Б. Нравственный закон и благодать

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 275 из 606Следующая ⇒

3. Заповедь о субботе

Иисус не упразднял субботу. Его полемика с руководителями Израиля по поводу субботы показывает, что Он был реформатором, отвергавшим иудейские предания о способе соблюдения субботы, но ни в коем случае не упразднявшим ее. Это видно из полемики о работе в субботний день (Мф. 12:1–8; Мк. 2:23–28; Лк. 6:1–5), исцелении (Мф. 12:9–13; Лк. 13:10–17; Ин. 5:2–18; 9:1–34) и изгнании бесов (Мк. 1:21–27; Лк. 4:31–37). Совершая эти реформы, Иисус показал, что Господином субботы является Он, а не фарисеи (Мф. 12:8). Он считал, что седьмой день суббота — благословение для человеческой семьи (Мк. 2:27), как это было задумано от начала (Быт. 2:1–3). Он уважал субботу и соблюдал ее, посещая религиозные собрания и уча там (Лк. 4:16). Его ближайшие последователи продолжали почитать субботу после Его смерти. Они «приготовили благовония и масти; и в субботу остались в покое по заповеди» (Лк. 23:56) (см. Суббота).

Г. Закон у Павла

Взгляды Павла на закон наглядно проявляются как в его обычаях, связанных с соблюдением закона, в частности, четвертой заповеди, так и в его учении. О его личном послушании закону мы узнаем из Книги Деяния. Его учение о законе изложено в посланиях к созданным им молодым церквам. Некоторые его слова о законе понимались неправильно; следовательно, они заслуживают особого внимания.

1. Соблюдение Павлом субботы

Книга Деяния охватывает период времени от воскресения Христа до ареста Павла — примерно 30 лет. Несмотря на заявления некоторых об уничтожении закона на кресте, Павел соблюдает Десять Заповедей. Лука описывает несколько случаев поклонения Павла в день субботний.

В Антиохии Писидийской, во время первого миссионерского путешествия, апостол и его спутники, «войдя в синагогу в день субботний, сели» (Деян. 13:14). Он пришел не как проповедник, но как поклоняющийся Богу, что у первых христиан считалось чем–то естественным и правильным. Павла пригласили сказать слово, и его весть была настолько неотразимой, что «в следующую субботу почти весь город собрался слушать слово Божие» (стих 44).

Находясь в Филиппах во время второго миссионерского путешествия, Павел отправился в день субботний «к реке, где, по обыкновению, был молитвенный дом» (Деян. 16:13). И снова Павел приходит поклониться Богу в день субботний в том месте, где не было синагоги, и не только для того, чтобы проповедовать иудеям. Он соблюдал субботу. Лука отмечает, что в Фессалониках он три субботы подряд посещал синагогу (Деян. 17:1, 2).

2. Учение Павла о законе

Павел использует слово «закон» в разных значениях. В некоторых случаях он подразумевает закон Моисея (Гал. 4:21), в других — весь Ветхий Завет (1 Кор. 14:21). Иногда он имеет в виду Десять Заповедей (Рим. 2:17–23; 7:7; 13:8–10), а иногда конкретный закон — например, тот, который привязывает мужа к жене (Рим. 7:2). Он также употребляет слово «закон» (номос) в переносном смысле — например, когда говорит о «законе зла» (стих 21) или о «законе греха» (стих 25; см. также Рим. 8:2; Гал. 6:2). Хотя Павел не дает точного определения, всякий раз, когда он употребляет этот термин, его смысл, как правило, следует из контекста.

Павел никогда не употребляет слово «закон» во множественном числе; закон всегда един как откровение воли Божьей. Закон, а конкретнее Десятисловие, является Божественным мандатом. Это живая воля Бога. Характеризуя закон подобным образом, Павел приходит к четкому выводу: закон не может быть отменен. «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 3:31). По «закону веры» верующий человек пребывает в послушании закону (стих 27).

Хотя закон отрекомендован как добрый и праведный (Рим. 7:12), он не оправдывает и не спасает грешника. Если оправдание происходит по вере, оно не может совершаться по закону. Оправдание — восстановление (344)нарушенных взаимоотношений между грешником и Богом — переводит человека из состояния независимого, мятежного и греховного разделения с Богом в состояние спокойной близости с Ним. Оно достигается только через Иисуса Христа, единственное средство оправдания. Его нужно принимать верой и только верой (Рим. 5:1–10).

Любой человек, пытающийся оправдаться делами, живет «под законом», а не «под благодатью» (Рим. 6:14). Чтобы быть праведным, человек должен в совершенстве исполнять закон. Но грешник не совершен перед законом и не может достичь оправдания своими делами. Чтобы разрешить эту головоломку, грешник должен принять Иисуса Христа верой. Отвержение Павлом закона как средства оправдания не приводит его к отрицанию того, что оправданный грешник, живущий теперь в мире с Богом и ходящий по Духу, должен жить в послушании закону. Ибо только через Иисуса Христа оправдание закона может исполниться «в нас, живущих не по плоти, но по духу» (Рим. 8:4). Этот вид послушания доступен только такому грешнику, который пребывает во Христе и живет с Ним верой посредством Духа.

а. Назначение закона. В Рим. 7:5–12 Павел обсуждает назначение закона. Закон никого не делает грешником; это делает грех. Закон дает представление о грехе и убеждает грешника, что он или она живет в грехе. Закон (номос) обнаруживает (по другому переводу «пробуждает») наши «греховные страсти» (стих 5). Вопреки постоянной склонности грешника преуменьшать важность и последствия греха, закон открывает его глаза на подлинные масштабы этого бедствия. Павел конкретизирует здесь, о каком законе он говорит, — о том, который гласит «не пожелай» (стих 7). Десять Заповедей не греховны. Хотя Павел пишет это послание через три десятилетия после Голгофы, он не находит в заповедях ничего худого. Через них Павел узнал о грехе. Он тесно познакомился с грехом и греховной жизнью. Проблема греха не в законе, а в человеке. Если бы не было закона, грех все равно бы существовал, но у человека не было бы сознания вины. Закон производит чувство вины; но зло заключено не в законе, а в грешнике. Чувство вины порождается грехом; закон открывает грешнику всю чудовищность греха. «Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (стих 12).

Очевидно, что Павел здесь говорит о законе Десяти Заповедей. Грешник не свят, не праведен и не добр, и закон это показывает. Закон осуждает грех, но Иисус освободил грешника «от закона» Своей смертью; поэтому грешник может «служить Богу в обновлении духа» (стих 6).

В Гал. 3:19–29 Павел снова обсуждает назначение закона. Начиная с Авраама, история Израиля сосредоточивалась на завете, на Божьем обетовании. Сутью отклика Авраама была вера. Впоследствии Бог дал Израилю закон, всеобъемлющую систему жизни, которая помогла ему понять природу, опыт и сферу действия веры (стихи 15–18). Закон, эта система жизни, не должен был заменить собой обетование или уничтожить его. Он не предназначался для созидания жизни или выработки праведности. Жизнь можно получить только по обетованию, через веру в Христа.

По своему предназначению иудейская система должна была выполнять роль «попечителя», «наставника» или педагога (пайдагогос [стих 24]). Педагогом был не учитель (дидаскалос), а раб, ходивший с мальчиком в школу, чтобы защищать его, помогать ему нести школьные принадлежности и обучать его хорошим манерам. Закон — вся иудейская организация жизни — не противоречил обетованию и не заслонял собой обетования (стих 21). Какая ирония была бы в том, если бы педагог, раб обетования, превратился в хозяина ребенка!

Когда пришел Христос, обещанная жизнь больше уже не была обетованием, но полновесной и ощутимой реальностью (стихи 27,29). Следовательно, отпала надобность в иудейской системе (стих 25). Больше уже не существовало таких понятий, как иудейский или языческий образ жизни. Теперь были только сыновья и дочери, «семя» и «наследники» Авраама по вере. Теперь был только один образ жизни, сосредоточенный не на «законе», а на «обетовании» — христианский образ жизни, сфокусированный исключительно на Христе.

«Закон», данный через 430 лет после обетования Аврааму, в качестве наставника для иудеев, но не для христиан, не столько нравственный закон, сколько вся иудейская организация жизни. Христианство без закона было бы аморальным или безнравственным, каковым оно не является. Христианство — это добродетельный образ жизни, при котором человек «облекается» во Христа. Глагол эндуо (надеть или облечься) означает приобрести качества, добродетели и/или намерения другого и стать подобным тому, в которого ты облекаешься. Человек, ставший подобным Христу, никогда не будет нарушать Десять Заповедей в своей жизни, поскольку Христос в равной степени соблюдал все заповеди.

б. Закон и свобода в Послании к Галатам. Ведущая тема в Послании к Галатам — это свобода во Христе. Христос отдал Себя на кресте, чтобы даровать нам свободу (1:4). Вот почему свобода служит основанием христианской этики и поведения (5:1), и христиане приглашают иудеев и язычников к свободе (5:13). Однако поскольку свобода — это не исчерпывающее определение христианства, требуются кое–какие пояснения.

Свобода как христианский образ жизни противостоит традиционному иудейскому образу жизни — рабству под законом (Гал. 3:13; 4:3, 5, 9), а также языческому образу жизни — рабству человеческим страстям (Гал. 1:4; 5:13, 24). В Послании к Галатам Павел использует четыре греческих слова, которые раскрывают свободу под разными углами зрения. Каждый из них расширяет понимание свободы и закона.

(1) Эксайрео. С точки зрения Божьей воли (1:3–5) свобода означает избавление, спасение от злой силы, господствующей в «нынешнем веке». Это спасение требует слаженных действий Бога Отца и нашего Господа Иисуса Христа, «Который отдал Себя Самого за грехи наши» (стих 4; ср. с Гал. 2:20; Еф. 5:2, 25; 1 Тим. 2:6; Тит. 2:14) и Которого Бог также отдал, чтобы спасти нас (Рим. 4:25; 8:32; ср. с Ин. 3:16). Иисус Христос сказал, что это спасение является главной целью Его миссии: Он пришел, (345)чтобы «отдать душу Свою для искупления многих» (Мк. 10:45; ср. с Ис. 53:5,6,12).

Свобода как спасение для человечества, а также действия Христа по его совершению, были «по воле Бога и Отца нашего» (Гал. 1:4). Это согласуется с учением Ветхого Завета о том, что спасение, определенное в Псалме 118 как свобода, и закон (Тора) совершаются по воле Бога.

Однако во времена Иисуса послушание Торе больше не означало подчинение Божьей воле, ибо иудейские руководители переработали ее в обременительный нравственно–культовый свод законов, теперь уже главенствующий принцип для народа и каждого человека. Как таковая, она содействовала не освобождению, а порабощению. Иудеи нуждались в избавлении от этой теории. Подобное избавление не могло прийти от закона, который они превратили в порабощающую силу, но от Христа через веру как принцип взаимоотношений со Спасителем (Гал. 2:16–21).

(2) Элеутериа. С точки зрения послушания истине освобождение означает «свободу» (стих 4; Гал. 5:1–13; ср. с Рим. 8:21; 1 Кор. 10:29; 2 Кор. 3:17). Павел начинает излагать свою теорию с биографической справки в самом начале Послания к Галатам. Он сообщает о том, что лжебратья следили за ним, соблюдает ли он закон в части обрезания. Поскольку он уже имел свободу во Христе, то отказался возвращаться в «рабство». Он покорялся не закону, а «истине евангельской» (Гал. 2:3–5; 14; ср. со 2 Кор. 11:10; Кол. 1:5).

Столкнувшись с Петром в Антиохии, Павел обличил его в том, что он «не прямо поступает по истине Евангельской» (Гал. 2:14). В греческом тексте говорится, что Петр и бывшие с ним «не прямо ходили» в истине евангельской. Их поведение не было искренним и устойчивым; они вели себя лицемерно, притворяясь набожными иудеями, но в действительности поступали иначе. Мало принять истину и знать ее — нужно проповедовать ее своим поведением. Во 2 Кор. 11:10 Павел говорит об «истине Христовой». В Кол. 1:5, 6 он употребляет аналогичное выражение: «в истинном слове благовествования». Евангельская истина — это Христос, Его воля, Его слово. Его воля приносит свободу, а слово производит «плод». Плод в данном контексте указывает на христианское поведение и миссию. Евангелие требует подчинения Христу и делает Христа решающей силой в жизни христианина. Для иудеев эта сила заключалась в законе, для язычников — в страстях, а для христиан — в Самом Иисусе Христе. Законы и страсти производят рабство; Христос дает свободу.

Христианская свобода — это не распущенность. Напротив, это самый стабильный, посвященный и праведный образ жизни. Причина в том, что христианин не принимает нравственных решений как раб страстей или правил, но как свободная личность во Христе. Поскольку воля христианина объединяется с волей Христа (Гал. 2:20) и поддерживается силой Святого Духа, христианин может принимать решения и действовать в согласии с плодами Духа (Гал. 5:22, 23). Все внешние поступки христианина — следствие новых взаимоотношений с Христом в духе свободы.

Вот почему свобода чрезвычайно важна, и христианин должен твердо стоять в ней (стих 1). Это понятие вновь появляется в нравственном разделе Послания, где Павел говорит о свободе в контексте послушания истине (стихи 1–15). Он объясняет, что любой из тех, кто возвращается в рабство — будь то иудеи, живущие по Торе, или язычники, водимые страстями и похотями, остаются «без Христа» (стих 4). Ибо единственное, что идет в счет во Христе, это «вера, действующая любовью» (стих 6), которая равнозначна «покорности истине» (стих 7). Христианин свободен, чтобы любить по вере.

Но одна опасность угрожает этой свободе: плоть (стих 13). Когда Бог дал Израилю закон, Он хотел, чтобы они объединились с Ним, подчинившись Его воле. Но в законе была заключена опасность законничества, которое привело к тому, что решающей нравственной силой в жизни стал не Бог, а закон. Когда Христос пришел освободить всех людей, новая опасность пришла в виде распущенности, использования свободы как повода для угождения плоти (стих 13). Эта опасность возникает потому, что зло всегда пытается использовать все возможные средства, чтобы подчинить человечество своей власти. К счастью, зло ограничено в своих возможностях; оно не может использовать Бога Отца, Сына или Святого Духа для порабощения человечества злым силам. Вот почему Павел, устраняя Тору и страсти как две главные силы в жизни христиан, не мог и не желал устранять власть Христа. Существует нравственная жизнь христианина — жизнь, управляемая любовью в свободе через веру. Это любовь Бога, зовущая к свободе (стих 13), любовь Христа, дающая свободу (стих 1) и любовь Святого Духа, производящая плод (стихи 22, 23) послушания истине. Христианин живет в послушании истине (стих 7), ходит в Духе (стих 25) и исполняет закон Христа (стих 14).

(3) Эксагоразо. В Гал. 3:13 и 4:5 это слово означает свободу с точки зрения работы Христа и указывает на искупление. С помощью этого слова свобода определяется более точно и включает в себя ситуацию, из которой христианин освобождается, проклятие закона и новую ситуацию, которая возникает благодаря такой свободе — то есть принятие в Божью семью.

Быть свободным от закона — значит освободиться от его «проклятия» (в Синод, пер. «клятвы», Гал. 3:13). Павел говорит, что делающие дела закона находятся «под проклятием» (в Синод, пер. «под клятвою», стих 10). Только здесь Павел употребляет это выражение, подразумевая под ним, что искупление — это освобождение от порабощения стихиям мира (Гал. 4:1–9, 21–25; 5:1; ср. с 2:4, 5). С другой стороны, иудеи находились под «клятвой» (проклятием) закона. Этим проклятием не мог быть сам закон или непослушание ему, потому что Сам Христос стал «за нас клятвою» (Гал. 3:13); иными словами, Он взял на Себя Божественное осуждение за грех, чтобы верующий получил благословение Авраама и обетование Духа (стих 14).

Павел цитирует четыре места из Ветхого Завета, чтобы показать, в чем состоит проклятие закона (Втор. 27:26; Авв. 2:4; Лев. 18:5; Втор. 21:23). Он не говорит о решительном разделении веры и закона, но о решительном (346)размежевании проклятия и оправдания. Проклятие постигает всякого, «кто не исполнит слов закона сего и не будет поступать по ним!» (Втор. 27:26). Для преступника проклятием была смерть через повешение на древе (Втор. 21:22, 23). Проклятием был не сам закон и не само непослушание, но следствие такого непослушания: смерть. Закон был призван защищать жизнь, и соблюдающий его должен был жить (Лев. 18:1–5). Но человечество нарушило закон, а непослушание принесло смерть. При таких условиях оставался только один путь к жизни: вера (Авв. 2:4). Однако человечество не могло жить верой, так как находилось под проклятием закона. Оно должно было получить освобождение прежде всего благодаря тому, что Христос сделался за нас «клятвою» (проклятием). Христос не был преступником, но с Ним поступили как с преступником, чтобы с нами, преступниками, поступили так, как если бы мы не были преступниками. Своей смертью Христос не устранил закон или послушание закону, но снял проклятие. Христос освободил тех, кто находился под проклятием, взяв на Себя проклятие закона. Он умер вместо проклятых.

Человек, освобожденный от проклятия закона, уже не раб, но сын Бога. Новые взаимоотношения усыновления как следствие освобождения устанавливаются с Самим Богом; усыновленные Богом дети затем с радостью исполняют Божественную волю, выраженную в Десяти Заповедях. Через это верующие становятся обладателями всего, что есть у Бога; они становятся «наследниками» Бога (Гал. 4:5–7) — не «подзаконными» рабами, но хозяевами или господами (кюриос) «всего» (стих 1), детьми Божьими, живущими по Духу (стих 6). Испытывая колоссальную благодарность, они радуются своему новому состоянию и соблюдают Божьи заповеди силой живущего в них Христа.

(4) Стауроо. Свобода определяется словом «распять» в Гал. 5:24 и 6:14. Здесь мы находим смысл свободы и закона в контексте христианского образа жизни — жизни нового творения. Человек, принадлежащий Христу, «распинает» плоть (Гал. 5:24), и мир «распинается» для него (Гал. 6:14). Термин распятие в данном контексте означает нравственную свободу, которая не устраняет волю. Добровольная смерть для плоти, включая страсти и похоти, требует волевого решения, подчинения воли. Этот текст тесно связан с Гал. 2:19,20, где личное, духовное распятие объявляется опытом единения с Христом. В этом единстве смерть не есть разрушение воли, но начало новой жизни. Это образ жизни, определенный Сыном Божьим, который человек охотно ведет по вере. Закон определяется в данном контексте как жизнь в Духе (Гал. 5:25). Цитируя Ветхий Завет, Павел определяет закон как любовь (стих 14). Затем он объясняет его смысл: хождение в Духе (стих 16). А хождение в Духе означает свободу от закона (стих 18) и свободу от страстей (стих 24). Это есть отвержение как иудейской, так и языческой этической системы. Законничество и распущенность противостоят Богу, потому что занимают Его место, как решающая все сила воли. Бог дал закон не как набор правил, которые нужно соблюдать, но как откровение Своей воли. Бог даровал свободу не как повод к распущенности, но для того, чтобы предоставить простор свободной человеческой воле. Он поясняет, что эти две воли могут находиться в согласии лишь в том случае, если человек живет в Духе. Такая жизнь требует от человека идти в ногу с Духом и поступать по Духу (стойхео, Гал. 5:25). Акцент здесь делается на Духе. Он руководит волей. По этой причине Павел утверждает, что главное правило христианства — это распятие для мира, распятие мира для нас и хождение в Духе (Гал. 6:16). Мерило нового творения (стих 15) — закон любви (Гал. 5:14), закон Христа (Гал. 6:2), истина (Гал. 5:7) — таит в себе явный этический наказ.

Закон Ветхого Завета и закон Христа связаны словом «исполнить». Десять Заповедей должны исполняться по нравственному мотиву любви (стих 14; 6:2). Закон определен как любовь в Лев. 19:18, где сказано о любви к ближнему. Следовательно, под законом могут иметься в виду только Десять Заповедей. И, более того, Павел говорит об исполнении всего закона, а не какой–то его части (Гал. 5:14).

Ссылка на закон в Гал. 5:3 отличается от ссылки на закон в Гал. 5:14. Акцент смещается: в первом случае в центре внимания оказываются обрядовые законы; во втором случае — весь закон. Меняются только слова. «Весь закон» в стихе 3 (холон тон номон) указывает на все постановления Торы, даже самые незначительные. Павел говорит, что те, кто ратует за обрезание, должны также исполнять всю Тору, включая обрядовые законы. В стихе 14 используется греческая фраза пас номос, которая предполагает целостность с точки зрения качества, а не количества. Тем самым внимание обращается на подлинное качество нравственных принципов. Еще одно поразительное различие между этими двумя ссылками связано с тем, что необходимо делать с законом. В связи с обрядовым законом используется слово «делать» (поиео), которое обращает внимание на дела человеческие. В отношении нравственного закона и «закона Христова» (Гал. 6:2) используется слово «исполнять» (ппероо), которое обращает внимание на работу Святого Духа. Контекст свидетельствует в пользу такого разграничения. Соблюдение (букв, «делание» — прим. ред.) закона требует человеческой инициативы, усилий и действий; исполнение закона — это инициатива и работа Духа. На самом деле Павел говорит, что исполнение Десяти Заповедей может быть совершенным только благодаря работе Святого Духа. Послушание — это плод Духа.

В Послании к Галатам Павел возвращает нас обратно к самому началу, когда Тора еще не была провозглашена. Он указывает на то, что в нравственной жизни христианина важно знание и исполнение Божьей воли через Духа. Это истина с нравственной точки зрения. В этом закон Христов. Единственная разница между нравственным законом Торы и законом Христа заключается в способе соблюдения. Иудеи соблюдали его законнически, тогда как христиане учили исполнять его без законничества — исключительно по вере, через дела Святого Духа, как благодарное послушание воле Самого Бога.

в. Трудные тексты. Хотя поддержка Павлом закона, в частности Десяти Заповедей, не вызывает сомнений, (347)некоторые его высказывания вроде бы дают основание думать, будто закон утратил силу после распятия. Три подобных места заслуживают тщательного исследования.

(1) Рим. 10:4. Здесь Павел говорит: «Потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего». Фразу «конец закона» можно понять как «прекращение закона», а это значит, что закон будто бы утратил силу. Однако следует принять во внимание два фактора: контекст данной фразы и греческое слово, переведенное как «конец».

В этом месте Павел описывает своих братьев иудеев, которые в большинстве своем не достигли спасения. Они стремились соблюдать закон Моисея, но не по вере, и не достигли праведности. Фактически они преткнулись о «камень преткновения». Стремясь к праведности через соблюдение закона, они не увидели Христа, на Которого указывал закон Моисея с его обрядами и жертвоприношениями (Рим. 9:30–10:4).

Слово телос имеет много значений: от прекращения до исполнения, от обязательства до цели или задачи. В Новом Завете основное значение привязано к понятию «исполнение»; однако телос может также переводиться как цель или задача, исход или результат, конец или заключение. Следует помнить о том, что цель и результат, задача и устремление есть две стороны одной медали. В 1 Тим. 1:5 слово телос употребляется во фразе, которая переводится так: «Цель же увещания есть любовь». То есть любовь — это преднамеренный результат нашей проповеди. Таким образом, «конец» (телос) в Рим. 10:4 можно рассматривать применительно к Христу как цель, на которую указывала вся иудейская обрядовая система или закон. Христос был исполнением ветхозаветных образов и символов, кульминацией Торы, но не Тем, Кто упразднит закон и объявит Божьи требования к людям утратившими силу.

(2) Еф. 2:14, 15.Эмоционально описывая то, что совершил Христос, сокрушивший все преграды, мешавшие язычникам стать Божьим народом, Павел утверждает, что Христос разрушил «стоявшую посреди преграду, упразднив вражду Плотию Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир». Язычники не должны были оставаться «отчужденными», без обетовании или надежды (стих 12). Своей смертью Христос объединил иудеев и язычников в одну христианскую Церковь. Для этого Он упразднил «закон заповедей» (в греческом подлиннике: «закон заповедей, состоящий из постановлений» [стих 15]).

В Деяниях мы читаем о том, что мешало язычникам и иудеям стать одним народом. Только получив от Бога специальное видение, Петр пожелал возвестить Евангелие язычнику Корнилию (Деян. 10:9–20). Главный вопрос на Иерусалимском Соборе стоял так: должны ли язычники стать иудеями, чтобы на этом условии присоединиться к христианскому братству (Деян. 15:1–29). Некоторые верующие дошли до того, что стали утверждать: «должно обрезывать язычников и заповедовать соблюдать закон Моисеев» (стих 5). После продолжительной дискуссии руководители Церкви с помощью Святого Духа пришли к согласию, что в обрезании нет надобности; христиане из язычников должны воздерживаться от пищи, посвященной идолам, от крови и блуда (стих 29). Не требуя от язычников соблюдения иудейских обрядов, руководители на самом деле открыли перед ними дверь. Они бы не смогли распространить братское общение на тех, кто не соблюдал все иудейские обряды и церемонии, если бы Христос не предусмотрел новый и лучший путь, устранив необходимость в обрядах и церемониях, таких как обрезание, ритуальные омовения и жертвы.

(3) Кол. 2:13, 14. В Кол. 2 Павел описывает чудо спасения, которое Христос сделал для них возможным. Погребенные с Ним в крещении, они также получили обрезание во Христе (стихи 11, 12). Они были «мертвы во грехах» в «необрезании», но Бог оживотворил их, простил им грехи и упразднил «бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту» (образно говоря, стихи 13, 14). Поскольку Христос восторжествовал над силами зла, колоссяне могли теперь получить благословения спасения (стих 15).

Ключевое слово в данном отрывке — это «рукописание» или, по более точному переводу, «долговая расписка» (NASB) в переводе с греческого хейрографон. Это слово употребляется всего один раз в Новом Завете. Из небиблейской литературы мы узнаем, что хейрографон — это документ, написанный собственноручно как подтверждение задолженности. Следовательно, это долговая расписка или вексель. Таким образом, Иисус образно пригвоздил к кресту то осуждение, которое люди навлекли на себя грехом.

Далее говорится, что этот долг или осуждение предъявляет к нам законные требования. Он не только был нашим врагом или противником; эта долговая расписка включала в себя рукописание, которое было «против нас» (NASB). Интересно, что эта фраза, описывающая вексель, включает одно из двух случаев употребления Павлом греческого слова догма («мнение» или «постановление»); другой случай мы находим в Еф. 2:15. Очевидно, что в обоих текстах имеется в виду система постановлений. В Послании к Ефесянам постановления касаются обряда, отделявшего иудеев от язычников, и в первую очередь обрезания. Контекст Кол. 2:14 указывает на постановления, связанные с обрядовыми праздниками и едой (ст. 16; см. Суббота). В обоих случаях догма связана с иудейским обрядовым законом. После смерти Христа обрядовая система, указывавшая на грядущего Христа как кульминацию всей системы законов, пришла к своему концу. Необходимость в ней отпала. Совсем другое дело — нравственный закон, включающий Десять Заповедей, которые олицетворяют вечный характер Бога. Можно с достаточной степенью уверенности заключить, что в этих текстах нет ни одного слова или даже намека на уничтожение нравственного закона.

Д. Закон у Иоанна

Иоанн, последний из уцелевших апостолов Иисуса Христа, был и последним новозаветным автором. Возможно, он написал свое Евангелие, послания и Откровение в последнем десятилетии первого века, то есть через (348)30 лет после написания синоптических Евангелий. Вместе с тем Евангелие от Иоанна не вносит никаких принципиальных новшеств в учение Иисуса о законе в сравнении с другими Евангелиями.

1. Закон в Евангелии от Иоанна

Мы уже ссылались на Евангелие от Иоанна в разделе, посвященном учению Христа о законе (П.В). Наша цель в данном разделе — рассмотреть личные взгляды Иоанна на закон. То, как Иоанн описывает жизнь и учения Иисуса, проливает свет на его представления о Десяти Заповедях. Его манера может также пролить свет на новые христианские воззрения и отношение к закону.

Иоанн употребляет слово «закон» чаще, чем Матфей. Оно встречается четырнадцать раз у Иоанна и восемь раз в Евангелии от Матфея, но, несмотря на это, тема закона не занимает такого центрального места у Иоанна, как у Матфея. Иоанн употребляет слово «закон» (номос), говоря о Пятикнижии (Ин. 1:45), всем Ветхом Завете (10:34), законе Моисея (7:23), уголовном кодексе (18:31) и Десяти Заповедях (1:17; 7:19). С другой стороны, между главами 10 и 15 Иоанн десять раз употребляет слово энтоле, «заповедь». Среди них можно отметить такую фразу, как «новая заповедь», в Ин. 13:34 и два указания на то, что ученики должны соблюдать все заповеди Христа (Ин. 14:15; 15:10). Этот раздел Евангелия в какой–то степени перекликается с употреблением энтоле в Посланиях Иоанна.

Из книг, написанных Иоанном, не следует, что в христианской общине велись споры по поводу закона, как это следует из посланий Павла. Закон никак не оспаривается. В этом контексте можно утверждать, что ссылки Иоанна на закон непротиворечивы и не такие явные и прямые, как те, которые мы встречаем у Матфея, например, в Нагорной проповеди, где ясно говорится о незыблемости закона (Мф. 5:18). Иоанну не нужно сообщать христианской общине, что ее члены обязаны исполнять закон, ибо это данность.

Иоанн описал в своем Евангелии два важных эпизода, когда иудейские руководители обвинили Иисуса в нарушении субботы. Первый случай — исцеление расслабленного в Вифезде (Ин. 5:1–16); второй — исцеление слепого в купальне Силоам (Ин. 9:1–41).

В первом случае Иоанн записывает формальный ответ Иисуса на обвинения: «Иисус же говорил (апекринато, что значит «отвечал») им: Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин. 5:17). Глагольная форма означает общественную или формальную защиту. Иисус защищался, отрицая обвинение в нарушении четвертой заповеди. Он просто выполнял «работу» Отца в день субботний, дело творения и спасения. Для описания дел Отца и Сына Иоанн использует глагол эргазомайу посредством которого он также говорит о спасительной работе Христа (стих 17; 9:4). Он также употребляет его в других местах, где говорит о делах человеческих, «соделанных в Боге» (Ин. 3:21; ср. с 6:28), или о заботе, о пище, пребывающей в жизнь вечную (6:27). Дело Бога состояло не в добывании хлеба насущного, а в выполнении определенной миссии. Отец и Сын «делают» все, чтобы никто не погиб (стихи 38,39), а также трудятся над спасением мира (Ин. 4:34; 9:4; 12:49, 50). Поскольку миссионерские дела в субботу не запрещались, Иисус действовал в полном согласии с четвертой заповедью нравственного закона.

В Ин. 9 Иисуса осудили за то, что он исцелил в субботу слепорожденного у купальни Силоам. Его враги сказали: «Не от Бога Этот Человек, потому что не хранит субботы» (стих 16). Они также утверждали: «Человек Тот — грешник» (стих 24). Чтобы продемонстрировать свою власть судить Иисуса, они отлучили от синагоги исцеленного человека (стих 34). Но Иисус не был согласен с тем, что Его враги имеют право судить. Он провозгласил: «На суд пришел Я в мир сей, чтобы невидящие видели, а видящие стали слепы» (стих 39). Иисус был единственным судьей, потому что, живя в послушании закону, Он не был грешником, и Отец отдал Ему весь суд (Ин. 5:22, 30). В «последний день» на суде будут осуждены те, кто не верит или не принимает слово Христа, которое есть Божья заповедь (Ин. 12:48).

В обоих случаях Иисус не принял обвинения в нарушении закона о субботе. Его исцеление расслабленного и слепого были лишь частью Его Божественной миссии. Он имел право спасать и судить людей.

2. Закон в посланиях Иоанна

В посланиях Иоанна ни разу не употребляется существительное в единственном числе номос (закон), которое так часто встречается в других книгах Нового Завета. Вместо него Иоанн употребляет слово энтоле, что значит «повеление» или «заповедь». Из восемнадцати раз употребления слова энтоле десять раз оно употребляется в единственном числе и восемь раз во множественном. Заповедь Божья тесно связана с верой во Христа, в Его миссию, Его любовь и Его власть даровать жизнь вечную: «А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам» (1 Ин. 3:23).

Возвращаясь к «новой заповеди» в Ин. 13:34, престарелый апостол излагает содержание этой особой заповеди: любовь (1 Ин. 2:7, 8). Новая заповедь, которая была новой только в смысле обновления и реальности ее исполнения, велит христианам любить друг друга и Бога (1 Ин. 4:21; 2 Ин. 5). Даже указание на любовь в новой заповеди не ново, поскольку оно было частью тех наставлений, которые Бог дал через Моисея (Лев. 19:18). Таким образом, Иоанн может сказать, что это «не новая заповедь, но заповедь древняя, которую вы имели от начала». Вместе с тем это новая заповедь в том смысле, что она действует в настоящий момент и преобразует верующих в подобие Христа (1Ин. 2:7, 8).

Хотя Божья заповедь одна, она также множественна: Десять Заповедей Его нравственного закона. Иоанн делает акцент на их соблюдении. Он пять раз употребляет слово терео, что значит соблюдать, практиковать, строго исполнять. С его помощью выражается мысль о соответствии внутренней цели человеческих желаний и поступков воле Божьей, как она выражена в заповедях. По этой причине Иоанн также описывает Божьи заповеди как (349)образ жизни, образ жизни Иисуса. Иоанн призывает «избранную госпожу» поступать в соответствии с Божьими заповедями, как наставлял Иисус (2 Ин. 6). Кроме того, соблюдение заповедей расценивается как доказательство того, что христиане знают Бога (1 Ин. 2:3, 4) и любят Его (Ин. 14:15).

Заповедь о любви говорит не просто о каком–то приятном чувстве; она требует фактического соблюдения Десяти Заповедей с их требованием любить Бога и ближних. Абсолютные требования Божьих заповедей с их этическими постулатами, определяющими конкретный образ жизни, включают в себя также «учение Христово» (2 Ин. 9), которое есть не только учение о Христе, но и учение, данное Христом. Иоанн делает вывод: «Всякий, преступающий учение Христово и не пребывающий в нем, не имеет Бога; пребывающий в учении Христовом имеет и Отца и Сына» (2 Ин. 9).

3. Закон в Книге Откровение

Иоанн привносит в Книгу Откровение то же употребление слова энтоле, которое характерно для его посланий. Кроме того, он подчеркивает ту же самую тесную связь между законом и верой — заповеди всегда неотделимы от Иисуса Христа — и необходимость соблюдения заповедей.

Книга Откровение не только свидетельствует о принятии христианами Божьих заповедей в конце первого века; она также указывает на то, что они останутся в силе для христианской Церкви до конца времени. Таким образом, Десять Заповедей не утратят своего значения на протяжении всей истории христианской Церкви вплоть до Второго пришествия Христа.

Описывая Остаток, верных христиан последнего времени, Иоанн конкретно указывает на их соблюдение заповедей Божьих (во множественном числе). «И рассвирепел дракон на жену, и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божий и имеющими свидетельство Иисуса Христа» (Откр. 12:17). Дракон — это сатана (стих 9), а жена символизирует народ Божий (ср. с Ис. 54:5, 6; Иер. 6:2).

Сатана с самого начала воюет против Церкви и продолжит сражение с ней до самого конца. Но Остаток не уступит искушениям сатаны. Верные христиане будут соблюдать Божьи заповеди до последнего дня верой в Иисуса. Иоанн описывает Остаток как «соблюдающих заповеди Божий и веру в Иисуса» (Откр. 14:12). В качестве контекста выступает призыв поклониться «Сотворившему небо, и землю, и море, и источники вод» (стих 7). Это может быть указанием на четвертую заповедь, поскольку только она прямо требует поклониться Творцу (см. Святилище; Остаток/Три ангела).

О неизменности Десяти Заповедей ясно говорится в Библии. Божий Закон — это весь исторический спектр: от Адама и Евы до восстановления планеты. Только побеждающие с Христом получат доступ на новую землю, где не будет места преступникам. «Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном. Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов участь — в озере, горящем огнем и серою. Это — смерть вторая» (Откр. 21:7, 8).

Закон всегда был важным элементом в Божественном управлении Вселенной. Последователи Бога соглашаются с тем, что заповеди всегда остаются в силе, и никогда не оспаривают их авторитет. Враги Бога противились Его закону в прошлом и будут продолжать это делать до самого пришествия Господа. Затем они будут уничтожены, и конфликт между добром и злом придет к концу, но Бог будет вечно использовать Свой закон для определения абсолютных категорий нравственной жизни.

III. Закон и спасение

Закон Божий связан со спасением многими нитями. Одна из них — это взаимосвязь закона и завета. Кроме того, закон и благодать часто противопоставляются друг другу, хотя и то, и другое важно для спасения. Наконец, в сердце спасения находится крест, который нельзя отделить от закона.

А. Закон и Завет

Первая библейская ссылка на Тору дается как откровение Исааку о Божьей воле в Гераре (Быт. 26:5), когда Бог велел патриарху оставаться в земле, которую Господь предложил Аврааму в дар ему и его потомкам (Быт. 12:1–3). Этот дар включал в себя владение землей, умножение его потомков и благословение для него и для всех народов земли (Быт. 26:1–4). Данные обетования были включены в завет, который Бог заключил с Авраамом и всеми поколениями его потомков (Быт. 15:18; 17:7). Со своей стороны Авраам повиновался Богу, соблюдая все, что ему было заповедано: Его заповеди, уставы и законы.

Соблюдение закона в данном контексте означает приверженность Яхве, Его личности, Его наставлениям и Его воле. Для Авраама Божий завет и закон были одним целым и не противоречили друг другу (Быт. 12:1–3). Авраам соблюдал откровения и наставления Бога не случайно или время от времени, но охотно и последовательно. Обетование, в котором Бог клялся Исааку, Он «поставил Иакову в закон и Израилю в завет вечный» (1 Пар. 16:17; ср. с 14–18). И когда пришел обетованный Мессия, завет и закон оказались навеки связанными во Христе (Гал. 3:17).

Важность закона, а также его сила заключались в воле Бога. Завет требовал послушания Богу, ибо Закон Божий есть выражение Его воли и основание завета. Таким образом, когда люди забыли единого Бога, выразившего Свою волю в законе, и стали исполнять закон просто как набор формальных принципов поведения или обрядовых постановлений, Бог послал Своего пророка сказать: «Они нарушили завет Мой и преступили закон Мой!» (Ос. 8:1). Послушание без уважения к Богу было восстанием. Единственно возможным выходом из этого тупика было заключение нового завета. Бог сказал: «Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет» (350)(Иер. 31:31). Божья воля была еще раз ясно выражена в завете и законе: «Вложу закон Мой во внутренность их, и на сердцах их напишу его» (стих 33).

Закон и завет открыли волю Бога народу завета — Его народу. Перед ним открылось духовное единение, значительно превосходившее обрядовые формальности или внешнюю корректность поведения. Они уразумели единственный способ, посредством которого Он мог быть их Богом, а они — Его народом (стих 33).

Чтобы понять взаимосвязь израильской системы закона и завета, необходимо осознать, что слово «завет» используется в Библии для описания конкретных спасительных взаимоотношений между Богом и Израилем. Завет был инициирован Богом, добровольно принят Израилем и скреплен жертвой. Взаимоотношения завета включали обетования Бога и обязанности Израиля, определенные нравственным законом, который оговаривал конкретный образ жизни в рамках завета. Гражданские законы способствовали национальному самоопределению; обрядовый закон помог народу исполнить нравственный закон и понять план спасения, а законы здоровья делали долгую, здоровую жизнь в обществе завета реальностью.

Библия упоминает два завета: старый и новый. Хотя оба они выражают волю любящего Бога, между ними существуют очевидные отличия. Оба они тесно связаны с Божьим законом.

1. Ветхий завет

Ветхий Завет впервые упоминается в Исх. 19, где Бог говорит Моисею о том, что Он уже совершил для Израиля. Он освободил их из Египта и сделал Своим народом (стих 4). Ввиду того, что Бог совершил для Израиля могущественные дела, Он ожидал, что Его народ будет (1) исполнять Его заповеди и (2) соблюдать Его завет (стих 5). Если бы Израиль это сделал, Бог выполнил бы Свою часть: «Итак, если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим уделом из всех народов, ибо Моя вся земля, а вы будете у Меня царством священников и народом святым; вот слова, которые ты скажешь сынам Израилевым» (стихи 5,6). Весь народ принял условия завета: «Все, что сказал Господь, исполним» (стих 8). Затем был заключен завет, и Бог дал им Десять Заповедей (Исх. 20), чтобы точно показать, как должен жить народ завета.

Спасение/освобождение и путь жизни по завету были связаны воедино как одно выражение воли Бога для Его народа. Он ясно продемонстрировал это Своими могущественными действиями в истории освобождения Израиля из Египта и передачи им Десяти Заповедей на Синае. В преамбуле к Десятисловию Он сказал: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» (стих 2).

Спасение и закон тесно связаны между собой, что не оставляют ни малейшего места для законничества. Жизнь в рамках завета или исполнение Божьих заповедей — это следствие Его свободного и безусловного спасения. Израиль не должен был жить так, как жили египтяне или хананеи. Они должны были жить так, как велел Бог и во славу Его: «По делам земли Египетской, в которой вы жили, не поступайте, и по делам земли Ханаанской, в которую Я веду вас, не поступайте, и по установлениям их не ходите: Мои законы исполняйте и Мои постановления соблюдайте, поступая по ним. Я — Господь, Бог ваш» (Лев. 18:3,4).

Согласно Посланию к Евреям, первый завет имел недостатки (Евр. 8:7) и был «близок к уничтожению» (стих 13). Но сам по себе завет не имел изъянов, и Свою часть Бог выполнил безукоризненно. Он был заключен по инициативе Бога на основании того, что Бог уже сделал для Израиля. Люди приняли условия завета и его образ жизни, и скрепившая его жертва была совершена надлежащим образом (Исх. 24:1–8). Недостаток старого завета заключался в отношении к нему со стороны Израиля и в том, как они пытались его соблюдать — в духе законничества. Павел объясняет: «Что же скажем? Язычники, не искавшие праведности, получили праведность, праведность от веры, а Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности. Почему? потому что искали не в вере, а в делах закона» (Рим. 9:30–32). Праведность по вере лежит в основании учения Моисея о законе и в основании всего Ветхого Завета (см. Втор. 30:11–14) ровно в той же мере, в какой она служит основанием для учения Павла в Новом Завете. Объясняя праведность по вере в Рим. 9 и 10, Павел цитирует то, что Моисей написал во Втор. 30:11–14. И Павел, и Моисей говорят об одной и той же истине: праведность, спасение, жизнь и даже послушание возможны только по вере.

Однако Израиль не исполнял закон в рамках взаимоотношений завета с Богом. Народ забыл Бога, сохраняя при этом связь с законом. Соблюдение закона ради исполнения дел закона — это чистое законничество. Не это задумывал Бог для Израиля, когда заключал завет с этим народом и дал им Свои Десять Заповедей на Синае.

Закон и завет были всего лишь частью Божьей воли. Бог был средоточием завета и закона. Вот почему Моисей сказал Израилю: «Объявил Он вам завет Свой, который повелел вам исполнять, десятословие, и написал его на двух каменных скрижалях» (Втор. 4:13). Но Израиль нарушил ветхий завет.

2. Новый завет

Когда ветхий завет утратил силу, понадобилось заключить новый завет. «Говоря „новый", показал ветхость первого» (Евр. 8:13); но Бог не изменился. Различие между двумя заветами необходимо искать в поведении Божьего народа. Заключая завет, Бог приблизился к Своему народу, чтобы стать одно с ним: «А вы будете у Меня… народом святым» (Исх. 19:6). Бог изрек завет, и народ ответил: «Все, что сказал Господь, исполним» (стих 8). Как это ни печально, многие израильтяне превратили завет благодати в систему спасения от дел: «Ибо, не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией». Они искали праведности «в делах закона», но не в вере, и тем самым извратили ее (Рим. 9:30–10:3).

Цель нового завета заключалась в формировании спасительных взаимоотношений завета, без которых послушание веры невозможно. Послушание веры — это Божья воля, воздействующая через Духа на свободную человеческую волю и (351)побуждающая человека исполнять закон в рамках взаимоотношений веры. Как часть нового завета Бог обещал: «Вложу закон Мой во внутренность, их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом» (Иер. 31:33). Через пророка Иезекииля Бог обещал: «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное. Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять» (Иез. 36:26,27). В результате путь нового завета радостен. Так это понимал Давид: «Я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце» (Пс. 39:9). В том же свете и христианин понимает путь нового завета (Евр. 8:7–13; 9:15).

Два элемента определяют природу завета: время утверждающей его жертвы и присутствие Святого Духа. Жертва, утверждающая ветхий завет, впервые была принесена на Синае. Жертва, утвердившая новый завет, была принесена на Голгофе. Ветхий завет был заключен на Синае и сразу скреплен кровью жертвенных животных (Исх. 24:5–8; Евр. 9:18–20). Новый завет был впервые заключен с Адамом и Евой после того, как они согрешили (Быт. 3:15), повторен Аврааму и скреплен жертвой и кровью Христа на кресте (Евр. 9:15).

Новый завет, по мнению Павла, — это завет «духа», а не просто письменный кодекс подобно ветхому (2 Кор. 3:6). Ветхий завет был написан на каменных скрижалях, а новый должен быть начертан Духом на сердце; их содержание не менялось. Первый находился вне человека, второй — внутри него. На самом деле закон несет осуждение, если Дух не напишет его во внутренностях и не вдохнет в него жизнь. Завет устаревает в тот момент, когда оказывается вне человека (Евр. 8:6). Он становится новым заветом, когда обращенный служит «в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:6). В обоих заветах существовал только один закон: Десять Заповедей; разница заключалась лишь в разновидности послушания. Одно было законническим; другое — в Духе по вере.

Цель обоих заветов состояла в спасении человечества. При ветхом завете Израиль пытался спасти себя своим послушанием закону; при новом завете Бог обещал создать духовное единение между Собой и каждым человеком. Это Он хотел сделать посредством Святого Духа, чтобы произвести плод истинного послушания закону по вере. Авраам ответил Богу верой, и Господь «вменил ему это в праведность» (Быт. 15:6). Точно так же Павел сказал, что все христиане должны служить «Богу живому» (Евр. 9:14).

3. Закон и новый завет

Послушание нравственному закону — это следствие нового завета, утвержденного на лучших обетованиях, нежели ветхий (Евр. 8:6). Обетование не отменяет закон и не освобождает христиан от его исполнения. Напротив, закон теперь начертан не на каменных скрижалях, а в сердцах и умах детей Божьих. Таким образом, навеки утверждается его преемственность и непрерывность, а также реализуется возможность истинного послушания этому нравственному закону. Послушание становится действительностью в сердце, разуме и поступках.

Поскольку в новом завете закон вписывается Богом в сердца и умы, послушание становится духовным действием свободной воли. Тем самым обеспечивается нравственный характер закона и нравственное поведение христиан, а также появляется гарантия против законничества.

Как это видно на примере Авраама (Быт. 15:6; Рим. 4:1–5, 22; Гал. 3:6), взаимоотношение между законом и благодатью в обоих заветах одинаково; вера подразумевается в любом случае. Все Писание говорит о том, что, поскольку люди согрешили, по закону все они должны умереть. Однако Божья благодать открывает возможность спасения по вере в жертву Иисуса Христа.

Благодать не может сама по себе разрешить проблему греха. Крест, как средоточие и наиболее яркое выражение Божьей благодати, утверждает закон посредством смерти и послушания. Христос не отменил закон; Он принял на Себя приговор за его нарушение и исполнил все его требования. Христос умер той смертью, которой по закону должны были умереть грешники. Чтобы предоставить грешникам возможность спасения, Христос сделался «клятвой закона». Он был повешен на «древе» (Втор. 21:22,23), стал «грехом» за нас (2 Кор. 5:21) и умер на кресте, был проклят «за нас» по закону, чтобы «нам получить обещанного Духа верою» (Гал. 3:13, 14). На кресте Христос исполнил приговор закона, и Бог доказал «Свою любовь к нам» (Рим. 5:8).

На кресте благодать Бога и Христа упразднила не закон, а осуждение. «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление. А когда умножился грех, стала преизобиловать благодать, дабы, как грех царствовал к смерти, так и благодать воцарилась через праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим» (Рим. 5:20, 21).

Когда христиане принимают благодать Божью по вере во Христа, они повинуются с любовью и благодарением. Они также ходят «в обновленной жизни» (Рим. 6:4), испытывая благостное Божье прощение по вере.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры