II. Призыв к христианскому образу жизни

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 414 из 606Следующая ⇒

2. Призыв к ученичеству

«И говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним» (Мф. 4:19,20). Из этого призыва вытекает несколько важных моментов. Во–первых, грешник слышит призыв посреди повседневной житейской суеты. Он удивляет его, прерывая привычный распорядок жизни. Во–вторых, его зовет Сам Иисус. В–третьих, призыв фактически содержит повеление, которое допускает лишь два ответа: положительный или отрицательный. Пренебречь им означает ослушаться, потому что Иисус не желает вступать в долгие переговоры (Лк. 9:59–62). В–четвертых, призыв требует от нас жить во Христе, оставив любые приоритеты, на которые, мы, возможно, ранее полагались.

3. Призыв к вере и послушанию

Один из четырех учеников, Андрей, объясняет, почему он незамедлительно последовал за Иисусом: «Мы нашли Мессию» (Ин. 1:41). Христианин верит и потому повинуется. Но, как говорит нам Дитрих Бонхёффер, обратное тоже верно. Ученик должен быть послушным, чтобы веровать. Если послушание и вера не идут рука об руку, христианская жизнь так и не начнется.

«Лишь у дьявола есть ответ на наши нравственные затруднения, и он говорит: продолжайте выдумывать проблемы, и вы избежите необходимости повиноваться… Когда человек слишком серьезно относится к нравственным затруднениям, когда они мучают и порабощают его, не оставляя ему возможности свободного повиновения, именно тогда открывается его полное безбожие… Единственно, что имеет значение, это практическое послушание» (3, с. 63).

Существует множество причин для послушания и веры. Поскольку нас призывает Иисус, Мессия и Спаситель, никакие скрытые мотивы не заставят нас изменить нашему упованию. Бог лучше знает, что для нас хорошо; Он не ограничен во времени, пространстве или познании подобно нам, людям (Притч. 27:1). Кроме того, Он есть Творец. Ко всему прочему, Бог есть любовь (1 Ин. 4:8). Он не может оставаться отстраненным или оставить нас в неведении или беспомощности. Христианское послушание совершается в контексте этих любящих отношений между Небесным Отцом и Его земными детьми. Часто отсутствие охотного послушания указывает на необходимость более глубоких отношений с Богом.

4. Призыв к святости

«Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святого, и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: „будьте святы, потому что Я (489)свят"» (1 Петр. 1:14–16). Святость есть высшая цель искупления. Два основных значения слова «святость» применимы к христианскому образу жизни.

а. Святость как отдельность. Святость Бога отделяет Его (Исх. 3:5; 19:18, 24; Ос. 11:9) от других существ и делает независимым от остального творения и неприступным для него. Тем не менее Он небезучастен к нуждам и страданиям людей в их падшем состоянии (Пс. 13:2; Притч. 15:3; Мф. 10:29–31; Лк. 12:6, 7; Деян. 14:16, 17).

Призыв к святости — это приглашение к жизни, которая отделена от страстей, моды и греховных путей. Это призыв выйти и отделиться (Ис. 52:11; 2 Кор. 6:14–18), избегать влияния этого мира.

В Своей молитве Иисус упоминает о необходимом разделении, которое должно существовать между Церковью и миром: «Они не от мира, как и Я не от мира» (Ин. 17:16). Ученик Христа отделен, освящен Словом (ст. 17) и твердо предан своему Господу. Некоторые измерения в жизни и внутренней сущности христианина не являются относительными и не могут служить предметом сделки — компромисс невозможен. «Да будет известно тебе, царь, что мы богам твоим служить не будем», — заявили Седрах, Мисах и Авденаго (Дан. 3:18).

Призыв к святости — это призыв быть в мире, но не от мира. Иисус подчеркивает этот факт, когда говорит о новом статусе Своих учеников: «Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5:14–16). Свет светит не ради себя самого; и христиане не должны служить себе. Свет не может быть поглощен тьмой (Ин. 1:5); напротив, христиане превозмогают ночь невежества и греха светом святого образа жизни.

б. Святость как нравственная чистота. Библия заявляет, что святость Бога состоит в абсолютном разделении с грехом. Его поступки, слова, замыслы и взаимоотношения безупречны и безгрешны. В Нем нет никакого греха или скверны (Ис. 5:16; 1 Петр. 1:15; 1 Ин. 1:5). Он нравственно чист.

Призывая людей к святости, Бог приглашает их жить в нравственной чистоте: «Блаженны чистые сердцем», — говорит Иисус (Мф. 5:8). Эта чистота будет проявляться как в сущностном, так и в поведенческом или экзистенциальном измерениях человеческого естества. Важность первого измерения ясно проиллюстрирована словами Иисуса: тип и качество плода зависят от типа и состояния дерева (Мф. 7:16–20). Никто не собирает виноград с терновника или смоквы с репейника. Нормальное, здоровое дерево будет приносить качественный плод. Точно так же добрая жизнь естественно произрастает из того добра, которое хранится в сердцах мужчин и женщин (Мф. 12:35).

Но как можно стать святым, добрым, благородным и чистым, если люди зачаты в беззаконии и рождены в грехе, как восклицает псалмопевец (Пс. 50:7), — то есть в состоянии, совершенно несовместимом со святостью? Как может некто, привыкший делать злое, сразу же произвести добрый плод (Иер. 13:23)? «Без меня не можете делать ничего», — говорит Иисус (Ин. 15:5).

Хотя мы не можем здесь подробно останавливаться на даре оправдания, упомянем несколько ключевых моментов (см. Спасение III). Библия не учит, что преобразование характера происходит благодаря врожденной доброте, которую нужно только лишь утвердить и высвободить. Любое учение, призывающее людей преобразовывать самих себя, противоречит как Библии, так и человеческому опыту, от кого бы оно ни исходило: от либерально–оптимистичных взглядов на человеческую природу или от очарования человеческими возможностями, которое свойственно движению «Новый век».

Священное Писание использует многочисленные иллюстрации, чтобы показать, как греховное существо может стать святым и как греховный разум, воля и эмоции могут очиститься. Иисус называет это преобразование рождением свыше (Ин. 3:1–15). Павел говорит о нем как о новом творении (2 Кор. 5:17), которое достигается посредством смерти, погребения и воскресения (Кол. 2:12–14). Возникновение такого нового существа — это исключительно дело Бога. По Своей любви Он разрывает порочный круг греха, предлагая прощение и свободу от вины и долга. Грешник порывает с тем, что ему раньше было дорого и, заново посвящая себя Богу, направляет все свои силы на то, чтобы приносить плод Духа (Гал. 5:22,23). Это оправдание.

Святость как нравственная чистота — это динамичное понятие в христианстве, а значит, выражается не только в естестве рожденного свыше христианина, но также и в его или ее поведении. Обращаясь к рассеянным пришельцам, апостол Петр утверждает, что они возродились «воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас» (1 Петр. 1:1–4). Это прекрасное описание Божьего оправдания (2 Петр. 1:4).

Однако искупление на этом не останавливается. Оправдание зарождает в человеке жажду святости и начинает процесс освящения. Оправдание делает нас праведными и запускает в действие процесс возрастания в благодати, «доколе достигнем зрелого возраста Христова» (Еф. 4:13, 14). Когда первые христиане стали оправданными, их начали называть «святыми» (Рим. 1:7; 1 Кор. 1:1; Флп. 1:1; Кол. 1:2). Павел написал ефесянам, что они избраны быть святыми и непорочными (Еф. 1:4); затем он умолял их вести жизнь, достойную их призвания (Еф. 4:1). Бог сначала усыновляет и удочеряет нас, называет святыми, а потом просит отражать эту новую реальность в нашем поведении. Оправдание неотделимо от освящения. Освящение олицетворяет собой и увековечивает оправдание.

Апостол Петр цитирует Лев. 11:44: «Но, по примеру Призвавшего вас Святого, и сами будьте святы». Затем он добавляет короткую, но многозначительную фразу: «во всех поступках» (1 Петр. 1:15). Первая часть относится к оправданию; вторая — к освящению. Святая жизнь оправданного грешника будет примечательна не светящимся нимбом над головой, но будет проявляться в речи, образе жизни, поведении, питании, развлечениях и выборе друзей. Все это будет освященным, отделенным от греховных, мирских ценностей и путей, отражая тот факт, что христианин превыше всего верен Богу.

К святости нас призывает Тот самый Бог, Который сотворил нас. Он знает, что мы можем, а что не можем (490)сделать своими силами; Он также знает, чего мы можем достичь с Его помощью. Начавший в нас доброе дело также и завершит его (Флп. 1:6). Он не начинает дело, если не уверен в том, что его можно закончить (Лк. 14:28–32). Он также призывает нас быть такими учениками, которые полностью отрекутся от мира (стих 33) и предоставят Ему возможность действовать. Бог не призывает нас претендовать на собственную святость или хвалиться своей безгрешностью, чтобы не упасть, когда нам кажется, что мы стоим (1 Кор. 10:12). Павел говорит: «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп. 3:13,14).

5. Призыв к любви и послушанию

В своем поведении христианин поднимается над врожденным стремлением к самосохранению, заботой о себе, над жаждой абсолютной личной автономии, потому что главной целью каждого поступка христианин считает послушание Богу и бескорыстное служение ближним (Ин. 14:15; 1 Кор. 13). Такой образ жизни согласуется с библейским определением любви и центральной вестью Библии. Цитируя Ветхий Завет (Лев. 19:18), Иисус описывает жизнь христианина с точки зрения любви к Богу и ближнему (Мф. 22:37–40). Любовь — это не внутренний настрой или чувство; это деятельность. Она мотивирует и контролирует все личные, межличностные и общественные отношения. На личностном уровне христианская любовь вдохновляет человека быть смиренным, но не терять при этом самоуважения и чувства собственного достоинства. Она побуждает к самоотречению, которое не ведет, однако, к самоуничтожению. Христианин будет заботиться о своем теле, разуме и душе таким образом, чтобы сохранять и обогащать свою индивидуальность, а также достигать счастья. В межличностных и общественных отношениях любовь требует такого же уважения к личностным особенностям и счастью каждого, независимо от возраста, расы, пола или статуса (Гал. 3:28,29).

Любовь есть высший плод Святого Духа (Кол. 3:14; Гал. 5:22) и конечный результат искупительного действия Бога. Ее истоки и причину следует искать в Нем (1 Ин. 4:10, 11, 19). Следовательно, отправным пунктом для человеческой любви служит любовь Бога, которая разрывает порочный круг эгоцентризма, переносит отвержение и ненависть и предлагает себя в живую жертву людям, не вызывающим симпатии. Когда люди ощущают потребность откликнуться на нее аналогичным образом, любовь Божья, способность любить «изливается в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5:5). Первый результат — это растущее убеждение, что мы можем называть Бога «Авва, Отче!» (Рим. 8:15) и что мы приходимся Ему сыновьями и дочерьми. В то же самое время мы видим в наших ближних братьев и сестер, достойных нашей любви, заботы и сострадания.

Любовь и послушание встречаются во взаимоотношениях с Богом и ближними, построенными на любви. Пришельцу и сироте не нужно быть послушными. Раб также не может быть послушным, поскольку ему необходимо беспрекословно подчиняться и повиноваться. Но ребенок, который любит родителей и которые любят его, отвечает послушанием. «Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Ин. 14:15). Часто любовь Бога ассоциируется с послушанием (Втор. 6:4–6; 30:16; Гал. 5:14; 1 Ин. 5:3), потому что фактически любовь получает удовольствие от послушания, и послушание олицетворяет любовь (Пс. 39:9). Христианин исполняет Божью волю без страха перед наказанием (Рим. 8:15; Ин. 4:18), будучи уверен в том, что, когда закон Бога нарушается, Господь готов простить кающихся грешников. Следовательно, лишь наш непрерывный отказ откликнуться послушанием на Божью любовь может разлучить нас с Ним (Мф. 23:37; Рим. 8:35–39).

Библия описывает образ жизни христианина как безоговорочную любовь. Категорично, недвусмысленно и ясно Бог определяет природу любви в двух измерениях. Во–первых, Он показывает образ действий (Ин. 3:16), качество отношений (Ин. 15:13, 14; Рим. 5:8) и тип личности (1 Ин. 4:8), которые любовь требует. Во–вторых, Он в письменном виде излагает нормы, лежащие в основании человеческой любви с точки зрения поступков, отношений и личностных качеств (Исх. 20:1–17).

Библия ничего не знает о гипотетической, неопределенной любви, не связанной с поведением человека. Иногда можно услышать мнение, будто Иисус (Мф. 22:40) и Павел (Гал. 5:14) пропагандируют эту разновидность недосягаемого идеала, устанавливая дистанцию между законом (Божьей волей) и любовью (Божьими делами). Приверженцы этой точки зрения ставят любовь на первое место, а закон объявляют вторичным или вспомогательным: любовь делает закон ненужным, говорят они.

Однако, похоже, что верно как раз обратное. Закон Божий выражает любовь в виде суждений — подобно тому, как в истории человечества Бог доказывал Свою любовь поступками. Мы не должны усматривать несоответствия между любящей волей Бога (Его законом) и Его любящими поступками. На самом деле, когда Иисус утверждает, что вся суть того, о чем говорили закон и пророки, выражается в любви, Он опровергает предположение, будто закон и любовь противоположны друг другу. Скорее, они — две стороны характера нашего Небесного Отца. Одна сторона с любовью, но твердо защищает от зла, заповедуя счастье и благополучие; другая действует творчески, предлагая благие дары Божьим детям.

Точно так же в Послании к Галатам Павел выражает свое понимание, согласно которому любовь есть исполнение закона. Вместо того чтобы считать любовь и послушание двумя альтернативными или взаимоисключающими путями к спасению, Павел утверждает закон как предписание отношений, основанных на любви, а любовь — как внутреннюю предрасположенность, необходимую для достижения таких взаимоотношений.

Любовь категорична не только потому, что она явно просматривается в жизни и нормах поведения Христа; она также категорична в том смысле, что она безусловна и абсолютна (1 Кор. 13:1–13). Поскольку любовь абсолютна и природа Божьего закона есть любовь, Его(491) заповеди обязательны для исполнения, и это не подлежит обсуждению. На этом основании возрожденное сердце выбирает любовь и восторгается послушанием Божьему закону (Пс. 1:2).

Библейская любовь — агапе также является повелением. «Возлюби Господа Бога твоего и ближнего твоего» — это заповеди или повеления, а не предложения. Это видно и из книг Моисея (Лев. 19:18; Втор. 6:5), и из высказываний Иисуса (Мф. 22:39). Но в отличие от человеческих приказаний Божьи заповеди всегда являются высшим выражением любви.

Следовательно, когда христиане с молитвой исследуют Слово, открывают для себя основополагающие принципы и высокие стандарты или конкретные правила поведения, они не чувствуют себя запуганными или униженными. Напротив, глубокое сознание собственного достоинства и благодарности переполняет их сердца. Они понимают, что не капризная, произвольная или бессмысленная власть призывает их к действию, но любовь Бога. Вместе с Павлом они понимают, что любовь обуздывает их греховные наклонности (2 Кор. 5:14).

Когда человеческая воля объединяется с Божьей и человек все больше отражает в своем поведении Божественную любовь, беспокойство о последствиях постепенно исчезает. Средоточие жизни выражается в возгласе: «Господи! что мне делать?» (Деян. 22:10). Теперь мы обращаемся к Библии в поисках Божественного руководства для христианского образа жизни.

Называть себя христианином означает поступать по–христиански. Исповедание веры должно выражаться в надлежащем поведении, как Иисус показывает в Своей притче о двух строителях (Мф. 7:24–27). Чисто словесное или формальное притязание на ученичество так же непредсказуемо и ненадежно для поддержания последовательно хорошего поведения, как и песок — для поддержки здания. Однако камень символизирует серьезность притязаний в практической сфере на духовном, физическом, общественном и личностном уровнях.

В этот второй раздел мы включили четыре части, повествующие о духовном, физическом, общественном и личном измерениях жизни. Первые две мы затронем лишь отчасти, потому что они полнее раскрываются в других статьях, включенных в данный том. Первый шаг нашего дальнейшего исследования — это определение высших соображений или вопросов. Второй шаг — услышать, что говорит Слово Божье по этому поводу с точки зрения библейских норм (общие принципы, библейские нормативные модели и правила поведения). Мы не можем пускаться в дальнейший анализ, не рискуя при этом впасть в умозрительные построения. В процессе принятия решения каждому христианину придется выбрать библейское руководство и параметры.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США