Генерал, пленивший фельдмаршала

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 10Следующая ⇒

Долгая дорога в небе

Как в капле воды отражается огромное солнце, так и в биографии почетного гражданина города Ялты Гали Ахметовича Мазитова находят отражение все этапы и периоды нашей истории, перипетии борьбы с фашизмом и борьбы за мир.

Путь летчика-штурмана Г.А.Мазитова начался в грозовом небе Финляндии. Нелегко было молодому штурману в сложных условиях прокладывать боевые курсы. Приходилось учиться в боевой обстановке, на собственных просчетах, анализировать каждый свой вылет.

В июле 1941 года его перевели в 98-й дальнебомбардировочный авиаполк 24-й авиадивизииЮго-Западного фронта. В составе этого полка он занимал должности штурмана звена, штурмана авиаэскадрильи и авиаполка.

Всего совершено Мазитовым 282 боевых вылета, из них 60 – днем, остальные ночью. А 25 вылетов совершил он на тяжелых бомбардировщиках авиации дальнего действия по военно-промышленным объектам на территории Германии и ее сателлитов, уже занимая должности штурмана дивизии и старшего штурмана дивизии.

...В период битвы под Москвой его крылатая машина поднималась в воздух по 5-6 раз в сутки. Особенно запомнилась ему бомбардировка танковой колонны Гудериана в районе города Боровска. Его экипаж лишь за один вылет уничтожил три танка и большое количество живой силы противника. Самолет получил 200 пробоин и был списан. Из машины вынесли стрелка и радиста, погибших от осколочных ранений во время боя.

Почти в десятке книг – героические дела бесстрашного, всегда спокойного, с холодным расчетом, с завидной выдержкой, смекалкой и мастерством Г.А.Мазитова. То он выступает при торжестве получения своим полком в подарок эскадрильи самолетов от сибиряков, то при присвоении авиаполку звания «гвардейской», то при встрече с учащимися школы поселка Лунно в Белоруссии. Школьники организовали музей боевой славы, где наглядно, документально показали героизм летчиков пикирующих бомбардировщиков ближайшего полевого аэродрома у поселка Лунно. Ах, какие красавцы–самолеты и какие замечательные летчики погибли на этом аэродроме в первый же день войны!

Только трем экипажам удалось подняться в воздух на своих крылатых машинах, а все другие подверглись внезапному, вероломному нападению и сгорели в огне. В числе трех экипажей был штурман Г.А.Мазитов.

В книге Героя Советского Союза, заместителя штурмана полка Н.Гунбина «В грозовом небе» читаю: «До конца войны оставался в строю штурман полка, а потом дивизии Г.А.Мазитов. Все это время он на руководящих штурманских должностях – от штурмана полка до старшего штурмана соединения. Несмотря на это, он часто совершает успешные боевые вылеты, и к февралю 1944 года их насчитывается уже 183. Ко времени присвоения ему звания Героя майор Мазитов был штурманом нашей авиационной дивизии (АДД)”.

Я задаю ему вопрос: «Где, в какой операции было вам труднее всего?» Он без колебаний называет Сталинградскую битву: трудно было отличить позиции своих войск от немецких. Он, не отрываясь от карты и приборов, вел счет метрам, отделявшим на земле наших от врагов. Огромный опыт подсказывал ему момент, когда можно сбросить бомбы.

Г.А.Мазитов не только отлично воевал, но и постоянно пополнял полки личным составом. Им было подготовлено и проверено при выполнении боевого задания 30 летных экипажей. После тщательной проверки они допускались к выполнению боевого задания самостоятельно в ночных условиях. В составе фронтовой авиации его летный экипаж прокладывал путь с воздуха наступающим частям Советской Армии также на земле Ленинграда и Таманского полуострова, на Курской дуге и в Крыму. Когда он дрался за Крым, у него и в мыслях не было переехать в полуденный край и прожить здесь долгие годы, полные мирного пафоса и патриотических порывов. Но об этом чуть позже.

Народ отпраздновал День Победы «со слезами на глазах, с сединою на висках» и сменил мечи на орала. Но Г.А.Мазитов продолжал службу по охране наших рубежей в составе дальней авиации и учил летный состав штурманскому мастерству. А в 1948-1954 годах работал на преподавательской должности в Балашовской авиашколе.

Годы, словно ракеты, летят и не возвращаются назад. Может быть, ветераны действительно не стареют душой. А что касается физической стороны нашего тела, тут правит бал: все подвластно времени, особенно в авиации. Он отчетливо сознавал, что его звездные часы остались позади и что пора уступить дорогу другим, вежливо и корректно прикрыв за собой дверь.

После увольнения из рядов Вооруженных Сил в 1954 году в чине подполковника он переехал в Ялту. Будучи в отставке, активно включился в работу в оборонном обществе ДОСААФ. Занимал должность инструктора, затем длительное время работал председателем  Ялтинского   горкома   ДОСААФ.  В  системе  ДОСААФ несколько лет проработал также в качестве заместителя начальника Ялтинской авиашколы ДОСААФ по учебно-воспитательной работе. За успехи в военно-патриотической работе Советский комитет ветеранов войны несколько раз награждал его почетными грамотами. Кроме основной работы, Г.А.Мазитов вел воспитательную работу среди молодежи и трудящихся.

Ежегодные встречи с однополчанами, поездки к местам былых сражений, выступления перед молодежью города, лекции по линии общества «Знание», участие в торжественных мероприятиях по случаю народных праздников, работа с отставниками при Ялтинском горвоенкомате, с допризывниками скрашивали и приятно заполняли жизнь героя. Часто он получал письма вот с таким содержанием: «Гали Ахметович! Вышлите, пожалуйста, свой фотопортрет. Наше издательство готовит коллективный сборник о Героях Советского Союза – уроженцах Башкирии. Книга будет на русском языке. Туда войдет и мой очерк о вас. (Уфа, Мустафин, 29.04.88г.)»

Прожита славная, героическая жизнь! Цепкая память, мгновенная реакция на все раздражители, быстрое соображение, хладнокровие и точный расчет в необычных условиях, высокая культура поведения позволили штурману дальней авиации Г.А.Мазитову уверенно и успешно вести свой жизненный корабль по океану жизненных бурь и штормов, мастерски обходить подводные рифы и грозные скалы, добиться полного счастья в личной жизни.

Он, Герой войны, и русская девушка Валя связали свои судьбы. Вместе с супругой Валентиной Максимовной они воспитали сына и дочь. Сын Геннадий Галиевич Мазитов выучился на инженера и трудится в Ялтинском узле связи, а дочь Галина Галиевна – работница Ялтинской санэпидстанции. Растут три внука.

Фуат Муртазин,

кандидат педагогических наук,

участник Великой Отечественной войны («Крымская газета»)

Деревня Васильевка, где родился, жил и похоронен Герой Советского Союза Н. А. Степанов, дала миру также известного военачальника генерала Ивана Андреевича Ласкина.

Имя его особенно приобрело популярность в связи с пленением Паулюса. Ему суждено было поставить необходимую точку в Сталинградской битве – одной из крупнейших и самых героических в Великой Отечественной и в целом во второй мировой войне. Одного этого факта достаточно бы для того, чтобы человек прочно вошел в военную историю.

Но мы хотим просить наших читателей более внимательно и вдумчиво относиться к пройденному пути нашего героя. Если даже исключить вышеназванное, скажем, неординарное событие, богатая и полная героизма биография И. А. Ласкина не потеряла бы своей привлекательности. И отнюдь не явилось только случайностью то, что при завершении окружения немецко-фашистской группировки в Сталинграде, в ответственный день 31 января 1943 года именно он возглавил операцию по принятию капитуляции гитлеровцев во главе с фельдмаршалом и 23 генералами.

Не только ермекеевцы гордятся знаменитым земляком, своим считают его и белебеевцы, в чьем родном городе будущий генерал-лейтенант провел юношеские годы и определился в выборе жизненного пути. Впрочем, сам он в воспоминаниях отдал должное и родной деревне, и городу своей молодости.

Белебеевцы, в особенности работники городского краеведческого музея, много делают по увековечению памяти генерала, накоплению новых материалов о его жизни и деятельности. Достойное место занял солидный очерк о нем в книге Дениса Курганова (Ахметзянова) и Павла Федина «На алтарь Победы», изданной в городе Белебее в 2000 году. И мы с позволения авторов с удовольствием помещаем его в своем сборнике. Очерк, глубоко осмысленное авторское название которого мы вынесли в общий заголовок, обогатит наши знания об именитом земляке.

* * *

Иван Андреевич Ласкин – самый именитый наш генерал. И чины ему дались, и награды. За ними стоит жизнь со сложным сюжетом, который без изменения может лечь в основу романа или кинофильма. Кстати сказать, во многих художественных лентах советского времени угадывают черты биографии этого человека, типичной для способного рабочего человека судьбы, посвятившего себя целиком и полностью военному делу. Именно такие люди, красные офицеры, а затем и генералы, делали Красную Армию, именно такие люди стали ее совестью и честью, именно такие люди пронесли сквозь годы и войны ее победоносное знамя.

У каждого человека (военные не исключение) есть в жизненной композиции кульминация. У А.И.Ласкина она – пленение фашистского фельдмаршала Паулюса.

А.И.Ласкин – ровесник века, родился 1 ноября 1901 года. Малая его родина – деревня Васильевка Ермекеевского района. Но мы с полным правом считаем его белебеевцем: во-первых, родился в Белебеевском уезде, во-вторых, биографически теснейшим образом связан с нашим городом.

Васильевка, как писал впоследствии И.А.Ласкин, – «деревня молодая, организовалась в семидесятых–восьмидесятых годах девятнадцатого столетия из переселенцев трех губерний – Воронежской, Рязанской и Симбирской. Все эти люди – типичные русские по характеру, языку, трудолюбию и поступкам. И хотя в своей деревне я прожил только годы детства, а впечатления о родных местах сохранились в памяти наиболее крепко и остались на всю жизнь. Широкие просторы, раздольные поля и луга, на которых красовались различные полевые цветы, особенно ромашки. Деревня протянулась в два ряда и одну прямую линию вдоль берега небольшой речушки. Мне нравился наш край березовый, край рябиновый, край ромашковый. Правда, в нем не было фруктовых садов, не видел я уток, гусей, лебедей. Но он мне дорог и такой. Даже сугробы белого пушистого снега, накручиваемые сильными буранами–вьюгами, нравились мне.

Ясно припомнились мне и люди деревни. В возрасте 8-10 лет я знал каждого мужчину не только в лицо, но и характерные особенности и прозвища. Часто бородатые мужики ранним утром проезжали на лошадях, на телегах или проходили пешком вдоль деревни, торопясь добраться до своего кусочка земли, чтобы вспахать и засеять его или скосить созревший хлеб и перевести на гумно. Видел и знал по именам почти всех женщин, часто с платочками на голове, бегущих в поле, чтобы прополоть или сжать и убрать посеянное. А в вечерние часы видел больше молодых ребят и девушек, собиравшихся на танцы, на игры и прогулки вдоль деревни с песнями. Все взрослые при встрече здоровались друг с другом. Хороший обычай!

Люди были исключительно честные. Уходя из дома, никто не закрывал дверь на замок, а ставили веник у дверей – знак того, что дома нет никого. И никто ничего ни у кого не воровал». (Воспоминания И.А.Ласкина хранятся в Белебеевском историко-краеведческом музее).

Мы привели столь пространный отрывок из воспоминаний генерала потому, что для читателей, надеемся, небезинтересно будет знать, в каких условиях формировалось миропонимание будущего прославленного военачальника. И.А.Ласкин продолжает: «...Мои родственники говорили, что моя мама Аксинья Анатольевна была очень красивая, стройная, с ясными темно-карими глазами, добрая, жизнерадостная...» К сожалению, мать умерла, когда мальчик был еще грудным ребенком. «В деревне меня стали называть сиротка Ваня-морячок» (девичья фамилия матери Морякова – авторы). Отец Иван Андреевич Васильев работал, как и все мужики деревни. Был совершенно безграмотным, «но в уме ему отказать нельзя. Часто, как и многие хорошие люди, пил горькую».

Весной 1912 года семья Ласкиных переехала на постоянное место жительства в г.Белебей. Как вспоминает Иван Андреевич, «Белебей был купеческий и очень сильно отличался от деревни». Здесь были отдельные многокомнатные каменные двухэтажные дома, на центральных улицах – тротуары, ночью светили фонари. А в предвечерние часы по главным улицам в полном сознании своего достоинства прогуливались хорошо одетые во фраки служащие, мелкие купцы и наряженные женщины со шляпами на голове... Через новых друзей мне пришлось добывать и в квартирах некоторых из мещан и видеть на окнах цветы, занавески, кресла, крашеные полы».

В Белебее отец работал каменщиком, а мать(мачеха) Мария Егоровна возила щебень и песок для прокладки шоссейных улиц в городе. Ивана определили в третий класс приходской школы. Проучившись год, он поступил на учебу в городское училище, но после трех месяцев занятий он оставил это учебное заведение, так как отец не был в состоянии уплатить за учебу сына 7 рублей. На этом школьное образование будущего генерала завершилось.

Иван пошел на стройку работать вместе с отцом. Вскоре Андрей Васильевич убедился, что мальчику трудно справляться с работой, и определил его в городскую управу на должность мальчика-писца с окладом в три рубля в месяц. 

Иван Андреевич вспоминает: «Закончилось мое детство. Для меня оно было тяжелым, горестным. Детство умчалось, но не осталось без следа».

Наступил 1917 год. В ноябре в Белебее была провозглашена Советская власть. С 1918 до середины 1919 года город переходил из рук в руки, в городе властвовали то белые, то красные. 17 мая 1919 года Белебей был очищен от белых окончательно. В городе и уезде снова заработали ревкомы и Советы депутатов. С 1919 года начинаются военные страницы биографии И.А.Ласкина, длинные, сложные, тернистые, написанные потом и кровью. 17-летним юношей он встал в солдатский строй. Через год его направили на пехотно-командные курсы красных командиров. Находились курсы в г.Перми. Проучившись на них несколько месяцев, в августе 1920 года И.Ласкин в составе сформировавшегося сводного батальона отправился на фронт.

«...Нам объявили: непосредственно перед нами находятся офицерские белогвардейские полки. Наша задача – наступать и громить врага ...» Курсантские роты развернулись в цепь и с заряженными винтовками в быстром темпе зашагали вперед. По ним белые открыли огонь из пулеметов, стали взрываться снаряды спереди и сзади. «Мы шли вперед, но каждый раз от свиста пролетающих пуль и осколков то пригибались, то ложились».

Так впервые в жизни Иван Андреевич увидел лицо войны. «В степях Таврии, не зная отдыха ни днем, ни ночью, не получая ни жалования, ни чая, ни сахара, ни табаку, обутые в ботинки с обмотками, одетые в неловкие шинели, шли мы и вступали в бой».

Пять месяцев участвовал Иван в походах и боях гражданской войны.

После окончания гражданской войны И.А.Ласкин и весь его курсантский батальон вернулись для продолжения курса обучения в ту же школу, откуда ушли на фронт, но только в г.Киев, куда она была передислоцирована. Три года провел на курсах Иван Андреевич, стал командиром, был направлен на службу в Закавказье, стал кадровым военным. В 1931-1934 годах он вновь повысил свои военные знания, на этот раз в военной академии.

В 1937 году в звании майора И.А.Ласкин – офицер для особых поручений при командующем Киевским военным округом. С горечью переживал он массовые аресты видных военачальников Красной Армии, ее офицеров, которые проходили на его глазах. Достаточно сказать, что его командующего И.Ф. Федько, обвиненного, как враг народа, расстреляли в 1939 году. Органы интересовались, конечно же, и его порученцем, которому один из друзей доверительно сказал, что он находится под наблюдением.

К счастью, роковая судьба обошла И.А. Ласкина, его направили на новое место службы заместителем командира дивизии. Накануне Великой Отечественной войны Иван Андреевич был начальником штаба 15-й Сивашской моторизованной дивизии, которая дислоцировалась на территории Молдавии.

Это соединение вступило в бой уже 24 июня 1941 года у реки Прут и наголову разгромило румынские части, проникшие на нашу территорию. Осенью 1941 года сложилась тяжелейшая обстановка в Крыму. Крымский полуостров занимал выгодное стратегическое положение на всем Черноморском побережье. Расположение на нем главной военно-морской базы Черноморского флота Севастополя еще более повышало его значение. В октябре И.А.Ласкина назначают начальником штаба 172-й стрелковой дивизии Приморской армии, которую чуть позднее направляют на оборону Севастополя.

12 декабря 1941 года было передано сообщение Совинформбюро о провале немецкого плана окружения и взятия Москвы и о переходе советских войск в наступление. Этот факт воодушевил севастопольцев, сдерживавших крупные силы противника. О Севастопольской военной страде много написано. Город выдержал многомесячный штурм врага. Основную тяжесть в обороне города-крепости приняла на себя 172-я дивизия И.А.Ласкина. Летом 1942 года по приказу Ставки Главнокомандования Севастополь был оставлен нашими войсками. Севастопольская оборона закончилась, Приморская армия перестала существовать. Закончилась и служба в ней И.А.Ласкина.

Летом 1942 года гитлеровское командование поставило новую задачу – достигнуть Волги и захватить Сталинград. И.А.Ласкина направили на новую должность – начальника штаба 64-й армии, обороняющей город на Волге.

В войсках изучали приказ народного комиссара обороны СССР И.В.Сталина № 227 от 28 июля 1942 года, в котором указывалось, что немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду и Волге и хотят любой ценой захватить Северный Кавказ с нефтяными и другими богатствами, что отступать дальше – значит загубить себя и вместе с тем нашу Родину, что немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Поэтому надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской земли. Ни шагу назад без приказа военного командования! Таков призыв Родины.

Командующий 6-й немецкой армией Паулюс, которому Гитлер поставил задачу овладеть Сталинградом, имел в своем подчинении 13 дивизий, в том числе три танковых, одну моторизованную и 9 пехотных. В их составе насчитывалось 170 тысяч солдат и офицеров, около 1700 орудий и минометов, около 500 танков. Войска с воздуха поддерживали самолеты 4-го воздушного флота в количестве до 1000 самолетов («История Второй мировой войны», 1939-1945 гг., том 5, стр.178).

«Этим силам врага на фронте протяженностью 65 километров противостояли войска 62-й и 64-й армий. В их составе было 90 тыс. бойцов, 1000 орудий и минометов, 120 танков, из них 50 легких, действия армий могли поддержать 389 самолетов. Превосходство противника над нашими войсками на этом решающем направлении было весьма ощутимым: в танках – в 4,2 раза, в самолетах – 2,6 раза». (Там же)

На защиту Сталинграда встала вся страна. В Сталинграде выпускались листовки: «Защищая Сталинград, мы защищаем свою Родину, ее богатства, ее честь, ее независимость. Ты спасешь свою землю от рабства, поругания и лютой смерти. Судьба Родины – в твоих руках, товарищ...» «Можно выбрать друга, можно выбрать жену, мать не выбирают. Мать одна. Она дала нам жизнь и силу. Мы защищаем мать–Родину, единственную для нас всех...» «За Волгой для нас земли нет. Но вся страна, весь народ с нами...»

В 64-й армии, где начальником штаба был И.А.Ласкин, была выпущена брошюра для солдат и офицеров под названием «Фронтовой товарищ». В ней говорилось: «Родина поставила нас у ворот России на рубеже двух великих русских рек – Дона и Волги... Товарищ, сними каску и поклянись свято выполнить боевой приказ и свой долг перед Отчизной...» Заканчивалась брошюра словами великого русского писателя Н.В.Гоголя: «Нет такой силы на свете, которая бы пересилила русскую силу!»

С января 1943 года Сталинградский фронт, насчитывавший 218 тыс. человек, 5610 орудий и минометов, 169 танков и до 300 самолетов, окружил вражеские части в районе Сталинграда. Закончилась операция под названием «Кольцо». Началась операция по уничтожению вражеских войск под Сталинградом. В результате ожесточенных боев фашисты почувствовали, что приближается их конец, из окружения вырваться невозможно, они принимают решение капитулировать.

31 января, в 7 часов утра, по распоряжению фельдмаршала Паулюса из подвала универмага(там размещался штаб немецкой армии - авторы) вышел офицер–переводчик штаба и поднял белый флаг. При встрече с советскими воинами он заявил, что командование просит на переговоры о капитуляции.

Во всей истории прошлых войн ни один русский фельдмаршал не был пленен войсками врага, не был взят в плен ни один советский маршал.

Предоставляем слово автору книги «На пути к перелому» (г.Москва, 1977 г., стр.319) И.А.Ласкину: «В 7 часов 40 минут 31 января меня и моего заместителя по политической части подполковника Б.И.Мутулина вызвал командующий армией генерал М.С.Шумилов... и сказал, что вопросу капитуляции немцев Военный Совет придает важное значение, поэтому поручает начальнику штаба выехать в район боевых действий в качестве официального представителя советского командования и провести переговоры с гитлеровским командованием о прекращении военных действий со стороны немцев, их капитуляции, а также о сдаче в плен командующего 6-й армией Паулюса и его штаба».

Пленение Паулюса было обязательным условием.

Генерал И.А.Ласкин подобрал группу офицеров и направился на выполнение ответственного задания. Как дальше разворачивались события, лучше и точнее, чем Иван Андреевич, никто не скажет: «Во внутреннем дворе универмага было много вооруженных автоматами солдат и офицеров. Одни стояли, другие сидели на каких-то вещах, третьи приплясывали, стараясь согреться. А впереди особняком стояла полукругом цепочка рослых гитлеровцев с автоматами наизготовку и расстегнутыми кобурами на поясах – личная охрана Паулюса.

Примерно в 8 часов 50 минут мы были остановлены стеною этих рослых автоматчиков, преградивших нам путь. Идущему впереди меня старшему лейтенанту Латышову пришлось уступить мне дорогу. Я назвал себя генералом Красной Армии и руками оттолкнул в сторону двух автоматчиков, стоявших на нашем пути...

...Мы спросили, где вход в штаб, и один офицер повел нас к небольшой каменной лестнице, показал рукой в подвал. Спустившись вниз, мы оказались в совершенно не освещенном подвале, где толпилось большое количество гитлеровцев. Окна были заложены мешками с песком. Мы с вытянутыми вперед руками стали продвигаться вдоль стены. Я что-то сказал идущему впереди старшему лейтенанту Латышову. Но получилось это, видимо, слишком громко. Комбат остановился и тихо сказал мне:

– Товарищ генерал, пожалуйста, тише. Тут ведь логово фашистов. Всего можно ожидать...

Нащупав в стене дверь, он открыл ее. И вот мы в большой полуподвальной комнате. И здесь низкие окна были заложены мешками с песком. Плавали облака табачного дыма...» (И.Ласкин «На пути к перелому», стр. 323-324).

Комната эта была слабо освещена керосиновой лампой, стояли и сидели несколько немцев. На плечах некоторых виднелись генеральские погоны. Царил хаос: повсюду вразброс лежали чемоданы, котелки, каски. В панике немцы забыли о своей национальной аккуратности.

«...Поняв, что мы вошли в комнату какого-то большого начальника, я подошел поближе к столу и подал команду:

– Встать, руки вверх!

Находившиеся у стола офицеры встали и застыли. Но руки подняли лишь некоторые из них. Изможденные лица, напряженно выжидающие глаза. А большинство гитлеровцев, находившихся в глубине комнаты, команду и вовсе не выполнили. Видимо, не слышали или не поняли ее. Поэтому я вторично скомандовал, но уже в более резкой форме. Так как справа и слева от меня на гитлеровцев были направлены стволы автоматов двух наших адъютантов, они поняли, с кем имеют дело, и все быстро вскочили с места, замерли, подняв руки.

– Вы все пленены.

Стоявший за столом немецкий генерал щелкнул каблуком и, приложив руку к козырьку, представился:

– Генерал–лейтенант Шмидт, начальник штаба шестой армии...

– Генерал–майор Ласкин, официальный представитель советского командования, – назвал я себя. – Уполномочен принять капитуляцию немецких войск...

Затем генерал Шмидт сказал, обращаясь ко мне:

– Ваше имя нам известно, и поэтому мы сможем приступить к переговорам».

И.А.Ласкин узнал, что переговоры о капитуляции немецкое командование поручило вести командующему немецкой южной группой генерал–майору Роске. Это не устраивало нашу делегацию. И.А.Ласкин потребовал встречи с фельдмаршалом Паулюсом. Немецкие генералы объяснили Ласкину, что Паулюс не здоров и в данный момент не командует армией. Глава нашей делегации настойчиво потребовал встречи с Паулюсом, но начальник штаба шестой армии Шмидт упорно доказывал невозможность встречи с фельдмаршалом.

«А есть ли в подвале Паулюс вообще, жив ли он? Иначе почему он наотрез отказывается встретиться с нашими офицерами?»

«– Где сейчас находится господин Паулюс? – спросил я Шмидта.

– Паулюс находится в другой комнате этого же подвала, – ответил Шмидт и зачем-то снова повторил, что ему присвоен чин генерал-фельдмаршала и что в данное время состояние здоровья его очень неважное».

Генералу Шмидту было предложено доложить фельдмаршалу о прибытии советской делегации и пригласить его в комнату для переговоров. Шмидт после доклада Паулюсу вышел и доложил, что Паулюс просит минут 20 на приведение себя в порядок.

Пока это время шло, генерал Ласкин потребовал от начальника штаба 6-й армии передать распоряжение в немецкие военные части о прекращении огня.

После истечения 20 минут Ласкин вновь напомнил Шмидту о встрече с Паулюсом. Генерал Шмидт по возвращении от Паулюса заявил, что фельдмаршал просит еще 20 минут. Генерал Ласкин отклонил это условие.

«Наш офицер бесшумно открыл дверь. Окно в продолговатой комнате не было заложено мешками с песком. Мы сразу увидели Паулюса. Одетый в шинель, он, заложив назад руки, медленно шагал от двери в противоположную сторону. Я вошел в комнату. Паулюс повернулся к двери и, увидев меня, остановился... Пятидесятитрехлетний фельдмаршал был выше среднего роста, худощавый, пожалуй излишне прямой, подтянутый, выхоленный.

Сейчас лицо его было бледно. Он смотрел на нас усталыми глазами.

Я назвал себя и объявил его пленником. Паулюс подошел ко мне и, высоко подняв правую руку, на скверном русском языке произнес:

– Фельдмаршал Германской армии Паулюс сдается Красной Армии в плен».

Вместе с Паулюсом были пленены свыше 91 тысячи солдат и офицеров, 24 генерала.

Великая битва на Волге завершилась блестящей победой советских войск, и в этом немалая заслуга нашего земляка генерала Ивана Андреевича Ласкина.

15 мая 1943 года И.А.Ласкин был назначен начальником штаба Северо–Кавказского фронта. И снова сражения, тревоги, тяжелые фронтовые дороги. Генерал разрабатывает и осуществляет планы по освобождению от немецко-фашистских войск Кубани, Тамани, Керченского плацдарма и т.д.

В дальнейшей боевой биографии генерал–лейтенанта И.А.Ласкина – провал, белое пятно. О них в публичных выступлениях он нигде и никогда не говорил, нет у нас и документальных свидетельств по крайней мере о десятилетии его черных дней. Лишь в частных беседах И.А.Ласкин обронял две–три фразы о несправедливости наказания по злому навету человека из органов, который претендовал на незаслуженную награду, а чуткий к справедливости генерал не дал ходу его притязанию. Обиженный и даже оскорбленный «человек из органов» составил всесильную «бумагу»...

Не будь этого в общем-то не такого уж редкого случая, еще не известно, до каких воинских высот поднялся бы доблестный генерал, пленивший фельдмаршала Паулюса.

В послевоенные годы И.А.Ласкин служит начальником штаба Южно-Уральского военного округа, с 1958 по 1966 год работает старшим преподавателем военной академии Генерального штаба Советской Армии.

Еще в начале войны И.А.Ласкин был тяжело контужен, а при защите Севастополя получил пулевое ранение в плечо.

За проявленные отвагу и мужество в боях за Родину генерал-лейтенант И.А.Ласкин был награжден орденом Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Кутузова первой степени, одним из высших военных орденов США и множеством медалей.

Боевые будни нашего земляка отражены в книгах генерала армии П.Батова «В походах и боях» и генерал-лейтенанта Г.Сафиуллина «Дорогами побед». Сам Иван Андреевич оставил потомкам две свои книги - «На пути к перелому» (М.1977г.) и «У Волги и на Кубани» (М.1987г.) Работу над третьей книгой «Размышления о прожитом и пережитом» он не успел завершить, помешала кончина 1 июля 1988 года в Минске. Часть рукописи книги хранится в Белебеевском историко-краеведческом музее.

Один из авторов этой книги – П.Федин – съездил в г.Минск, к вдове генерала и привез в местный музей 52 наименования материалов, документов и личных вещей И.А.Ласкина. И в столице Белоруссии, и в нашем городе Ивана Андреевича знают тысячи людей. В памяти белебеевцев еще свежи впечатления от приезда его на свою родину. Нельзя без волнения слушать записанное на пленку обращение знаменитого земляка к белебеевцам: «За свою жизнь я не раз побывал в каждой республике, чуть ли не в каждой области, подолгу жил в разных городах. Но наиболее всего мне запомнилась картина прошлого родного края, где я родился, рос, научился трудиться. Именно в юношеские годы в Белебее я впитал в себя чувство патриотизма».

                Денис Курганов,

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры