Quot;папа, Я не успела исправиться. "

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 16Следующая ⇒

Глава восемьдесят пятая

ВРЕМЯ ЕХАТЬ

Над Городской квартирой Арсеньевых нависла черная туча.

- Мама, уже пять часов! - волновалась Алина.

- Ничего. Мы можем выехать в половине шестого, - стараясь казаться спокойной, отвечала мать.

Все вещи были сложены и сданы в багаж. Кулеша, сидя верхом на стуле, держал на ладони часы... Марина уже расплатилась с хозяином, попрощалась с дворником Герасимом... Никич пошел за извозчиками.

- Мама, вдруг дедушка Никич не найдет извозчиков! - нервничала Алина.

- Извозчики на каждом углу, - сухо отвечала ей мать. Алина, ломая руки, ходила из угла в угол, в глазах ее стояли слезы. Притихшая Мышка, утонув в своем роскошном плаще, молча сидела в уголке дивана. Из-под клетчатого картузика с низко надвинутым на лоб блестящим козырьком серые глаза ее тревожно переводили взгляд с матери на Алину, с Алины на сидевшего с часами Кулешу...

Динка, как затравленный зверек, металась по коридору, выбегала на крыльцо и жалобно звала:

- Лень! Лень!

Сердце Марины больно сжималось от ее крика.

"Что делать? Лени нет... Он уже не приедет", - в отчаянии думала она, бесцельно бродя по комнате и делая вид, что ей необходимо собрать какие-то мелочи.

- Вы всё еще ждете? - тихо спросил ее Кулеша.

- Я буду ждать до последней возможности. Кулеша выразительно показал на часы:

- Это уже недолго...

На дворе зацокали копыта лошадей.

- Мама! Это извозчики! Давайте выходить! - закричала Алина.

Никич быстрыми шажками пробежал в комнату и взял чемодан. Кулеша помог ему вынести вещи и, подойдя к Марине, серьезно сказал:

- Время ехать. Вы можете опоздать.

- Еще пять минут, - нервно ответила Марина. - Я должна ее уговорить...

Она поискала глазами Динку, но девочка, увидев извозчиков, спряталась за дверьми кухни и, присев на пол, крепко-накрепко привязала веревкой свою ногу к ножке стула. Чутко прислушиваясь к голосам взрослых, она испуганно смотрела на коридор, по которому выносили вещи.

А между взрослыми шел взволнованный спор, прерываемый рыданиями Алины.

- Это ребенок! Надо просто взять ее на руки и вынести к извозчику! сердито говорил Никич.

- Конечно, мы сильнее, нам ничего не стоит схватить ее, потащить... Но я не могу допустить такое насилие! - волновалась Марина. - Я прошу у вас пять минут... Я скажу ей, почему мы не можем остаться...

Она быстрыми шагами пробежала по коридору, заглянула в кухню. Динка, увидев ее, закрыла лицо руками и разразилась громким плачем.

- Динка! Голубка моя! Послушай... - Марина опустилась на пол и, пробуя разнять ее руки, умоляюще зашептала: - Послушай, послушай меня...

- Нет! Нет! Я буду ждать! Я не поеду! - со слезами кричала Динка.

- Кулеша! - в отчаянии позвала мать. Но входная дверь стремительно хлопнула, и в коридор влетел Ленька:

- Макака!..

- Леня! Ленечка! - радостно вскрикнула Мышка.

- Леня! Леня! - подхватила Алина. Динка рванулась к двери, стул с грохотом покатился за ней. Ленька, запыхавшись, остановился на пороге:

- Макака!

Динка, подпрыгнув на одной ноге, с плачем повисла у него на шее.

Марина растерянно смотрела на опрокинутый стул и затянутую в несколько узлов веревку на Динкиной ноге.

- Ах, боже мой... - простонала она. - Леня! Скорей, отвяжи ее и сажай на извозчика! Выходите! Вот Мышка... Алина, мы едем! - закричала она, выбегая в коридор.

Ленька достал из кармана ножик и, разрезав веревку, хмуро спросил:

- Кто тебя?..

- Сама... я сама... чтоб не увезли... - всхлипывая, ответила Динка.

- Пошли! Пошли! - кричал со двора Кулеша. Ленька схватил за руку Динку.

- Пойдем, Мыша... - ласково сказал он, кивая головой Мышке.

- Я не Мыша, а Мышка, - кротко улыбаясь, поправила его девочка. Динка громко засмеялась.

- "Мыша, Мыша"! - передразнила она, подталкивая сестру.

- Леня, чего она... - пожаловалась Мышка, отмахиваясь от приставшей к ней Динки.

- Макака, не балуй! На вот тебе... - Ленька сунул девочке сверток с сапожками. - Иди, иди! Потом поглядишь! Как в поезд погрузимся, так и поглядишь!

Динка, подпрыгивая, побежала вперед. Ленька усадил обеих девочек на извозчика и вернулся. Увидев ослабевшую от слез Алину, он тихо сказал:

- Ишь как наревелась! Держись вот за меня. Пойдем! - и, осторожно взяв ее за плечи, повел к извозчику. За ними вышла Марина. Кулеша и Никич заперли двери. Дворник взял ключи.

- Подождите! Я забыла сумочку! - крикнула вдруг Марина.

- Ну вот! Все не слава богу... - заворчал Никич, пропуская ее в дом.

Ленька, усадив девочек, стоял около извозчика.

- Я поеду на облучке. Извозчик, подвиньтесь! - сказала вдруг Динка.

- Это неприлично! - напала на нее Алина. - И потом, ты изомнешь свой плащ. Сестры заспорили.

- Хватит вам! Вон мать идет! Макака, сядь на свое место. А ты, Алина, молчи! Помни себя! - строго сказал Ленька, стаскивая Динку с облучка.

Обе замолчали. Но через минуту Алина снова сделала замечание, на этот раз Мышке.

- Да замолчи ты!.. Что тебе, больше всех надо? - с укором сказал Ленька.

Алина пожала плечами и отвернулась.

- Ну, тогда распоряжайся сам, - неуверенно сказала она.

- Поохали, поехали! - подходя к извозчику и усаживаясь рядом с детьми, сказала Марина. - Леня, садись с Никичем и Кулешей!

- Нет... - рванулась было Динка, но мальчик погрозил ей пальцем и побежал к другому извозчику. По дороге Кулеша сказал:

- Привет тебе, Леня, от Степана!

- Он вышел? - обрадовался Ленька.

- Конечно. Держали, держали, но улик-то ведь нет! Улики все в бубликах спрятались! - весело подмигнув мальчику, сострил Кулеша.

Оба расхохотались. А Никич озабоченно сказал:

- Смех смехом, а вот не опоздать бы к поезду!.. - Не опоздаем! - сказал Кулеша. - Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!

На вокзал приехали к первому звонку. Суетились. Наскоро забрасывали в купе картонки, чемоданы. Марина, открыв окно, давала последние наставления Никичу:

- Скажите Лине и Малайке, что как только мы устроимся, то сейчас же выпишем их к себе. Скажите Олегу, чтоб не беспокоился. Я напишу ему...

Никич стоял на перроне и махал рукой детям. Кулеша делал какие-то гримасы Динке; девочка смеялась.

Наконец поезд двинулся. Марина прислонилась к окну и закрыла глаза.

- Не тревожьте ее... - тихо сказал девочкам Ленька.

Глава восемьдесят шестая

БРАТ И СЫН

За окном стояла черная осенняя ночь. В купе слабо мерцал фонарь, внутри его коптила и оплывала свеча. Утомленные сборами и волнениями, дети крепко спали. Динку и Мышку уложили внизу на одну полку, против них лежала Марина. Алина устроилась на верхней полке, Ленька тоже взобрался наверх. Но мальчику не спалось... Непривычно и громко стучали колеса, лязгало и скрежетало под вагоном железо, неожиданные толчки замедляли ход поезда.

"Не смазали колеса, видать... - думал мальчик и, опустив голову, смотрел вниз, на спящих детей. - Не разбудили бы, а то опять матери забота... - Он очень жалел Марину: - Беда ей с девчонками! Ревут как белужки. То одна, то другая... Но я их отучу матери нервы портить..."

Динка уже сообщила мальчику, что "мама ждала его до последней минуты и со всеми спорила и даже на Алину не обращала внимания...".

Ленька был глубоко тронут и, приглядываясь в сумерках к усталому лицу Марины, тревожился.

Марина не спала... Утомительные сборы, боязнь опоздать на поезд, слезы Алины и отчаяние Динки отняли у нее последние силы. Нервы Марины не выдержали, и, уложив детей, она долго стояла у окна. Плечи ее вздрагивали, слезы неудержимо бежали по лицу... Ленька лег последним. С тревогой поглядывая на Марину, он не решался залезть на свою полку.

- Ложись, Леня, - не оборачиваясь, сказала она.

Мальчик лег; Марина оторвалась от окна и, оглядев спящих детей, тоже легла. Но в темноте Ленька видел, как зажатый в руке беленький комочек непрерывно прижимается к ее лицу. Сквозь шум колес ему даже слышались тихие горькие всхлипы...

"Плачет... Замучилась..." - с глубоким сочувствием подумал Ленька и, отвернувшись к стене, закрыл глаза.

Сердце его было спокойно за Макаку. Он вспомнил, как радовалась девочка его подарку, как в узком купе отплясывала она в своих красных сапожках.

"Как раз по ноге пришлись. Ловко ей в них бегать-то..." - удовлетворенно подумал Ленька. Но сквозь эти мысли о себе, о Макаке, о красных сапожках он все время прислушивался, спит ли Марина. Но она не спала, и Ленька не выдержал... Стараясь не разбудить детей и повиснув на одной руке, он бесшумно спрыгнул вниз.

Марина, увидев его, поспешно вытерла глаза.

- Ты хочешь выйти, Леня? - шепотом спросила она, приподнимаясь на локте.

- Нет, - так же тихо прошептал Ленька и, несмело подойдя к ее постели, опустился на корточки. - Я так встал... Поглядел и встал... Только что ж плакать? Теперь будем имеете с ими валандаться... - кивая на спящих детей, протоптал он.

Марину не удивило это слово "валандаться", горло ее сжалось от нахлынувших слез, и, обхватив шею Леньки, она неожиданно для себя тихо пожаловалась:

- Трудно мне, Леня. Так трудно бывает...

- Как не трудно! Одной-то... Только теперь я буду... Они ко мне живо привыкнут... - боясь пошевелиться, сказал Ленька.

Марина еще крепче обняла его:

- Леня, я так рада тебе потому... что ты как сын... Ты будешь мне сыном, Леня?

Ленька, растроганный и смущенный, улыбнулся в темноте.

- Ну что ж... Я еще никому сыном не был, а здесь буду. Я вас всех жалею...

Алина свесила голову с полки и тревожно спросила:

- Мамочка, кто с тобой?

- Спи, спи... Это Леня, - поспешно ответила ей мать.

- А когда же, мама... Может быть, встать? - снова спросила Алина.

- Нет-нет! Мы еще недалеко отъехали. Спи, еще рано, - успокоила ее мать.

Ленька, вслушиваясь в эти загадочные слова, полез на полку.

"Ждут чего-то..." - удивленно подумал он.

Глава восемьдесят седьмая

Но Алина все-таки встала. За ней поднялись и другие дети: Динка, сонно хлопая глазами, натягивала свои сапожки; Мышка попросила пить; Ленька опять слез со своей полки.

Алина, отдернув занавеску, поглядела в окно... Поезд пробегал мимо лесов и полей. В поле был туман, за деревьями мутно и серо вставал рассвет... Младшие дети тоже потянулись к окну.

- Лень, - шептала Динка, - мы уже далеко заехали? Мы уже никогда не вернемся на наш утес.

- Вернемся еще, - сказал Ленька и посмотрел на Марину.

Черное шелковое платье с высоким воротником оттеняло ее бледное лицо, но она спала крепко и спокойно. Мышка и Алина, сидя па полке, вытащили свои книги.

- Не видать ничего... - сказал Ленька. - Пошто глаза портите?

- Леня! - робко сказала Алина. - Ты много слов говоришь неправильно. Ты не обидишься, если я буду поправлять тебя?

- За науку не обижаются, - улыбнулся Ленька.

- И потом, он теперь наш брат, он не будет обижаться, - тихо сказала Мышка.

- Ну да! Он не всехний брат, а только мой? - ревниво загораживая Леньку, заявила Динка.

- Неправда! - строго остановила ее Алина. - Мама так не говорила. Леня общий брат.

- А кто нашел его?! - вскинулась Динка. Но мальчик, смеясь, потрепал ее по голове.

- Я вам всем брат, - серьезно сказал он. - Всех охранять буду, а за матерю вашу душу отдам!

Девочки примолкли и с уважением посмотрели на своего нового брата. Марина спала... Ленька умылся и велел Алине умыть сестер. Свежие, розовые лица их наполнили его сердце незнакомым теплом и уютом. За окном быстро светлело.

- Лень, Лень! Вон домички... А вон река!.. - глядя в окно, радовалась Динка.

И вдруг дверь купе распахнулась, и на пороге стал человек. Осторожно прикрыв за собой дверь, он обернулся к детям. Черная борода закрывала половину его лица, но глаза ярко синели.

- Леня... - испуганно пробормотала Алина.

- Что надо? - загораживая собой сестер, строго спросил Ленька, но из-под его руки вдруг выскользнула пушистая голова Динки.

Глядя в упор на стоящего перед ней человека, девочка вдруг увидела смеющиеся глаза молодого железнодорожника. И, прижав к груди руку, боясь назвать вслух дорогое имя и чувствуя испуг оттого, что он может не узнать свою дочку, она неуверенно, двинулась к нему, повторяя с робкой мольбой:

- Я Динка... Динка...

Отец протянул к ней руки и, подняв ее, прижал к своей груди.

- Папа, я не успела исправиться! - прошептала ему на ухо Динка.

В купе все зашевелились. Алина и Мышка бросились к отцу.

Марина вскочила.

- Леня, посторожи... - взволнованно шепнула она. Ленька бросился в коридор.

- Родные мои... Чижики мои... - обнимая всех сразу, шептал отец - Я теперь в России, мы будем часто видеться... Но сейчас у меня три минуты Я должен соскочить на следующем разъезде . Только не плачьте, не скучайте обо мне! Скоро мы все будем вместе! Скоро наступит такая жизнь... такая... - он посмотрел на младшую дочку и, подхватив ее на руки, весело добавил. - что даже моя Динка исправится!

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?