Глава 30 – В самом центре бури. 43 страница

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 44 из 55Следующая ⇒

Было что-то такое в том, как моя татуированная рука лежала на её нетронутой чернилами коже, и это заставляло меня желать пометить собой каждую клеточку её тела. И тот факт, что спина, разрисованная мной, была так близко от моего лица, просто ломал всю мою броню. Я зарылся носом в Беллины волосы, когда она опять опустилась на мой член, трясь бедрами, выкрикивая мое имя снова и снова, кончая так сильно и так скоро. Я прошептал, что люблю её, понимая, что мой тихий голос потеряется среди её вскриков и музыки из телека, продолжая крепко прижимать её онемевшее тело к своему, пока она крепко стискивала мой ноющий член внутри.

Это было опасно: то, что я чувствовал с ней рядом, то, что не мог сказать, хотя так хотел. Это просто взрывало мне мозг. Я подтолкнул Беллу вперед, и она уперлась ладонями в мои колени и слегка приподняла попку. Я сжал ее, продолжая смотреть в зеркало. Белла уронила голову, пытаясь прийти в себя после оргазма, который только что отпустил, но я не был настроен на ожидание. Я хотел чувствовать ее, я хотел, чтобы она знала, каково это быть переполненным ощущениями и эмоциями, которые можно выразить только в диком трахе.

- О, боже, дерьмо, Эдвард, это слишком много, - простонала она, откинув голову назад, глядя на меня в отражении.

- Хочешь, чтобы я остановился, Котенок? – я сильно сжал её зад, а мой палец наглаживал место, где мы соединялись. Я практически выскользнул из нее, удерживая её, ожидая, когда она скажет мне, чего хочет. Я знал, что Белла ни за что не попросит меня остановиться, но мне нужно было сохранять контроль над своими рефлексами, потому что мои чувства и так уже полностью завладели мной.

- Нет, - простонала она, отбросив мои руки, и я позволил ей вести. Она опять опустилась на мой член и изогнулась, толкая его глубже.

- Трахни меня, - выдохнула Белла, вцепившись пальцами в мои бедра, - Пожалуйста, Эдвард.

Я помог ей приподняться, понимая, что её ноги должно быть уже устали. Белла опустилась снова, и я притянул её к себе крепче, прижимаясь торсом к её спине.

- Не волнуйся, Котенок, я еще не закончил, - проговорил я, целуя её в шею, слыша, как она всхлипывает, от чего мой член просто пульсировал.

Я прижал её к себе одной рукой, а второй перекинул её ножку, так что она оказалась между моих, и ступни заскользили по полу. Белла застонала, и этот звук был на пересечении наслаждения и боли, но я продолжал раскачиваться в ней, растирая бедра, потому что, видимо, от долгого сидения её ноги затекли. Я сделал то же самое и с другой ногой, все это время оставаясь внутри, но позволяя ей привыкнуть к новому положению. И у меня были совсем другие планы.

- Готова, Белла? – спросил я, хотя она даже не догадывалась, готова ли на самом деле к тому, чего я хотел.

Девочка кивнула мне в плечо, поворачивая голову, запуская пальцы мне в волосы, целуя мою щеку. Я нашел её рот своим, двигая губами медленно, мягко, стараясь контролировать свои эмоции, которые просто раздирали меня изнутри неуправляемым ураганом.

Я подвинул нас ближе к краю дивана, и Белла издала сдавленный крик, потому что я толкнулся глубже.

- Обожеблять, - выдохнула она, отодвигаясь, упираясь ногами в пол.

Я протянул руку и взял одну из восьми миллиардов подушек с дивана, бросил ее на пол, отпихнул ногой кофейный столик. Я порадовался, что он был крепким, потому что ему придется выдержать кое-что потяжелее кофе.

- Подушки для твоих коленей, Котенок, - тихо проговорил я ей на ухо, и Белла задрожала. Я спустил нас на пол, оставаясь в ней, и девочка послушно встала на колени. Я поймал руку, которой она терзала мои волосы, нежно отодвинул ее, целуя шрамики на ладони, давая понять, что люблю её со всеми несовершенствами. Я провел пальцами и по второй руке, заставляя Беллу упереться ими о кофейный столик. Она схватилась за край, подняла голову, чтобы видеть нас в зеркале. Я откинулся и провел рукой по её спине, вниз и снова вверх, приподнял попку Беллы, чтобы я смог устроиться на коленях позади нее.

Её дыхание снова стало прерывистым, пока я ласкал еще не заполненные цветом прорехи в крыльях. Завтра, я сделаю это завтра и надеюсь, девочка справится с воспоминаниями и сможет освободиться от своей боли. Я сделал первый пробный толчок, и Белла задохнулась, мотнув головой.

Я медленно выскользнул из нее, наблюдая за своими движениями, сжимая её бедра. Дав ей секунду, чтобы поднять голову, я резко ворвался обратно внутрь. Она снова дернула головой и потрясенно выкрикнула: «Блять!..» Я снова толкнулся в нее, так же сильно, и Белла вцепилась в кофейный столик так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Я замер внутри, погладил её по рукам и по животику, и между грудей, прижимаясь губами к спине.

- Так слишком сильно? – спросил я, сквозь музыку, которая все так же продолжала играть из телевизора.

Белла покачала головой. Волосы скрывали её лицо. Я аккуратно ущипнул её сосок.

- О, черт, да, Эдвард... так хорошо, - выдохнула она, подняв голову.

Я снова выпрямился, продолжая двигаться плавно наружу и резко внутрь.

Я не мог прекратить касаться её, лаская руками спину, терзаясь болезненным желанием потянуть девочку за волосы. Я оставил одну руку на её талии, а вторую запустил к её промежности, там, где я двигался в ней. Белла застонала, когда я легонько погладил её тугую щелочку. Она слегка отодвинулась, отпустила столик, уронив руки на пол. Она вцепилась ладонями в свои колени, прижалась к ним лбом, постанывая и ругаясь, не находя сил посмотреть в отражение, слишком захваченная тем, как я трахал её. Я легонько, будто перышком, водил пальцем по щелочке в её заднице . Я не хотел напугать её, но мне чертовски хотелось оказаться внутри, пусть даже не членом, но хоть как-то, и желательно сегодня.

Белла уперлась в пол одной рукой, а второй накрыла то место, где был мой член, чувствуя, как я двигаюсь внутри, вонзаюсь в нее, и я так охерительно близок к краю. Она начала теребить свой клитор, поскуливая «трахай меня», приближая свой пик. Белла резко откинулась назад, дрожа всем телом, кончая. И я сделал совершенно дикую вещь. Вытащив на секунду из нее свой член, я собрал большим пальцем с него смазку Беллы, снова вошел в нее, а палец протолкнул в тугую попку. Белла задохнулась, издавая высокий пронзительный стон, взглянула на меня, встретив мой почти-извиняющеийся-очень-нахрен-придурошный взгляд в зеркале. Черт возьми, мой член в её киске и мой палец в её заднице были просто верхом эротического кайфа.

Белла пробормотала ругательства, сильно кончая, содрогаясь в моих руках, и рухнула на пол, тяжело дыша и постанывая. Я вынул палец из её попки, накрыл её тело своим. В этой позиции было немного жестче, но я и так уже был на грани оргазма.

- Я не должен был этого делать, - прошептал я, убирая волосы с её лица, целуя плечики.

- Нет, - покачала головой Белла и снова застонала, ощущая, как я снова двигаюсь в ней, стараясь быть нежным, потому что и так уже позволил себе слишком много. Придурошный оболтус.

- Мне понравилось, - тихо проговорила она.

И меня накрыло волной сжиженного огня, который заструился по моим венам. Я знал, что Белла даст мне все, о чем я только попрошу, все, что я захочу от нее, и это знание так сильно возбудило меня, неожиданно сильно. И снова я понял, что это не просто секс, не только секс. Это применимо и к нашей жизни. Я прикусил её плечо и яростно кончил в нее, отчаянно желая просто любить эту девочку, но совершенно не понимая, как еще могу это делать.

Я лежал с минуту, стараясь успокоиться и не давить на Беллу своим весом. Это было слишком интенсивно, все это чертовски напрягало. Я выскользнул из нее, встал на колени, целуя её спинку, сел и стянул одеяло, чтобы укутать им Беллу, которая пыталась подняться, опираясь на ватные руки. Она забралась ко мне на колени, совершенно не обратив внимание на мое взвинченное состояние.

- Я думаю, это значит, что тебе понравились туфли, - проговорила она, целуя меня в шею.

Я аж фыркнул.

- Я бы попросил тебя пересмотреть решение и не надевать их на свадьбу, Котенок, - сказал я с наигранной строгостью. Не исключено, что, как только я увижу на ней эти туфли снова, то смогу думать только о том, как она мне их показывала, ну и буду соответственно реагировать на эти воспоминания.

Белла свернулась комочком в моих руках. Такая голенька, крошечная, хрупкая куртизанка, спланировавшая все это, хотя и позволяющая мне доминировать. Я чмокнул её в макушку, и она уткнулась лицом мне в шею.

- Думаю, что все-таки рискну. Кроме того, я не против повторить, - проговорила она застенчиво, пряча лицо.

- Да ладно? – не поверил я, гладя её по волосам, стараясь не заводиться заново.

- Ммм, надеюсь, ты не заставишь меня слишком долго ждать... – проговорила она, поглаживая пальчиком мое ухо.

- Я не хочу загадить твою тату, Белла. Если мы повторим это сразу после сеанса, то так оно и будет, - пробубнил я ей в волосы, пока она что-то мурлыкала себе под нос.

- Думаешь, мы сможем закончить завтра? – спросила девочка тихо.

Я погладил её по щеке и приподнял девочку - она такая легкая, слишком легкая - и сел с ней на диван. Как я чертовски устал быть честным.

- Увидим, Котенок. Как будет, так будет, хорошо? И мы можем назначить очередной сеанс побыстрее, если потребуется, - я пожал плечами. Я не хотел обещать ей того, чего не смогу сделать.

- Но мне же лучше на новых лекарствах? – с сомнением спросила она.

- Да, лучше, - кивнул я в её волосы. Потому что по большей части так и было. И пусть мне приходится контролировать количество принимаемых ею таблеток. Не считая нескольких маленьких срывов, на этой неделе она прекрасно стравлялась, несмотря на такую резкую смену лекарств. Но больше всего я боялся того, что что-то может стать катализатором катастрофического срыва. Лишь бы не завтрашний сеанс.

Она зашевелилась на моих коленях и потерлась задницей о мой вялый член, который тут же среагировал, поскольку у меня не было никакого контроля над этим дерьмом. Белла взяла одеяло и укутала нас им, образовав своеобразный кокон вокруг наших тел. Но тем не менее, я успел увидеть её прекрасные напряженные соски. Серьезно, очень неудобно, что мое тело продолжало так реагировать без всякого разрешения.

- Боже, Эдвард, он что, совсем не нуждается в отдыхе? – она прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и опять потерлась задницей о мой член. Я заметил, что она обращалась к нему, как будто он был отдельной самостоятельной личностью, что недалеко от правды, как ни смешно.

- Ну, если бы ты не заводила меня, потирая задницей мой член, тогда, возможно, у меня бы и не было этой проблемы, - пожал я плечами, сдвигая брови.

Она мило и смущенно улыбнулась, и, глядя на меня своими чертовскими Диснеевскими глазами, опять поерзала на моих коленях.

- Черт, Белла, тебе мало? – зарычал я на нее.

- Да, - она прикусила губу и закивала головой.

- Боже, я чертовски устал, Котенок, даже если мой член и нет, - сказал я, пытаясь не вести себя как полная задница, потому что не хотел, чтобы она чувствовала себя отвергнутой.

- Ничего страшного, Эдвард, разреши мне позаботиться о тебе сейчас. Я хочу сделать это для тебя, - пробормотала она, целуя мою шею, и пересела так, чтобы оседлать меня. Я хотел остановить её, но в то же время не хотел, потому что в этот раз она не брала, она отдавала мне частичку себя. Поэтому я позволил ей это и погрузился в нее. Она двигалась рядом со мной, её руки в моих волосах, её губы соприкасались с моими, когда она выдохнула мое имя. Это было нежно, медленно, сладко, не так, как раньше. И когда я кончил, её глаза встретились с моими, и она прошептала слова, которые я не расслышал, потому что в этот момент простонал её имя.

Потом я поднял её, отнес в постель, уложил и крепко обнял, защищая нас обоих, её – от ночных кошмаров, себя – от отчаянного страха, что построенный мною карточный домик вдруг развалится.

Глава 29. Часть 2.

С утра у Беллы были занятия, и, так как я не закончил с тем дерьмом, которое должен был сделать еще вчера, поскольку был слишком занят траханием Беллы и запихиванием пальца в её задницу, что ей, кстати, понравилось, я решил пойти на работу пораньше.

На парковке я поцеловал Беллу и забрался в машину, глядя, как она садится в свой кусок дерьма, чтобы направиться в школу. Я приехал на работу и припарковал автомобиль, который наконец-то получил назад, заплатив пять гребаных сотен за ремонт, позади салона. Это была хорошая сделка, потому что я делал парню, занимавшемуся моей Ауди, татуировку. Он выдал несколько ехидных замечаний по поводу причин появления царапин и вмятин на капоте, что я даже хотел врезать ему. Но мне удалось обуздать свой гнев, ведь он даже не знал Беллу. Мы приехали вместе, чтобы забрать машину. Я специально заплатил ему заранее, чтобы она не знала, во сколько мне обошелся ремонт, и потому что был уверен, что этот парень меня не наебет. Он был поражен, увидев Беллу, и, скорее всего, ошеломлен, что она не выглядела шлюхой.

Белла очумело покраснела, проводя пальцами по капоту моей машины, и взглянула на меня, легонько улыбаясь, выглядя при этом немножко печально. Я сказал ей не волноваться, у меня остались фотографии.

Как только я получил свою машину, моя нога не ступала в Вольво. Я активно уговаривал Беллу продать его и купить что-то не такое дерьмовое. Но пока безуспешно. Даже обещания повторения траха на капоте не убедили её.

Я хотел забежать к Эсме, потому что та всегда снабжала меня новой информацией о Белле, о том, как она справляется, когда меня нет рядом. Но мне нужно было закончить мое дерьмо до первого клиента. День прошел в тумане тату-сеансов и тревоги. Элис странно вела себя, бегая к Эсме каждые два часа, и это почему-то очень сильно беспокоило меня.

- Что, черт возьми, происходит? – спросил я, принимая из её рук третью чашку кофе и отхлебывая немножко, чтобы убедиться, что он приготовлен именно так, как я люблю. – И, чтобы ты знала, я уже достаточно заведен и без излишнего кофеина в моей крови.

- Да, я знаю это Эдвард, поэтому и принесла тебе без кофеина, - парировала она. – И я не знаю, что происходит, я просто чувствую, что… Я не знаю. Конец? Что-то закончится. Я скажу тебе, как только пойму.

Я кивнул, но ощущения того, что что-то идет не так, не оставляло меня до конца дня.

Белла приехала в салон в районе семи с едой на вынос из вьетнамского ресторанчика, где готовили мой любимый фо, для всех нас (п.п. - [url=http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%BE_(%D1%81%D1%83%D0%BF]фо[/url]). Белла нервничала не меньше меня, и я не мог не думать о том, как этот сеанс пройдет для нее. На этой неделе все было неплохо, но сейчас мы собирались закончить тату, а это для нее многое значит. Это была такая форма обретения облегчения, способ оставить позади себя то, чего еще невозможно забыть. Я хорошо знал это, недаром мое тело так плотно покрыто татуировками. И каждый раз, нанося очередное тату, я надеялся, что смогу закрыть дверь в прошлое.

Она тихо ела, и я заметил, что даже её аппетит улучшился. Она стала кушать немного больше. Не очень намного, но достаточно, чтобы я увидел разницу. Я понял, что мне удалось заметить эту несущественную перемену, потому что мое ОКР теперь распространилось и на наши с ней отношения, на необходимость заботиться о ней. А может быть, потому, что эта женщина перевернула мою жизнь с ног на голову, и я переношу на нее все свои гребаные привычки.

Когда мы, наконец, остались одни в тату-комнате, я обнял её и притянул к себе. У меня в кармане лежали таблетки. Изначально предполагалась, что одну из них она примет за ужином, а другую прямо перед тем, как идти спать. Но Карлайл дал свое добро на то, чтобы она выпила обе перед нанесением тату, надеясь, что это расслабит её достаточно для того, чтобы она смогла перенести этот сеанс. Я знал, что она решительно хочет закончить тату сегодня, и надеялся, что смогу это сделать для нее. Но я чертовски переживал, что у нее произойдет такой эмоциональный срыв, что я один с ним не справлюсь. Я помню, что чувствовал, когда Эмметт закончил наносить на меня феникса. Тогда я ушел в двухдневный запой, завершившийся несколькими самыми ужасными «подвигами», что даже мне самому стало страшно.

Я откинул её волосы за плечо и поцеловал шею.

- Ты готова, Котенок? – пробормотал я в её шею. Она задрожала и застонала. А я осознал, что именно этот вопрос задал ей перед тем как… перейти к некоторому обучению… в виде предварительных анальных игр. И только сейчас до меня дошло, что я выбрал не самое лучшее время для втягивания её в подобное дерьмо. Белла и так находилось в жутком напряге до и после сеанса. Интересно, как все поменяется, когда сеансы закончатся?

Она кивнула мне в грудь, подняла голову, чтобы посмотреть на меня, и провела пальцами по моей скуле. В глубине её глаз хранились секреты, которые просвечивали через маску переживаний. Там было столько боли и страха, но плескалась и надежда, цепляясь когтистыми пальцами за края, в отчаянии пытаясь удержаться, пока не пришел ураган и вырвал её у Беллы. Я хотел сказать ей. Я хотел, чтобы она знала, что даже такой раздолбаный, я буду всегда рядом, чтобы помочь ей преодолеть это дерьмо, что я люблю её и останусь с ней. Но не сказал, потому что не хотел обосрать эту ночь.

А дальше начался обычный ритуал: снял с нее рубашку и лифчик, пытаясь не позволить члену руководить моими действиями. Потому что, если Белла подумает, что это сможет помочь ей отвлечься, она будет принуждать меня к сексу до тату, а я не должен этого делать. Она была слишком уязвима, и я не хотел подливать масла в уже бушевавший в ней эмоциональный огонь.

Как только Белла села в кресло, я почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась. Осталось заполнить всего три прорехи цветом. Я достал таблетки, бутылку воды и протянул ей. Она приподнялась, кусая губы, открыла рот, и я положил пилюли ей на язык. Я смотрел, как она глотает воду, соображая, когда же принятие лекарств стало для меня таким охуенно эротичным процессом. Я делал это регулярно, вечером и утром: гладил пальцем её подбородок, клал таблетки ей в рот, смотрел, как она запивает их водой. Потом я целовал её, пытаясь показать, что понимаю, как она нуждается в лекарствах.

Я наклонился и забрал бутылку, присосался к нижней губке Беллы, посасывая, наслаждаясь её мягкими стонами.

- Я не заставлю тебя долго ждать, обещаю, - тихо проговорил я ей в рот и протолкнул язык между её губами. Поставив бутылку на поднос, я обнял её лицо ладонями, оттягивая начало работы.

- Я сам решаю, когда мы останавливаемся, - проговорил я, стараясь придать голосу чертову неумолимую жесткость, но вышло совсем не так, как я задумал, потому что Белла погладила меня по щеке, словно пыталась утешить, хотя все должно было быть совсем наоборот.

- Я знаю, - кивнула она, наклонившись ко мне ближе, словно говоря, что готова начать.

Мы уже обсудили порядок работы над прорехами: сначала огонь, потом лебедь, а последнее солнце. Белла металась между лебедем и солнцем, постоянно меняя свое решение. Я полагал, что лебедь символизирует ее фамилию, и тот факт, что она была единственным ребенком в семье. Но я понятия не имел, что значат для нее огонь и солнце, но полагаю, что это как-то связано с её лучшим другом. Не хочу слишком давить на нее, но все-таки надеюсь сегодня получить некоторые ответы. Я не торопясь подготовил рабочее место, понимая, что ей и так придется говорить о крушении на сеансах терапии. И мне хотелось бы узнать об этом прежде, чем она пойдет на прием и расскажет все чужому человеку.

Я натянул перчатки, вставил новую иглу, включил машинку. Пистолет зажужжал, оттягивая мне руку своим весом, и я до зуда захотел заняться другим кусочком. Я уже знал, каким он будет, уже набросал эскиз, но решил пока подождать, потому что был уверен, что Белла еще не готова. Даже просто показать его Белле я не мог, еще рано. К тому же тату еще должно будет зажить, и потребуется время, чтобы добавить еще что-то. Плюс, я не притронусь к ее коже снова, пока девочка не наберет килограмм десять.

Я начал работать над огнем на плече: кожа да кости. Я наклонялся и целовал её в шею каждые пару минут, потому что знал, как это адски больно. Белла была спокойна, пока я ни начал задавать вопросы.

- В честь кого огонь? – спросил я, снова прильнув губами к шейке. Она поежилась, а я погрузил иглу в красные чернила.

- В честь Билли. Он был папиным лучшим другом, почти членом семьи… как второй отец для меня, - сказала Белла тихим срывающимся голосом и зажмурилась. - Он был инвалидом, в коляске, боже, казалось, в нем было столько энергии, столько жизни… Я так сильно скучаю по нему. Он был частью моего мира. Чарли много работал, и я часто оставалась у Билли и… - её губы сжались в тонкую линию, тело онемело, девочка часто задышала через нос. Я знал, что она пытается побороть свои эмоции, свою боль, которая терзала её. А еще я знал, что она боится отпустить все это, слишком рано еще.

- Я знаю, это больно, Котенок, - проговорил я, прижавшись губами к её виску, стараясь успокоить, и спросил, хотя заранее знал ответ. – Может, остановимся?

Белла покачала головой, сделала глубокий вдох, возвращая контроль, но две предательские слезинки все-таки скатились по её щекам. Я стер их ртом, пробуя соль влаги и сладость кожи на вкус, и вернулся к росписи, чтобы закончить огонь.

Цвет был нанесен, и я прикрыл бинтом этот кусочек, помог Белле встать, давая ей передохнуть. Она крепко вцепилась в меня, пока пила воду, прежде чем вернуться в кресло, чтобы я мог заняться её лебедем.

Я позволял ей это, потому что знал, что бы она ни переживала, через что бы ни проходила, для нее нанесение этих рисунков было очень важным делом - она же ассоциировала их со своим внутренним миром. Мои тату на спине тоже отражали мою суть, которая была совсем не конфеткой. Феникс был одной частью, не такой уж и уродливой. И мне было действительно интересно, почему Белла хотела закончить солнцем, что именно оно олицетворяло из её прошлого. Я задумался, есть ли какие-то исследования по поводу психологического символизма татуировок. Полагаю, что я не единственный, по кому можно изучать систему социального отторжения или подобное дерьмо; было бы здорово, если бы люди попытались понять, почему некоторые хотят таким образом выразить свою индивидуальность, свой опыт. Я даже готов стать добровольным пособием для изучения.

- Это ты? – спросил я, вытирая излишки чернил. Белла заерзала, медленно приоткрыла глаза и взглянула на меня, не понимая.

- Лебедь, – пояснил я. - Это ты?

- Ммм… - она протянула руку и коснулась кровоточащего сердца, и это был безмолвный сигнал, что я должен сейчас придержать коней и дать ей время. - Да, была… она умерла.

Белла проговорила это затихающим голосом, почти шепотом. Белла подтянула колени повыше, наклонилась вперед, выгнув спину, выпрямилась, снова спустила ноги, касаясь пола. Я старался не таращиться на её обнаженные сиськи, которые были такими охренительно дерзкими. Девочка встала с кресла, оседлала меня, обвив руками шею, прижалась крепко-крепко.

Я закрыл глаза, пытаясь прогнать воспоминания о прошлой ночи, не думать о трахе и зеркале, и еще… кое-каких вещах, которые мы вытворяли на диване, как было здорово, намного более классно, чем просто мой член в ней. И уверен, это было больше, чем физика, не только для меня, но и для нее - я чувствовал это.

- Ты закончишь сегодня? – спросила Белла, прижимаясь губами к моему уху, теребя пальчиками мои волосы. Я даже коснуться её не мог так, как хотелось, потому что до сих пор был в перчатках.

- Даже не знаю, Котенок, ты так приятно меня отвлекаешь. Может, остановимся… - я не договорил, стиснул зубы, чувствуя, как она трется своим пахом об мой.

- Пожалуйста? Это не займет много времени, ведь так? Меньше часа, наверное, и сразу пойдем домой. Пожалуйста, Эдвард, я хочу покончить с этим, - умоляла меня Белла, снова прошептав это «пожалуйста», проталкивая свой язычок мне в рот, ища им мой язык. Я застонал в её губы, изо всех сил стараясь унять все свои глупые инстинкты, которые сейчас привели бы к дерьмовым последствиям.

- Уверена, что ты в порядке? – спросил я, разрывая поцелуй, видя, как она облизывает губы.

- В порядке. Все будет нормально. Просто хочу сегодня закончить. Пожалуйста, Эдвард? – Белла провела ладонью вверх по моей шее, к волосам.

Я неохотно кивнул, потому что хоть и очень хотел сделать для нее последний кусочек, но мне было тяжело заканчивать рисовать на её теле, потому что в этой комнате я ощущал между нами какую-то особую связь, которая была очень важна для меня.

- Спасибо, - пробормотала она, слезая с меня, забираясь в кресло снова, но не сводя с меня глаз. Пришлось напомнить себе, что потрахаться сегодня по-любому не вариант, даже, если Белла захочет.

Я глубоко вздохнул, подкатившись на стуле, понимая, что пути назад нет. И как только я коснулся машинкой её кожи, Белла напряглась.

- Расслабься, Котенок, - проговорил я, погладив её по руке. Она кивнула, соглашаясь, но не сказала ни слова. Белла вздохнула и закрыла глаза, пытаясь сохранить подобие спокойствия, которое, как мне казалось, висело на волоске.

Я вдруг понял, ну или почти понял, что значит её лебедь. Она была так хороша, во всех смыслах: интеллигентная, красивая, забавная, сильная. Но ей так трудно было держаться на плаву, бороться с собой и пучиной, которая угрожала поглотить её.

Я работал над кусочком не спеша, неохотно, преследуя собственные цели, переживая, что окончание тату столкнет её в пропасть сегодня же вечером. Я хотел бы скорее покончить с солнцем, понимая, что именно эта часть является наиболее важной. Но с другой стороны, я хотел оттянуть финиш, потому что неизвестно, сколько времен пройдет прежде, чем Белла снова сядет в это кресло. А я так хотел изрисовать ее укромные местечки, которые могу видеть только я.

Окрасив горизонт в желто-красные цвета на спине, я понял, что тупо начинаю ревновать к покойнику.

- Это твой лучший друг, да? – спросил я, и опять же уже знал ответ.

Белла лишь коротко кивнула, её губы задрожали, и она вздохнула. Прошло несколько минут прежде, чем она заговорила.

- Он был очень хорошим человеком, всегда таким добрым к тем, кого любил, он мог сделать что угодно… он отдал бы все на свете… И он погиб…. Это моя вина… - глотала слезы девочка, а я понял, что совершил ошибку, поддавшись на её уговоры. Она уже была эмоционально перегружена, и я должен был ожидать, что эта сцена полностью доломает её.

Я прошелся иглой по коже, заштриховывая облака, но уже было слишком поздно. Я допустил ошибку, которую не исправить, время не повернуть вспять.

- Я закончил. Готово, - сказал я, надеясь, что она правильно поймет.

Белла взглянула на меня. Ее лицо отражало полную панику. Она встала рывком со стула, подошла к зеркалам, пристально рассматривая свое отражение, повернулась, чтобы лучше изучить тату.

- Я хочу видеть все, - девочка потянулась, пытаясь избавиться от бинтов, и я рванул к ней, отталкивая руки, чтобы она не повредила свою нежную кожу. Я снял повязку, и она полностью увидела прошлое, что было навечно впечатано в её кожу. Слезы полились рекой, Белла задрожала, оседая на пол. Полуголая с бурей эмоций во влажных глазах, которые она подняла на меня.

- Почему, Эдвард? Почему до сих пор так больно? Я думала, мне станет легче…

Я упал на колени, крепко стиснул её в объятьях, а Белла все плакала и плакала, не находя в себе сил успокоиться, икая и кашляя, задыхаясь, словно тоска и боль душили её. Я должен был это предвидеть, я обязан был подумать, прежде чем соглашаться на последнюю сцену.

Не знаю, как долго мы сидели вот так. Белла, у меня на коленях, рыдающая и перепуганная, потому что все кончилось, но при этом не принесло облегчения. В конце концов, она начала затихать, постоянно извиняясь, пока я не поднял её голову, заставляя посмотреть мне в глаза.

- Прекрати, Белла. Хватить мучить себя, - взмолился я; слезы с новой силой заструились по щекам, а она прижалась своими губами к моим, судорожно всхлипывая. Нечленораздельное бормотание срывалось с её губ, а пальчики гладили мое лицо. Белла отстранилась, посмотрела на меня так, словно пыталась запомнить, словно думала, что я сейчас исчезну, как будто меня и не было.

Когда она, наконец, успокоилась, я прикрыл свежую роспись, натянул через голову на нее майку, повел к черному ходу, чтобы никто не мог видеть девочку в таком состоянии. Я уже был готов позвонить Карлайлу, но казалось, кризис миновал.

Я держал её за руку по дороге домой, Белла почти сидела на водительском сиденье, прижимаясь ко мне как можно ближе. Она вышла из машины и снова прилипла ко мне, уткнувшись лицом мне в плечо, когда мы проходили мимо Маркуса к лифту.

- Давай зайдем ко мне? – попросила она. Меня это насторожило, потому что обычно мы проводили ночь после сеанса у меня. - Мне нужно взять кое-что… - пояснила она, и я кивнул.

Я ждал её в гостиной, так как Белла уверяла, что с ней все в порядке, хотя я не верил ей ни на грамм, просто позволил ей делать так, как хочет, дать немного личного пространства, так как она, видимо, очень в нем нуждалась… И девочка отправилась к себе в спальню. Я побродил по комнате, прибирая разбросанные вещи, ставя книги на полку по размеру. И тут на меня накатило искушение, и я вытащил один из альбомов и начал неспешно листать его. Фото отца, на которого Белла была очень похожа, мужчина в инвалидном кресле, наверное, Билли.

И я замер, пальцы задрожали, когда я увидел следующую фотку. Мое тело оцепенело, а разум желал выключиться, но все же обрабатывал увиденное. Тот мальчик, которого я видел и раньше на её фото, уже молодой мужчина. Он обнимал Беллу, обрамляя её маленькое тельце, словно массивная рама. Его лицо еще было юношеским, но тело уже нет: накаченные руки прижимали её к груди. Она едва ли доставала ему до подбородка. И выражение её лица… У меня аж грудь заныла, стало так больно, почти так же сильно, как на похоронах родителей. Эта девушка была такой счастливой, живой, именно её я полюбил, вернее, тот призрак счастливой Беллы, которым она стала. Лучистые глаза, переплетенные пальцы, и небольшой сверкающий камень на её пальце.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов