III. Педагоги и просветители Карлыганской школы

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 7Следующая ⇒

Картину общественного развития в целом нельзя представить без труда просветителей, но необходимо во имя исторической справедливости восстановить забытые имена просветителей каждого народа, в том числе и удмуртского. В нашей работе мы попытались осветить жизненный путь учителей, Кузьмы Андреевича Андреева и его соратников. Они не оставили после себя выдающихся работ, публикаций. Они были практики, жизнь которых проходила в неспокойное время, находившиеся всегда в гуще народной жизни. Они щедро делились всем, что умели и знали сами. Как и большинство учителей дореволюционной закалки, они всю свою жизнь посвятили служению своему народу.

Учителями и преподавателями в разные годы состояли выпускники Казанской инородческой учительской семинарии ГП. Прокопьев, И.С. Михеев, В. Захаров, П. Васильев и др., а также Р. Иванова, Л. Поршнева, М. Ширяева, Я. Кожевников.

Кузьма Андреевич Андреев(1857-1940)

... Среди удмуртских педагогов Кузьма Андреевич Андреев занимает особое место: он педагог-самоучка.

К. А. Андреев не получил педагогического образования, и началом его деятельности явились занятия с небольшой группой удмуртских мальчиков и девочек, которых он начал обучать в своем доме, не имея сначала специального школьного помещения. Открыв "собственную" школу, К. А. Андреев положил начало большому делу - организации первой центральной удмуртской школы для подготовки национальных учителей.

Биографические данные К. А. Андреева известны из переписки профессора Казанского университета Н. И. Ильминского по поводу постройки Центральной Карлыганской удмуртской школы, путевых записок С. В. Чичериной, посетившей эту школу (У приволжских инородцев, 1905), отчета о посещении ее директором Казанской учительской семинарии, инспекторских отчетов И. Износкова, Н. Бобровникова и архивных материалов, касающихся финансирования Центральной удмуртской школы. Основатель, учитель этой школы К. А. Андреев писал о себе:

«Я родился в 1857 году. Мой отец был жрецом в куале (молитвенный шалаш). Одного из детей захотел научить грамоте, потому что это полезно в жизни. Желание учиться было у меня, но мать была против. Но я все продолжал просить, наконец, меня отпустили, и я поступил в Старо-Ципьинскую русскую школу грамоты. Мне было лет 15. Учился я в первый год 9 недель, выучился мало. На другой год я поступил в Сердебашскую крещено-татарскую школу... учился 4 месяца, научился отлично читать и писать, познакомился с книгами на крещено-татарском языке. Читал я хорошо и по-русски, но ничего не понимал... Больше мне учиться не удалось, так как меня, как старшего сына, не отпустили из дому... В Сердебашской школе я услышал, что есть вотские книги. По требованию учителя я получил из Казани первые вотские книги. Как я получил эти книги,— я не могу выразить своей радости, и потом не стал читать ни по-русски, ни по-татарски, вотские же книги я читал до того, что знал их почти наизусть...»

Позднее из Казани К. А. Андреев привез 5 удмуртских букварей и стал читать их по пятницам для учеников, которых было 15—20 человек. «Они научились отлично читать. Так провел я целый год — зиму и лето. Я был недоволен своей школой, потому что считал, что этого мало...»

Постепенно в школу были привлечены и взрослые для религиозного собеседования. «С согласия приходского совета он открыл пятничную школу, вроде воскресной. Ему нельзя было открывать школу ежедневно: жалованья за школу он не получал ни от кого и все будничные дни обязан был заниматься производительными работами наравне с другими членами семейства».

Школа была организована по типу школы-семьи и первоначально не имела официального подчинения какому-либо ведомству, носила частный миссионерский характер. Директор Казанской учительской семинарии Н. А. Бобровников писал: «Кузьме Андреевичу нужно дополнить свое образование и выучиться несколько, говорить по-русски. В Карлыгане это сделать невозможно». Бобровников считал, что жизнь в Казани в течение 1—2 месяцев в год и переводческая работа помогут К. А. Андрееву пополнить свое образование. При этом директор учительской семинарии ссылался на имена национальных учителей-самоучек. Бобровников считал, что у К. А. Андреева любовь к школьному делу выше всякой похвалы, что он пользуется среди удмуртов весьма высокой репутацией и авторитетом и «обладает прекрасным, задушевным красноречием, по - вотски, конечно. Учебное дело в Карлыганской школе ведется с большим старанием».

Н. А. Бобровников ценил и миссионерские качества К. А. Андреева, считая, что он должен совмещать должность учителя с должностью проповедника, что и было осуществлено К. Андреевым, ставшим миссионером.

Позднее К. А. Андрееву было предложено заняться переводом церковнославянской азбуки на удмуртский язык. Казанская переводческая комиссия приобрела 20 экземпляров Азбуки для Центральной Карлыганской школы и рекомендовала К. А. Андрееву ввести ее в качестве учебника: трудности при переводе состояли в том, что К. А. Андреев недостаточно владел русским языком (владел татарским, марийским, удмуртским). Поэтому профессор Казанского университета Н. И. Ильминский предложил ему поехать в Казань, чтобы овладеть техникой перевода книг с русского на удмуртский язык.

Н. И. Ильминский в одном из писем просит Вятское епархиальное начальство оказать содействие Карлыганской школе и ее учителю, «который не имеет так называемого общеобразовательного ценза, но в своей простоте силен непосредственным даром божиим».

«В ...дополнительном письме я старался очертить личность карлыганского вотяка Кузьмы Андреева, который становится в основу центральной школы. Он мне точь-в-точь напоминает [татарина] Василия Тимофеева... а если Тимофеева взять назад тому 27 лет... то Кузьма Андреев богаче знанием и тверже рассуждением. Оно и естественно, когда уже есть готовый образец в крещено-татарской школе и опытный руководитель в лице священника Василия Тимофеева, умудренного практикою свыше 25 лет... Кузьму Андреева ставлю в параллель с Василием Тимофеевым».

Вот что пишет Чичерина о встрече с Андреевым: «Кузьма Андреевич Андреев человек среднего роста, с редкой русой бородой и русыми волосами. Выражение его лица - особенно глаза - необыкновенно добрые, просветленные. Зная, что он один из давнишних тружеников в деле просвещения вотяков, я подробно объяснила ему цель моего приезда и рассказала ему, что я желаю изучить на месте инородческий вопрос, чтобы потом отстаивать его, когда будет представляться на то возможность. Подвинули меня на это дело те нападки на инородцев их просветителей, которые раздаются всё чаще и чаще.

Лицо Кузьмы Андреевича озарилось каким-то внутренним светом, и он заговорил тихим и ровным голосом: «На инородцев много нападают, но я надеюсь на Господа Бога. Когда на правду не было нападении от неправды?! Всегда была борьба против правды и есть и будет так до конца. Но Господь не оставит - всегда правда останется непогасимоп; хоть по временам истощается, но всегда немного остаётся и опять вырастает».

Кузьма Андреевич говорил с расстановкой и с инородческим выговором. Но в его речах было что-то глубокое и задушевное, которое приковывало внимание и производило сильное впечатление...

У меня, видевшей в своей жизни многих проповедников, сохранилось о Кузьме Андреевиче воспоминание, как об идеальном миссионере. Он рассказывает людям, жаждущим света, тайну искупления, говорит им о прекрасном рае, о милостивом Боге – онне грозит им палкой, но влечет их души любовью, и этом весь секрет его влияния. Сам он весь исполнен этой любовью, и в его глазах постоянно светится огонь какой-то тихой внутренней радости. Потому не удивительно, что его проповедь производит в селениях переворот. Как все истинные носители духа, Кузьма Андреевич делает своё дело совершено просто, без всякой рисовки и без всякой мысли о себе лично; он видимо убеждён, что делает только то, что обязан делать.»

Успех деятельности К. А. Андреева кроется не только в его педагогическом даровании, преданности идее просвещения, но и в его дружеских связях с представителями удмуртской, русской, финской интеллигенции, с такими, как известный педагог и выдающийся методист И. С. Михеев, профессор Казанского университета Н. И. Ильминский, финский ученый профессор Ю. Вихманн, который осенью—зимой 1891— 1892 гг. жил в Карлыгане, изучая удмуртский язык и собирая научный материал.

Вот лишь некоторые строчки из биографии народного просветителя К.А. Андреева. Его вклад в развитие просвещения нашего края не остался не замеченным. С 1996 года его имя носит наша Карлыганская средняя школа.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США