Ребенок, выражающий эмоции действием

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 10 из 23Следующая ⇒

АДАПТИРУЮЩИЙСЯ

Те дети, которым гораздо легче пожать плечами и удалиться в свою спальню или незаметно уйти к другу, обычно продолжают придерживаться такой модели выживания и во взрослом возрасте. Взрослым адаптирующимся проще избегать положений, в которых нужно брать контроль в свои руки. Они функционируют лучше, если спокойно относятся ко всему происходящему. Они стали экспертами в приспосабливании, гибкости и спонтанности и гордятся этим. Как сказал мне один мужчина: «В детстве я ходил в девять разных школ. Я никогда не знал, долго ли здесь пробуду и где окажусь потом. Это было неплохо. Я научился быстро заводить друзей и познакомился со множеством интересных людей». Теперь, когда этот человек стал взрослым, ему все так же необходимо быть в движении. «Мне скучно сидеть на месте. Скучно, если я работаю где-нибудь дольше девяти месяцев. Скучно быть с одной и той же женщиной дольше девяти месяцев. Я даже начинаю уставать от этого города, а ведь я здесь живу всего два года».

(Рисунок 16-летней Виктории с изображением мамы и папы, тянущих дочку за руки в разные стороны, а также маленького мальчика. Надпись на рисунке: «Мама и папа играют со мной в перетягивание каната. Я люблю их обоих и хочу, чтобы они хорошо относились друг к другу. Я чувствую себя виноватой, и мне очень грустно, потому что я не знаю, что сделать, чтобы все стало лучше и все мы были СЧАСТЛИВЫ. Мой брат не желает играть в перетягивание каната. Я тоже не хочу, но не могу улизнуть».)

С детьми, принявшими модель приспосабливания, произошло следующее: у них не было ни возможности развить в себе постоянное доверие к людям, ни способности создавать здоровые взаимоотношения. Всю жизнь они как бы попадали в середину событий. Им было трудно определить их начало, и они никогда не знали, как долго продлится конкретная фаза или ситуация. Эти теперешние взрослые, которые в детстве никогда не знали, как долго проживут в одном месте, или как долго мама будет трезва на этот раз, или как долго папы не будет дома, научились справляться с любой ситуацией, в которой оказываются в настоящий момент (или приспосабливаться к ней).

У взрослых адаптирующихся часто отсутствует умение ориентироваться, равно как и чувство ответственности за то, чтобы их жизнь приняла то направление, которое им хотелось бы. У них нет ощущения свободы выбора и контроля над собственной жизнью.

В то время как у более ответственных детей алкоголиков развилось ощущение своей способности влиять на события собственной жизни, адаптирующиеся обычно не ощущают, что могут ее контролировать. Как говорит сорокачетырехлетняя Дженис: «У меня такое чувство, будто я очень долго каталась на «русских горках».

Для адаптирующихся детей жизнь – это вечные «русские горки», и не потому что им нравится так жить, а потому что им кажется, что у них нет возможности выбирать. Они воспринимают самих себя как людей, для которых альтернатив не бывает, ведь они так и не узнали, что им доступен выбор. И теперь, став взрослыми, они не говорят об истинных проблемах своей жизни и, разумеется, всерьез не анализируют собственные чувства. Адаптирующиеся склонны общаться с людьми, которые столь же замкнуты в эмоциональном отношении. Для них подобные ограниченные связи – единственный безопасный тип взаимоотношений.

Взяв за основу эту поведенческую модель, легко понять, как адаптирующиеся находят себе приятелей, которые создают хаос вокруг себя. Такая жизнь в состоянии постоянного возбуждения становится их зоной комфорта, потому что они продолжают играть усвоенную в детстве роль адаптирующегося к непостоянным людям. Они знают, как справляться с хаотичными ситуациями – приспосабливаться. Однако такое самоотрицающее приспосабливание приводит к тому, что человек впадает в депрессию, чувствует себя изолированным, одиноким. Взрослым адаптирующимся алкоголь тоже помогает избавиться от ощущения собственной неадекватности. Этот наркотик дает им ложное чувство власти. Когда адаптирующиеся пьют, они могут осознать, что у них имеются доселе неизвестные им возможности и альтернативы. Им становится легче принимать решения, легче чувствовать, легче говорить о настоящих проблемах. С этой обретенной силой приходит большая уверенность в себе, и, чтобы сохранить эти ощущения, кажется разумным выпить еще, а потом еще и еще. Хотя увеличение употребления алкоголя не обязательно означает, что адаптирующийся теперь тоже стал алкоголиком, оно все же создает почву для формирования у него психологической зависимости. Алкоголь вызывает состояние, в котором человеку хорошо – способ испытать ощущения, которые, как кажется, можно испытать только путем употребления алкоголя.

УСПОКОИТЕЛЬ

Ребенок, который был занят тем, что заботился об удовлетворении эмоциональных потребностей всех остальных – тот самый сердечный, чувствительный, заботливый, слушающий ребенок, который всем нравился, – во взрослой жизни продолжает заботиться о других, будь то лично или через свою работу. Как однажды сказал один мой очень близкий друг: «Мы, представители помогающих профессий, тяготеем к ним не случайно. Должно быть, с нами что-то не в порядке, раз мы круглыми сутками так озабочены чужой болью». Хоть это и было сказано полушутя, но в этом заявлении есть огромная доля правды. Для ребенка, который был особо искусным в том, как сделать так, чтобы другим было комфортно, становится вполне естественным стремиться к ситуациям, позволяющим ему придерживаться той же манеры поведения.

Во мне есть что-то, что, похоже, привлекает больных людей или просто тех, у кого проблемы.

Делла, соцработник, 38 лет

Сорокачетырехлетняя Элейн выросла в семье алкоголиков. Если человек годами заботится о других, то неудивительно, что он доходит до той точки, до какой, в конце концов, дошла она. Элейн вступала в брак с тремя активными алкоголиками. Когда ее третий муж попал в больницу из-за алкоголизма, я спросила у нее в ходе личной беседы: «Теперь, когда твой муж в этой программе, что ты можешь сделать для себя самой, чтобы почувствовать себя лучше?» Элейн отвела взгляд и начала гримасничать. Она не отвечала на мой вопрос и не смотрела на меня. Я повторила вопрос. «Элейн, пока твой муж следующие три недели будет в больнице,   что ты можешь сделать для себя самой, чтобы почувствовать себя лучше?» Она опять отвернулась, однако на этот раз начала не только строить гримасы, но и подергивать плечами. Подергивание было почти судорожным.

Я быстро придвинулась ближе и, протягивая к ней руку, чтобы успокоить ее, сказала: «Элейн, ты больше не должна заботиться о муже! Ты не должна заботиться о нем! Мы о нем позаботимся. И тебе не нужно сегодня вечером заботиться о своих двух сыновьях. Ты ведь сказала мне, что они у друзей. Сейчас семь часов. Что ты собираешься сегодня сделать между семью и десятью часами вечера для себя самой, чтобы почувствовать себя лучше?» Наступила пауза, но без гримасничанья и подергивания. Элейн просто сказала единственное, что могла сказать. Со слезами, текущими по щекам, она прошептала: «Я не знаю, не знаю…»

Конечно же, она не знала. Всю ее жизнь вопрос о том, что она может сделать для себя самой, не относился к числу вопросов, которые она могла исследовать безопасно для себя. Взрослые, которые вырастают, играя роль успокоителей, как правило, проживают годы взрослости, никогда всерьез не задумываясь о том, чего они хотят; они скорее склонны вечно сбрасывать со счетов свои потребности. Они натренировались заботиться лишь о других людях. Такое поведение ведет к тому, что они никогда не получают от жизни желаемого. Если мы не можем спросить самих себя, каковы наши собственные желания, то не можем и сориентировать самих себя на их достижение. Когда успокоитель был ребенком в семье алкоголика, сосредоточение внимания на себе самом не было для него ключом к выживанию. Выживание заключалось в том, чтобы заниматься устранением страхов, печалей и вины других людей. Выживание было в дарении другим… своего времени, энергии и сочувствия. Одна сорокавосьмилетняя женщина, которая выросла в семье алкоголика и вышла за муж за выздоравливающего алкоголика, сказала: «Я настоящий компульсивный даритель. Мне нужно стать более эгоистичной. Я должна перестать служить всем вокруг за свой счет, но НЕ ЗНАЮ, КАК ЭТО СДЕЛАТЬ. Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ ОЧЕНЬ ВИНОВАТОЙ». Дарить что-то другим – это не плохо, но дарение ценой собственного благополучия разрушительно.

И опять-таки сравнительно легко понять, почему во взрослом возрасте у таких детей развивается депрессия. Хоть и кажется, что они живут, как хотят, но они все равно чувствуют себя оторванными от людей, одинокими. У них не бывает отношений на равных; они всегда дают слишком много и избегают ставить себя в положение, в котором могли бы получать. В личных взаимоотношениях успокоители выискивают людей-потребителей, отказывающихся брать на себя эмоциональную ответственность за их роли. Успокоители ищут людей, которым не нужно, чтобы друг или возлюбленный делился с ними своими личными переживаниями. Кроме того, партнерами успокоителей по жизни становятся люди, также научившиеся не говорить о себе самих.

Со многими успокоителями алкоголь творит чудеса. Выпивка помогает им более свободно говорить о себе и больше себя ценить. Этот наркотик делает успокоителей более самоуверенными, более эгоистичными. Он помогает им испытывать гнев и даже проявлять его. Поскольку алкоголь повышает самооценку, что ведет к превращению в более себялюбивого человека, часть успокоителей реагирует на это ощущение положительно. Фактически, они обнаруживают, что для стимуляции таких ощущений нуждаются в поддержке алкоголя. И тогда питие становится способом решения проблем. Подобно адаптирующимся и ответственным взрослым детям алкоголиков, многие успокоители часто выпивают еще, еще и еще – и вскоре психологическая ловушка алкогольной зависимости может стать для них реальностью.

Дети, выражающие эмоции действием, – те самые, которые вечно встревали в неприятности и причиняли проблемы, – будут продолжать попадать в конфликтные ситуации и в ранней взрослости. И в детстве, и во взрослом возрасте такие люди неспособны хорошо относиться к самим себе. Они не могут взаимодействовать с другими в приемлемой форме, выражать свои потребности и делать так, чтобы они удовлетворялись. Детьми они всегда осознавали свой гнев, но редко осознавали иные чувства. Эти дети обычно тянутся к другим детям со сходными личностными чертами, чтобы образовать группу равных. Они редко отзываются на позитивные ролевые модели и обычно становятся социально изолированными. Если в юности их помещают в учреждения закрытого типа, то чаще всего, став взрослыми, они продолжают попадать туда.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии