого не понимаю, - захныкала я. Я не могла избежать того, что захныкала, даже если ненавидела это.

- Хорошо, Люси, я кое-что расскажу тебе сейчас. Но ты должна пообещать мне, что не никому больше об этом не расскажешь. Договорились? Ладно. Сеппо в тебя влюблён. По уши.

Я уставилась на Сердана ошеломлённо.

- Ага. И поэтому он нашёл что-то, чтобы разозлить меня, не так ли? - Сердан криво ухмыльнулся.

- Ну, Сеппо позавидовал тебе, и он не хотел, чтобы ты могла делать это лучше, чем он. Блин, твоё видео в интернете — это культ. Каждый день на него нажимают бесчисленное количество раз. А Сеппо не хотел, чтобы так продолжалось, и он в какой-то момент окажется в твоей тени. Он ведь просто мачо. Кроме того, он действительно беспокоился. Когда ты тогда, при встрече с Дэвидом здесь, пронеслась по крыше, я тоже подумал, что умру. – Теперь я должна была улыбнуться.

- Почему вдруг? – спросила я весело.

- Потому что это было адски опасно. Дэвид сказал нам, что ты очень талантлива, но что мы обязательно должны присматривать за тобой. Пока ты сама не сможешь позаботиться о себе. Это самое важное в паркуре. Мы должны держаться вместе, понимаешь. Мы одна семья.

- Ах, а в семье, значит, один придаёт другого?

- Сеппо сожалеет об этом, Люси. Честно. Он ещё сам попросит у тебя прощение. Но мы хотим, чтобы ты вернулась. Мы решили, что расскажем нашим родителям и подробно объясним им, что делаем. Либо все, либо никто. Больше никаких предприятий в одиночку. - Ого. Столько предложений за раз.

Но теперь Сердан снова замолчал и посылал свои камешки по воде. Могвай примостился между наших ног и спал.

- Ты тоже влюблена в Сеппо? - спросил тихо Сердан через некоторое время. При этом он не смотрел на меня.

- Я так думала, - ответила я. - Но теперь я думаю, что всё-таки нет. Не знаю. Он хочет, чтобы я была кем-то другим, кем на самом деле не являюсь.

- А почему ты тогда смотришь так печально? На самом деле ведь всё не так уж и плохо. - Я вытянула ноги и облокотилась на камень. Да, может быть, всё и не было так уж плохо. Я не знала, как объяснит это Сердану. Тем не менее, я попыталась.

- Я потеряла кое-кого из моей семьи, но кто точно вовсе не знает, что такое семья. Что она означает. Так что, наверное, он не скучает по мне. Но я скучаю по нему. - Сердан нахмурился, но не засмеялся.

- Я его знал? - Я замотала головой.

- Нет. Его знала только я и больше никто. Но как-то он всегда был рядом.

- Хм, - сказал Сердан, но на этот раз не с таким лицом, будто в голове воздушный пузырь. - Это звучит довольно невообразимо. Но у тебя ведь есть мы. А мне, между прочим, ты нравишься такой, какая ты есть. Ну, ты уже немного изменилась, это происходит с каждым, и это нормально. Но Люси должна оставаться Люси.

Это было хорошее предложение и холод начал потихоньку уходить из моих пальцев. Я открыла кулаки, и на ладонях могла видеть отпечатки от ногтей.

- Возвращайся к нам, Люси. Начинай снова тренироваться с нами.

Сердан говорил серьёзно. Я точно это слышала.

- Вы никогда много со мной не разговаривали или что-то в этом роде ..., - сказала я.

- Всегда и не нужно разговаривать. Тем более занимаясь паркуром. Но ты одна из нас. Так думает и Билли, а Сеппо тем более. И я тоже. Ты ведь наша Катц.

Я сглотнула. Сердан бросил последний, танцующий камень по воде, и встал. Я тоже поднялась, потому что уже постепенно смеркалось. Итак, опять никакого свидания в кино.

- Я подумаю, - сказала я нерешительно. - Но наши родители убьют нас за это, ты ведь знаешь. - Сердан пожал плечами.

- Это лучше, чем, если мы убьём друг друга. Не так ли? - Потом он в приветствие поднял руку, состряпав лицо, как будто в голове воздушный пузырь и ушёл. Я уже догадывалась, что, скорее всего, в следующий раз он заговорит со мной, используя несколько предложений, на Рождество через три года.

Чувство пустоты в моём животе исчезло. Сердитой, я тоже больше не была. Только печальной.

Тем не менее, было кое-что ещё, что мне нужно было обязательно сделать. Я хотела тренироваться, это было ясно, и у Сердана был этот безумный план, рассказать обо всём нашим родителям и принудить их разрешить нам тренироваться дальше.

Но если мы сделаем это, то сначала мне нужно снова наладить с ними хорошие отношения, по крайней мере, до некоторой степени. И я должна позволить им касаться себя. Я должна была помочь им, чтобы папин бизнес не обанкротился. Другого пути не было. Мне нужно спуститься вниз в подвал к мёртвым.

Глава 22. Хозяин времени

Щёлкнув, свет в коридоре погас. Уже несколько минут, как я стояла перед четырьмя вытоптанными ступеньками, ведущими в подвал, и ждала того, что что-то случиться - что-то, что успокоит быстрый стук моего сердца или лучше удержит меня от того, чтобы спускаться вниз. Например, мог зазвонить мой мобильный. Мама ведь обычно звонила постоянно. Или она могла бы позвать меня сверху. Я знала, что она была наверху. Я слышала, как стучат её тяжёлые шаги и иногда весёлую трель. Скорее всего, она пекла свои кексы.

Но здесь внизу всё оставалось тихо. Дверь в подвал была открыта, образуя небольшую щель, но не достаточно большую, чтобы можно было видеть детали. Иногда до меня доходил холодный сквозняк. Я потёрла руки друг о дружку, чтобы они согрелись, но они оставались ледяными. Как руки мертвеца, который лежал там внизу в подвале, и ждал того, что его заберут.

Это ведь всегда говорил папа: Их забирают, и когда он это говорил, звучало так, будто это что-то прекрасное. Но потом Леандер тоже говорил об этом, что Хозяин времени забирает нас людей - и это звучало ужасно. Так ужасно, что я и сейчас ещё пугалась, как только об этом думала. А мне и так уже было страшно. Более чем достаточно. Но меня также раздражало, бояться. Я сама себе не нравилась, когда чего-то боялась.

Могвай сидел, молча, тихо рядом со мной на холодном мраморном полу и смотрел на ступеньки. Я медленно выдохнула и переборола себя. Что вообще может случиться? Я была бесчисленное количество раз там внизу. Я снова привыкну к этому, когда зайду внутрь. Кроме того мне ведь не нужно сразу смотреть в гроб. Сначала я спокойно осмотрюсь.

Мои шаги отдавались эхом, когда я спускалась вниз по нескольким ступенькам. Не касаясь двери, я протиснулась в щель. Могвай неторопливо пошёл за мной.

Ой-ой-ой. Как же здесь всё выглядело? Было темно, если не брать в расчёт три больших подсвечника с несколькими свечами, от которых исходил не спокойный свет. Теперь меня это больше не удивляло, что папа смотрел так, будто настал конец света. Мама перешла запрет. Никакого огня в подвале - это было одно из папиных правил. Но мама не только поставила свечи, нет, под подсвечниками собрались ужасно безвкусные фигуры ангелов из порцелана, со сложенными руками и слишком большими крыльями. Кроме того она переложила очищающие лосьоны, масла и принадлежности макияжа в бутылочки и корзинки тёмно-розового цвета. Только вода находилась ещё в своей старой бутылочке. Если папа это увидит, то его схватит удар.

Тихий свист позади меня, заставил меня вздрогнуть, как будто где-то взорвалась бомба.

- Спокойно, Люси, - уговаривала я саму себя. - Это вполне нормально. Мёртвые люди иногда производят звуки.

- Душа уходит, - сказал мне папа, когда я услышала это в первый раз и точно также испугалась, как сейчас. - В этом нет ничего плохого, а даже очень хорошо. - Но потом труп рядом с ним громко пукнул, и я не могла себе представить, что души пердят, когда уходят. Но папа только рассмеялся и сказал, что здесь значит идёт речь о непослушной душе.

Как бы там ни было - эти звуки не означали, что мёртвые были ещё живыми. А если вдруг были, то у них в гробу находился колокольчик. Это был бесплатный сервис папы. Он говорил, что колокольчик совершенно не нужен, потому что если кто и знает мёртв ли человек или нет, то это точно он. Но это успокаивало родственников. Некоторые просто не хотели верить в то, что мёртвый мёртв, даже если папа заверял их в этом десять раз.

Но гроб позади меня стоял открытым. Широко открытым. Если мёртвый человек проснётся в этом грабу, ему не нужно будет звонить в колокольчик. Ему нужно будет только прочистить горло или положить мне руку на плечо. Свою холодную руку ...

Быстро я повернулась. Это было женщина. Как чаще всего бывало. Она, должно быть, была очень старой. Её лицо было покрыто складками и морщинами и коричневыми пятнами. Её закрытые веки отсвечивали сливово-синим и светло-фиолетовым с намёком на розовый блеск - мама уже поработала. Но губы были бледными, больше жёлтыми и синими, чем розовыми. Я вздрогнула.

И всё же - её лицо выглядело спокойным. Спокойным и в тоже время удовлетворённым и таким, будто она чего-то ждёт. Могвай начал скулить и царапать меня за штанину. Я не обращала на него внимания. Я всё ещё пристально смотрела на лицо старой женщины, которое в мерцание свечей внезапно стало выглядеть снова как живым. Опять моего затылка коснулся ледяной, влажный сквозняк и послышался тихий стук. Дверь закрылась.

Некоторые свечи затухли, и стало так темно, что я на один момент ничего не могла больше видеть. Я могла бы поклясться, что больше не была одна. Кто-то был здесь внутри, со мной и мёртвой. Он только что зашёл в подвал вместе с холодным сквозняком и захлопнул дверь.

- Мама? - прошептала я. Я вцепилась в край гроба: полированная древесина и под ней сразу мягкий, блестящий материал внутренней отделки.

Никто не ответил. Только Могвай начал ещё сильнее храпеть и скулить. Не переставая, его когти царапали вдоль моих штанов. Я сдвинула его в сторону, но он тут же вернулся и продолжил докучать мне.

- Кто там? - спросила я более громко. - Папа, мама? Это вы? - Я затаила дыхание и стала ждать. Снова я ничего не услышала, кроме гудения холодильных комнат и действующего на нервы визга и храпа Могвая. Он хотел выйти отсюда, и к чёрту, я тоже этого хотела. Кто бы там не стоял за моей спиной - мне надо сбить его и пробежать мимо.

Я развернулась и достигла одним прыжком двери. Хорошо, за мной никто не стоял, хотя я всё ещё чувствовала его. Но мама не только поставила подсвечники и всё украсила розовым, но и установила возле гроба вазу с сухими ветками. Я свалилась на пол с вазой между моих колен. Она разбилась на несчётное количество осколков, а выступающие ветки расцарапали мне лицо. За моей спиной громко загремело, но это меня не заботило, я хотела только одного: как можно скорее отсюда выбраться.

Я подтянулась на ручки двери вверх и попыталась надавить на неё. Она не пошевелилась. Могвай начал взволнованно лаять и царапать лапами дверную раму.

- Я пытаюсь, не видишь? - ахнула я и навалилась всем весом на ручку, но снова я не смогла опустить её вниз. За мной начало потрескивать и щёлкать. Я затаила дыхание. Потрескивать? Щёлкать? Нет, трупы такого не делали. Они пукали и свистели, но они не трещали. Но прежде всего они не воняли сгоревшей листвой.

- О нет ... Нет! - Уже потрескивание стало громче, чем мой голос. Сухие ветки, которые свисали поперёк подсвечников, ярко горели. Языки пламени достигали потолка.

Быстро я схватила кувшин с водой и вылила воду на горящие ветки. Взрыв был таким сильным, что отбросил меня назад. Я мягко приземлилась на мёртвую женщину в гробу, которая поддавшись, зашипела, в то время как передо мной загорелся весь стол. Это была не вода.

- Мама, ты глупая корова, ты всё переставила! - выла я. - Да ведь в кувшин для воды не наливают спирт! - Мои слёзы тут же испарялись. Моя кожа была настолько горячей, что казалось, она горит, мой плач перешёл в кашель. Задыхаясь, я сорвала покрывало с трупа и бросила его на пламя, но это было бесполезно, и покрывало тоже загорелось и упало потрескивая на пол, где остаток разлитого алкоголя, маленькой узкой дорожкой из огня спешил к моим ногам.

А потом я учуяла воду. Речную воду. Да, это пахло как Рейн, прекрасным, тёплым летним днём. Вода была здесь. Она спасёт меня. Она позволит мне дышать.

Вот ты наконец, подумала я с чувством избавления, и закрыла глаза. Мне не нужно было больше стоять. Мне нужно было только лечь на пол и на огонь и ...

- Только не она! - раздался крик в рёве огня. - Ты её не получишь! Ещё нет! Она принадлежит мне! - Кто-то схватил меня и потянул за шиворот вверх. Паническое завывание Могвая перешло в радостный лай.

- Оставайся в сознании, Люси, и открой свои чёртовы глаза! Посмотри на меня!

- Но вода ... река ...

- Нет! Тебе нужно посмотреть на меня, я здесь! - С трудом я заставила свои веки открыться и посмотрела в один ярко-голубой и один тёмно-зелёный глаза. Я наклонилась вперёд и закашляла, пока мои лёгкие не затряслись. Леандер толкнул меня в угол рядом с окном, и сунул мне в руки извивающуюся собаку. Потом он разбежался, прыгнул на гроб, схватил металлическую расчёску, нырнул через всё комнату и воткнул остриё расчёски в водопроводную трубу, которая вилась как серый червь от потолка. Высоким фонтаном вода выстрелила из неё и опрокинула Леандера на пол. Некоторые части огня, шипя, потухли, но ножки гроба уже тлели. В один момент я снова была в состояние думать.

- Нам нужно выбираться отсюда, Леандер! - закричала я, но не знала, услышал ли он меня. Я сама не слышала себя, раздавались только журчание воды и жёсткий треск и рёв пламени. Был ли он вообще ещё жив? - И труп тоже нужно вытащить отсюда! Быстро!

Да, труп нужно вытащить, потому что мама ещё сегодня утром рассказывала, что были запланированы помпезные похороны, с открытым гробом, потому что все родственники хотели ещё раз увидеть и попрощаться со старой доброй женщиной. Если она здесь сгорит с нами, папа сразу может закрывать свой бизнес.

Прямо рядом с гробом громко стрельнуло, и дождь из искр посыпался на лицо женщины. Я прокатилась под струёй воды к ней, встала, и вытерла пылающий пепел с её прохладной, мягкой кожи. Леандер тем временем пытался снова и снова открыть дверь, но и он не мог сдвинуть ручку с места.

- Она заела! - заорала я, кашляя. Теперь я больше не могла вдыхать, а только выдыхать и кашлять. Весь подвал был полон густого дыма и чада. В отчаянии я огляделась в поисках какого-нибудь решения. Окно? Сможем ли залезть вверх на окно?

И почему там наверху так ярко и серебристо светится? Там что, тоже горит?

- Леандер, посмотри! - прохрипела я.

- О нет! - бушевал Леандер. - Теперь ещё и этот ботаник решил вмешаться!

Как серебренная шаровая молния Витус промчался через окно к нам вниз. На одну или две секунды весь подвал засветился, прозвучала последовательность звуков, которые были такими высокими и сильными, что я упала на пол и прижала руки к ушам. Струя воды сильно барабанила по спине, а жар пламени заставил взвыть меня от боли.

Потом на короткое время наступила мёртвая тишина, а пол подо мной начал гудеть. Я задержала воздух. Гул стал более глухим и угрожающим, пока земля подо мной не начала колебаться и шататься. Это продлилось только пару вздохов, но во время этих вздохов я застыла от страха. Земля тряслась. Это было землетрясение! С мягким стуком дверь открылась.

- Теперь убирайся отсюда! - закричал Леандер. – Вставай, Люси! - Я подтянулась наверх с помощью обгоревших, горячих ножек гроба, разблокировала тормоза на его колёсах и повезла его, толкая перед собой в сторону двери. Мёртвая женщина хотя и потеряла несколько пучков волос и свои брови, но в остальном выглядела довольно сносно, если не брать в счёт её экстравагантно накрашенные глаза. Вместе мы вытолкали дымящийся гроб из двери и из последних сил отбуксировали его к наклонной плоскости, которую папа специально для этого цели построил рядом с лестницей. Густой дым повалил из подвала на лестничную площадку. Дверь на улицу уже была открытой - землетрясение Витуса сделало всю работу.

На скользком пороге гроб выскользнул у меня из рук, и Леандер не смог его больше остановить. Гремя, он вылетел на тротуар и проезжую часть дороги, пока не остановился посередине булыжной мостовой.

Прохожие в страхе закричали, но потом из-за угла выехала пожарная. Я поспешила к гробу и отвезла женщину, целой и невредимой на другую сторону улицы, прежде чем пожарная машина не раздавила её в лепёшку.

- Ты в порядке, Люси? Ты в порядке? Люси, скажи хоть что-то. - Леандер тряс меня за плечо и хлопал ладонью по щекам.

- Не могу, - с трудом сказала я и показала на своё горло. - Чешется. Но всё в порядке.

- Люси, моя дорогая! - Как бешеная фурия, мама с распростертыми объятьями, бросилась через улицу. Леадер метнулся на пол и элегантно перевернулся в сторону, чтобы она не раздавила его.

- Люси, мне так жаль, мне очень очень жаль, о моя маленькая, я хотела тебе ещё сказать, что дверь сломана, но я не могла знать, что ты такая смелая и захочешь всё-таки помочь нам ... а свечи ... я думала так будет более уютнее ... - Вес мамы прижал меня к стене дома, и я попыталась безуспешно стряхнуть её тяжёлую голову с моего плеча. Кончиками пальцев Леандер схватил её за воротник блузки и оттянул немного назад, так что я могла снова дышать. Она даже не заметила этого.

- Это труп? - спросил мальчик, который встал не цыпочки и, распахнув глаза, заглядывал в гроб.

- Да, и моя дочка спасла её! Моя маленькая дочка!

- Вовсе не спасла, - ответил мальчик дерзко. - Она ведь мертва. Трупы всегда мертвы. Их больше невозможно спасти. - Леандер широко улыбнулся. Я никак не могла насмотреться на его улыбку и прежде всего на его ямочки.

- Оставайся здесь, - попросила я его тихо. - По-крайней мере сегодня вечером.

- Всегда, - уверила меня мама. - Я всегда останусь с тобой, моя малышка. О Боже, а потом ещё это землетрясение.

- Землетрясение спасло меня, мама. Из-за него снова открылась дверь. - Мама застонала и вытерла слёзы с глаз. Сверху нам замахал папа. Он выглядел спокойным и поднял большой палец вверх. Пожар был потушен. Ещё только немного дымило. Я вздохнула с облегчением.

- Радуйся, что твои родители так хорошо застрахованы, Люси, - сказал Леандер, улыбаясь. Он облокотился рядом со мной на стену. - Теперь они могут всё заново отремонтировать.

- Не переживай, это заплатит страховка, - утешила меня мама. Я больше не знала на кого мне смотреть и кого слушать. - Теперь мы наконец сможем всё заново отремонтировать.

Я, закашляв, рассмеялась, а мама крепко прижала меня к себе, потому что приняла это за рыдание. Может быть, это было и то и другое одновременно.

- Спасибо, - сказала я одними губами в сторону Леандера. Он подмигнул мне. Своими глазами я стала искать Витуса. Но его больше не было нигде видно.

Потом я бросила взгляд на повреждённый гроб. Женщина выглядела мирной и спокойной, как и раньше. Но теперь она немного улыбалась, только крошечное изменение в уголках её серых губ. Но она улыбалась. Дрожь прошла по моей напряжённой спине.

- Хозяин времени и её охранник забрали её, - сказал Леандер глухо. - И тебя - тебя он тоже хотел взять вместе с ней.

Глава 23. Река времени

- Одно я не понимаю, - пробормотала я и проглотила несколько крошек багета с фрикадельками и кетчупом. Леандер небрежно сидел на своём привычном месте возле батареи, рядом с корзинкой Могвая, скрестив ноги и оперевшись подбородком на правую руку. Он громко отрыгнул и я вздрогнула.

- Очень здорово, - похвалила я сухо. - Но сама я отучилась так делать. Может, и тебе тоже следует. Во всяком случае: Я кое-что не понимаю. Почему я учуяла воду, прежде чем ты проткнул трубу? Я действительно учуяла её совершенно чётко, почти уже слышав, как она плещется. Она была там!

Леандер не ответил и посмотрел на меня. Так глубоко уже давно никто не смотрел мне в глаза, а два различных цвета заставляли меня нервничать.

При том, что я чувствовала себя на самом деле очень хорошо. В течение вечера разнеслось по всему району, что малышка Моргенрот спасла бедную, мёртвую госпожу Хиндемайер из горящего подвала - во время землетрясения! - хотя она сама, там внутри, чуть не сыграла в ящик. Предположительно Бирлапп кипел от ярости. Потому что Хиндемайер были важной семьёй. Они все жили на Паркинзеле в шикарных вилах и были все старыми.

В скором времени их всех заберут и, конечно же, папа будет выбирать для них их роскошные гробы. Мне даже не надо было много лгать, когда я рассказывала родителям, что случилось там внизу. Нет, в принципе мне вообще не нужно было лгать - только не говорить некоторые вещи. Так я сказала, например, что внезапно из трубы хлынула вода и потушила часть огня, а не то, что Леандер с помощью легендарного прыжка воткнул в трубу остриё расчёски.

Потому что так оно было на самом деле, если бы у меня не было случайной способности, видеть моего телохранителя. Ладно, хорошо, на самом деле Леандер больше не был моим телохранителем, но забудем об этом.

- Давление в трубе было уже всё последнее время слишком высоким, - проговорил папа гнусаво. - Рано или поздно бы её разорвало. А так по крайней мере, её разорвало в нужное время. - А землетрясение - что же, это вероятно сделал Витус, но землетрясение было всё-таки землетрясением, оно случалось само по себе. Мама и папа тоже почувствовали его и о нём даже сообщили в новостях. А благодаря землетрясению снова распахнулась дверь.

Остальное было работой мамы. Она наполнила флакон розового цвета водой, а высокопроцентный алкоголь налила в прозрачный графин, установила свечи и поставила сухие ветки в вазу, но прежде всего не сказала, что дверь была сломана.

Была только одна вещь, которую я не могла объяснить себе или не хотела: Почему дверь захлопнулась? Почему небольшой деревянный блок, с помощью которого мама держала её открытой, сдвинулся в сторону, и почему у меня в тоже время было такое ощущение, что кто-то был рядом со мной? И что общего это имело с запахом речной воды?

- Во всяком случае, пахло Рейном. Так пахнет Рейн в хорошие, летние дни. Может у нас под домом протекает водная жила? - Я вспомнила бабушку Анни. Она прошлым летом однажды расхаживала по нашему дому с биолокационным жезлом и снова и снова бормотала «ОО, ООО, ООО».

- Никакой водной жилы, - ответил Леандер, тяжело вздыхая, и убрал волосы со лба. - А также никакого Рейна. Ты учуяла реку. Ту самую реку.

- Реку? Ты не можешь объяснить более ясно?

- Я думаю, вы называете её Гадес. Вам нужно её пересечь, чтобы добраться до другого берега.

- Гадес ... - Я отложила мой хлеб в сторону и с трудом сглотнула. Да, об этом Гадесе господин Рюбзам уже один раз рассказывал. Там вроде речь шла о древних греках и небольшом кораблике, который перевозил мёртвых на другую сторону. И собака с семью головами была тоже упомянута.

- Он действительно был здесь? Хозяин времени?

- Это может произойти так быстро, Люси ... захлопнувшаяся дверь, огонь, несколько сухих веток, неправильный флакон. В сущности, он хотел забрать только женщину, её душу, но её телохранителя ещё не было, ему пришлось ждать, увидел тебя, и потом одно последовало за другим и ...

- Какой телохранитель? - Телохранитель женщины? И почему он пришёл? Она ведь не была знаменитой, а только богатой ... Но прежде всего она ведь была уже мертвой!

Леандер встал и сел, скрестив ноги, на другой конец кровати. Я заметила, что на нём по-прежнему была одета цепочка, которую я на самом деле хотела подарить Сеппо. И его бандана. Я отдала её ему назад в благодарность после пожара. Потому что Леандер без банданы, был только наполовину Леандер.

- Нет, она не была знаменитой. У неё давно уже больше не было охранника. Но всё происходит так: Когда ваше время подходит, и Хозяин времени забирает вас, тогда хороший охранник провожает вас на другую сторону. Он делает это проще для вас. А я - я почувствовал Хозяина времени, и почувствовал, что он находится рядом с тобой, и хорошо, я признаю, что Витус тоже. Мы оба пришли. Но я появился там первым, - закончил Леандер гордо.

- И что там на другой стороне? - спросила я со страхом.

- Я этого не знаю. Я действительно не имею представления. Я ведь этого ещё никогда не делал, не сопровождал кого-то на другую сторону. Пока туда ещё никого не забирали из моих клиентов. - Я сдержала злобное замечание о продолжительности жизни морских свинок.

- Знаешь, - продолжил Леандер мрачно. - Это не так легко для нас. Провожать вас на другую сторону. Иногда мы не возвращаемся, потому что упускаем подходящий момент. И тогда - тогда нас больше нет, как и вас. И я не знаю, настолько ли я уже хорош, что смогу с этим справится. Кроме того у меня тут же снова появилось человеческое тело, когда я оказался рядом с тобой в подвале и ...

- Ты мог погибнуть. - Теперь это была я, кто посмотрел ему глубоко в глаза. Леандер не моргал. Он спокойно смотрел на меня в ответ, в его глазах был тихий страх.

- Да. Это могло случиться. Но я принадлежу к Sky Patrol, и когда долг призывает, нет никаких оправданий. Так вот обстоят дела.

Ладно - вот мы и снова возвращаемся к этой теме, подумала я разочарованно. У телохранителей нет чувств. Речь шла только о послушании и о том, что они должны функционировать. Они не знали, что такое сплочённость, такая как у Сеппо, у Билли, у Сердана и у меня, или как у мамы, у папы и у бабушки Анни. Они знали, что семья это важно, но не чувствовали то, что чувствовали при этом мы. В глазах Леандера был виден страх только потому, что у него было человеческое тело. Но это не означало, что он боялся по-настоящему. Я должна была повторять это снова и снова, чтобы поверить в это самой и требовать от него то, что было необходимо.

- Тебе надо возвращаться к твоей труппе, Леандер. Чем быстрее, тем лучше, - Глаза Леандера расширились.

- Как - я рискую своей жизнью, чтобы спасти тебя, а ты хочешь от меня избавиться? Для этого я специально оставил моих морских свинок на произвол судьбы и прогулял переподготовку и ...

- Боже, Леандер, это ведь всё не имеет смысла! Чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я чувствую, что мы что-то вроде, - ну друзей что ли, пусть будет друзей. Но ты даже не знаешь, что это означает. Ты за всем только наблюдаешь, и смотришь со стороны, но ты не чувствуешь это здесь внутри. - Я показала на моё сердце. Леандер возмущённо спрыгнул с кровати и начал лихорадочно ходить по моей комнате туда-сюда.

- Я даже очень хорошо что-то чувствую, Люси. Например, вот это, это я чувствую уже всё время! - запричитал он и протянул мне свою руку. На его загорелой коже красовался сочащийся, тёмно-красный ожог.

- Ах ты, Боже мой, - простонала я и тоже встала. - Идём со мной в ванную, мне нужно смазать его мазью.

У нас всегда был большой запас мази для ожогов в доме. В конце концов, это было не в первый раз, когда что-то загоралось, а я стояла как раз рядом.

- Как ты только можешь утверждать, что у меня нет чувств? - возмущался Леандер дальше, когда сидел на краю ванной, а я перевязывала его рану. - Когда я сидел с вами в церкви - ну, что тогда было? Тогда у меня в животе внезапно стало всё по-другому, чем обычно. И моё горло сжалось. - Он указал чрезмерным движением на своё горло и при этом снова сорвал повязку.

- Сиди спокойно! - приказала я.

- И потом, - продолжил он, жестикулируя и не обращая на меня внимания, - вдруг в моих глазах появились слёзы. Вы называете это слёзы умиления или как-то так. Поверь мне, я ещё никогда не видел, чтобы другой охранник ревел.

- Ну, мне ты сказал, что тебе что-то попало в глаз.

- Да, потому что я знаю, что вам, человеческим девочкам не нравиться, когда мужчины плачут. - Я захихикала. - Ты не мужчина Леандер. Ты всё что угодно, но только не мужчина.

- А ты не девочка. Ты почти никогда ничего не чувствуешь, - пробормотал Леандер обиженно. - Что ты можешь рассказать мне о чувствах? И если ты говоришь, что я ничего не чувствую, тогда ты просто должна научить меня этому. Ты ведь научила меня, как нужно есть и пить и мыться под душем. Если уж речь зашла о душе - не мог бы я возможно быстро ...? Он покосился на душевую кабину.

- Нет! Вода не должна касаться сейчас твоей раны. И я не верю, что это сработает, научить тебя чувствовать. Почему ты вообще хочешь остаться здесь? У меня ведь больше нет на вас никаких прав. Витус ушёл. А тебя, тебя впереди ждёт твоя карьера, - добавила я язвительно.

Леандер опустил вниз свои размахивающие руки и, я наконец смогла закрепить повязку скрепками.

- Я не знаю точно почему. Это из-за того, что здесь внутри. Да, как раз вот здесь. - Он положил свободную руку на свой живот. - А иногда и вот здесь. - Рука поднялась к его груди. - Что-то, похожее на тянущую и жгучую боль. Я не могу объяснить это, потому что на самом деле нахожу тебя совершено ужасной, но я должен остаться. Я просто должен! Даже если это не очень логично и всё мне испортит, и моя семья теперь тем более изгонит меня ... я хочу быть здесь. Рядом с тобой.

Я села на пол и попыталась разобраться в его словах. На самом деле он не хотел оставаться, но должен был сделать это, потому что чувствовал в животе тянущую и жгучую боль, и из-за этого он всё ставил на карту, что раньше было для него важно. Если это было не чувство, то пусть у меня сейчас же вырастит борода. Но у меня не выросло никакой бороды.

- Что же, это, по крайней мере, начало, - сказала я, почёсывая пушистую шерсть на шее Могвая. - Может быть, нам стоит попытаться. Ведь отослать я смогу тебя в любое время.

И когда Леандер незадолго до полуночи свернулся калачиком возле корзинки Могвая, и я увидела как светится его голубой глаз хаски в темноте, мне стало ясно, как много работы лежит передо мной. Но, по крайней мере, я больше не была одна.

[1]
                   [1] Учитель доверия - это учитель, который избирается советом школьников или на собрание старост классов в школе на один год. Каждый ученик может обратиться к нему, если ему кажется, что с ним не справедливо обращаются или оценивают и при личных или семейных проблемах.

[2]
                   [2] На немецком книга Сумерки дословно переводится Сумерки - до рассвета. В слове до (на немецком bis), добавлена одна буква s в конце, что превращает слово до в (biss) укус, то есть в укус на рассвете).

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология