Процесс в Мессине. Забота о душах гангстеров. Семнадцать рук св. Андреа. Война банд в Палермо. Шутка дяди Нино. Бизнес на гробах. Как стать губернатором. Тротиловая Джульетта». Бомба под капотом автомашины

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 32 из 35Следующая ⇒

Процесс в Мессине

Четыре монаха-капуцина сидят на скамье обвиняемых в старинном зале Дворца правосудия в Мессине. Обвинение: организация банды, соучастие в убийстве, в покушениях на убийство, вымогательства.

На слушание дела четырех «солдат Христа» и их трех мирских пособников, состоявшееся весной 1962 г., итальянские и иностранные газеты прислали более ста специальных корреспондентов. Даже для Сицилии этот процесс был подлинной сенсацией.

Бросались в глаза раболепие, с которым карабинеры, одетые по этому случаю в парадную форму, встречали монахов-разбойников, и предупредительность, с которой судьи обращались к преступникам в рясах. Монахов защищали известнейшие адвокаты: профессор Карнелутти, член христианско-демократической партии, хвастливо заявивший репортерам, что не возьмет за свои труды ни одной лиры, и бывший президент Сицилийского региона Алесси, о котором в кулуарах говорили, будто ранее он неоднократно совершал в Мадзарино «благочестивые паломничества». Во время процесса в коридорах суда толпилось необычно много монахов-капуцинов и князей церкви. Присутствовавшие в зале одобрительным шепотом сопровождали все выступления защитников.

Католическая церковь и мафия безраздельно правили на Сицилии, на итальянском же «сапоге» любой судья или государственный служащий, даже если он был противником мафии, превыше всего ставил власть церкви. Как бы восприняло население Юга Италии разоблачение монахов и тем самым всего ордена? Во всяком случае, духовенство и клерикальная христианско-демократическая партия не были заинтересованы в скандале.

Монахи избрали ловкую тактику. Они заявили, что истинным преступником является монастырский садовник Лo Бартоло, покончивший с собой, чтобы уйти от ответственности. Он один знал подлинных подстрекателей. И он принудил четырех монахов играть роль письмоносцев и сборщиков денег. Монахи же были невинными жертвами этого коварного преступника.

Обвиняемые Николлетти, Салеми и Адзолина на суде ничего не могли вспомнить. На вопросы судьи они отвечали: «Я не знаю!», «Никого не узнаю!», «Я забыл!»

Омерта́ заставляла подсудимых молчать.

Монастырский служка Николетти, уже сознавшийся в своих преступлениях, отказался от части данных показаний. Признав свою причастность к убийству Каннады и покушению на полицейского Ступпиа, он отказался назвать остальных участников. В дальнейшем Николетти попросил, чтобы допросы происходили при закрытых дверях. «Я боюсь, — сказал он, — что меня постигнет участь Ло Бартоло. Я не хочу окончить так же, как он».

«Этим вы хотите сказать, что Ло Бартоло был кем-то убит?» — спросил председатель суда.

«Нет, этим я ничего не хочу сказать. Я ничего не знаю. Единственное — я опасаюсь за свою жизнь и за жизнь своей семьи. Ло Бартоло мертв — вот все, что мне известно».

К этому патер Кармело многозначительно прибавил: «У нас, в Мадзарино, так заведено: кто говорит, тот умирает. Кто не говорит, тот остается жить».

Когда судья выразил недоумение, Кармело удивленно воскликнул: «Господин судья, вы, собственно говоря, в каком мире живете? Разве вы не знаете Сицилии?»

Известно ли было членам суда, что рука мафии настигала неугодных людей даже в тюрьме? Незадолго до процесса над «фрати бандита» из Мадзарино итальянская пресса поведала о судьбе одного молодого сицилийца, который по приказу верховного суда «Общества чести» в декабре 1961 г. в течение восьми дней замучил до смерти в своей камере двенадцать человек. А судьба Гаспара Пишотты — убийцы Сальваторе Джулиано?

Однако судебная комедия продолжалась. Главные свидетели обвинения: вдова убитого Анджело Каннады и ее брат — отказались от дачи свидетельских показаний. За несколько дней до вынесения приговора вдова отклонила иск с требованием о возмещении ущерба. Более того, она послала в суд телеграмму, в которой отказывалась от заявлений, сделанных защитником от ее имени. В этой телеграмме, зачитанной во время заключительного заседания, она опровергала утверждения, будто по отношению к ней делались «попытки оказать давление извне», что мафия преследовала ее наглыми требованиями о выдаче денег, и заявляла, что она убеждена в невиновности отцов церкви.

Другие свидетели из Мадзарино также отказались от своих показаний, когда мафия напомнила им о себе. Именно так повел себя аптекарь Калоянни. Он явно не хотел, чтобы его аптеку еще раз подожгли. В гараже офицера карабинеров, отдавшего приказ об аресте монахов, взорвалась бомба. У свидетеля Антонио срезали виноградные лозы, срубили десятки оливковых деревьев, искалечили трех быков. Преступники оставили записку следующего содержания: «На будущее подумай, что говорить полиции. Помни: ты ничего не видел!»

Расследование длилось три месяца. Судебный процесс закончился вынесением приговора, который заранее предсказывали многие обозреватели: крестьяне Салеми и Анзолина получили по 30 лет тюрьмы, Николетти был приговорен к 14 годам, а «солдаты Христа» — оправданы.

Когда председатель суда объявил приговор, на скамьях для зрителей, среди которых присутствовало значительное число высокопоставленных духовных лиц, разразилось неистовое ликование. В тот же день монахи были освобождены из-под стражи и с триумфом возвратились в свою обитель.

Они снова служили мессы, совершали богослужения. Они продолжали исповедовать верующих Мадзарино и его окрестностей и отпускать им грехи.

В своей обвинительной речи прокурор ди Джакомо нарисовал потрясающую картину отсталости на Сицилии, всеобщей неграмотности, в результате чего батраки попадали в руки мафии. «Общество чести» он охарактеризовал как «позор Сицилии и всей нации», а монастырь капуцинов в Мадзарино назвал «центром банды вымогателей и убийц». Однако все это не возымело действия. При вынесении приговора монахам-мафиози суд основывался на «вынужденной необходимости», не обращая внимания на такую, казалось бы, явную улику, как внушительные банковские счета у монахов нищенствующего ордена.

И все же судебный процесс взволновал общественность страны. Приговор в пользу скомпрометировавших себя церковников вызвал бурю возмущения. Два прокурора подали апелляционную жалобу, юридический советник судебных заседателей также потребовал пересмотра приговора.

Еще раз о преступлениях монахов-капуцинов из Мадзарино, описание которых заполнило десять объемистых папок по триста — четыреста страниц каждая, пресса заговорила летом 1963 г. На повторном процессе монахов защищали 15 адвокатов. Обвинительная речь прокурора продолжалась шестнадцать часов. Опираясь на факты, он доказал, что монахи не жертвы, а подлинные организаторы преступлений. Суд присяжных заседателей совещался в течение двенадцати часов, прежде чем утвердил окончательный приговор: Кармело, Агриппино и Венанцио — по 13 лет тюремного заключения. Лишь отца Витторио и на этот раз не удалось упрятать за решетку: вина его не была доказана. После объявления приговора друзья, родственники и единомышленники осужденных в ярости кричали: «Убийцы! Вы засадили в тюрьму невинных!»

Церковники не смирились с поражением. В феврале 1965 г. адвокатам «фрати бандита» удалось добиться в Верховном суде отмены приговора. В силе остался лишь приговор против мирян, осужденных на сроки от 14 до 30 лет тюремного заключения.

Забота о душах гангстеров

В послевоенное время американские власти широко практиковали высылку из США гангстеров итальянского происхождения в Италию. Поскольку считалось, что организованная преступность была импортирована в Соединенные Штаты, то подобные мероприятия, как казалось, позволят покончить с преступностью в стране. Однако такие боссы мафии, как Чарлз Лучано, Ральф Лигуори и Джо Адонис, если и обделывали свои темные делишки с контрабандой наркотиками и сигаретами, то через подставных лиц. Из далекой Италии они продолжали направлять деятельность «Коза ностры».

Среди депортированных мафиози было много мелких гангстеров, не успевших скопить на «черный день». Патер Бландино делла Кроче хотел помочь им при «акклиматизации» на вновь обретенной родине. До этого отцу церкви уже приходилось обихаживать преступников. Этот бывший армейский священнослужитель после 1945 г. заботился об итальянских военных преступниках, осужденных англичанами и американцами. Чтобы подчеркнуть свои симпатии, патер украсил свою келью в одном из монастырей под Римом двумя тяжелыми кольтами.

Отца Бландино огорчала не ужасающая нищета итальянских безработных, а судьба безработных убийц, депортированных из США, которые не могли адаптироваться к «тяжелым и непривычным» для них условиям существования в Италии и постоянно искали пути нелегального возвращения в Соединенные Штаты. В большинстве случаев это осуществлялось через мексиканскую границу. Другие гангстеры искали связей с итальянским преступным миром.

Патер Бландино обратился за помощью к Лучано и другим состоятельным мафиози. Лучано обратился к миллионерам-мафиози в Америке, и вскоре от анонимных адресатов начали поступать первые пожертвования. Высшее общество Рима также открыло свои сердца не занятым работой, «нуждающимся» гангстерам. Фоторепортеры засняли герцогиню Марию Терезию Пуччини в тот момент, когда она передавала патеру Бландино чек в фонд помощи преступникам. С помощью солидных пожертвований энергичный патер основал клуб для депортированных гангстеров.

Изгнанные из США преступники, разумеется, прихватили с собой и «орудия производства». Какой же специалист по доброй воле расстанется со своим инструментом? Позднее полиция выявила скандальный факт: из-под крова, предоставленного патером-благодетелем, бандиты неоднократно совершали свои разбойничьи налеты. Полиции пришлось ликвидировать бандитское гнездо.

Семнадцать рук св. Андреа

Мафия монастыря Сан Джованни Ротондо, расположенного неподалеку от Фоджии в области Апулия, открыла источник дохода особого рода. В этом монастыре жил патер Пио, о котором шла молва, будто на его теле появлялись кровавые рубцы, стигматы, — символы ран распятого Христа. «Общество чести» умело использовало глубокую религиозность католического населения Италии, и, разумеется, в первую очередь веру в святую силу человека со стигматами. Много, очень много больных и страдающих неизлечимыми недугами людей желало приобщиться к чуду, творимому патером Пио. Несчастные шли толпами.

Бизнес процветал. Строились отели и рестораны, которые принимали толпы паломников. Генеральным застройщиком была мафия. Цены на жилье также диктовались ею. Желающие присутствовать на мессе, которую служил патер Пио, сутками ожидали своей очереди; желающие исповедоваться отцу-чудотворцу вынуждены были записываться в очередь. Тот, кто располагал достаточными средствами, через агентов святого отца мог выторговать себе поблажки. Бедные паломники за скромную плату также могли сократить срок ожидания, но таких приводили в темное помещение, где «чудо» почти в кромешной тьме демонстрировал подставной «святой Пио». Можно было приобрести грампластинки, на которых были записаны молитвы и мессы монаха, сохранявшие, по заверению авторитетных отцов церкви, чудодейственную силу. И наконец, верующие могли приобрести окровавленный марлевый бинт от ран патера Пио. Находчивые репортеры купили эти «святые реликвии» и в лаборатории произвели химический анализ. Ввиду того что обагренные кровью бинты измерялись сотнями метров, они, естественно, заподозрили обман. Результаты исследований для верующих Италии были подобны разорвавшейся бомбе. Марля была пропитана… куриной кровью! Этот скандал вызвал такое возмущение, что церковные власти вынуждены были для успокоения обманутых начать расследование.

Бизнес на реликвиях и различных атрибутах, сопровождавших церковные богослужения, мафия открыла уже давно. Она владела безраздельной монополией на продажу церковных свечей, образков, статуэток и других реликвий. С помощью гангстеров, возвратившихся на родину из Соединенных Штатов и овладевших в этой высокоразвитой стране капиталистическими методами наживы, мафия завоевала новые рынки сбыта в Южной и Северной Америках.

Газета «Ла Ора» опубликовала интересные статистические данные, относящиеся к реликвиям, которыми торговали мафиози: существовало 17 рук св. Андреа, 13 рук св. Этьена, 12 рук св. Филиппа, 10 рук св. Теклы, 60 пальцев Иоанна Крестителя и 40 голов св. Юлиана! В США было экспортировано 20 комплектов доспехов Жанны д’Арк и такое же число монашеских одежд св. Франциска Ассизского, а также 50 четок св. Бернадетты. Особую ценность среди них представлял посох Моисея, опираясь на который он вывел детей Израиля в землю обетованную.

В октябре 1965 г. монах-капуцин отец Антонио из монастыря Альбано близ Рима был изобличен как компаньон контрабандистов сигаретами. Ватикан был вынужден принять меры, чтобы предотвратить лавину скандалов. Папа Павел VI назначил комиссию по инспектированию монастырей с целью выявления связей церковных служащих с мафией и другими преступниками.

Как бы ни протекало расследование дела церковной мафии, в церковном или гражданском суде, с уверенностью можно было предсказать заранее: они не принесут ничего нового по сравнению с результатами расследований преступлений мафии в области экономики. Слишком тесно «Общество чести» срослось с правящими кругами Сицилии и Италии. Мафию нельзя было уничтожить, не сотрясая до основания устоев этого порядка.

ВОЙНА БАНД В ПАЛЕРМО

Журналист. Правда ли, что городское управление Палермо позволило мафии установить контроль над строительством?

Губернатор. Если вас интересует, действует ли мафия в строительстве с таким же успехом, как и мафия, занимающаяся городскими парками, водоснабжением, рынками и даже кладбищами, то должен ответить, что мафия на этом острове процветает повсюду, где отношения между производителем и потребителем требуют посредников.

Из материалов пресс-конференции, данной членом христианско-демократической партии, губернатором Палермо доктором Сальво Лимой в июле 1963 г.

Владелец бара Гаэтано Галатоло терпеливо ждал за дверью. Его телохранитель Джузеппе Ликандро, сицилийский гангстер «американской школы», осторожно вышел из дома и внимательно осмотрелся вокруг, нет ли опасности. Через несколько минут он подал своему шефу условный знак. Однако не успел дородный Галатоло захлопнуть за собой дверь, как на улицу вырулил на большой скорости черный лимузин. Галатоло замертво рухнул под залпами, прогремевшими из мчащегося автомобиля.

Шеф банды «Святая вода» портового квартала Палермо, причисленный к «новой» мафии, был убит. Крупнокалиберная дробь из лупары буквально разорвала его тело. Орудие убийства ни у кого не вызвало сомнения в принадлежности убийц к «старой» мафии. Преступление, происшедшее июльским днем 1956 г., было выполнено в традиционной манере. Оно положило начало беспощадной борьбе между двумя бандами за господство.

Конфликт разразился после того, как городское управление Палермо решило снести старое, полуразвалившееся здание рынка в районе городского парка и открыть в портовом районе Аквасанта («святая вода») новый рынок. Вместе с торговцами овощами и фруктами сюда переселились и мафиози старого рынка. Они и здесь рассчитывали взимать «налоги» с каждого апельсина, каждого помидора, каждого мешка картофеля. Однако в Аквасанте господствовала банда «новой» мафии под руководством Галатоло, называвшая себя бандой «Святая вода». Она не собиралась терпеть на подвластной ей территории никаких конкурентов. Эта банда сама хотела взять под контроль новый рынок и «взимать налог» с торговцев. Но и «старики» не намерены были уступать. Убийством Гаэтано Галатоло они сделали заявку на то, что будут до конца отстаивать свои старые права на эту отрасль бизнеса.

Ответный удар не заставил себя долго ждать. Убийцы из банды «Святая вода» начали с преследования телохранителя своего шефа. Предать шефа мог только он. Вскоре в Северной Италии полиция обнаружила его труп. Незадолго до убийства изменника некий Кристофоро ди Каккомо, один из лидеров «старой» мафии, действовавшей во фруктово-овощном секторе, поплатился жизнью в кровавом споре соперничающих банд.

Затем последовал новый обмен ударами. Был убит Джузеппе Греко, представитель «старой» семьи мафии. Несколько дней спустя в могилу за ним последовал его зять Парарополи. Поскольку сферы интересов пересекались не только в области экономики, борьба за власть начала разрастаться и вскоре охватила почти все «семьи» мафии Палермо.

Шутка дяди Нино

В Виллабате, предместье Палермо, как абсолютный монарх царил глава мафии Антонио Коттоне, посвятивший себя вместе со своим приятелем Лучано Лиджо доходному бизнесу — торговле скотом. Он был владельцем нескольких скотобоен, а на его счету в банке значилось 2 млрд. лир. Дядя Нино, как его еще называли, часто ездил в Нью-Йорк, где встречался с боссом «Коза ностры» Джо Профачи. Иногда Коттоне переговаривался со своим заокеанским приятелем по телефону.

Но вскоре его благополучие пошатнулось: в Виллабате появилась еще одна «семья» мафии во главе с Джузеппе ди Пери, успевшим составить солидное состояние на контрабанде сигаретами. Он не упускал случая похвалиться своими деньгами и властью, что сильно раздражало Нино Коттоне, действовавшего в старых традициях мафии. Он решил поставить на место зарвавшегося выскочку.

Однажды подручные ди Пери контрабандой провезли семьдесят ящиков сигарет и спрятали их в укромном местечке. Когда на следующий день они собрались переправить товар дальше, ящиков не оказалось. Ди Пери прослышал, что кражу совершили люди из банды Коттоне. Едва сдерживая себя, ди Пери пожаловался своему конкуренту на совершенный грабеж. Коттоне сухо выслушал его и обещал разобраться.

И действительно, через некоторое время большинство ящиков были «найдены» и возвращены ди Пери. Однако вскоре в помещение, где были спрятаны ящики с сигаретами, неожиданно нагрянули четверо полицейских и конфисковали контрабанду.

Когда после этого неожиданного налета мафиози «семьи» ди Пери пришли в себя и пораскинули мозгами, что к чему, их осенила догадка. Впрочем, Коттоне и не запирался, наоборот, он со всеми подробностями рассказывал всем, как одел четырех своих парней в полицейскую форму и обвел вокруг пальца людей ди Пери.

Сигареты исчезли, на этот раз безвозвратно. Джузеппе ди Пери было нанесено еще и оскорбление: покусились на его «авторитет», а этого мафиозо снести не мог.

22 августа 1956 г. Нино Коттоне постигла участь, которую в тот день разделили многие мафиози из «Общества чести». Убийцу звали Анджело Галатоло, он был братом владельца бара. «Старая» мафия разыскала его в течение суток. А полиция в это время только лишь строила предположения о возможном преступлении. «Пиччотто» разрядил лупару прямо в лицо Галатоло.

26 августа 1956 г. погиб капо портовой мафии и друг Коттоне Никола д’Аллесандро. Затем «старая» мафия снова пустила в ход лупару. На этот раз покушение было совершено на Джузеппе ди Пери, однако тот выжил. Раненый капо пытался уйти за пределы досягаемости «старой» мафии, бежав в Северную Италию. Три дня спустя после первого покушения выстрелы из лупары все-таки настигли его на озере Комер. Теперь «пиччотти» не промахнулись, и Джузеппе ди Пери был убит.

Бизнес на гробах

Каждый житель Палермо знал, что мафия делала деньги даже на покойниках. «Общество чести», опекавшее сицилийцев в течение всей их жизни, не покидало их и на пути в могилу.

Похоронное дело в Палермо контролировал мафиозо Кармело Наполи. Изготовление гробов производилось на виа деи Кладереи, Дишеза деи Джудичи, Руа Формаджи и виа дель Патичелло. Эти фабрики принадлежали трем крупнейшим предпринимателям: Николо Витрано, Антонио Тринке-старшему и Антонио Тринке-младшему. С помощью «Общества чести» эти дельцы имели постоянный рынок сбыта и всячески препятствовали всем, кто пытался проникнуть в сферу их бизнеса.

По сей день в Палермо рассказывают историю об одном гробовых дел мастере, который по своей наивности решил противостоять трем китам похоронного дела. Он установил пониженные цены на услуги — клиенты появились сразу же. Однако первый его заказ стал и последним. Все началось с того, что не явились носильщики. Когда наконец была найдена замена и траурная процессия двинулась в путь, носилки внезапно развалились, и гроб с покойником, к ужасу родственников и знакомых усопшего, грохнулся на землю. Несмотря на это, процессия все же добралась до церкви. Правда, церемонию отпевания пришлось довольно долго ждать, поскольку ни священника, ни его помощников не оказалось на месте. Доставленный в церковь священнослужитель извинился, сказав, что его предупредили по телефону, будто похороны откладываются на день. После отпевания процессия двинулась по направлению к кладбищу, и все были уверены в том, что роковые сюрпризы позади, как вдруг взорвалась петарда. Лошадь испугалась и понесла вместе с катафалком. После долгих усилий ее все же удалось усмирить и доставить гроб к могиле, у которой ошарашенные родственники узнали, что в ней незадолго нашел уже последнее пристанище другой покойник. Когда в конце концов гробовщику удалось все же опустить гроб в могилу, он понял, что вместе с ним в этот день похоронил и свое дело.

Другие мелкие предприниматели, работавшие в этой области, поступали умнее. Они договаривались с Витрано и Тринкой об уплате за каждое погребение определенной суммы. Они не поднимали шума из-за того, что люди мафии после погребения обыкновенно забирали с могилы цветы и венки и вновь продавали их, но уже в своих бюро.

Продажа «табутти», как на сицилийском диалекте называют гробы, давала еще один побочный приработок мафиози. Гробы реализовывались не только в Палермо, они доставлялись и в близлежащие окрестности. Поэтому их ловко приспособили для транспортировки «горячего товара». В гробах с дырочками для вентиляции переправлялись в более безопасные места те, кого разыскивала полиция.

С некоторых пор Кармело Наполи стал проявлять интерес кроме «табутти», цветов и кладбищ к торговле скотом, сулившей большие барыши. Но эта отрасль уже давно контролировалась бандами мафии. Столкновение с ними было неизбежным.

Однажды пропала любимая собака Наполи. День спустя на его имя пришел пакет. В нем была голова собаки. Кроме листка бумаги с традиционной угрозой о смерти в пакет был вложен конверт с траурной рамкой. Внутри его находилось извещение о смерти: «С глубоким прискорбием извещаем о кончине нашего дорогого друга Кармело Наполи».

Теперь он, объявленный умершим, выходя вместе со своим телохранителем из дома, предпочитал многолюдные улицы города. Обычно Кармело пил кофе в кафе-экспресс рядом с префектурой. Именно там в июле 1956 г. его настиг неумолимый рок. Из «фиата» сквозь витрину автоматными очередями было обстреляно кафе. Кармело Наполи был убит наповал, а с ним и старик, случайно в этот момент оказавшийся рядом.

Полиция немедленно перекрыла все улицы квартала. Тем не менее и на этот раз ей не удалось обнаружить ни малейших следов убийц. Друзьям мафиозо Кармело Наполи повезло больше. Они разыскали убийцу и линчевали его. Полиция опознала обезображенный труп. Убитого звали Вито Френна. Он принадлежал к «семье» мафии, державшей под контролем кладбища, городские парки и скверы.

В лето 1956 г. смерть собрала богатую жатву среди мафиози. Более 70 человек из «Общества чести» отправились на тот свет. Для принятия решительных мер потребовалось вмешательство верховного совета мафии. Доны и капи заключили перемирие. Убийства привлекали внимание. Дальнейшие кровопролития могли вызвать ответные меры полиции.

Как стать губернатором

В начале 50-х годов в Палермо сперва медленно, а затем как грибы после дождя начали расти различного рода здания, возвышаясь над старыми дворцами и виллами богачей. Казалось, со своей высоты они высокомерно взирают на убогие хижины, в которых прозябала почти четвертая часть 600-тысячного населения города. Небоскребы и дворцы из стекла и бетона, великолепные виллы были символами экономического подъема Сицилии, который североитальянские концерны и иностранные монополии использовали в целях обогащения. Бедняки по-прежнему оставались сторонними наблюдателями итальянского «экономического чуда», которое, по слухам, достигло и их острова.

Сразу резко поднялись цены на земельные участки, а с ними — и арендная плата, комиссионные сборы и расходы на строительство. Спекуляции земельными участками привлекли авантюристов из мафии. Счет здесь шел не на тысячи и даже не на десятки или сотни тысяч, а на миллионы и миллиарды лир.

В 1956 г., в разгар борьбы за власть в мафии, начал свою карьеру один молодой служащий — само собой разумеется, член христианско-демократической партии. Доктор Сальво Лима стал асессором[52] в управлении общественных работ города Палермо. Отсюда он мечтал перебраться в губернаторское кресло. Лима методично укреплял свою власть, а также связи и деловые отношения. Таким образом, спекулянты из мафии первыми получали разрешения на строительство, лицензии и кредиты.

В те годы бурно развивался бизнес одного из шефов мафии Палермо, Паоло Бонты, или дона Паолино. Во время похорон дона Калоджеро Виццини, патриарха мафии, Бонта шел рядом с его бесспорным преемником Дженко Руссо. В 1945 г. Бонта сблизился с депутатом-монархистом Эрнесто Пиветти и открыл несколько клубов, в которых аристократы-бездельники могли проводить время за азартными играми. Почуяв, что монархисты теряют политическое влияние, Бонта переориентировался на более перспективную, по его мнению, христианско-демократическую партию. Этого он добился без труда. Его кузина Маргарита Бонтаде, председательница женского патриотического католического союза, депутат парламента от христианско-демократической партии и протеже кардинала Руффини, проложила Бонте дорожку и к доктору Сальво Лиме, чтобы мафиозо мог заняться спекуляцией земельными участками. Свои прибыли Бонта вкладывал в основном в крупные промышленные фирмы вроде «Электроника сикулла», значительное число акций которой принадлежало американцам. Когда Всеобщая итальянская конфедерация труда (ВИКТ), во главе которой стояли коммунисты и социалисты, в 1959 г. решила выставить своих кандидатов на выборах в производственный совет «Электроника сикулла», Бонта приложил все силы, чтобы имена представителей ВИКТ не были внесены в избирательный список. Возмущенным рабочим директор завода резонно заявил: «Паоло Бонта помогает нам, без него у нас не было бы ни воды, ни земли, чтобы расширить производство и занять безработных».

Среди мафиози, приобщившихся к крупному бизнесу, был и некий Вассалло. Прежде чем начался головокружительный взлет его карьеры, позволившей ему встать в один ряд с крупнейшими людьми города, он торговал фуражом. Вассалло получил от местных банков и кредитных обществ кредит в 4 млрд. лир. Даже Национальный банк предоставил ему кредит без обеспечения каких-либо гарантий. Вассалло сдавал в аренду административному управлению провинции школьные помещения, за что ежегодно получал 78 млн. лир. Позднее, при расследовании деятельности этого мафиозо, были вскрыты удивительные факты. Вассалло получал деньги за аренду школы, которая еще не была построена! С опозданием на семь месяцев она все же была открыта, но из-за значительных строительных недоделок ее нельзя было эксплуатировать. Налогоплательщикам опять пришлось выложить немалые средства из своих карманов.

Депутаты-коммунисты Палермо на пресс-конференции ознакомили представителей печати с сенсационными документами, из которых следовало, что план застройки столицы Сицилии изменялся в интересах строительной мафии по меньшей мере семь раз. Коммунисты сообщили также, что существовал реальный план сноса печально знаменитой тюрьмы Уччардоне, поскольку на занимаемый ею земельный участок объявился выгодный покупатель — мафия!

«Тротиловая Джульетта»

Довольно прибыльной отраслью бизнеса мафии — торговлей наркотиками на Сицилии руководил некий Чезаре Мандзелла, сколотивший, прежде чем осесть в небольшом городке Чинизи, близ Палермо, миллионное состояние на эксплуатации казино в Чикаго и торговле наркотиками. Граждане города знали его как преуспевающего бизнесмена и мецената: Мандзелла пожертвовал значительную сумму на строительство сиротского приюта. По предложению уважаемых граждан города он был избран президентом католической миссии — высшего органа клерикального союза. И этот «филантроп» руководил контрабандной торговлей наркотиками между Ближним Востоком, Сицилией и Соединенными Штатами. Он возглавил могущественную корпорацию контрабандистов, после того как в январе 1962 г. в аэропорту Неаполя неожиданно скончался его предшественник Лучано. Однако лысый Мандзелла ненадолго пережил своего бывшего шефа.

В одной из операций по контрабанде наркотиков из Палермо в США Мандзелла из соображений безопасности приказал перенести место встречи на южное побережье Сицилии. Молодой мафиозо Калчедонио ди Пиза, которому Мандзелла поручил провести эту операцию, получил от посредников в районе Агридженты пакет с героином и, довольный удачным началом, отправился на пароходе в Нью-Йорк.

Примерно через две недели на счет доверенного Мандзеллы поступили деньги. Но перечисленная сумма была меньше той, о которой договаривались. Вести из Нью-Йорка были самые неожиданные. Полученное количество героина было меньше отправленного. Кто-то, очевидно, решил «подзаработать». Подозрение пало на одного моряка с трансатлантического лайнера и на ди Пизу. Первого подозреваемого «с пристрастием» допросил американский филиал. Выяснилось, что моряк невиновен.

В Палермо ди Пиза предстал перед судом мафии. Здесь дело также окончилось «оправдательным приговором». Но это решение было принято не единогласно. Братья Анджело и Сальваторе ла Барбера категорически потребовали смертного приговора. Возможно, главную роль в этом сыграла не личная неприязнь к щеголеватому компаньону, а серьезные деловые соображения: ди Пиза и братья Барбера были конкурентами в строительном секторе Палермо. В декабре 1962 г. ди Пиза был убит; вероятным его убийцей был Пьетро Торретта, один из ведущих членов банды Барберы.

Вскоре после этих событий, в начале 1963 г., Сальваторе ла Барбера бесследно исчез. На одной из проселочных дорог близ Агридженты полиция обнаружила его сгоревший автомобиль. Следы владельца отсутствовали.

Апрельским вечером 1963 г. Мандзелла, возвратившись к себе домой после встречи с монашками монастыря «Святое сердце», обнаружил, что въезд на виллу ему преграждал какой-то автомобиль, вероятно по рассеянности оставленный здесь владельцем. Бормоча проклятия, он вылез из своей машины, чтобы отогнать в сторону автомобиль, закрывавший въезд на его виллу. Привратник поспешил на помощь своему господину. Когда Мандзелла нажал дверную ручку брошенного автомобиля, раздался мощный взрыв. Это была «тротиловая Джульетта» — начиненный взрывчаткой спортивный автомобиль. Взрывом обоих разорвало на куски; далеко в округе взрывной волной выбило оконные стекла. От Мандзеллы полиция нашла только ботинок, шляпу и бумажник. Так Анджело ла Барбера ввел в арсенал сицилийской мафии новое орудие убийства.

Последние сомнения в причастности Анджело ла Барберы к этому преступлению исчезли, когда он бежал с Сицилии. После кратковременной остановки в Риме ла Барбера направился в промышленный Милан.

Как-то майским вечером 1963 г. 39-летний Анджело ла Барбера, по паспорту промышленник, был в гостях у старого друга на вилле Реджины Джованни. В первом часу ночи он вышел из дома и сел в машину. Но не успел мафиозо запустить двигатель, как дорогу ему перекрыли две машины. Выскочившие из них несколько человек открыли бешеную стрельбу. Лa Барбера был ранен, но не растерялся и, выбравшись из машины, открыл ответный огонь. Нападавшие обратились в бегство. Судя по окровавленным следам, двое из них были ранены.

В больнице св. Витторе из тела ла Барберы было извлечено четыре пули: из плеча, руки, грудной клетки и паховой области. Врачи обнаружили у него старую огнестрельную рану. Жизнь ла Барберы была вне опасности. На все вопросы полиции он отвечал отрицательно: «Никого не узнал. Не имею понятия, почему они это сделали. Я порядочный человек».

Запрос в Палермо, сделанный миланской полицией, показал, что в руки полиции попала «крупная рыба». На счету банды ла Барберы были: шантаж, торговля наркотиками, контрабанда, шесть убийств, четыре попытки убийства, два покушения с использованием «тротиловой Джульетты», похищение по крайней мере четырех человек!

С покушения на Анджело ла Барберу в Милане начался новый этап борьбы против его шайки и его сторонников. Приятели Мандзеллы, специализировавшиеся в основном на контрабанде наркотиков, братья Рими и Сальваторе Греко, по прозвищу Тото, решили воспользоваться испытанным оружием гангстеров — револьвером.

Первыми жертвами стали ближайший друг ла Барберы дон Маммо Грассо, шеф мафии Мисильмери, и его сын. Выйдя однажды из дома, они как сквозь землю провалились. Никто их больше не видел.

18 июня 1963 г., вечером, серебристая «Джульетта» остановилась на виа Антонио Гьяччо, 6, в аристократическом квартале Боргата-Удиторе. Здесь проживал 52-летний Пьетро Торретта, «коммерческий директор» шайки ла Барберы. Двое мужчин вышли из машины и прошли в дом.

Не прошло и минуты, как послышались выстрелы. С балкона второго этажа на тротуар спрыгнул один из «визитеров» и пополз к машине. Шофер ожидавшей «Джульетты» открыл дверцу и втащил раненого в машину. В бессознательном состоянии он был доставлен в ближайшую больницу, где вскоре скончался. Как показало вскрытие, в него попало четыре пули.

Второго наемного убийцу полиция обнаружила в квартире Торретты. Он был также убит четырьмя пулями. Сам Торретта при появлении полиции скрылся. Имена убитых «пиччотто»: Джироламо Комильяро и Пьетро Гаротале — мало о чем говорили полиции. Было ясно, что конкуренты пытались устранить Торретту.

Днем 30 июня 1963 г. в полицейском участке Чакулли, расположенном недалеко от Виллабаты, раздался телефонный звонок. Неизвестный сообщил, что на одной из улиц городка стоит «Джульетта» и никто не знает, кому она принадлежит. На место без промедления выехала группа специалистов. При поверхностном осмотре ничего подозрительного установить не удалось. На заднем сиденье автомашины они обнаружили бензиновую канистру, к которой был присоединен бикфордов шнур, который по каким-то причинам погас.

Полицейские осмотрели близлежащее кафе, но ничего не обнаружили. Когда карабинер поднял капот, раздался сильный взрыв. Шестеро полицейских было убито на месте, седьмой, карабинер, скончался по дороге в больницу.

Познавательные статьи:



Коммуникативные барьеры и пути их преодоления

Рынок недвижимости. Сущность недвижимости

Решение задач с использованием генеалогического метода

История происхождения и развития детской игры