Глава 12. Бочонок, слепой и немой

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 5Следующая ⇒

Глава 2. Госпожа Метелица

Когда я пришла домой, то обнаружила свою комнату к моему великому удивлению пустой. Никакого Леандера сидящего на столе или облокотившегося на батарею, его излюбленное место, чтобы действовать мне на нервы. Стол он в основном использовал для того, чтобы сидеть на нём, когда размышлял или обижался на меня. Я приподняла на всякий случай одеяло, но под ним ничего не скрывалось, кроме моей пижамы и надкушенного яблока, которое Леандер вчера ночью назвал несъедобным, а потом сунул мне его в ноги. Теперь яблоко определённо было не съедобным. Я подобрала его с матраса и бросила в мусорное ведро.

В кухне пахло корицей и свежо подгоревшими пряниками. Они поджидали на огромной деревянной доске розовую глазурь, которую мама уже приготовила в миске. Она выглядела, как клей с комками. Но и в кухне Леандера не было. В последние дни он взял в привычку шататься по квартире без меня. Так как я была рада остаться на какое-то время одна, разрешала ему экскурсии. Единственное условие: ему нельзя было одному принимать душ, хотя я при этом теряла много времени. Сидела лицом к плиткам и ждала, когда монсеньор завершит свою гигиену. Когда он закрывался в ванной, мне нужно было быть там; иначе это могло показаться моим родителям странным.Не говоря уже о том, что случиться, если Леандер не закроется, а мои родители ворвутся туда...

Но оргии Леандера под душем имели и хорошие стороны. Если он не пел французские детские песенки, то прослушивал выученные мною французские слова, а в этом я действительно нуждалась. Хотя последнюю контрольную работу я и написала на тройку, но моя устная успеваемость была всё ещё низкой, как обычно говорила госпожа Дангел.

На всякий случай я всё-таки подошла к двери ванной и внимательно прислушалась. Нет вода не бежала. А посмотрев в замочную скважину, я убедилась в том, что свет не включен. Где только Леандера носило?

- Молодая барышня! - Я резко вздрогнула и при этом ударилась лбом о ручку двери.

- Ой! - Я обернулась. Мама стояла в коридоре, уперев руки в бока, а её волосы запутанно-вьющиеся, как всегда, когда она сердилась. Она посмотрела на меня пристально. В такие моменты мама казалось мне скалой, которую даже самые сильные волны не смогут поколебать.

Мама высокая женщина с очень широкими плечами и совершенно безумной страстью к макияжу и розовому цвету. Это должно быть было связано с её прошлым, когда она метала диски.

- Компенсация. Чистая компенсация, - всегда бормотал папа, когда мама снова красила одну из его мёртвых бабулек, как будто той нужно было идти на модный конкурс. Хотя я точно не знала, что значило слово компенсация, но мама должна была всем и каждому доказывать, что она была женщиной. И, к сожалению, она хотела при всех подходящих случаях убедить меня повторять за ней.

Но теперь не такой случай. Сейчас будут неприятности. Однако сегодня я действительно ещё ничего не натворила. По крайней мере, я ничего такого не помнила. Я даже не обманывала. Я потёрла себе лоб и посмотрела на неё, гадая.

- Блин, мама, не пугай меня так!

- Пойдём со мной, - приказала она коротко. Пожав плечами, я последовала за ней. Энергичными шагами она промаршировала по коридору вниз до двери комнатки для стирки.

- Ты можешь мне это объяснить, дорогая Люси? - спросила она строго.

- Что?

Мама церемонно указала на дверь, что у неё выглядело так, будто она хотела убить рой мух в воздухе одним махом.

- Убедись сама и объясни мне это! - Я открыла дверь и в тот же момент вскрикнула от испуга. Леандер сидел голый, скрестив ноги, на работающей стиральной машинке и листал мамин космополит. Когда он увидел меня, то бросил журнал и широко мне улыбнулся. Слава Богу, вокруг бёдер он обмотался полотенцем. Журнал, прошелестев, упал на пол. В стиральной машинке угрожающе загрохотало.

Мама протиснулась мимо меня и раздражённо подняла журнал. Леандер быстро убрал ноги в сторону, чтобы мама не ударилась о них лицом. Полотенце соскользнуло с его бёдер. Я закрыла глаза рукой. Я не хотела ничего этого видеть.

- Люси!? Что с тобой? - спросила мама раздражённо. - Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит? Во всяком случае, это не моя одежда там внутри и не твоя.

- Убирайся, - сказала я тихо. Конечно, я имела в виду Леандера. Но мама Леандера не видела.

- Люси, теперь ты совсем разозлила меня! - заорала мама. - Как ты со мной разговариваешь? Со мной так не пройдёт, моя барышня.

Леандер невозмутимо слез с еще сильнее грохочущей стиральной машинки. Быстро я отпрыгнула от двери и толкнула маму в сторону. Леандер неторопливо прошествовал мимо нас в коридор, насвистывая Sur le pont d’Avignon. Голышом. Я снова убрала руку от глаз и с облегчением вздохнула.

В стиральной машинке так сильно загрохотало, что барабан приостановился. Я увидела, как к покрытой пеной стеклянной двери, прижались подошвы двух изношенных ботинок. Между ними были зажаты джинсы, кожаная жилетка и что-то белое. Этот проклятый идиот действительно засунул свою одежду в стиральную машинку. Вместе с обувью.

- Извини мама, но - гм, это вещи Сердана ... и ... - Значит всё-таки день не без лжи.

- Сердана? - спросила мама недоверчиво.

- Дааа ... у них дома сломалась стиральная машинка, а ты же знаешь у него пять братьев и сестёр ... - У него было только трое, но теперь это не имело значения. Мне нужно было смягчить мамино сердце. - Его мать хотела постирать у соседей, но они не дружелюбно относятся к иностранцам. Так что ей пришлось со всеми вещами ехать к родственникам на электричке в другой конец города.

- Существуют прачечные, Люси. Мы живём в большом городе. В каждом большом городе есть прачечные.

- За это нужно платить! Пойми мама, сейчас Рождество, а семья Сердана так или иначе бедная. - Отец Сердана был профессором в институте, ну да ладно. Этого мама не знала, и я надеялась, никогда об этом не узнает. - Я думала, сделаю что-нибудь хорошее, чтобы он мог хотя бы на праздники одеть что-то чистое.

- А турки вообще празднуют Рождество? - Я понятия не имела, праздновал ли Сердан Рождество. В большинстве случаев казалось, будто он никогда ничего не праздновал. Даже своё день рождения.

- Конечно же, они празднуют Рождество, о чём ты думаешь? - возразила я так уверенно, как только возможно. Мне это удалось хорошо, потому что я была ужасно рада, что Леандера больше не было рядом с нами. - Родители Сердана уже давно живут в Германии. - По крайней мере, это соответствовало истине.

- Ну, ладно, в виде исключения, - пробормотала мама, после того, как наклонила голову на бок подумала. - Ты права. Сейчас Рождество, а в Рождество мы должны делать добро. Но Люси, тем не менее, в стиральную машинку не забрасывают обувь.

Ладно, отличное ключевое слово. Этот вечер может быть можно ещё спасти.

- А как же правильно стирать? Я ведь совсем не знаю. Я ещё никогда этого не делала. Ты мне это объяснишь? - спросила я робко.

После получасовой лекции о температурах стирки, типов смягчителя ткани и их ароматов, преимущества жидкого стирального геля по сравнению с порошком, глажки и сушки, стиральная машина, стуча, закончила свою работу. Мама была счастлива, а я едва могла подавить зевоту. Урок этики у господина Зауэр и то был более захватывающим. Я открыла барабан, вытащила мокрую одежду Леандера и его полностью потрёпанные ботинки и позволила маме продиктовать, как нужно вешать вещи.

- Боже мой, - вздохнула она расстроено, когда я всё сделала. - Бедный Сердан. Даже нет приличных брюк. Но платок красивый ... и посмотри, трусы от Calvin-Klein - они ведь очень дорогие?

- Их ему подарил Сеппо на день рождение, - солгала я быстро и довольно плохо. Мама посмотрела на меня, широко распахнув глаза, и поджала губы.

- Джузеппе дарит своему другу трусы на день рожденье?

- Да, они там на что-то поспорили и Сеппо проиграл. - Потихоньку начинало получаться хорошо. - Это ведь мальчишки. Ты же знаешь они немного сумасшедшие. - Отлично Люси, похвалила я саму себя. Заговор между женщинами. В мамином случае сработал так же хорошо, как всегда. Она кивнула понимающе. Этот момент я должна использовать, чтобы отвлечь её.

- Сколько времени это займёт, пока вещи не высохнут?

- О, скорее всего, до завтра. Если бы решала я, то у нас давно была бы сушилка, но твой отец хочет всегда и везде экономить энергию...

- До завтра? - спросила я в ужасе.

- По крайней мере. О, Люси, скажи, у бедной семьи так мало денег, что у Сердана нет смены одежды?

- Нет, нет, - поспешно ответила я. - Я просто думала, что могла бы отнести ему вещи уже сегодня. Знаешь, это его любимая одежда.

Но мама уже была мыслями где-то в другом месте и бормотала что-то о пожертвовании старой одежды, комиссионном магазине и папиных штанах, которые он уже больше не одевал.

Твёрдо смотря в пол, я зашла в свою комнату и нашла Леандера, сидящего на подоконнике, к счастью в папином, в серо-голубую полосочку, махровом, банном халате. Весело он откусывал от маминого сгоревшего пряника.

- Мы пойдём по магазинам, - сказала я коротко. - Завтра утром. И смотри, если на тебе ничего не будет одето. - Леандер широко улыбнулся и продемонстрировал свою довольно привлекательную ямочку на левой щеке. Я показала ему язык, повернулась к нему спиной и погрузилась из-за чистой скуки уже в давно прочитанный комикс про Спайдермена.

После ужина у мамы появился второй вопрос. Нет, на самом деле вопрос появился у мамы и папы. Я уже догадывалась, о чём пойдёт речь, когда мама постучала в дверь. Этот стук я точно знала. Это был сигнал, "Я стучу только потому, что мы так договорились, но сразу же зайду".

- Снимай банный халат и залезай под кровать, - прошипела я, прежде чем мама смогла просунуть голову в дверь. Леандер отреагировал быстро, но неуклюже. При прыжке с подоконника он запутался в поясе халата и грохнулся о мою прикроватную тумбочку, когда закатывался под кровать. Моя лампа с грохотом упала на пол, но Леандер быстро подставил ладонь под лампочку, прежде чем она разбилась.

- Люси, - сказала мама и прищёлкнула языком. - У тебя всегда что-то разбивается, когда я захожу к тебе. Как у тебя так только получается?

- Ничего не разбилось. Незаметно правой рукой я нащупала банный халат. Я, ни в коем случае, не хотела касаться чего-то другого. А оба лежали под кроватью. Банный халат и Леандер. Слава Богу, то, что я нащупала, был кусок махровой ткани.

- Папа ищет свой банный халат. Мы ведь хотим завтра до обеда пойти в сауну. Я подавила смешок. Мама и папа в сауне, это я не могла, да и не хотела представлять себе.

- Он должен следить за тем, чтобы она не поскользнулась в сауне, и не похоронила его под собой, - раздалось приглушённо из-под кровати. - Тогда ему придётся самого себя паковать в гроб. «Кто бы говорил», - подумала я злобно и бросила банный халат в сторону мамы.

- Вот. Взяла его по ошибке, - лучшее не пришло мне в голову. Я пристально уставилась в мой комикс, а мама пристально уставилась на меня.

- Ты ведёшь себя немного странно в последнее время, Люси, - сказала она наконец. - С тобой всё в порядке?

- Конечно, - ответила я небрежно. Да уж. Да ничего не было в порядке. У меня под кроватью сидит голый ангел-хранитель.

- Если ты сейчас вылезешь оттуда, то я убью тебя, - пригрозила я Леандеру, после того, как мама вышла из моей комнаты.

- Не волнуйся, здесь внизу даже очень уютно. Только немного хо-хооолодно.

- Почему тебе собственно нравится быть голым? - вырвалось у меня. - Это отстой!

- Почему отстой? Ты ведь тоже голая под твоей одеждой. Каждый человек голый. - Он просто не понимал. У Леандера не было абсолютно никакого чувства стыда. Так было с самого начала. И теперь я ещё раз удручённо убедилась, что он некоторые вещи, о нас людях, не понимал. Например, он не понимал, что нельзя просто так разгуливать голышом.

- Ты когда-нибудь видела маленьких детей, когда они голые? - начал Леандер читать лекцию. - Они счастливы! Они чувствуют себя распрекрасно. Ты тоже всегда чувствовала себя распрекрасно, когда маленьким ребёнком ...

- Заткнись, Леандер, - прервала я его резко. Он на короткое время замолчал, а потом начал беззаботно напевать Frère Jacques (Братец Якоб).

Иногда действительно не было никакого смысла с ним спорить.

Глава 3. Модный

Первое, что я сделала на следующее утро, это проверила одежду Леандера. Кожаная жилетка выглядела скверно, но ботинки пережили стирку удивительно хорошо. Джинсы были ещё влажными, а подошвы ботинок скрипели из-за воды. Тем не менее, я взяла всё в свою комнату и засунула под кровать, где Леандер тихо храпел.

Мой лоскутный коврик исчез. Наверное, он в него завернулся.

- Одевайся! - закричала я. - Эй! Леандер! Просыпайся!

- Ты что-то сказала, Люси? - Раздался голос мамы из коридора.

- Нет, ничего! - крикнула я в ответ. Ещё и пяти минут не прошло, как я проснулась, а уже первая ложь.

Ворча и зевая Леандер, надел влажные джинсы и ботинки. Только ребристая майка и трусы от Calvin-Klein были полностью сухими. Этого должно было быть достаточно.

Маме я сказала, что пойду покупать подарки для Рождества. От завтрака я отказалась, так как было уже поздно, а это дело в любом случае будет сложным.

- Там, - решил Леандер, когда мы вышли из электрички и огляделись в торговом центре Ратхаус, и показал на New Yorker. - Громкая музыка, почти нет покупателей, большие примерочные. Нам ведь нужно будет вместе зайти в неё, - добавил он, объясняя. - Не то кто-нибудь зайдёт в кабинку, когда я буду там, почувствует меня или увидит вещи, танцующие в воздухе - не хорошо. Они станут невидимыми лишь тогда, когда будут принадлежать мне дольше, чем один час.

- Как насчёт другого решения, - предложила я. - Ты зайдёшь в магазин на достаточном от меня расстоянии и что-нибудь украдёшь ...

- Во-первых, - сказал Леандер важно. - Воровство совершенно недопустимо. Во-вторых, если у меня не будет тела, то я не смогу ничего померить. Это ведь логично, не так ли?

Да. Логично. Десять минут спустя я нетерпеливо передвигала в сторону одну вешалку за другой, в то время как Леандер шептал мне в ухо свои комментарии и команды. Время от времени он снова и снова подозрительно оглядывался. Но мы действительно были почти одни, а поблизости не прыгало никаких детей.

- Вот эту, я хочу вот эту! Она клёвая, - Леандер взял футболку с длинным рукавом с вешалки в двух метрах от меня и сунул мне в руки. Продавщица возле кассы повернулась в нашу сторону и посмотрела на меня сбитая с толку. Конечно, она смотрела на меня, ничего не понимая. Ведь футболка пару секунд парила в воздухе. Я улыбнулась ей подчёркнуто дружелюбно. Она потёрла глаза и улыбнулась немного менее дружелюбно в ответ.

- В раздевалку, - приказал Леандер. - Та, что находится под динамиками. В ней ты тоже сможешь что-то сказать.

И я хотела кое-что сказать, очень сильно хотела.

- Это женская футболка! - прошипела я, когда мы втиснулись в кабинку. Да, это была чёрная, облегающая футболка с длинным рукавом и вычурной головой лося светло-серого цвета, а над ней было написано серебренными буквами "Дикое время". Всё очевидно, женская футболка. - Это не для тебя!

- О, даже очень для меня, - решил Леандер. - Подожди и увидишь.

- Иногда я думаю, что ты гей.

- Гей, что это такое? - спросил Леандер отвлечённо и снял кожаную жилетку и ребристую майку. Его кожа светилась голубоватым светом, от холода ли я не знала. Может быть, это были остатки его существования, как охранника.

- Гей означает, что два мужчины любят друг друга, - объяснила я смущённо. Надеюсь, меня никто не услышал.

- А, я знаю ..., - воскликнул он, когда просунул свою голову через вырез. Его платок сполз с головы, и я его поймала. Он был приятно тёплым. Инстинктивно я обмотала его вокруг руки.

- Это симптом вашей самой скверной болезни. Нет, Люси, я точно не болен. Против человеческих болезней у нас иммунитет. Не имеет значения, есть у нас телесное проклятье или нет. В конце концов, я ведь не делаю странные, нелогичные вещи, не так ли?

- Ну, ты только что надел женскую футболку, а вчера читал обнажённый в мамином космополите ... восседая на стиральной машинке. - Я точно знала, что Сеппо никогда бы такого не сделал. Но Леандер был уже занят тем, что разглядывал себя со всех сторон в зеркале. Так значит, быть геем для телохранителей то же самое, что и болезнь. Да, вся эта банда становилась всё более симпатичнее. Но гей или нет, но футболка была как раз впору. И когда Леандер надел сверху кожаную жилетку, лось больше не смотрел на меня так глупо.

Кроме того это было всё же лучше, чем Леандер без одежды. Я выбрала для него так же уценённые брюки карго, которые он неохотно принял и две пары трусов. Так мои карманные деньги были полностью потрачены. А что мне теперь подарить родителям на Рождество?

- Ладно. Давай убираться отсюда, пока не стало опасно, - сказала я, взяла вещи и пошла к кассе. Продавщица уже несколько раз обратила моё внимание на то, что в кабинку можно брать только три вещи, и смотрела на меня крайне недовольно.

- Но это слишком большое для вас! - сказала она явно материнским тоном, когда я положила футболку на прилавок. У вас, наверное, 36 размер. Самое большее!

- Мне нравиться, чтобы было немного шире, - ответила я и огляделась в поисках Леандера. Он стоял, будто окаменев, рядом с выходом. Его глаза были неподвижно направлены на торговый центр, где как раз дед Мороз с белой бородой громко кричал хо-хо-хо и размахивал своим мешком, заполненным подарками. Что снова было не так? Я заплатила, схватила пакет и выбежала наружу. Но Леандер продолжал стоять, вцепившись в одну из вешалок для одежды.

- Хо, дорогое дитя! - крикнул дед Мороз и направился в мою сторону. - Ты была послушной в этом году?

- Нет, не была, - взревел Леандер, перестал стоять словно камень и оттолкнул меня в сторону, подальше от дед Мороза. Я упала на колени, а пакет на пол. Но Леандер в считанные секунды поставил меня снова на ноги, пакет сунул в руки. - Беги! - закричал он. - Домой! Быстрее! - Он преследует нас.

- Хо-хо-хо, не будь такой пугливой, дитя моё, - услышала я, как кричит дед Мороз позади меня. Его тяжёлые шаги приближались. Несколько прохожих рассмеялись.

- Я не дитя, вы идиот! - Я хотела повернуться в его сторону, но Леандер снова толкнул меня от него, и если я не хотела упасть, то должна была использовать толчок как в паркуре. Так что я начала бежать. Леандер взял меня за руку, перегнал меня и тянул неумолимо в сторону станции электрички. Холодный воздух жёг мои лёгкие, в то время, как мои ноги летели по земле, а тяжёлый пакет при каждом шаге врезался мне в коленку.

- Давай, нам нужно прыгнуть! - призвал меня Леандер, когда я, тяжело дыша, достигла электрички. Отсеки ещё были относительно пустыми, было слишком рано для толпы, но я быстро поняла, что имел в виду Леандер. Двери уже начали закрываться. Только ещё самая последняя была открыта, по меньшей мере, в четырёх метрах от нас. Мы не успеем. - На счёт три, - сказал Леандер. - Мы прыгнем вместе, я помогу тебе, не отпускай - один, два, три ...

Он чувствовался по-другому, чем любой другой прыжок, который я когда-либо осмеливалась сделать. Немного легче, абсолютно невесомый. Я почти больше не чувствовала руку Леандера; его хватка стала вдруг мягкой и нежной. Было так, словно притяжение земли исчезло. Удивлённо я посмотрела рядом с собой, но я больше не могла видеть Леандера. Только смутное голубоватое мерцание. Но моя рука была там, я точно её видела ...

Мои ноги опустились на пол вагона, прежде чем двери с жужжанием закрылись за нами, а Ленадер быстро принял свою форму.

- Боже мой, это я называю прыжком, - прошептал одобрительно молодой тип рядом со мной.

- Я занимаюсь паркуром, - сказала я без стеснения и улыбнулась в ответ. - Это ещё ничего. Лендер энергично толкнул меня на свободное место. После того, как он коротко огляделся вокруг, он поднялся на полочку для багажа и опустил веки. Ага, поблизости дети. Я рассказала мужчине, что такое паркур и использовала остаток короткой поездки, чтобы оправиться от побега Леандера. Он должен был мне это объяснить - снова.

- Что это было, пожалуйста? - спросила я, когда мы зашли в мою комнату и могли нормально поговорить друг с другом.

Леандер очень глубоко вздохнул. Он выглядел напряжённым.

- Я ненавижу это, ненавижу, ненавижу.

- Ходить по магазинам? Ездить на электричке? Дед Морозов?

- Рождество! Я ненавижу Рождество! Это самый ужасный праздник, который только существует у вас людей. Праздник полный опасностей. А потом ещё эти отвратительные мужики с бородой и их хо-хо! Хо-хо, открывает ворота и двери для Хозяина времени!

- Что общего Рождество имеет со смертью? Это был первый раз, когда я произнесла это перед Леандером. Я знала, что он имел в виду под Хозяином Времени, когда говорил о нём. Смерть. Только мне было не ясно, знали ли мы люди об этом всё то, что знал Леандер и телохранители. Напротив, я не могла отделаться от подозрения, что он знал намного больше, чем мы.

- Смерть и погибель, - фыркнул Леандер, размахивая руками. - Рождество - это праздник смерти!

- Нет, на самом деле Рождество - это праздник любви.

- О, это ещё раз показывает, насколько ограничен ваш кругозор. На самом деле вы ничего не знаете. Оглянись вокруг! Твоя мама лучший для этого пример. Везде горящие свечи, украшенные еловыми ветками. Горят как окалина, уже забыла? Вы прямо этого и хотите! Потом эта жирная пища. Нездоровая! Семейные встречи, ссоры, неправильно выбранные подарки, сердечные приступы - действительно нужно ли мне объяснять это тебе?! Он с обвинением показал вниз. Он не настолько и ошибался. На Рождество у папы в подвале был бум.

- И всё это ещё в сезон гриппа и заканчивается Новым годом, где каждый играет в войну, и вы кусочки мяса погружаете в кипящий жир, а рядом лежат бумажные салфетки ... Вы не могли ваше сдвинутое Рождество перенести на какую-нибудь другую дату? На лето, например? Драматично дрожа, он набрал в лёгкие воздуха.

Я только закатила глаза. Он боялся деда Мороза. Это было смешно.

- Поговорим о другом. Что там случилось на станции электрички?

Леандер сделал ещё один глубокий вдох, встряхнулся и занял своё обычное место на письменном столе.

- Это ..., - начал он задумчиво. - Я сам точно этого не знаю.

- Ты снова стал прозрачным, как в начале.

- Ты меня ещё чувствовала? - спросил он осторожно. - Мою руку?

- Да - да, думаю, чувствовала. Немножко.

- А что ещё ты чувствовала?

- Я вдруг стала такой лёгкой, - вспомнила я. - У меня была сила и размах, но мне казалось это так надёжно и всеобъемлюще - это было похоже на полёт.

- Ты и летела, - сказал Леандер тихо. - Мы оба летели. Странно. Мне нужно об этом подумать.

И он это сделал, как обычно основательно (конечно же, вздыхая), в то время, как я весь день снова и снова должна была думать об этом коротком, прекрасном, невесомом моменте и при этом чувствовала себя страшно по-рождественски. В квартире пахло сгоревшими пряниками с корицей. Мама воодушевлённо пела Feliz Navidad, после того, как вернулась с папой из сауы, блаженно улыбаясь, и везде развешивала улыбающихся ангелов.

А я пролетела четыре метра. Если бы я могла использовать это в паркуре, то смогла бы превзойти всех. Даже Дэвида.

Глава 4. Блуждающие огоньки

- Говорю в последний раз «Нет»!

- Но мы можем, по крайней мере, попробовать, ведь один раз это сработало. Может, сработает и ещё раз ...

- Люси Марлен Моргенрот, - прорычал Ленадер. - Если я говорю «нет», то имею в виду «нет». Это опасно. Это могло быть просто совпадением. Возможно, нам это только показалось.

- Я тебя больше не видела. Баста. И я летела. И я точно не вообразила себе этого. И если мы в паркуре...

- Хватит! - Леандер спрыгнул с письменного стола и встал со скрещенными руками и сверкающими глазами передо мной. - Этими силами нельзя злоупотреблять в человеческих целях. Забудь об этом.

На время я сдалась. Это был канун Рождества, а точнее утро сочельника, и я объяснила Леандеру, что это было что-то хорошее, дарить друг другу подарки. После того, как он в некоторой степени это понял, я пожелала, чтобы он позволил мне ещё раз полетать.

Но он от негодования чуть не взорвался. В этот момент я не могла убедить его. Но можно было не спешить. Я передвинула этот вопрос на более поздний срок, хотя пару попыток полетать было бы замечательным способом изгнать зияющую скуку каникул.

Я боялась выйти из своей комнаты, потому что мама с шести часов утра летала вихрем по квартире. Убиралась, забрасывала в стиральную машинку бельё и вешала его, пекла ужасные пряники, украшала ёлку и в целом распространяла действующую на нервы суету.

Папа незаметно смылся вниз в подвал, хотя не было доставлено никаких новых бабулек и дедулек. Но мама вернула его назад наверх, когда не прошло ещё и полчаса, потому что он "должен был ассистировать" ей. Это не было хорошей идеей, так как всегда что-то разбивалось, если мама и папа копошились вместе в доме. В этот раз это был хрустальный ангел для макушки ёлки.

- Фамильная ценность, - снова и снова жаловалось мама, когда подметала осколки.

Леандера совсем не смущала мамина уборка и декорация, и он каждые десять минут предпринимал длительный обход квартиры. Может, у него было скопление газов в животе от обеда.

- Я сойду с ума! - прогремел мамин голос в коридоре. - Херберт! Иди сюда! Это ты сделал?

- Что бы это ни было, моя дорогая: Я не виновен! - успокоил её папа нежно и терпеливо. Он говорил так, будто разговаривал с упрямым ребёнком.

- Но этого не может быть! Я не понимаю! Свечи опять потухли. На рождественском венке, на подоконнике, в ванной комнате...

- Почему у нас свечи стоят в ванной, не понимаю, Роза.

- Но ведь речь не об этом! - рявкнула мама. - Речь идёт о том, что не одна свечка не горит дольше, чем три минуты, а у меня скоро больше не останется спичек.

Леандер удовлетворённо кивнул и облокотился расслабленно на стенку.

- Значит это ты ..., - пробормотала я.

- Да, - ответил Леандер и самодовольно улыбнулся. Мама и папа как раз находились опасно близко от моей двери и громко обменивались аргументами о большом, уродливом ангеле со свечой в руке, которого мама поставила рядом с зеркалом в прихожей.

- Может, здесь сквозняк задувает свечи? - размышляла мама. Она чуть не плакала.

- Я утеплил каждое окно и каждую дверь. Здесь нет сквозняков, - возразил папа, обидевшись. Если у папы и было хобби, то оно состояло в том, чтобы экономить энергию. Я верила ему на слово, что у нас в квартире не было сквозняка, что не имело значения, потому что даже в самый разгар зимы он выключал отопление на ночь, и не было никакой большой разницы в том, был ли сквозняк или нет. У меня так и так замерзали ноги.

- Независимо от сквозняков, которых не существует, я в любом случае уже много лет придерживаюсь мнения, что электрические гирлянды по сравнению с традиционными свечами имеют преимущества, которыми не следует пренебрегать. Особенно с точки зрения аспекта безопасности. - Разговаривал ли папа так же напыщенно, когда был ещё ребёнком?

- Ах, посмотри на него, господин Экология вдруг захотел электрические гирлянды! Это ведь абсолютно неромантично! - возмутилась мама.

- Я, однако, считаю неромантичным сгореть заживо. - Теперь и голос папы звучал язвительно, и мне это надоело - ссора в коридоре перед моей дверью и высокомерная усмешка Леандера. В конце концов, он сможет испортить нам всё Рождество. Я скользнула в мои ботинки, одела толстый, шерстяной свитер и пошла к двери.

- Нет, не ходи снова на улицу, Люси, пожалуйста ... Там теперь ещё всё намного хуже ...

- Тогда оставайся здесь, ты жалкий трус, - прошептала я и открыла дверь. Мама и папа повернулись вопросительно в мою сторону.

- Дайте мне денег, я куплю электрическую гирлянду. И когда я вернусь домой, то вы должны уже снова помириться.

Я протянула свою руку. Папа был настолько в недоумение, что автоматически взял свой кошелек и сунул мне в руку пару бумажных купюр.

- Сколько стоит такая электрическая гирлянда? - спросил он.

- Не знаю. Но точно тридцать евро для большой ёлки. А у нас ведь большая ёлка.

Дерево было настолько большим, что папе пришлось отпиливать макушку, чтобы оно поместилась в гостиной. А у нас были высокие потолки. Квартира ведь была в старом здании. Но самое жуткое в этом дереве было то, что мама одна вытащила его из машины и подняла наверх по лестнице.

Папа дал мне сорок евро. Я купила за пятнадцать евро гирлянду, а за десять евро розово-красную коробку конфет для мамы и серый, как камень, галстук для папы. А сдачу решила толково вложить и выловила в супермаркете последний замороженный рождественский ужин из морозилки. Хотя мама планировала подать нам ужин из трёх блюд, но её последняя попытка кончилась тем, что мы, включая бабушку Анни, поехали в Макдональдс. А бабушка Анни ненавидела Макдональдс. Ей не понравится так же и электрическая гирлянда. Но учитывая амбиции Леандера можно ожидать, что он весь вечер ничего другого делать не будет, как задувать свечи. Уж лучше пару искусственных огней, чем никаких вообще. Рождественскую ёлку без огней я даже не хотела представлять себе.

На обратном пути Леандер ожидал меня на станции электрички, хотя отсеки сегодня были настолько переполнены, что он в жизни не найдёт себе неприметное место.

- Мы пойдём пешком, - решила я тихо.

Леандер был бледен. Его скулы отсвечивали голубым и у него не получалось состряпать своё безучастное лицо телохранителя. А вокруг нас кишело детьми и подростками. Для него это было слишком опасно. Я свернула и пошла по всяким обходным, пустынным, боковым улицам и переулкам, что имело преимущества, так как мы не встретили никаких других дед Морозов, дав маме и папе больше времени для перемирия, и я могла немного размяться. Сидеть спокойно дома я всегда плохо переносила, особенно на Рождество.

Кроме того дорога домой была хорошей возможностью ещё раз затронуть тему о попытках полёта.

- Ты в долгу передо мной, - сказала я решительно.

- Да?

- Да. Ты только что просто отпустил меня одну в город. И это в праздник смерти!

- Ты хотела пойти одна!

- Ерунда. Я сказала, ты можешь остаться. Трус.

- Пффф, - фыркнул Леандер. - Если я вообще что-то и должен, то это загладить вину перед моей труппой, а не перед тобой. Это их не устраивает, если я оставляю моих клиентов одних ...

- Твоей труппы здесь нет. Ты забыл, что тебя изгнали и в любом случае ты не интересуешь их ни капли?

Леандер резко остановился, загородил мне дорогу и долго на меня смотрел.

- Ты забыла, что я тебе сказал недавно? Это было серьёзно. Так как сейчас, не останется. Мой отец не телепортируется так просто из Америки сюда. Это что-то значило.

- И что? - спросила я недовольно. Я начинала нервничать, когда Леандер начинал каркать. Он предсказывал слишком часто и слишком мрачно.

- Я не знаю. - Леандер отвернулся от меня и посмотрел тупо на стену. У меня было подозрение, что он врет. Он знал больше, чем я. - Но так в любом случае не останется. В этом я уверен.

Что он хотел этим сказать? То, что они заберут его? Но зачем им это делать? Я не хотела об этом думать.

- Если так и так всё изменится, тогда ты можешь попробовать это ещё раз. Как компенсацию для меня.

- Что попробовать? - Леандер снова повернулся ко мне.

- Полетать! Пожалуйста! Смотри, мы пробежим вдоль переулка и одновременно прыгнем. И так мы увидим, сработает это или нет. Так ведь не может ничего случиться. Либо это самый обыкновенный прыжок, либо мы полетим.

Леандер думал. Ледяной порыв ветра прошёл сквозь мою куртку, и я вздрогнула. Леандер посмотрел на меня обеспокоенно.

- Да верно, - сказала я. - Если я буду ещё дольше продолжать стоять здесь, не шевелясь, то заболею. Может быть, я даже заработаю воспаление лёгких. Предрасположение в семье. Две моих тётки умерли из-за этого.

- Ладно, уговорила, зануда! - прервал Леандер мой обман. - Руку! - Я протянула ему мою руку, и он схватил её. Я вздрогнула, потому что мои пальцы были такими холодными, а его тёплыми.

- Мы прыгнем снова на счёт три, ладно? - дал указания Леандер. - Думай только о прыжке и о твоей цели и больше не о чём. Я думаю, мы должны думать об одном и том же, чтобы это сработало. Готова? Побежали!

Мы помчались вдоль переулка и в тот момент, как Леандер крикнул:

- Три! - мы взлетели вверх, на небе начали кружиться белые, крошечные хлопья. Мы поднялись на один метр, два, да, я могла смотреть в окно рядом со мной и увидела старого мужчину, который стоял в своей убогой кухне возле плиты и варил кофе. Я задрыгала ногами, чтобы подняться выше, но что-то мне мешало. Хватка Леандера стала крепче.

- Вниз! Чёрт, Люси, думай о земле, над нами на окне весят детские рисунки! О других охранниках я совершенно забыла. Как только они увидят, как я порю в воздухе, Леандер будет разоблачён. И может быть, не совсем хорошо, если увидят люди, как я летаю. Так что я быстро подумала об асфальте подо мной и опустилась вниз. Приземление было не мягким. Я начала падать, но Леандер бросился вперёд и оказался подо мной, так что я упала мягко на его тело. Он удержал меня, прежде чем я смогла перевернуться в замёрзшую лужу рядом с нами.

- Всё в порядке? - спросил он испуганно и поморщился. - Ой, моё плечо ... моя спина ... ааай ...

- Всё нормально! Это было здорово! - воскликнула я смеясь. – Ну, отпусти меня, наконец... Он убрал свои руки, и я встала. - Это работает, да ещё как! Это было ещё намного лучше, чем в прошлый раз. Если мы хорошо потренируемся друг с другом...

- Люси, нет. Мы не будем тренироваться. Это опасно. Если бы мы поднялись ещё на полметра, они бы увидели меня. Я лечу за руку с человеком – это нехорошо. Да они разделаются со мной.

Леандер стал настолько серьёзным, что моя радость превратилась в тревогу. Вдруг я снова почувствовала звенящий холод и захотела лишь скорее домой.

- Знаешь, - пробормотал он, сел и потёр плечо. - Это всё будет занесено в мой регистр, если откроется. Скорее всего, я буду жить ещё на пару десятилетий дольше, чем ты. И я никогда больше не получу хорошую работу, если об этом станет известно.

- Можем мы теперь пойти домой? - спросила я холодно и пошла вперёд. Конечно. Всё было как всегда. Леандер думал только о Sky Patrol и охранниках вокруг нас и его будущей карьере. Разве полёт не принёс ему никакого удовольствия? Для него что, больше ничего не существовало кроме как его труппы, его чести и его собирании балов?

- Ты никогда не поймёшь, что такое Рождество, - сказала я так тихо, что почти сама не услышала своего голоса. Но я была уверенна, что Леандер меня понял.

Глава 5. Тихая ночь

- Нет, Роза. Я точно это чувствую. Здесь в комнате есть ещё одна душа... Мы не одни... Мама ахнула, а папа, забавляясь, улыбнулся. Но у меня пробежали мурашки по спине.

Бабушка Анни всегда была немножко сумасшедшей. Она ненавидела Америку и всё современное. Она даже свою одежду всё ещё стирала вручную. Кроме того она в семьдесят лет совершенно неожиданно решила стать буддисткой и в её комнате для престарелых установила небольшие алтари, которые она каждый день украшала жертвоприношениями. Эти жертвоприношения были в основном из остатков пищи, которые потом стояли и плесневели до тех пор, пока бабушка Анни не была уверена в том, что силы вселенной заметили её дары.

Но теперь бабушка Анни была права. Здесь действительно был кто-то ещё в комнате. Он сидел у меня в ногах под столом и обсасывал, причмокивая, ляжку от гуся, которую я незаметно подсунула ему, когда мама была занята бастующими свечами. Между тем она уже боялась это "привидение" и спрашивала себя, были ли гаснущие свечи знаком того, что скоро кто-то из нас умрёт. И когда бабушка Анни на это, не смущаясь, сказала:

- Не волнуйся, моё дитя, это буду я, - рождественское настроение было почти испорчено. Папа же сделал именно то, что нужно, включил песню Feliz Navidad, и мама снова успокоилась.

Мама сегодня после обеда уже два раза плакала. Один раз от счастья, потому что мы наконец-то стали есть её рождественские пряники (собственно говоря, не папа и не я, а Леандер), после того, как она в течение многих лет зря их пекла. Второй раз она ревела из-за ярости, потому что её ужин из трёх блюд уже при приготовлении закуски провалился. Поэтому теперь всё обязательно должно пройти хорошо. И ей ни в коем случае нельзя начинать ругаться с бабушкой Анни, потому что бабушка всегда уверенна в том, что говорит.

- Можешь спокойно посмеяться, Розочка. Я чувствую то, что чувствую. И я чувствую космическую энергию, которая наполняет комнату. Я чувствую её отчётливо... - Анни расправила свои костлявые руки и пошевелила пальцами, как будто хотела ухватиться за неё. Но космическая энергия как раз совала мне в руки обглоданную кость, тяжело облокотившись на мои ноги, и громко отрыгнула.

- Браво! - вырвалось у меня. В начале вечера из-за скуки я научила Леандера отрыгивать, и это была первая отрыжка, которая заслуживала этого названия.

Тем не менее, я в тоже время ударила его коленом в спину. Я не была диваном. Он ущипнул меня за икру, и я не смогла сдержать визга.

- Я же говорю, космическая энергия, - захихикала Анни. - Дитя её тоже чувствует!

Я потянула Леандера за волосы в сторону, но две секунды спустя он уже снова удобно устроился между моих голеней. Я должна была настоять на том, чтобы он остался в моей комнате. Но он сказал, что ни в коем случае не может нести за это ответственности, потому что у мамы ещё оставалось пару спичек и он не оставит меня одну между горящими свечами, сухими еловыми ветками и сумасшедшей матерью. Наверное, он просто не хотел сидеть в моей комнате, в то время, как мы поедаем утку из морозилки с красной квашеной капустой. Но я знала, как мне его можно немного подразнить ...

- Ну, кто знает, - сказала я задумчиво. - Это ведь Рождество и, может быть, в комнате находится ангел ... Ой!

Леандер сильно укусил меня за ногу. Я со всего размаха надавила подошвой моих ботинок на его бедро.

- Ты в порядке, Люси? - с тревогой спросила мама, а папа тоже пристально посмотрел на меня. Я только кивнула. Говорить я не могла, потому что Леандер пытался вывернуть мне лодыжку.

- Ребёнок чувствует себя прекрасно, разве вы этого не видите? - объявила бабушка Анни, улыбаясь. - На щеках у неё румянец, а её глаза блестят как изумруды. Ребёнок счастлив!

- Угу, - кивнула я и смогла с помощью подлого удара по шее Леандера наконец-то отодвинуть его от себя. Справилась!

- Старая, злобная ведьма, - прорычал он.

- Знаете, наверное, Люси даже права. Может быть, в комнате действительно находится ангел, - восторженно вздохнула мама полчаса спустя. Мы как раз разворачивали подарки, в то время как играла рождественская музыка, и вели с бабушкой Анни неприятную перепалку об искусственных огнях, которую можно было уладить только тремя хорошо наполненными чашками пунша.

- Конечно, здесь находится ангел! - воскликнула Анни. - За ваше здоровье, мои дорогие! Пусть Америка провалится сквозь землю!

- Я точно сойду с ума, - простонал Леандер. - Всегда эта болтовня об ангелах.

Но почему-то он тоже выглядел довольным. По поводу торжественного случая он вдоволь накупался под душем, надел свою футболку с лосем, а из платка смастерил пиратскую повязку, что выглядело очень отважно. Его глаз хаски светился даже в полумраке нашей гостиной, а зелёный глаз имел тот же цвет, как и иголки рождественской ёлки. Он облокотился на стену рядом с яслями, а ноги скрестил.

- Не так уж он и плох, праздник смерти, не так ли? - высказала я свои мысли нечаянно вслух.

- Ради всего святого, Люси! - мама от испуга почти не могла дышать. - Что ты такое говоришь?

- Праздник любви, я имею в виду, праздник любви! - быстро поправила я себя.

- О дитя права, Розочка. Смерть и жизнь, одно не существует без другого, а любовь тем более. Чем была бы любовь без смерти? Ничем! - поучала нас Анни в эйфории и развела руки в стороны. - Идите сюда ко мне и обнимите вашу старую Анни! Давайте объединим нашу энергию!

- Если она ещё раз произнесёт слово смерть, то я выпрыгну из окна! - прокомментировал сухо Леандер.

- Ну, давай, Люси, обними меня тоже! - когда Анни требовала группового объятия, то не было пощады. Так что мы какое-то время, вчетвером, обхватили друг друга руками, мама, папа, бабушка Анни и я. Леандер остался сидеть один возле стены. Он коротко мне улыбнулся, когда я чуть не задохнулась от сильной маминой хватки, но в его глазах была грусть.

Потом мы надели наши куртки и пальто, и пошли в церковь. Папа был католиком, а я была никем. Ребёнком-язычником, как всегда говорила Анни. Мама придерживалась мнения, что я должна сама выбирать, во что верю, а во что нет.

Но на Рождество мы вместе шли на мессу, уже только из-за того, что папины клиенты ожидали этого от нас. И в этот раз мы действительно были все вместе. Плюс телохранитель. Мне нравились рождественские мессы. Всё было празднично украшено, пел хор, а проповедь была короткой. Самым лучшим моментом было, когда хор в конце мессы пел "Stille Nacht, heilige Nacht" (Тихая ночь, рождественский, христианский гимн), все лампы выключались и одним махом включались сотни огоньков на огромных ёлках рядом с алтарём. Этот момент я сейчас и ждала.

Леандер втиснулся в узкое пространство рядом со мной и краем скамейки и заставил меня держать мой песенник так, чтобы он мог в него заглядывать. И вдруг он начал петь. Я испугалась и хотела толкнуть его в бок, чтобы он перестал и снова начал играть свою роль. Он всё это время вёл себя так непринуждённо, хотя церковь была забита детьми и подростками! Телохранители были музыкальны, его пение они должны были услышать. В конце концов, они общались с помощью звуковых частот.

- Не волнуйся, Люси, я здесь один. Церкви - это безопасные места. Мы остаёмся в это время в домах и следим за тем, чтобы ничего не начало гореть, - успокоил он меня. - Но у вас свечи больше не горят, а мне было любопытно. Здесь действительно необычно.

Неужели это правда. Было Рождество, мы сидели в церкви, и Леандер был единственный ангел-хранитель, э-э, охранник на много миль вокруг? Я не могла в это поверить.

Но он пел, полный рвения, вместе со всеми и после некоторых ошибок и диссонанса он понял, как читать ноты. Его голос был глубоким и немного хриплым, но мне нравился. Сама я никогда не пела и по большей части даже не молилась вместе с другими, потому что не знала молитв. Но я всегда слушала.

Но на этот раз я ничего не осознавала и только ждала того, что Леандер снова начнёт петь, потому что когда он пел, мне сразу становилось тепло, а в церкви было паршиво холодно. Кроме того со всех углов задувало. Почему церкви не могли быть уютными? Я никогда этого не понимала. Я попыталась поднять мой шарф повыше, чтобы он закрывал мои уши, но он тут же соскользнул вниз.

Не переставая петь, Леандер протянул руку в сторону и опустил мою голову себе на плечо, так что моё правое ухо было защищено. Так как с моим правым ухом всегда были проблемы. А моим последним воспалением я была обязана не кому иному, как моему потрясающему телохранителю.

Он наделил меня им, чтобы я не могла пойти с Джузеппе в кино.

- Маленькая компенсация, - сказал Леандер с усмешкой, как только кончилась песня. Я ничего не ответила, но оставила покоиться свою голову на его плече, потому что вовсе не хотела снова заболеть.

При молитве Господней Леандер стал внимательно оглядываться. Когда стало темно и начал петь хор, а ёлки засветились, он стоял, молча, и тихо вздыхал. Я подняла руку и коснулась кончиками пальцев его глаз. Они были мокрыми.

- Нюня, - прошептала я. Но и у меня в горле застрял ком. Не потому, что хор так красиво пел, и сегодня Рождество, и светились ёлки. А потому, что Сеппо не посчитал нужным пожелать мне счастливого Рождества и снова ничего мне не подарил. Мой подарок для него лежал у меня в кармане, и так же как в прошлом году я не подарю его ему. Я хотела отдать его ему только, если и он мне что-то подарит. Это был чёрный кожаный браслет с маленьким, тёмно-серым, блестящим камешком. "Для лучшего баланса" стояло на упаковке, а баланс никогда не помешает трейсеру. Но Сеппо забыл обо мне. Да, он даже не пришёл на церковную мессу.

Теперь я тоже вздохнула. Но моя голова покоилась настолько мягко и спокойно на плече Леандера, что я вдруг почувствовала утешение, убаюканная пением и запахом ладана и забыла про Сеппо на одно мгновение.

Глава 6. Голод

- Почему собственно ты ревел в церкви? - спросила я Леандера, когда проснулась следующим утром и не решалась высунуть из моего кокона из одеяла больше чем кончик носа.

Папа как раз только снова включил отопление. Клокоча и тикая, оно пыталось изгнать из моей комнаты холод. Окно запотело. Снаружи всё ещё был мороз, но снег не шёл. Леандер использовал свой платок, превратив его в шарф, и прислонился, дрожа, к батарее.

- Я не ревел, - его голос звучал хрипло, как почти всегда утром, - Мне что-то попало в глаз.

- Да, конечно. Конечно же ты ревел!

- Разве я всхлипывал или буйствовал или ныл, так как твоя мама, когда она снова терпит неудачу в приготовление пищи?

- Есть разные виды плача, - исправила я его. - Я думаю, твой плач был плач из-за эмоций.

- О, Люси, эксперт в разных видах плача, - сказал он колко, - Потому что ты тааак часто ревёшь. Именно как настоящая девчонка.

Я действительно реву не очень часто. Но если да, то тогда по-настоящему. Последний раз я плакала, когда Леандер испортил мне свидание в кино с Сеппо. Но в тот день я также была больна. А Леандер не видел, что я плакала, потому что незадолго до этого прогнала его.

- Ну, очевидно это ты здесь девчонка, - ответила я. – Леандер плакса.

Леандер только фыркнул и начал подбирать крошки от пряников с пола и бросать в меня. Доски рядом с местом, где он спал, были усыпаны крошками от пряников. Кроме этого в углу стоял на половину съеденный йогурт. Ложка прилипла к обоям. Мне приходилось постоянно убирать за Леандером, чтобы никто не заметил его жратву.

Я оставалась, молча лежать, в то время как Леандер, надувшись, сопел, и слушала, как мама и папа громыхали на кухне, и время от времени в квартире раздавался звонкий голос бабушки Анни. Это звучало так, будто она одновременно пела, молилась и ликовала.

Скорее всего, она где-то соорудила маленький алтарь и призывала космические силы.

- Почему собственно она почувствовала тебя?- спросила я. Леандер перестал сопеть и снова посмотрел на меня.

- Она ведь только догадывалась... Очень старые люди иногда слышат и видят больше, чем молодые люди. Я думаю, вы говорите, что они впали в старчество. Они вспоминают большую часть времени те вещи, которые случились давно, а настоящие время почти не воспринимают. Они делают это, потому что воспоминания делают их счастливыми, но молодые люди не хотят этого и дают им медикаменты, чтобы они снова жили в настоящем. При этом они часто чувствуют намного больше, чем вы.

Это было слишком большая лекция для такого раннего утра. Тем не менее, я переспросила.

- Означает ли это, что Анни действительно что-то заметила?

- Конечно, - сказал Леандер, пожимая плечами, - Она, разумеется, не знает, что чувствует. Но самое позднее, когда Хозяин времени придёт её забирать... - Он замолчал и прикусил губу, - Старые люди знают больше, чем вы думаете. Вы считаете их сумасшедшими или сдаёте в дома для престарелых. Но они не сумасшедшие. Они просто больше не совсем здесь. Они уже немного там. И они ожидают своего охранника.

Я ничего не понимала, как часто бывало, когда Леандер рассказывал о Sky Patrol. Я только что-то чувствовала, и то, что я чувствовала, мне не нравилось. Нет, это совсем мне не нравилось.

- Означает ли это, что Анни умрёт?

- Расслабься, Люси. Конечно, её скоро заберут, она ведь старая.

- Что ты имеешь в виду, говоря скоро? - Я поняла, что мой голос дрожал, и сглотнула несколько раз, потому что вдруг почувствовала, что не могу дышать.

- Так, через десять, пятнадцать лет.

- Это для тебя скоро? - воскликнула я, вздыхая от облегчения, и отбросила одеяло, хотя в комнате всё ещё было очень холодно. Я не хотела больше оставаться лежать в кровати и вести с Леандером сложные разговоры. Бабушка Анни будет ещё десять лет жить. Это было всё, что я хотела знать в этот момент.

- Для нас десять лет это скоро, да, - сказал Леандер и потёр, зевая, плечи. Я бросила ему его футболку с лосем, и как каждое утро мы зашли вместе в ванную. Официально я теперь принимала душ утром и вечером. В мире моих родителей. В моём мире это выглядело так: Утром принимал душ Леандер, а я сидела рядом, смотрела на плитку и постепенно просыпалась. Вечером душ принимала я, конечно одна.

После того, когда мы, наконец, были готовы, я села ещё раз на свою кровать, чтобы посмотреть на мои подарки. Вчера я постоянно смотрела на Леандера, поэтому почти не было времени заняться ими. Что мне делать с выпрямителем волос металлическо-розового цвета я ещё не знала. Мои волосы были слишком короткими, чтобы выпрямлять их. Кроме того я вовсе и не хотела выпрямлять их. Купон от папы был уже лучше. Я могла в Ikea выбрать себе диван. "Девочкам нужен диван", написала мама на нём внизу. Почему это было так, было мне не ясно, но, наверное, она надеялась, что я спрошу её об этом, а она сможет мне прочитать лекцию на женскую тему. Но прежде всего я никогда не смогу пользоваться диваном, пока Леандер был здесь. Потому что единственное место, где можно было поставить его, находилась между кроватью и батареей, ниша, где спал Леандер. Он присвоит диван себе.

В дверь постучали.

- Люси?

- Да?

- Можно мне войти? - Это прозвучало не хорошо. Если мама спрашивала, может ли она войти, тогда она что-то задумала.

- Как хочешь, - Леандер широко ухмыльнулся. Он любил слушать маму и меня, когда мы что-то обсуждали. Ему очень сильно нравилась моя мама. Мама прошлёпала в комнату и села рядом со мной на кровать. О нет. Сейчас последует доверительный разговор.

- Представление может начинаться! - объявил Леандер, с наслаждением вздохнул и устроился удобно у подножия кровати. Я бы с удовольствием расцарапала ему лицо. Но чем приметнее я буду себя вести, тем дольше будет длиться этот разговор.

- Люси, - начала мама осторожно и принялась пальцами распутывать бахрому её розового, рождественского платка. - Я о тебе немного беспокоюсь.

- Опять? Мама это ничего ...

- Ерунда. У меня есть глаза и у меня есть уши. Вот, например эта вещь с купанием ... это обязательно должно быть два раза в день? Ты же знаешь, папа считает это плохо, это расходует энергию и ... утром ты принимаешь душ действительно очень долго.

- Потому что я мёрзну. Мне приходиться так долго стоять под душем, чтобы согреться. Если бы папа оставлял ночью отопление включенным, тогда ... - Тогда тоже ничего не изменилось бы, подумала я удручённо. Леандер будет продолжать стоять под душем целую вечность и петь французские детские песенки.

- Ладно, обсудим следующее, - сказала мама менее мягко и осторожно, - Твоё обжорство. Недавно у тебя уже была такая фаза, когда ты ела очень много и в своей комнате и ночью.

Потом ты заболела и почти ничего больше не ела. И вдруг из кухни снова исчезают вещи. После того, как начались каникулы это особенно бросается в глаза. Я имею в виду, что конечно рада, что тебе наконец-то стала нравиться моя рождественская выпечка, и я же вижу ... - Мама беспомощно указала на крошки и полусъеденный йогурт, - Я вижу, что это ты себе берёшь. Но Люси, ты всё ещё такая худая и...

- Что и?

- Я просто боюсь, что у тебя одно из этих расстройств приёма поищи. Я как раз снова читала, что такое у многих молодых девушек ...

- У меня нет расстройства приёма пищи! - воскликнула я рассержено и вскочила на ноги, - Это полная ерунда! Я просто в последнее время много тренируюсь и мне нужна энергия!

Мама в изумление подняла голову и оставила свой платок в покое.

- И для чего же ты тренируешься, скажи, пожалуйста?

Вот дерьмо. Почти проговорилась. Мои родители ведь не знали, что я занимаюсь паркуром. Так было со всеми нами. Никто дома об этом ничего не говорил. Мы были уверены, что они тут же запретят нам заниматься.

- О, мы - ну, мы выполняем упражнения на турниках в парке и танцуем брейк-данс и всё такое ... - Был ли брейк-данс для неё нормой? Знала ли мама вообще, что такое брейк-данс? Во всяком случае, и то и другое не было ложью. Мама боялась за меня, это я видела в её глазах. Я не хотела обманывать её, когда она так за меня боялась.

- Кроме того - кроме того у меня вероятно начался переходный возраст, а тогда ведь всё меняется, не так ли? - спросила я. Что за глупое оправдание. Да, мне было тринадцать и я вот уже как полтора года было влюблена в Сеппо, но у меня пока не было не одного прыща, и я не хихикала постоянно, как Софи, а бюстгальтер и подавно был мне не нужен. Конечно я уже давно не чувствовала себя ребёнком. Совсем нет. Но, в сущности, я никогда не хотела говорить об этом маме. Потому что мама только и ждала этого, что у неё появиться возможность вести со мной какие-нибудь неприятные разговоры на женские темы, и подчёркивала уже несколько лет при каждом удобном случае, что её дочь опаздывает в половом созревание. Из её рта это звучало почти так, будто это что-то плохое, опаздывать в половом созревание. Казалось, мама только того и ждала, увидеть меня в переходном возрасте.

Но я не хотела хихикать, не хотела, чтобы у меня появились прыщи и носить бюстгальтеры, а потом ещё разговаривать об этом с мамой. Я просто хотела сразу вырасти, без всего этого хлама. Но теперь я по глупости преподнесла ей как раз то, на что она уже так долго надеялась.

Леандеру, казалось, это понравилось. Он ухмыльнулся мне и поднял вверх большой палец.

- Классный переход, Люси. Теперь последует разговор о сексе, вот увидишь!

- Я уже всё знаю об этом! - заорала я на него и в то же момент прикусила язык.

Полная раскаяния я посмотрела на маму.

- Я имею в виду, я ... ах мама, это всё так ужасно сложно ...

- О да, моя дорогая, это точно! - воскликнула мама со слезами на глазах и крепко прижала меня к своей груди. Я ахнула. Объятия мамы могли быть опасными. Свои мышцы, натренированные метанием диска, она контролировала не лучшим образом, когда начинала реветь. Это было похоже на то, что у меня получалось с размахом. – Значит, теперь это случилось, моя маленькая девочка выросла.

- Хм - да. Пожалуй, так, - пробормотала я.

- Она никогда не вырастит, - прозвучало от подножия кровати. - Мне придётся ждать до потери пульса.

- Если ты хочешь что-то узнать, Люси, ты всегда можешь спросить меня! Всегда! - она подмигнула мне заговорщически. - Ты уже ...?

- Нет, я не делала этого, - ответила я быстро, хотя не была уверена, что мама вообще имела в виду. Но чем бы это ни было, эти темы предназначались определённо не для ушей Леандера.

- Я бы хотела побыть теперь немного одна, - сказала я и постаралась по возможности сделать девическое выражение лица. Леандер, сделав кувырок назад, свалился с кровати.

- Неужели я вижу это! Гадкий утёнок пытается смотреть как лебедь! Аллилуйя! - загоготал он.

- Конечно же я оставлю тебя одну, конечно моя дорогая! О, это всё так захватывающе ... - Мама встала, поцеловала мои волосы и исчезла из моей комнаты.

Но Леандер не собирался исчезать. При том, что моё желание побыть одной, относилось к обоим и это он хорошо знал. Он забрался на мой письменный стол, скрестил небрежно ноги, опёрся руками на колени и не переставал показывать мне свою ямочку на щеке.

- Ты можешь, наконец, перестать так глупо ухмыляться? - набросилась я на него, - Это не смешно! Мама думает, что у меня расстройство приёма пищи, потому что ты постоянно опустошаешь наш холодильник, и я всегда должна приносить тебе лишнюю порцию в комнату!

В первые дни, после того, как Леандер создал своё тело, ему не нужно было ни много еды, ни много сна. Но теперь он жрал, как лошадь. Это стало привлекать внимание.

- Это ведь хорошо, что твоя мать заботится о тебе. Меня это вполне устраивает. Мы любим обеспокоенных матерей. Тогда нам не нужно так много... - Он сам прервал себя и стал смотреть подчёркнуто невинно из окна.

- Не так много работать, да?

- Опля, поймала с поличным, - сказал он беспечно и снова самовлюбленно усмехнулся. Между тем это уже больше не было тайной, что у Леандера были фазы, когда он был донельзя ленивый. В другие моменты он был чересчур рьяный и причинял больше вреда, чем пользы, как вчера, когда он как сумасшедший бегал по квартире и задувал свечи. И потом он ещё надеялся, что сможет сделать карьеру.

Мне ничего другого не оставалось, как отдать ужин Леандеру, а самой обойтись без него. Мама и папа отвозили бабушку Анни домой, а затем были приглашены на рождественский ужин к одной знакомой супружеской паре в Огерсхайме, тоже содержащей похоронное бюро. Мама поставила в холодильник для меня порцию гуляша из дичи, который принесла с собой бабушка Анни. Я любила её гуляш, а ещё больше я любила её домашние клёцки. Я всё подогрела, бухнула перед ногами Леандера и использовала возможность, чтобы одеть в коридоре куртку и исчезнуть. Помирать с голоду я ни в коем случае не собиралась.

Я перешла улицу к пиццерии Ломбарди. Там мне, конечно, не дадут гуляша из дичи, но хотя бы кусок пиццы.

- Счастливого рождества! - крикнула я, взобралась на барную табуретку и толкнула в сторону госпожи Ламбарди кулёк отвратительных маминых пряников.

- Лучия! - прогремела она, обрадовавшись, схватила меня и потащила в кухню к своему мужу. Так я себе это и представляла. Кухня Ломбарди была особым местом. Потому что она имела небольшое помещение рядом, в котором в большинстве случаев сидел кто-то из семьи и что-то ел или делал домашнее задание или рисовал или играл. И если мне повезёт, то там сейчас сидит Джузеппе. Я встала на носочки, чтобы что-то увидеть через пар, который поднимался от котелков и горшков. Но прежде чем я что-то смогла рассмотреть, меня схватил отец Сеппо и покружил в воздухе. У папы Сеппо из-под воротника рубашки действительно выглядывали чёрные волосы.

- Лучия! Где твои мама и папа?

- Ушли, - сказала я и постаралась произвести безутешное впечатление, - К каким-то другим гробовщикам в гости. Хотели там вместе поужинать. А меня не взяли с собой. А я так голодна.

- Оооо! - воскликнули одновременно поражённо господин и госпожа Ломбарди и схватились руками за головы. Это заняло только несколько секунд и уже я сидела в личной кухонной нише Ломбарди с тарелкой полной дымящегося спагетти и мать Сеппо обхаживала меня.

- Бедный ребёнок, - повторяла она снова и снова. - Столько смерти, это плохо для детей. Родителей никогда нет дома, всё время работают. Кушать нечего. Бедный ребёнок.

Я кивнула ей с полным ртом и поспешила проглотить, потому что если я не ошиблась, то увидела только что чёрные кудри Сеппо рядом с печью для пиццы. Моё сердце забилось быстрее, и внезапно у меня почти пропал аппетит. Да, это должен был быть Сеппо...

До сих пор я встречала только его братьев и сестёр. Но если Сеппо был здесь, то ...

- Привет Люси. - А вот и он!

- Привет, - пробормотала я и быстро засунула лапшу, свисающую в уголке моего рта, в рот. Я попыталась проглотить ком из лапши, застрявший в голе, но он оказался больше, чем я думала. Закашляв, я схватила мой стакан кока-колы.

- Помедленнее, Лючия, помедленнее, - призвала меня госпожа Ломбарди, - Здесь хватит для всех. В этом доме никто не умрёт с голоду!

- Ты как? - спросил Сеппо. На нём был одет фартук, а его руки были белыми от муки, но его тёмные глаза сверкали. - Я должен идти снова к печке, сегодня очень много посетителей. Увидимся в новогоднюю ночь. Вы ведь придёте, не так ли?

Я только кивнула. Внезапно я не смогла больше ничего сказать. Но ведь, по сути, я всегда могла что-то сказать. Но прежде всего я хотела отругать Сеппо, потому что он пытался исключить меня из группы. Так как он всё ещё до сих пор по-настоящему не извинился.

Да, я придумала злейшие упрёки, и если бы это не помогло, то я надрала бы ему уши. Это всегда помогало, так как у Сеппо были чрезвычайно чувствительные мочки ушей.

А теперь я лишь сидела, уставившись на него, и жевала. Нет, мой подарок он всё-таки не получит. Он не заслужил его. И голодной я тоже больше не была.

Завистливо я смотрела на других гостей, когда пробиралась с упаковкой рождественского итальянского пирога через переполненный ресторан, потому что они могли всё время наблюдать за Сеппо, как тот стоял в открытой кухне и быстро подбрасывал тесто для пиццы в воздух.

Леандер ждал меня перед входной дверью нашего дома. Было очевидно, что он рассердился. Очень сильно рассердился.

- Почему ты просто так сбегаешь? Что это такое, а?

- Ты мой ангел-хранитель и ты должен следовать за мной, если я ухожу! - Леандер от злости стиснул зубы, так что они заскрежетали.

- Ты была у этой волосатой обезьяны. Верно? Я прав? - Я ничего не ответила, а прошмыгнула мимо него в дверной проём и поднялась вверх по лестнице. Я захлопнула входную дверь, прежде чем Леандер мог за мной последовать. Не повезло. На лестничной площадке он был от меня настолько близко, что не мог как раньше пролететь через стены. Он должен был ждать, пока я не запущу его.

В коридоре я вырвала свечу из дурацкого деревянного ангела, зажгла её оставшейся последней спичкой и с помощью её пламени разожгла все без исключения свечи, которые нашла. А их было много. Под конец я зажгла все свечи из пчелиного воска, которые мама вчера прикрепила к ёлке. Мне для этого пришлось подняться на книжный шкаф, чтобы дотянуться до всех. И я почти вместе с ёлкой упала на пол. Только в самый последний момент я отпрыгнула в сторону. При этом я подвернула себе лодыжку, но была так зла, что даже не заметила боли. Я была зла на Сеппо, на Леандера, а так же на маму, потому что она всё замечала и всегда о любой мелочи заводила разговор. И да, я даже была зла на папу, потому что он на ночь отключал отопление. И я была зла на мать Сеппо, потому что она верила, что мои родители плохо обо мне заботились. В общем, я была в ярости на всех.

Когда все свечи горели, я запустила Леандера в квартиру, зашла в свою комнату, хлопнула дверью, так громко, как только могла и легла в свою кровать.

Это заняло много времени, пока Леандер потушил все свечи и пришёл ко мне. Я уже почти спала. Я сделала вид, будто не заметила его. Он убрал свой платок с волос, плотно обернул его вокруг шеи и свернулся возле меня на полу калачиком. Ему должно быть каждую ночь очень холодно там внизу. Но в этот момент мне было всё равно.

- Снова успокоилась? - спросил он тихо.

- Пфф.

- Я понимаю всё это лучше, чем ты думаешь, Люси.

Я попыталась немного захрапеть, но это прозвучало неестественно. Кроме того Леандер любил много говорить, когда я засыпала. Вероятно, он даже продолжал разговаривать, когда я уже спала.

- Это тебя беспокоит, что ты ни с кем не можешь поговорить обо мне и что ты никому не можешь рассказать, что я нахожусь здесь, и почему ты иногда странно ведёшь себя. Мы в Sky Patrol знаем, что семья должна держаться вместе и понимать друг друга, потому что это хорошо для здоровья. Не сердись на свою маму. Вам нужно уживаться друг с другом.

О Боже, теперь он ещё даёт мне советы, подумала я озлобленно. Тем не менее, у меня на глазах вдруг появились слёзы.

- Знаешь для меня всё ещё намного хуже. Я ни с кем не могу поговорить, кроме как с тобой. Моя труппа ни капельки мной не интересуется. Она изгнала меня! Отец и мать что-то замышляют, а я не знаю что... - продолжил Леандер задумчиво, не заботясь о том, слушаю я или нет, - Я могу поговорить только с тобой, а ты меня ненавидишь.

Одна из моих слезинок оторвалась и горячая упала на подушку. Я подтянула одеяло ещё немного выше.

Теперь Леандер начал говорить на французском. Он иногда так делал. Он лепетал приглушённо перед собой и обычно я могла прекрасно при этом засыпать, потому что почти ничего не понимала. И сейчас мои веки отяжелели, а мои от злости сжатые кулаки расслабились. Потом Леандер перешёл снова на немецкий. Его голос был теперь совсем тихим, почти как шёпот.

- Быть геем кстати, это только результат одной из ваших скверных болезней. Да, это самая худшая болезнь, которой вы люди можете заболеть. Самая плохая, потому что для неё нет ни исцеления, ни облегчения. Вы называете её любовью.

Но я уже заснула.

Глава 7. Китайские петарды

- Значит, ты остаешься здесь? - на самом деле это было скорее утверждение, чем вопрос. Так как Леандер сидел с упрямым взглядом на подоконнике, как будто там укоренился. Да. Он останется здесь.

- Я должен! - ответил он настырно. У твоей волосатой обезьяны тысяча маленьких братьев и сестёр и вероятно тысяча маленьких родственников. Они ведь плодятся как кролики. Я всё-таки думаю, что ты должна остаться здесь. Здесь со мной.

- Никогда.

Леандер всю первую половину дня уговаривал меня, чтобы я изменила своё мнение. Новый год был, можно сказать, кульминационным моментом рождественских серей смертей и, конечно же, личный любимый день Хозяина времени. На новый год люди сходили с ума, утверждал он. А я тем более. Пять раз он пересчитал в мельчайших подробностях, что я до ныне успела натворить, и как бы это страшно закончилось, если бы он в последнюю секунду не бросился между мной и опасностью. Конечно рискуя своей собственной жизнью. При этом я задавалась вопросом, как невидимое бестелесное существо вообще должно или могло чем-то рисковать. Даже если оно, как в прошлый Новый год, выловило горящую китайскую петарду из почтового ящика. Из-за этого я тогда всё равно рассердилась. Это была моя последняя толстая петарда, и я засунула её в почтовый ящик фирмы Бирлаппа. Но потом она внезапно вывалилась назад и, вспыхнув, прогорела беззвучно на земле. Осечка. Теперь я знала, кто испортил мне всё веселье. Это Леандер был осечкой.

В этом году я не позволю мне ничего испортить. У меня даже появилась идея снова украсть одну из хлопушек у Ломбарди и возобновить атаку на Бирлаппа. Папа никогда не покупал петард, так как фейерверк только шумел и загрязнял воздух, что увеличивало его очки у Леандера.

Но Бирлапп заслужил обнаружить подорванный почтовый ящик, а в этом году тем более.

Так как в этом году он не поехал на юга, как он в начале предполагал. Нет, по словам папиных друзей по бизнесу, он сказал, что такое большое событие, как эпидемия гриппа нельзя пропускать, являясь гробовщиком, особенно на Рождество в такую морозную погоду.

- Когда здесь вообще бывает так холодно? - провозгласил он с энтузиазмом и погладил свой большой живот. Для папы это было окончательным доказательством того, что Бирлапп был жадным, бесцеремонным мерзавцем и позором для почётной профессии гробовщика. У папы уже несколько дней не было работы, и это сильно его беспокоило. Он никогда не признается, что ему не хватает его работы, когда не поступало нового материала, потому что он не хотел, чтобы люди вокруг него дохли как мухи. Но ему недоставало копошиться в подвале. Я поняла это из-за того, как не сконцентрировано он в последнее время разбивает яйца для яичницы. Сегодня утром у него даже одно упало на пол.

Поэтому это было даже к лучшему, что мы сегодня идем к Ломбарди. Это отвлечет его, а у меня будет целый вечер с Сеппо и без Леандера. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Хорошо, тогда до следующего года! - сказала я и подняла в знак приветствия руку. Леандер притворился, будто меня нет, - Да пошел ты, - пробормотала я и вышла в коридор, где мои родители уже ожидали меня. Мама втиснула себя в розовый, шёлковый костюм, а свои локоны украсила парой блестящих заколок. Она выглядела ужасно. Папа же выглядел как всегда, а именно так, как будто ему нужно будет нести клиента до могилы: чёрный костюм, серый галстук. Даже рубашка была не белой. В тайне он, наверное, надеялся, что когда-то в течение Новогодней ночи прозвенит его мобильный, и он сможет оправдать свой слоган: "Мы всегда вам поможем".

У Ломбарди преобладало уже буйное праздничное настроение. Зал был переполнен, а из динамиков в углу грохотала Джанна Наннини. Джанна Наннини была любимой певицей папы Сеппо, и поэтому я знала её песни наизусть, так как они звучали в канун каждого нового года. Сразу у меня в животе распространилось приятное покалывание. Пока я снимала куртку, уже начала в толпе людей высматривать Сеппо. Ах, он стоял вон там, как и в прошлом году, рядом с танцевальной площадкой за барной стойкой. Он обслуживал кофе и эспрессомашину, но кофе никто не хотел на данный момент. Кофе пользовался спросом только после фейерверка. Значит, у него будет время для меня. У него должно для меня найтись время!

Я протолкнулась мимо смеющихся и болтающих людей и почувствовала слабость в животе. Моё лицо горело. Что со мной только случилось? Совсем недавно я была голодна как волк и с нетерпением ждала начинённую толстым слоем новогоднюю пиццу и тирамису. А теперь мой желудок при каждом шаге выделывал сальто. Сеппо стоял ко мне спиной и полировал стальную крышку кофемашины.

"Привет!" - хотела крикнуть я ему, но вместо того, чтобы сказать хоть слово, я пробежала мимо него через узкий тёмный коридор в женский туалет. Я закрыла дверь и облокотилась на прохладную стену. К чёрту, ведь должен быть способ нормально дышать, стоя рядом с Сеппо, и быть голодной и сказать ему как каждый год обычное «Привет». Прежде всего, я ведь была вообще-то на него зла! Не было никакой причины, чтобы убегать. Это он от меня должен бежать.

- Ой, посмотри, привет, привет! Дитя из соседнего дома.

Испуганно я повернулась в сторону. О нет. Сильвана. Почему Сильвана? И почему именно сейчас? Сильвана была какой-то дальней родственницей Сеппо, вроде двоюродной сестры или что-то такое.

Ей было уже пятнадцать. Она была по крайней мере на две головы выше меня. У неё была настоящая грудь, длинные чёрные волосы ниже талии и толстые губы, которые она всегда немного кривила, чтобы они выглядели ещё толще. Это выглядело глупо, но видимо она считала, что это смотрится клёво. Она положила руки на бёдра, согнула ногу в колене и оглядела меня, прищурив глаза.

- По-прежнему не выросла, так? - установила она в конце концов насмешливо и не естественно засмеялась. Она вытащила из сумки косметичку и начала подкрашивать перед зеркалом свои надутые губы.

Я встала рядом с ней и восхищённо заулыбалась, пока она снисходительно не улыбнулась в ответ и на всю открыла кран. Моё преимущество было в том, что я знала пиццерию лучше, чем она, так я была здесь каждую неделю. И в отличие от Сильваны я знала, что этот кран был сломан уже три недели назад. Вода бежала не вниз, а брызгала наискосок в сторону, а именно как раз в лицо Сильване.

-Ай! - закричала она и оттолкнула меня грубо в сторону. Её волосы прилипли мокрыми прядями к ушам, а тушь стекала тёмными дорожками по щекам.

- Ооо, извини, Сильвана, - промурлыкала я, - Мне очень жаль, я этого не знала. Я ведь ещё такая маленькая.

- Ты - ты паршивая подлая рыжая тварь, - ругалась она, но я уже выходила. Теперь я была в настроение поговорить с Сеппо. И теперь я могла снова хорошо дышать. Но, к сожалению, Сеппо был не в настроение говорить со мной.

Было только "Привет, Люси" и улыбочка, а потом он повернулся к брату, разговаривал с ним о футболе, делал много эспрессо, хотя никто не желал его пить, полировал стойку бара и полочки и все стаканы. И мне больше не захотелось стоять возле него, и пошла к моим родителям. Сеппо мог идти куда подальше.

- А вот и моя большая девочка! - воскликнула мама так громко, что люди стали оборачивались в нашу сторону. Хихикая, она притянула меня к себе на колени.

- Мама, ты делаешь мне больно ...

- Постепенно она становится взрослой! - провозгласила мама на всю комнату, и вокруг стало ещё немного тише. Теперь и Сеппо смотрел в нашу сторону. Даже Джанна Наннини на короткий момент умолкла.

- Моя маленькая девочка достигла подросткового периода! - добавила мама с гордостью и возликовала.

- О, мама ... - вздохнула я и попыталась освободиться из её хватки, - Мама, отпусти меня, пожалуйста. Папа ты не можешь хоть что-то сделать?

- Пунш, - только и сказал папа многозначительно и показал на пустой стакан.

- Почему ты не остановил её? - спросила я укоризненно и разжимала пальцы мамы по одному, чтобы можно было расслабить её хватку и убрать руки с моего живота. Но она только счастливо напевала себе под нос и положила свою тяжёлую голову мне на спину. Папа, извиняясь, пожал плечами.

- Она была быстрее. Ты же её знаешь. То, за что она ухватилась, уже больше не отдаст.

Да, например меня. Мама была навеселе, а когда она была навеселе, то всегда хотела обниматься и ласкаться. Мне пришлось щекотать её, чтобы она отпустила меня и снова все оглянулись на нас, потому что мамино хихиканье прозвучало, словно визг сердитой сороки.

Я сбежала назад к Сеппо, но прежде чем смогла встать рядом с ним, Сильвана протиснулась между нами и улыбнулась мне снисходительно.

- Так, так, маленькая Люси достигла подросткового возраста ... Чего-то не видно, - она уставилась так вызывающе на мою грудь, что и Сеппо автоматически посмотрел на неё.

- У тебя на зубах помада, - парировала я, и когда она начала пальцами вытирать во рту, я сильно толкнула её руку.

- Ой, - закричала она возмущённо.

- А теперь у тебя помада на лице, - усмехнулась я.

- Эй, эй, эй, Люси, веди себя хорошо, - упрекнул меня Снппо, - Это Новый год. Перестаньте друг друга пилить.

Я взобралась на барный табурет и так сильно его наклонила, чтобы на его двух задних ножках, удерживая равновесие, могла облокотиться на стену. Это было хорошее место. Между баром и Сеппо. Теперь я должна была только прогнать Сильвану. Но как это сделать?

- Не хочешь потанцевать, Джузи? - спросила Сильвана Сеппо после того, как заново накрасившись, вернулась из туалета.

- Да он не умеет танцевать ..., - засмеялась я.

- Конечно, - сказал Сеппо, не обращая на меня внимания, и позволил Сильвани утащить себя в середину зала, где мама своими руками, словно тисками, обхватила папины плечи и двигала его энергично слева направо. Его ноги едва касались пола.

И Сеппо действительно мог танцевать ... нет, на самом деле это был не танец. На самом деле Сильвана и Сеппо только стояли слишком близко друг к другу, держали друг друга за бёдра и по-дурацки улыбались, делая при этом крошечный шаг вперёд, крошечный шаг назад. Теперь Сильвана наклонилась вперёд, и прошептала Сеппо что-то в ухо. Он засмеялся, и оба коротко посмотрели на меня. Спасибо, мама.

Было больно, смотреть на Сеппо и Сильвану, и, тем не менее, я сидела почти три часа на табуретке и наблюдала за ними. В прошлом году всё было ещё так просто. Так как я как раз только поняла, что влюбилась в Сеппо. Было достаточно того, находиться здесь в пиццерии, сидеть рядом с родителями и иметь возможность иногда поглядывать на него. Я была счастлива! Потому что у Сеппо и у меня было что-то, что Сильвана никогда не сможет с ним разделить. Мы были трейсерами. А это, чёрт возьми, и сейчас было так. Сельвана не имела не малейшего представления о Сеппо. Но я знала его.

Я бы с удовольствием сделала что-то сенсационное, чтобы напомнить ему об этом, а в пиццерии существовало тысяча возможностей. Я могла, например, перепрыгнуть через бар, сделать сальто и зацепившись за балки на потолке пересечь его на руках. Но мои родители были здесь. Я ничего не могла сделать, чтобы привлечь внимание Сеппо.

Так что и сегодня Сеппо не получит подарка. Может быть, он некогда не получит его.

- Я пошла домой. У меня болит голова, - сказала я папе, которому удалось устроить маму на угловой скамейке между двумя толстыми итальянскими женщинами, и утомлённый он потягивал кофе.

- Болит голова? - спросил он с удивлением. У меня ещё никогда не болела голова.

- Подростковый возраст, - ответила я, пожимая плечами, и он кивнул понимающе. Не удостоив Сеппо внимания, я покинула пиццерию. Снаружи всё ещё преобладал постоянный мороз, но появился небольшой ветерок. Снова пахло снегом. Вдалеке я услышала, как в воздухе просвистели первые ракеты.

Леандер сидел с моим одеялом на плечах на подоконнике. Окно было на всю открыто, а в комнате царил смертельный холод.

- Значит ты всё-таки здесь, - сказал он, не оборачиваясь.

Он постучал рядом с собой по карнизу. Вздохнув, я взобралась наверх и положила свои ноги на кирпичи ската крыши под нами. Ледяные кристаллы покрыли желоб. Я начала дрожать. Леандер приподнял одеяло и позволил мне залезть под него. Теперь было лучше.

- Мой отец как-то сказал мне, что вы люди делаете это, чтобы отогнать злых духов, - сказал он задумчиво, когда над крышами поднялся красно-голубой фонтан и, прогремев, разлетелся на сотни переливающихся звёздочек.

Что мы делаем? Я всё ещё думала о Сеппо.

- Ну, бомбёжка. Вы хотите отогнать духов. Но это как война против вас самих. Это слишком громко и хаотично. И слишком опасно.

Мне это всегда нравилось. Чем громче и хаотичнее, тем лучше. Я залезла в карман, где цепочка Сеппо прижималась к китайской петарде, которую я в промежутке украла из запаса снарядов папы Сеппо. В другом кармане я нашла спички.

- Вот, - сказала я и протянула Леандеру петарду, - Мне нужно изгнать духа, - Духа с полной грудью и надутым губами.

Леандер смотрел на меня так, как будто я приказала ему столкнуть меня вниз на улицу. Его глаз хаски светился снежно-голубым цветом.

- Не будь таким занудой! Тебе нужно только поджечь её конец и потом бросить вниз. Или мы взорвём её в желобе, это будет намного громче ...

- Люси!!

- О, пожалуйста, не порть всю забаву. Это будет весело. В противном случае это сделаю я. Я всё равно ещё хотела к Бирлаппу и ...

- Ладно, ладно, хорошо. Всегда ты со своим шантажом. Я сделаю это. Лучше я, чем ты. - Я показала ему, как надо зажечь спичку и разжечь фитиль. Петарда сразу же начала потрескивать.

- В желоб! - крикнула я, - Брось в желоб! Сейчас! - Леандер окаменел и смотрел как наэлектризованный на шипящую петарду в своей руке. - Леандер, она уже горит, брось её сейчас же в желоб!

- Может лучше на дорогу?

Я выхватила петарду и бросила её в последний момент в желоб. Гремя и треща, она взорвалась, выпрыгнула, разбрасывая искры на кирпич у наших ног, сделала прыжок на крышу поблизости и, в конце концов, полетела с грохотом на землю.

- Oh – mon – dieu! (О, Боже мой - франц.) - ахнул Леандер и прижал руку к сердцу, - Скорее прячься! - Он потянул меня назад, и мы упали вместе с одеялом на пол.

- Плохая реакция, - пожаловалась я, после того как поднялась, - Слишком поздно. Блин, ты действительно паршивый ангел-хранитель, - Я подула себе на кончики пальцев, которые почти подпалились от горящего фитиля.

- Что это такое? - спросил Леандер с любопытством и распутал цепочку, которая при падении выскользнула из моего кармана на ковёр. Снова я перед собой увидела Сильвану, как она прижималась к Сеппо и шептала ему на ухо.

- Твой подарок на Рождество. Для большего равновесия, - решила я спонтанно и попыталась подавить неприятное холодное чувство, которое образовалось у меня в сердце. Сеппо действительно никогда не получит цепочку. Он сам всё испортил. Никаких подарков для Сеппо. Ни сегодня и не завтра.

- Круто. Спасибо. Так ведь говорят, если получают что-то в подарок, нет так ли? Merci (спасибо фран.) шери. Она красивая, я бы не поверил, что это ты её выбрала, учитывая то, как ты одеваешься.

Леандер указал уничижительно на мои тряпки, встал и пошёл в ванную, чтобы одеть цепочку. Усталая, я поковыляла за ним, в то время как снаружи, в бесчисленных красочных фонтанах, над городом возносился фейерверк. Наступила полночь. Леандер смотрел на себя задумчиво в зеркало и пригладил волосы назад.

- Она мне идёт, не правда ли? - Я не могла судить об этом, так как цепочка исчезла среди всех других кожаных ремешков, которые он уже носил на шее. На улице голоса стали громче, и я услышала, как выстрелила пробка от шампанского. Там на улице были сейчас Сеппо и Сильвана. А итальянцы всегда много и часто целовались, если было что праздновать.

- Счастливого Нового года, Леандер, - сказала я печально и облокотилась на дверной проём. У меня вдруг появилось такое чувство, будто ноги меня больше не держали. Леандер медленно оторвался от своего отражения в зеркале, обернулся, и посмотрел мне глубоко и исчерпывающе в глаза.

- Новый год? - спросил он обеспокоенно. - Уже?

- Да. Как раз только что начался.

- О нет ... merde (проклятие фран.), - прошептал он, - Это началось ... они придут.

Он подошёл ко мне и обнял меня. Только несколько секунд он держал меня в своих руках, но мне тут же стало тепло. Потом он оттолкнул меня, побежал назад в мою комнату, свернулся калачиком рядом с батареей, и больше не сказал ни слова.

Глава 8. С Новым Годом

Новый год начался не хорошо. У мамы было изрядное похмелье и её "Рождество окончательно закончилось" - шарманка. Весь день она ходила с охлаждающими очками на лбу между диваном и её спальней туда-сюда и стонала хуже, чем Леандер когда-либо. А это было настоящей задачей, превзойти Леандера в нытье. Папа уже после запоздалого завтрака ушёл вниз, чтобы убрать мамины новогодние украшения из своих коммерческих помещений, что мамин вздох чуть не превратило в рыдания.

Леандер вернулся только на рассвете со своего ночного полёта и ещё спал, когда я проснулась и сразу вспомнила, что вчера случилось. Сеппо и Сильвана ... ночевала ли оно у Ломбарди? Может быть, даже у Сеппо в комнате? Теперь я могла бы придушить себя за то, что я сбежала незадолго до полуночи. Несколько минут можно было бы и подождать. Возможно, Сеппо и поцеловал бы меня. В конце концов, целовались все, когда начинался Новый год. Потом я вспомнила объятья Леандера, такое внезапное и неожиданное. Это не было новогодним объятием. Нет, это означало что-то другое, но что я не знала.

- Они придут, - сказал он.

Гадая, я посмотрела на него. Он как всегда лежал на боку, закутанный в ковер, положив голову на руки. Он выглядел усталым. У него под глазами лежали голубоватые тени, а на щеках образовались мелкие мурашки.

Проснулся он только где-то в обед, сел на письменный стол и отказывался от любой пищи. Разговаривать он тоже не хотел. Подавляющую атмосферу в моей комнате я почти не могла больше выносить, но и в гостиной было не лучше, так как мама, всхлипывая, сидела перед окном и с носовым платком наготове смотрела душещипательные старые фильмы.

- Теперь начинается трудное время, Люси, - сказала она и коротко всхлипнула, когда блондинка с ярко красными губами упала в обморок на руки усатого человека.

- Да, но и оно тоже пройдёт, - попыталась я подбодрить её, но маму не возможно было утешить. Она любила декабрь, но ненавидела январь и февраль. В эти месяцы у папы было особенно много работы, почти столько же много как в ноябре. А это автоматически вело к тому, что мама и папа часто ругались, потому что ему, хотел ли он того или нет, была нужна в подвале её помощь, а она любила приводить мёртвых в порядок по своему личному вкусу. Используя слишком много розового.

Я укрылась на кухне, включила радио, и оставалась там сидеть, пока не устала. Леандер всё ещё молчал, когда я вернулась в свою комнату, легла в кровать и выключила свет. В темноте я могла слышать, как он проводил руками по волосам и лицу, что он делал всегда, когда напряжённо думал. Иногда он глубоко вдыхал и выдыхал, и я ждала того, что он начнёт говорить. Будь то немецкий или французский не играло роли, но пусть он наконец-то откроет свой рот. В конце концов, он ведь болтал обычно без перерыва. Но Лендер молчал, молчал и молчал. Это заняло много времени, пока я заснула и начала видеть сны.

- Люси! Эй, Люси, просыпайся, быстрее! Пожалуйста, просыпайся! - Нет, я не хотела просыпаться. Для этого мой сон был слишком хорошим. Сеппо наконец-то сказал Сильване, чтобы она оставила его в покое, а потом он протолкался через танцевальную площадку и вместо неё позвал к себе меня, а я думала, подойти ли мне к нему, или сначала пнуть его в голень, но теперь он сам подошёл ко мне, наклонился и ...

- Люси! Это важно, проснись, пожалуйста. Я прошу тебя.

- Хм. Хочу спать ...

- НЕТ! - Леандер грубо вытряхнул меня из моего кокона из одеяла, и я тут же начала дрожать. Окно было открыто. Снежинки кружась, залетали в комнату и таяли на досках пола.

- Что случилось? - спросила я, зевая, и попыталась вырвать моё одеяло из его рук. Но Леандер не уступал.

- Ты получишь его сейчас обратно. Сначала послушай меня. Они появятся здесь через несколько секунд. Я слышал их, они находятся на пути ко мне.

- Кто они? - внезапно я полностью проснулась. У меня в животе появилось неприятное трепещущее ощущение. Я никогда ещё не видела Леандра таким взволнованным. Он не придуривался. Его паника была настоящей.

- Моя труппа, моя семья. Они идут! Они что-то решили. Я их слышу.

Я прислушалась. Сначала я различила только лёгкий ветер и отдалённый шум автострады, но потом к ним присоединилось тонкое на высокой чистоте жужжание. Инстинктивно я прижала руку к моему правому уху.

- Окей, чёртово дерьмо, ты тоже их слышишь ... о, Боже ... - Леандер коротко заругался на французском, потом он схватил меня за плечи и пристально посмотрел на меня.

- Ложись и сделай вид, будто ты спишь, как будто всё в порядке. Тебе нельзя показывать им, что ты их слышишь или видишь, понятно? Ты это поняла?

Я кивнула, стуча зубами. Напряжение Леандера было заразительным. Вдруг у меня у самой появился страх. При том, что охранники на самом деле существовали для того, чтобы защищать нас. А отец Леандера уже даже один раз сидел пору минут в моей комнате.

- Что они собираются сделать?

- Не знаю, - прошептал Леандер. - Они способны на всё. Пожалуйста, оставайся лежать тихо, понятно?

Он отвернулся, смотрел в окно и прислушивался. У меня появилось такое впечатление, что снежинки внезапно стали светлее. Почти так, как будто их осветил отдаленный свет. Леандер повернулся снова в мою сторону, толкнул меня обратно на матрац, и обмотал одеяло вокруг моего тела.

- Ещё одна вещь, Люси: Я знаю, что цепочка предназначалась не для меня. Она была для Сеппо. Шери, я ведь был рядом, когда ты покупала её...

Ох. Конечно. Он был всегда и везде рядом. Я всё время забывала об этом, потому что в то время никогда не видела его. Смущённо я опустила глаза вниз. Я не выносила Леандера, но то, что я сделала, тоже было не очень хорошо.

- Для меня это не важно, - продолжил он тихо. - Цепочка мне нравится, а подарки надо всегда принимать, не зависимо от того, почему их получаешь. Поэтому ты должна мне кое-что пообещать, ты это сделаешь? Alors (итак фран.): Когда я тебе что-то подарю, тебе тоже нужно будет принять это, даже если тебе это не понравится. Пообещай мне это, Люси.

Его глаза светились так ярко, что мне пришлось сощурится.

- Увидим, - прошептала я упрямо.

- Нет, не увидим. Пообещай мне это. Пожалуйста.

Жужжание и писк стали громче. Леандер отпрянул от меня и запрыгнул одним элегантным движением на мой письменный стол. Я так сильно зажмурила глаза, что перед закрытыми веками затанцевали вспышки, а под одеялом переплела пальцы друг с другом. Жужжание стало настолько интенсивным, что моё правое ухо начало пульсировать. Потом в комнате стало светло. Так светло, что я могла воспринимать семью Леандера через мои закрытые веки: Четыре вибрирующих светящихся шара проплыли через окно, один серый, два жёлтых и один красный. Я старалась дышать спокойно и равномерно, но больше всего мне хотелось позвать на помощь.

Потом вдруг раздался невыносимо резкий сумбур мелодий, а у меня от боли потекли слёзы. Не плачь, Люси, сказала я себе, не плачь, не то они узнают, что я слышу их, а потом - могли ли телохранители что-то сделать людям? Нет, это было не логично. Мне не нужно бояться. Единственный, кто здесь должен бояться, был Леандер. А он действительно заслуживает этого.

Я немного расслабилась, но звучащие вперемешку, на слишком высоком тоне мелодии, всё ещё причиняли мне боль. Они соединялись, разъединялись, заново объединялись, становились громче, ещё громче ... Я застонала и перевернулась на другую сторону. Мгновенно наступила тишина. От облегчения я вздохнула.

Раздалась новая мелодия, обвинительная и серьёзная. Она прозвучала как вопрос.

- Ей просто снится сон. Это нормально. - Для меня было облегчение, услышать голос Леандера. Он едва закончил говорить, как хаотичная симфония началась заново. Я заставила себя оставаться лежать спокойно, но когда последовательность звуков становилась всё выше и донельзя пронзительнее, я ахнула во второй раз.

- Я буду разговаривать с вами только на человеческом языке. Вы наградили меня телом, так что я буду говорить им. - Merci (спасибо фран.) Леандер. - А что касается моей клиентки: Ей только снятся сны.

- Я же говорила тебе, Натан, он потерян ... Из него больше ничего не выйдет. Позор для семьи. Он говорит на их языке и заставляет нас отвечать ему на нём! - Это должно быть была мать Леандера. У неё не было человеческого голоса, это был скорее стеклянный шёпот, но всё-таки лучше, чем этот сумбур до этого. Теперь они заговорили все вперемешку, и почему-то у меня появилось чувство, будто они ждали всю жизнь возможности, чтобы говорить на человеческом языке.

- Сейчас же все замолчите! - Это был отец Леандера. Его я уже один раз слышала, в самом начале, когда во дворе школы упала на ведро с краской, а Леандер был им проклят. Но тогда я ещё ничего не знала о телохранителях и Sky Patrol и свалила всё на мои травмы. - Теперь буду говорить я! И больше никто! Значит, у тебя действительно есть человеческое тело.

- Да, - сказал Леандер сухо.

- Фу! - воскликнула его мать с отвращением. - Как унизительно!

- Могу я его потрогать? - пропищало из угла рядом с письменным столом.

- Ради Бога, нет! Держись от него подальше! В конце и у тебя появится такое, возможно, он заразный! Клотильда, я предупреждаю тебя.

Одно было ясно, Херувимы с удовольствием использовали наш язык. И они владели им идеально, если исключить то, что у всех голос звучал так, будто они сделаны из стекла, а внутри пустые.

- Пожалуйста, мама, совсем коротко! - упрашивала Клотильда.

Я не могла больше держать глаза закрытыми. Я должна была взглянуть на неё. Очень медленно, как и в ту ночь, когда отец Леандера седел в комнате и разглядывал её, я коротко моргнула, в то время как снова повернулась и при этом накрыла одеялом лицо. Теперь у меня была замечательная щель, через которую я могла подглядывать, а мои глаза лежали в тени. Отец Леандера всё ещё выглядел как серо-стеклянный Кеннеди. Его мать святилась рубиново-красным светом и напоминала мне звёзд старых романтических фильмов из пятидесятых годов, которые так любила смотреть мама. Её грудь выпирала круто вверх, как будто была сделана из бетона, а свою юбку, достающую до щиколоток, она удерживала блестящим, лакированным поясом. Так же и её волосы казались забетонированными. А в её драматично накрашенных глазах было довольно безумное выражение.

Клотильда понравилась мне больше всего. С первого взгляда я посчитала её симпатичной, так как она выглядела почти точно так же как Спайдермен, только что она была девушкой и с длинной заплетённой косой, которая болталась туда сюда, когда она начинала беспокойно двигаться, а она двигалась постоянно. Рядом с матерью Леандера парила ещё одна девушка - полная противоположность Клотильды и жалкая копия Кэти Перри.

Прямая челка, была слишком короткой, а рот накрашен сильно фиолетовым цветом. Тесная кофта совсем ей не шла. Но самыми страшными решила я, были её длинные фиолетового цвета ногти. Это были когти. Она выглядела как фиолетовая в паршивом настроении ворона, которая в любой момент хочет что-нибудь разодрать.

Она посмотрела сначала на Леандера, потом на Клотильду, и её взгляд был убийственным.

- Это как раз в твоём духе, что ты тут же хочешь до него дотронуться. Тело - да ведь это ... отвратительно!

- Это не так!

- Конечно так!

- Тихо я сказал! - взревел отец Леандера, звуком, будто бьётся стекло.

Зразу же сёстры Леандера замолчали.

- Теперь давайте соберитесь; у нас в распоряжение только одна ночь, прежде чем люди снова наберутся сил и им в голову придут глупые идеи. Мы можем сказать, нам повезло, если наши клиенты останутся здоровыми и живыми.

- Зачем вообще потребовалось приходить нам всем? - заворчала другая сестра Леандера.

- Ты хорошо это знаешь, Бабетта. Нам нужно решить этот вопрос труппой. Это дело всей труппы.

- Но проклял ты его сам, - упрекнула его Клотильда. - Я бы никогда не наказала его так сурово. Такого не должно было быть. Таким ууууж страшным это не было, то, что он ...

- Клотильда Херувим! - прогремела мать Леандера потрясённо. - Это самое страшное, что охранник вообще может сделать!

- Можете вы, наконец, решить, что со мной теперь будет?! - вступил Леандер обвинительно в разговор.

- Что же, тогда нам сначала нужно прояснить некоторые вещи, - ответил отец Леандера неопределённо. - Первый вопрос: Как ты справляешься со своим телом? Ты можешь его использовать?

- Значит, вы этого даже не видели, - пробормотал Леандер разочарованно. - Я пользовался им всё это время.

- Смысл изгнания из труппы состоит в том, чтобы не замечать изгнанного, сын мой.

- Да, я справляюсь с ним. Научился быстро. Есть и пить это ведь мелочь. Совсем просто.

Ха, тоже мне просто. Он чуть не задохнулся, когда ел свою первую фрикадельку, а о его первом посещение туалета я даже не хотела думать. Я насмешливо фыркнула.

- Что это было? - спросил Натан встревоженно.

- Говорю в третий раз: Ей сниться сон! Каждую ночь одно и тоже. Я вам говорю, у меня нет не одной спокойной минуты с ней.

- Натан, я уже тогда советовала тебе, не доверять ему рыжую девочку. С рыжеволосыми Леандер не справиться, - сказала мать Леандера укоризненно. - У них беспокойные души. Слишком много огня в сердце. А вы ведь знаете: Огонь и вода ...

- ... худшие враги Sky Patrol, - закончили Леандер, Клотильда и Вабетта скучающе хором. Я с трудом подавила ещё один смешок. О да, особенно вода, подумала я. Как раз вчера Леандер снова позаботился о потопе в ванной.

- Вернёмся к нашей теме, - прервал отец Леандера небольшой урок. - Леандер. Это тело всегда при тебе?

- Нет. Только когда я нахожусь рядом с ней. Несколько метров дальше и всё, как и прежде, - ответил Леандер. Это прозвучало как-то мрачно.

- Что же, это, скорее всего, можно устранить. Я сообщу об этом в штаб-квартиру. Процедура может быть не очень приятной, но чем было бы наказание без мучений? Ничем, не так ли? - Он хлопнул решительно в ладоши. - И она не видит и не слышит тебя?

- Совсем нет. - Я чуть было не улыбнулась. Да, Леандер мог очень хорошо врать, я всегда подозревала это. Теперь я была рада, что он мог это делать. - Вы ведь знаете, люди. Слепы и глухи, полностью притуплены все чувства. Для неё всё так же, как всегда.

- Докажи мне это, - потребовал отец Леандера.

- Доказать? И как же?

- Боже мой, тебе всё надо объяснять, - резко воскликнула его мать раздражённо. - Упади на неё, столкни её с кровати, потяни её за волосы, если ты один раз её коснулся, то можешь сделать это и во второй раз. Если она это заметит, то мы коротко приведём её в бесчувственное состояние, и завтра она подумает, что всего лишь видела сон. А если она этого не заметит, тогда мы хотя бы будем знать, что можем тебе верить. Приступай!

Я напрягла все свои мускулы и сжала руки в кулаки.

- Леандер, чего ты ждёшь?

- Но я - она ... я же не могу ... я ...

- Это у него от дядюшки Гуннара. Должно быть, он унаследовал это от него. Во всяком случае, это не от меня! - воскликнула пронзительно его мать. - Эта нерешительность, это сомнение - так человечить! - Клотильда весело усмехнулась.

- Вы помните ещё, как дядюшка Гуннар увековечил себя на холсте своего клиента? Это, пожалуй выглядело смешно.

- Замолчи, Клотильда! - крикнул Натан строго. - Я ничего не хочу об этом слышать. Никакой человечности и никаких историй о Гуннаре! Если бы не он, то я давно бы получил повышение в штаб-квартиру! А ты, Леандер, будешь теперь меня слушаться. Мы не можем позволить себе никаких ошибок, твоя была уже достаточно большой. Нам нужно доказательство!

Да, Леандер, давай начинай, дольше я не могу лежать в напряжении, и только если я буду оставаться напряжённой, то не поранюсь, подумала я в отчаяние. Сквозняк подул мне в лицо и всем весом Леандер грохнулся мне на спину. При его падении мои зубы вонзились мне в губы, и я почувствовала вкус крови, но не проронила не звука и не шевелилась.

Быстро Леандер снова встал.

- Теперь довольны?

- Не совсем. Может быть, она просто крепко спит. Ущипни её за подошвы ног.

О нет, только не подошвы ног ... Я ужасно боялась щекотки на ногах. Но Леандер ущипнул меня так сильно, что мне было не до смеха. Скорее хотелось плакать. Тем не менее, я была ему благодарна. Рёв я могла подавить лучше, чем смех.

- Хорошо. Ладно, - сказал отец Леандера после невыносимо долгой паузы. - Тогда теперь мы всё обсудим.

Семья Леандера объединилась в круг склонив головы, и снова поднялось это ужасное жужжание и звон, как будто дико, на высоких тонах и без разбора играет оркестр. Из-за этого тянуло у меня в желудке и вибрировало в барабанных перепонках. Стиснув зубы, я ждала, когда это закончиться.

- Не он, - воскликнул Леандер возмущённо, после того, как его отец в драматичной звуковой последовательности объявил своё решение. - Любой, но только не он!

- Я тоже не уверенна, Натан, - вставила его мать, совершенно очевидно рада возможности снова говорить на человеческом языке. - Ты действительно думаешь, он ...?

- Да, я так думаю. Он один из лучших.

- Но он ведь ...

- Я знаю кто он такой, Кларисса. Поэтому и выбрал его. Его методы спорны, но в этом особом случае они могут быть полезны. А ты, Леандер, пойдёшь немедленно со мной. Твоё обследование должно начаться немедленно. Тело должно быть, как можно быстрее, удалено.

Я замерла. Пойти вместе? Обследование? Удалить тело? Нет, это не могло быть правдой. Они забирали Леандера, просто так? Разве он ничего не мог сказать по этому поводу?

- Это приказ, не так ли ...? - спросил он осторожно.

- Само собой разумеется, это приказ, сын мой. Наша жизнь состоит из обязанностей и приказов, разве ты забыл об этом с этим уродливым, бесполезным человеческим телом?

- О, отец, ты естественно никогда не думаешь о том, чтобы иметь тело, как это не трудно можно заметить, а Кеннеди был даже не особо красивым!

- В этом есть большая разница, представляешь ли себе тело или имеешь его, а теперь я больше не хочу слышать не слова об этом. С этой секунды ты будешь говорить на нашем языке! - прогремел отец Леандера. Да, это прозвучало как барабанный бой и почти больше не стеклянно. Это был сигнал, которому не возможно было сопротивляться, мощный и чёткий.

- Ну ладно, - сказал Леандер неуверенно. - Как только мы окажемся снаружи, я начну говорить снова на Sky Patrol. Летите вперёд, мне придётся спуститься по лестнице. Рядом с ней я ведь не могу летать.

Пронзительное жужжание было ответом – вероятно, его мать. Один за другим семья Леандера вылетела из моего окна. Как только их свет удалился, и темнота ночи возвратилась, Леандер бросился ко мне в изголовье.

- Ты не можешь этого сделать, - воскликнула я, когда он стянул одеяло с моего лица и смотрел на меня извиняющимся взглядом. Значит, он действительно последует за ними. Мой голос дрожал. - Не уходи, пожалуйста, они хотят тебя убить!

- Они не хотят меня убивать. Я просто должен стать таким как раньше, вот и всё, - возразил он с горечью и задумчиво провёл по своей коже. - Я больше не хочу избавляться от этого ... мне нравиться моё тело ...

- Может быть, ты при этом умрёшь, Леандер, мы люди умираем без нашего тела, а кто тебе скажет, что с тобой будет по-другому? Останься здесь!

- Нет, Люси. Я должен повиноваться, и да, может всё закончиться плохо. Но я должен. Я телохранитель. Я не человек.

- Это слишком опасно!! Леандер, нет! - Но он уже запрыгнул на подоконник.

- С каких это пор ты считаешь что-то опасным, Люси? - Он криво мне улыбнулся. Его глаза хаски засветились в темноте. Потом его улыбка исчезла. - Береги себя, шери. И помни о своём обещании.

Он прыгнул. Но ему нельзя было этого делать - ему нельзя было прыгать, когда он так близко находился от меня. До этого он всегда проползал на крыше пару метров вправо и лишь потом прыгал, когда был уверен, что у него больше не было тела. Но теперь он направился влево. Я поспешила к окну и наклонилась далеко вперёд. Леандер был уже на соседней крыше.

Эластично он бежал вдоль узкого конька крыши, сделав сальто перепрыгнул на плоскую крышу находящуюся сзади, подтянулся на трубу, прыгнул в небо, стал прозрачным, светясь голубым, мягкое мерцание - а потом - невидимым.

- Этого не может быть, - прошептала я, а мои слёзы капали на холодный подоконник. - Ты выполнил паркур. Ублюдок! Это был паркур! Ты перенял это от меня!

И у него никогда больше не будет тела. Это был его единственный и последний забег. Я закрыла окно, легла в кровать и накрылась одеялом с головой. Да, я плакала не часто, но если плакала, тогда по-настоящему. И это был такой момент.

Леандер никогда не понимал меня, и из-за этого я иногда чуть не лезла на стену. Теперь я знала почему. Его родители, его сёстры - это действительно была труппа, а не семья. Речь шла только об обязанностях и приказах и послушание. Их вовсе не волновало, что они чувствовали. Ах, скорее всего они даже не могли что-то чувствовать, и поэтому Леандер никогда не знал, что чувствовала я. Они называли это человечить. Телохранителям нельзя было человечить. Они должны просто работать.

Но что это тогда было, когда он пел? Он так любил петь, так любил использовать свой человеческий голос. Кто-то, кто не чувствовал, не мог петь. А его страх перед дедом Морозом? Слёзы в церкви? Его объятия прошлой ночью? Всё только совпадения? Первый раз в моей жизни я ревела, пока не заснула, и только тогда, когда Сеппо зашёл за мной во сне и крепко прижал меня к себе, у меня на сердце стало немного светлее.

Глава 9. Могвай

Было ещё темно, когда меня вспугнуло из моего не спокойного полусна тонкое повизгивание.

Я всю ночь мёрзла и шерстяное одеяло, которое я забрала на рассвете из гостиной и обмотала им живот, не помогло. Минуты и часы проходили так медленно, как будто день не собирался вообще наступать; иногда я крепко засыпала, но только на короткое время, а потом мысли снова проносились у меня в голове. Между тем я была уверенна, что кто-то был в комнате, да, что я что-то слышала, как раз рядом со мной, но, несмотря на моё беспокойство, я была не достаточно бодрой, чтобы посмотреть или даже включить свет.

Теперь же я проснулась и услышала визг. Высокое, пищащее, жалобное повизгивание. Оно доносилось снизу. Довольно близко от меня. Кто или что бы там ни скулил: он находился у меня под кроватью.

«Леандер?» спросила я себя. Нет. Нет, Леандер хотя всегда много жаловался и причитал, но он не скулил. А его семья ни за что на свете не допустила бы, чтобы он вернулся ко мне назад. Вот опять, в этот раз оно закончилось тихим глухим рычанием. Кроме того внезапно стало пронизывающе вонять мочой. Я сморщила нос и заглянула за край кровати. Жёлтый ручеёк тёк из-под кровати по половым доскам около моего лоскутного коврика, который лежал мятый рядом с батареей и всё в себя впитывал.

Теперь не было не какого сомнения. Повизгивание ни в коем случае не могло исходить от Леандера, и я была почти разочарована. Но всё, что хотя бы отдалённо напоминало посещение туалета, Леандер глубоко ненавидел. Он ни за что не написает у меня под кроватью.

Я сползла ещё немного вниз, так что моя голова, как у летучей мыши свисала с края кровати и взглянула прямо в два влажных, карих глаза, которые очень укоризненно уставились на меня.

- Что ты за уродливое существо? - прошептала я. Существо заскулило ещё раз. Оно сидело в картонной коробке, дно которой между тем уже промокло, и было очевидно не приучено не пачкать квартиру. Я протянула руку вниз и вытащила осторожно коробку из-под кровати.

Существо было собакой. Маленькой, кудрявой собакой с очень угрюмым выражением морды и густой, чёрно-серой шерстью. Она не двигалась, но свои круглые глазки ни на одну секунду не отводила от моего лица.

- Гав, - хрюкнуло оно страдальчески. Я подняла его неуклюже вверх, поставила его мокрые лапы на пол. Он позволил сделать это с собой, но при этом напрягся и драматично вздохнул, когда я снова отпустила его.

Я уже хотела выбросить влажную, вонючую коробку из окна, когда маленький кусочек бумаги остановил меня. Кончиками пальцев я выковыряла его со дна картонной коробки.

«Не украден. Из приюта для животных. Никто его не хотел. Л., - разобрала я буквы-каракули. PS: Помни своё обещание».

- Но я ведь не люблю собак ..., - застонала я и облокотилась на подоконник. Если быть более точной я не любила никаких животных. Ещё точнее: я не умела с ними обращаться. Даже мои головастики погибли из-за меня. По прошествии двух дней в живых была лишь половина, а если из одного очень смелого всё же вырастал лягушонок, то он сбегал в ту же ночь. Этим я занималась три лета подряд, а потом решила, что домашние животные не для меня.

Мама и папа тоже не были любителями животных. И это, наверное, и было самой большой проблемой. Я более или менее пообещала Леандеру, что приму его подарок, несмотря на то, чем бы он ни был. Но как мне объяснить это маме и папе? И что вообще можно делать с собакой, кроме как постоянно выводить её гулять?

Теперь существо снова начало тихо рычать, не шевелясь при этом и не скаля зубы. Он просто рычал. Я проигнорировала его и прижала свои холодные руки к щекам, чтобы можно было лучше всё обдумать. Это было не так давно, когда Леандер сказал мне, что собаки могут слышать звуковые частоты телохранителей и что Sky Patrol любит использовать их в качестве посредников, если угрожает опасность.

Отсюда происходят истории о собаках, которые своего спящего хозяина предостерегли от огня или удержали от того, чтобы сделать что-то глупое. Собаки сходили с ума, потому что они слышали звуки охранников (что я теперь хорошо могла понять), а люди думали, что они очень умные и лояльные. Хотя у них просто болели уши.

Леандер сказал, для любого человека было бы не плохо, завести себе собаку. Прежде всего, детям и подросткам. Но то, что он мне сейчас подарил собаку, в этом не было особого смысла. У меня ведь теперь не было телохранителя. Мой телохранитель - а он всё равно уже больше не мог хорошо меня защищать - был похищен сегодня ночью своей собственной семьёй.

Неужели случилось то, что я подумала - у меня был уже новый телохранитель? Они прислали мне замену? Я испуганно ахнула и рычание резко оборвалось. Чуть ли не раздражённо собака смотрела на меня. Я с тревогой посмотрела вокруг, хотя я ни разу не видела охранников моих друзей и одноклассников. Только семью Леандера - какая бы в этом ни была причина. С ужасом я поняла, что никогда не смогу выяснить, был ли у меня теперь новый охранник или нет.

Телохранителей нельзя было увидеть, услышать и почувствовать, потому что это было одно из их самых больших преступлений, касаться человека, когда он был в сознание. Был ли теперь один из них здесь или нет?

- О да. Да, я смогу это выяснить, - прошептала я, после нескольких минут молчания. Решение было простым: Мне нужно будет моего нового охранника незаметно спровоцировать, и тогда собака покажет мне, был ли он здесь или нет.

Без предупреждения я побежала на кухню, отыскала самую последнюю спичку в шкафчике кухонного стола, подожгла свечку и взяла её с собой в комнату. Потом я легла в кровать, положила мой комикс как раз рядом со свечкой, и притворилось, будто сначала читала, а потом задремала. Наконец я так энергично повернулась, что коснулось при этом свечки. С не громким шлепком она упала, и бумага начала потрескивать.

Собака оставалась сидеть и не издала ни звука. Нет, она не скулила, не рычала, не лаяла. Она только сидела не подвижно и время от времени обижено вздыхала.

- Чёрт, что ты за придурковатая собака? - закричала я и заколотила подушкой по горящему комиксу. У меня был опыт в игре с огнём и прошёл только короткий момент, как пожар был потушен. Кашляя, я отмахивала от себя облако дыма. Собака смотрела на меня, как будто я сумасшедшая.

- Здесь нет никакого ангела-хранителя, не так ли? - спросила я его.

- Гав, - ответил он с достоинством и начал преспокойно лизать свой зад.

- Ты не собака. Ты монстр. Тебя точно нельзя кормить после полуночи, не так ли? - попыталась я пошутить. Но у собаки определённо не было ни какого чувства юмора. Его зад был ему важнее.

- Ладно, - вздохнула я. – Тогда, значит, я назову тебя Могваем. - Он действительно выглядел как Могвай, один из этих меховых шариков, которые превращались в Гремлинов, в злых чудовищ. Гремлины был папин любимый фильм. Я уже много раз смотрела его вместе с ним. Да Могвай подходило к собаке. И меня больше не удивляло, что его никто не хотел. Его не интересовали люди вообще. А меня не интересовали собаки.

Значит, у меня больше не было телохранителя. Как здорово.

- Идиоты, - прошипела я, когда подумала о семье Леандера. Так сильно возмущаются, потому что их сын бросил свою работу, а потом отзывают его, и таким образом оставляют клиента одного. Значит, это было можно. А вот уволиться было возмутительно.

Что сказал отец Леандера? Они попытаются удалить его тело, и это будет неприятно. Я вздрогнула, когда подумала об этом. Слова Натана прозвучали так, как будто ему было всё равно, что его сын будет страдать от боли.

Однако для дальнейшего размышления не было времени, так как две минуты спустя сначала мама, а потом папа, которого она позвала, закричав во весь голос, ввалились в комнату и смотрели оба на Могвая, будто он был уродливым тараканом.

- Он здесь не останется, - решила мама, после того как отругала меня из-за свечи, и глубоко засунула свои руки в карманы розового, махрового кимоно.

- Люси, как это существо вообще попало в твою комнату? - спросил папа в недоумение и почесал себе затылок.

- Я, э-э ... - Теперь я почесала свою голову.

- Дорогая, ты плакала? - Мама поймала меня за подбородок и у меня тут же появилась идея.

- Дааа, я плакала ... да. Из-за него. Он прицепился ко мне в парке, я всё это время прятала его, поэтому и такое количество еды, понимаешь, я ведь знаю, что вы не любите собак, и я так же спросила в приюте для животных, но они не могут никого больше принять, потому что люди снова избавились на Рождество от стольких многих бедных собак ... - Я заставила свой голос дрожать, только чуть-чуть, чтобы это прозвучало правдоподобно. - И он, наверное, такой же рождественский подарок, который никто больше не хотел. Его нельзя никуда отдавать. Ему нужен дом.

- Но, Люси, так не пойдёт! - воскликнул папа. Могвай только невозмутимо смотрел то на одного, то на другого. Мог ли он вообще вставать и ходить?

- Почему нет? - Ой-ой, это не могло быть правдой. Я боролась за то, чтобы можно было оставить эту ужасную собаку. Но я обещала это Леандеру. А обещания я всегда выполняла.

- Собаки и - э-э ... Собаки и гробовщики, это не сочетается, Люси. Они чуют ... хм. Они чувствуют трупы и непрерывно лают.

- Он не лает, - сказала я уверенно. - Даже чуть-чуть. Вы слышали, чтобы он в последние дни когда-нибудь лаял?

- О Боже, Люси, дитя ..., - заикалась мама от счастья и прижала руку ко лбу. - Теперь я знаю, наконец, с кем ты всё время разговаривала. А я уже боялась ...

- Что я того, не так ли?

- Ну да. - Мама покраснела и избегала моего взгляда. - Я обдумывала назначить встречу у детского психолога.

- Что ты делала? - папа посмотрел на неё ошеломлённо.

- Теперь это уже не имеет значения, - снова заговорила я. - Собака в любом случае должна остаться. У него уже даже есть имя! Его зовут Могвай.

- Ху - руф, - залаял Могвай мягко. Нет, это не было лаем. Это было больше похоже на разговор. И это прозвучало требовательно. Скорее всего, он был голодным.

- Могвай ... - Глаза папы стали стеклянными и он встал на колени, чтобы протянуть Могваю свою руку. Могвай отвернулся, как будто от папы воняло.

Мне пришлось ещё какое-то время лгать и придумывать, пока я не убедила моих родителей в том, что собака должна остаться. И мне удалось этого только потому, что я сказала, что в последнее время чувствую себя такой одинокой и что мне нужен кто-то, кого я могу обнимать. Это чуть не разбило маме сердце, и она пообещала мне, выбрать для Могвая особенно красивый ошейник. И, конечно же, ему не помешает посетить собачьего парикмахера. Ещё в тот же день мы с Могваем поехали к ветеринару, чтобы проверить его.

- Знаете, моей дочери нужен кто-то, с кем можно будет поласкаться? - сказала мама доверчиво и подмигнула ему.

- О, это будет трудно сделать, - ответил врач весело. - Это смесь пуделя и довольно много Ши-тцу.

- Ши-тцу? - повторили мы хором.

- Да Ши-тцу. Тибетская королевская собачка. Могут жить очень долго и себе на уме. Эти животные не для того, чтобы ласкаться с ними. У них очень сильный характер.

- Это не страшно! - воскликнула я и обняла Могвая, который тут же напрягся. - Если он будет только со мной, то я буду счастлива.

Мама сморгнула с ресниц пару слёз, а папа с наигранным отчаянием посмотрел на потолок.

Дни, когда мне приходилось столько врать были всегда тяжёлыми. А я и так была уставшей ещё с ночи. Леандер значит ушёл, и я не хотела думать, что теперь с ним случиться. Я отодвигала эти мысли подальше. Я просто не могла об этом думать. Но я снова была не одна. У меня была собака, хотя я никогда ни одной не хотела. Маленькая, своенравная шавка, которая до сих пор ни разу не помахала своим пушистым хвостом и отворачивала голову, когда кто-то хотел быть с ней милым. Но она была моей собакой. Моим подарком от Леандера.

- Ты мне тоже не нравишься, - прошептала я ему, когда он возле меня свернулся в клубок в своей совершенно новой корзинке и уныло закряхтел - как раз там, где всегда спал Леандер. Леандера я не могла терпеть, и так же мало желала его появления, как и появление собаки.

Но всё-таки мне не хватало его. Во всяком случай совсем немножко. Совсем-совсем немножко.

Глава 10. Разочарование

На следующее утро я уже после завтрака поняла, что у меня вдруг стало ужасно много времени - не смотря на собаку. Могвай не разбудил меня лаем с утра пораньше, как я боялась. Если Могвай что-то от меня хотел, он не лаял. Он скулил, и в этом у него была большая выносливость. Это было тихое, мягкое повизгивание, которое после нескольких минут кончалось глухим рычанием. Рычание звучало непокорно и жалко одновременно, и оно доводило меня до белого каления. К счастью у него не было желания бегать, или приносить палку, или часами бродить по улицам. Он бежал, опустив нос к земле передо мной или за мной, но никогда не рядом со мной.

Наверное, я была для него не достаточно величественной. После второй прогулки вокруг квартала, он свернулся в своей корзинке калачиком, спрятал морду под своим хвостиком и не удостоил меня больше не одним взглядом.

И я не понимала, почему не знала, что мне делать с множеством времени, которое у меня появилось. Да, когда Леандер был ещё здесь, всегда нужно было что-то делать, и если он оставлял меня на короткое время одну, я была рада, просто полежать на моей кровати, побыть наедине и ничего не делать. В остальном я была постоянно занята тем, что слушала его жалобы и истории про Sky-Patrol, организовывала для него что-то поесть, покупала ему гель для душа или сидела в ванной и ждала, пока он, наконец, не приведёт себя в порядок.

Но теперь? Делать было почти нечего. От ребят я всё ещё не услышала ни одного слова. Снаружи хотя всё и таяло, но город задыхался в мокром снежном месиве. Сеппо точно не будет тренироваться.

А без Сеппо я не хотела тренироваться. С другой стороны я даже вообще не хотела видеть Сеппо и при этом узнать, что случилось в канун Нового года, после того, как я сбежала. И значит, о парке не могло быть и речи.

Раньше это никогда не было для меня проблемой, чем-то заняться. Теперь же на меня наводили скуку даже мои комиксы, так же слушать музыку стало в один момент скучно. Но хуже всего было то, что мои мысли постоянно возвращались к Леандеру, и я спрашивала себя, где он теперь находится и кому теперь он мог действовать на нервы. Может быть, какой-нибудь розово-красной дочке знаменитости? Избавили ли они его уже от его тела? Было ли ему больно при этом? Я невольно вздохнула, когда попыталась себе это представить. В первое время Леандер много и часто проклинал своё тело, в последующие же дни он прямо таки влюбился в него. И он мог справляться с ним, если не был уставшим или голодным, лучше, чем большинство парней, которых я знала. Постоянно я видела перед собой сцену из прошлой ночи: Леандер на крыше, светящийся голубым трейсер, который двигался намного элегантнее, чем Сеппо, Билли и Сердан вместе взятые, и внезапно растворился. Никогда больше он не сможет это сделать. Никогда больше его никто не увидит таким, каким видела я.

Почему собственно я не сделала его фотографию? Я могла бы попытаться. Может быть, что-то бы и получилось. И тогда у меня было бы хотя бы крошечное доказательство того, что он существует. Нет существовал. Теперь он был только дурацким невидимым призраком.

- Блин, Люси, что ты хочешь делать с фотографией этой зануды? - выругалась я, медленно встала с кровати и решила посмотреть клипы о паркуре в интернете. Собственно это помогало всегда, когда у меня было плохое настроение.

Могвай посчитал оскорбительным, что я встала, и зарычал, обидевшись, когда я включила компьютер. Я вошла в YouTube и выбрала мои фавориты - здесь были сохранены все видео, которые мне нравились. Но я не нашла не одного видео с паркуром. Ни одного. Они исчезли. Была ли вообще это моя папка с моими фаворитами? Да, Traceuse2009 - это был мой логин. Сбитая с толку я посмотрела на список музыкальных клипов. Это было одно и то же название, но от разных исполнителей. Я нажала на первое видео: Il n’y a pas d’amour heureux.

На французском... С трудом я начала переводить. Счастливой любви не бывает?

- Леандер ..., - прорычала я. - Ты сидел за моим компьютером ...

Клип расплылся перед моими глазами. Я теперь только слушала музыку - печальную и меланхоличную, и да, это была как раз та песня, которую Леандер часто пел под душем. Я решила сразу же её выключить, потому что никогда больше не пролью не одной слезинки из-за Леандера, но почему-то не смогла. Я должна была слушать её и чем дольше это делала, тем сильнее нарастал гнев во мне. Я хотела побежать, чтобы избавиться от этого чувства, и бежать так долго, пока не станет больно дышать.

Вместо этого я сидела, как дура, на стуле и слушала это французское щебетание. Но потом зазвонил мой Outlook, и мои руки снова начали делать то, чего я от них хотела. Я нажала на «стоп» и была уже указателем стрелки на кнопке удаления, как вдруг передумала. Нет, удалить клип я могла и позже. Конечно, я сотру его, но не сейчас. Сейчас я сначала посмотрю, кто мне написал.

- Сердан? - прошептала я в недоумение, после того как открыла мой почтовый ящик.

- Хфффф, - сделал Могвай и встал, повернулся с поджатым хвостиком три раза вокруг себя и опустился точно в той же позиции и на то же место как и раньше в свою корзинку.

Адрес электронной почты на самом деле принадлежал Сердану и письмо было почти точно таким же коротким, как и послание Леандера в зассанной картонной коробке.

"Зайди в YouTube и введи Люси, Людвигсхафен и паркур." Внезапно Леандер и его придурковатая семья были забыты. Со стучащим сердцем я набрала в поиск разыскиваемые слова.

- Нет, как здорово ... как здорово! - Я вскочила и сразу снова села на свой зад, так как фильм уже начался. Это была я - я в моём забеге, который я показала Дэвиду Белль - он действительно выставил его в интернете! И качество было лучше, чем все другие паркур-клипы, которые я до сих пор видела. Вот, здесь я катапультировалась через окно в дом, где врезалась в Леандера (к чёрту Леандера) и он остановил время, чтобы предупредить меня. Но здесь не было никаких задержек. Никто не мог заметить этого. Теперь меня можно было видеть, как я бегу по крыше, а использовала балконы, о, я действительно выглядела как кошка, когда удерживая равновесие, проходила от одного перила к другому. В конце прыжок с сальто, мягкое приземление на обе ноги, кувырок - ух ты. Но самое классное было то, что клип посмотрели уже больше, чем триста человек и у него было пять звёзд. Пять звёзд!

- Не плохо для девчонки, - прокомментировал один пользователь. - Кто эта малышка, её нужно знать?

- Да нужно, - радовалась я. Но было не так много немецких комментариев, большинство было на французском или английском. Теперь Леандер был бы мне действительно нужен, так как он свободно владел обоими языками. Я была слишком взволнованна, чтобы даже хотя бы одну строчку перевести разумно.

И я не могла дольше оставаться в своей комнате. Я посмотрела видео ещё раз, потом одела одежду для тренировки - кроссовки без шнурков, штаны карго, удобную футболку с капюшоном и мою мягкую серую куртку, привязала Могвая к повадку, и крикнула маме, что пойду погуляю с собакой. В тот же момент я поняла, что у меня есть замечательный повод, чтобы уходить из дома, всегда, когда я захочу. Собаки нужно ходить писать. Об этом Леандер точно не подумал.

Триумфально улыбаясь, я шагала по лестнице вниз и прошла весь путь до парка Мира пешком. Кроме меня здесь никого не было, даже бомжей или пару скейтеров. Я запрыгнула на хаф-пайп и стала делать то, что мы часто делали, когда она была в нашем полном распоряжении. Мы забегали по наклону наверх и тренировали кувырки и сальто - хорошее упражнение для тренировки размаха и равновесия и не такое простое, потому что приземляешься на наклонной плоскости. Не раз я при этом уже царапала себе колени.

Но Могвай не позволил зайти мне так далеко. Он сидел перед хаф-пайп и смотрел на меня как загипнотизированный, как только я начинала бежать.

- Иди, поохоться! - крикнула я ему. - Давай же! Поймай кролика, как делают другие собаки! - Но он оставался, как вкопанный, сидеть перед хаф-пайп и отворачивал от меня свой взгляд лишь тогда, когда я переставала бегать и прыгать.

"Ладно, значит в этом весь смысл этой собаки", - подумала я разочарованно. Он должен отвлекать и смущать меня. Но мог ли Леандер вообще знать, какой странной собакой был Могвай? Любая другая собака давно бы сбежала и преследовала бы какого-нибудь кролика.

Опять у меня в животе возникло чувство гнева. Но собак можно воспитать. Я должна просто научить Могвая, что он не должен смотреть на меня, когда тренируюсь. Так у меня будет что делать, если вдруг станет скучно, и не смотря на то, что Могвай так смотрел на меня, я всё-таки немного позанималась. На обратном пути Могвай медлительно прилепил крошечную кучку на обочину дороги, для этого ему понадобилось по крайней мере пять минут.

- Эй! Барышня! Вы должны это убрать! - закричал мне вдогонку один пожилой мужчина, но я притворилась, будто не слышу его. Быстро я завернула за угол. Уже из далека я увидела Сеппо, стоящего на улице. Он разговаривал по телефону и ходил при этом туда-сюда - не суетливо, а небрежно. Его смех доносился до меня. Я остановилась, но Могвай потянул за поводок и начал рычать.

Что же мне теперь делать? Проигнорировать Сеппо? Сделать вид, будто ничего не случилось? Или спросить его про Сильвану?

- Привет, Катц! - крикнул он, засунул телефон в карман брюк и замахал мне рукой. Я быстро подошла к нему. Пусть не думает, что я его боюсь.

- Привет, - сказала я холодно.

- Что это такое? - спросил Сеппо насмешливо и показал на Могвая, чьё рычание превратилось в угрожающий рык, после того как он понюхал штанину Сеппо. "Хороший выбор Леандер", - подумала я сердито, - "Это существо не любит Сеппо."

- Собака, - сказала я ещё холоднее.

- Хм, кошка с собакой. - Сеппо подмигнул мне. - Я и не знал, что ты можешь хорошо обращаться с собаками.

- А я не знала, что тебе нравятся змеи, - ответила я ледяным голосом, что аж мне самой при этом стало немного холодно.

- Э-э? - Сеппо посмотрел не меня вопросительно. - А, ты имеешь в виду Сильвану ... - Он засмеялся. – Значит, вот почему ты пропала.

- Нет. Не по этому. У меня болела голова, и я не могла больше выносить кудахтанье Джанны Нанинни, - мои слова прозвучали очень убедительно, подумала я удовлетворённо. Отрепетированная ложь, была самой лучшей ложью. Тем не менее, Сеппо не переставал ухмыляться мне.

- Из-за этого ты получишь когда-нибудь судорогу, - сказала я и щёлкнула холодным пальцем по его щеке. Для этого мне пришлось встать на цыпочки. Могвай предупреждающе залаял. Сеппо убрал мою руку и легко ущипнул меня в живот.

- Ах, Катц, Сильвана ведёт себя иногда как стерва, ты ведь это знаешь ... просто итальянки пылкие.

- Я тоже пылкая! - воскликнула я и пожалела об этом в тот же момент. Если я начну нести здесь всякую чепуху, то Сеппо никогда не перестанет ухмыляться.

- Она оскорбила меня, без всякой причины. А мой переходный возраст её вообще не касается.

Я сказала переходный возраст? О Боже, я действительно несла всякую чушь ... Но Сеппо только ещё раз засмеялся.

- О, Люси, да не вопринимай её всерьёз. В прошлый Новый год она танцевала с Доменико и нервировала мою сестру, в этот Новый год она танцевала со мной и нервировала тебя, а на следующий год... - Он приподнял вверх плечи и снова опустил их. - Это ведь не имеет значения.

- Моё видео со встречи с Дэвидом в сети. Сердан нашёл его и написал мне сообщение по электронной почте, - сказала я быстро, чтобы, наконец, сменить тему разговора.

- Ах, он сделал это? - спросил Сеппо подозрительно. - Почему это Сердан посылает тебе сообщения по электронной почте? - Могло ли это быть правдой - Сеппо приревновал к Сердану? И Сильвана действительно не играла не какой роли? Теперь я должна была сдерживать себя, чтобы не усмехнуться.

- Да, он сделал это. Почему бы и нет? Он говорит мало, но пишет очень мило, - выдумала я и оттащила Могвая от штанины Сеппо. - Пока, Сеппо. Увидимся в школе.

Я оставила его стоять и зашагала, насвистывая, к нашему дому. "Правильно Люси", -похвалила я себя.

Это было хорошо! И это было только начало. Всё будет ещё гораздо лучше.

Глава 11. Замена

Тяжёлое дыхание Могвая разбудило меня, прежде чем я смогла по-настоящему заснуть. И я лежала уже долгое время в моём коконе и пыталась успокоиться, но снова и снова я была вынуждена поочерёдно думать то о Леандере, то о Сеппо, то о видео и поэтому была сердита, взволнованна и счастлива одновременно. Беспокойное сочетание.

Но тяжёлое дыхание Могвая невозможно было не услышать. Я даже могла это чуять - его рыбное, собачье дыхание и его влажный мех, который уже весь вечер вонял затхлым.

- Шшш, - прошипела я, но Могвай продолжал тяжело дышать. Он прерывал своё тяжёлое дыхание, только чтобы коротко заскулить или проглотить свои свисающие слюни, а это был отвратительный звук. Раздражённо я включила лампу.

- Что такое? - спросила я резко и пожелала внезапно, чтобы Леандер вернулся, которого я в первые дни постоянно должна была спрашивать, что случилось, потому что он не справлялся со своим телом. Могвай выбрался, тяжело дыша, из своей корзинки, проковылял к своей пустой миске с водой и обвиняюще остановился перед ней. Теперь он скулил и одновременно тяжело дышал и большие капли слюней упали на лоскутный коврик.

Я покинул свой кокон, подняла миску с пола и прокралась в кухню, чтобы наполнить её. Мама и папа уже пару часов назад легли спать. Зевая, я стояла возле раковины, в то время как Могвай сидел за моей спиной, как угрожающая тень, и не выпускал меня из виду.

- Ладно, собака, а теперь ты позволишь мне поспать.

Я прокралась назад к моей комнате, но когда хотела положить руку на ручку двери, меня заставил остановиться мягкий проблеск света. Блеск было не очень хорошо видно. Он просачивался в щель под дверью и освещал мои пальцы ног.

- Ты это тоже видишь, Могвай? - прошептала я. Но у Могвая было только одно на уме: его миска с водой. Задыхаясь, он прицепился к моей ноге и уставился на меня. Значит, он свет не видел - или не хотел его видеть.

Я встала на колени и заглянула в замочную скважину. Да. Там поблёскивал свет - голубой, а именно на письменном столе. Леандер? Нет, исправила я себя, посмотрев ещё раз. Мерцание весело над столом. И оно было не голубое, а серебристо-серое, почти что белое. Очевидно, меня снова посетил призрак.

Я глубоко вздохнула и оставалась стоять на коленях, чтобы подумать. Машинально я поставила Могваю миску перед лапами, и он начал жадно хлебать. Может, там внутри всё-таки Леандер? Леандер без тела? Как заново образованное, прозрачное существо? Я не хотела его видеть прозрачным. Либо целиком, либо вообще никак. Если он был только прозрачный, то пусть немедленно убирается отсюда.

Но что, если это не Леандер? Он взял, в конце концов, и всё разгласил, и кто-то из его семьи пришёл, чтобы из-за этого угрожать мне? Были ли телохранители в состоянии причинить мне вред, чтобы предотвратить то, что люди узнают о них?

На самом деле это было нелогично, бояться Sky Patrol, так как они боролись со смертью, но, как и в первый момент прибытия семьи Леандера, я боялась. Я ожидала от родителей Леандера всё что угодно. Но я не могла разбить лагерь на всю ночь перед моей дверью.

- То, что там внутри опасно? - спросила я Могвая приглушённым голосом. Он утолил свою жажду и безучастно смотрел на дверь. Он как всегда не был мне хорошим помощником.

Хорошо. Если Леандер всё разболтал и поэтому этот призрак находится здесь, тогда мне придётся доказать ему обратное. Любой ценой я должна притвориться, будто не замечаю это мерцание света. Я соберу всё своё мужество воедино и пройду прямо сквозь него.

Я нажала на ручку двери, сдержанно зевнула, прошла мимо кровати, приблизилась к серебрено-серому мерцанию, не разглядывая его подробно. Не останавливайся, Люси, иди дальше, всё время дальше, как в паркуре, уговаривала я себя, - и как раз хотела погрузиться в него головой, как он отступил в сторону и при этом издал тонкий, почти неслышный звон. Я снова зевнула и при этом вытянула руки высоко вверх, но мерцание снова в последний момент увернулось. Третья попытка была бы слишком очевидной. Поэтому я поставила наполовину наполненную миску в угол, выключила свет, и притворилась, что уснула.

Странно было то, что я действительно заснула. Внезапно я стала приятно уставшей и чувствовала себя так безопасно, как ещё никогда в жизни. Всё будет хорошо, думала я удовлетворённо и позволила этому чувству унести меня прочь. Это чувство длилось ровно столько, пока в моём сне не появился Леандер. Когда я посмотрела в его глаза хаски, то внезапно проснулась. Чёрт, в моей комнате был новый телохранитель, и я должна была посмотреть на него! Как только я могла уснуть?

Лихорадочно я размышляла, что мне делать. Было бы это подозрительно, если бы я села и при этом смотрела то туда, то сюда, сейчас, прямо посреди ночи? До этого я всегда спала как мёртвая и никогда не просыпалась ночью. Но если мерцание было новым охранником, то он, вероятно, не знал об этом. Кроме того по словам мамы я находилась в переходном возрасте. А в этом случае было разрешено почти всё.

Я вздохнула, медленно села, притянула колени к себе, обхватила их руками и посмотрела в окно.

- Ах, если бы ты только был здесь, - прошептала я в тишине. Могвай во сне пукнул и перевернулся на другую сторону. Я бы с удовольствием закрыла нос, но я разыгрывала любовную тоску, а если тоскуешь по любимому, то пердёж собаки не должен мешать, сказала я себе строго.

Теперь предстояла настоящая задача: Мне нужно будет провести взглядом по всей комнате и посмотреть при этом на охранника, и в то же время не смотреть. Равнодушный взгляд - да, я уже часто упражнялась в этом. Билли и Сердан могли в совершенстве изображать равнодушный взгляд, и когда я была рядом с ними, они ожидали от меня, чтобы я тоже так смотрела. Это была одна из этих вещей, которые делали мальчишки. Они всегда смотрели так, будто вместо мозгов у них воздушный пузырь, и считали это ещё классным.

Я вздохнула ещё раз и отвернулась от окна, потёрла лицо (это я переняла от Леандера) и подтянула ноги ещё чуть-чуть ближе к себе. Краем глаза я видела, что фигура из света всё ещё парила над письменным столом. Пошёл отсюда, это место Леандера, подумала я сердито, но сразу же сосредоточилась на моём задание. В первые секунды я полностью смотрела сквозь фигуру. И это было не сложно, так как она была полностью прозрачной - намного прозрачнее и светлее, чем были Леандер и его семья.

Так, тем не менее, теперь я должна была попытаться что-то увидеть. И при этом состряпать лицо похожее на воздушный пузырь. Что делали Билли и Сердан ещё раз в такие моменты? Ах, плевали на пол. Нет, это будет вероятно не подходящим. Я была всего лишь девочкой, которая не могла уснуть. А мучающиеся из-за любовной тоски девочки точно не плюют на пол.

Постепенно картина начинала сформировываться - и мне нужно было терпение, так как у фигуры были пульсирующие, расплывающиеся контуры, которые напоминали мне амёбу из последнего фильма, который мы смотрели по биологии. Скользкое, расплывчатое непонятно что. В тоже время оно оставалось заметно спокойным; оно не покидало свою позицию ни на одну секунду, точно над столом. И у него было лицо - ну ладно, что-то похожее на лицо. Оно не всегда было там, только иногда, но оно не менялось. И оно выглядело так скучно, что мне чуть ли не захотелось зевать. Тонкий, серьёзный рот, прямой нос, короткие, прилипшие к голове и строго разделённые пополам волосы, очки в проволочной оправе и выпирающей подбородок. Веки были опущены. И тем не менее я чувствовала себя под постоянным наблюдением, даже когда мой взгляд прошёл мимо него и уставился тупо на текстуру моего шкафа. Я чувствовала этого охранника. Я чувствовала его, хотя он не смотрел на меня.

И он мне нравился ещё меньше, чем Леандер. Это я сразу же поняла. Он был слишком расплывчатым, и совсем не заботился обо мне! Он ничего не говорил, не жаловался, не причитал, не двигался ни вправо, ни влево, не волновался за меня, он даже не производил эти странные звуковые образы, которые посылала труппа Леандера через мою комнату.

Но почему вообще я могла его видеть? Внезапно я снова вспомнила разговор, который отец Леандера вёл с Леандером и его матерью. С чем-то мать Леандера была не согласна.

«Он?» - спросила она, а отец Леандера сказал что-то про "методы", и что он был хорош. Конечно, речь шла обо мне! Они назначили для меня нового охранника. Что же это были за методы, о которых говорил Натан? Мой страх вернулся, и мне пришлось приложить всю силу, чтобы не закричать и не выбежать из комнаты. Но даже это не имело смысла - это существо было моим охранником, он последует за мной. Это было бесполезно, убегать от него.

Кроме того, он казался мне неопасным. Да, я чувствовала, что он наблюдал за мной и контролировал меня, но в остальном он просто висел там, серебреный, наверху в воздухе, не двигаясь с места и держа глаза закрытыми. И трясся как кисель. ГубкаБоб, подумала я в полном презрении. Амёба. Зануда. Он не реагировал. Так что, он не мог читать мои мысли. Это мне подходило.

Я упала назад на матрас, потому что усталость была теперь такой сильной, что я хотела только одно: спать. Хотя я этого не понимала, потому что это должно быть невозможным, чтобы сейчас спать. Но это было возможным. Это было даже легко. Тихое стрекотание, которое иногда доносилось от амёбы, было как нежная, всё время одинаковая песня, которая меня убаюкивала.

И не прошло нескольких мгновений, как я уже спала.

Теперь было два существа, которые отнимали у меня любую концентрацию при тренировке. Могвай, который постоянно смотрел на меня, и ГубкаБоб, который постоянно не смотрел на меня. ГубкаБоб висел над Могваем, держал глаза плотно закрытыми и ничего ни делая, качался туда-сюда. Леандер опускал веки, когда изображал из себя обычного телохранителя, чтобы другие не обнаружили его. Но эта амёба, которая не отставала от меня ни на шаг, держала глаза плотно закрытыми. Ни разу пока он не открыл их, хотя бы хоть чуть-чуть.

Я серьёзно задавалась вопросом, как он таким образом хотел присматривать за мной. Но он оставлял меня одну, только когда я заходила в ванную. На следующее утро, после его внезапного появления я так долго сдерживалась, чтобы сходить в туалет, что у меня чуть не лопнул мочевой пузырь. Но амёба действительно остановилась перед дверью, и я видела только, как мерцает слабый свет в щели под дверью. Но на самом деле это не имело значения, ведь он делал всё с закрытыми глазами.

И это меня парализовало. Когда тебя кто-то преследовал, кто ни разу даже не посмотрел на тебя, было жутко. Но особенно жутко становилось, когда Могвай и ГубкаБоб на тренировках прилипали ко мне в двойном количестве.

- У тебя снова спад, да? - спросил меня Билли, когда я после десяти слабых подтягиваний раздражённо отпустила турник и спрыгнула вниз. Как только я села на скамейку и вытянула ноги, Могвай отвернулся от меня и начал обнюхивать одну из мусорок.

- Да-да, теперь она знаменитость и думает, что ей больше не надо прикладывать усилий, - пошутил Сеппо без смеха. Он что всё ещё злится, потому что Сердан послал мне сообщение по электронной почте? В этом не было причины. Сердан весь день ещё не сказал мне ни одного слова, как и всегда, а в настоящее время всё его внимание было направлено на мою чудаковатую собаку. А наверху парил мой чудаковатый ангел-хранитель.

- Не говори дерьма, - огрызнулась я на Сеппо. - Просто слишком много съела на рождество. Завтра уже будет выглядеть всё по-другому.

Я повернулась к нему спиной и увидела как Сердан кормил собаку корочкой хлеба из кармана (у Сердана всегда есть в кармане брюк что-то съедобное) и почесал его за мех на шее. Могвай тяжело вздохнул и облокотился на ногу Сердана. Я немного заревновала, потому что Могвай ещё никогда не облокачивается на меня, но в первую очередь это было хорошо. Да, это было хорошо, что Могвай нравился Сердану, потому что он мог позаботиться о нём, в то время как я оттачивала мои забеги.

- Ты ему нравишься, - сказала я и попыталась по возможности круто улыбнуться (слишком мило парням никогда нельзя улыбаться, потому что из-за этого им было бы неловко, а Сердану тем более).

- Гм, - сказал Сердан. Не целое слово, но всё-таки реакция. Он пробормотал Могваю что-то по-турецки. Собака упала на бок и показала Сердану свой живот. Сердан вытянул руку, чтобы щедро погладить его. Могвай блаженно заворчал.

Я посмотрела в сторону ГубкиБоба, который висел, слабо мерцая, между голых веток дерева и был таким расплывчатым, что я едва могла различить лицо. Только разделённый точно пробор и очки в проволочной оправе выделялись. Могвай был теперь устроен; мне надо научить его позволять Сердану ласкать себя, в то время как я тренировалась. Но что делать с Губкой?

- Я ухожу, мне нужно решить одну проблему, - крикнула я ребятам и свистнула Могвая к себе. Он конечно не подошёл. Мне пришлось оторвать его от Сердана и привязать на поводок, чтобы он последовал за мной. Амёба же уже ревностно и полностью слепая повисла над моей головой.

Это было не удивительно, что Билли упрекал меня в спаде физической формы. Я изменилась уже в этот самый первый день тренировки после каникул. Я вдруг стала замечать вещи, которые до этого были мне полностью безразличны. Прошлой зимой меня не интересовали холодный ветер, или корочка льда на турнике, или скользкие поверхности. Мне было всё равно, если я слишком мёрзла, и у меня никогда не было с собой бутылки с водой, чтобы достаточно пить. Теперь же такие вещи постоянно отвлекали меня, если мне удавалось игнорировать пронизывающий взгляд Могвая или амёбу.

Я сама себе действовала на нервы, когда пришла домой, и даже видео на YouTube не могло меня утешить. На тренировке я не могла ни на чём сосредоточиться. Турник выскальзывал у меня из рук; я прыгала либо слишком низко, либо слишком высоко; у меня был слишком маленький размах (а это ещё никогда не было моей проблемой; на самом деле у меня всегда был слишком большой размах!); и я обдумывала каждый шаг и каждый поворот. Обычно я ни о чём не думала, а просто это чувствовала. А теперь у меня даже не было настроения завтра снова тренироваться. Нет, скорее я хотела примоститься на кровати и почитать какую-нибудь глупую книжку.

Это была не я! Это был кто-то другой, но не та Люси из моего видео. Может быть, я заболела? Иногда я чувствовала себя так, как будто что-то находилось в костях, как всегда говорила моя мама. У неё болезни начинались в костях. Но мои кости не болели, и уши тоже нет, у меня не было ни насморка, ни кашля, и не болело горло. Я села на унитаз, чтобы спокойно подумать. Могвай, который хотел всегда зайти вместе в ванную, свернулся передо мной в калачик на коврике и захрапел.

Почему у меня больше не было настроения тренироваться? Такого ещё никогда не случалось. Наоборот, мне всегда было грустно, когда становилось темно и нам приходилось идти домой. Сегодня же я радовалась, что возвращаюсь в свою комнату. Радовалась! Но я хорошо ещё помнила, как это было перед каникулами ... покалывание в животе, когда Дэвид Белль дал мне свою руку и похвалил мой забег. Это не может так всё закончиться!

- Губка Боб во всём виноват, - прорычала я. - Эта сдвинутая амёба совсем меня запутала.

Могвай тихо вздохнул и повернулся, пукнув на другую сторону. В принципе это было совершенно логично, что амёба смущала меня. В этом не было смысла, если видишь своего собственного телохранителя. Это может любого отвлечь! Хорошо, с Леандером я тоже отвлекалась, даже очень, но с ним я хотя бы могла поговорить. У него было тело, и он разговаривал со мной. Слишком много, ладно, но это было всё же лучше, чем иметь над собой слепую губку, которая всегда только мерцала и больше ничего не делала. Кроме того я не верила, что он мог меня защищать. Он ведь никогда не открывал свои глаза. И из-за того, что я могла его видеть, изменилась всего за один день.

- Мне нужно заговорить с ним, - решила я тихо. – По-другому ничего не получиться. Мне жаль, Леандер. Но я буду играть теперь с открытыми картами.

Леандер умолял меня сделать вид, будто я не могу видеть ни одного телохранителя. Но теперь с меня было достаточно. Сначала Леандер привёл мою жизнь в беспорядок, а теперь это делал Губка Боб. Я должна была сказать ему, что его присутствие не имеет смысла. И сделаю я это прямо сейчас.

Он ожидал меня в коридоре, когда я вышла из ванной, и верно последовал за мной, как с первой минуты, в мою комнату, где занял своё место над моим письменным столом. Я села на кровать и скрестила руки на груди.

- Эй, губка. Я не знаю почему, но я вижу тебя, и ты мне не нравишься, – Никакой реакции. Он даже не открыл своих глаз. Только всё время ровное колебание, как влажные клубы тумана, которые просто не хотят рассеиваться.

- Ладно, может быть, это было не достаточно ясно. Строгий пробор, очки в проволочной оправе, закрытые глаза, светло-серый, светящийся. Ты - телохранитель. Я о вас знаю. Я знаю всё, - добавила я мужественно и стала ждать, что он разыграет такую же драму, какую устроил Леандер, когда показала ему, что могу видеть и слышать.

Амёба всё ещё не двигалась.

- Эй, ты там! – закричала я немного громче. – Тебе нет надобности быть здесь! Ты отвлекаешь меня, потому что я тебя вижу. Будет лучше, если ты исчезнешь! Тебе открыть окно?

Снова ничего. Ой-ой. Он действительно был сдвинутый. Sky Patrol по-видимому ни во что меня не ставил. Сначала я получила перевозбуждённого и донельзя ленивого охранника, а теперь глухонемого, слепого охранника. Он меня не слышал! А я знала от Леандера, что все телохранители владели человеческим языком, чтобы лучше защищать нас. Если они хотели, то могли так же и говорить на нём. Его семью, во всяком случае, я понимала.

Амёба уже давно должна была что-то на это сказать! Теперь я могла сделать только одно – надеяться на то, что ГубкаБоб, как и другие охранники выполнял свой ночной полёт, и я могла в это время побыть один-два часа одна. Так как наша ванная не была настолько красивой, чтобы я хотела проводить там всё время. Кроме того это слишком сильно напоминало мне Леандера, бессмысленно сидеть в ванной комнате.

Я приняла душ, надела пижаму, легла на кровать животом вниз, глубоко зарывшись в мой кокон из одеяла, и стала ждать. Ждала. Ждала. Я всё ещё продолжала видеть мягкое мерцание, которое исходило от амёбы. Но после того как часы на башне пробили полночь, сияние света стало вдруг слабее и исчезло совсем.

- Слава Богу, - пробормотала я. Теперь я могла выполнить приседания. Может быть, запрыгнуть на подоконник и сделать сальто на кровати. Упражняться в кувырканье. Но я была такой уставшей и облегчённой, что тут же уснула.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности