I. О просвещении народов России во второй половине XIX века - начале XX века.

↑

Стр 1 из 7Следующая ⇒

Муниципальное бюджетное учреждение «Мари - Турекская МПЦБ»

Карлыганская модельная библиотека

Исследовательская работа

«Без прошлого нет будущего»

(История создания и развития Карлыганской

Центральной вотской (удмуртской) школы)

Токарева Алевтина Анатольевна

Заведующая Карлыганской

модельной библиотекой

Карлыган 2014 г.

Оглавление

Введение        

I. О просвещении народов России во второй половине XIX века - начале XX

века      

II. История Карлыганской Центральной вотской (удмуртской) школы                  

III.     Педагоги и просветители Карлыганской школы      

Кузьма Андреевич Андреев         

Иванов Николай Иванович           

Прокопьев Гавриил Прокопьевич          

Прокопьев Михаил Прокопьевич       

Михеев Иван Степанович  

Заключение   

Использованные источники         

Приложение  

Введение

Просвещение в истории любого народа играет роль ускоряющего фактора в развитии культуры, национального самосознания и всех сторон жизни общества.

Во второй половине XIX века как и во всей системе образования российской империи, так и в национальных системах образования произошли заметные изменения. Проводимые школьные реформы были прогрессивными, так как они подвели под народное образование реальную теоретико-педагогическую, правовую и материальную базу, открыв тем самым возможности для развития образования всех народов России.

На протяжении всей своей истории Вятская губерния была одним из самых этнически неоднородных регионов Российской империи. Наиболее крупным этносом, проживавшим на ее территории, был удмуртский (вотяки, как их в то время называли). Накануне 1917 г. численность вятских удмуртов достигала 440 тыс. Неудивительно, что миссионеры Русской православной церкви проявляли особый интерес к данному этносу, а также к христианизации татар, бесермян, черемисов (марийцев), мордвы и других народов.

В массе своей удмуртское население было неграмотным, что и неудивительно. Удмуртский язык сложен для усвоения, поэтому усилия русских учителей-миссионеров в просвещении удмуртов часто были напрасными, поскольку учителя и ученики не понимали друг друга.

Педагогическая система видного русского просветителя и ученого Н.И. Ильминского, ставшая со временем основой российского законодательства о школе для нерусских народов и широко распространившаяся по всей территории России. В Казанском учебном округе было открыто множество «инородческих» школ народов Среднего Поволжья, в том числе и Карлыганская Центральная вотская (удмуртская) школа.

О Карлыганской Центральной удмуртской школе и ее основателе К.А. Андрееве следует рассказать более подробно. Та роль, которую сыграла эта школа, позволяет говорить о ней как о своеобразном учебном, просветительном и культурном центре удмуртского народа в конце XIX - начале XX столетия.

Цель: изучить историю школы (с 1881 года по 1918 год), как из незаметной частной превратилось в крупное учебное заведение с развитой системой образования, выпускавшее грамотных педагогов.

Задачи:

1.      Изучение просвещении народов России во второй половине XIX века - начале XX века;

2.      История создания Карлыганской Центральной вотской (удмуртской) школы

3.      Знакомство с деятельностью Н.И. Ильминского, К.А. Андреева и других педагогов;

4.Привлечение внимания читателей к жизни удмуртских просветителей;

5. Повышение духовной культуры и образованности читателей.

Объектом исследования работы является: изучение просвещения края конца XIX века начало XX века, выявить роль просветителей в просвещении удмуртского народа.

Предмет исследования: история создания   Карлыганской Центральной удмуртской (вотской) школы, о ее основателе - К.А. Андрееве и педагогах школы Работа является актуальной, так как в ней аккумулировано и систематизирована информация, позволяющая больше узнать о забытых страницах истории родного края.

Методы исследования. В работе применялся комплекс методов исследования, основными из которых являются описательный и аналитический.

Реформы, проведенные императором Александром II в начале его царствования, затронули и важнейшую социальную сферу - образование. Освобождение крестьянства, судебная реформа, реформа местного самоуправления поставили на повестку дня вопрос о крестьянской грамотности. В русском обществе были популярны идеи просвещения, всеобщего обучения крестьян. Именно в это время начал дебатироваться вопрос и о характере образования для народа. Одни полагали, что крестьянская школа должна быть церковной, другие - только светской (государственной или земской). Некоторые считали, что, возможно, по своей принадлежности школа должна быть светской (не принадлежать учреждениям Церкви), но по своему духу - православной. При этом наиболее дальновидные из ученых предлагали выяснить мнение самого крестьянства о нужном ему образовании. Из статистических данных опросов, проводимых в разное время среди крестьянства центральных областей, выяснилось, что крестьяне предпочитают обучение частного характера (у «грамотеев» из своей среды, дьячка, священника или в так называемых школах грамоты, которые по сути дела не являлись школами), нежели в общественных учебных заведениях. Это обучение должно было проходить в церковном духе, то есть отвечать тем нормам повседневной жизни, этическим ценностям и культуре, которые вырабатывались в русском крестьянстве веками. Поэтому школы грамоты вместе с церковно-приходскими школами были самыми распространенными учебными заведениями в России. Педагогика этого направления состояла из двух течений -светского и церковного, на окраинах России принявшего миссионерский характер.

После реформ 60-х гг. встал вопрос просвещения и нерусского населения России. Земская реформа почти не коснулась обширных территорий, заселенных другими народами, поэтому их просвещение оставалось делом в большей степени государственным. Образование на русском' языке стало мыслиться государством как способ объединения народов страны, создания единого культурного и гражданского организма, укрепления общенационального единства. Государство попыталось создать на окраинах сеть школ Министерства народного просвещения (так называемые русско-туземные школы), в которых обучение полностью велось по-русски, а вероучительные предметы преподавались раздельно для детей различных вероисповеданий. Эти школы предположительно должны были воспитать «российских граждан», внушить любовь к своему Отечеству, выучить государственному языку. В итоге общероссийские государственные органы, создаваемые постепенно в окраинных регионах вместо специальных органов управления (генерал-губернаторств), смогли бы легко найти, по плану правительства, чиновников, учителей из местного населения. Такой путь казался правительству наиболее легким способом адаптации народов к общероссийской социально-экономической и культурной жизни. Однако русско-туземные школы не пользовались популярностью среди нерусского населения. Народы, принадлежавшие к иным конфессиям, имели уже свои школьные системы. У многих крупных наций существовали давние традиции религиозного обучения, и национальная школа мыслилась ими только как конфессиональная. Местная национальная элита видела будущее своих народов в развитии конфессиональной школы с элементами светского обучения. Обучение в русской школе, несмотря на ее государственную, а не церковную принадлежность, понималось как смена вероисповедания, обучение «русской» (то есть православной) вере.

Эта причина была главной, по которой родители нерусских этносов не хотели отдавать своих детей в русские школы. Но были и другие, о которых много писала пресса того времени. Так, после «воспитательной» конфессиональной школы, какому бы вероучению та ни принадлежала, светская школа казалась средоточием порока и распущенности. В церковной школе были немыслимы непослушание, частые нарушениядисциплины, издевательства над младшими. Родители детей, отданных в министерские школы, часто жаловались, что детей учат «непотребству», что они вконец отбиваются от рук, с презрением относятся к своим родным, близким и, в конечном итоге, к своему народу.

В вопросе роли и места русской государственной школы на окраинах России Церковь иногда оказывалась оппонентом правительства. Представители церковной педагогики упрекали Министерство народного просвещения в навязывании нерусским народам через школьное обучение не свойственного им образа жизни и в проведении министерской школой обрусительной политики. «Ни одна школа мира не может выполнять задач слияния народов. Это делается с помощью общегосударственной политики, направленной на укрепление благосостояния всего государства», - читаем в ведущем журнале Святейшего Синода.

Здесь вполне определенно звучит точно сформулированная мысль о проведении «общегосударственной политики» в сфере школы. Речь шла, прежде всего, о создании национальной школьной системы, в которую могли бы войти школы различного подчинения, к которым государство, частично покрывая расходы на их содержание из российского бюджета, смогло бы предъявить определенные требования. Важно при этом было не столько насаждать как можно больше русскоязычных школ, сколько создать условия, при которых нерусским детям хотелось бы в них учиться. Как в школе, так и в церковных кругах к инородческим языкам относились пренебрежительно: считалось, что они по бедности не могут выражать христианских понятий. При этом никому не приходило в голову поставить задачу развивать сами инородческие языки, чтобы они смогли выражать эти понятия. Правительство не учитывало, какое глобальное, всеобъемлющее значение имеет для инородца его родной язык, его самобытность и культура, и что будет значить для него Слово Божие на его родном языке. На инородцев зачастую смотрели как на дикарей, людей второго сорта, которых нужно, хотят они этого или нет, приобщить к русской культуре и ко всему русскому, не только к православию. Никто не думал, что насильственное приобщение вызовет на это у инородца отрицательную реакцию как на чужое, прививаемое извне. Общий метод обрусительной политики состоял в том, чтобы научить инородца русскому языку (хорошо, если при этом он забудет свой родной язык), и потом уже на русском языке учить христианству.

Альтернативой министерским русско-туземным школам, мало популярным у нерусского населения, стала педагогическая система видного русского просветителя и ученого Н.И. Ильминского, ставшая со временем основой российского законодательства о школе для нерусских народов и широко распространившаяся по всей территории России. Школа Ильминского была православной по духу и принципам, а значит, и по содержанию обучения, однако по своей принадлежности она не являлась в буквальном смысле слова ни государственной, ни церковной. Это были получастные, полуобщественные (содержавшиеся на средства братства святителя Гурия и личные средства Ильминского и его сподвижников) школы, многие из которых существовали на пожертвования. Школы Н.И. Ильминского за короткое время (около тридцати лет) получили широчайшее признание; крестьяне Поволжья разных народностей отдавали в них своих детей, поскольку эти школы нисколько не противоречили их общему понятию о школьном обучении. Многие воспитанники школ Ильминского в дальнейшем посвящали себя педагогической работе.Основой педагогики Н.И. Ильминского было глубокое убеждение в том, что православная вера и этническая самобытность совместимы друг с другом, что христианское образование и воспитание не означают стирания национальной принадлежности. Н.И. Ильминский относился к педагогам-теоретикам так называемой народной, то есть сельской школы, основная черта педагогики которых заключалась во всемерном облегчении перехода от семейного воспитания к школьному. Главным средством воспитательного воздействия при этом являлась сама личность учителя, а неметоды воспитания и обучения, учитель, по мысли Ильминского, должен был состоять с учениками не в официальных отношениях, а почти в семейных и родственных. Преподавание превращалось при этом в род художественного творчества. В этом Ильминский повторял известную мысль К.Д. Ушинского, что педагогика есть искусство.

Основные принципы педагогической системы Ильминского, изложенные им в ряде сочинений, состоят в следующем:

1) обучение детей на родных языках; создание комплексов учебных пособий -

букварей, книг для чтения, учебников арифметики, Закона Божия - на родных языках;

2) изучение русского языка как одного из основных предметов на родном языке, с

использованием качественных учебников, отдельных для каждого народа; к концу

четырехлетней начальной школы учащиеся должны изучить русский язык в таком объеме,

чтобы быть способными дальше учиться на русском языке;

3) высокие требования к учителям - Ильминский считал возможным обучение

детей только учителями той же национальности, или свободно владеющими языком

учащихся, при этом учитель должен иметь качественное педагогическое образование и

быть искренне православным;

4) Ильминский считал, что огромное значение для миссионерской деятельности

имеет обучение в начальных школах девочек, поддерживал женщин-учительниц, вопреки российским законам считал возможным совместное обучение юношей и девушек в средних и высших учебных заведениях (в Казанской центральной крещено-татарской школе и Симбирской чувашской учительской школе юноши и девушки учились вместе, а раздельные классы существовали только в официальных отчетах). Лишь в конце 1870-х - начале 1880-х гг. в некоторых из них была введена четырехлетняя программа обучения. В соответствии с «Проектом правил для начальных народных школ церковного братства во имя святителя Гурия», разработанным Н.И.Ильминским, в четырехлетний учебный план этих учебных заведений входили:

1) в первом учебном году - первоначальное обучение детей церковному пению и

чтению православных молитв, знакомство со звуками и знаками звуков; упражнения по

правильному написанию букв по карточкам; упражнения по счету до 10. За первый год

обучения дети должны были научиться называть по-русски элементарные предметы,

считать до 20, читать и петь на родном языке православные молитвы;

2) во втором учебном году осуществлялось обучение правильному чтению,

устному пересказу прочитанного, арифметическим вычислениям в пределах первой сотни, чистописанию;

3) третий учебный год посвящался переводам с родного на русский язык

православных молитв, детальному изучению Библии, пересказу важнейших сюжетов из

Священной истории, изучению молитв на русском и церковнославянском языке, арифметическим вычислениям, диктовке отдельных предложений;

4) в завершающем учебном году учащиеся занимались закреплением знания русского языка, изучением церковнославянского языка, чтением и переводом Евангелия с церковнославянского на русский язык, пересказами отдельных предложений на русском языке.

Просветительская система Н.И. Ильминского в конечном итоге сыграла определенную роль в подъеме национального самосознания малых народов России, вследствие чего в начале XX столетия применение ее было ограничено, а в 1913 году официально запрещено. Применение удмуртского языка в большинстве школ было отменено. Несмотря на это, К.А. Андреев продолжал активно использовать его в миссионерской работе, более того, частично система Ильминского применялась в Карлыганской школе на начальном этапе обучения вплоть до 1918 года.

Итак, основной педагогический принцип Ильминского - это христианско-православное воспитание на родном языке. Главной целью его школ было привить детям «христианскую грамотность и общечеловеческое просвещение». Н.И. Ильминский привлекал в свои школы детей доступным, понятным всем изложением материала. «Учение с объяснением и пониманием» было главным преимуществом его школ.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману