Позиция Церкви адвентистов седьмого дня

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 361 из 606Следующая ⇒

Г. Заключение

На служении Вечери Господь предлагает нам Свои великие дары спасения: Свое Тело и Кровь, должным образом изображая их пресным хлебом и чистым виноградным соком. Хлеб символизирует Иисуса как Личность; виноградный сок — это совершенный символ Его искупительной Крови. Празднуя Вечерю Господню» христиане не только сознают великую жертву Иисуса, принесенную за их грехи, но и могут возрадоваться новому завету, гарантирующему общение с Христом в настоящем и будущую славу в Его Царстве. Следовательно, Вечеря Господня — это повод для радости, а не для скорби, хотя мы всегда будем помнить о высокой цене нашего выкупа — драгоценной Крови Христа как непорочного и чистого Агнца (1 Петр. 1:19).

Крещение связывает нас с Христом в Его смерти (Рим. 6:3,4), которую Он вкусил вместо нас и ради нашего спасения. Точно так же Вечеря Господня — это возвещение смерти и воскресения нашего Господа, доколе Он придет (1 Кор. 11:26). Христианам она указывает на смерть, которую Он Сам назвал основанием для нового завета (Мк. 14:24). Подобно тому, как крещение превозносит общение человека с Христом и желание быть частью Тела Христова, так и Вечеря Господня возвеличивает искупительное событие, которое объединило верующих.

Если крещение выражает решение обращенного принадлежать Христу, Вечеря Господня показывает желание Церкви возвещать смерть Христа как окончательный акт Божьего спасения. Вечеря Господня — это способ, посредством которого люди, запечатлевшие свой завет с Христом, присоединяются к Нему в жертвенном посвящении себя воле Отца Небесного.

Д. Исторический обзор

1. Ранние века

Похоже, что в ранние века Вечеря Господня праздновалась наряду с «вечерей любви» (агапэ), призванной нести благо бедным. Начиная с Коринфа (1 Кор. 11:17–22) и далее, злоупотребления омрачали праздник, так что в конечном итоге служение Вечери было отделено от братской трапезы (середина третьего века), поскольку Вечере теперь непременно предшествовал пост.

Вечеря Господня упоминается в произведениях нескольких писателей ранней Церкви. В Дидахе (конец первого или начало второго века) даются конкретные наставления по поводу ее празднования: определенные молитвы; совет подавать чашу раньше хлеба. Только крещеные члены церкви могли участвовать в этом служении, призванном вносить единство в их ряды (9, 10). Игнатий (начало второго века) указывал, что только(432) епископ может вести служение Вечери (Послание к смирнянам, 8 [36, 1:90]); он также утверждал, что этот обряд является «лекарством от безнравственности» (Послание кефесянам, 20 [36, 1:57]). Иустин Мученик (середина второго века) описывает еженедельное празднование Вечери Господней. Он отмечает использование вина, смешанного с водой, и хлеба, которые становятся «Плотью и Кровью Иисуса» через «молитву Слова» (Апология, I. 65–67 [36, 1:185]).

На заре церковной истории хлеб и вино считались символами. Со временем они стали восприниматься как истинная Плоть и Кровь Христа. С точки зрения Иринея (ок. 130 — ок. 200 гг. н. э.), хлеб, который производит земля, «после призывания над ним Бога не есть уже обыкновенный хлеб, но Евхаристия, состоящая из двух вещей из земного и небесного» (Против ересей, 4.18.5 [36, 1:486]). Ипполит (ок. 170 — ок. 236 гг.) давал строгие указания о том, чтобы верующие не роняли ни одной крошки Вечери Господней, «ибо это Тело Христа, вкушаемое верующими, к которому непозволительно относиться легкомысленно» (Апостольское предание, 32.2.3). Кирилл Иерусалимский (ок. 347 г.) призывал новообращенных принимать хлеб и вино, преображенное силой Святого Духа в Тело и Кровь Христа (Тайноводственные поучения, 4.9; 5.7 [38, 2, 7:152, 154]); сие должны были они творить с непоколебимой верой (там же, 5.20). Амвросий (339–397 гг.) писал, что хлеб и вино «посредством таинственной силы святой молитвы преображаются в плоть и кровь» (О христианской вере, 4.10 [38, 2, 10:278]).

По мере того как священство стало выполнять посреднические функции, празднование евхаристии превратилось в жертву Мессы. Уже Тертуллиан употребляет термин «жертва», говоря о хлебе и вине (23, с. 140–144). В 253 году Киприан написал письмо, в котором неоднократно утверждал, что, предлагая вино, священник повторяет спасительную жертву Христа (Послание, 62 [36, 5:362, 363]). Иоанн Златоуст (ок. 347–407 гг.) называл Евхаристию «жертвой, наводящей благоговейный ужас, непередаваемой тайной» (Проповеди по Деяниям, 21 [37, 11:141]). Феодор Мопсуестийский (ок. 350–428 гг.) указывал, что, когда священник предлагает хлеб и вино, на стол возлагается Христос, приносимый в жертву (Катехизические проповеди, 15, 16).

2. Средние века

После пятого века Восток и Запад пришли к разным точкам зрения о присутствии Христа в Вечере Господней. На Западе Августин (354–430 гг.) говорил, что таинство — это видимое свидетельство чего–то невидимого (см. De Cathechizandis Rudibus, 26.50). Кроме того, он указывал, что потребность в нем следует воспринимать духовно, с верой, чтобы оно было действенным: «питает не то, что видимо, а то, во что веруют» (Проповедь, 112.5; ср. с Рассуждения на Евангелие от Иоанна, 25.12; 26.18). На Востоке общая вера заключалась в том, что сразу после освящения даров они становятся идентичны Телу и Крови Иисуса Христа. Так, Иоанн Дамаскин (ок. 675 — ок. 749 гг.) утверждал, что «хлеб и вино суть не образ тела и крови Христовой (да не будет!), но самообожествленное тело Господа» (Точное изложение православной веры, 4.13).

Эта полемика по поводу телесного присутствия Христа в хлебе и вине продолжалась веками. В 1050 году Веренгар Турский учил, что дары фактически не меняются, но символически представляют Тело и Кровь Христа; они духовно питают душу, потому что принимаются с верой. За это учение он был обвинен в ереси и был вынужден принять заявление Папы Николая II о том, что после освящения хлеб и вино становятся истинным Телом и Кровью Христа. Когда впоследствии он вернулся к своей первоначальной позиции, его снова осудили и заставили согласиться с тем, что дары «претерпевают сущностное изменение, превращаясь в „реальную плоть Христа"» (3, с. 70, 71).

В начале двенадцатого века появилось слово «пресуществление», вызывавшее много споров. Согласно этому понятию, сама суть даров претерпевала чудотворное преобразование. Хлеб и вино фактически становились Телом и Кровью Христа, независимо от их внешнего вида. Четвертый Латеранский Собор в 1215 году постановил: «Его Тело и Кровь на самом деле содержатся в Таинстве, возлагаемом на алтарь в образе хлеба и вина; при этом хлеб пресуществляется в Тело, а вино — в Кровь силой Божьей» (постановление, 1; 20, с. 58). Фома Аквинский (1225–1274) утверждал, что после освящения не остается больше хлеба и вина; их место занимает Тело Христа, которого не было там до освящения. Силой Божьей все вещество хлеба преображается в целостную субстанцию Тела Христова, и это преображение «правильно называть пресуществлением» (Сумма теологии, За. 75. 2, 4).

Таким образом, пресуществление стало общепринятой точкой зрения Римско–католической церкви, официально сформулированной на Тридентском Соборе: «Данный священный Синод снова заявляет, что через освящение хлеба и вина происходит преображение «субстанции» хлеба в «субстанцию» Тела Христа, нашего Господа, а «субстанция» вина преображается в «субстанцию» Его Крови. Святая Католическая Церковь правильно называет это преображение пресуществлением» (тринадцатая сессия, глава 4).

3. Реформация

Взгляды реформаторов на Вечерю Господню развивались постепенно и никогда не были однородными. Они соглашались с тем, что священнодействия даруют благословения, когда принимаются человеком, который поддерживает личные взаимоотношения веры с Богом. Они полагали, что обряды действенны лишь в том случае, когда принимаются под руководством Святого Духа и в Его свободе. С другой стороны, они отрицали, что Месса есть жертва Богу, и отвергали учение о пресуществлении.

Мартин Лютер (1483–1546) подчеркивал, что Вечеря Господня — это «чистое Евангелие», дар от Бога и радостное общение с Христом в рамках братского общения Церкви. Он подчеркивал духовную основу этого священнодействия. В богословском отношении Лютер был последователем Августина, указывая на необходимость веры, но настаивая на том, что слова Иисуса «сие есть(433) Тело Мое» нужно понимать буквально. Он также осуждал удерживание чаши от простых прихожан и осуждал употребление выражения «искупительная жертва» в отношении мессы.

Лютер возражал против учения о пресуществлении, склоняясь к идее одновременного присутствия двух «субстанций» на Вечере — сочетания Тела и Крови Христовой с хлебом и вином.

В Аугсбургском исповедании 1530 года Филипп Меланхтон утверждал, «что истинное Тело и Кровь Христа действительно присутствуют в Вечере нашего Господа под видом хлеба и вина» (статья 10; 20, с. 71). В статье 24 говорится, что «святое таинство не есть совершение жертвы за грех — ибо эта жертва уже была принесена — но чтобы пробудить веру и успокоить нашу совесть» (там же, с. 85).

С другой стороны, Ульрих Цвингли (1484–1531) настаивал на том, что слова «сие есть Тело Мое» следует истолковывать фразой «это обозначает Мое Тело». Трудно определить, что именно он имел при этом в виду. Хотя в его сочинениях есть слова, в которых Вечеря Господня считается печатью или залогом того, что Бог делает для верующего, Цвингли настаивал на отождествлении принимаемого хлеба и вина с верой во Христа и доверчивым упованием на Его смерть. Дары были знаками или символами, образно передающими духовные истины или благословения.

Жан Кальвин (1509–1564), третья великая фигура Реформации, опровергал идею о том, что хлеб становился Телом Христовым. Не мог он вполне согласиться и с Лютером, утверждавшим, что Тело Христа присутствует в Евхаристии. Его также не удовлетворяла точка зрения Цвингли, согласно которой хлеб и вино — всего лишь знаки. В его книге «Наставление в христианской вере» есть глава, в которой Кальвин, споря со своими оппонентами, подчеркивает динамичный и радостный аспект Вечери Господней: «она позволяет предвкушать вечную жизнь и является залогом воскресения тела» (4.17). Хлеб и вино также означают единение с Христом через действие Его Духа. Христос пребывает на небесах и пока не сходит на землю лично к Своим верным; но, принимая символы, верующие возносятся к Нему. Все это есть тайна, признавал Кальвин.

Во времена Реформации все еще использовалось слово «освящение», а также форма даров — облатки и белое вино. Поскольку трудно было изменить многовековую традицию и привычку, существовавшая практика евхаристии во многих отношениях приспосабливалась к новому пониманию этого таинства.

Официальная позиция англиканской Церкви выражена в тридцати девяти статьях (пересмотренных в 1571 году). Пресуществление «противно ясным словам Писания; Тело Христово отдается, принимается и вкушается во время Вечери, но лишь небесным и духовным способом», верой (20, с. 276). Таинству не следует поклоняться; оно является «таинством нашего искупления посредством смерти Христа» (там же).

Вестминстерское исповедание, принятое Шотландской Церковью в 1647 году, постулирует, что Вечеря Господня не есть жертва, «но лишь ознаменование той Жертвы, что была принесена Им на кресте, однажды и за всех, духовная жертва всякой возможной хвалы Богу за Его жертву». Хотя «иногда их называют по имени тех вещей, которые они представляют, то есть Телом и Кровью Христа, тем не менее по своей сути и природе они по–прежнему остаются воистину и только лишь хлебом и вином, чем и были прежде» (20, с. 225, 226).

4. Современная эпоха

В современных дискуссиях о Вечере Господней мало внимания уделяется историческому развитию этой доктрины и практики Вечери, начиная с восемнадцатого века и до настоящего времени. Может сложиться впечатление, будто Реформация и Контрреформация практически не изменили фундаментальных позиций.

Что касается служения Вечери, то современные богословы больше рассуждают об истории, чем о богословии священнодействия. Одним из главных спорных моментов является вопрос о происхождении последней Вечери: была ли она пасхальной трапезой или какой–то иной иудейской трапезой? Датировка пасхальной трапезы, которая у Иоанна расходится с синоптическими евангелистами, также представляется им важной. Эти вопросы поднимают в своих произведениях такие известные богословы, как Лицман, Бультман, Иеремиас, Марксен, Патш и Шуэрманн.

В 1982 году Комиссия веры и церковного устройства Всемирного Совета Церквей издала документ, чтобы его передать церквам как основание для дальнейшего обсуждения священнодействий. Согласно статье «Крещение, Евхаристия, Священство», Вечеря Господня — «это дар Божий, данный нам во Христе силою Святого Духа». Это благодарение Отцу и воспоминание о жертве Христа, также предвкушающее трапезу Царства. В документе явно просматривается отношение к Вечери как к таинству. Например, там сказано, что «Церковь исповедует реальное, живое и действенное присутствие Христа в Евхаристии», которое распознается верой. Кроме того, «разделение того же хлеба и общей чаши… осуществляет единство участвующих со Христом и со всеми причастниками». Это бросает вызов всякого рода несправедливости, расизму, разделению и отсутствию свободы» (10–17).

Вечеря Господня стала важной частью богослужений АСД с самого начала возникновения этого движения. В значительной мере это объясняется тем, что первые члены этой Церкви были выходцами из баптистской, конгрегационалистской, методистской, пресвитерианской и других общин, практиковавших Вечерю Господню.

В одном из ранних письменных упоминаний, описывающих празднование адвентистами Вечери Господней, которое датируется 18 августа 1848 года, рассказывается, что посетители конференции в Волни, штат Нью–Йорк, отпраздновали Вечерю Господню. Некоторые из первых адвентистов склонялись к тому, чтобы совершать служение Вечери один раз в году, потому что они считали ее(434) продолжением Пасхи. По мере развития организации Вечеря Господня стала праздноваться один раз в квартал и получила название «ежеквартальной встречи».

Как правило, Церковь адвентистов седьмого дня празднует Вечерю Господню один раз в квартал либо на общем субботнем богослужении, либо на специальном служении (см. «Церковное руководство АСД», 2005 г., с. 109). Похоже, что ежеквартальный план восходит к традиции американских методистов, но большинство членов Церкви находит его удовлетворительным. Адвентисты считают, что более частое соблюдение священнодействий может привести к утрате священного духовного смысла этих обрядов и свести их к простой формальности.

Адвентисты седьмого дня практикуют открытую Вечерю, позволяя участвовать в ней всем верующим христианам, хотя это не всегда было так. Так, Джордж Батлер, президент Генеральной Конференции с 1871 по 1874 и с 1880 по 1888 годы, выражал несогласие с открытой Вечерей («Ревью энд Геральд», 27 мая 1873 г.). В девяностые годы девятнадцатого века адвентисты изменили свою позицию в отношении закрытой Вечери — в основном под влиянием изданных трудов Елены Уайт.

Согласно «Церковному руководству АСД», «все, кто посвятил жизнь свою Спасителю, могут принять в ней участие» (2005 г., с. 110). «Открытая Вечеря» позволяет христианам из других церквей принимать участие в адвентистском служении Вечери. Вот что писала на эту тему Елена Уайт: «Пример Христа не позволяет нам отстранять кого–либо от Вечери Господней. Да, открытый грех исключает участие в этом обряде виновного. Этому ясно учит Святой Дух… В остальных же случаях никто не вправе выносить решение о чьей–то неготовности. Бог не позволил людям судить, кому дано участвовать в Вечере, а кто этого недостоин…

Среди верующих могут быть люди, еще не всем сердцем служащие истине и святости, но изъявившие желание участвовать в служении, — им нельзя запрещать» (Желание веков, с. 656).

С другой стороны, участвующим нужно исследовать свою жизнь и духовно готовиться к тому, чтобы приступить к столу Господнему. Вот почему «Церковное руководство» призывает заранее объявлять об этом служении, чтобы дать возможность членам церкви «приготовить и проверить свои сердца: все ли благополучно в их отношениях друг с другом» (2005 г., с. 109).

Также дети членов церкви «познают значение служения, наблюдая за взрослыми. Получив основные инструкции в классе крещаемых и решив принять Иисуса через крещение, люди подготовлены к самостоятельному участию в служении Вечери» (там же, с. ПО).

В «Энциклопедии АСД» указывается, что «на протяжении всей истории АСД смысл Вечери Господней практически не менялся». Всегда использовался пресный хлеб и неперебродивший виноградный сок (см. Церковное руководство АСД 2005 г., с. 108). Они обычно воспринимались как символы Тела и Крови Христовой, также напоминающие о страданиях и смерти Христа. Однако Вечеря Господня — это больше, чем просто поминальная трапеза, ибо Сам Христос присутствует на этом служении Духом Своим Святым. Участие членов тела в служении Вечери способствует христианскому росту и братскому общению. Служение Вечери знаменует избавление от греха, указывает на общее единение с Христом и предвосхищает Второе пришествие (В начале было Слово, с. 254–264).

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США