quot;5.1. Дух корпоративного единства

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 13Следующая ⇒

5.1.1. Корпоративное единство предполагает наличие доверительных отношений между адвокатами в интересах клиентов и ради предотвращения ненужных споров, а также любого поведения, могущего нанести вред репутации профессии. Они никогда не должны сталкивать профессиональные интересы адвоката и клиента".

Правило п. 1 ст. 15 Кодекса находится в тесной взаимосвязи с нормами п. 1 ст. 4 (адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии) и ст. 8 Кодекса (при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан уважать права, честь и достоинство коллег).

В связи с этим хотелось бы привести высказывание Д.П. Ватмана: "Уважение к своему товарищу по профессии, к его личности, деловой и общественной репутации должно быть руководящим правилом для каждого адвоката, нравственной обязанностью которого является забота о достоинстве носимого звания и престижа адвокатуры. Это - азбука адвокатской этики, так как не может ожидать к себе уважения та организация, члены которой не проявляют в своих отношениях взаимной вежливости, такта и неизменной корректности, забывая в пылу судебной борьбы о высоких началах товарищеской солидарности" <1>.

--------------------------------

<1> Ватман Д.П. Адвокатская этика. С. 59.

2. Пункт 2 ст. 15 Кодекса содержит перечень наиболее грубых нарушений правил, регулирующих отношения адвокатов как членов одной профессиональной корпорации.

Безусловно, употребление выражений, умаляющих честь, достоинство или деловую репутацию других лиц, является нарушением не только адвокатской этики, но и общей морали. Данный тезис находит свое подтверждение в том числе и в связи с закреплением в законодательстве ответственности за такие деяния, как клевета (ст. 128.1 УК РФ) и оскорбление (ст. 5.61 КоАП РФ). Вместе с тем, даже если высказывания адвоката не содержат состава правонарушения, предусмотренного одной из указанных статей, адвокат может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за нарушение подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса.

В связи с рассматриваемой нормой принципиальным является вопрос о том, какие именно выражения в данной ситуации умаляют честь, достоинство или деловую репутацию адвоката. Представляется, что критерии такого умаления будут в достаточной степени оценочными применительно к каждому конкретному случаю. Для иллюстрации того, как действует комментируемый запрет, следует обратиться к материалам дисциплинарной практики.

"На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы выносит заключение:

о нарушении адвокатом К. п. 2 ст. 8 и п. 1 ч. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившемся в употреблении им в процессуальном документе, составленном для приобщения и приобщенном по ходатайству адвоката к материалам гражданского дела, рассматриваемого О. городским судом М. области, следующих словесных конструкций:

1) "При этом почти все, что во встречном иске утверждает адвокат Р., - это клевета, ложь или фальсификация доказательств";

2) "...ранее адвокат Р. фальсифицировала факт-основание на получение отсрочки по оплате госпошлины...";

3) адвокат Р. "...заведомо клевещет на адвоката К.";

4) "...все абзацы на 2, 3 и 4 листах - это ложь, клевета, фальсификация и голословные фантазии адвоката Р.".

Употребленные в этих словесных конструкциях выражения носят негативный и оскорбительный характер, порочат честь и достоинство адвоката Р., являются публичным выражением неуважения к коллеге и не соответствуют манере делового общения.

Совет согласился с мнением квалификационной комиссии и вынес адвокату К. дисциплинарное взыскание в форме предупреждения" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2010. Вып. 5 - 6.

"На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы выносит заключение о нарушении адвокатом А. ч. 2 ст. 12 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката при составлении и подаче 28 июля 2008 г. в судебном заседании Х. районного суда г. Москвы при рассмотрении гражданского дела по иску Ш. о признании авторских прав документа "Ходатайство об отказе в назначении экспертизы, поскольку к делу привлечены ненадлежащие ответчики", выразившемся во включении в текст ходатайства этически некорректной по форме оценки процессуального поведения представителя истца адвоката Г. в виде фразы: "Мы рассматриваем запрос адвоката Г. в Отделение историко-филологических наук Российской академии наук и ответ академика К. адвокату Г. как неуклюжую и циничную попытку оказать давление на суд авторитетом Российской академии наук при решении вопроса о назначении экспертизы".

Совет согласился с мнением квалификационной комиссии и вынес адвокату дисциплинарное взыскание в форме замечания" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 10 - 12.

Подпункт 2 п. 2 ст. 15 Кодекса содержит запрет использовать в беседах с доверителями порочащие другого адвоката выражения, а также критику правильности действий и консультаций адвоката, ранее оказывавшего юридическую помощь этим лицам. Как отмечает С.Ю. Макаров, это обусловлено тем, что адвокат не может знать мотивы, по которым ранее оказывавший юридическую помощь по данному делу адвокат давал советы или осуществлял конкретные действия, а также полный объем известной указанному адвокату информации. Не зная этих мотивов и указанного объема информации, адвокат не может определить правильность советов и действий своего коллеги, ранее оказывавшего юридическую помощь соответствующему доверителю. Следовательно, адвокат не вправе оценивать в беседах с доверителем юридические услуги, оказанные этому лицу предшественником данного адвоката <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Макаров С.Ю. Консультирование как вид юридической помощи, оказываемой адвокатом. С. 40.

О том, как норма подп. 2 п. 2 ст. 15 Кодекса может быть реализована на практике, подробно пишет М.Ю. Барщевский в работе "Адвокатская этика": "Весьма нередка ситуация, когда к адвокату обращается клиент, который ранее консультировался с другим адвокатом. Полагаем, что "принимающий" адвокат, исходя из этических соображений, обязан в любом случае связаться с "передающим" адвокатом и предупредить его о факте такого "перехода". Естественно, что причины "смены" адвоката могут быть весьма различными: например, отказ "прежнего" адвоката от ведения дела по формальным основания (если выяснилось, что он состоит в родстве с судьей), отказ ввиду отсутствия, с его точки зрения, правовой позиции по делу, большой занятости в другом длительном процессе, плохого физического самочувствия и т.д. Здесь для "принимающего" дело адвоката проблем нет, и его звонок по телефону своему коллеге в большей степени будет "звонком вежливости", нежели способом самопроверки и перестраховки от возможной ошибки.

Но если причиной такого "перехода" стал конфликт между адвокатом и клиентом, второму адвокату в подобной ситуации надлежит быть предельно осторожным и корректным в своем поведении. Надо понимать, что "принимающий" адвокат должен быть особо деликатен в формулировании своего совета, если им допускается мысль, что его рекомендации могут не совпасть с рекомендациями первого адвоката. Честь корпорации всегда стоит во главе угла. Разумеется, это не означает, что надо давать (повторять) заведомо неправильный совет. Но формулировка может быть разная. И "неправильность" первого совета может быть разная. Одно дело, когда первый адвокат ошибся "в праве", не знает законодательства или неправильно его понимает. Другое дело, когда речь идет о тактике использования норм права в интересах обратившегося. Например, всегда можно сказать: "Есть два варианта. Первый - вот такой (повторив совет предыдущего адвоката), а второй - вот такой. Первый вариант мне кажется более рискованным, более сложным, хотя и ведущим к поставленной цели. Второй же (собственно совет этого адвоката) - проще, легче реализуемый, в большей степени сулящий успех". Или что-то в этом роде. В ходе дальнейшей беседы с клиентом адвокат должен мягко отговорить его следовать путем, ошибочно рекомендованным первым адвокатом, однако ни в коем случае не высказывая вслух своей негативной оценки действий своего коллеги. Это и есть корпоративная солидарность в хорошем смысле. А вот скрыть от клиента тот факт, что первый адвокат дал неверный совет с точки зрения закона, - это корпоративная солидарность уже в плохом смысле этого понятия.

Тот адвокат, который ранее консультировал такого клиента, в свою очередь, обязан сообщить "принимающему" адвокату все известные ему обстоятельства, связанные как с правовой ситуацией по делу, так и с "сопутствующими" факторами. Необходимость предупредить коллегу о возможных сложностях, будь то индивидуальные особенности клиента или какие-либо не сразу заметные правовые обстоятельства дела, - это нравственная, этическая обязанность "передающего" адвоката. Ни при каких обстоятельствах, даже при наличии соответствующего требования клиента, "передающий" адвокат не вправе скрывать от "принимающего" наличие обстоятельств, объективно препятствовавших первому в дальнейшем ведении дела. Так, например, если клиент настаивал на использовании недопустимых методов ведения дела, если клиент отказался оплачивать работу "передающего" дело адвоката, "принимающему" следует знать все подробности и обстоятельства для того, чтобы он мог выбрать правильное решение относительно возможности и целесообразности принятия им поручения. С нашей точки зрения, в данном случае правила адвокатской этики в отношении коллег превалируют над принципом адвокатской тайны, поскольку в основе возникающей коллизии могут лежать только обстоятельства, затрагивающие интересы правосудия в целом" <1>.

--------------------------------

<1> Барщевский М.Ю. Указ. соч.

В самом общем виде требования, установленные п. 2 комментируемой статьи, состоят в том, чтобы ни при каких обстоятельствах не допустить унижения достоинства, умаления деловой репутации другого адвоката в глазах доверителя, коллег, сотрудников правоохранительных, судебных и других государственных органов.

Между тем с сожалением приходится отметить, что неумение правильно вести себя по отношению к коллегам довольно распространенное явление в современной адвокатской среде.

Р.Г. Мельниченко приводит следующий пример из практики работы адвокатов Волгоградской области.

Два адвоката на 30 минут по своей вине опоздали к началу судебного заседания. Извинившись и выслушав замечание судьи и прокурора, они приступили к исполнению обязанностей. В продолжение всего судебного заседания другой адвокат - представитель потерпевшего ходатайствовал перед судом о наказании провинившихся адвокатов. В конце концов даже судья выразил непонимание подобного отношения адвоката к своим коллегам <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мельниченко Р.Г. Адвокат адвокату - друг, товарищ и...? // Адвокат. 2008. N 4.

Запрет обсуждать с лицами, обратившимися за оказанием юридической помощи, и с доверителями обоснованность гонорара, взимаемого другими адвокатами, установленный подп. 3 п. 2 ст. 15 Кодекса, тесно примыкает к правилам, регулирующим отношения по получению адвокатом гонорара за исполняемую им работу (более подробно см. ст. 16 Кодекса и комментарий к ней). Вместе с тем рассматриваемая норма включена именно в ст. 15 Кодекса, поскольку касается внутрикорпоративной этики адвокатского сообщества.

Обсуждение обоснованности гонорара с очевидностью предполагает дачу оценки юридических услуг, оказываемых другим адвокатом, в свете соотношения "цена - качество". Недопустимость такой оценки следует из предшествующих норм Кодекса. Во-первых, в силу п. 5 ст. 6 Кодекса условия соглашения об оказании юридической помощи, в том числе и денежные расчеты между адвокатом и доверителем, входят в состав сведений, образующих адвокатскую тайну. Во-вторых, обсуждение качества оказываемых другим адвокатом услуг в связи с их ценой предполагает критику правильности действий и консультаций адвоката, а равно может содержать и выражения, которые умаляют честь, достоинство или деловую репутацию соответствующего лица.

3. Говоря о правиле п. 3 ст. 15 Кодекса, необходимо отметить, что данная норма иллюстрирует разницу между такими формами адвокатских образований, как адвокатское бюро и коллегия адвокатов. Очевидно, что, поскольку соглашение об оказании юридической помощи заключается с доверителем от имени всех партнеров адвокатского бюро, комментируемое правило относится лишь к адвокатам, работающим в одной коллегии, и еще раз подтверждает, что одним из отличий адвокатского бюро от коллегии адвокатов является более "командный" характер работы в первой из названных форм адвокатских образований (более подробно см. комментарий к п. 2 ст. 11 Кодекса).

Рассматриваемая норма направлена на предотвращение возможной недобросовестной конкуренции между адвокатами, принадлежащими к одной коллегии.

4. Некоторые адвокаты высказывают мнение о том, что право адвоката инициировать возбуждение дисциплинарного производства в отношении другого адвоката противоречит этическим правилам, заложенным в рассматриваемой статье. Однако это не так. Если адвокат усматривает в поведении другого адвоката явные нарушения этических либо правовых норм, его обращение с жалобой в соответствующую адвокатскую палату субъекта РФ во многих случаях способствует пресечению неправомерного поведения коллеги.

В то же время адвокату следует избегать жесткой практики, т.е. попыток использования всех без разбора ошибок адвоката второй стороны, его промахов, нарушений, тем более если таковые не влияют на существо дела и не сказываются на правах доверителя. Замечания личного характера между адвокатами, попытки "подставить" другого адвоката, критические выпады в адрес своего коллеги по поводу его непрофессионализма, малого профессионального опыта в противовес собственным профессиональным заслугам в ходе судебного процесса следует расценивать как недопустимые. Соблюдение этих правил имеет большое значение как для самого адвоката, так и для всей адвокатуры в целом <1>.

--------------------------------

<1> См.: Барщевский М.Ю. Указ. соч.

Норма п. 4 комментируемой статьи корреспондирует с правилами п. 4 ст. 4 Кодекса, которое предоставляет адвокату право при отсутствии у него уверенности в том, как действовать в сложной этической ситуации, обратиться в совет соответствующей адвокатской палаты субъекта РФ за разъяснением.

Наложение на адвоката обязанности предложить окончить спор доверителя с другим адвокатом миром (при соблюдении интересов доверителя) детализирует применительно к данной конкретной ситуации правило п. 2 ст. 7 Кодекса, согласно которому адвокат должен заботиться об устранении всего, что препятствует мировому соглашению.

Цели и критерии соблюдения комментируемого правила разъяснены в дисциплинарной практике:

"Положения рассматриваемой нормы имеют своей целью сбалансировать возможные проблемы между членами адвокатского сообщества, а также позволить органам адвокатского корпоративного самоуправления при необходимости контролировать возникший между двумя адвокатами конфликт с целью не допустить дестабилизации внутрикорпоративных взаимоотношений между адвокатами. Поэтому по смыслу п. 4 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката названное в этой норме уведомление должно быть направлено адвокатом в Совет Адвокатской палаты в кратчайшие сроки и, во всяком случае, до вынесения по делу итогового судебного акта" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 5 - 6.

5. Пункт 5 комментируемой статьи в совокупности с нормами п. 1 ст. 10 и подп. 1 и 2 п. 1 ст. 9 Кодекса позволяет установить иерархию ценностей, которыми адвокат должен руководствоваться при выполнении своих обязанностей в целях достижения положительного результата выполнения поручения.

Первое место среди указанных ценностей занимают закон и нравственность. Второе место отведено законным интересам доверителя (подп. 1 п. 1 ст. 9 Кодекса). Здесь важно сделать оговорку о том, что волеизъявление доверителя в отношении того или иного вопроса защиты его прав по общему правилу признается соответствующим указанным интересам. В этой связи воля доверителя обычно расположена в иерархии ценностей на одном уровне с его интересами. Однако в специально оговоренных случаях (например, в случае самооговора) интересы доверителя превалируют над его волей и волеизъявлением.

Ступенькой ниже расположены отношения между адвокатами (товарищеские и иные), после которых следуют интересы самого адвоката.

6. Пункты 6 и 7 комментируемой статьи корреспондируют с положениями Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре (подп. 2, 4 п. 1 ст. 7, подп. 3 п. 2 ст. 17, ст. 26, п. 9 ст. 29).

Адвокатура представляет собой профессиональное сообщество, действующее на основе принципов корпоративности и самоуправления. Нормы, предусматривающие обязанность адвоката выполнять решения органов адвокатского самоуправления - адвокатской палаты субъекта РФ и ФПА РФ, служат правовой основой для привлечения к дисциплинарной ответственности адвокатов, не исполняющих эти решения.

В связи с этим хотелось бы обратить внимание на то, что в последние годы значительно активизировалась координирующая деятельность ФПА РФ, что соответствует ее компетенции, установленной п. 2 ст. 35 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. Разрабатываемые ею акты облекаются в различные формы. Это могут быть положения, методические рекомендации, порядки, регламентирующие процедурные вопросы, и т.п. Все такие документы проходят процедуру обсуждения на Совете ФПА РФ, а затем утверждаются его решением. В силу этого они обязательны для всех адвокатских палат и адвокатов.

Что касается обязательного участия адвоката в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению, а также оказания юридической помощи гражданам бесплатно, то эти вопросы частично уже рассматривались в комментариях к п. 8 ст. 10, п. 2 ст. 13 Кодекса.

В дополнение к сказанному необходимо рассмотреть финансовую сторону вопроса. Размер обязательных ежемесячных отчислений на общие нужды членов региональных адвокатских палат зачастую дифференцируется в зависимости от того, участвует адвокат в оказании юридической помощи по назначению органов дознания, органов предварительного следствия и суда лично или материально. Так, в Москве на данный момент сумма отчислений для первой группы составляет 850 руб., для второй - 1550 руб.

В соответствии с п. 23 Положения о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением гражданского дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда РФ <1> размер вознаграждения адвоката, участвующего в уголовном деле по назначению, составляет за один рабочий день участия не менее 550 руб. и не более 1200 руб., а в ночное время - в размере не менее 825 руб. и не более 1800 руб.

--------------------------------

<1> Утверждено Постановлением Правительства РФ от 1 декабря 2012 г. N 1240.

Размер вознаграждения адвоката, участвующего в уголовном деле по назначению, составляет за один день участия, являющийся нерабочим праздничным днем или выходным днем, включая ночное время, не менее 1100 руб. и не более 2400 руб.

При определении размера вознаграждения адвоката принимается во внимание сложность уголовного дела.

При определении сложности уголовного дела учитываются подсудность (уголовные дела, рассматриваемые Верховным Судом РФ, верховными судами республик, входящих в состав РФ, и приравненными к ним судами в качестве суда первой инстанции), количество и тяжесть вменяемых преступлений, количество подозреваемых, обвиняемых (подсудимых), объем материалов дела и другие обстоятельства.

Порядок расчета размера вознаграждения адвоката в зависимости от сложности уголовного дела утверждается Министерством юстиции РФ совместно с Министерством финансов РФ по согласованию с государственными органами, наделенными полномочиями по производству дознания и предварительного следствия, и Судебным департаментом при Верховном Суде РФ.

В свете приведенных цифр небезынтересным будет сравнение их с аналогичными размерами оплаты, существующими в других государствах Европы. Так, в Финляндии размер оплаты государством бесплатной юридической помощи составляет за один час 91 евро (более 6000 руб.), в Голландии - 101 евро (более 7000 руб.), в Германии - до 150 евро (около 10500 руб.), в Норвегии - 850 крон (около 6800 руб.), в Шотландии 63 фунта (более 6400 руб.), в США - в зависимости от сложности дела и его подсудности от 50 до 100 долл. (примерно от 3300 до 6600 руб.).

22 апреля 2015 г. VII Всероссийский съезд адвокатов принял резолюцию "О соблюдении гарантий прав адвокатов на вознаграждение за труд" (приложение 16), в которой призвал законодательные и исполнительные органы государственной власти обеспечить соблюдение предусмотренных законодательством гарантий независимости адвокатуры и прав адвокатов на вознаграждение за участие в уголовном судопроизводстве в качестве защитника по назначению:

"1. С 2013 г. вопреки положениям Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (п. 8 ст. 25) денежные средства на оказание квалифицированной юридической помощи малоимущим гражданам в уголовном судопроизводстве перестали учитываться в федеральном законе о федеральном бюджете на очередной год в соответствующей целевой статье расходов. Данное обстоятельство лишает бюджетные средства защиты от нецелевого использования и создает предпосылки для ущемления социальных прав адвокатов, так как расходование бюджетных средств на их вознаграждение за участие в делах по назначению в настоящее время полностью зависит от усмотрения правоохранительных и судебных органов.

(...)

4. Ежегодно от 30 до 40 тысяч адвокатов осуществляют защиту малоимущих граждан в уголовном судопроизводстве в качестве защитников по назначению. В 2014 г. среднемесячный размер вознаграждения адвоката за эту работу составил 11088 руб.

При этом квалифицированный труд адвоката по защите малоимущих граждан оценивается государством на уровне труда неквалифицированного работника и с января 2013 г. размер его вознаграждения за один день участия в уголовном судопроизводстве составляет всего 550 руб. Ежегодная индексация размера вознаграждения, несмотря на высокий уровень инфляции и значительный рост цен на продовольствие и бытовые товары, не производилась уже более двух лет.

В 2015 г. адвокатам также отказано в праве на индексацию размера вознаграждения, что ставит многих из них, а также их семьи на грань выживания".

В выступлении на Девятой ежегодной конференции адвокатов г. Москвы, состоявшейся в феврале 2011 г., главными проблемами в деятельности московских адвокатов Г.М. Резник назвал оплату труда адвокатов по назначению и оказание бесплатной помощи. "Норма об участии лично или материально в оказании юридической помощи бесплатно или по назначению разработана не случайно. Дело в том, что не все адвокаты работают в судах общей юрисдикции. Примерно четверть защитников представляют интересы бизнеса в области корпоративного, налогового, финансового, банковского, таможенного права. Принуждать идти в суд адвоката, не владеющего необходимыми для этого знаниями и навыками, недопустимо со всех точек зрения. Но поскольку все адвокаты в своем статусе равны и, соответственно, должны участвовать в оказании помощи неимущим, был разработан вариант, при котором бизнес-адвокаты смогли заниматься своей специализацией, материально помогая коллегам, имеющим навыки работы с делами общей юрисдикции. Собранные средства позволили немного исправить ситуацию...

Вместе с тем в регионах корпоративных адвокатов единицы. Среди адвокатов, как и во всех профессиях, произошло колоссальное расслоение. Конечно, и там есть весьма состоятельные поверенные. Но не менее 40% защитников живут очень тяжело, для них дела по назначению - дополнительный источник заработков" <1>.

--------------------------------

<1> Кузнецова М. Мифы и реальность "бесплатной" адвокатуры (интервью с С. Гуревич, А. Краснокутской, С. Пашиным, Г. Резником, И. Федотовым) // Юридическая газета. 2011. N 5.

7. В соответствии с п. 6 ст. 15 Кодекса адвокат обязан выполнять решения органов адвокатской палаты, членом которой он состоит, и органов Федеральной палаты адвокатов, принятые в пределах компетенции указанных органов.

Рассматриваемая обязанность адвоката закреплена также в подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. Кроме того, эта обязанность коррелирует с обязательностью решений органов адвокатской палаты субъекта РФ для всех членов палаты (п. 9 ст. 29 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре) и обязательности решений ФПА РФ и ее органов для всех адвокатов в Российской Федерации (п. 7 ст. 35 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).

Распространенными примерами нарушения адвокатами соответствующих решений могут послужить неисполнение адвокатом обязанностей по повышению квалификации <1>, по производству обязательных ежемесячных отчислений на общие нужды адвокатской палаты <2>, по соблюдению утвержденного адвокатской палатой порядка заключения и регистрации соглашений об оказании юридической помощи <3>, а также принятие поручений по оказанию юридической помощи по назначению в порядке ст. ст. 50, 51 УПК РФ и ст. 50 ГПК РФ не в дни своего дежурства <4>.

--------------------------------

<1> См.: Апелляционное определение Самарского областного суда от 17 октября 2012 г. по делу N 33-9604/2012, Определение Самарского областного суда от 4 апреля 2012 г. по делу N 33-3126/2012.

<2> См.: Апелляционное определение Владимирского областного суда от 30 августа 2012 г. по делу N 33-2625/2012.

<3> См.: Кассационное определение Верховного суда Республики Калмыкия от 8 сентября 2011 г. по делу N 33-900/11.

<4> См.: Определение Верховного суда Республики Коми от 6 февраля 2012 г. по делу N 33-537/2012.

8. Пункт 8 ст. 15 Кодекса корреспондирует с п. 6 указанной статьи и устанавливает основные положения, связанные с осуществлением контроля за соблюдением адвокатами соответствующих обязанностей. Речь идет о принятии мер для надлежащего исполнения адвокатами профессиональных обязанностей по участию в делах по назначению и в оказании юридической помощи бесплатно, а равно по выполнению решений органов ФПА РФ и соответствующей адвокатской палаты субъекта РФ.

У руководителей адвокатских образований (подразделений) не всегда достаточно полномочий для принятия соответствующих действенных мер. В частности, контроль за соблюдением адвокатами порядка оказания юридической помощи по назначению осуществляется советами адвокатских палат субъектов РФ (подп. 5 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Кроме того, практика показывает, что зачастую руководители адвокатских бюро и коллегий, исправно удерживая с адвокатов обязательные отчисления, сами в нарушение п. 8 ст. 15 Кодекса затягивают их перечисление на расчетный счет своей палаты <1>.

--------------------------------

<1> См.: Кручинин Ю.С. Проблемы применения норм профессиональной этики адвокатов.

Поэтому данная обязанность в равной степени распространяется и на указанных лиц, и на руководителей региональных адвокатских палат.

Квалификационная комиссия Адвокатской палаты Ленинградской области установила следующее.

Получив из Тихвинского городского суда требование о выделении двух адвокатов в защиту К. и Б. по уголовному делу, заведующий филиалом ННО ЛОКА А. поручение на защиту К. принял сам, а защиту Б-ва поручил адвокату Ш.

Зная о невозможности своего участия в этом деле, адвокат А. не поставил суд в известность об этом и вообще не известил суд о том, кому поручена защита К. и Б.

Из многолетней практики, сложившейся в ННО ЛОКА, каждое требование суда должно быть заведующим филиалом зарегистрировано, в том числе и для определения своевременности его получения. При невозможности выполнения требования суда по объективным причинам (несвоевременного извещения - менее чем за 5 дней, установленных ч. 4 ст. 231 УПК РФ, отсутствия адвокатов, не занятых в других делах, и т.п.) заведующий филиалом должен известить об этом судью, направившего требование, что А. сделано не было. С учетом того обстоятельства, что в Тихвинском районе Ленинградской области осуществляют свою деятельность адвокаты не только филиала ННО ЛОКА, но и других адвокатских образований, своевременное сообщение заведующим филиалом судье о невозможности исполнить его требование дало бы возможность судье направить требование в другие адвокатские образования.

В связи с изложенным квалификационная комиссия пришла к заключению о нарушении адвокатом А. - заведующим филиала ННО ЛОКА требований п. 8 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката <1>.

--------------------------------

<1> См.: Адвокатская палата Ленинградской области. Опыт работы с 2003 по 2010 год. М., 2010. С. 374, 375.

Статья 16

Комментарий к статье 16

1. Размер гонорара и порядок его исчисления должны быть четко определены в соглашении об оказании юридической помощи. В комментируемой статье довольно скупо указаны критерии определения гонорара. Это можно объяснить тем, что применительно к каждому конкретному случаю размер гонорара может варьироваться в зависимости от конкретных обстоятельств. Например, для выполнения некоторых поручений адвокат часто выезжает в командировки; доверитель может предъявлять какие-либо особые требования, связанные со сроками выполнения поручения, и т.п. Большое значение имеют характер и длительность профессиональных отношений данного адвоката с клиентом, профессиональный опыт, научно-теоретическая подготовка, репутация, профессионализм адвоката.

Сложным с точки зрения этики представляется не только умение адвоката согласовать с доверителем размер гонорара, но и сохранение адвокатом независимости, профессиональной свободы от материального положения доверителя. Адвокат при заключении соглашения должен показать доверителю, в чем будет заключаться его работа, для того чтобы доверитель смог объективно оценить соотношение объема работы адвоката и установленного размера вознаграждения, а также для того, чтобы у доверителя при назначении суммы вознаграждения не возникало сомнений в правильности определения его размера <1>.

--------------------------------

<1> См.: Скопцова А.Е. Нормы этики при заключении соглашения об оказании юридической помощи // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. С. 150.

Во избежание конфликтов с доверителем из-за размера вознаграждения можно согласовывать с ним его поэтапную выплату, устанавливая стоимость каждого этапа юридической работы в твердой сумме или в форме почасовой ставки. В таком случае доверителю станет понятным объем выполняемой адвокатом работы, и соответствующий размер вознаграждения будет восприниматься как обоснованный.

Суммы денежных средств, получаемых адвокатским образованием от доверителя во исполнение соответствующих существенных условий соглашения об оказании юридической помощи (подп. 3, 4 п. 4 ст. 25 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре), различаются по своему правовому статусу. Речь идет, во-первых, о вознаграждении, выплачиваемом адвокату доверителем, и, во-вторых, о компенсации адвокату расходов, связанных с исполнением поручения. Последние могут включать в себя затраты на командировки, отправку почтовой корреспонденции, уплату государственной пошлины, изготовление копий документов и прочие расходы, которые адвокат произвел в силу необходимости для надлежащего выполнения им своих обязанностей по исполнению поручения доверителя. Иными словами, это расходы, обусловленные необходимостью выполнения адвокатом своих обязанностей по достижению положительного результата выполнения поручения.

Указанные расходы не следует смешивать с теми, которые связаны с осуществлением адвокатской деятельности, но не с выполнением конкретного поручения. Речь идет прежде всего о профессиональных расходах адвоката на общие нужды адвокатской палаты, содержание адвокатского образования, страхование профессиональной ответственности.

Как следует из п. 6 ст. 25 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, и вознаграждение, и компенсация адвокату расходов, связанных с исполнением поручения, поступают в адвокатское образование одним из двух способов: перечисляются на расчетный счет адвокатского образования или вносятся в его кассу.

Применительно ко второму из указанных способов необходимо принимать во внимание правило п. 6 указания Банка России от 7 октября 2013 г. N 3073-У "Об осуществлении наличных расчетов".

Согласно указанной норме наличные расчеты в валюте Российской Федерации и иностранной валюте между участниками наличных расчетов в рамках одного договора, заключенного между указанными лицами, могут производиться в размере, не превышающем 100 тыс. руб. либо сумму в иностранной валюте, эквивалентную 100 тыс. руб. по официальному курсу Банка России на дату проведения наличных расчетов.

При этом юридические лица независимо от организационно-правовой формы (в том числе и адвокатские образования) обязаны хранить на банковских счетах в банках денежные средства сверх установленного в соответствии с абз. 2 - 5 п. 2 указания Банка России от 11 марта 2014 г. N 3210-У "О порядке ведения кассовых операций юридическими лицами и упрощенном порядке ведения кассовых операций индивидуальными предпринимателями и субъектами малого предпринимательства" лимита остатка наличных денег, являющиеся свободными денежными средствами.

2. Пункт 2 комментируемой статьи позволяет принимать от доверителя авансовый платеж в счет вознаграждения за оказанную правовую помощь. В адвокатском образовании такие суммы должны списываться на счет адвоката по мере выполнения поручения. Таким образом, адвокат избегает ситуации, когда доверитель по какой-либо причине отменяет поручение и требует возвратить неотработанную часть вознаграждения, а вся сумма уже списана и потрачена <1>.

--------------------------------

<1> См.: Адвокат: навыки профессионального мастерства / Под ред. Л.А. Воскобитовой, И.Н. Лукьяновой, Л.П. Михайловой.

Безусловно, включение в соглашение об оказании юридической помощи условия об авансе способствует обеспечению прав адвоката. Адвокат должен стремиться к получению своего гонорара авансом. Это связано с минимизацией риска отказа доверителя от оплаты оказанных ему адвокатских услуг. В случае неосуществления доверителем предварительной выплаты адвокат вправе отказаться от дальнейшего участия в разбирательстве дела или от предоставления услуг доверителю <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мельниченко Р.Г. Правовые и маркетинговые основы установления размера адвокатского гонорара // Адвокат. 2005. N 7.

3. Пункт 3 ст. 16 Кодекса позволяет сторонам соглашения об оказании юридической помощи урегулировать условие о цене договора таким образом, что выплата вознаграждения будет ставиться в зависимость от благоприятного для доверителя результата рассмотрения спора. Такого рода условие, иначе именуемое условием о "гонораре успеха", может включаться в соглашения об оказании юридической помощи по спорам имущественного характера.

Вопрос о "гонораре успеха" имеет в России достаточно продолжительную историю. Так, п. 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 сентября 1999 г. N 48 "О некоторых вопросах судебной практики, возникающих при рассмотрении споров, связанных с договорами на оказание правовых услуг" установлено, что не подлежит удовлетворению требование адвоката о выплате вознаграждения, если данное требование он обосновывает условием договора, ставящим размер оплаты услуг в зависимость от решения суда или государственного органа, которое будет принято в будущем.

23 января 2007 г. Конституционный Суд РФ принял Постановление N 1-П. В нем были фактически признаны не подлежащими судебной защите требования адвоката к доверителю, основанные на условии соглашения, согласно которому размер гонорара определяется в зависимости от исхода дела.

В сжатой форме мотивировка суда состоит в том, что гражданско-правовая природа отношений по поводу оказания юридической помощи рассматривается им как договор возмездного оказания услуг. Предмет такого договора установлен ст. 779 ГК РФ - совершение определенных действий или осуществление определенной деятельности исполнителем. Как указывается в Постановлении, законодатель не включил в предмет такого договора "достижение результата, ради которого он заключается". Действия, составляющие предмет договора об оказании правовых услуг, направлены на "отстаивание интересов услугополучателя" в суде, каковые могут "не ограничиваться предоставлением собственно правовых услуг", а заключаться в "достижении положительного результата" деятельности исполнителя, как, например, удовлетворение иска.

Включение в договор условий об оплате услуг в случае достижения такого положительного результата и исчисление размера оплаты в процентах от удовлетворенной судом суммы иска было истолковано Конституционным Судом как придание договору определенной цели, не предусмотренной законом: вынесение решения суда в пользу заявителя. Судебное решение, заявил Суд, не может быть объектом гражданских прав или предметом договора, и потому такой договор противоречит закону.

Вряд ли уместно в настоящем комментарии давать подробный анализ этого Постановления (хотя, как представляется, его нельзя отнести к "юридически чистым"), тем более что это уже сделано целым рядом исследователей <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Верещагин А. "Гонорар успеха" перед лицом конституционного правосудия // Сравнительное конституционное обозрение. 2007. N 1; Трухтанов А.С. Еще раз о запрете "гонорара успеха" // Адвокат. 2007. N 5; Чернышов Г.П. О "гонораре успеха" (об условном гонораре) // Закон. 2007. N 12.

Необходимо, однако, отметить, что реализация основополагающих принципов правосудия - состязательности и равноправия сторон - предполагает, что судебный акт является результатом состязания сторон, их процессуальных действий и усилий. Сторона проявляет инициативу рассмотрения дела в суде, формирует доказательственный материал, представляет свое суждение о фактах, обосновывает требования и возражения, высказывает мнение относительно оценки фактов и правовой квалификации спора, активно отстаивает свои интересы.

При этом предметом соглашения об оказании юридической помощи является не решение суда, а деятельность, ведущая к выгодному для доверителя результату <1>, надлежащее выполнение адвокатом своих обязанностей в целях его достижения.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Щербакова М.А. Забудьте о награде за успех // Ваш налоговый адвокат. 2008. N 7.

Кроме того, важно учитывать практический аспект вопроса. Не секрет, что договоры, предусматривающие "гонорар успеха", по-прежнему заключаются, поскольку являются взаимовыгодными для сторон. Просто условия такого рода вознаграждения формулируются сторонами договора более изощренно.

Как свидетельствует адвокатская практика, стороны включают в соглашение условие о "гонораре успеха" в следующих случаях. Во-первых, когда у доверителя нет средств на оплату труда адвоката, и он может получить их только в результате разрешения в его пользу имущественного спора. Во-вторых, когда положительный результат разрешения спора не очевиден и доверитель предлагает адвокату "гонорар успеха", чтобы привлечь его к участию в деле, которое из-за сложности и длительности не представляет для адвоката профессионального интереса "здесь и сейчас".

Можно также добавить, что "гонорар успеха" - это экономическое средство защиты доверителя от недобросовестных или непрофессиональных действий адвоката. Включение в договор условия о "гонораре успеха" является для адвоката стимулом к тому, чтобы оказать доверителю юридическую помощь максимально высокого качества, повышает его ответственность за добросовестное и честное исполнение принятых на себя обязательств.

Примечательно, что Конституционный Суд не исключил "право федерального законодателя с учетом конкретных условий развития правовой системы и исходя из конституционных принципов правосудия предусмотреть возможность иного правового регулирования, в частности в рамках специального законодательства о порядке и условиях реализации права на квалифицированную юридическую помощь". Отсюда следует, что для того, чтобы "гонорар успеха" признавался судами обеспеченным исковой защитой, возможность установления адвокатом и его доверителем в соглашении об оказании юридической помощи вознаграждения, обусловленного принятием судебного акта по делу, должна быть прямо предусмотрена федеральным законом.

Необходимость принятия соответствующей поправки в Закон об адвокатской деятельности и адвокатуре обосновывается тем, что возможность установления вознаграждения адвоката в зависимости от результата разрешения дела позволяет обеспечить оказание квалифицированной юридической помощи лицам, изначально не имеющим средств, достаточных для оплаты услуг адвоката по высокой ставке. Помимо того, что этот способ выплаты вознаграждения позволяет осуществлять все расчеты между сторонами на взаимоприемлемых для них условиях, он, как уже отмечалось, дает адвокату дополнительный стимул выполнить поручение и является экономическим средством защиты доверителя от недобросовестных или непрофессиональных действий адвоката.

4. Пункт 3.1 ст. 16 Кодекса детализирует регулирование исполнения сторонами соглашения об оказании юридической помощи условия о цене договора. Данная норма допускает ситуацию, когда денежные средства в вознаграждение за юридическую помощь, оказываемую по соглашению, выплачиваются адвокату не самим доверителем, а третьим лицом. Обязательным условием осуществления такого рода платежей является осведомленность об этом доверителя.

При этом адвокат вправе не проверять взаимоотношения между доверителем и таким плательщиком. Конечно, в большинстве случаев адвокат знает, почему то или иное лицо оплачивает юридические услуги, оказываемые этим адвокатом другому лицу. Причины, как правило, лежат на поверхности и объясняются родственными, лично-доверительными отношениями доверителя и плательщика - третьего лица. Однако и в иных случаях адвокат не обязан проводить дополнительную проверку мотивов осуществления третьим лицом указанных платежей.

Представляется, что комментируемое правило корреспондирует с нормой об идентичности обязанностей адвоката при оказании юридической помощи как по соглашению, так и по назначению, а равно соответствует Федеральному закону "О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации". Так, суть бесплатной юридической помощи заключается в том, что оплата труда адвокатов, оказывающих ее, производится не получателями помощи, а является расходным обязательством субъекта РФ (п. 2 ст. 26 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).

Оказание юридической помощи адвокатом по назначению также оплачивается государством (более подробно см. комментарий к п. п. 6 и 7 ст. 15 Кодекса). Таким образом, за участие в оказании указанных видов юридической помощи адвокат получает вознаграждение от государства, т.е. от лица, которое не является услугополучателем. Следовательно, аналогичная возможность должна быть и у адвоката, который оказывает юридическую помощь по соглашению.

5. Пункт 5 комментируемой статьи запрещает адвокату принимать от доверителя какое-либо имущество в обеспечение соглашения о гонораре.

Данное правило означает, что соглашение об оказании юридической помощи не может включать в себя условие об обеспечении исполнения обязанности доверителя уплатить гонорар путем передачи доверителем адвокату имущества. Вместе с тем сказанное не означает, что к отношениям адвоката и доверителя неприменимы все способы обеспечения исполнения обязательств, предусмотренные гл. 23 ГК РФ.

Понятно, что соглашение об оказании юридической помощи не может содержать условие о передаче доверителем какого-либо имущества в залог адвокату, поскольку залог предполагает обременение имущества правами адвоката на него (даже если физически предмет залога адвокату не передается). Что же касается таких способов обеспечения исполнения обязательств, как поручительство и банковская гарантия, то они могут применяться к отношениям доверителя и адвоката, поскольку не предполагают передачу какого-либо имущества от первого последнему.

Может возникнуть вопрос, не создает ли комментируемая норма коллизии с правилом п. 2 ст. 16 Кодекса, согласно которому адвокат вправе принимать от доверителя авансовые платежи. Здесь ключевым моментом является то, что в теории гражданского права и на практике за авансом не признается обеспечительная (штрафная) функция <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М., 2004; Гражданское право. Обязательственное право: Учебник: В 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд. М., 2008. Т. 3.

Так, в соответствии с п. 1 ст. 380 ГК РФ под задатком понимается определенная денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон, в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне, в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения.

Как следует из приведенной дефиниции, задаток выполняет три функции:

1) платежную (поскольку выдается в счет причитающихся со стороны по договору платежей). Реализация данной функции имеет место лишь при исполнении сторонами основного обязательства;

2) доказательственную (задаток выдается в доказательство заключения договора);

3) обеспечительную (задаток выдается в обеспечение исполнения договора). Реализация этой функции (самой важной у задатка) имеет место только при неисполнении стороной своей обязанности по исполнению договора.

Если существуют сомнения в том, является ли сумма, выплаченная в счет причитающихся со стороны по договору платежей, задатком, презюмируется, что такая сумма представляет собой аванс (п. 3 ст. 380 ГК РФ). Следовательно, данная сумма в этом случае будет выполнять лишь платежную и доказательственную функции.

Таким образом, аванс, в отличие от задатка, обеспечительной функции не выполняет. Следовательно, правила п. 2 и п. 5 комментируемой статьи полностью соответствуют друг другу.

Примером нарушения п. 5 ст. 16 Кодекса может служить случай, когда адвокат "включил в соглашение условие, согласно которому в качестве оплаты части определенного договором гонорара принимается принадлежащее доверительнице имущество, а именно трехкомнатная квартира" <1>.

--------------------------------

<1> Десятилетие. Практика реализации Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". С. 248.

6. Адвокатское сообщество придает большое значение отношениям адвоката и доверителя по поводу денежных средств. Содержащиеся в п. 6 комментируемой статьи правила обязательны для соблюдения адвокатом в случае, если в процессе оказания юридической помощи он принимает поручение доверителя по распоряжению принадлежащими последнему денежными средствами.

В одном из дел квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы было установлено, что клиентка, обратившаяся к адвокату с просьбой оказать юридическую помощь ее сыну, который отбывает наказание в ИТУ, передала адвокату названную им сумму в размере 1500 долл. США за изучение дела и 15000 долл. США за исполнение поручения. Адвокат заверил доверителя, что к лету 2003 г. ее сына освободят. Адвокат подтверждал получение им от доверительницы 15000 долл. США, но отрицал получение 1500 долл. США, утверждая, что получил 1500 руб.

Получение этих сумм документально оформлено не было. 15000 долл. США, названные в договоре гонораром, на самом деле предназначались не только на оплату работы адвоката, но и на компенсацию расходов адвоката, связанных с исполнением поручения. При этом, как пояснял адвокат, сумма гонорара изначально известна не была, он определил ее по остаточному принципу и позднее внес в кассу коллегии адвокатов. Адвокат объяснил, что израсходовал 15300 руб. на проведение различных исследований, но получить их документальное подтверждение было затруднительно.

Помимо указанных расходов, адвокатом было, по его словам, выплачено 9700 долл. США специалистам. Адвокат представил письменное соглашение со специалистом на оплату за оказание помощи в сумме, эквивалентной 500 и 2000 долл. США по курсу ЦБ на день платежа, а также в этом соглашении была сделана дополнительная запись о передаче 200 долл. США. Соглашение было подписано адвокатом и присутствовавшим в качестве свидетеля помощником адвоката. Запись о передаче 200 долл. США была удостоверена только подписью адвоката. Из объяснений адвоката следовало, что специалист подписать соглашение отказался. Адвокат представил письменное соглашение с другим специалистом на оплату за оказание помощи в сумме, эквивалентной 7000 долл. США по курсу ЦБ на день платежа. Адвокат пояснил комиссии, что представленные письменные соглашения подтверждают, по его мнению, факт передачи им денег специалистам; никаких расписок и иных документов адвокат от специалистов не получал.

Комиссией были признаны обоснованными доводы жалобы о ненадлежащем исполнении адвокатом Т. своих обязанностей в части ненадлежащего оформления расходования денежных средств, полученных адвокатом от доверительницы по соглашению об оказании юридической помощи.

В своем заключении квалификационная комиссия отметила, что надлежащее исполнение адвокатом обязанностей перед доверителем в части предоставления последнему отчета о расходовании уплаченных адвокату по соглашению об оказании юридической помощи денежных средств предполагает, что адвокат все расходы должен оформлять в соответствии с требованиями действующего законодательства, что позволит ему впоследствии, не прибегая к судебным процедурам, надлежащим образом отчитаться перед доверителем о произведенных расходах. Отсутствие в соглашениях адвоката со специалистами указания на получение ими в момент подписания соглашения оплаты за предстоящую работу (при этом соглашение с С. им вообще не подписано), непринятие мер к получению расписок (актов и проч.) от указанных лиц о получении ими денег не позволяют адвокату надлежащим образом отчитаться перед доверительницей о расходовании денежных средств в сумме 9700 долл. США. Данное обстоятельство квалификационная комиссия расценила как ненадлежащее исполнение адвокатом обязанностей перед доверителем.

Несмотря на то что адвокат считал отработанными 151500 руб., т.е. всю сумму, которую адвокат определил как остаток от полученных им от доверителя денежных средств (1500 руб. + 15000 долл. США), квалификационная комиссия установила, что им не были совершены все необходимые действия, направленные на оказание юридической помощи осужденному, и указала, что, не исполнив или ненадлежащим образом исполнив свои обязанности перед доверителем, адвокат не имел права получать вознаграждение за невыполненную или ненадлежащим образом выполненную работу.

В приведенном примере адвокат предпринимал активные действия по выполнению поручения доверителя, однако неумение согласовать с ним размер гонорара и отсутствие учета средств, расходуемых в связи с ведением дела, привели к невозможности оправдать перед доверителем размер полученного гонорара, конфликту с доверителем и в итоге - к утрате статуса адвоката <1>.

--------------------------------

<1> См.: Адвокат: навыки профессионального мастерства / Под ред. Л.А. Воскобитовой, И.Н. Лукьяновой, Л.П. Михайловой.

Международная практика также достаточно щепетильно относится к отношениям юристов и доверителей, связанным с денежными средствами. Так, в Международном кодексе этики (ред. 1988 г.) говорится:

"15. В денежных делах юристы должны быть наиболее пунктуальными и внимательными. Им никогда не следует смешивать денежные средства иных лиц со своими собственными, и им всегда следует быть в состоянии возвратить деньги, которые они держат для иных лиц. Они не должны удерживать у себя деньги, которые они получают для своих клиентов, дольше, чем это совершенно необходимо.

16. Юристы могут требовать, чтобы для покрытия их расходов был внесен депозит, но этому депозиту следует соответствовать оцененной величине оплаты их услуг, а также вероятным требуемым расходам и затратам труда.

17. Юристы никогда не должны забывать, что им следует ставить на первое место не их право на возмещение в отношении их услуг, а интересы их клиентов и потребности отправления правосудия. Чтобы предотвратить нанесение [клиенту] непоправимого ущерба, право юриста просить о депозите или требовать оплаты текущих расходов и совершаемых [ими] действий, при отсутствии оплаты которых они могут выйти из дела или отказаться заниматься им, никогда не следует реализовывать в момент, когда клиент может оказаться не в состоянии своевременно найти иное содействие. При отсутствии или неприменимости официальных тарифов вознаграждения юристов следует устанавливать с учетом суммы, являющейся предметом разногласий, и интереса, который она представляет для клиента, затрачиваемого времени и труда, а также всех иных личных и фактических обстоятельств дела.

18. Договору об условном гонораре (т.е. гонораре успеха. - Ю.П.), когда он разрешен законом или профессиональными правилами и практикой, следует быть разумным с учетом всех обстоятельств дела, включая риск и неопределенность возмещения, а также при условии надзора со стороны суда в отношении его разумности.

19. Юристы, которые привлекают иностранного коллегу для консультирования по делу или для сотрудничества при ведении такового, являются ответственными за оплату затрат последнего, за исключением случаев, когда было достигнуто прямое соглашение об обратном. Когда юристы направляют клиента к иностранному коллеге, они не являются ответственными за оплату затрат последнего, однако при этом они также не имеют права на долю вознаграждения этого иностранного коллеги" <1>.

--------------------------------

<1> URL:http://www.ibanet.org/Document/Default.aspx?DocumentUid=EA337128-CF90-4FE0-B9FA-01CCC21901DB // Сайт Международной ассоциации юристов.

Статья 17

Комментарий к статье 17

1. Статья 17 Кодекса регулирует вопросы, связанные с информацией об адвокатах и адвокатских образованиях.

Перед лицом новых условий существования права и государства, личности и общества адвокатские образования должны (обязаны!) интегрировать в свою деятельность современные технологии офисного управления, вводить стандартизированные процедуры, которые сокращают стоимость функционирования, но увеличивают эффективность правовых услуг.

Эти нововведения должны быть одновременно техническими (использование информационных каналов, обработка звуковых текстов, базы данных, телематика и т.д.) и организационными (адаптированные к адвокатской этике и согласующиеся со специальным законодательством менеджмент и маркетинг, гиперспециализация, интернационализация, гармонизация процедур, сертификация и т.д.).

Многие адвокаты уже почувствовали веяния времени и начали переход от традиционной профессиональной структуры к модели "адвокатская фирма", продвигаясь с различным успехом в таких вопросах, как наем персонала и распределение доходов между партнерами, управление информационным потоком и архивирование, финансовый анализ, информатизация, стратегические планы и т.д. <1>. Безусловно, требования, предъявляемые рынком юридических услуг к своим профессиональным участникам, заставляют последних предпринимать определенные шаги в области рекламирования своей деятельности.

--------------------------------

<1> См.: Бородин С.В. Новый подход, или Маркетинг для адвоката // Вестник ФПА РФ. 2007. N 4. С. 127.

При этом важно отметить, что информация, о которой идет речь в ст. 17 Кодекса, не относится к рекламе в том смысле этого понятия, который придается ему законодательством о рекламе. Данный вывод обусловлен содержанием п. 6 ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 13 марта 2006 г. N 38-ФЗ "О рекламе", согласно которому данный законодательный акт не распространяется на объявления физических лиц или юридических лиц, не связанные с осуществлением предпринимательской деятельности. В связи с этим здесь и далее термин "реклама" применяется к адвокатам и адвокатской деятельности условно.

В зарубежных государствах существуют различные подходы к адвокатской рекламе. Общий кодекс правил для адвокатов стран Европейского сообщества не содержит норм, устанавливающих общие правила о правомерности или неправомерности адвокатской рекламы в государствах сообщества. "Этот вопрос отдан на откуп национальному поверенному законодательству этих стран. Некоторые из них идут по пути полного запрета рекламы в адвокатской деятельности. Например, во Франции реклама адвокатских услуг запрещена законом. Другие государства более лояльны в этом вопросе. Правила адвокатской этики... Украины содержат достаточно подробные правила, регламентирующие рекламу в среде адвокатов" <1>.

--------------------------------

<1> Мельниченко Р.Г., Степанов П.И. Основы успешной адвокатской деятельности. Волгоград, 2006. С. 52.

Так, в Правилах адвокатской этики Украины содержание рекламных объявлений и других рекламных материалов дифференцируется в зависимости от того, что оно должно включать, что оно может включать и что включать категорически запрещается.

Оно должно включать: сведения о фамилии и имени адвоката (название адвокатского объединения); адрес, по которому может осуществляться предоставление правовой помощи этим адвокатом (адвокатским объединением); номер телефона; общие сведения об отраслях права, в которых специализируется адвокат (адвокатское объединение), или указание о том, что правовая помощь может быть предоставлена во всех отраслях права; регистрационный номер, дату и место выдачи адвокату свидетельства о праве на занятие адвокатской деятельностью (дату регистрации адвокатского объединения и его регистрационный номер); может включать: сведения о том, в каких учебных заведениях адвокатом (членами адвокатского объединения) получено образование; где он повышал квалификацию далее; об ученых и других званиях адвоката, о наградах, которые он имеет, об ученых трудах, других академических заслугах и профессиональных достижениях адвоката; его членстве в союзах, ассоциациях адвокатов, участии в их органах; данные о длительности стажа работы адвокатом или юристом (с обязательной конкретизацией длительности стажа работы адвокатом); сведения об иностранных языках, которыми владеет адвокат.

Что касается запрещенных позиций, то они аналогичны тем, которые указаны в п. 1 ст. 17 Кодекса.

Небезынтересен также опыт США в рассматриваемой области. "До начала XX в. адвокатское сословие в целом было слабо регулируемой профессией и рекламирование адвокатских услуг практически ничем не ограничивалось. С появлением институтов контроля над профессиональной деятельностью юристов особое внимание стало уделяться поддержанию уважительного отношения общества и достоинству профессии юриста. В силу того что рекламирование юридических услуг превращало в глазах населения право в обычную разновидность торгашества, среди ограничений, введенных для адвокатов, стал запрет на какую-либо рекламу своих услуг. Разрешалось только поместить скромную табличку с названием фирмы на здании, где располагается адвокатская контора, и не менее скромное упоминание о конторе в телефонной книге. Все изменилось в 1977 г., когда Верховный суд США вынес решение по делу Bates v. State Bar of Arizona. В этом решении Верховный суд продолжил свою линию на расширение свободы слова в коммерческой сфере [commercial speech] в соответствии с I поправкой к Конституции США, признав неконституционными те положения законодательства большинства штатов, которые запрещали адвокатам рекламировать свои профессиональные услуги. Суд постановил, что реклама предоставляет клиентам информацию об адвокатских услугах и что I поправка к Конституции США гарантирует охрану свободы распространения такой информации практически наравне с охраной свободы слова по политическим и иным вопросам" <1>. Однако существует и другая сторона медали: рекламирование услуг адвокатов привело в США к порой гипертрофированным формам саморекламы в адвокатском сообществе.

--------------------------------

<1> Бернам У. Юридическая профессия в США // Вестник ФПА РФ. 2007. N 1. С. 119 - 120.

Некоторые исследователи считают требования п. 1 ст. 17 Кодекса излишне консервативными <1>. Однако адвокатская деятельность в Российской Федерации не является предпринимательской (п. 2 ст. 1 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре), в связи с чем устанавливаемые комментируемой нормой ограничения в сфере рекламы представляются в целом оправданными и целесообразными.

--------------------------------

<1> См., например: Буробин В.Н. Русская бизнес-адвокатура. Опыт создания юридической фирмы. С. 145, 146.

Говоря о рекламе в области адвокатуры, необходимо остановиться на целях этой рекламы. В качестве таковых в юридической литературе называют:

- привлечение внимания потенциального доверителя;

- убеждение доверителя в необходимости воспользоваться услугами адвоката;

- формирование у доверителя знаний об адвокате и об оказываемых им услугах;

- создание благоприятного образа (имиджа) адвоката;

- формирование потребности в услуге адвоката;

- стимулирование сбыта адвокатских услуг;

- напоминание доверителю об адвокате и его услугах;

- подкрепление убеждения в правильности выбора адвоката <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мельниченко Р.Г. Адвокатура. М., 2009. С. 215 - 217.

2. "В целом с ростом сложных правовых и юридических ситуаций помощь адвокатов по уголовным делам стала очень востребованной в реальной жизни. Такой спрос на услуги адвоката в свою очередь вызвал в больших городах рост количества, мягко говоря, ненадежных контор адвокатов по уголовным делам. Сегодня ради того, чтобы заработать легкие деньги, могут предлагать услуги адвоката люди, не имеющие надлежащего образования и опыта. Несмотря на это, они называют себя лучшими уголовными адвокатами, ссылаясь на огромный опыт и большое количество выигранных дел. Наиболее распространены услуги таких лжеадвокатов в Москве. Обращаясь за помощью, будьте внимательны, ведь такой уголовный адвокат не только вытянет из Вас деньги, но также впустую потратит драгоценное время, за которое высококвалифицированный адвокат по уголовным делам сможет разрешить Вашу затруднительную ситуацию" - так начинается размещенная в Интернете реклама одного из адвокатских образований. Далее на этом фоне позиционируются успешность и профессионализм адвокатов именно этой компании, их необыкновенные способности по выигрышу любых, даже самых сложных дел.

Важно отдавать себе отчет, что подобная реклама не только неправомерна с точки зрения положений п. 1 ст. 17 Кодекса, но и, безусловно, неэффективна. Примеры такой незамысловатой рекламы приводит В.Н. Буробин: "В арбитражном суде г. Москвы на столах в гардеробе иногда можно видеть визитки следующего содержания: "Арбитражные суды любой сложности во всех инстанциях", "Помогу выиграть ваше дело", "Судитесь? Спросите нас, как правильно!", "Мы всем докажем, что Вы правы", а на заборе перед судом - медную табличку: "Опытный адвокат". Это юристы-одиночки, в основном от безысходности и непонимания механизмов продвижения на рынке юридических услуг, таким незамысловатым способом рекламируют себя.

Более или менее продуктивной является только так называемая косвенная реклама - консультация адвоката в прессе по конкретному вопросу, участие в дискуссии, рассказ об успешно проведенном им деле и т.п." <1>.

--------------------------------

<1> Буробин В.Н. Русская бизнес-адвокатура. Опыт создания юридической фирмы. С. 145.

Особенно важным с точки зрения этики является требование подп. 3 п. 1 ст. 17 Кодекса о том, что реклама адвоката или адвокатского образования не должна содержать сравнений с другими адвокатами и критики других адвокатов. "Адвокат не имеет права, ссылаясь на свою деловую репутацию, принижать достоинство, авторитет и деловую репутацию других адвокатов... В регионах нельзя размещать сообщения, что данная фирма или бюро - лучшая или единственная и т.п. Сами дела адвоката или адвокатского объединения лучше любой информации будут рекламировать их действия, и доверие клиентов обеспечит успех" <1>.

--------------------------------

<1> Смоленский М.Б. Указ. соч. С. 77 - 78.

В качестве рекламного пространства адвокатами активно используется Интернет. Многие адвокатские фирмы имеют в Интернете свою страницу, где можно получить информацию о предоставляемых услугах, о членском составе фирмы, об адресе ее расположения, о прейскуранте на оказываемые услуги. Практикуется предоставление on-line-консультаций, где посетители сайта задают интересующие их правовые вопросы и практически незамедлительно получают на них ответы <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мельниченко Р.Г., Козлов А.М. Нужна ли реклама адвокатам? // Адвокат. 2004. N 12.

В рассматриваемой статье дается закрытый перечень сведений, которые не могут быть предметом информации об адвокате и адвокатском образовании. При этом отсутствуют указания в отношении того, какой может быть такая информация. В связи с этим остается руководствоваться методом исключения. В любом случае представляется правомерным мнение тех авторов, которые считают, что допустимой информацией об адвокате является упоминание об имеющихся у него ученых званиях, научных степенях, почетных званиях, государственных наградах и профессиональных премиях <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Журнал российского права. 2003. N 7; Маркович А.М. Гражданско-правовые аспекты соотношения понятий "реклама" и "рекламная деятельность" // Право и политика. 2010. N 10.

21 июня 2010 г. решением Совета ФПА РФ были утверждены Рекомендации адвокатам по взаимодействию со средствами массовой информации (приложение 11). В разд. 7 Рекомендаций дается развернутое обоснование общего вывода о том, что использование СМИ в рекламных целях не допускается. В частности, Рекомендации содержат следующие положения:

- адвокату следует воздерживаться от размещения информации о себе на платной основе, независимо от того, связана ли такая информация с его профессиональной деятельностью или нет. Исключение составляют случаи размещения справочной информации;

- информирование о деятельности адвоката и организации, в которой он состоит, допускается в справочных и информационных изданиях, на официальных интернет-сайтах. Информация должна содержать указание на фамилию, имя и отчество адвоката, наименование адвокатского образования, в котором он состоит, реестровый номер и наименование адвокатской палаты. Распространение анонимной информации об адвокате не допускается;

- при характеристике адвокатов и адвокатских образований, их услуг и достижений следует избегать сравнений с другими адвокатами и адвокатскими образованиями (в том числе с использованием сравнительной и превосходной степеней прилагательных и наречий "лучший", "лучше", "самый хороший") и негативных оценок их деятельности, воздерживаться от упоминаний об опыте прежней работы в правоохранительных ведомствах;

- предоставляя СМИ информацию о выполнении своих профессиональных обязанностей, адвокат должен избегать саморекламы. Обращение к СМИ с целью рассказать о случаях из практики, прецедентных делах или ответить на вопросы граждан - оптимальный вариант сотрудничества с масс-медиа и представления адвоката в СМИ;

- адвокат не вправе размещать информацию о себе в рекламе организаций, оказывающих юридические услуги и не являющихся адвокатскими образованиями;

- информируя о себе, адвокат не вправе предлагать потенциальным доверителям какие-либо скидки и иные льготы, формирующие представление об адвокатской деятельности как о предпринимательской.

3. Положение п. 2 ст. 17 Кодекса соответствует компетенции совета адвокатской палаты субъекта РФ. Так, в силу подп. 19 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре совет адвокатской палаты дает в пределах своей компетенции по запросам адвокатов разъяснения по поводу возможных действий адвокатов в сложной ситуации, касающейся соблюдения этических норм, на основании Кодекса профессиональной этики адвоката.

Обращение с указанными запросами в зависимости от ситуации может быть обязательным (как в комментируемой норме, которая обязывает адвоката сообщить совету адвокатской палаты о распространении о нем неправомерной информации) и добровольным (в силу п. 4 ст. 4 Кодекса в случае, если адвокат не уверен в том, как действовать в сложной этической ситуации, он может обратиться в совет соответствующей адвокатской палаты субъекта РФ за разъяснением).

Статья 18

Комментарий к статье 18

1. В юридической литературе сформулировано понятие дисциплинарной ответственности адвоката - "особого вида юридической ответственности специального субъекта правоотношений, понимаемой в аспекте "позитивной ответственности" как имманентно присущее адвокату чувство долга и добросовестного отношения к своим обязанностям (добровольно исполняемым, в широком смысле, в интересах укрепления правового государства и авторитета адвокатуры), а в аспекте "ретроспективной ответственности" - как применяемая к адвокату в особом процедурном порядке мера взыскания (принуждения) за ненадлежащее исполнение профессионального долга" <1>.

--------------------------------

<1> Женина М.А. Теоретические и практические проблемы дисциплинарной ответственности адвоката: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009.

Формулировка п. 1 ст. 18 Кодекса позволяет говорить о составе нарушения, совершение которого приводит к привлечению адвоката к дисциплинарной ответственности.

Субъектом такого нарушения является адвокат, т.е. лицо, получившее в установленном Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре порядке статус адвоката и право осуществлять адвокатскую деятельность (п. 1 ст. 2 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Несмотря на то что согласно п. 2 ст. 3 Кодекса отдельные его нормы распространяются также на помощников, стажеров и иных сотрудников адвокатских образований (более подробно см. комментарий к п. 2 ст. 3 Кодекса), данные лица не могут быть субъектами соответствующих нарушений и, как следствие, не могут привлекаться к дисциплинарной ответственности по правилам раздела второго Кодекса.

Субъективная сторона нарушения характеризуется внутренним отношением адвоката к совершенному им деянию. В качестве форм вины комментируемая норма называет умысел и грубую неосторожность. В юридической литературе высказывается мысль о том, что данные понятия являются неопределенными <1>. Вместе с тем представляется, что, говоря об умысле и грубой неосторожности, уместно использовать устоявшиеся определения данных понятий, содержащиеся в ст. ст. 25 и 26 УК РФ.

--------------------------------

<1> См., например: Мельниченко Р.Г. Меры профессиональной ответственности адвокатов // Адвокат. 2010. N 10.

Так, применительно к дисциплинарной ответственности адвоката наличие умысла можно констатировать, если он предвидел возможность или неизбежность наступления отрицательных последствий своих действий (бездействия), желал их наступления или сознательно допускал эти последствия либо относился к ним безразлично.

Если адвокат предвидел возможность наступления отрицательных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на предотвращение этих последствий либо не предвидел возможность наступления таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть, речь может идти о грубой неосторожности.

Объектом правонарушения, за совершение которого адвокат подлежит дисциплинарной ответственности, как следует из п. 1 ст. 18 Кодекса, являются отношения, регулируемые законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре или Кодексом. Объективную сторону соответствующего нарушения составляет конкретное поведение адвоката, которое нарушает требования законодательства об адвокатской деятельности или Кодекса. Такое поведение может выражаться в действии (например, разглашение адвокатской тайны) или в бездействии (неисполнение решения органа адвокатской палаты).

2. По аналогии с УК РФ (ч. 2 ст. 14) квалификационные комиссии определяют также действия (бездействие) адвоката, хотя формально и подпадающие под признаки п. 1 комментируемой статьи, но в силу малозначительности не порочащие честь и достоинство адвоката, не умаляющие авторитет адвокатуры и не причинившие существенного вреда доверителю или адвокатской палате.

Вместе с тем приведенные нормы различаются как по содержанию, так и по юридической технике. Эти различия обусловлены не только очевидным несовпадением условий, которые в совокупности с малозначительностью деяния исключают применение мер ответственности (в УК РФ это то обстоятельство, что малозначительное деяние не представляет общественной опасности, а в Кодексе - то, что такое деяние не порочит честь и достоинство адвоката, не умаляет авторитет адвокатуры и не причиняет существенного вреда доверителю или адвокатской палате). Главное различие заключается в характере описания правонарушения, признаки которого содержит малозначительное деяние, формально подпадающее под регулирование соответствующего акта. В ч. 2 ст. 14 УК РФ говорится о признаках какого-либо деяния, предусмотренного УК РФ. Слово "какого-либо" ясно и недвусмысленно указывает на то, что малозначительное деяние должно иметь признаки конкретного состава преступления, ответственность за совершение которого предусмотрена Особенной частью УК РФ.

В свою очередь, п. 2 ст. 18 Кодекса определяет малозначительное деяние как формально содержащее признаки нарушения, предусмотренного п. 1 ст. 18, т.е. признаки общего понятия нарушения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре или Кодекса. Данная особенность обусловлена отсутствием в источниках профессиональной этики адвоката исчерпывающего перечня соответствующих нарушений.

В ходе дисциплинарного производства в отношении адвоката Ш. квалификационная комиссия Совета Адвокатской палаты г. Москвы в своем заключении отметила следующее.

"Уголовное законодательство (ч. 2 ст. 14 УК РФ) не признает преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК РФ, "но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности". Поскольку деяние в таких случаях не признается преступным, то и уголовное дело в отношении совершившего его лица подлежит прекращению ввиду отсутствия события преступления (п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ). Малозначительность деяния, лишающая его обязательного признака преступления - общественной опасности, не идентична той незначительной степени общественной опасности, которая предопределяет признание деяния преступлением небольшой тяжести (ч. 2 ст. 15 УК РФ).

По аналогии с нормой, содержащейся в ч. 2 ст. 14 УК РФ, полагаем возможным усмотреть отсутствие какой-либо опасности в действиях адвоката Ш. Адвокатское сообщество не должно быть в данном случае менее гуманным, чем законодатель" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокат. 2005. N 2.

Совет, изучив заключение квалификационной комиссии, рассмотрев особые мнения Н. Кипниса и Ю. Костанова, заслушав объяснения адвоката Ш., пришел к выводу о прекращении дисциплинарного производства вследствие малозначительности совершенного адвокатом Ш. проступка.

3. Анализируя норму п. 3 рассматриваемой статьи, необходимо иметь в виду содержание п. 4 ст. 4 Кодекса: "В сложной этической ситуации адвокат имеет право обратиться в Совет за разъяснением, в котором ему не может быть отказано".

Как уже отмечалось, в соответствии с подп. 19 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре в обязанность совета адвокатской палаты субъекта РФ входит дача в пределах своей компетенции по запросам адвокатов разъяснений по поводу возможных действий адвокатов в сложной ситуации, касающейся соблюдения этических норм. Адвокат, действовавший в соответствии с этими разъяснениями, не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности.

4. Пункт 4 ст. 18 Кодекса устанавливает две группы обстоятельств, которые должны учитываться при определении меры дисциплинарной ответственности. Первая группа конкретизирована в Кодексе и включает в себя:

1) тяжесть совершенного проступка;

2) обстоятельства, при которых он был совершен;

3) форму вины.

Во вторую группу входят иные обстоятельства, которые советом адвокатской палаты признаны существенными и приняты во внимание при вынесении решения.

Так, при выборе меры дисциплинарной ответственности необходимо учитывать стаж адвокатской деятельности, возраст адвоката, обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность.

В качестве примеров обстоятельств, которые советами адвокатских палат субъектов РФ признавались смягчающими, Р.Г. Мельниченко указывает положительную характеристику, отсутствие ранее совершенных серьезных проступков, необходимость осуществления ухода за больным родственником, признание своей вины.

Отягчающие обстоятельства были выявлены в следующих случаях:

- адвокат привлекается повторно за аналогичное нарушение;

- адвокат руководствуется соображениями собственной выгоды и безнравственными интересами;

- систематическое неисполнение решения органов адвокатского самоуправления;

- поступок адвоката формирует представление об адвокате не как о профессиональном законопослушном правозащитнике, а как об изворотливом дельце от юриспруденции <1>.

--------------------------------

<1> См.: Мельниченко Р.Г. Меры профессиональной ответственности адвокатов.

К обстоятельствам, отягчающим ответственность, кроме перечисленных выше, относится также совершение адвокатом ранее дисциплинарного правонарушения; при этом надо учитывать наличие неснятой меры дисциплинарной ответственности - замечания или предупреждения. В качестве обстоятельств, смягчающих ответственность, следует рассматривать также заслуги и поощрения данного адвоката.

Важно отметить, что, поскольку положения п. 4 ст. 18 Кодекса посвящены критериям избрания мер дисциплинарной ответственности, они регулируют лишь соответствующую деятельность советов адвокатских палат, но не квалификационных комиссий. Так, комиссия по результатам разбирательства вправе вынести заключение, в котором может лишь указать на наличие в поведении адвоката того или иного нарушения (подп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса), тогда как в компетенции совета находится принятие решения о применении к адвокату мер дисциплинарной ответственности (подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса).

М.А. Женина, посвятившая свою диссертацию проблемам дисциплинарной ответственности адвоката, дифференцирует основания избрания мер дисциплинарной ответственности на условные и безусловные. Под условным основанием понимается совершение адвокатом такого проступка, за совершение которого адвокат не обязательно будет привлечен к дисциплинарной ответственности, или такого, когда вопрос об избрании конкретной меры дисциплинарной ответственности в отношении адвоката является неоднозначным и зависит от многих факторов. Решение совета адвокатской палаты в данном случае может быть различным; совет может вынести и решение о прекращении дисциплинарного производства.

Безусловное основание предполагает формально определенный состав дисциплинарного проступка, при совершении которого к адвокату во всех случаях будет применяться конкретная мера дисциплинарной ответственности.

В качестве безусловных оснований избрания самой строгой меры дисциплинарной ответственности - прекращения статуса адвоката - указанный автор предлагает закрепить следующие правонарушения:

- необжалование обвинительного приговора вопреки предписаниям п. п. 2 и 4 ст. 13 Кодекса;

- совершение профессиональных ошибок при оказании юридической помощи, приведших к существенным неблагоприятным последствиям для доверителей или подзащитных;

- умышленные действия (бездействие) адвоката вопреки правам и законным интересам доверителя;

- возмездное оказание юридических услуг вне рамок адвокатской деятельности;

- невыполнение обязанности по ежемесячному отчислению денежных средств в адвокатскую палату, осуществляемой после вынесения предупреждения <1>.

--------------------------------

<1> См.: Женина М.А. Указ. соч.

К этому перечню следовало бы добавить нарушение адвокатской тайны, совершенное умышленно или по грубой неосторожности и повлекшее существенный ущерб для доверителя.

Нельзя не согласиться с утверждением о том, что отсутствие в Кодексе четких санкций за конкретные проступки адвокатов вызывает на практике определенные негативные явления, поскольку любое нарушение может при конкретных обстоятельствах повлечь за собой любую меру ответственности <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Мельниченко Р.Г. О формировании института профессиональной ответственности // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. N 11.

5. В п. 5 комментируемой статьи говорится о сроках применения мер дисциплинарной ответственности на стадии возбуждения дисциплинарного производства и применения мер дисциплинарной ответственности.

Как отмечает член квалификационной палаты Адвокатской палаты г. Москвы Н.М. Кипнис, "определенные вопросы возникали у нас в связи с применением норм п. 5 ст. 18 Кодекса, устанавливающего, что меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату не позднее шести месяцев со дня обнаружения проступка адвоката, не считая времени болезни адвоката, нахождения в отпуске; меры дисциплинарной ответственности могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло не более одного года.

Некоторые заявители присылают в адвокатскую палату свои обращения неоднократно. Если заявитель, предмет и основание у таких обращений единые, то шестимесячный срок необходимо считать со дня поступления в адвокатскую палату первого обращения.

Если доверитель указывает в жалобе на нарушения, допущенные адвокатом при заключении соглашения (например, вопреки прямому указанию п. п. 2, 4 ст. 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" соглашение заключено в устной форме, в соглашении нет какого-либо из существенных условий, в том числе об условиях выплаты доверителем вознаграждения за оказываемую юридическую помощь), то годичный срок следует исчислять не с момента заключения соглашения, а с момента окончания работы по делу доверителя. Например, если речь идет о ведении дела в суде - то со дня вынесения судебного акта. Мы считаем, что установленный законом срок на обжалование судебного акта в годичный срок включаться не должен, поскольку адвокат вправе подать кассационную (апелляционную) жалобу в день вынесения судебного акта, закончив тем самым выполнение поручения. Последний тезис не бесспорен применительно к гражданским и арбитражным делам, по которым срок изготовления мотивированного решения может быть достаточно продолжительным. В целом мы исходим из презумпции, что в период исполнения поручения доверителя адвокат имеет возможность в любой момент исправить ошибки, допущенные им при заключении соглашения. Если он этого вовремя не сделал, тогда может быть вынесено заключение о наличии в действиях (бездействии) адвоката дисциплинарного проступка. Если же в рассматриваемой ситуации годичный срок считать с даты заключения соглашения, то, с учетом длительности расследования и рассмотрения судами дел, недобросовестный адвокат необоснованно избежит ответственности, а это несправедливо" <1>.

--------------------------------

<1> Кипнис Н.М. Актуальные вопросы дисциплинарной практики Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. III ежегодной науч.-практ. конф. М., 2006. С. 114 - 115.

В одном из своих заключений квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы пришла к выводу о том, что "по соглашениям об оказании юридической помощи, имеющим своим предметом представительство интересов доверителя при рассмотрении его дела в суде, при определении даты начала и окончания течения названного годичного срока квалификационная комиссия по общему правилу исходит из даты вынесения судом судебного акта (либо даты вступления его в законную силу), поскольку, как правило, ко времени окончания выполнения адвокатом поручения доверителя, входящего в предмет соглашения об оказании юридической помощи, работа адвоката уже оплачена доверителем" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 7 - 9. С. 25.

На сложности в определении времени совершения проступка обращает внимание и заместитель председателя квалификационной комиссии Адвокатской палаты Ленинградской области Н.М. Булгакова: "Особенно это касается жалоб доверителей на бездействие адвокатов.

В этих ситуациях приходится учитывать целый ряд обстоятельств: указан ли в соглашении срок исполнения и является ли истечение этого срока основанием для прекращения соглашения, а значит, обязанностей адвоката; какое поручение принял на себя адвокат в соответствии с соглашением, а также доверенностью, определяющей срок дополнительных по сравнению с ордером полномочий; когда и какие действия совершал адвокат по выполнению поручения; предоставлял ли адвокат доверителю отчет о выполненной работе и т.д.

Все это имеет значение для определения рассматриваемого годичного срока.

Что же касается шестимесячного срока, исчисляемого с момента обнаружения проступка, то этот срок следует исчислять с момента поступления в адвокатскую палату жалобы, признанной допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства.

Кодекс, разрешая продлить шестимесячный срок на время болезни адвоката или (и) нахождения его в отпуске, других случаев продления не предусматривает.

Не может продлеваться этот срок ввиду болезни (отпуска) лица, подавшего жалобу, как об этом иногда просят заявители, ссылаясь на невозможность предоставить вовремя документы, подтверждающие их доводы, или на невозможность явки на заседание квалификационной комиссии или Совета для дачи объяснений.

Квалификационные комиссии в этих случаях в целях соблюдения установленных сроков рассматривают дисциплинарное производство в отсутствие участников по имеющимся в деле материалам (п. 3 ст. 23)" <1>.

--------------------------------

<1> Булгакова Н.М. Некоторые вопросы применения Кодекса профессиональной этики адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. III ежегодной науч.-практ. конф. С. 151 - 152.

6. Судебный устав 1864 г. устанавливал пять мер ответственности, применимых к адвокату:

1) предостережение;

2) выговор;

3) запрещение выполнять обязанности присяжного поверенного в продолжение определенного советом срока;

4) исключение из числа присяжных поверенных;

5) предание уголовному суду <1>.

--------------------------------

<1> См.: Судебные уставы с изложением рассуждений, на которых они основаны. СПб., 1867. Ч. 3. С. 229, 230.

Кодекс предусматривает три меры дисциплинарной ответственности адвоката: замечание, предупреждение, прекращение статуса адвоката. Прежняя редакция Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре допускала установление видов ответственности адвокатов собранием (конференцией) адвокатов субъекта РФ. Однако изменения, внесенные в ст. 30 Закона 20 декабря 2004 г., ограничили список мер дисциплинарной ответственности адвокатов рамками Кодекса.

Таким образом, перечень, представленный в Кодексе, является исчерпывающим.

Практика применения Кодекса показала, что этих мер явно недостаточно как для четкой дифференциации степени тяжести дисциплинарных проступков, так и для их дальнейшего предотвращения.

Если обратиться к опыту зарубежных стран, то мы увидим, что, например, законодательством Германии в качестве видов ответственности адвоката установлены выговор, штраф в размере 10 тыс. евро, запрет заниматься адвокатской деятельностью на срок от одного года до пяти лет, исключение из адвокатуры.

Французский адвокат может быть подвергнут дисциплинарным санкциям в виде предупреждения, выговора, временного запрещения заниматься адвокатской деятельностью сроком не более чем на три года, исключению из адвокатской ассоциации.

Комиссия, в компетенции которой находится право наложения профессиональных взысканий на швейцарских адвокатов, также располагает большим набором санкций. К ним, в частности, относятся: предупреждение, выговор, лишение права заниматься практикой в течение года или более длительного периода, а также лишение звания адвоката.

Согласно ст. 460 Судебного кодекса Бельгии 1967 г. основные наказания, которые бельгийский Совет адвокатских палат может наложить на своих адвокатов, - это предупреждение, замечание, выговор, приостановление статуса адвоката не более чем на год и исключение из реестра адвокатов <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Мельниченко Р.Г. Меры профессиональной ответственности адвокатов.

В юридической литературе высказываются предложения о внесении в п. 6 ст. 18 Кодекса таких мер дисциплинарной ответственности, как запрет заниматься определенным видом адвокатской деятельности на срок до одного года, принудительное повышение квалификации, запрет занимать выборные должности в органах адвокатского самоуправления <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Мельниченко Р.Г. Виды мер профессиональной ответственности адвокатов // Адвокатская практика. 2011. N 1.

Следует признать, что такие предложения требуют дополнительного и серьезного обсуждения, с тем чтобы имплементировать новые виды дисциплинарных взысканий в ныне существующий перечень.

Данные предложения обусловлены недостаточностью имеющихся и применяющихся к адвокатам санкций, что выражается, во-первых, в значительной схожести таких мер, как замечание и предупреждение, и, во-вторых, в существенном "разрыве" между предупреждением и следующим за ним видом ответственности (прекращением статуса).

Очевидным и логичным в связи с этим представляется введение в Кодекс меры дисциплинарной ответственности, которая будет связана с временным запретом на осуществление отдельных видов адвокатской деятельности (например, судебного представительства). С одной стороны, это весьма существенная мера (хотя в условиях отсутствия "адвокатской монополии" она, по определению, не может достигнуть наивысшей точки эффективности), которая будет способствовать тому, что провинившийся адвокат сделает надлежащие выводы и вернется к полноценной адвокатской деятельности с пониманием совершенных ошибок. С другой стороны, такая санкция предоставит советам адвокатских палат субъектов РФ возможность при разрешении конкретных дисциплинарных дел выбирать из более широкого инструментария мер дисциплинарной ответственности. Особенно это актуально для тех случаев, когда предупреждение представляется мерой недостаточно строгой, а прекращение статуса адвоката - чрезмерно жесткой.

Идея обязывать адвокатов, чья недостаточная профессиональная компетентность была установлена в ходе дисциплинарного производства, пройти курс повышения квалификации является разумной, однако как мера ответственности вряд ли приемлема. Такой вывод обусловлен следующим. Адвокатура в России действует на основе принципа равноправия адвокатов (п. 2 ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре). Ответственность предполагает претерпевание виновным определенных неблагоприятных последствий. Поэтому недопустимо в качестве таковых последствий устанавливать повышение квалификации, т.е. действия, которые выполняют и не привлекаемые к дисциплинарной ответственности адвокаты.

7. Пункт 7 комментируемой статьи устанавливает ограничение на сдачу квалификационного экзамена на приобретение статуса адвоката лицами, чей статус адвоката прекращен за нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и Кодекса. Указанные лица допускаются к сдаче квалификационного экзамена только по истечении трех лет со дня прекращения статуса.

Необходимо отметить, что рассматриваемое положение не устанавливает так называемый "запрет на профессию", как можно было бы предположить при беглом знакомстве с ее содержанием. Более того, ликвидируя законодательный "пробел", связанный с отсутствием регламентации восстановления статуса адвоката (путем сдачи нового экзамена или каким-либо иным способом), правило п. 7 ст. 18 Кодекса устанавливает достаточно либеральное регулирование рассматриваемой проблемы, поскольку позволяет лицам, чей статус прекращен, вернуться в профессию. Такая возможность, хоть и не запрещена Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре, указанным актом и не предусмотрена.

Данная норма направлена на предотвращение приобретения лицом, статус которого был прекращен в порядке санкции, адвокатского статуса в течение срока, исключающего эффект исправления такого лица. Иными словами, лицо, лишенное статуса адвоката, не должно иметь возможности до истечения определенного срока обратиться в квалификационную комиссию адвокатской палаты субъекта РФ (как зачастую бывает на практике - в палату другого региона, чтобы исключить пересечение с палатой, решением совета которой оно было лишено статуса) с заявлением о присвоении ему статуса адвоката.

Указанный запрет должен дисциплинировать членов адвокатского сообщества и послужить стабильности самой корпорации в целом.

Статья 18.1

Комментарий к статье 18.1

1. В последнее время адвокаты крайне редко награждаются государством за свою профессиональную деятельность. Между тем адвокат является ничуть не менее важным участником уголовного процесса, чем сторона обвинения. Адвокаты представляют интересы граждан и организаций в гражданском и арбитражном процессах. Именно адвокатура является тем институтом гражданского общества, который призван обеспечить получение гражданами РФ квалифицированной юридической помощи. Нельзя поэтому не признать, что участие в деле адвоката является важной гарантией состязательности любого процесса. В связи с этим можно сделать вывод о том, что адвокаты ничуть не меньше, чем юристы, являющиеся государственными служащими (судьи, прокуроры и т.д.), достойны наград и признательности со стороны государства.

С другой стороны, можно не усматривать в том, что адвокаты практически не отмечаются (не награждаются) государством, ничего особенно негативного. Ведь адвокатура является независимой профессиональной корпорацией, которая в известной степени самостоятельна и свободна от государственного вмешательства в свою деятельность. В том числе и в сфере поощрения наиболее выдающихся своих членов.

Кодекс профессиональной этики адвоката является не столько дисциплинарным актом, сколько сводом правил адвокатской профессии (более подробно об этом см. комментарий к преамбуле Кодекса). В качестве же акта, содержащего дисциплинарные нормы, он наряду с мерами, основаниями и порядком привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности закрепляет также общие положения о поощрениях адвокатов.

Так, ст. 18.1 Кодекса устанавливает, что добросовестное исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей в совокупности с безусловным соблюдением положений Кодекса является основанием для его поощрения.

При этом поощрение адвоката должно основываться на таких принципах, как законность, открытость и гласность.

2. Внутрикорпоративное поощрение адвокатов возможно на трех различных уровнях:

- на уровне ФПА РФ;

- на уровне соответствующей адвокатской палаты субъекта РФ;

- на уровне адвокатского образования, в котором адвокат осуществляет свою деятельность.

Перечисленные организации устанавливают виды, способы и формы поощрения своих членов, а также определяют порядок (процедуру) представления указанных лиц к поощрению.

Так, ФПА РФ утверждено Положение о мерах, основаниях и порядке поощрения Федеральной палатой адвокатов Российской Федерации.

Применяемые в соответствии с данным Положением меры поощрения являются профессиональными знаками отличия труда адвокатов по оказанию квалифицированной юридической помощи физическим и юридическим лицам, защите их прав и законных интересов.

К указанным мерам поощрения относятся:

- награды - орден "За верность адвокатскому долгу";

- медаль "За заслуги в защите прав и свобод граждан" 1 и 2 степени;

- поощрения - почетная грамота и благодарность;

- иные меры - памятная медаль, диплом, благодарственное письмо.

Мерами поощрения отмечаются достижения в профессиональной деятельности лица, обладающего статусом адвоката и отличившегося:

- высоким профессиональным мастерством при защите прав, свобод и законных интересов доверителей;

- активным участием в защите законных интересов, чести и достоинства адвокатов, их социальных и профессиональны прав;

- значительным вкладом в воспитание кадров стажеров и молодых адвокатов, обучении их адвокатскому мастерству и нравственным началам адвокатской деятельности;

- активным участием в организации деятельности адвокатуры в РФ;

- осуществлением научной и исследовательской деятельности, связанной с функционированием адвокатуры, участием в совершенствовании российского законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также в обеспечении прав и законных интересов граждан.

Особо следует сказать о Национальной премии в области адвокатской деятельности и адвокатуры (далее - Премия). Данная Премия была учреждена ФПА РФ совместно с Фондом поддержки и развития адвокатуры "Адвокатская инициатива", Федеральным союзом адвокатов России, Международным союзом адвокатов. Положение о Премии утверждено Советом ФПА РФ 20 марта 2008 г. (приложение 17).

Целью вручения Премии является поощрение адвокатов и адвокатских образований, которые своей профессиональной деятельностью содействуют развитию института адвокатуры, повышению авторитета российской адвокатуры, консолидации адвокатского сообщества и поддержанию высоких профессиональных стандартов и идеалов чести, достоинства и деловой репутации - как адвокатов, так и адвокатуры.

Премия вручается в виде знака "За честь и достоинство", статуэтки "Триумф" и почетного диплома "Деловая репутация".

Знак "За честь и достоинство" присуждается адвокатам - выдающимся представителям адвокатского сообщества со стажем адвокатской деятельности не менее 25 лет, которые продемонстрировали самоотверженное служение делу защиты прав и свобод человека и гражданина, явили исключительные образцы адвокатского искусства, привержены высоким идеалам чести и достоинства адвокатской профессии.

Статуэтка "Триумф" присуждается адвокатским образованиям (структурным подразделениям), которые пользуются высоким профессиональным авторитетом, добились выдающихся достижений в области организации адвокатской деятельности и содействия реализации конституционного права граждан и организаций на квалифицированную юридическую помощь.

Почетный диплом "Деловая репутация" присуждается адвокатам со стажем адвокатской деятельности не менее 10 лет, которые добились больших успехов в области оказания юридической помощи, в том числе бесплатной, внесли значительный вклад в развитие юридической науки, подготовку квалифицированных юридических кадров, по общему профессиональному мнению приобрели безупречную деловую репутацию.

Национальная премия в области адвокатской деятельности и адвокатуры вручалась в 2008, 2011, 2013 и 2015 гг.

Статья 18.2

Комментарий к статье 18.2

1. 22 апреля 2015 г. решением VII Всероссийского съезда адвокатов Кодекс был дополнен ст. 18.2, посвященной порядку формирования и основам деятельности Комиссии по этике и стандартам.

К основным задачам Комиссии по этике и стандартам Кодекс относит:

1) разработку стандартов оказания квалифицированной юридической помощи и других стандартов адвокатской профессии;

2) дачу разъяснений по вопросам применения положений Кодекса.

Что касается первого направления деятельности Комиссии по этике и стандартам, то, разумеется, есть сферы профессиональной деятельности адвоката, где стандарты могут быть унифицированными и достаточно жесткими (например, при ведении адвокатского делопроизводства). В то же время в ряде сфер регламентирование стандартов может носить только рамочный характер (например, тактика представительства по конкретному делу). Это области, где очень многое зависит от индивидуальных особенностей дела, поэтому применительно к ним можно ввести гибкие стандарты.

Учитывая лично-доверительную специфику отношений адвоката и клиента, введение стандартов в этой сфере призвано прежде всего гарантировать последнему высокий уровень добросовестности и профессионализма поверенного.

Второе из основных направлений деятельности Комиссии по этике и стандартам охватывает разъяснительную работу по вопросам применения положений Кодекса.

Сложившаяся за 12 лет действия Кодекса практика его применения в некоторых аспектах различается по регионам. Единый, целостный характер адвокатуры как корпорации требует на федеральном уровне задать вектор единого понимания адвокатской этики - сформировать общие подходы к толкованию принципов и норм Кодекса.

2. Комиссия по этике и стандартам формируется на два года в составе 16 членов. Пятнадцать из них избираются Всероссийским съездом адвокатов по представлению Совета ФПА. Еще один член Комиссии (президент ФПА) входит в состав Комиссии по должности и является ее председателем.

Таким образом, в основу работы Комиссии заложен принцип избираемости ее членов высшим органом управления адвокатского сообщества. При этом в качестве членов Комиссии по этике и стандартам могут быть избраны лица, не имеющие адвокатского статуса (в количестве не более пяти человек).

Данное положение также нашло отражение в Регламенте Комиссии Федеральной палаты адвокатов по этике и стандартам, утвержденном решением Совета ФПА РФ от 17 сентября 2015 г., и свидетельствует об открытости адвокатского сообщества, а также готовности сотрудничать с представителями разных групп общества, в том числе с представителями органов государственной власти, учеными и т.д.

Полномочия председателя Комиссии по этике и стандартам изложены в ст. 3 Регламента Комиссии, в соответствии с которым он:

1) организует работу Комиссии;

2) дает поручения членам Комиссии и секциям Комиссии;

3) председательствует на заседаниях Комиссии;

4) осуществляет иные полномочия в соответствии с Регламентом.

Помимо вышеперечисленных к компетенции председателя Комиссии по этике и стандартам отнесены следующие дискреционные и иные полномочия:

- представление кандидатур своих заместителей (п. п. 4 и 6 ст. 3 Регламента Комиссии);

- созыв заседаний Комиссии по этике и стандартам и ее секций (п. 1 ст. 4, п. 4 ст. 5 Регламента Комиссии);

- определение места проведения заседания Комиссии по этике и стандартам и ее секций (п. 2 ст. 4, п. 5 ст. 5 Регламента Комиссии);

- право решающего голоса на заседаниях Комиссии по этике и стандартам в случае равенства голосов (п. 3 ст. 4 Регламента Комиссии);

- принятие решения о возможности проведения заседания Комиссии по этике и стандартам или ее секции в режиме видеоконференции (п. 7 ст. 4, п. 6 ст. 5 Регламента Комиссии);

- дача поручений Комиссии о разработке соответствующего стандарта адвокатской профессии, о систематизации и анализе практики применения стандартов, о подготовке проекта необходимых разъяснений по вопросам применения Кодекса, а также о подготовке предложений по внесению изменений в Кодекс.

3. Основной формой работы Комиссии по этике и стандартам являются ее заседания. Они проводятся по мере необходимости, но не реже одного раза в шесть месяцев. Заседания Комиссии созываются председателем Комиссии.

Норма п. 4 ст. 18.2 Кодекса устанавливает кворум на заседаниях Комиссии: такое заседание правомочно, если в его работе принимает участие не менее двух третей ее членов.

При этом согласно п. 6 комментируемой статьи решения принимаются простым большинством голосов членов Комиссии, участвующих в ее заседании.

Проект повестки заседания Комиссии заблаговременно рассылается членам Комиссии для ознакомления и обеспечения возможности направить свои предложения.

Заседания Комиссии проводятся по адресу ФПА РФ (г. Москва, пер. Сивцев Вражек, д. 43), если председателем Комиссии не принято иное решение (п. 2 ст. 4 Регламента Комиссии).

В начале заседания Комиссии утверждаются повестка дня и формулировки вопросов, подлежащих обсуждению. Член Комиссии, не согласный с решением Комиссии, принятым по результатам голосования, вправе письменно изложить особое мнение. Особое мнение приобщается к решению.

Голосование в ходе заседания Комиссии является открытым. В исключительных случаях Комиссия может принять решение о проведении тайного голосования (п. 4 ст. 4 Регламента). Учитывая специфику и сущность принятия этически значимых решений, возможность проведения в особых случаях тайного голосования служит важной гарантией беспристрастной и эффективной работы Комиссии.

Еще одной формой работы Комиссии (наряду с деятельностью в рамках заседаний) является деятельность ее структурных подразделений - секций.

Каждая из секций Комиссии возглавляется заместителем председателя Комиссии. Заседания секции проводятся по мере необходимости и созываются председателем или заместителями председателя Комиссии. При этом член Комиссии может входить в одну или несколько ее секций (п. п. 2 и 3 ст. 5 Регламента).

Секции создаются по основным направлениям деятельности Комиссии в целях подготовки решений Комиссии по вопросам ее компетенции.

4. Согласно п. 5 ст. 18.2 Кодекса и ст. 2 Регламента основными направлениями деятельности Комиссии являются:

1) разработка стандартов оказания квалифицированной юридической помощи и других стандартов адвокатской профессии. Такие стандарты утверждаются Всероссийским съездом адвокатов и являются обязательными для всех представителей адвокатского сообщества;

2) дача разъяснений по вопросам применения Кодекса. Разъяснения даются Комиссией по запросу одного из трех субъектов: президента ФПА, Совета ФПА либо совета адвокатской палаты субъекта РФ. После дачи разъяснений Комиссией они должны быть утверждены Советом ФПА. Разъяснения являются обязательными для всех адвокатов и адвокатских палат;

3) обобщение дисциплинарной практики, существующей в адвокатских палатах субъектов РФ, и разработка необходимых рекомендаций. Указанные рекомендации подлежат утверждению Советом ФПА;

4) подготовка предложений по внесению изменений и дополнений в Кодекс. При этом Комиссия не только готовит такие предложения (по поручению президента ФПА или по собственной инициативе), но и систематизирует соответствующие предложения, поступающие в ФПА.

Раздел второй.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ОСНОВЫ ДИСЦИПЛИНАРНОГО ПРОИЗВОДСТВА

Статья 19

Комментарий к статье 19

1. Лица, получившие статус адвоката в Российской Федерации, образуют профессиональную корпорацию - адвокатуру, которая обособлена от государства как общественный институт и выполняет публично-правовую функцию обеспечения конституционного права на квалифицированную юридическую помощь (ст. 48 Конституции РФ), доступа к правосудию (ст. ст. 45 - 47 Конституции РФ), защиты иных прав и свобод, а также любого законного интереса субъекта права.

Согласно ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре адвокатура является профессиональным сообществом адвокатов и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления. Она действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов.

Следование корпоративным нормам поддерживает целостность адвокатского сообщества, обеспечивает как эффективность деятельности каждого адвоката, корпоративную поддержку его независимости, так и нормальное взаимодействие адвокатуры с государственной властью и обществом.

Кроме того, корпоративная дисциплина призвана обеспечить авторитет адвокатского сообщества как важнейшее условие доверия к нему и к каждому его представителю со стороны общества и государства.

В силу особенностей адвокатской деятельности, обычно предполагающей участие адвокатов в правовых конфликтах, другой стороной которых является государство в лице специально уполномоченных органов, эта деятельность не должна подлежать непосредственному государственному контролю. Такой контроль полностью уничтожил бы независимость адвоката и саму возможность оказания эффективной юридической помощи. В то же время необходимость защиты адвокатов определенными иммунитетами от государственного вмешательства в свою деятельность предполагает наличие не только регулирующих ее норм, но также инструментов контроля над их неукоснительным соблюдением.

В п. п. 27 - 29 Основных положений о роли адвокатов международным сообществом установлены основополагающие требования к дисциплинарному разбирательству в отношении адвоката:

- обвинение или возбуждение дела против адвоката в связи с его профессиональной работой должны производиться в рамках быстрой и справедливой процедуры. Адвокат должен иметь право на справедливое разбирательство, включающее возможность получения им помощи другого адвоката по его выбору;

- дисциплинарное производство в отношении адвокатов должно осуществляться беспристрастными дисциплинарными комиссиями, состав которых устанавливается самой адвокатурой, с возможностью обжалования в суд;

- все дисциплинарное производство должно осуществляться в соответствии с кодексом профессионального поведения.

Существенным требованием к совокупности норм, регулирующих дисциплинарное производство, является закрепление четкой и прозрачной процедуры, которая должна не только способствовать эффективному рассмотрению дисциплинарных проступков адвоката, но и препятствовать преследованию адвокатов по мотивам, не связанным с реальным нарушением этих норм (например, в связи с принципиальным поведением адвоката, которое нередко противоречит ложно понимаемому служебному интересу должностных лиц правоохранительных органов, или в связи с отказом адвоката от участия в противоправной деятельности доверителя). В силу указанных обстоятельств адвокатское сообщество в рамках делегированных ему законодателем публично-правовых полномочий отводит процедурным основам дисциплинарного производства отдельный раздел Кодекса.

2. Предметом дисциплинарного производства, возбуждаемого в отношении адвоката, может быть действие (бездействие), которое содержит признаки нарушения норм Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре или Кодекса. Эти нормативные акты определяют обязанности адвоката в отношении доверителей, коллег, процессуальных оппонентов, адвокатского сообщества, общества и государства, а также устанавливают запреты и ограничения полномочий. Кодекс по общему смыслу включенных в него норм предполагает неотвратимость дисциплинарного разбирательства и ответственности за их нарушение, а также строгое соответствие этого разбирательства специально установленной процедуре.

Характер определения в п. 2 ст. 19 Кодекса проступков, которые должны становиться предметом дисциплинарного производства, нередко вызывает критику, обусловленную тем, что несколько общий характер данной нормы открывает возможности для ее произвольного толкования. Так, Г.П. Чернышов пишет: "В то же самое время несоблюдение норм Кодекса влечет для адвоката серьезные последствия, вплоть до лишения статуса адвоката. В связи с этим возникает вопрос, насколько оправданно такое положение, когда не определенные по содержанию нормы могут влечь ответственность лица за несоблюдение этих норм. Ведь, учитывая неопределенный характер этих норм, то, что одному кажется несоблюдением, другому покажется вполне нормальным. Мораль - понятие индивидуальное" <1>.

--------------------------------

<1> Чернышов Г.П. Где мораль становится правом // ЭЖ-Юрист. 2004. N 25.

Еще одним доводом юристов, критикующих Кодекс за отсутствие перечня конкретных составов адвокатских проступков, является то, что с учетом положения п. 4 ст. 18 Кодекса за любое правонарушение может быть назначена любая из мер дисциплинарной ответственности (более подробно см. комментарий к ст. 18 Кодекса): "Действует так называемая нераспределенная санкция. То есть к любому составу профессионального правонарушения адвоката может быть применена любая мера дисциплинарной ответственности. Что, в свою очередь, влечет за собой ряд негативных последствий. Во-первых, возможность злоупотреблений со стороны членов советов адвокатских палат. То есть правоприменительно-карательный орган на полном основании имеет право при абсолютно идентичных случаях к одному адвокату применить такую меру ответственности, как замечание, а к другому - прекращение статуса адвоката. Во-вторых, "непрозрачность" в наложении вида профессионального взыскания создает у адвокатов атмосферу недоверия к органам адвокатского самоуправления, что приводит к множественным конфликтным ситуациям" <1>.

--------------------------------

<1> Мельниченко Р.Г. О третьем разделе Кодекса профессиональной этики адвоката - "Профессиональные правонарушения адвокатов" // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. С. 77.

Наиболее радикальная позиция по данному вопросу включает в себя предложения по включению в Кодекс раздела третьего, который содержал бы статьи с описанием конкретных составов адвокатских проступков, т.е. являл бы собой по аналогии с УК РФ и КоАП РФ Особенную часть Кодекса профессиональной этики адвоката.

В связи со сказанным необходимо иметь в виду следующее. Адвокатская этика существует сотни лет, имеет устойчивую отечественную традицию, кодифицирована международно-правовыми актами и российским Кодексом профессиональной этики. Она является основным сводом норм, устанавливающих критерии оказания квалифицированной юридической помощи, т.е. практической деятельности каждого адвоката. Именно поэтому оценочный характер такого понятия, как "поступок, порочащий честь и достоинство адвоката, умаляющий авторитет адвокатуры", как правило, не препятствует точной и однозначной квалификации соответствующих нарушений норм адвокатской этики и связанных с ней норм нравственности, которые, согласно п. 1 ст. 10 Кодекса, наравне с требованием соблюдения законов, имеют приоритет в адвокатской деятельности.

В то же время понятия "неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем", "неисполнение решений органов адвокатской палаты" в меньшей степени оценочны и предполагают дисциплинарное разбирательство в любом случае, когда адвокат фактически не помог своему доверителю или ненадлежащим образом оказывал ему содействие, не исполнил решения адвокатской палаты. Последнее нарушение нередко имеет серьезные негативные последствия для доверителей и для авторитета адвокатуры, поскольку на уровне решений региональных адвокатских палат регулируется значительная часть вопросов, связанных с порядком предоставления квалифицированной юридической помощи. В частности, к данной совокупности относится исключительно важный вопрос оказания помощи адвокатами по назначению в соответствии со ст. ст. 50 и 51 УПК РФ; нарушение соответствующих региональных норм, например регулирующих порядок дежурства адвокатов, нередко скрывает за собой действия адвоката в интересах органов следствия и дознания, вопреки правам и законным интересам своих доверителей.

Анализ п. 2 ст. 18 и п. 2 ст. 19 Кодекса позволяет выделить предметы дисциплинарного разбирательства в отношении адвоката. Данные предметы, не являясь формально составами правонарушений, по сути, определяют сферы противоправного поведения адвоката.

Одним из ключевых моментов применительно к возможности привлечения адвоката к ответственности за совершение указанных действий является их анализ с точки зрения возможности совершения соответствующих проступков в ходе адвокатской деятельности и (или) вне такой деятельности.

Очевидно, что неисполнение решений органов адвокатской палаты в качестве предмета дисциплинарного разбирательства имеет достаточно узкую сферу: это отношения адвоката и соответствующей адвокатской палаты, возникающие в связи с исполнением (в случае нарушений со стороны адвоката - неисполнением) адвокатом решений палаты.

Не менее очевидно и то, что неисполнение адвокатом решений органов адвокатской палаты, в чем бы оно ни выражалось, имеет место вне сферы адвокатской деятельности.

Ведь под адвокатской деятельностью, согласно дефиниции п. 1 ст. 1 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, понимается квалифицированная юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе адвокатами доверителям в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию.

Обязанность адвоката исполнять решения органов адвокатской палаты субъекта РФ, ФПА РФ, принятые в пределах их компетенции, закреплена в подп. 4 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре. Однако совершение адвокатом действий, направленных на исполнение данной обязанности, не является собственно адвокатской деятельностью, потому что эти действия не направлены на оказание юридической помощи доверителям.

Вместе с тем бесспорно, что обязанность адвоката по исполнению решений органов адвокатской палаты обусловлена профессиональным статусом субъекта рассматриваемой обязанности. Но само исполнение соответствующих решений является обязанностью уж точно не адвокатской, а профессиональной, вытекающей из членства в организации (палате).

Обратимся теперь к такому предмету дисциплинарного разбирательства, как неисполнение или ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем. Этот предмет связан непосредственно с адвокатской деятельностью, т.е. с оказанием доверителю юридической помощи.

На первый взгляд кажется, что нарушения, квалифицируемые как неисполнение (ненадлежащее исполнение) адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем, возможны только в ходе адвокатской деятельности, т.е. при оказании указанному лицу юридической помощи. Однако это не так.

В качестве подтверждения данного тезиса можно использовать, например, такой институт, как адвокатская тайна. Из п. 2 ст. 6 Кодекса следует, что срок хранения адвокатской тайны не ограничен во времени, т.е. адвокат обязан сохранять соответствующую тайну и после выполнения поручения доверителя.

Представим ситуацию, в которой адвокат уже после исполнения поручения неправомерно разглашает сведения, ставшие ему известными в связи с оказанием юридической помощи. Понятно, что правоотношение между адвокатом и доверителем по оказанию квалифицированной юридической помощи прекращено и осталось в прошлом. Вместе с тем между указанными лицами сохранилось поверенное отношение, которое является самостоятельным видом правовой связи между ними <1>. Нарушение адвокатом режима тайны в отношении бывшего доверителя допускается им не в ходе адвокатской деятельности (поскольку помощь этому лицу адвокат больше не оказывает), однако профессиональным нарушением все же является. Более того, такое нарушение в силу п. 2 ст. 18 и п. 2 ст. 19 Кодекса служит предметом дисциплинарного разбирательства.

--------------------------------

<1> Подробнее о дифференциации правоотношения по оказанию юридической помощи и поверенного правоотношения см. комментарий к ст. 6 Кодекса.

В связи со сказанным важно отметить, что в п. 2 ст. 6 Кодекса соблюдение профессиональной тайны названо безусловным приоритетом не адвокатской деятельности, а деятельности адвоката, т.е. и такой деятельности, которая не направлена на оказание юридической помощи доверителю.

Более того, из содержания указанной нормы вытекает, что субъектом соответствующей обязанности по сохранению адвокатской тайны (а значит, и дисциплинарной ответственности в случае нарушения режима тайны) может быть лицо, чей адвокатский статус прекращен или приостановлен. Деятельность такого лица, вне всяких сомнений, адвокатской не является, однако соответствующие обязанности по соблюдению режима адвокатской тайны Кодекс ему предписывает исполнять.

Следующий предмет дисциплинарного разбирательства - поступок адвоката, который порочит его честь и достоинство. Он может быть совершен адвокатом как в ходе адвокатской деятельности (оказания юридической помощи доверителю), так и вне ее рамок. Данная посылка основана на нормах Кодекса, предусматривающих обязанности адвоката, связанные с сохранением его чести и достоинства при всех обстоятельствах (подробнее об этом см. комментарий к п. 1 ст. 4 Кодекса).

Еще одной нормой Кодекса, устанавливающей обязанность адвоката сохранять честь и достоинство, является п. 4 ст. 9, согласно которому осуществление адвокатом иной (помимо выполнения профессиональных обязанностей по принятым поручениям) деятельности не должно порочить честь и достоинство адвоката. Из анализа данного правила следуют три важных вывода.

Вывод первый. Понятия "адвокатская деятельность" и "деятельность адвоката", как уже отмечалось, не являются тождественными. Выполнение обязанностей по принятым поручениям представляет собой, по сути, оказание юридической помощи доверителям, т.е. собственно адвокатскую деятельность. Указание в рассматриваемой норме на иную деятельность адвоката свидетельствует о том, что такая деятельность отнюдь не исчерпывается адвокатской.

Вывод второй. Честь и достоинство адвокат обязан сохранять не только в процессе адвокатской деятельности, но и при любой иной деятельности (как публичной, так и частной).

Вывод третий. Отнесение обязанностей, выполняемых в ходе выполнения поручений (т.е. в ходе адвокатской деятельности), к профессиональным в совокупности с дифференциацией адвокатской деятельности и иной деятельности адвоката, а также с признанием наличия у адвоката обязанностей, не связанных с оказанием квалифицированной юридической помощи (например, по сохранению адвокатской тайны после выполнения поручения или по исполнению решений адвокатской палаты), позволяет говорить о наличии общего понятия "профессиональные обязанности адвоката", которое включает в себя как разновидность обязанности в процессе осуществления адвокатской деятельности.

Соответственно, и деятельность адвоката делится на собственно адвокатскую (оказание юридической помощи доверителю), профессиональную (связанную с реализацией профессиональных прав <1> и выполнением профессиональных обязанностей) и иную (касающуюся личной жизни, реализации творческого, научного потенциала и т.д.). При этом сохранение чести и достоинства является обязательным для адвоката во всех указанных сферах деятельности.

--------------------------------

<1> Например, в п. 1 ст. 2 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре предусмотрено профессиональное право адвоката совмещать адвокатскую деятельность с работой в качестве руководителя адвокатского образования, а также с работой на выборных должностях в адвокатской палате субъекта РФ, ФПА РФ, общероссийских и международных общественных объединениях адвокатов.

И наконец, о таком предмете дисциплинарного разбирательства, как поступок адвоката, умаляющий авторитет адвокатуры.

О том, что этот поступок может быть совершен адвокатом не только в ходе адвокатской деятельности (т.е. при оказании юридической помощи доверителю), но и в процессе любой другой деятельности (профессиональной и иной), которую осуществляет адвокат, однозначно говорится в п. 4 ст. 9 Кодекса.

Резюмируя сказанное, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, деятельность адвоката делится на адвокатскую (оказание юридической помощи доверителям), другую профессиональную (не связанную с выполнением обязанностей по принятым поручениям, но обусловленную профессиональным статусом) и иную (непрофессиональную, т.е. творческую, научную, частную и т.д.).

Во-вторых, три из четырех указанных предметов разбирательства обусловлены как адвокатской, так и иной (профессиональной и не только) деятельностью. Неисполнение же адвокатом решений адвокатской палаты к адвокатской деятельности в принципе не относится.

Завершая комментарий п. 2 ст. 19 Кодекса, важно отметить, что наличие в отношении адвоката дисциплинарного производства предполагает определенные ограничения его прав. В частности, такой адвокат временно не вправе прекратить статус адвоката по собственному желанию или изменить членство в адвокатской палате. Заявления адвоката, в отношении которого ведется дисциплинарное производство, о прекращении статуса или об изменении им членства в адвокатской палате подлежат рассмотрению лишь после окончания дисциплинарного разбирательства.

3. Всякое действие (бездействие) адвоката, в котором можно усмотреть нарушение правовых или этических норм, подлежит обязательному рассмотрению в соответствии с определенными процедурными правилами, имеющими в своей основе общепризнанные требования к юридическим процедурам. В этом состоит основная функция дисциплинарного производства.

Своевременность разбирательства призвана обеспечить оперативность и эффективность защиты прав или интересов, которые могли быть нарушены в результате вменяемого адвокату дисциплинарного проступка. Она также уменьшает вероятность целенаправленного сбора, использования и "вброса" материалов, компрометирующих адвоката, что могло бы существенно расширить возможности для давления на адвокатов со стороны процессуальных оппонентов и третьих лиц. Только актуальный вопрос (с точки зрения его негативного влияния на представления о чести и достоинстве адвоката, его профессионализме, авторитете адвокатуры и правосудия в целом) может и должен стать предметом дисциплинарного разбирательства. Своевременность данной процедуры обеспечивается указанием в Кодексе конкретных сроков, ограничивающих возможности возбуждения дисциплинарного производства, а также правил определения процессуальных сроков (п. п. 5, 6 ст. 18).

Объективность дисциплинарного производства предполагает, во-первых, незаинтересованность лиц, возбуждающих и рассматривающих дело, в конкретном результате его рассмотрения, во-вторых, детальный анализ и правильную оценку совокупности доказательств и каждого доказательства по делу, включая такие общеизвестные критерии оценки доказательств, как относимость, допустимость, достоверность и достаточность для принятия решения.

В свою очередь, справедливость разбирательства означает отсутствие намеренных или случайных преимуществ у одной из сторон производства, соответствие всех условий разбирательства и его результатов совокупности правовых, этических и логических норм, актуальных в процессе, а также существующим в обществе представлениям о справедливости.

Общие требования к дисциплинарному производству в отношении адвоката предполагают не только рассмотрение и разрешение дела, но также исполнение принятого решения, т.е. совершение советом адвокатской палаты субъекта РФ действий, направленных на реализацию принятых решений о прекращении адвокатского статуса, наложении или снятии мер дисциплинарной ответственности, информирование адвокатского сообщества и заинтересованных лиц о результатах дисциплинарного разбирательства.

Нормативная база, на основе которой должно быть мотивировано принятое по дисциплинарному делу решение, ограничена законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодексом.

"Давая объяснения на заседании квалификационной комиссии 10 декабря 2004 г., заявительница К. подтвердила доводы, изложенные в ее письменных заявлениях от 8 и 19 сентября 2004 г., дополнительно пояснив, что 29 июля 2004 г. она заключила соглашение, отдала деньги, а 30 июля передумала; обратилась она в Коллегию адвокатов совершенно случайно по объявлению в газете; при заключении соглашения помимо Г. присутствовали ее муж У. (он делал фотографии) и адвокат В. Заявительница просит прекратить статус адвоката В. за то, что ей не возвращают деньги. Она считает, что В. - "босс" коллегии адвокатов и он должен отвечать за поступки своих сотрудников.

Представитель заявительницы - адвокат С. дополнительно указал, что адвокат В. руководил действиями Г. Как председатель Коллегии адвокатов он знал о допускаемых Г. нарушениях при заключении соглашений с клиентами, не мог не знать. Соглашение, заключенное Г. от имени Коллегии адвокатов с К., не соответствует требованиям закона и поэтому не имеет юридической силы. В настоящее время К. обратилась в суд с иском к Коллегии адвокатов, в качестве третьих лиц привлечены Г. и В. Представитель просил поддержать обоснованную, с его точки зрения, просьбу К. о прекращении статуса адвоката В., так как такое решение поможет ей отстаивать свою позицию в суде по указанному иску.

Комиссией было исследовано решение Совета Адвокатской палаты г. Москвы N 70 от 7 октября 2004 г. Совет Адвокатской палаты г. Москвы заслушал и обсудил информацию вице-президента Адвокатской палаты г. Москвы о вопросах обеспечения оказания квалифицированной юридической помощи членами Московской коллегии адвокатов "..." адвокатами В. и Ч. При этом Совет отметил следующее: имеющиеся в Совете обращения и жалобы граждан свидетельствуют о грубом нарушении Коллегией требований Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", Кодекса профессиональной этики адвоката, обычаев и традиций российской адвокатуры; в частности, генеральным директором коллегии, который по уставу избирается общим собранием, т.е. адвокатами В. и Ч., является лицо, не состоящее в реестре адвокатов; договоры с доверителями заключаются от имени Коллегии ее генеральным директором, что противоречит ст. 25 Федерального закона и делает их ничтожными; жалобы Р. и К., полученные Советом Адвокатской палаты г. Москвы, свидетельствуют о грубом нарушении Коллегией прав и законных интересов граждан, обратившихся за юридической помощью (отказ в возврате денежных сумм в результате расторжения соглашения). Полагая, что названные нарушения препятствуют гражданам в реализации их права на получение квалифицированной юридической помощи, Совет решил:

1. Предложить членам московской коллегии адвокатов "..." адвокатам В. и Ч. привести учредительные документы Коллегии... в соответствие с требованиями закона.

2. До 1 декабря 2004 г. представить в Совет Адвокатской палаты г. Москвы приведенные в соответствие с требованиями закона учредительные документы московской коллегии адвокатов "...".

3. Привести в соответствие с законом содержание текстов договоров, заключаемых между доверителем и адвокатом.

4. Принять меры к рассмотрению жалоб гр-н Р. и К. о возврате им незаконно удерживаемых денежных средств.

5. До 1 декабря 2004 г. представить в Совет Адвокатской палаты г. Москвы документы, свидетельствующие о рассмотрении жалоб Р. и К. (решение Совета направлено в московскую коллегию адвокатов "..." 23 ноября 2004 г.).

Выслушав объяснения заявительницы К. и ее представителя адвоката С., изучив материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы заявления и жалобы К. от 8 и 19 сентября 2004 г., квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам...

Из представленных заявительницей К. документов усматривается, что договор N 1173 об оказании юридических услуг был заключен ею 29 июля 2004 г. не с адвокатом В., сведения о котором внесены в реестр адвокатов г. Москвы, а с московской коллегией адвокатов "..." в лице ее генерального директора Г., который адвокатом не является, поэтому на него перечисленные требования Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" не распространяются.

Адвокат В. является соучредителем и членом московской коллегии адвокатов "...", но в силу п. 12 ст. 22 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" члены Коллегии адвокатов не отвечают по ее обязательствам, а Коллегия адвокатов не отвечает по обязательствам своих членов.

В договоре N 1173 от 29 июля 2004 г. отсутствует указание на то, что юридическая помощь в объеме, определенном в п. 1 (предмет договора) договора, будет оказана гр-ке К. адвокатами, в том числе адвокатом В.

Никаких доказательств (кроме своих многочисленных устных и письменных объяснений, писем, телефонограмм и т.п.), свидетельствующих о том, что адвокат В. фактически и (или) юридически принял договор N 1173 от 29 июля 2004 г. к исполнению, совершил какие-либо действия, позволяющие констатировать возникновение между адвокатом В. и обратившейся за оказанием юридической помощи К. правоотношений по типу "адвокат-клиент", квалификационной комиссии заявителем не представлено.

Выявленным Советом Адвокатской палаты г. Москвы после поступления в Палату жалобы К. нарушениям московской коллегией адвокатов "..." требований Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", Кодекса профессиональной этики адвоката, обычаев и традиций российской адвокатуры Советом Палаты дана принципиальная критическая оценка в решении N 70 от 7 октября 2004 г. Адвокатам - учредителям Коллегии, в том числе и адвокату В., предложено устранить выявленные нарушения. Неисполнение адвокатами - учредителями московской коллегии адвокатов "...", в том числе и адвокатом В., решения Совета Адвокатской палаты г. Москвы N 70 от 7 октября 2004 г. может послужить поводом к возбуждению самостоятельного дисциплинарного производства.

В то же время выявленные Советом Адвокатской палаты г. Москвы в октябре 2004 г. нарушения в деятельности Коллегии адвокатов (несоответствие учредительных документов и текстов договоров (соглашений) об оказании юридической помощи доверителям требованиям закона и др.) не свидетельствуют о принятии адвокатом В. в июле - сентябре 2004 г. на себя каких-либо обязательств перед К. по договору N 1173 об оказании юридических услуг от 29 июля 2004 г.

Согласно п. п. 4.5 и 4.6 Устава московской Коллегии адвокатов "..." (в редакции от 25 июня 2003 г.), действовавшего на момент возникновения спорного правоотношения, руководство текущими делами Коллегии адвокатов осуществлял генеральный директор Коллегии адвокатов (в рассматриваемом периоде таковым являлся Г. - Примеч. комиссии), в компетенцию которого входило, в частности, обеспечение выполнения текущих дел Коллегии адвокатов, право действовать без доверенности от имени Коллегии адвокатов, заключать договоры с клиентами и обеспечивать их исполнение. В компетенцию же председателя Коллегии адвокатов (в рассматриваемом периоде таковым являлся адвокат В. - Прим. комиссии) входили лишь "организация, подготовка и выполнение решений общего собрания, учредителей Коллегии адвокатов" (п. 4.7 Устава).

При рассмотрении жалоб на действия (бездействие) адвокатов квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, которая должна быть опровергнута доказательствами, представленными заявителем (обвиняющей стороной), поскольку в соответствии с п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. К., обращаясь с жалобой на действия (бездействие) адвоката В., таких доказательств не представила.

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства, возбужденного по жалобе К., вследствие отсутствия в действии (бездействии) адвоката В. нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2011. С. 328 - 331.

4. В п. 4 комментируемой статьи формулируются обязательные условия, прежде всего связанные с обеспечением конфиденциальности, представляющей приоритетное требование законодателя ко всей адвокатской деятельности (п. 2 ст. 6 Кодекса). Как правило, вся совокупность конфиденциальной информации, которая может быть задействована в ходе дисциплинарного производства, составляет адвокатскую тайну и уже по этой причине не может быть использована (разглашена) никем из лиц, участвующих в таком производстве (более подробно об адвокатской тайне см. комментарий к ст. 6 Кодекса).

В то же время согласно п. 4 ст. 6 Кодекса адвокат вправе использовать без согласия доверителя сведения, составляющие адвокатскую тайну, в объеме, который он считает разумно необходимым для обоснования своей позиции по возбужденному против него дисциплинарному производству. Системный анализ данного положения и комментируемой нормы приводит к выводу о том, что даже в случае, если дисциплинарное производство возбуждено по жалобе доверителя адвоката, в его ходе должны быть приняты все возможные меры для обеспечения полной конфиденциальности, исключающие разглашение или иное использование кем-либо из участников указанных сведений.

При этом если адвокаты, являющиеся членами квалификационной комиссии и участниками дисциплинарного производства, связаны нормами корпоративной этики и на этом основании могут и должны нести дисциплинарную ответственность за использование (разглашение) соответствующей информации, то ответственность иных членов квалификационной комиссии за разглашение (иное использование) материалов дисциплинарного производства специально не урегулирована.

В то же время упоминание в данной норме тайны личной жизни и коммерческой тайны призвано акцентировать их особенную важность для обеспечения иммунитета доверителя. Эти тайны в принципе предполагают гражданско-правовую и даже уголовно-правовую защиту, однако специально защищены и условиями дисциплинарного производства в отношении адвоката.

Следует отдельно остановиться на не упомянутых в данной норме государственной тайне, тайне следствия и других охраняемых законом тайнах. Например, существующий упрощенный порядок допуска адвокатов к государственной тайне и широкая практика такого допуска не исключают, что в отдельных случаях может появиться необходимость разглашения соответствующих сведений в ходе дисциплинарного производства. Получение допуска к государственной тайне всеми членами квалификационной комиссии, тем более неадвокатами, в настоящее время не обеспечено на уровне правовых механизмов, т.е. по существу невозможно. Вопрос о целесообразности законодательного обеспечения такого допуска или о разработке иных правовых механизмов решения данной проблемы находится в компетенции федерального законодателя.

Несколько обособленным условием дисциплинарного производства является его направленность на примирение сторон. Прежде всего, речь идет о ситуациях, когда проступок адвоката не уронил (в значительной степени) его чести и достоинства, не нанес существенного ущерба авторитету адвокатуры, а ущерб, нанесенный интересам доверителя, иным охраняемым интересам, может быть возмещен или заглажен. Примирение сторон, которое может произойти в результате возмещения нанесенного ущерба или достижения согласия в конфликте, во-первых, удовлетворяет заявителя и предупреждает возможные дальнейшие судебные споры и, во-вторых, согласно п. 7 ст. 19 может (но не обязательно должно) повлечь прекращение дисциплинарного производства.

В одном из своих заключений квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы отметила следующее.

"Учитывая, что адвокат К. выразил готовность вернуть доверителю всю полученную лично им часть гонорара, квалификационная комиссия разъяснила представителям заявителя ОАО "Товар" право примириться с адвокатом К., что позволит квалификационной комиссии вынести по результатам разбирательства заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства по жалобе вследствие примирения лица, подавшего жалобу, и адвоката (п. 7 ст. 19, подп. 4 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката)" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 101.

Статистика Адвокатской палаты г. Москвы показывает, что примирение адвоката и заявителя является не самым редким основанием прекращения дисциплинарного производства. Так, в 2003 - 2004 гг. такое примирение состоялось в 8 производствах (из 126), в 2005 г. - в 9 (из 147), в 2006 г. - в 10 (из 197), в 2007 г. - в 11 (из 121), в 2008 г. - в 14 (из 116), а в 2009 г. - в 9 (из 86) <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 24; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2011. С. 18; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2006 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2011. С. 23; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2007 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2013. С. 19; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2008 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2013. С. 19; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2009 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2014. С. 16.

5. Пункт 10 ст. 23 и п. 5 ст. 24 Кодекса устанавливают общее правило о закрытом характере заседания соответственно квалификационной комиссии и совета адвокатской палаты субъекта РФ.

Пункт 4 ст. 19 Кодекса предусматривает исключение из данного правила, а именно - возможность открытого (полностью или частично) разбирательства в квалификационной комиссии и совете адвокатской палаты субъекта РФ.

Не секрет, что в некоторых случаях (например, после резонансных судебных процессов, в которых тот или иной адвокат принимал участие в качестве защитника или представителя) интерес средств массовой информации, публики, а также самих членов адвокатского сообщества к дисциплинарному производству в отношении адвоката очень высок. В связи с этим Кодекс по аналогии с общим порядком, установленным процессуальным законодательством в отношении судебных заседаний и допускающим присутствие посторонних лиц, закрепляет возможность принятия решения об открытом дисциплинарном разбирательстве.

Установление комментируемого правила в Кодексе преследует несколько целей. Во-первых, отсутствие условий для проведения открытого дисциплинарного разбирательства может привести к искажению информации о ходе соответствующего производства в СМИ и адвокатской среде. Между тем, как уже указывалось, спрос на такого рода информацию (разумеется, достоверную) бывает весьма высок.

Во-вторых, участие в дисциплинарном разбирательстве тесно связано с профессиональной деятельностью адвоката. Поскольку от возбуждения дисциплинарного производства потенциально не застрахован ни один адвокат, нет ничего предосудительного в том, чтобы воочию увидеть заседание квалификационной комиссии или совета по данному вопросу. Более того, интересы адвоката, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, вправе наряду с ним представлять и его коллега. В связи с этим немаловажным фактором может оказаться наличие у такого представителя опыта присутствия при рассмотрении дисциплинарных дел.

В-третьих, присутствие публики, представителей СМИ и других адвокатов должно способствовать более тщательной подготовке к заседаниям соответствующего органа адвокатской палаты, достойному поведению в ходе разбирательства и осознанию не только профессиональной, но и общественной значимости результата рассмотрения дисциплинарного дела.

Кодекс четко определяет лицо, которое может выступить инициатором принятия решения об открытом характере дисциплинарного разбирательства. Таким лицом является субъект, обратившийся с жалобой, представлением или обращением (т.е. с документом, который в силу п. 1 ст. 20 Кодекса является основанием для возбуждения дисциплинарного производства) в отношении конкретного адвоката.

При этом открытое разбирательство возможно только с согласия всех иных участников дисциплинарного производства. Поскольку к таким лицам в силу п. 6 комментируемой статьи относится и адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, без согласия указанного адвоката решение об открытом разбирательстве принято быть не может. Это является важной гарантией для такого лица.

Особое внимание следует обратить на то, что решение об открытом характере разбирательства принимается квалификационной комиссией и советом адвокатской палаты независимо друг от друга. Иными словами, совет может при соблюдении перечисленных условий принять решение об открытом разбирательстве после закрытого заседания квалификационной комиссии. В свою очередь, открытое разбирательство в квалификационной комиссии не означает, что заседание совета по данному дисциплинарному делу автоматически будет открытым.

Лица, которые присутствуют на открытом разбирательстве в квалификационной комиссии или совете, вправе без специального разрешения делать заметки и фиксировать ход разбирательства с помощью средств звукозаписи. Однако кино- и фотосъемка, видеозапись, а также трансляция разбирательства по радио или телевидению допускаются только с разрешения председательствующего в заседании лица.

6. Дисциплинарное дело разбирается исключительно органами адвокатской палаты, в которой состоит адвокат, а именно комиссией и советом (более подробно о квалификационной комиссии как органе адвокатской палаты субъекта РФ см. комментарий к п. 2 ст. 9 Кодекса). Данная норма чрезвычайно важна для обеспечения независимости адвоката, она исключает возможность создания и функционирования каких-либо иных органов дисциплинарного производства, например, на уровне коллегий, иных адвокатских образований либо вообще вне непосредственной связи с адвокатурой. Всякие споры о принадлежности ("подсудности") дела тем или иным комиссии или совету также исключаются в силу четко определенного правила о возбуждении дела только в рамках органов той палаты, в которой состоит адвокат. Иной порядок, допускающий, например, имевшую место незаконную практику создания дисциплинарных органов в адвокатских коллегиях, мог бы существенно расширить возможности давления на адвоката.

7. Согласно п. 6 ст. 19 Кодекса выделяются следующие группы участников дисциплинарного производства:

1) лицо, орган или организация, обратившиеся с жалобой, представлением или сообщением, которые послужили поводом для возбуждения производства;

2) адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство;

3) представители указанных лиц.

Четкое определение в Кодексе правового понятия "участник дисциплинарного производства" не позволяет включить в производство каких-либо иных лиц, кроме перечисленных в данной норме. Именно на этих лиц распространяются общие права и обязанности участников дисциплинарного производства.

8. Адвокатское сообщество ограничивает свои полномочия по ведению дисциплинарного производства, в значительной степени обусловив их наличием воли заявителя. Положение п. 7 ст. 19 Кодекса о запрете повторного возбуждения дисциплинарного производства по тем же предмету и основаниям предоставляет адвокату гарантии от нового разбирательства по одним и тем же мотивам, что могло бы служить способом давления на него.

В числе оснований к прекращению дисциплинарного производства упоминается примирение сторон, которое согласно п. 4 ст. 19 Кодекса должно быть желательным результатом дела. Отзыв жалобы или примирение сторон представляют собой письменное выражение воли заявителя о прекращении дела или сообщение сторон о состоявшемся примирении. При наличии таких юридических фактов дисциплинарное производство может (но не обязательно должно) быть прекращено решением совета адвокатской палаты, принятым по заключению квалификационной комиссии.

Так, в 2005 г. квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы по результатам разбирательства восьми дисциплинарных производств вынесла заключения о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отзыва жалобы, представления, сообщения либо примирения лица, подавшего жалобу, и адвоката. Совет Адвокатской палаты г. Москвы согласился с этими заключениями квалификационной комиссии, а кроме того, прекратил дисциплинарное производство в отношении адвоката С. (N 87/213), по которому квалификационной комиссией было вынесено заключение о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса.

"25 апреля 2005 г. Н.Р.М. обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с жалобой на действия адвоката С. Как утверждается в жалобе, Н.Р.М. заключил устное соглашение с адвокатом С. на его защиту по уголовному делу и выплатил адвокату в качестве гонорара 1000 долл. США. Свою работу по делу адвокат ограничил получением в милиции паспорта подзащитного и опросом его матери (потерпевшей по делу, якобы избитой Н.Н.М.). Никаких других действий по защите Н.Р.М. адвокат С. не совершал, из-за чего Н.Р.М. вынужден был обратиться к другому адвокату...

Квалификационная комиссия на заседании 9 сентября 2005 г. пришла к заключению о нарушении адвокатом С. норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Ознакомившись с заключением квалификационной комиссии, изучив материалы дисциплинарного производства, Совет Адвокатской палаты г. Москвы соглашается с фактическими обстоятельствами, установленными квалификационной комиссией.

Однако 13 сентября 2005 г. в Совет Адвокатской палаты г. Москвы поступило нотариально удостоверенное заявление от Н.Р.М. от 13 сентября 2005 г. с просьбой прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката С. в связи с урегулированием материальных разногласий между адвокатом и заявителем. Претензий к адвокату С. заявитель Н.Р.М. не имеет...

С учетом голосования, руководствуясь подп. 4 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката и подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката С. по жалобе Н.Р.М. вследствие примирения доверителя и адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 273 - 274.

Статья 20

Комментарий к статье 20

1. В п. 1 комментируемой статьи содержится исчерпывающий перечень поводов для возбуждения дисциплинарного производства. Любые другие поводы согласно п. п. 4, 5 ст. 20 Кодекса являются ненадлежащими и не влекут за собой возбуждения дисциплинарного производства. При этом совокупность надлежащих поводов ограничена исключительно вопросами исполнения адвокатом (руководителем адвокатского образования) своих обязанностей и не распространяется на отношения по созданию и функционированию адвокатских образований.

"Что касается неуплаты адвокатом П. начиная с 1 сентября 2007 г. за счет получаемого вознаграждения средств на содержание М. коллегии адвокатов в порядке и в размерах, которые установлены адвокатским образованием, то квалификационная комиссия отмечает, что согласно п. 5 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката обращения органов адвокатских образований, возникшие из отношений по созданию и функционированию этих образований, не могут являться допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства, т.е. в данной части квалификационная комиссия воздерживается от юридической оценки действий (бездействия) адвоката П." <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 10 - 12.

Заявителем может выступать доверитель адвоката, а именно согласно ст. 6.1 Кодекса лицо:

- заключившее с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи;

- которому адвокатом оказывается юридическая помощь на основании соглашения об оказании юридической помощи, заключенного иным лицом;

- которому адвокатом оказывается юридическая помощь по назначению органа дознания, органа предварительного следствия или суда;

- которому адвокатом оказывается юридическая помощь бесплатно (об оказании юридической помощи бесплатно более подробно см. комментарий к п. 8 ст. 10 Кодекса);

- любое лицо, доверившее адвокату сведения личного характера в целях оказания юридической помощи (применительно к вопросам, связанным с сохранением адвокатской тайны).

"В своем объяснении адвокат обращает внимание на то, что соглашение было заключено не с дочерью Р.И.А., которая обратилась с жалобой, а с ее матерью Р.Г.Н. (ордер N 33 от 30 июня 2004 г., регистрационная карточка N 02 от 1 июля 2004 г.). 12 июля 2004 г. Р.Г.Н. написала заявление об отказе от адвоката Х. и расторжении с ней соглашения, поскольку заключила соглашение с адвокатом П. В своей жалобе Р.И.А. обращает внимание на то, что адвокат Х. защищала интересы дознания ОВД, а не ее мать. Просит расторгнуть соглашение с адвокатом Х. и вернуть деньги в размере 1300 долл. США.

Адвокат Х. представила квалификационной комиссии соглашение адвокатского кабинета от 1 июля 2004 г. на оказание юридической помощи на предварительном следствии в ОВД, из которого следует, что соглашение заключала Р.Г.Н.; регистрационную карточку N 02 от 1 июля 2004 г.; квитанцию N 02 от 1 июля 2004 г. о получении от гражданки Р.Г.Н. 1300 долл. США в рублевом эквиваленте за защиту на предварительном расследовании в ОВД; копию паспорта на имя Р.Г.Н. с указанием снятия ее с регистрационного учета в г. К. 17 августа 1999 г.; ходатайство в порядке ст. 108 УПК РФ на имя федерального судьи П. районного суда г. Москвы об избрании меры пресечения.

В этой связи квалификационная комиссия, вопреки доводам, содержащимся в жалобе Р.И.А., не усматривает нарушения адвокатом Х. п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку адвокат при осуществлении профессиональной деятельности честно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполняла обязанности.

Поводом для начала дисциплинарного производства является жалоба, поданная доверителем адвоката или его законным представителем. Не могут являться допустимым поводом для начала дисциплинарного производства жалобы или обращения лиц, не являющихся доверителями адвоката (подп. 1 п. 1 и п. 4 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Поскольку заявитель Р.И.А. не является доверителем либо законным представителем гр-ки Р.Г.Н., то ее жалоба не является допустимым поводом для начала дисциплинарного производства.

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях адвоката Х. нарушения норм Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката, а также вследствие отсутствия допустимого повода для начала дисциплинарного производства" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 322.

"В результате нового разбирательства квалификационная комиссия на заседании 21 января 2005 г. вынесла протокольное постановление, которым сняла с дальнейшего рассмотрения дисциплинарное производство, возбужденное президентом Адвокатской палаты г. Москвы 2 августа 2004 г. в отношении адвоката Г., поскольку из имеющихся в материалах дисциплинарного производства доказательств следовало, что адвокат осуществлял защиту подсудимого И.И.А. по назначению Л. районного суда г. Москвы в порядке ст. 51 УПК РФ, поэтому заявитель И.А.М. не являлся ни доверителем адвоката Г., ни законным представителем своего сына И.И.А. (4 сентября 1981 г. р.), а в силу п. 4 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката жалобы или обращения лиц, не указанных в п. 1 ст. 20 Кодекса, не могут являться допустимым поводом для начала дисциплинарного производства. Материал в отношении адвоката Г. был направлен президенту Адвокатской палаты г. Москвы для ответа заявителю в порядке, установленном законодательством РФ (п. 19 протокола N 1)" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 229.

Кроме того, заявителем по дисциплинарному производству может выступать другой адвокат, а также представитель доверителя. Поскольку такого рода жалоба в силу формулировки подп. 1 п. 1 и подп. 3 п. 2 ст. 20 Кодекса может быть подана как заинтересованным лицом лично, так и его адвокатом или иным представителем, жалоба представителя по доверенности является допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства.

Помимо жалоб, поводами для возбуждения дисциплинарного производства могут быть представления вице-президента адвокатской палаты и территориального органа государственной власти, уполномоченного в области адвокатуры.

Выявив основания к дисциплинарному производству, которые могут содержаться, например, в жалобе заявителя, возвращенной тому по тем или иным основаниям, вице-президент должен обратиться в адвокатскую палату с представлением, которое и будет являться допустимым поводом для возбуждения производства.

Органом государственной власти, уполномоченным в области адвокатуры, является Министерство юстиции РФ (согласно п. 1 Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утвержденного Указом Президента РФ от 13 октября 2004 г. N 1313), а также его территориальные органы (согласно п. 3 Положения о Главном управлении Министерства юстиции Российской Федерации по субъекту (субъектам) Российской Федерации, утвержденного Приказом Министерства юстиции РФ от 3 марта 2014 г. N 25).

Для рассмотрения представления о прекращении статуса адвоката, которое направляется в адвокатскую палату территориальным органом юстиции, п. 6 ст. 17 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре установлен особый правовой режим: "Территориальный орган юстиции, располагающий сведениями об обстоятельствах, являющихся основаниями для прекращения статуса адвоката, направляет представление о прекращении статуса адвоката в адвокатскую палату. В случае если совет адвокатской палаты в трехмесячный срок со дня поступления такого представления не рассмотрел его, территориальный орган юстиции вправе обратиться в суд с заявлением о прекращении статуса адвоката".

"Форма и содержание письма (представления) Главного управления Федеральной регистрационной службы по Москве от 25 августа 2006 г., поступившего в Адвокатскую палату г. Москвы 25 августа 2006 г., свидетельствуют о том, что Главное управление Росрегистрации по Москве не воспользовалось предоставленным только ему п. 6 ст. 17 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" правом направить в Адвокатскую палату г. Москвы представление о прекращении статуса адвоката А., для рассмотрения которого названная норма Федерального закона устанавливает особый правовой режим. Письмо (представление) было направлено с просьбой рассмотреть материал в отношении адвоката А. для решения вопроса о возбуждении дисциплинарного производства. В дисциплинарной практике Адвокатской палаты г. Москвы такие представления рассматриваются в общем порядке наряду с иными допустимыми поводами для возбуждения дисциплинарного производства, перечисленными в п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2006. Вып. 11 - 12.

Существуют и такие формы обращений территориальных органов юстиции, которые по своей форме поводом для начала соответствующей процедуры не являются, но инициируют внесение представления вице-президентом. Они, как правило, поступают в адвокатскую палату в виде письма-сообщения. В нем руководитель органа ходатайствует о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности и оговаривает, что оснований для внесения представления о прекращении статуса адвоката не усматривает <1>.

--------------------------------

<1> См.: Кручинин Ю.С. Пробелы в регулировании отдельных вопросов дисциплинарного разбирательства в отношении адвоката.

Территориальные органы юстиции, как правило, опосредуют претензии, обращенные к адвокатам со стороны дознавателей, следователей, иных должностных лиц, с которыми сталкиваются адвокаты при оказании юридической помощи. Непосредственное обращение таких должностных лиц в адвокатскую палату не является допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства и удовлетворению не подлежит.

"Основываясь на положениях российского законодательства, квалификационная комиссия признает представление Главного управления Министерства юстиции РФ по Москве от 30 сентября 2009 г. N 9-49/15093, основанное на представлении следователя А. от 3 сентября 2009 г. N 09/23/исх.2799 (вх. N 76489/09 от 14 сентября 2009 г. в Главном управлении Минюста РФ по Москве), допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства и учитывает, что обстоятельства, перечисленные в п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, указаны в представлении следователя А. от 3 сентября 2009 г. N 09/23/исх.2799 и приложенных к нему материалах" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 1 - 2.

Допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства является также обращение суда (судьи), рассматривающего дело, представителем (защитником) по которому выступает адвокат.

Дисциплинарное производство, которое может быть возбуждено по обращению суда (судьи), служит единственным способом разбирательства в случаях, когда поведение адвоката в суде может рассматриваться как ненадлежащее, поскольку при осуществлении своей деятельности адвокат не может быть привлечен к ответственности за высказанное мнение, и процессуальной ответственности для адвокатов не установлено (п. 2 ст. 18 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).

Все, что происходит в суде, определяется федеральным законодательством (УПК РФ, ГПК РФ, АПК РФ, КАС РФ, иными федеральными законами, в том числе Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре). Поэтому суд полномочен обратиться с обращением в адвокатскую палату в любом случае, если действия (бездействие) адвоката нарушают законодательство, устанавливающее порядок судопроизводства, иные нормы федерального законодательства, если адвокат проявляет неуважение к суду и т.д.

Так, обязательный порядок обращения суда (судьи) в адвокатскую палату установлен, если неподчинение адвоката суду повлекло отложение дела. Конституционный Суд РФ в Определении от 15 июля 2008 г. N 456-О-О отмечает, что "согласно части второй статьи 258 УПК РФ при неподчинении обвинителя или защитника распоряжениям председательствующего слушание уголовного дела по определению или постановлению суда может быть отложено, если не представляется возможным без ущерба для уголовного дела заменить данное лицо другим; одновременно суд сообщает об этом вышестоящему прокурору или в адвокатскую палату соответственно. Данной нормой форма такого сообщения не предусмотрена. Часть четвертая статьи 29 УПК РФ, по своему буквальному смыслу и смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, не исключает право суда оформить свое сообщение в адвокатскую палату в виде частного определения или постановления".

Однако, несмотря на то что обращение суда (судьи) в адрес адвокатской палаты является одним из поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката, частное определение или постановление суда в отношении адвоката не имеет преюдициальной силы, поскольку установление оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества <1>.

--------------------------------

<1> Подробнее см.: Частное Постановление Челябинского областного суда от 25 февраля 2011 г. по делу N 2-1/2011 // Вестник ФПА РФ. 2011. N 4. С. 109 - 115; Кипнис Н.М. Сообщение суда (судьи) как повод для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VIII ежегодной науч.-практ. конф. С. 248; Самков Ю.С. Комментарий руководителя Управления по адвокатуре и адвокатской деятельности Федеральной палаты адвокатов РФ // Вестник ФПА РФ. 2009. N 1.

"Облечение судьей своего сообщения в форму частного определения никаких дополнительных правовых предпочтений или преимуществ не создает, для целей дисциплинарного производства является юридически нейтральным, преюдициальной силы не имеет, однако нерассмотрение дисциплинарными органами адвокатской палаты субъекта РФ такого сообщения могло бы быть, в свою очередь, расценено как проявление неуважения к суду и как неисполнение возложенных на них Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодексом профессиональной этики адвоката функций" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы (редакционный материал) // Адвокат. 2007. N 8.

Данный вывод находит свое подтверждение не только на практике, но и в теории: средством оповещения адвокатской палаты и квалификационной комиссии о совершенном правонарушении, если данное правонарушение имело место в процессе, опять-таки может быть частное определение суда <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Нохрин Д.Г. Государственное принуждение в гражданском судопроизводстве. М., 2009; Лазарева В., Таран А. Конфликты между профессиональными участниками уголовного судопроизводства: проблемы разрешения // Уголовное право. 2007. N 5.

При решении вопроса о возбуждении дисциплинарного производства и его рассмотрении к частным определениям или постановлениям предъявляются требования, предусмотренные Кодексом для любого обращения (Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2008 г. N 456-О-О).

Совет ФПА РФ 6 июня 2006 г. утвердил Порядок рассмотрения и разрешения обращений в адвокатских образованиях и адвокатских палатах субъектов Российской Федерации, в котором разъяснил, что под сообщением суда (судьи) следует понимать "письменное уведомление, направленное в адвокатскую палату судом (судьей) о неподчинении адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве, распоряжениям председательствующего в судебном заседании, а также частное определение или постановление, вынесенное судом (судьей) в других случаях, связанных с нарушением адвокатом норм профессиональной этики, если суд признает это необходимым" (приложение 8). Факты, изложенные в судебных актах, должны быть подтверждены доказательствами (Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2008 г. N 456-О-О).

Статистика дисциплинарной практики Адвокатской палаты г. Москвы показывает, что наиболее часто дисциплинарные производства возбуждаются по жалобам доверителей и по сообщениям судей.

Так, в 2003 - 2004 гг. в Адвокатской палате г. Москвы были рассмотрены дисциплинарные дела в отношении 126 (в 2005 г. - в отношении 147, в 2006 г. - в отношении 197, в 2007 г. - в отношении 173, в 2008 г. - в отношении 187, в 2009 г. - в отношении 157) адвокатов. При этом дисциплинарные производства возбуждались:

- по жалобам доверителей - 61 (в 2005 г. - 86, в 2006 г. - 92, в 2007 г. - 83, в 2008 г. - 90, в 2009 г. - 86), признана обоснованной 21 (в 2005 г. - 27, в 2006 г. - 24, в 2007 г. - 21, в 2008 г. - 19, в 2009 г. - 36) жалоба;

- по сообщениям судей - 48 (в 2005 г. - 28, в 2006 г. - 30, в 2007 г. - 49, в 2008 г. - 40, в 2009 г. - 36), признано обоснованным 21 (в 2005 г. - 8, в 2006 г. - 5, в 2007 г. - 6, в 2008 г. - 8, в 2009 г. - 14) сообщение;

- по жалобам других адвокатов - 3 (в 2005 г. - 3, в 2006 г. - 2, в 2007 г. - 5, в 2008 г. - 3, в 2009 г. - 8);

- по представлениям вице-президента палаты - 6 (в 2005 г. - 12, в 2006 г. - 55, в 2007 г. - 22, в 2008 г. - 44, в 2009 г. - 21);

- по представлениям Главного управления Минюста России по г. Москве (Главного управления Росрегистрации по г. Москве) о прекращении статуса адвоката - 2 (в 2005 г. - 6, в 2006 г. - 2, в 2007 г. - 1, в 2008 г. - 0, в 2009 г. - 1);

- по иным представлениям Главного управления Минюста России по г. Москве (Главного управления Росрегистрации по г. Москве) - 6 (в 2005 г. - 12, в 2006 г. - 16, в 2007 г. - 13, в 2008 г. - 10, в 2009 г. - 5) <1>.

--------------------------------

<1> См.: Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 14, 15; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 9; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2006 г. С. 6; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2007 г. С. 20, 21; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2008 г. С. 22, 23; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2009 г. С. 20, 21.

2. Кодекс специально регулирует ситуацию, когда в отношении одного адвоката в соответствующую адвокатскую палату поступает несколько жалоб, представлений или обращений. Иными словами, имеется сразу несколько поводов для возбуждения дисциплинарного производства в отношении одного и того же адвоката.

В данном случае президент адвокатской палаты либо лицо, которое его замещает, вправе возбудить по указанным документам объединенное дисциплинарное производство. Если же в отношении одного адвоката было возбуждено несколько дисциплинарных производств, решение об объединении указанных производств в одно могут принять квалификационная комиссия или совет адвокатской палаты (если это поспособствует более объективному и скорому рассмотрению дисциплинарного дела, а также будет выгодно для всех участников дисциплинарного производства).

3. Исчерпывающий перечень требований к жалобе, представлению, обращению призван, с одной стороны, свести к минимуму формальные основания отказа от рассмотрения обращений в адвокатскую палату с целью возбуждения дисциплинарного производства, а с другой - обеспечить необходимые условия разбирательства, которое было бы невозможно или затруднено при отсутствии надлежащим образом оформленных документов.

Прежде всего, заявитель должен указать информацию, необходимую для инициирования дисциплинарного производства.

При этом существуют некоторые правовые ограничения по содержанию жалоб, представлений и обращений:

- претензии к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом по соглашению с доверителем, вправе предъявлять лишь сам доверитель. Обращения иных заявителей по этому основанию не могут быть допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства;

- отсутствие указаний на конкретные действия (бездействие) адвоката, в которых выразилось нарушение соответствующих правовых норм (т.е. неконкретность претензий), также является основанием для отказа в возбуждении производства.

Как неоднократно разъясняла квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы при рассмотрении дисциплинарных дел, конкретность обвинения является общеправовым принципом и необходимой предпосылкой реализации лицом, против которого выдвинуто обвинение, права на защиту. Уклонение стороны дисциплинарного производства, требующей привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, от конкретизации обвинения обязывает правоприменяющий орган толковать все сомнения в пользу лица, против которого выдвинуто обвинение в ненадлежащем поведении (адвоката) <1>.

--------------------------------

<1> См., например: Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы (редакционный материал) // Адвокат. 2008. N 10; Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы (редакционный материал) // Адвокат. 2008. N 3.

При этом заявитель должен не только четко сформулировать конкретные претензии к адвокату, т.е. указать на совершение им действий, нарушивших правовые и этические нормы, но и представить соответствующие доказательства.

В связи с изложенным наглядными являются следующие выдержки из заключений квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

"Комиссия считает, что фраза "Вы, З., - лжец" была употреблена адвокатом Д. как логический итог ее рассуждений по вопросу о том, что адвокат З. приводил в обоснование своего ходатайства сведения, признанные федеральными судами не соответствующими действительности, однако, зная об этом факте, не сообщал о нем председательствующему в судебном заседании федеральному судье С., т.е., по мнению адвоката Д., "вводил суд в заблуждение", говорил неправду (Ложь... - ж. Намеренное искажение истины, неправда // Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.: Русский язык, 1984. С. 282). Решение же вопроса о том, содержит ли публичное употребление одним лицом по отношению к другому лицу слова "лжец" состав преступления, предусмотренного ст. 130 УК РФ ("Оскорбление"), к компетенции квалификационной комиссии Адвокатской палаты не относится, о чем адвокату З. должно быть известно.

Таким образом, по данному факту квалификационная комиссия не усматривает со стороны адвоката Д. нарушений каких-либо норм Кодекса профессиональной этики адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 145.

* * *

"В объяснениях, данных на заседании квалификационной комиссии, заявитель З. пояснил, что он никогда никакого соглашения об оказании юридической помощи с адвокатом Л. не заключал, подпись в предъявленной З. Комиссии регистрационной карточке от 14 августа 2002 г. N 260 в графе "подпись обратившегося" выполнена не им.

Адвокат Л., напротив, подтвердил факт заключения соглашения, представил комиссии его ксерокопию.

Обозрев ксерокопию регистрационной карточки N 260 и сличив подпись, имеющуюся в ее графе "(подпись обратившегося)", с подписями З., имеющимися на его частной жалобе на имя председателя Адвокатской палаты г. Москвы от 26 июля 2004 г. и заявлении о принесении протеста в порядке надзора от 19 августа 2002 г., квалификационная комиссия не установила очевидных различий (несовпадений) в характерных элементах подписи. При этом комиссия отмечает, что в ее компетенцию не входит установление факта подложности какого-либо документа, в том числе и факта фальсификации подписи в документе" <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 182 - 183.

* * *

"П.Л.И. утверждает, что в соответствии с условиями соглашения об оказании юридической помощи, заключенного ею с адвокатом М. в устной форме, она заплатила адвокату аванс 15000 долл. США. При этом заявительница не отрицает, что адвокатом во исполнение условий соглашения была проделана определенная работа, направленная на защиту П.С.А. от предъявленного ему обвинения. Ее требование обязать адвоката М. вернуть часть гонорара (10000 долл. США) связано с претензиями к качеству работы адвоката в суде кассационной инстанции и нежеланием продолжения этим адвокатом защиты ее сына в судах надзорной инстанции.

Адвокат М. указал, что он рассчитывал получить гонорар за осуществление защиты П.С.А., однако его работа П.Л.И. никогда никак не оплачивалась, денег он от П.Л.И. не получал. В этой связи квалификационная комиссия считает необходимым отметить, что вопрос о соразмерности оплаты труда адвоката фактически выполненной им работе не входит в предмет дисциплинарного производства, не относится к компетенции дисциплинарных органов Адвокатской палаты субъекта РФ, а подлежит рассмотрению в судах общей юрисдикции в порядке искового производства...

При доказывании как факта оплаты юридической помощи, оказанной адвокатом М. обвиняемому П.С.А. по соглашению, заключенному в устной форме, так и размера выплаченного адвокату гонорара П.Л.И. следует иметь в виду, что при заключении указанного соглашения в устной форме не только адвокатом М., но и ею как участником гражданского правоотношения были нарушены требования п. 2 ст. 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", что в соответствии с п. 1 ст. 162 ГК РФ лишает ее права при рассмотрении споров в юрисдикционных органах ссылаться в подтверждение условий сделки на свидетельские показания, но не лишает права приводить письменные и другие доказательства, каковые квалификационной комиссии представлены заявительницей не были" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 211.

Жалобы, представления и обращения должны содержать указание на лицо, обращающееся в адвокатскую палату с соответствующим документом. В силу предписания п. 6 ст. 20 Кодекса анонимные жалобы и сообщения на действия (бездействие) адвокатов не рассматриваются.

Данное требование обусловлено, во-первых, общим правилом о том, что лицо, по обращению которого юрисдикционный орган начинает соответствующую процедуру, должно быть ему известно. Во-вторых, ряд требований к жалобе, обращению не может быть соблюден в случае неизвестности лица, обращающегося с такой жалобой или обращением.

В частности, указание на конкретные действия (бездействие) адвоката, в которых выразилось нарушение им профессиональных обязанностей (подп. 6 п. 2 ст. 20 Кодекса), и на обстоятельства, которыми лицо обосновывает свои требования, а также на подтверждающие эти обстоятельства доказательства (подп. 7 п. 2 ст. 20 Кодекса) не может быть надлежащим образом проверено и оценено квалификационной комиссией и советом адвокатской палаты в случае анонимности обращения заявителя.

4. При наличии минимально достаточной информации о том, что действия (бездействие) адвоката действительно имели место и могут образовать состав дисциплинарного правонарушения, сообщение признается правомерным поводом для возбуждения производства. Если же жалоба, представление, обращение бездоказательны, не содержат указания на конкретные действия либо эти действия не образуют дисциплинарного проступка или не являются допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства, обращение не рассматривается. При этом заявителю должно быть обоснованно и конкретно указано на неправильность оформления обращения либо на иную причину отказа в его рассмотрении, а также (если заявителем является физическое лицо) на его право привести свое обращение в соответствие с установленными требованиями и снова обратиться в адвокатскую палату.

"Разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется на основании принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства (п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката), в связи с чем квалификационная комиссия не вправе оценивать некие абстрактные поступки адвоката И. Обвиняя адвоката И. в ненадлежащем поведении, заявитель был обязан указать на конкретные факты такого поведения...

Сделанные в протоколе судебного заседания записи неконкретны, не указано, с какими именно действиями (бездействием) адвоката И. связаны сделанные ему председательствующим замечания, поэтому в этой части квалификационная комиссия лишена возможности дать оценку поведению адвоката И. по существу" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2008. Вып. 7 - 9. С. 30 - 33.

"Относительно доводов заявителя о том, что, "выступая в прениях сторон по указанному уголовному делу, адвокат К. заняла и выразила позицию, противоречащую позиции ее подзащитного-подсудимого Т.", квалификационная комиссия отмечает, что, во-первых, данное утверждение никакими доказательствами не подтверждается, поскольку заявителем даже не представлена копия протокола соответствующего судебного заседания, а во-вторых, заявитель был не вправе ставить перед дисциплинарными органами Адвокатской палаты г. Москвы вопрос о дисциплинарной ответственности адвоката К. за неисполнение (ненадлежащее исполнение) своих обязанностей перед доверителем, а квалификационная комиссия в рамках данного дисциплинарного производства не вправе давать оценку исполнению адвокатом этих обязанностей, поскольку претензии к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом по соглашению с доверителем, вправе предъявлять лишь последний, однако из материалов дисциплинарного производства не усматривается наличия у Т. каких-либо претензий к работе адвоката К. по его делу" <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 30.

В связи с анализом ст. 20 Кодекса хотелось бы обратить внимание на особое мнение члена квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы Н.М. Кипниса по дисциплинарному производству в отношении адвоката В., которому решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 12 августа 2004 г. N 50 был объявлен выговор за нарушение п. 2 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката.

"Квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы... вынесла заключение о нарушении адвокатом В. п. 2 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката ("при осуществлении профессиональной деятельности адвокат соблюдает деловую манеру общения").

Считаю, что данное заключение вынесено по дисциплинарному производству, ошибочно возбужденному при отсутствии одного из поводов для начала дисциплинарного производства, перечисленных в подп. 1 - 4 п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката.

В своей деятельности квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы с самого начала строго придерживается, в частности, принципов диспозитивности и состязательности.

Кодекс профессиональной этики адвоката установил строго ограниченный перечень поводов для начала дисциплинарного производства (подп. 1 - 4 п. 1 ст. 20), указав при этом, что "не могут являться допустимым поводом для начала дисциплинарного производства жалобы или обращения лиц, не указанных в пункте 1 статьи 20 Кодекса" (п. 4 ст. 20 Кодекса).

Квалификационная комиссия до 29 июля 2004 г., строго придерживаясь этого ограниченного перечня, не считала возможным при отсутствии законного повода рассматривать по существу вопрос о наличии либо отсутствии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката либо о неисполнении или ненадлежащем исполнении им своих обязанностей перед доверителем; либо о неисполнении решений органов Адвокатской палаты.

Обращение президента Московской областной нотариальной палаты не относится ни к одному из поводов для начала дисциплинарного производства, перечисленных в п. 1 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, т.е. является недопустимым поводом.

Нисколько не оправдывая действия адвоката В., который, как утверждается в обращении президента Московской областной нотариальной палаты, не соблюдал при обращении к нотариусу в г. З. по наследственному делу деловую манеру общения, считаю, что квалификационная комиссия была не вправе давать оценку действиям адвоката по существу, поскольку, как указано выше, отсутствовал допустимый повод для возбуждения дисциплинарного производства.

Адвокат В. на заседание квалификационной комиссии не явился, письменных объяснений не представил. По сообщению председательствующего на заседании комиссии, о месте и времени рассмотрения дисциплинарного производства адвокат был надлежащим образом извещен. В соответствии с п. 3 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не является основанием для отложения разбирательства. В этом случае квалификационная комиссия рассматривает дело по существу по имеющимся материалам.

Вместе с тем при выявлении в ходе рассмотрения дисциплинарного производства невозможности вынести заключение в отсутствие кого-либо из участников квалификационная комиссия обязана отложить рассмотрение дисциплинарного производства. При рассмотрении настоящего дисциплинарного производства не было установлено, по делу какого доверителя адвокат В. прибыл к нотариусу в г. З.; кроме того, было установлено, что адвокат В. предъявил старое адвокатское удостоверение, а не удостоверение адвоката, выданное Главным управлением Минюста России по г. Москве в соответствии с Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", являющееся "единственным документом, подтверждающим статус адвоката" (п. 3 ст. 15 Федерального закона).

При таких обстоятельствах считаю неустановленным важное фактическое обстоятельство - осуществлял ли адвокат В. при обращении по наследственному делу к нотариусу в г. З. адвокатскую деятельность.

Между тем не могут являться допустимым поводом для начала дисциплинарного производства жалобы и представления, основанные на действиях (бездействии) адвоката, совершенных вне рамок выполнения поручения по конкретному делу или исполнения им обязанностей члена соответствующей адвокатской палаты (необоснованный отказ от принятия поручений по делу) (п. 4 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката).

В именном бюллетене для голосования мною как членом квалификационной комиссии было отмечено основание "прекратить дисциплинарное производство, поскольку адвокат не допустил нарушений норм Кодекса профессиональной этики адвоката (надлежащим образом исполнил свои обязанности перед доверителем или адвокатской палатой)". При этом я исходил из того, что это единственный способ защитить права адвоката, исходя из принципа толкования всех сомнений в пользу адвоката.

В соответствии с п. п. 12 и 14 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката заключение квалификационной комиссии представляет собой письменное решение (состоящее из вводной, описательной, мотивировочной и резолютивной частей), основанное на результатах голосования именными бюллетенями. Возможность принятия заключения не единогласно, а большинством голосов предполагает, что член (члены) комиссии могут остаться при особом мнении.

Право члена квазисудебного органа, оставшегося в ходе голосования при особом мнении, изложить свое особое мнение в письменной форме для приобщения к материалам дисциплинарного производства основано на общепроцессуальных правовых правилах и не связано с формой (видом) производства.

На основании изложенного считаю, что заключение квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы от 29 июля 2004 г. по дисциплинарному производству, возбужденному в отношении адвоката В., вынесено вопреки п. п. 1 и 4 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката, поскольку "не могут являться допустимым поводом для начала дисциплинарного производства жалобы или обращения лиц, не указанных в пункте 1 настоящей статьи, а равно жалобы и представления указанных в настоящей статье лиц, основанные на действиях (бездействии) адвоката, совершенных вне рамок выполнения поручения по конкретному делу или исполнения им обязанностей члена соответствующей Адвокатской палаты (необоснованный отказ от принятия поручений по делу)" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 152 - 154.

Статья 21

Комментарий к статье 21

1. Норма п. 1 ст. 21 Кодекса развивает общие процессуальные принципы дисциплинарного производства, согласно которым должно быть обеспечено своевременное, объективное и справедливое рассмотрение жалоб, представлений, обращений в отношении адвоката. Именно поэтому производство возбуждается в кратчайшие сроки (10 дней) с обязательным заблаговременным уведомлением участников и предоставлением им всех его материалов. В случае необходимости указанный срок может быть продлен до одного месяца.

Возбуждать дисциплинарное производство уполномочен согласно п. 7 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре и п. 1 комментируемой статьи президент адвокатской палаты субъекта РФ - выборное лицо, облеченное доверием членов совета адвокатской палаты, либо лицо, его замещающее.

Кодекс специально указывает, каким именно актом президента палаты (лица, его замещающего) возбуждается дисциплинарное производство. Таким актом является распоряжение. Очевидно, что в нем должны содержаться основания возбуждения дисциплинарного производства (п. 4 ст. 21 Кодекса), краткое изложение сути претензий к адвокату, указание на время и место ознакомления с материалами производства, отметка о направлении распоряжения всем участникам дисциплинарного производства.

Извещения, равно как и иные документы, направляемые адвокату в соответствии с разделом вторым Кодекса, посылаются по его адресу.

После поступления в адвокатскую палату субъекта РФ одного из документов, которые в соответствии с п. 1 ст. 20 Кодекса являются основаниями для возбуждения дисциплинарного производства, квалификационная комиссия вправе запросить у адвоката материалы адвокатского производства. Получив такой запрос, адвокат обязан представить в адвокатскую палату соглашение об оказании юридической помощи, документы о денежных расчетах между адвокатом и доверителем, а также иные документы, входящие в адвокатское производство по соответствующему делу.

2. В отличие от п. 1, п. 2 ст. 21 Кодекса не называет сроки вынесения президентом палаты распоряжения об отказе в возбуждении дисциплинарного производства и обязательные требования к соответствующему акту, за исключением указания на основания отказа. Как правило, распоряжение об отказе принимается в тот же срок, что и распоряжение о возбуждении производства (10 дней).

Комментируемая норма позволяет выделить основания для отказа в возбуждении дисциплинарного производства. Такими основаниями являются:

1) получение жалоб и обращений, которые не могут быть признаны допустимым поводом для возбуждения производства;

2) получение жалоб и обращений, поступивших от лиц, не имеющих право ставить вопрос о возбуждении производства;

3) обнаружение обстоятельств, исключающих возможность возбуждения производства.

3. Помимо перечисленных в п. 3 комментируемой статьи обстоятельств, исключающих возможность дисциплинарного производства, допустимыми основаниями для отказа в его возбуждении могут быть только те обстоятельства, которые прямо указаны в Кодексе (например, ненадлежащий повод). Данная норма призвана дополнительно защитить адвоката от злоупотреблений, связанных с неправомерными попытками заявителя пересмотреть принятое советом адвокатской палаты решение иначе, чем в судебном порядке (т.е. в соответствии с п. 3 ст. 25 Кодекса). Следует признать, что обстоятельства, указанные в п. 3 ст. 21 Кодекса, обусловлены объективной потребностью исключить рассмотрение дисциплинарного дела в отношении адвоката в условиях, когда данное дело, по сути, уже было рассмотрено (подп. 1 и 2 п. 3) или когда сроки применения мер дисциплинарной ответственности истекли (более подробно см. комментарий к п. 1 ст. 25 и п. 5 ст. 18 Кодекса).

"Выслушав объяснения адвоката Г., изучив материалы дисциплинарного производства, а также обозрев дисциплинарное производство, возбужденное президентом Адвокатской палаты г. Москвы 15 сентября 2003 г. (распоряжение N 19) в отношении адвоката Г. и рассмотренное квалификационной комиссией Адвокатской палаты г. Москвы 23 октября 2003 г., обсудив доводы частных определений Д. городского суда Московской области и сообщений председателя этого же суда М., квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

В соответствии с подп. 1 п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства, является состоявшееся ранее решение Совета по дисциплинарному производству с теми же участниками и по тому же предмету и основанию.

15 сентября 2003 г. президентом Адвокатской палаты г. Москвы было возбуждено дисциплинарное производство в отношении адвоката Г. (распоряжение N 19) в связи с поступившим обращением председателя Д. городского суда Московской области М., в котором сообщалось о неявке защитника Г. в судебные заседания 27 ноября 2002 г., 28 января, 3 марта, 3 и 4 апреля, 11 сентября 2003 г. по уголовному делу по обвинению Б. по п. "а" ч. 3 ст. 286, ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Рассмотрев материалы указанного дисциплинарного производства, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы 23 октября 2003 г. вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие отсутствия в действиях адвоката Г. нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

В частных определениях Д. городского суда Московской области от 22 декабря 2003 г. и от 11 мая 2004 г., а также в сообщении председателя этого же суда М. от 8 января 2004 г. вновь поставлен вопрос о необходимости решения вопроса о привлечении адвоката Г. к дисциплинарной ответственности по фактам неявки адвоката (защитника) Г. в судебные заседания 27 ноября 2002 г., 28 января, 3 марта, 3 и 4 апреля, 11 сентября 2003 г. по уголовному делу по обвинению Б. п. "а" ч. 3 ст. 286, ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 330 УК РФ.

Таким образом, заявители ставят перед дисциплинарными органами Адвокатской палаты г. Москвы вопрос о необходимости юридической оценки действий (бездействия) адвоката Г., которым компетентной (уполномоченной) инстанцией уже была дана юридическая оценка. Данное требование не соответствует действующему законодательству.

При указанных обстоятельствах квалификационная комиссия по результатам разбирательства, руководствуясь подп. 3 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, обязана вынести заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства по фактам неявки адвоката (защитника) Г. в судебные заседания Д. городского суда Московской области 27 ноября 2002 г., 28 января, 3 марта, 3 и 4 апреля, 11 сентября 2003 г. по уголовному делу по обвинению Б. по п. "а" ч. 3 ст. 286, ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 330 УК РФ вследствие состоявшегося ранее заключения квалификационной комиссии и решения Совета Адвокатской палаты по производству с теми же участниками по тому же предмету и основанию.

Поскольку в представленном заявителями письме председателя П. районного суда г. Москвы от 2 декабря 2003 г. N 855/03 указано, что "адвокат Г. 4 апреля 2003 года в судебных заседаниях по уголовным делам П. районного суда г. Москвы не участвовал", что не соответствует ранее дававшимся адвокатом Г. объяснениям, квалификационная комиссия предложила адвокату Г. представить доказательства, подтверждающие факт его участия 4 апреля 2003 г. в судебном заседании П. районного суда г. Москвы по уголовному делу, что им и было сделано (представлена заверенная копия протокола судебного заседания от 4 апреля 2003 г. по уголовному делу по обвинению Ч. по п. "а" ч. 3 ст. 286 УК РФ)" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 125.

* * *

"Меры дисциплинарной ответственности не могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло более одного года, либо со дня обнаружения поступка адвоката, не считая времени болезни адвоката, нахождения в отпуске, прошло более шести месяцев (п. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката). Истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности является обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства (подп. 3 п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Днем обнаружения проступка адвоката О. следует считать 11 мая 2004 г. - дату поступления Частного определения Судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 27 апреля 2004 г. в Адвокатскую палату г. Москвы. Соответственно, пресекательный шестимесячный срок, установленный п. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката, должен был истечь 11 ноября 2004 г. Однако в материалах дисциплинарного производства имеются ксерокопии следующих листков нетрудоспособности:

- серии А N 000, выданного 6 сентября 2004 г. медицинским учреждением N 1 г. Москвы, из которого следует, что с 6 по 14 сентября 2004 г. (т.е. в течение девяти дней) О. болел;

- серии Б N 001, выданного 13 сентября 2004 г. медицинским учреждением N 2 г. Москвы, из которого следует, что с 13 по 21 сентября 2004 г. (т.е. в течение девяти дней) О. болел;

- серии В N 002, выданного 5 октября 2004 г. медицинским учреждением N 3, из которого следует, что с 5 по 25 октября 2004 г. (т.е. в течение 21 дня) О. болел;

- серии Г N 003, выданного 4 ноября 2004 г. медицинским учреждением N 3, из которого следует, что с 5 по 12 ноября 2004 г. (т.е. в течение восьми дней) О. болел.

Иных данных о временной нетрудоспособности адвоката О. либо нахождении его в отпуске в период с 11 мая 2004 г. квалификационной комиссии не представлено.

Таким образом, при исчислении пресекательного шестимесячного срока, установленного п. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката для применения мер дисциплинарной ответственности, не следует учитывать время болезни адвоката О. с 6 по 21 сентября, с 5 по 25 октября и с 5 по 12 ноября 2004 г., т.е. 45 дней.

Указанный срок по настоящему дисциплинарному производству истечет 27 декабря 2004 г." <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 196.

* * *

"Комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам. Меры дисциплинарной ответственности не могут быть применены к адвокату, если с момента совершения им нарушения прошло более одного года (подп. 2 п. 5 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката). Истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности является обстоятельством, исключающим возможность дисциплинарного производства (подп. 3 п. 3 ст. 21 Кодекса профессиональной этики адвоката). Исходя из того, что с момента неявки адвоката В. в судебные заседания в Московском городском суде по уголовному делу по обвинению К. и др. в период с 19 октября 2001 г. по 5 ноября 2002 г., а также 9 декабря 2002 г. прошло более одного года, квалификационная комиссия, не обсуждая обоснованности доводов заявителей, в указанной части выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства вследствие истечения сроков возбуждения дисциплинарного производства, обнаружившегося в ходе разбирательства (подп. 5 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката)" <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 237.

Статья 22

Комментарий к статье 22

Разделение дисциплинарного производства на три самостоятельные стадии обусловлено рядом положений законодательства об адвокатской деятельности и Кодекса.

Во-первых, согласно п. 1 ст. 21 рассмотрение дела по жалобе, представлению, обращению начинается с возбуждения дисциплинарного производства президентом региональной адвокатской палаты (лицом, его замещающим).

Во-вторых, норма подп. 9 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре устанавливает, что совет адвокатской палаты рассматривает жалобы на действия (бездействие) адвокатов с учетом заключения квалификационной комиссии. Иными словами, результатом разбирательства в квалификационной комиссии служит представление в совет палаты заключения, которое обязательно к его рассмотрению, однако не имеет преюдициальной силы. Решение по дисциплинарному делу принимает только совет.

Таким образом, президент адвокатской палаты своим распоряжением начинает рассмотрение дела в отношении адвоката, заключение квалификационной комиссии само по себе не влечет правовых последствий для участников производства, а совет не выполняет по отношению к президенту и комиссии функций квазиапелляционной или квазикассационной инстанции.

Установленный Кодексом порядок дисциплинарного производства, во-первых, призван обеспечивать тщательное и подробное разбирательство по дисциплинарному делу. Во-вторых, данный порядок отдает прерогативу окончательного решения по делу совету адвокатской палаты субъекта РФ, который, в отличие от квалификационной комиссии, полностью состоит из адвокатов. Данная норма является одной из гарантий независимости адвокатуры, а по существу и независимости адвокатов.

Статья 23

Комментарий к статье 23

1. Кодекс устанавливает срок рассмотрения дисциплинарного дела в квалификационной комиссии адвокатской палаты (п. 1 ст. 23). Он составляет два месяца и исчисляется с момента поступления дисциплинарного дела в квалификационную комиссию (после возбуждения президентом указанной палаты дисциплинарного производства в соответствии с п. 1 ст. 21 Кодекса).

В этот срок не включается время, на которое дисциплинарное дело откладывалось по уважительным причинам. Кроме того, представляется, что исчисление указанного срок начинается заново в случае направления советом адвокатской палаты дисциплинарного производства в квалификационную комиссию для нового разбирательства в соответствии с подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса.

Столь краткий срок рассмотрения дисциплинарного дела в квалификационной комиссии наряду с аналогичным по продолжительности сроком рассмотрения дела в совете адвокатской палаты (п. 1 ст. 24 Кодекса) соответствует интересам участников дисциплинарного производства. Так, лицо, обратившееся с жалобой, представлением, сообщением, как правило, заинтересовано в скорейшем рассмотрении дела, в котором оно является заявителем. Сам адвокат, в отношении которого ведется дисциплинарное производство, безусловно, также имеет свой интерес в отсутствии задержек и проволочек в ходе рассмотрения его дела.

Данный интерес обусловлен и тем, что в силу отсутствия в Кодексе критериев применения мер дисциплинарной ответственности любое дисциплинарное производство может завершиться прекращением статуса адвоката. Кроме того, очевидно, что адвокат в связи с наличием в отношении его дисциплинарного дела несет значительные временные издержки для участия в процедуре либо вынужден прибегать к помощи представителя, что влечет дополнительные расходы.

Наконец, помимо участников дисциплинарного производства в наиболее быстром рассмотрении дисциплинарного дела в отношении конкретного адвоката заинтересованы доверители данного лица, поскольку в том случае, если их представитель (защитник) будет лишен своего статуса, им придется искать ему замену, что сопряжено как с временными, так и с денежными затратами.

Согласно п. 7 ст. 33 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре квалификационная комиссия по результатам рассмотрения жалобы дает заключение о наличии или об отсутствии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм Кодекса, о неисполнении или ненадлежащем исполнении им своих обязанностей.

Заключение квалификационной комиссии принимается простым большинством голосов членов квалификационной комиссии, участвующих в ее заседании, путем голосования именными бюллетенями. Форма бюллетеня утверждается советом Федеральной палаты адвокатов. Адвокат и лицо, подавшее жалобу на действия (бездействие) адвоката, имеют право на объективное и справедливое рассмотрение жалобы. Указанные лица вправе привлечь к рассмотрению жалобы адвоката (в качестве представителя) по своему выбору.

"При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности). Заявитель должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований. Все сомнения в виновности адвоката, которые не могут быть устранены в порядке, установленном законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, толкуются в его пользу" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокат. 2007. N 10.

Во многих случаях речь идет именно о письменных доказательствах (документах), которые должны иметь законное происхождение и надлежащее оформление. Заявитель должен сделать все от него зависящее, чтобы представленный им пакет документов в подтверждение своих претензий к адвокату был максимально полным. Отсутствие документального доказательства определенной формы там, где только оно может подтвердить жалобу, толкуется в пользу адвоката.

Если речь идет о действиях (бездействии) адвоката при нарушении установленной ст. 25 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре письменной формы соглашения об оказании юридической помощи с заявителем, применяется норма, исключающая из процесса доказывания свидетельские показания, поскольку именно такой порядок в силу ст. 60 ГПК РФ и п. 1 ст. 162 ГК РФ будет применен судом в случае обжалования результатов дисциплинарного производства. Сомнения в достоверности доказательства могут быть различными по природе, но всегда должны быть обоснованы в заключении комиссии.

Так, доказательства могут быть несопоставимы с другими, очевидно достоверными, могут не обладать должной логической или психологической достоверностью и т.д. Выводы комиссии должны быть основаны только на несомненных доказательствах.

При этом в целях обеспечения максимально разностороннего рассмотрения дисциплинарного дела квалификационная комиссия вправе, в частности, запрашивать дополнительные сведения и документы, которые могут способствовать объективности разбирательства (п. 6 комментируемой статьи).

Соответствующий запрос может быть направлен как в адрес участников дисциплинарного производства, так и в адрес других органов, организаций и иных лиц, непосредственно в дисциплинарном производстве не участвующих.

Дополнительные документы и сведения могут запрашиваться квалификационной комиссией и по просьбе участников дисциплинарного производства, и по собственной инициативе.

"При рассмотрении жалоб на действия (бездействие) адвокатов квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, которая должна быть опровергнута доказательствами, представленными заявителем (обвиняющей стороной), поскольку в соответствии с п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии Адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Федеральный судья Л. межмуниципального (районного) суда N АО г. Москвы С.Н.В., обращаясь с жалобой на действия (бездействие) адвоката С., каких-либо доказательств (протокол судебного заседания), подтверждающих эти факты, не представила.

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката С. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката.

Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 3 ноября 2003 г. N 24/1 дисциплинарное производство в отношении адвоката С. прекращено вследствие отсутствия в его действиях нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 231.

* * *

"Изучив представленные материалы, в том числе упомянутые акт от 1 октября 2003 г. и копию жалобы адвокатов в квалификационную коллегию судей г. Москвы, заслушав объяснения адвоката К., квалификационная комиссия считает, что изложенные в жалобе сведения о допущенном якобы адвокатом К. недостойном поведении имеющимися в распоряжении комиссии материалами не подтверждаются.

Лицо, обратившееся с жалобой, - председатель Б. районного суда К.Ю.А. - сам очевидцем упоминаемых им в жалобе событий не был. Акт, на который К.Ю.А. ссылается в жалобе, не может служить достаточным доказательством нарушения адвокатом К. норм Кодекса профессиональной этики адвоката. Акт составлен заинтересованным лицом - федеральным судьей Ш.Ю.В., допустившей процессуальные нарушения по рассмотренному с участием адвоката К. делу, подписан также заинтересованным лицом - секретарем судебного заседания (от которой по существующей в судах практике зависит назначение дел к слушанию в кассационной инстанции), а также лицом, находившимся во время описанных в нем событий в другом помещении (адвокатом Г., который, как указано в жалобе, находился в это время в зале судебных заседаний).

В жалобе, как и в акте, не упомянута причина возникновения конфликта. Между тем это обстоятельство имеет существенное значение для правильного разрешения жалобы на действия адвоката К. Утверждения адвоката К. о том, что этой причиной было грубое нарушение процессуального срока по делу М.В.В., частично подтверждается и в самой жалобе, в которой указано, что разговор между адвокатом К. и федеральным судьей Ш.Ю.В. шел именно о деле М.В.В., рассмотренном 16 сентября 2003 г.

В силу ч. 11 ст. 108 УПК РФ суд кассационной инстанции принимает решение по жалобе на постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу не позднее чем через трое суток со дня ее поступления. Кассационная жалоба по делу М.В.В. была сдана в суд 19 сентября 2003 г., из чего следует, что к моменту описанных в жалобе К.Ю.А. событий предусмотренный ст. 108 УПК РФ срок был нарушен неоднократно.

Из жалобы председателя Б. районного суда К.Ю.А. усматривается, что сам жалобщик (и, по-видимому, другие судьи этого суда) считает, что защитникам вообще не следует предоставлять для ознакомления материалы, представленные в суд для обоснования ходатайства следователя об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Это мнение противоречит известной позиции Конституционного Суда РФ, высказанной им в Определении от 12 мая 2003 г. N 173-О по жалобе гражданина С.В. Коваля на нарушение его конституционных прав положениями ст. ст. 47 и 53 УПК РФ (СЗ РФ. 2003. N 27 (ч. 2). Ст. 2872).

При указанных обстоятельствах квалификационная комиссия не находит оснований для привлечения адвоката К. к дисциплинарной ответственности. С учетом изложенного и руководствуясь ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты г. Москвы выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. вследствие отсутствия в ее действиях нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 232 - 233.

* * *

"Оценивая подобные случаи, квалификационная комиссия исходит из равенства сторон и состязательности дисциплинарного разбирательства, толкуя отсутствие доказательств или сомнение в их достоверности в пользу адвоката. Так, поводом для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката Ф. явилось обращение ГУ ФРС по СПб и ЛО. Из обращения и приложенных к нему документов усматривается, что 10 ноября 2004 г. после беседы с подзащитным З. в учреждении ОД-1/Т-2 в г. Владимире у адвоката Ф. были изъяты два письма. В приложенной к обращению копии рапорта младшего инспектора ОР указано, что у адвоката Ф. "была изъята запрещенная переписка во внутреннем кармане пиджака".

В своих объяснениях адвокат Ф. сообщил, что по просьбе своего подзащитного взял от него два письма, написанные не З. При этом он заявил подзащитному, что передаст их "с разрешения работников СИЗО". Выйдя из кабинета, он "обратился с просьбой к конвоиру о возможности отправления писем, на что получил отказ" и лично отдал письма этому сотруднику учреждения. Никакому досмотру он не подвергался и при нем составления акта об изъятии писем не проводилось.

Изучив материалы дисциплинарного производства в отношении адвоката Ф., квалификационная комиссия пришла к заключению о том, что в материалах дисциплинарного производства нет достаточных доказательств совершения им дисциплинарного проступка: отсутствует протокол досмотра, на актах и рапортах отсутствует подпись адвоката или отметки об отказе от подписи. Таким образом, с учетом объяснений адвоката, квалификационная комиссия пришла к заключению об отсутствии в действиях адвоката Ф. нарушения требования Кодекса профессиональной этики адвоката. Вместе с тем адвокату указано на то, что своим поведением он сам поставил себя в сомнительное положение, допустив возможность трактовки своих действий как нарушение закона" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Санкт-Петербурга // Вестник Адвокатской палаты Санкт-Петербурга. 2005. N 3.

2. Члены квалификационной комиссии, не согласные с принятым на заседании заключением, вправе приобщить к материалам дисциплинарного производства свое особое мнение, которое учитывается при рассмотрении дела советом.

Так, при рассмотрении квалификационной комиссией Адвокатской палаты г. Москвы дисциплинарного производства, возбужденного в отношении адвоката Ш., свое особое мнение высказали члены комиссии Н.М. Кипнис и Ю.А. Костанов, в котором, в частности, указано следующее.

"Соглашаясь с тем, что прочтение адвокатом обвиняемому, передача ему этого письма может расцениваться как попытка обойти законодательный запрет на переписку содержащихся под стражей подозреваемых и обвиняемых, минуя администрацию мест содержания под стражей и цензуру, полагаю тем не менее, что комиссией при рассмотрении дисциплинарного производства в отношении адвоката Ш. не были в достаточной мере учтены следующие обстоятельства.

1. Частью 6 ст. 34 Федерального закона от 15 июля 1995 г. N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусмотрено право сотрудников мест содержания под стражей при наличии достаточных оснований подозревать лиц в попытке проноса запрещенных предметов, веществ и продуктов питания производить досмотр их вещей и одежды при входе и выходе с территорий мест содержания под стражей, а также досмотр въезжающих и выезжающих транспортных средств, изъятие предметов, веществ и продуктов питания, запрещенных к хранению и использованию подозреваемыми и обвиняемыми. Не подвергаются досмотру вещи и одежда лиц, в производстве которых находятся уголовные дела подозреваемых и обвиняемых, и лиц, которые обладают правом контроля и надзора за местами содержания под стражей.

Очевидно, что досмотр адвокатов, посещающих места содержания под стражей в качестве защитников содержащихся там подозреваемых и обвиняемых, противоречит требованиям о сохранении адвокатской тайны и, следовательно, положениям ст. 48 Конституции РФ о праве на защиту, поскольку адвокатская тайна является необходимой составляющей права на защиту.

УПК РФ предусматривает право подозреваемого и обвиняемого иметь свидание с защитником наедине и конфиденциально (п. 3 ч. 4 ст. 46 и п. 9 ч. 4 ст. 47 УПК РФ) и недопустимость допроса адвоката об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием юридической помощи (п. 3 ч. 3 ст. 56 УПК РФ). В соответствии с ч. 2 ст. 18 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" свидания подозреваемого или обвиняемого с его защитником могут иметь место в условиях, позволяющих сотруднику места содержания под стражей видеть их, но не слышать. Из этого следует, что конфиденциальность свиданий подозреваемых и обвиняемых со своим защитником означает сохранение от иных лиц - в том числе от следователя - содержания переговоров подозреваемого и обвиняемого со своим защитником.

Право задержанного или находящегося в заключении лица на его посещение адвокатом, на консультации и на связь с ним без цензуры и в условиях полной конфиденциальности предусмотрено Сводом принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, утвержденным Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г. Это право не может быть временно отменено или ограничено, кроме исключительных обстоятельств, которые определяются законом или установленными в соответствии с законом правилами, когда, по мнению судебного или иного органа, это необходимо для поддержания безопасности и порядка (Принцип 18).

Европейским судом по правам человека право обвиняемого на конфиденциальность свиданий со своим защитником рассматривается в качестве одного из основных требований справедливого судебного процесса в демократическом обществе, вытекающих из положений п. 3 "c" ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. В частности, в решении Европейского суда по делу С. отмечается, что если адвокат не имеет возможности связаться со своим клиентом и получить от него конфиденциальные инструкции, не подвергаясь надзору, то его помощь в значительной степени утрачивает свою полезность, в то время как Конвенция призвана гарантировать право, которое носит практический и действенный характер (судебное решение по делу С. от 28 ноября 1991 г., Series A, N 220, para. 48. См. также решение по делу Кан от 30 сентября 1985 г., Series A, N 96).

Следовательно, нарушение конфиденциальности отношений подозреваемого или обвиняемого со своим защитником нарушает также и положения ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, согласно которой общепринятые международные нормы и правила являются составной частью российского законодательства и приоритетны по отношению к российским нормативным актам.

Изложенное свидетельствует о принципиальной недопустимости досмотров адвокатских досье в следственных изоляторах ввиду противоречия таких действий Конституции РФ.

Поэтому получение сотрудниками мест содержания под стражей любых документов из адвокатских досье вопреки воле адвоката (и его доверителя) незаконно, полученные в результате таких действий сведения и материалы в силу конституционного запрета на использование полученных с нарушением закона доказательств не могут учитываться при рассмотрении дисциплинарных производств в отношении адвокатов" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокат. 2005. N 2.

3. Поскольку вся информация, связанная с оказанием адвокатом квалифицированной юридической помощи, может рассматриваться как предмет адвокатской тайны и других охраняемых законом тайн, разбирательство в квалификационной комиссии носит закрытый характер, и процедура предупреждения членов комиссии призвана укрепить гарантии неразглашения соответствующей информации. Это особенно актуально уже потому, что почти половина членов квалификационной комиссии (6 членов из 13) не являются адвокатами, т.е. не связаны корпоративными нормами (подробнее см. комментарий к п. 4 ст. 19 Кодекса).

Процедура предупреждения членов комиссии о конфиденциальности рассмотрения дела направлена также на расширение возможностей для установления материальной истины по делу, поскольку и заявитель, и адвокат вправе приводить любые достоверные факты в защиту своей позиции, не опасаясь их дальнейшего разглашения или иного противоправного использования. В случае разглашения закрытой информации члены комиссии несут ответственность согласно действующему законодательству, регулирующему отношения, вытекающие из конкретного вида тайны.

4. Для того чтобы обеспечить равенство сторон в представлении доказательств и ознакомлении со всеми материалами дисциплинарного производства, установлен срок, ограничивающий возможность представления комиссии копий письменных доказательств и документов (не позднее двух суток до начала заседания). При нарушении этого срока соответствующие документы не могут быть беспрепятственно изучены комиссией и, следовательно, не обязательны к рассмотрению на заседании. В то же время, если какие-либо материалы по объективным причинам не могли быть представлены заранее, квалификационная комиссия может непосредственно в процессе разбирательства принять их от участников дисциплинарного производства к рассмотрению. В этом случае по ходатайству сторон комиссия может отложить разбирательство для ознакомления с вновь представленными материалами. Кроме того, комиссия вправе запросить документы и доказательства, на которые ссылаются стороны, по их просьбе. Такой запрос также может влечь за собой отложение разбирательства и повторное назначение заседания.

При этом недопустимым является вынесение заключения квалификационной комиссии или решения совета адвокатской палаты со ссылкой на новые обстоятельства и доказательства, которыми соответствующая адвокатская палата на момент дисциплинарного производства не обладала.

"На заседании Совета Адвокатской палаты Саратовской области 20 февраля 2009 г. было принято решение о прекращении статуса адвоката Н.

В соответствии с п. 14 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката в мотивировочной части заключения должны быть указаны фактические обстоятельства, установленные комиссией, доказательства, на которых основаны ее выводы, и доводы, по которым она отвергает те или иные доказательства, а также правила профессионального поведения адвокатов, предусмотренные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, настоящим Кодексом, которыми руководствовалась комиссия при вынесении заключения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия соглашается... с выводом суда первой инстанции о том, что в заключении квалификационной комиссии и решении Совета Адвокатской палаты имеется ссылка на новые обстоятельства и доказательства, которыми на момент дисциплинарного производства Адвокатская палата не располагала.

Так, в нарушение вышеуказанных норм ст. ст. 23 и 24 Кодекса профессиональной этики адвоката в заключении и решении имеются ссылки на справку из Э. районного суда, которая была запрошена Адвокатской палатой и ответ на которую поступил после 20 февраля 2009 г., а также на объяснения адвоката Ч., не участвовавшего в заседаниях Адвокатской палаты, объяснения им датированы 26 февраля 2009 г." <1>.

--------------------------------

<1> Кассационное определение судебной коллегии по гражданским делам Саратовского областного суда от 18 июня 2009 г. // СПС "КонсультантПлюс".

Непосредственность исследования доказательств квалификационной комиссией предполагает обязательный анализ каждого из доказательств, представленных сторонами. Такой анализ означает проверку допустимости доказательства, его относимости к делу, достоверности, оценку в сопоставлении с иными представленными доказательствами. В соответствии с ч. 2 ст. 50 Конституции РФ доказательства, полученные с нарушением федерального закона, являются недопустимыми и не используются при осуществлении правосудия. Соответственно, и в деятельности квалификационных комиссий, осуществляющих важный этап дисциплинарного производства, результаты которого могут быть обжалованы в суд, такие доказательства не должны признаваться допустимыми.

Никакие доказательства не имеют для квалификационной комиссии заранее установленной силы, и она свободна в их анализе и оценке.

5. Стороны должны быть заблаговременно уведомлены о месте и времени заседания комиссии. Документы, подтверждающие факт надлежащего уведомления участников дисциплинарного производства, должны быть приобщены к делу. Отсутствие уведомления или его несвоевременность исключает рассмотрение дела и является поводом к переносу соответствующего заседания комиссии.

Неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не является основанием для отложения разбирательства.

"Адвокат В., будучи надлежащим образом неоднократно извещенным о необходимости явки в Адвокатскую палату для дачи объяснений по обстоятельствам дисциплинарного проступка и для участия в заседании квалификационной комиссии по дисциплинарному производству в отношении его, от явки уклонился, объяснений в письменной или устной форме не предоставил, об уважительных причинах невозможности явки в квалификационную комиссию не известил, ходатайство о переносе срока рассмотрения производства не заявил, каких-либо материалов, опровергающих содержащиеся в обращении президента Московской областной нотариальной палаты доводы и обстоятельства, не предъявил. Его неявка не является основанием для отложения разбирательства и не может быть препятствием для окончания производства по существу.

Комиссия не имеет оснований не доверять доводам президента Московской областной нотариальной палаты и, учитывая игнорирование адвокатом В. предложения квалификационной комиссии дать объяснения, считает изложенные в обращении обстоятельства установленными" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 151.

Вопросы нарушения процессуальных прав участников дисциплинарного производства могут быть подняты как непосредственно на заседании комиссии, так и позднее, при рассмотрении дела в совете адвокатской палаты субъекта РФ. Кроме того, такие нарушения могут быть обжалованы сторонами в совет адвокатской палаты, который в порядке подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса вправе принять решение о назначении нового разбирательства по делу.

Еще одним существенным нарушением процедуры дисциплинарного разбирательства является изменение предмета и (или) основания жалобы, представления, сообщения. Оно должно пресекаться председательствующим. Такое нарушение может стать поводом для обращения участников разбирательства в совет адвокатской палаты субъекта РФ и назначения нового разбирательства в порядке подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса.

6. Пункт 5 ст. 23 Кодекса закрепляет основные процессуальные права участников дисциплинарного производства, во многом аналогичные правам участников судебного разбирательства, установленным процессуальным законодательством РФ.

Данные права связаны с необходимостью гарантий информационного обеспечения участников производства (право знакомиться с материалами производства, делать выписки и снимать копии); с непосредственным участием в заседании квалификационной комиссии лично или через представителя (право давать объяснения по существу дела, представлять доказательства); с обеспечением возможности ознакомления с итогами заседания комиссии и представления в совет адвокатской палаты объяснений в случае несогласия с заключением комиссии (право знакомиться с заключением комиссии и выражать несогласие с ним).

7. После разбирательства квалификационная комиссия в соответствии с п. 9 ст. 23 Кодекса выносит заключение. Оно может содержать выводы или о необходимости прекращения дисциплинарного производства (подп. 2 - 6 п. 9 ст. 23 Кодекса) или о том, что, по мнению комиссии, адвокат подлежит привлечению к дисциплинарной ответственности. В последнем случае комиссией могут быть приняты заключения трех видов:

1) о наличии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса;

2) о неисполнении или ненадлежащем исполнении адвокатом своих обязанностей перед доверителем;

3) о неисполнении адвокатом решений органов адвокатской палаты.

Согласно п. 7 ст. 33 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре заключение квалификационной комиссии принимается простым большинством голосов членов комиссии, участвующих в ее заседании. При этом ни в Законе, ни в Кодексе не содержится разъяснения на тот случай, если при голосовании будет иметь место равенство голосов.

Практика адвокатских палат по данному вопросу была унифицирована решением Совета ФПА РФ от 22 марта 2011 г. "О принятии решений квалификационными комиссиями и советами региональных адвокатских палат в случае равенства голосов при голосовании" (приложение 13). В нем, в частности, говорится следующее.

"В адвокатских палатах отсутствует единообразная практика принятия решений квалификационными комиссиями и советами палат по вопросам, отнесенным к их компетенции, если голоса членов этих органов разделились в ходе голосования поровну...

Отсутствие единообразных правил, регулирующих принятие решений при равенстве голосов по результатам голосования, отрицательно сказывается на правоприменительной и дисциплинарной практике адвокатских палат, создает напряженность во взаимоотношениях с территориальными органами юстиции, порождает конфликты в органах адвокатского самоуправления...

Приведенный анализ свидетельствует о том, что решение проблемы равенства голосов может осуществляться двумя путями: либо путем наделения председательствующего в заседании коллегиального органа правом решающего голоса, либо путем признания равенства голосов в пользу того или иного решения...

С учетом изложенного Совет Федеральной палаты адвокатов решил:

1. Утвердить следующие правила принятия решений квалификационных комиссий и решений советов в случаях, не урегулированных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре:

...1.4. При равенстве голосов членов квалификационной комиссии по вопросу принятия заключения о наличии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, либо о неисполнении или ненадлежащем исполнении им своих обязанностей перед доверителем, либо о неисполнении решений органов адвокатской палаты выносится заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в соответствии с подп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката.

1.5. При равенстве голосов членов квалификационной комиссии в случаях принятия решений по другим вопросам, отнесенным к компетенции квалификационной комиссии, голос председательствующего на заседании квалификационной комиссии является решающим".

В 2013 - 2014 гг. квалификационные комиссии адвокатских палат субъектов РФ рассмотрели 9377 (в 2011 - 2012 гг. - 9689, в 2009 - 2010 гг. - 9900) дисциплинарных производств и дали по ним заключения: о наличии в действиях (бездействии) адвоката нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и Кодекса - в 5517 (в 2011 - 2012 гг. - в 5541, в 2009 - 2010 гг. - в 5706) случаях, о прекращении дисциплинарного производства - 3860 (в 2011 - 2012 гг. - в 4148, в 2009 - 2010 гг. - в 4194) случаях.

При этом за неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей к дисциплинарной ответственности привлечены 5340 (в 2011 - 2012 гг. - 5341, в 2009 - 2010 гг. - 5694) адвокатов. Прекращен статус 722 (в 2011 - 2012 гг. - 867, в 2009 - 2010 гг. - 811) адвокатов, в том числе по требованию органов юстиции - 52 (в 2011 - 2012 годах - 41, в 2009 - 2010 гг. - 66) адвокатов <1>. Для большей иллюстративности применения п. 9 ст. 23 Кодекса полезно обратиться к дисциплинарной практике Адвокатской палаты г. Москвы.

--------------------------------

<1> См.: URL: http://www.fparf.ru/documents/council_documents/council_reports/13947 // Официальный сайт ФПА РФ.

Так, в 2003 - 2004 гг. в Адвокатской палате г. Москвы были рассмотрены дисциплинарные дела в отношении 126 (в 2005 г. - в отношении 147, в 2006 г. - 197, в 2007 г. - 173, в 2008 г. - 187, в 2009 г. - 157) адвокатов. По 50 производствам (в 2005 г. также по аналогичному числу производств, в 2006 г. - по 92, в 2007 г. - по 49, в 2008 г. - по 71, в 2009 г. - по 69) Советом палаты было принято решение в соответствии с подп. 1 комментируемой нормы о применении мер дисциплинарной ответственности. При этом статус 10 (в 2005 г. - 19, в 2006 г. - 61, в 2007 г. - 22, в 2008 г. - 37, в 2009 г. - 18) адвокатов был прекращен.

По 74 (в 2005 г. - по 97, в 2006 г. - по 101, в 2007 г. - по 121, в 2008 г. - по 116, в 2009 г. - по 86) производствам было принято решение о необходимости прекращения дисциплинарного производства, в том числе в 56 (в 2005 г. - в 71, в 2006 г. - в 74, в 2007 г. - в 93, в 2008 г. - в 76, в 2009 г. - в 64) случаях в связи с отсутствием в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и (или) Кодекса либо вследствие надлежащего исполнения им своих обязанностей.

Еще 3 (в 2005 г. - 0, в 2006 г. - 4, в 2007 г. - 3, в 2008 г. - 0, в 2009 г. - 2) дисциплинарных производства были в 2003 - 2004 гг. направлены Советом для нового разбирательства в квалификационную комиссию в связи с существенными нарушениями процедуры, допущенными ею при разбирательстве.

В 2005 г. в 2 (в 2006 г. - в 6, в 2007 г. - в 9, в 2008 г. - в 13, в 2009 г. - в 10) случаях дисциплинарные производства были прекращены по такому введенному в Кодекс в апреле 2005 г. основанию, как обнаружившееся в ходе разбирательства отсутствие допустимого повода для возбуждения производства <1>.

--------------------------------

<1> См.: Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 14, 15; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 6, 7, 9 - 11; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2006 г. С. 23, 24; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2007 г. С. 20, 21; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2008 г. С. 22, 23; Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2009 г. С. 20, 21.

8. В п. 14 рассматриваемой статьи содержатся определенные требования к содержанию заключения квалификационной комиссии.

Для разделения процедурных функций квалификационной комиссии и совета адвокатской палаты большое значение имеет положение о том, что комиссия в мотивировочной части заключения указывает фактические обстоятельства, тогда как совет в силу п. 4 ст. 24 Кодекса не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств и считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства.

Вместе с тем именно совет адвокатской палаты признает те или иные обстоятельства существенными и подлежащими принятию во внимание при вынесении решения (п. 4 ст. 18 Кодекса).

Как показывает судебная практика, эти требования учитываются судами при вынесении решений об обоснованности мер дисциплинарной ответственности, примененных к адвокату.

"Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда в составе председательствующего В., судей Ж., П., заслушав в открытом судебном заседании по докладу судьи В. дело по кассационной жалобе Т. на решение Пресненского районного суда г. Москвы от 19 апреля 2005 г., которым постановлено в удовлетворении иска Т. к Совету Адвокатской палаты г. Москвы о признании решения Совета Адвокатской палаты г. Москвы N 37 от 12 августа 2004 г. недействительным, отмене решения Совета Адвокатской палаты г. Москвы N 37 от 12 августа 2004 г. о прекращении статуса адвоката отказать, установила: Т. обратился в суд с иском к Адвокатской палате г. Москвы... В силу ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката заключение комиссии должно быть мотивированным и обоснованным. В мотивировочной части заключения должны быть указаны фактические обстоятельства, установленные комиссией, доказательства, на которых основаны ее выводы, и доводы, по которым она отвергает те или иные доказательства, а также правила профессионального поведения адвокатов, предусмотренные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, настоящим Кодексом, которыми руководствовалась комиссия при вынесении заключения.

Как усматривается из заключения квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы от 29 июля 2004 г., все элементы, указанные в ст. 23 Кодекса, оно содержит" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 67.

На федеральном уровне работа квалификационных комиссий в области дисциплинарного производства унифицирована нормами ст. 33 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре и ст. 23 Кодекса. Дополнительно она регулируется нормативными документами адвокатских палат субъектов РФ (рекомендации, регламенты и т.п.).

Статья 24

Комментарий к статье 24

1. Согласно п. п. 1 и 2 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре совет адвокатской палаты является коллегиальным исполнительным органом адвокатской палаты. Он избирается собранием (конференцией) адвокатов тайным голосованием в количестве не более 15 человек из состава членов адвокатской палаты и подлежит обновлению (ротации) один раз в два года на одну треть. В соответствии с п. 9 этой же статьи Закона совет рассматривает жалобы на действия (бездействие) адвокатов с учетом заключения квалификационной комиссии, что делает его высшим звеном дисциплинарного производства, решения которого могут быть обжалованы только в суд.

Заседания совета созываются президентом адвокатской палаты по мере необходимости, но не реже одного раза в месяц. Заседание считается правомочным, если на нем присутствуют не менее двух третей членов совета. Решения совета принимаются простым большинством голосов членов совета, участвующих в его заседании, и являются обязательными для всех членов адвокатской палаты.

До марта 2011 г. отсутствовало унифицированное регулирование по вопросу о том, какое решение считать принятым, если число голосов членов совета при голосовании разделилось поровну. Ситуация изменилась с принятием решения Совета ФПА РФ от 22 марта 2011 г., которым утверждены Правила принятия решений квалификационными комиссиями и советов адвокатских палат (см. комментарий к п. 9 ст. 23). Утверждая эти правила, Совет ФПА РФ исходил из понимания того, что: "...равенство голосов при решении вопроса о дисциплинарной ответственности адвоката свидетельствует о сомнениях доказанности его вины в совершении дисциплинарного проступка, которые с учетом презумпции добросовестности адвоката должны толковаться в его пользу;

при избрании президента адвокатской палаты недопустимо наделение председательствующего на заседании совета (президента) правом решающего голоса. Действующий президент адвокатской палаты, претендующий на новый срок, при равенстве голосов вправе иметь преимущество перед другим претендентом на эту должность в силу приобретенного опыта руководства и оказанного ему доверия со стороны половины членов совета".

Совет ФПА определил, что при равенстве голосов членов совета адвокатской палаты по вопросу о наличии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса, о неисполнении или ненадлежащем исполнении им своих обязанностей перед доверителем или адвокатской палатой и о применении к адвокату мер дисциплинарной ответственности принимается решение о прекращении дисциплинарного производства по основаниям, предусмотренным подп. 2 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката. При равенстве голосов членов совета адвокатской палаты в случаях принятия решений по другим вопросам, отнесенным к его компетенции, голос председательствующего на заседании совета (президента адвокатской палаты) является решающим.

Двухмесячный срок, отведенный совету на рассмотрение дисциплинарного дела, призван обеспечить оперативность решения, исключить волокиту, которая может негативно отражаться как на реализации прав заявителей, так и на психологическом самочувствии адвоката. Кодекс не определяет сроки и порядок извещения участников дисциплинарного производства о заседании совета, однако очевидно, что такое извещение должно быть заблаговременным и реальным, его следует осуществлять в кратчайшие сроки после назначения заседания совета с обязательным приобщением к дисциплинарному делу соответствующих документов.

При этом, однако, в силу п. 5 ст. 24 Кодекса неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует разбирательству и принятию решения.

"Далее дисциплинарное дело с заключением Квалификационной комиссии было согласно подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре Российской Федерации" и ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката передано на рассмотрение Совета Адвокатской палаты г. Москвы, заседание которого состоялось 22 октября 2009 г.

Адвокаты М. и Л. в заседание Совета не явились, о дне, месте и времени рассмотрения комиссией дисциплинарного производства надлежащим образом извещались. Совет Адвокатской палаты г. Москвы счел возможным рассмотреть дисциплинарное производство в отношении адвокатов М. и Л. в их отсутствие, поскольку в соответствии с п. 5 ст. 24 Кодекса профессиональной этики адвоката неявка кого-либо из участников дисциплинарного производства не препятствует принятию решения" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 1 - 2.

2. Регламент совета адвокатской палаты, определяющий порядок рассмотрения дисциплинарных дел, утверждается согласно подп. 16 п. 3 ст. 31 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре самим советом. При этом в Законе не сформулированы общие требования к такому регламенту, что затрудняет реализацию процессуальных прав участников дисциплинарного производства. В частности, не установлены требование о доступности соответствующего регламента для ознакомления, условия, исключающие произвольный порядок его изменения (например, в ходе дисциплинарного разбирательства), стандарты, обеспечивающие реальный демократизм процедуры.

Между тем такой регламент является чрезвычайно важным документом, поскольку отсылочные нормы п. 2 ст. 24 Кодекса, по сути, устанавливают его статус как источника регулирования процедуры дисциплинарного производства в совете соответствующей адвокатской палаты субъекта РФ.

3. Совет с целью принятия решения по жалобе (представлению, обращению) заявителя проверяет правильность выводов квалификационной комиссии и рассматривает замечания участников дисциплинарного производства на ее заключение по делу. Оценивая доказательства, рассмотренные квалификационной комиссией, он имеет возможность истолковать их иначе, признать недостаточными в части или во всей совокупности либо, наоборот, согласиться по существу с выводами представленного комиссией заключения.

При этом именно совет в силу п. 4 ст. 18 Кодекса определяет, какие из обстоятельств, установленных квалификационной комиссией, являются существенными в данном деле.

"Ознакомившись с заключением квалификационной комиссии, изучив материалы дисциплинарного производства, выслушав объяснения адвоката Л., Совет Адвокатской палаты г. Москвы считает необходимым направить дисциплинарное производство квалификационной комиссии для нового разбирательства, вследствие существенного нарушения процедуры, допущенного комиссией при разбирательстве.

Существенное нарушение Совет усматривает в том, что не была дана оценка заявлению адвоката Л. о принятии поручения адвокатом С. по соглашению. Совет считает, что необходимо ознакомиться с журналом регистрации поручений Адвокатской конторы N 000 Коллегии адвокатов "МГКА", с объяснениями адвоката С., а также получить объяснения от директора Адвокатской конторы N 000 по поводу выполнения адвокатами поручения по защите Н.

Совет Адвокатской палаты г. Москвы, руководствуясь подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, решил направить дисциплинарное производство в отношении адвоката Л. по жалобе федерального судьи К. районного суда г. Москвы С. квалификационной комиссии для нового разбирательства" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 224.

* * *

"Адвокат Д. на заседании квалификационной комиссии не присутствовал, в своих письменных объяснениях указал, что заключил с П. соглашение на ее защиту на предварительном следствии и в суде, за что она обязалась уплатить гонорар в размере, эквивалентном 2000 долл. США. Сумму в размере, эквивалентном 1000 долл. США, П. заплатила за участие на предварительном следствии. Оставшуюся часть гонорара должна была заплатить за участие в суде. Однако после ознакомления с материалами уголовного дела П. отказалась от адвоката Д. в качестве своего защитника. Адвокат Д. считает, что он выполнил свои обязанности и возвращать гонорар П. не должен.

На заседании Совета Адвокатской палаты адвокат Д. подтвердил свои объяснения и дополнительно пояснил, что П. не просила его известить следователя о невозможности явиться на допрос в связи с болезнью ребенка, так как в этот день их не вызывали вообще.

Ознакомившись с заключением квалификационной комиссии, изучив материалы дисциплинарного производства, Совет приходит к выводу о необходимости направления дисциплинарного производства квалификационной комиссии на новое разбирательство вследствие существенного нарушения процедуры, допущенного комиссией при разбирательстве. При новом разбирательстве комиссии надлежит установить, какие обязанности по защите П. возлагались на адвоката Д. соглашением на оказание юридической помощи, в какой день должно было состояться выполнение следственного действия, на которое не могла явиться заявительница, когда П. расторгла соглашение с адвокатом Д., получить от адвоката Д. дополнительные объяснения, предложить адвокату Д. представить квалификационной комиссии адвокатское производство по уголовному делу по обвинению П.

С учетом голосования, руководствуясь подп. 8 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил направить дисциплинарное производство в отношении адвоката Д. квалификационной комиссии на новое разбирательство вследствие существенного нарушения процедуры, допущенного комиссией при разбирательстве" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 226 - 227.

* * *

"Ознакомившись с заключением квалификационной комиссии и материалами дисциплинарного производства, Совет Адвокатской палаты г. Москвы считает необходимым направить дисциплинарное производство квалификационной комиссии для нового разбирательства вследствие существенного нарушения процедуры, допущенного комиссией при разбирательстве. Существенное нарушение Совет усматривает в том, что комиссией не было проверено, является ли гражданин И.А.М. доверителем адвоката Г., поскольку не было установлено, осуществлял адвокат Г. защиту подсудимого И.И.А. по соглашению с доверителем или по назначению суда; не дано оценки содержащемуся в письменном объяснении адвоката Г. от 6 сентября 2004 г. заявлению, что адвокат "не обжаловал приговор, так как на третий день мне (Г.) позвонил адвокат А. и попросил этого не делать. Мол, у Вас позиция на суровость наказания, а он будет просить судебную коллегию прекратить уголовное преследование И.И.А. за отсутствием состава преступления".

Совет считает, что в ходе подготовки к новому рассмотрению дисциплинарного производства Квалификационной комиссии необходимо истребовать копию корешка ордера N 2876, выданного в 2003 г. адвокату Г. на осуществление защиты И.И.А. в Л. районном суде г. Москвы, либо копию самого ордера, а также документы, свидетельствующие о том, на каком основании адвокату Г. был выдан этот ордер (соглашение, регистрационная карточка, телефонограмма суда и т.п.).

Члены Совета провели тайное голосование бюллетенями.

С учетом голосования, руководствуясь подп. 5 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката и подп. 8 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил направить дисциплинарное производство в отношении адвоката Г., возбужденное по жалобе гражданина И.А.М. от 22 июля 2004 г., квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы, для нового разбирательства" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 229.

Вне зависимости от представления письменных отзывов на заключение комиссии каждый участник дисциплинарного производства вправе выступить на заседании совета с обоснованием своей позиции по делу.

Норма п. 4 ст. 24 Кодекса, не запрещающая (согласно редакции Кодекса от 22 апреля 2013 г.) представление совету новых доказательств, дает ему возможность максимально объективно рассматривать дисциплинарное дело. Следует отметить, что даже при рассмотрении дела судами апелляционной инстанции допускается представление новых доказательств, если обоснована невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от лица (ч. ч. 1, 2 ст. 268 АПК РФ, ч. 2 ст. 322 ГПК РФ, ч. 2 ст. 308 КАС РФ).

Совет же, как ранее указывалось (см. комментарий к ст. 22 Кодекса), не выступает по отношению к квалификационной комиссии в качестве квазиапелляционной инстанции. Следовательно, возможность представления в совет адвокатской палаты новых доказательств в целом соответствует принципам состязательности процесса и равенства сторон, действующим в Российской Федерации.

В любом случае нарушение равноправия участников дисциплинарного производства, неприменение в уместных случаях примирительных процедур, несоблюдение установленных требований к решению совета (в части его мотивированности, законности, вручения (направления) копий участникам производства, если это повлекло неблагоприятные последствия для стороны), может стать поводом для обращения в суд и отмены решения.

Статья 25

Комментарий к статье 25

1. Вариативность возможного решения совета адвокатской палаты по дисциплинарному производству достаточно широка и охватывает все ситуации, которые могут возникнуть во время и в связи с разбирательством. Поскольку согласно п. 4 ст. 24 Кодекса совет связан фактами, установленными комиссией, и не вправе выходить за пределы жалобы (представления, обращения), он может отвергнуть только правовую оценку комиссии или толкование права либо усмотреть существенное нарушение комиссией процедуры.

В первом случае совет принимает решение вопреки заключению комиссии, во втором - направляет дело на новое рассмотрение. В любом случае абсолютная прерогатива решения по дисциплинарному делу принадлежит совету, в чем проявляется независимость адвокатского сообщества в решении своих внутрикорпоративных, в частности дисциплинарных, вопросов. Государство, в лице своих представителей в комиссии, может лишь косвенно, на уровне установления фактической стороны дисциплинарного дела, влиять на его исход, т.е. ограничивает свой контроль в данной сфере деятельности адвокатуры.

2. Как свидетельствует дисциплинарная практика, основаниями для принятия советом адвокатской палаты решения о прекращении статуса адвоката в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса являются, в частности, самоустранение от участия в деле, отсутствие надлежащим образом оформленного соглашения об оказании юридической помощи, отказ от выполнения условий соглашения об оказании юридической помощи, оказание некачественной помощи, корыстные мотивы, проявление неуважения к суду.

"Совет Адвокатской палаты г. Москвы пришел к выводу о том, что адвокат Т. не исполнил свои обязанности перед доверителем Р.О.В. (и назначенным ею лицом - Р.А.А.) по соглашению от 5 января 2003 г. и договору к нему от 26 февраля 2003 г.

Кроме того, адвокат Т. ненадлежащим образом исполнил свои обязанности перед доверителем Р.О.В., что выразилось в ненадлежащем оформлении расходования адвокатом денежных средств в сумме 7150 руб. ...полученных им от доверительницы по соглашению об оказании юридической помощи...

В соответствии с п. 6 ст. 17 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", руководствуясь подп. 1 п. 1 ст. 25 и подп. 3 п. 6 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет решил: за неисполнение и ненадлежащее исполнение адвокатом Т. своих обязанностей перед доверителем Р.О.В. по соглашению об оказании юридической помощи (регистрационная карточка) от 5 января 2003 года N 33 и договору к нему от 26 февраля 2003 г. прекратить статус адвоката Т. с 21 апреля 2004 г." <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 38.

"Совет Адвокатской палаты г. Москвы соглашается с заключением квалификационной комиссии и считает, что адвокат Т. нарушил требования п. 1 ст. 7, п. п. 1, 2 ст. 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", участвовал по делу заявительницы, не имея надлежаще оформленного соглашения между адвокатом и доверителем на оказание юридической помощи, а также не выполнил обязанность адвоката честно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя, устранившись от участия по делу до принятия судом окончательного решения...

С учетом голосования, руководствуясь подп. 8 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил: прекратить статус адвоката Т. на основании подп. 6 п. 1 ст. 17 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 42.

* * *

"Комиссия пришла к выводу, что, поставив вопросы, давшие возможность потерпевшему прямо указать на подзащитного адвоката Р. как на лицо, совершившее противоправные действия против потерпевшего, адвокат действовал непрофессионально и недобросовестно, во вред своему подзащитному...

С учетом голосования, руководствуясь подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты решил: прекратить статус адвоката Р. на основании подп. 6 п. 1 ст. 17 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" за ненадлежащее исполнение адвокатом своих профессиональных обязанностей перед доверителем" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 45.

* * *

"На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", подп. 2 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил: прекратить статус адвоката Д. за нарушение подп. 1 и 8 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в осуществлении адвокатом Д. профессиональной деятельности вопреки законным интересам доверителя Д.П. Д., оказании ему юридической помощи по уголовному и наследственному делам, исходя из соображений собственной выгоды, незаконном удержании в личных интересах крупных денежных сумм, полученных в связи с выполнением поручения" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 48.

* * *

"На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил: прекратить статус адвоката Ц. за нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", выразившееся в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей при ведении гражданского дела А. и за нарушение ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в том, что, не явившись без уважительных причин в период с 20 мая по 15 августа 2005 г. в судебные заседания Г. районного суда г. Москвы и не поставив суд в известность о причинах неявки, адвокат Ц. как участник уголовного судопроизводства (защитник подсудимого Б.) проявила неуважение к Г. районному суду г. Москвы" <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 66.

* * *

"На основании изложенного, руководствуясь подп. 9 п. 3 ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 2 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, Совет Адвокатской палаты г. Москвы решил: прекратить статус адвоката О. за нарушение п. 1 ст. 8 и п. 3 ст. 16 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в отказе от выполнения условий соглашения об оказании правовых услуг, недобросовестном и неквалифицированном осуществлении профессиональной деятельности, а также за нарушение адвокатом О. ст. 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 76.

3. Применение к адвокатам таких мер дисциплинарной ответственности, как замечание и предупреждение, обусловлено, как правило, не очень существенным характером проступков, допущенных адвокатами.

"На попытки председательствующего по делу объяснить адвокату Ф., что на работу, за которую она получает деньги, нужно ходить и ходить вовремя, последняя ответила: "Все мы, и судьи, и адвокаты, работаем не бесплатно". После чего председательствующим по делу было ей сделано замечание, которое занесено в протокол от 19 июня 2003 г.

Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 3 ноября 2003 г. N 23 адвокату Ф. за нарушение п. 1 ст. 4 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которому адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, объявлено замечание" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 78 - 79.

* * *

"Квалификационная комиссия считает, что самовольно (без разрешения председательствующего), без уважительных причин, покинув 22 мая 2003 г. зал судебного заседания Б. районного суда г. Москвы во время рассмотрения уголовного дела по обвинению Ф. и У. до объявления перерыва или отложения судебного разбирательства, адвокат Н. проявил неуважение к суду, возражал против действий судей в некорректной форме и не в соответствии с уголовно-процессуальным законом, т.е. нарушил ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката...

Решением Совета Адвокатской палаты города Москвы от 3 ноября 2003 г. N 22 адвокату Н. за нарушение ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в самовольном, без уважительных причин оставлении зала судебного заседания во время рассмотрения уголовного дела, проявление неуважения к суду, возражение против действий судей в некорректной форме и не в соответствии с УПК РФ, объявлено предупреждение" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 83.

* * *

"Заявив на заседании квалификационной комиссии 18 марта 2005 г. о готовности представить документы, подтверждающие внесение им суммы, эквивалентной 45000 долл. США, в кассу адвокатского образования, имея реальную возможность в течение двух месяцев представить указанные документы, адвокат Д. этого так и не сделал. Представленные З. проекты акта и договора займа, по мнению комиссии, являются доказательством, опровергающим заявления Д. о внесении денег в кассу...

Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 30 мая 2005 г. N 57 адвокату Д. было объявлено предупреждение по жалобе З. вследствие ненадлежащего исполнения адвокатом своих обязанностей перед доверителем. Совет обязал адвоката вернуть деньги заявителю в срок до 30 июля 2005 г." <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 123.

* * *

"Вместе с тем комиссия отмечает, что соглашение N СУ 2002 - 106 от 13 ноября 2002 г. на защиту О. адвокатом П. составлено с нарушением требований ст. 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"...

Решением Совета Адвокатской палаты города Москвы от 14 июля 2005 г. N 84 адвокату П. объявлено замечание за нарушение норм Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в ненадлежащем оформлении соглашения между адвокатом и доверителем" <1>.

--------------------------------

<1> Там же. С. 159 - 160.

4. Решения, принимаемые советами адвокатских палат на основании подп. 2 п. 1 ст. 25 Кодекса, обусловлены чаще всего тем, что заявителем не были приведены доказательства и не было обосновано совершение адвокатом проступка.

"При рассмотрении жалобы на действия (бездействие) адвокатов квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, которая должна быть опровергнута доказательствами, представленными обвинителем (обвиняющей стороной), поскольку в соответствии с п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта РФ осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства. Федеральный судья Л. межмуниципального (районного) суда N АО г. Москвы С.Н.В., обращаясь с жалобой на действия (бездействие) адвоката С., каких-либо доказательств (протокол судебного заседания), подтверждающих эти факты, не представила...

Решением Совета Адвокатской палаты г. Москвы от 3 ноября 2003 г. N 24/1 дисциплинарное производство в отношении адвоката С. прекращено вследствие отсутствия в его действиях нарушения норм Кодекса профессиональной этики адвоката" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. С. 231.

5. Примирение сторон или отзыв жалобы заявителем являются основанием (хотя в соответствии с п. 7 ст. 19 Кодекса и не безусловным) для прекращения советом дисциплинарного производства.

"...Квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что адвокат В. в нарушение требований п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" не выполнил возложенной на него обязанности честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами. В частности, адвокат В. не реагировал должным образом на то, что судом по ходатайству представителя истицы был допрошен только один свидетель из двоих поименованных в исковом заявлении свидетелей. Адвокат В. фактически переложил часть своих обязанностей на помощника адвоката С., который подписал как исковое заявление, так и ходатайства об истребовании судом необходимых запросов, а также принимал участие в судебном заседании, т.е. совершал действия, по своему характеру относящиеся к адвокатской деятельности, чем помощник адвоката в силу ч. 2 ст. 27 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" заниматься не вправе (при этом сам адвокат В. ни искового заявления, ни ходатайств не подписывал).

Кроме того, в нарушение п. 6 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката, после того как Д. заявила о расторжении соглашения с ним, адвокат В. не возвратил ей доверенность на ведение ее дела. Причем, как утверждает заявительница, доверенность не была ей возвращена в качестве своего рода санкции за ее отказ подписать акт о выполнении адвокатом его обязанностей.

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, Квалификационная комиссия выносит заключение о нарушении адвокатом В. п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и п. 6 ст. 10 Кодекса профессиональной этики адвоката.

На заседании Совета было принято решение о прекращении данного дисциплинарного производства вследствие примирения лица, подавшего жалобу, и адвоката (подп. 4 п. 1 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката)" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2008. Вып. 1 - 2.

Комментируемая норма подп. 4 п. 1 ст. 25 Кодекса призвана укрепить диспозитивность процесса. Вместе с тем в случаях, когда жалоба заявителя содержала информацию о серьезных нарушениях адвокатом законодательства и корпоративных норм, например, о несоблюдении обязательной письменной формы договора с доверителем или об откровенно аморальном поступке адвоката, совершенном в связи с профессиональной деятельностью, совет вправе не прекращать дисциплинарное производство. Иными словами, отзыв жалобы или примирение адвоката с заявителем могут и не повлечь прекращения дисциплинарного производства советом (см. также комментарий к п. 7 ст. 19 Кодекса).

В то же время представление вице-президента палаты (лица, его замещающего) является надлежащим поводом для возбуждения производства (подп. 2 п. 1 ст. 20 Кодекса), и наличие жалобы (представления, обращения) иного заявителя не препятствует внесению и рассмотрению такого представления в рамках того же дисциплинарного производства. Во всех случаях, существенно затрагивающих публичный интерес, прежде всего интересы адвокатского сообщества, внесение такого представления представляется уместным.

6. По общему правилу подп. 6 п. 1 ст. 25 Кодекса истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности является основанием для прекращения дисциплинарного производства. Например, если квалификационная комиссия или совет в ходе разбирательства обнаруживают, что со дня совершения адвокатом нарушения прошло более года, дисциплинарное производство подлежит прекращению.

Вместе с тем из данного общего правила существует исключение. Прекращение производства по указанному адвокату не допускается, если против этого возражает сам адвокат. Представляется, что такая возможность представляет собой гарантию, предусмотренную для адвокатов, поскольку лицо, обвиняемое в совершении какого-либо нарушения, должно обладать правом добиваться признания себя невиновным даже в случае истечения сроков применения к нему соответствующих мер ответственности.

Аналогичный подход закреплен, например, в ч. 2 ст. 27 УПК РФ, согласно которой производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке в случае возражения подозреваемого или обвиняемого против прекращения уголовного преследования по следующим основаниям:

- истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

- отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, в отношении которых в соответствии со ст. 447 УПК РФ применяется особый порядок производства по уголовным делам (п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

- примирение сторон (ст. 25 УПК РФ);

- деятельное раскаяние (ст. 28 УПК РФ);

- возмещение до назначения судебного заседания в полном объеме ущерба, причиненного бюджетной системе РФ в результате преступления в сфере экономической деятельности (ст. 28.1 УПК РФ);

- амнистия (п. 3 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

- отказ Государственной Думы в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

В случае если обнаруживается истечение сроков применения мер дисциплинарной ответственности, но адвокат возражает против прекращения дисциплинарного производства, указанное производство продолжается в обычном порядке.

7. Норма о прекращении дисциплинарного производства вследствие малозначительности допущенного адвокатом проступка с указанием адвокату на допущенные нарушения призвана сделать возможное решение по дисциплинарному делу вариативнее, гибче, обеспечить его адекватность конкретному нарушению. Хотя критерий малозначительности не имеет достаточной определенности, он позволяет не привлекать лицо к дисциплинарной ответственности в случаях, если это не отвечает ее целям, т.е. охране известной совокупности общественно значимых интересов.

Очевидно, что если допущенное адвокатом нарушение не нанесло вреда доверителю, не порочит чести и достоинства адвоката, не умаляет авторитета адвокатуры и не причиняет вреда ее интересам, не может негативно сказаться на доверии к адвокатам как представителям профессии, то такое нарушение следует признать малозначительным. В то же время указание адвокату на допущенное нарушение не может быть простой формальностью, оно должно быть достаточно подробным и обоснованным. По существу, речь идет о признании адвоката лицом, совершившим нарушение правовых норм, но освобождаемым от ответственности в силу нецелесообразности наложения взыскания.

"Согласившись исполнять обязанности дежурного адвоката в суде, адвокат тем самым возложил на себя обязанность оказывать юридическую помощь в порядке ст. 51 УПК РФ и обеспечивать доступ граждан к правосудию... Защитник Ю. отказалась принимать участие в судебном заседании, поскольку следователем Ч. не представлено постановление на оплату услуг защитника... В соответствии с требованиями Совета Адвокатской палаты г. Москвы, а также устоявшейся практикой и сложившимися обычаями члены МГКА осуществляют такое дежурство, в том числе и в М. районном суде г. Москвы... Адвокат конституировала себя в качестве дежурного адвоката, постоянно находилась в зале, где рассматривал дела дежурный судья, принимала участие в их рассмотрении и в силу сложившегося порядка в этот день и в этих обстоятельствах обязана была принять участие в данном судебном заседании под председательством судьи К. ...Квалификационная комиссия АП г. Москвы выносит заключение о нарушении адвокатом Ю. при обстоятельствах, описанных в сообщении федерального судьи М., подп. 2 п. 1 ст. 7, ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката... Совет согласился с заключением квалификационной комиссии и прекратил дисциплинарное производство вследствие малозначительности совершенного адвокатом проступка с указанием на допущенные нарушения" <1>.

--------------------------------

<1> Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2008. Вып. 5 - 6. С. 18 - 22.

"Несмотря на то что адвокат К. опоздал к началу производства следственных действий со своим подзащитным С., это не повлекло фактически срыва проведения очных ставок с участием обвиняемого М., так как данные очные ставки были проведены с участием другого адвоката, осуществляющего наряду с адвокатом К. защиту обвиняемого С. Поэтому Совет считает возможным прекратить дисциплинарное производство в отношении адвоката К. вследствие малозначительности совершенного адвокатом проступка, с указанием на недопустимость опоздания" <1>.

--------------------------------

<1> Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. С. 268.

8. Только неправовое решение совета, принятое с существенными нарушениями законности, может быть отменено судом. Последнее в принципе соответствует положениям п. п. 1 и 2 ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре о том, что адвокатура как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления и действует на основе законности, независимости, самоуправления и корпоративности.

Несмотря на то что в п. 2 ст. 25 Кодекса прямо не указано, что решение совета адвокатской палаты должно обжаловаться именно в суд, расширительное толкование п. 5 ст. 17 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре, а равно сложившаяся судебная практика со всей очевидностью подтверждают правильность данного вывода.

Кодекс административного судопроизводства РФ, однако, не устанавливает соответствующую процедуру, в связи с чем остается предположить, что такое обжалование должно происходить по аналогии с правилами гл. 22 КАС РФ о производстве по делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностных лиц, государственных или муниципальных служащих.

Важно подчеркнуть, что норма п. 2 ст. 25 Кодекса о том, что право обжалования решения совета адвокатской палаты принадлежит адвокату, привлеченному к дисциплинарной ответственности, не подлежит расширительному толкованию. Данный вывод подтверждается сложившейся судебной практикой по обжалованию решений советов адвокатских палат:

"Применительно к положениям ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, истец не является субъектом обжалования данного решения, которое может быть обжаловано адвокатом, привлеченным к дисциплинарной ответственности. При этом суд обоснованно указал, что оснований полагать, что принятием обжалуемого решения Совета АПМО были нарушены личные неимущественные права истца либо имело место посягательство на принадлежащие ему другие нематериальные блага и в результате этого истцу причинен моральный вред, не установлено" <1>.

--------------------------------

<1> Определение Московского городского суда от 6 октября 2010 г. по делу N 33-31292 // СПС "КонсультантПлюс".

"Отказывая в принятии заявления, суд пришел к правильному выводу о том, что в соответствии с п. 2 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката решение совета адвокатской палаты по дисциплинарному производству может быть обжаловано только адвокатом, у заявителя такое право отсутствует.

Доводы частной жалобы о том, что адвокат Р. оказывал заявителю юридические услуги, осуществлял его защиту по уголовному делу, в связи с чем решением совета адвокатской палаты нарушаются также права заявителя, поэтому он вправе оспаривать решение совета адвокатской палаты, не могут служить основанием к отмене определения, поскольку в силу п. 2 ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката заявитель таким правом не обладает" <1>.

--------------------------------

<1> Определение Московского городского суда от 20 июля 2010 г. по делу N 33-21599 // СПС "КонсультантПлюс".

Судебная практика придерживается следующей позиции: правом оспаривания заключения квалификационной комиссии и решения совета адвокатской палаты по дисциплинарному делу в отношении адвоката обладает только адвокат, привлеченный к дисциплинарной ответственности.

"В частности, из Адвокатской палаты Астраханской области поступили копия определения судьи Кировского районного суда г. Астрахани от 20 июля 2010 г. об отказе в приеме искового заявления гражданина С. к Адвокатской палате Астраханской области об оспаривании заключения квалификационной комиссии и решения Совета Адвокатской палаты Астраханской области по дисциплинарному делу в отношении адвоката, а также копия определения Судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 18 августа 2010 г. по частной жалобе гражданина С. на указанное определение районного суда.

Районный суд обоснованно указал, что "в соответствии с требованиями ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и ст. 25 Кодекса профессиональной этики адвоката правом оспаривания указанных постановлений обладает только адвокат, привлеченный к дисциплинарной ответственности".

Кассационная инстанция дополнительно отметила: "Из представленных С. документов следует, что его право на обращение реализовано путем подачи в квалификационную комиссию Адвокатской палаты Астраханской области жалобы, которая была рассмотрена должностными лицами и на которую он получил ответ", а также: "Отказывая С. в принятии вышеуказанного заявления, суд обоснованно исходил из того, что заявитель не наделен правом оспаривания указанных им решений коллегиального органа" <1>.

--------------------------------

<1> Вестник ФПА РФ. 2011. N 1. С. 161, 162.

Применительно к судебному обжалованию решений советов адвокатских палат о привлечении адвокатов к дисциплинарной ответственности важным является вопрос о пределах судебной проверки соответствующих решений. Как свидетельствует судебная практика, оценке судами подлежит не целесообразность решений советов, а соблюдение процедуры дисциплинарного производства.

"В Федеральную палату адвокатов РФ из адвокатских палат субъектов РФ поступают просьбы дать разъяснения по вопросу о том, вправе ли суды, рассматривая споры по искам привлеченных к дисциплинарной ответственности адвокатов, входить в обсуждение целесообразности применения советами адвокатских палат конкретных мер дисциплинарной ответственности и давать оценку их соразмерности тяжести совершенных адвокатами поступков.

При рассмотрении судом жалобы адвоката на решение совета адвокатской палаты, которым он подвергнут мерам дисциплинарной ответственности, целесообразность решения, принятого советом адвокатской палаты по дисциплинарному производству, оценке не подлежит. Суд вправе проверить соблюдение процедуры дисциплинарного производства, установленной Кодексом профессиональной этики адвоката.

Именно так указанный вопрос разрешается в практике судов различных регионов России.

В Ульяновской области суд указал, что "применение мер дисциплинарного воздействия является исключительной компетенцией Совета Адвокатской палаты". Суд проверяет соблюдение Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и раздела 2 Кодекса профессиональной этики адвоката "Процедурные основы дисциплинарного производства" лишь "в части процедуры дисциплинарного производства". Решение суда вступило в законную силу (решение Ленинского районного суда г. Ульяновска от 20 июля 2006 г. по делу N 2-2477/06).

Президиум Владимирского областного суда указал: "...из системного толкования положений Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката следует, что применение конкретных мер дисциплинарной ответственности является исключительной прерогативой совета адвокатской палаты, суд не вправе входить в обсуждение данного вопроса. Суду при разрешении спора надлежало проверить процедуру рассмотрения дисциплинарного производства... (допустимость повода, сроки полномочия органов, кворум, применение соответствующих норм и проч.) и выявить нарушения, если таковые имелись" (Постановление Президиума Владимирского областного суда от 24 декабря 2007 г. N 44г-220/07).

В Вологодской области суд указал: "...применение мер дисциплинарного воздействия является исключительной компетенцией Совета Адвокатской палаты. Суд не правомочен оценивать выводы Совета Адвокатской палаты, если они приняты в порядке, установленном Кодексом профессиональной этики адвоката" (Постановление Президиума Вологодского областного суда от 4 февраля 2008 г. N 44-г-6).

Важным для правильного понимания рассматриваемого вопроса явилось Определение Конституционного Суда РФ от 15 июля 2008 г. N 456-О-О, которым указано: "Установление оснований для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности отнесено законодателем к компетенции органов адвокатского сообщества, для которых частное определение или постановление суда не имеет преюдициальной силы".

Следует помнить, что Федеральный закон определяет адвокатуру как профессиональное сообщество адвокатов, которое как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления и действует на основе принципов независимости, самоуправления и корпоративности (ст. 3 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре).

Если отдельные суды при разрешении конкретных споров нарушают полномочия органов адвокатского самоуправления, такие решения следует обжаловать вплоть до Верховного Суда РФ" <1>.

--------------------------------

<1> Вестник ФПА РФ. 2010. N 1. С. 96 - 97.

В 2013 - 2014 гг. 160 решений о привлечении адвокатов к дисциплинарной ответственности адвокатами обжалованы в суд, из них 16 признаны необоснованными и отменены. В 2009 - 2010 гг. 238 аналогичных решений были обжалованы в суд, из них 42 признаны необоснованными и отменены. В 2011 - 2012 гг. в суд были обжалованы 212 аналогичных решений, из них отменены 12 <1>.

--------------------------------

<1> См.: URL: http://www.fparf.ru/documents/council_documents/council_reports/13947 // Официальный сайт ФПА РФ.

9. Согласно п. 3 ст. 25 Кодекса совет адвокатской палаты субъекта РФ вправе отменить или изменить свое решение о применении мер дисциплинарной ответственности к адвокату при наличии новых и (или) вновь открывшихся обстоятельств.

Таким образом, указанная норма устанавливает рамочное правило о возможности пересмотра советом адвокатской палаты своего ранее принятого на основании подп. 1 п. 1 ст. 25 Кодекса решения. Детально указанная процедура в Кодексе не регламентирована, что представляется совершенно правомерным, поскольку подробное регулирование порядка пересмотра советом своего решения было бы явно нецелесообразным. Во-первых, члены совета адвокатской палаты, которые применяют комментируемую норму на практике, хорошо знакомы с соответствующим процессуальным институтом. Во-вторых, процессуальным законодательством РФ закреплены основные правила, которые подлежат применению в ходе пересмотра судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 311 АПК РФ новыми обстоятельствами являются:

1) отмена судебного акта арбитражного суда или суда общей юрисдикции либо постановления другого органа, послуживших основанием для принятия судебного акта по данному делу;

2) признанная вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда или суда общей юрисдикции недействительной сделка, которая повлекла за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по данному делу;

3) признание Конституционным Судом РФ не соответствующим Конституции РФ закона, примененного арбитражным судом в конкретном деле, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Конституционный Суд РФ;

4) установленное Европейским судом по правам человека нарушение положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод при рассмотрении арбитражным судом конкретного дела, в связи с принятием решения по которому заявитель обращался в Европейский суд по правам человека;

5) определение либо изменение в постановлении Пленума Верховного Суда РФ или в постановлении Президиума Верховного Суда РФ практики применения правовой нормы, если в соответствующем акте Верховного Суда РФ содержится указание на возможность пересмотра вступивших в законную силу судебных актов в силу данного обстоятельства.

Согласно ч. 2 ст. 311 АПК РФ в качестве вновь открывшихся обстоятельств рассматриваются:

1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю;

2) установленные вступившим в законную силу приговором суда фальсификация доказательства, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо ложные показания свидетеля, заведомо неправильный перевод, которые повлекли за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по данному делу;

3) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные деяния лица, участвующего в деле, или его представителя либо преступные деяния судьи, совершенные при рассмотрении данного дела.

Представляется, что указанные правила могут приниматься во внимание членами советов адвокатских палат при применении положений п. 3 ст. 25 Кодекса на практике.

Статья 26

Комментарий к статье 26

1. Годичный срок погашения дисциплинарного взыскания и трехлетний срок хранения материалов дисциплинарного производства в условиях строго ограниченного доступа к ним только участников, возможность уничтожения этих материалов призваны максимально защитить адвоката (от возможного использования наложенного взыскания и его материалов для давления на него) и заявителей (особенно в том, что касается обеспечения конфиденциальности). Данные положения соответствуют и самому духу адвокатской профессии, исключающему длительное хранение или произвольное использование адвокатскими образованиями каких-либо досье, не имеющих целью оказание квалифицированной юридической помощи.

Соответствующие меры направлены на скрупулезное и методичное соблюдение надлежащего правового режима используемых в ходе производства сведений, составляющих охраняемую законом тайну - адвокатскую, коммерческую и иную (более подробно см. комментарий к ст. 6 и п. 4 ст. 19 Кодекса).

Норма, запрещающая разглашение материалов дисциплинарного производства, в принципе имеет не столько процессуальное, сколько материальное значение. Эта норма может предполагать ответственность адвокатов - членов совета или участников дисциплинарного производства за действия (бездействие), которые привели к нарушению конфиденциальности. Серьезные случаи подобного разглашения или иного противоправного использования конфиденциальных материалов подрывают авторитет адвокатуры, роняют честь и достоинство адвоката, а потому являются нарушением п. 1 ст. 4 Кодекса и должны влечь за собой наступление дисциплинарной ответственности.

2. На защиту адвокатского статуса направлено и полномочие совета адвокатской палаты досрочно снимать наложенное ранее взыскание. Очевидно, что такое решение может быть правомерным только в том случае, если оно мотивировано какими-то существенными обстоятельствами, например, возмещением адвокатом ущерба заявителю, выявлением очевидных доказательств невиновности адвоката в проступке, за который было наложено взыскание, либо очевидной ложности утверждений заявителя, на основе которых возбуждалось дисциплинарное производство. Поводом к такому решению может стать и вступление в законную силу решения (приговора) суда о ложных либо заведомо ложных утверждениях заявителя или иных лиц в отношении адвоката, иное судебное решение, предполагающее пересмотр решения совета адвокатской палаты о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности.

Право совета самому инициировать процесс пересмотра собственного решения по дисциплинарному делу фактически означает возможность восстановления адвокатского статуса в тех случаях, когда его лишение произошло в силу какой-либо очевидной ошибки. В целом данная норма также может быть отнесена к совокупности гарантий независимости адвоката и свидетельствует о демократичности регулирования дисциплинарной ответственности адвокатов.

В то же время вызывает сомнение практика советов палат отменять без каких-либо серьезных оснований свое решение о лишении адвокатского статуса буквально на следующем заседании. Представляется, что это явление дискредитирует органы адвокатского самоуправления.

Кроме того, оно не согласуется с принципом правовой определенности, предполагающим стабильность правового регулирования, направленным на обеспечение участников соответствующих отношений возможностью, с одной стороны, спрогнозировать результат своих действий, а с другой - ожидать от правоприменителя, что его действия также будут прогнозируемы и предсказуемы и не будут меняться без каких-либо серьезных оснований.

Даже с учетом того, что совет основывает свои решения на нормах не только закона, но и морали, должны быть установлены строго определенные границы, не позволяющие ему выходить за их рамки. Иначе говоря, совет может менять свои решения только в исключительных случаях. К таким случаям можно отнести вновь открывшиеся обстоятельства (см. комментарий к п. 3 ст. 25 Кодекса).

Немотивированная отмена своих решений советом может создать значительные трудности на практике. Так, прекращение статуса адвоката влечет за собой прекращение его участия во всех делах, которые находились в его производстве. Следствием этого является прекращение соглашений об оказании юридической помощи, окончательные денежные расчеты с бывшими доверителями, поиск этими лицами новых адвокатов, заключение с ними соглашений. Очевидно, что в случае необоснованной отмены решения о прекращении статуса адвоката бывшие доверители такого лица будут вынуждены понести ничем не мотивированные материальные (выплата гонорара прежнему адвокату, заключение соглашения с новым адвокатом) и процессуальные (затягивание судебных процессов в связи с временным отсутствием профессионального представителя, поиск нового адвоката) издержки.

Не стоит также упускать из виду то обстоятельство, что сведения о прекращении статуса адвоката подлежат направлению в территориальный орган юстиции, которым осуществляется внесение в региональный реестр сведений о прекращении статуса адвоката (п. 4 Порядка ведения реестров адвокатов субъектов Российской Федерации, утвержденного Приказом Министерства юстиции РФ от 23 апреля 2014 г. N 85). Следствием направления в территориальный орган юстиции вначале решения о прекращении статуса адвоката, а затем немотивированного решения об отмене первого решения может стать путаница в ходе исполнения данным органом соответствующих административных процедур.

Таким образом, как решение совета адвокатской палаты о привлечении к дисциплинарной ответственности, так и последующее решение совета об отмене первого решения должно быть обоснованным и мотивированным.

Статья 27

Комментарий к статье 27

В соответствии с п. 1 ст. 36 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре Всероссийский съезд адвокатов является высшим органом ФПА РФ и созывается не реже одного раза в два года на основе равного представительства и равноправия адвокатских палат субъектов РФ.

Согласно п. 2 ст. 36 указанного Закона именно Всероссийский съезд адвокатов принимает Кодекс профессиональной этики адвоката, утверждает внесение в него изменений и дополнений. Кодекс профессиональной этики адвоката был принят Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г. и тогда же вступил в силу. Изменения и дополнения к Кодексу принимались Вторым Всероссийским съездом адвокатов 8 апреля 2005 г., Третьим Всероссийским съездом адвокатов 5 апреля 2007 г., Шестым Всероссийским съездом адвокатов 22 апреля 2013 г. и Седьмым Всероссийским съездом адвокатов 22 апреля 2015 г.

Библиография

Абушахмин Б.Ф. Коллизионная защита. М., 1990.

Адвокат: навыки профессионального мастерства / Под ред. Л.А. Воскобитовой, И.Н. Лукьяновой, Л.П. Михайловой. М., 2006.

Адвокатская деятельность и адвокатура: Сб. нормативных актов и документов / Под общ. ред. Е.В. Семеняко, Ю.С. Пилипенко. 2-е изд. М., 2010.

Адвокатская палата Ленинградской области. Опыт работы с 2003 по 2010 год. М., 2010.

Адвокатская тайна: Сб. матер. М., 2011.

Азаров Д.Н. Формирование профессиональных этических правил и дисциплинарной ответственности адвоката: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009.

Ануфриев Д.В. Адвокатура как институт гражданского общества в многонациональной России: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2005.

Ария С.Л. Жизнь адвоката. М., 2010.

Ария С.Л. Об адвокатской тайне // Российская юстиция. 1997. N 2.

Барщевский М.Ю. Адвокатская этика. М., 2000.

Бернам У. Правовая система Соединенных Штатов Америки. М., 2006.

Бернам У. Юридическая профессия в США // Вестник ФПА РФ. 2007. N 1.

Бойков А.Д. Этика профессиональной защиты по уголовным делам. М., 1978.

Бойков А.Д. Адвокатура и адвокаты. М., 2006.

Бородин С.В. Новый подход, или Маркетинг для адвоката // Вестник ФПА РФ. 2007. N 4.

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. М., 2002. Т. 3: Договоры о выполнении работ и оказании услуг.

Булгакова Н.М. Некоторые вопросы применения Кодекса профессиональной этики адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. III ежегодной науч.-практ. конф. М., 2006.

Буробин В.Н. Русская бизнес-адвокатура. Опыт создания юридической фирмы. М., 2009.

Буробина Е.В., Буробин В.Н. Юридическая помощь назначенному лицу // ЭЖ-Юрист. 2010. N 21.

Бусурина Е.О. Меры дисциплинарной ответственности адвоката // Адвокатская практика. 2012. N 3.

Вайпан В.А. Настольная книга адвоката. Постатейный комментарий к Федеральному закону "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". М., 2006.

Вайпан В.А. Законность совмещения гражданином двух статусов: адвоката и индивидуального предпринимателя // Право и экономика. 2011. N 5.

Ватман Д.П., Склярский И.И. Адвокатская этика: нравственные основы судебного представительства по гражданским делам. М., 1977.

Ватман Д.П. Адвокатская этика (нравственные основы судебного представительства по гражданским делам). М., 1971.

Верещагин А. "Гонорар успеха" перед лицом конституционного правосудия // Сравнительное конституционное обозрение. 2007. N 1.

Володина С.И. Проблемы доверия в профессии адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Володина С.И. Значение и содержание этоса в судебной речи // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Воробьев А.В., Поляков А.В., Тихонравов Ю.В. Теория адвокатуры. М., 2002.

Воскобитова Л.А. К вопросу о понятии квалифицированной юридической помощи // Проблемы теории и практики деятельности и развития адвокатуры в России и Ставропольском крае: Сб. ст. по итогам науч.-практ. конф., посвященной 140-летию адвокатуры в России. Ставрополь, 2006.

Гаврилов С.Н. К вопросу о толковании отдельных терминов в контексте построения корпоративной системы менеджмента качества юридической помощи (услуг) в адвокатуре // Адвокатская практика. 2010. N 5.

Горбунов О.А. Субъекты и мотивация противодействия законной деятельности адвоката-защитника // Уголовное право и криминология: современное состояние и перспективы: Сб. науч. тр. Воронеж, 2005. Вып. 1.

Гончарова Н.Н. Новое в науке "адвокатура" // Адвокатская практика. 2009. N 2.

Гофштейн М.А. О кодексе профессиональной чести адвоката: нравственные начала в уголовном процессе // Проблемы российской адвокатуры: Сб. ст. М., 1997.

Гражданское право. Обязательственное право: Учебник: В 4 т. / Под ред. Е.А. Суханова. 3-е изд. М., 2008. Т. 3.

Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М., 2001.

Десятилетие. Практика реализации Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". Самара, 2012.

Деханов С.А. Реализация деонтологических принципов независимости профессиональной деятельности адвокатов в странах Западной Европы // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Диков Г. Адвокатская тайна в свете практики ЕСПЧ // Вестник ФПА РФ. 2010. N 1.

Дикусар В.М. Адвокатская тайна - необходимое условие существования адвокатуры и одновременно процессуальная гарантия полноты, объективности и состязательности судопроизводства // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2003 - 2004 гг. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2011.

Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2005 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2011.

Дисциплинарная практика Адвокатской палаты г. Москвы, 2006 г. / Под общ. ред. Г.М. Резника; сост. Н.М. Кипнис. М., 2011.

Дисциплинарная практика Адвокатской палаты Ульяновской области. М., 2009.

Жилин Е.Р., Раудин В.В. Обработка персональных данных: либерализация регулирования // Корпоративный юрист. 2011. N 9.

Женина М.А. Теоретические и практические проблемы дисциплинарной ответственности адвоката: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2009.

Жуйков В.М. Судебная реформа: проблемы доступа к правосудию. М., 2006.

Зинченко В.П. Психология доверия // Вопросы философии. 1998. N 7.

Зрелов А.В. Структура законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре // Адвокат. 2008. N 7.

Ивакин В.Н. Трансформация взглядов относительно выбора гражданских дел адвокатами для ведения их в суде // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VIII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2012.

Интервью с председателем Московской городской коллегии адвокатов А.В. Живиной // Адвокат. 2006. N 11.

Исанов С.Н. О некоторых нормах законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре // Адвокат. 2004. N 11.

Казаков А.А. Осуществление защиты подсудимых в рамках заочного судебного разбирательства уголовных дел // Российская юстиция. 2009. N 3.

Карманов А.Ф. Соглашение об оказании юридической помощи как форма реализации конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006.

Киселев Я.С. Этика адвоката (нравственные основы деятельности адвоката в уголовном судопроизводстве) // Этика адвоката. М., 2007.

Кипнис Н.М. Актуальные вопросы дисциплинарной практики Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. III ежегодной науч.-практ. конф. М., 2006.

Кипнис Н.М. Актуальная книга о профессиональной ответственности адвокатов // Адвокат. 2011. N 10.

Кипнис Н.М. Сообщение суда (судьи) как повод для возбуждения дисциплинарного производства в отношении адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VIII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2012.

Климушкин В.А. О подходах к проблеме определения вознаграждения адвоката за оказанную юридическую помощь // Адвокат. 2009. N 2.

Клигман А.В. Договор поручения (с участием граждан). М., 2010.

Кодинцев А.Я. Советская адвокатура до и после Великой Отечественной войны (с 1936 по 1938 и с 1945 по 1955 годы) // История российской адвокатуры. М., 2009. Т. 1.

Колобашкина С.С. Особенности реализации защитительной позиции адвокатом в суде присяжных // Адвокатская практика. 2009. N 4.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М., 2004.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.Я. Сухарева. 2-е изд. М., 2004.

Комментарий к Федеральному закону "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" / Под общ. ред. И.Л. Трунова. М., 2005.

Кони А.Ф. Общие черты судебной этики. СПб., 1895.

Кони А.Ф. Уголовный процесс: нравственные начала. М., 2006.

Короткова П.Е. Становление, развитие и функционирование института адвокатской тайны на примере России и ряда зарубежных стран. М., 2012.

Красильников А.Н., Белоковыльский М.С. Качество профессиональной защиты: от нравственной обязанности к правовой // Адвокат. 2011. N 9.

Кратенко М.В. Проблемы гражданско-правовой (имущественной) ответственности адвоката перед клиентом // Ответственность адвоката за некачественную юридическую помощь: Сб. ст. М., 2004.

Кратенко М.В. Договор об оказании юридической помощи в современном гражданском законодательстве. М., 2006.

Крохмалюк А.В., Малышева А.Ж. Корифеи присяжной адвокатуры. М., 2007.

Кручинин Ю.С. Пробелы в регулировании отдельных вопросов дисциплинарного разбирательства в отношении адвоката // Адвокатская практика. 2010. N 5.

Кудрявцева В.Л. Проблемы формирования и реализации позиции адвоката-защитника на судебном следствии // Адвокат. 2005. N 4.

Кузнецова Н.Ф. Проблемы квалификации преступлений: Лекции по спецкурсу "Основы квалификации преступлений" / Науч. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 2007.

Кучерена А.Г. Адвокатура. М., 2005.

Кучерена А.Г. Адвокатура в условиях судебно-правовой реформы в России. М., 2009.

Лалардри А. Этические требования: гарантии качества // Новая адвокатская газета. 2010. N 6.

Лукошкина С.В. Иммунитеты в российском уголовном судопроизводстве: Дис. ... канд. юрид. наук. Иркутск, 2005.

Магута П. Пределы дисциплинарной ответственности // Новая адвокатская газета. 2013. N 6.

Макаров С.Ю. Особенности соблюдения адвокатом этических норм при применении профессиональных (статусных) полномочий // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Макаров С.Ю. Вечность проблем адвокатской этики на примере деятельности адвокатов Древнего Рима // Адвокатская практика. 2010. N 5.

Макаров С.Ю. К вопросу о нормативном закреплении термина "доверитель" // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VIII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2012.

Макаров С.Ю. Консультирование как вид юридической помощи, оказываемой адвокатом. М., 2012.

Малиновский А.А. Кодекс профессиональной этики: понятие и юридическое значение // Журнал российского права. 2008. N 4.

Маллоу М. Принципы адвокатской профессии во Франции. Принципы адвокатской этики. Дела судебные (вып. 1) // Адвокаты делятся опытом. М., 2004.

Мальтов С.Н., Логинова А.М. К вопросу о правовом статусе квалификационных комиссий // Вестник ФПА РФ. 2007. N 1.

Марков А.Н. Правила адвокатской профессии. Опыт систематизации постановлений советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. М., 1913.

Маркович А.М. Гражданско-правовые аспекты соотношения понятий "реклама" и "рекламная деятельность" // Право и политика. 2010. N 10.

Мартынчик Е.Г. Адвокатское расследование в уголовном процессе. Теоретико-методологические основы доктрины адвокатского расследования. М., 2009.

Мастинский Я.М., Хенох Ю.В. Примерный устав Коллегии адвокатов г. Москвы // Адвокат. 2005. N 7.

Мельниченко Р.Г., Степанов П.И. Основы успешной адвокатской деятельности. Волгоград, 2006.

Мельниченко Р.Г. Адвокат по вызову // Адвокат. 2007. N 6.

Мельниченко Р.Г. Мантия для адвоката // Адвокатская практика. 2008. N 5.

Мельниченко Р.Г. О формировании института профессиональной ответственности // Государственная власть и местное самоуправление. 2009. N 11.

Мельниченко Р.Г. О третьем разделе Кодекса профессиональной этики адвоката - "Профессиональные правонарушения адвокатов" // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Мельниченко Р.Г. Адвокатура. М., 2009.

Мельниченко Р.Г. Стандарты качества адвокатских услуг // Адвокатская практика. 2010. N 5.

Мельниченко Р.Г. Меры профессиональной ответственности адвокатов // Адвокат. 2010. N 10.

Мепаришвили Г.Д. Адвокатская тайна и тайна других видов судебного представительства в уголовном процессе. Проблемы прокурорско-следственной и судебно-экспертной практики: Сб. науч. трудов. Тбилиси, 1993.

Мораль и догма юриста: профессиональная юридическая этика: Сб. науч. ст. М., 2008.

Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" / Под ред. Д.Н. Козака. М., 2003.

Научно-практический комментарий к Федеральному закону от 31 мая 2002 г. N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" / Под ред. А.Г. Кучерены. М., 2009.

Нохрин Д.Г. Государственное принуждение в гражданском судопроизводстве. М., 2009.

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты г. Москвы // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2007. N 6 - 7.

Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы (редакционный материал) // Адвокат. 2007. N 8.

Обзор дисциплинарной практики Совета Адвокатской палаты г. Москвы // Адвокат. 2007. N 12.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 1 - 2.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 7 - 9.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2009. Вып. 10 - 12.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2010. Вып. 3 - 4.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2010. Вып. 5 - 6.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2010. Вып. 9 - 11.

Обзор дисциплинарной практики // Вестник Адвокатской палаты г. Москвы. 2011. Вып. 12.

Обзор дисциплинарной практики Адвокатской палаты Удмуртской Республики за 2-е полугодие 2009 г. // Вестник Адвокатской палаты Удмуртской Республики. 2010. N 2.

Обзор дисциплинарной практики Палаты адвокатов Самарской области / Сост. А.С. Таран // Вопросы адвокатуры. 2005. N 2.

КонсультантПлюс: примечание.

Статья О.И. Осадчей "Моральные и нравственные аспекты адвокатской деятельности" включена в информационный банк согласно публикации - "Адвокатская практика", 2008, N 4.

Осадчая О.И. Моральные и нравственные аспекты адвокатской деятельности // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. IV ежегодной науч.-практ. конф. М., 2007.

Осин В.В. Порядок приглашения, назначения и замены адвоката, установленный в УПК РФ, не обеспечивает получение квалифицированной юридической помощи подозреваемому и обвиняемому // Адвокат. 2010. N 6.

Пак М.З. О юридической природе договора на оказание правовых услуг // Адвокат. 2006. N 1.

Пикар Э. Об адвокате (парадокс). М., 1898.

Петров А., Резниченко И. Адвокатская тайна как гарантия права на защиту // Социалистическая законность. 1982. N 8.

Петрухин И. Личные тайны (человек и власть). М., 1998.

Плетень А.С. К вопросу о содержании понятия "квалифицированная юридическая помощь" // Современное право. 2009. N 5.

Подольный Н.А. Адвокатская тайна и проблемы безопасности общества от терроризма и организованной преступности // Адвокатская практика. 2005. N 1.

Полянский Н.Н. Правда и ложь в уголовной защите // Этика адвоката. М., 2007.

Поспелов О.В. Формы адвокатских образований в России. М., 2012.

Почечуева О.С. Правила этики в деятельности адвоката в уголовном процессе // Адвокатская практика. 2009. N 2.

Пристансков Д. Процессуальные гарантии // ЭЖ-Юрист. 2005. N 19.

Профессиональная этика адвоката: Матер. по вопросам дисциплинарной практики адвокатских палат субъектов Российской Федерации. М., 2008.

Раудин В.В. Некоторые предложения по совершенствованию юридической техники поправок в Кодекс профессиональной этики адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VIII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2012.

Ревина И.В. Нравственное содержание адвокатской деятельности в уголовном судопроизводстве: Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006.

Ревина И.В., Анпилогова С.С. Дисциплинарный проступок адвоката в виде проявления неуважения к суду: причины и следствие // Мировой судья. 2011. N 10.

Резник Г.М. Спасите адвокатуру // Рассказывают адвокаты / Отв. ред. Г.М. Резник. М., 2000.

Резник Г.М. To knock or not to knock (Стучать или не стучать) // Буробин В.Н. Адвокатская тайна. М., 2006.

Резник Г.М. Отчет Совета Адвокатской палаты г. Москвы о работе в 2006 г. // Адвокат. 2007. N 2.

Резник Г.М. Для меня важно, чтобы дело пробуждало профессиональный интерес // Вестник ФПА РФ. 2010. N 4.

Резник Г.М. Адвокатура не ищет преференций // Новая адвокатская газета. 2010. N 7.

Рубинштейн Е.А. Проблемы собирания адвокатом персональных данных // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VIII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2012.

Савич А.С. Адвокатура здравого смысла, или Адвокат в широком смысле слова // Вестник ФПА РФ. 2008. N 3.

Савич А.С. Петербургское решение проблемы "карманных адвокатов" // Новая адвокатская газета. 2009. N 2.

Садохин В. Кому мешает порядок? // Новая адвокатская газета. 2011. N 2.

Самков Ю.С. Комментарий руководителя Управления по адвокатуре и адвокатской деятельности Федеральной палаты адвокатов РФ // Вестник ФПА РФ. 2009. N 1.

Семеняко Е.В. Нужна ли адвокату форма // Вестник ФПА РФ. 2009. N 4.

Семеняко М.Е. К вопросу об актуальности научных исследований этических аспектов участия адвокатов в процедурах альтернативного разрешения споров // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Скабелина Л.А. О психологической компетентности адвоката // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Скабелина Л.А. Психологические аспекты адвокатской деятельности. М., 2012.

Скопцова А.Е. Нормы этики при заключении соглашения об оказании юридической помощи // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VI ежегодной науч.-практ. конф. М., 2009.

Случевский В.К. Учебник русского уголовного процесса. СПб., 1910.

Смоленский М.Б. Адвокатская деятельность и адвокатура в Российской Федерации. Ростов н/Д, 2004.

Стецовский Ю.И. Принцип профессиональной тайны адвоката // Адвокат. 2008. N 3.

Строгович М.С. Защита по уголовным делам / Под ред. И.Т. Голякова. М., 1948.

Судебные уставы с изложением рассуждений, на которых они основаны. СПб., 1867. Ч. 3.

Таран А.С. Адвокатская тайна и интересы общества // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия "Право". 2005. N 2.

Токмаков И.С. К вопросу о правовой природе соглашения об оказании юридической помощи // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2010.

Токмаков И.С. Соглашение об оказании юридической помощи адвокатом. М., 2012.

Трунов И.Л. Об информационном обеспечении адвокатской деятельности // Журнал российского права. 2003. N 7.

Трухтанов А.С. Еще раз о запрете "гонорара успеха" // Адвокат. 2007. N 5.

Ходилина М.В. Адвокат - субъект, способный оказать действительно квалифицированную юридическую помощь // Адвокатура. Государство. Общество: Сб. матер. VII ежегодной науч.-практ. конф. М., 2010.

Ходилина М.В. Правовая (защитительная) позиция адвоката-защитника (проблемы формирования и реализации). М., 2012.

Чесноков А.В., Шугрина Е.С. Адвокатское досье: Практ. пособие. М., 2011.

Чернышов В.И. Дисциплинарная ответственность адвокатов за проявление неуважения к суду. М., 2009.

Чернышов Г.П. Конфликт интересов // ЭЖ-Юрист. 2004. N 25.

Чернышов Г.П. Где мораль становится правом // ЭЖ-Юрист. 2004. N 25.

Чернышов Г.П. О "гонораре успеха" (об условном гонораре) // Закон. 2007. N 12.

Шаров Г.К. К вопросу об особенностях договора на оказание юридической помощи // Вестник ФПА РФ. 2007. N 2.

Щербакова М.А. Забудьте о награде за успех // Ваш налоговый адвокат. 2008. N 7.

Щиголев Ю.В. Адвокатский дресс-код // Адвокатская практика. 2009. N 4.

Цыпкин А.Л. Адвокатская тайна // Вопросы адвокатуры. 2001. N 2 (30).

Яковлев В.Ф. Интервью // Коммерсантъ. 2004. 27 апр.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ О РОЛИ АДВОКАТОВ

(приняты VIII Конгрессом ООН по предупреждению преступлений

в августе 1990 г. в Нью-Йорке)

Поскольку:

Устав Организации Объединенных Наций подтверждает право людей всего мира на создание условий, при которых законность будет соблюдаться, и провозглашает как одну из целей достижение сотрудничества в создании и поддержании уважения к правам человека и основным свободам без разделения по признакам расы, пола, языка и религии;

Всеобщая декларация о правах человека утверждает принципы равенства перед законом, презумпцию невиновности, право на беспристрастное и открытое рассмотрение дела независимым и справедливым судом, а также все гарантии, необходимые для защиты любого лица, обвиненного в совершении наказуемого деяния;

Международный пакт о гражданских и политических правах дополнительно провозглашает право быть выслушанным без проволочек и право на беспристрастное и открытое слушание дела компетентным, независимым и справедливым судом, предусмотренным законом;

Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах напоминает об обязанности государств в соответствии с Уставом ООН содействовать всеобщему уважению и соблюдению прав человека и свобод;

Свод принципов для защиты всех лиц, задержанных или находящихся в условиях тюремного заключения, предусматривает, что каждому задержанному лицу должно быть предоставлено право на помощь, консультацию с адвокатом и возможность общаться с ним;

Стандартные минимальные правила содержания заключенных рекомендуют, в частности, чтобы юридическая помощь и конфиденциальность в процессе ее осуществления были гарантированы для лиц, находящихся в заключении;

Гарантии, обеспечивающие защиту лиц, которым угрожает смертная казнь, подтверждают право каждого, кому предъявлено или может быть предъявлено обвинение, влекущее в качестве меры наказания смертную казнь, получать необходимую юридическую помощь на всех стадиях расследования и разбирательства дела в соответствии со ст. 14 Международной конвенции о гражданских и политических правах;

Декларация об основных принципах юстиции для жертв преступления и превышения власти рекомендует принятие мер на международном и национальном уровне для улучшения доступа к юстиции и справедливому отношению, возмещению вреда, компенсации и помощи для жертв преступления;

Адекватное обеспечение прав человека и основных свобод, на которые все люди имеют право, предоставляется им в экономической, социальной, культурной, гражданской и политической жизни и требует, чтобы все люди имели эффективную возможность пользоваться юридической помощью, осуществляемой независимой юридической профессией;

Профессиональные ассоциации адвокатов играют жизненную роль в поддержании профессиональных стандартов и этических норм, защищают своих членов от преследований и необоснованных ограничений и посягательств, обеспечивают юридическую помощь для всех, кто нуждается в ней, и кооперируются с Правительством и другими институтами для достижения целей правосудия и общественного интереса;

Основные положения о роли адвокатов, изложенные ниже, сформулированы, чтобы помочь государствам-участникам в их задаче содействовать и обеспечить надлежащую роль адвокатов, которая должна уважаться и гарантироваться Правительствами при разработке национального законодательства и его применении, и должны приниматься во внимание как адвокатами, так и судьями, прокурорами, членами законодательной и исполнительной властей и обществом в целом. Эти принципы должны также применяться к лицам, которые осуществляют адвокатские функции без получения формального статуса адвоката.

Доступ к адвокатам и юридической помощи

1. Любой человек вправе обратиться за помощью адвоката по своему выбору для подтверждения своих прав и защиты на всех стадиях уголовной процедуры.

2. Правительства должны гарантировать эффективную процедуру и работающий механизм для реального и равного доступа к адвокатам всех лиц, проживающих на его территории и подчиненных его юрисдикции без разделения расы, цвета кожи, этнического происхождения, пола, языка, религии, политических и иных взглядов, национального или социального происхождения, экономического или иного статуса.

3. Правительства должны обеспечить необходимое финансирование и другие ресурсы для юридической помощи бедным и другим несостоятельным людям. Профессиональные ассоциации адвокатов должны сотрудничать в организации и создании условий предоставления такой помощи.

4. Является ответственностью Правительств и профессиональных ассоциаций адвокатов разработать программу, имеющую целью информировать общественность о ее правах и обязанностях по закону значения роли адвокатов в защите основных свобод.

Для этих целей специальное внимание должно уделяться бедным и другим несостоятельным лицам, так как они сами не в состоянии отстаивать свои права и нуждаются в помощи адвоката.

Специальные гарантии в уголовной юстиции

5. Обязанностью Правительств является обеспечение возможности каждому быть информированным компетентными властями о его праве получить помощь адвоката по его выбору при его аресте, задержании или помещении в тюрьму или обвинении в уголовном преступлении.

6. Любое вышеуказанное лицо, которое не имеет адвоката, в случаях если интересы правосудия требуют этого, должно быть обеспечено помощью адвоката, имеющего соответствующую компетенцию и опыт ведения подобных дел, чтобы обеспечить ему эффективную юридическую помощь без оплаты с его стороны, если у него нет необходимых средств.

7. Правительства должны обеспечить, чтобы человек, подвергнутый задержанию, аресту или помещению в тюрьму с предъявлением или без предъявления обвинения в совершении уголовного преступления, получил быстрый допуск к адвокату, в любом случае не позднее чем через 48 часов с момента задержания или ареста.

8. Задержанному, арестованному или помещенному в тюрьму лицу должны быть обеспечены необходимые условия, время и средства для встречи или коммуникаций и консультаций с адвокатом без задержки, препятствий и цензуры, с полной их конфиденциальностью. Такие консультации могут быть в поле зрения, но за пределами слышимости уполномоченных должностных лиц.

Квалификация и подготовка

9. Правительства, профессиональные ассоциации адвокатов и учебные институты должны обеспечить, чтобы адвокаты получили соответствующее образование, подготовку и знания как идеалов и этических обязанностей адвокатов, так и прав человека и основных свобод, признаваемых национальным и международным правом.

10. Является обязанностью правительств, профессиональных ассоциаций адвокатов и учебных институтов обеспечить отсутствие дискриминации при допуске лиц к адвокатской практике или к продолжению практики по признакам расы, цвета кожи, пола, этнического происхождения, религии, политических и иных взглядов, наличия собственности, места рождения, экономического или иного положения.

11. В странах, где существуют группы, общины или регионы, чьи потребности в юридической помощи не обеспечены, особенно если такие группы имеют отличие в культуре, традициях, языке или были жертвами дискриминации в прошлом, Правительства, профессиональные ассоциации адвокатов и учебные институты должны принять специальные меры по созданию благоприятных условий для лиц из этих групп, желающих заниматься юридической практикой, и должны обеспечить им подготовку, достаточную для обеспечения нужд этих групп.

Обязанности и ответственность

12. Адвокаты должны постоянно поддерживать честь и достоинство своей профессии в качестве важных участников отправления правосудия.

13. Обязанности адвоката по отношению к клиенту должны включать:

а) консультации клиента о его или ее правах и обязанностях с разъяснением принципов работы правовой системы, поскольку они относятся к правам и обязанностям клиента;

б) оказание помощи клиенту любым законным способом и совершение правовых действий для защиты его интересов;

в) оказание клиенту помощи в судах, трибуналах и административных органах.

14. Адвокаты, оказывая помощь своим клиентам при осуществлении правосудия, должны добиваться соблюдения прав человека и основных свобод, признаваемых национальным и международным правом, и должны всегда действовать свободно и настойчиво в соответствии с законом и признанными профессиональными стандартами и этическими нормами.

15. Адвокат всегда должен быть лояльным к интересам своего клиента.

Гарантии деятельности адвокатов

16. Правительства должны обеспечить адвокатам:

а) возможность исполнить все их профессиональные обязанности без запугивания, препятствий, беспокойства и неуместного вмешательства;

б) возможность свободно путешествовать и консультировать клиента в своей стране и за границей;

в) невозможность наказания или угрозы такового и обвинения, административных, экономических и других санкций за любые действия, осуществляемые в соответствии с признанными профессиональными обязанностями, стандартами и этическими нормами.

17. Там, где безопасность адвокатов находится под угрозой в связи с исполнением профессиональных обязанностей, они должны быть адекватно защищены властями.

18. Адвокаты не должны идентифицироваться с их клиентами и делами клиентов в связи с исполнением их профессиональных обязанностей.

19. Суд или административный орган не должны отказывать в признании права адвоката, имеющего допуск к практике, представлять интересы своего клиента, если этот адвокат не был дисквалифицирован в соответствии с национальным правом и практикой его применения и настоящими Положениями.

20. Адвокат должен обладать уголовным и гражданским иммунитетом от преследований за относящиеся к делу заявления, сделанные в письменной или устной форме при добросовестном исполнении своего долга и осуществлении профессиональных обязанностей в суде, трибунале или другом юридическом или административном органе.

21. Обязанностью компетентных властей является обеспечение адвокату возможности своевременного ознакомления с информацией, документами и материалами дела, а в уголовном процессе - не позднее окончания расследования до досудебного рассмотрения.

22. Правительства должны признавать и соблюдать конфиденциальность коммуникаций и консультаций между адвокатом и клиентом в рамках их отношений, связанных с выполнением адвокатом своих профессиональных обязанностей.

Свобода высказываний и ассоциаций

23. Адвокаты, как и другие граждане, имеют право на свободу высказываний, вероисповедания, объединения в ассоциации и организации. В частности, они должны иметь право принимать участие в публичных дискуссиях по вопросам права, отправления правосудия, обеспечения и защиты прав человека и право присоединяться или создавать местные, национальные и международные организации и посещать их собрания без угрозы ограничения профессиональной деятельности по причине их законных действий или членства в разрешенной законом организации. При осуществлении этих прав адвокаты должны всегда руководствоваться законом и признанными профессиональными стандартами и этическими правилами.

Профессиональные ассоциации адвокатов

24. Адвокатам должно быть предоставлено право формировать самоуправляемые ассоциации для представительства их интересов, постоянной учебы и переподготовки и поддержания их профессионального уровня. Исполнительные органы профессиональных ассоциаций избираются их членами и осуществляют свои функции без внешнего вмешательства.

25. Профессиональные ассоциации должны кооперироваться с Правительствами для обеспечения права каждого на равный и эффективный доступ и к юридической помощи, чтобы адвокаты были способны без неуместного вмешательства со стороны давать советы и помогать своим клиентам в соответствии с законом и признанными профессиональными стандартами и этическими правилами.

Дисциплинарное производство

26. Кодексы профессионального поведения адвокатов должны устанавливаться профессией через свои соответствующие органы или в соответствии с законодательством, отвечающим положениям национального права и обычая и признаваемым международными стандартами и нормами.

27. Обвинение или возбуждение дела против адвоката в связи с его профессиональной работой должны производиться в рамках быстрой и справедливой процедуры. Адвокат должен иметь право на справедливое разбирательство, включающее возможность помощи адвоката по его выбору.

28. Дисциплинарное производство против адвокатов должно быть предоставлено беспристрастным дисциплинарным комиссиям, установленным самой адвокатурой, с возможностью обжалования в суд.

29. Все дисциплинарное производство должно осуществляться в соответствии с кодексом профессионального поведения и другими признанными стандартами и этическими нормами адвокатской профессии в свете настоящих Положений.

Приложение 2

ОБЩИЙ КОДЕКС ПРАВИЛ ДЛЯ АДВОКАТОВ СТРАН ЕВРОПЕЙСКОГО

СООБЩЕСТВА

(принят Советом коллегии адвокатов и юридических сообществ

Европейского союза в Страсбурге 28 октября 1988 г.,

пересмотрен в Лионе 28 ноября 1998 г., в Дублине 6 декабря

2002 г. и в Порто 19 мая 2006 г.)

1. Преамбула

1.1. Роль адвоката в обществе

В обществе, основанном на уважении к правосудию, адвокат выполняет особую роль. Его обязанности не ограничиваются добросовестным исполнением поручения в соответствии с законодательством. Адвокат должен обеспечивать уважение правового государства и интересы тех, чьи права и свободы он защищает. Долгом адвоката является не только выступление в суде от имени своего клиента, но и его защита.

Уважение к обязанностям адвоката является основным условием для правового государства и демократического общества.

Миссия адвоката возлагает на него совокупность обязанностей и обязательств (иногда с виду противоречивых), подразделяемых на следующие категории:

- обязательства перед клиентом;

- обязательства перед судом и другими органами власти, в которых адвокат оказывает юридическую помощь клиенту или представляет его;

- обязанности в силу профессии в целом и перед любым из коллег в частности;

- обязанности перед обществом, для которого свободная и независимая профессия, связанная с соблюдением правил, установленных ею для себя, является одним из важнейших механизмов защиты прав человека перед лицом государственной власти и в обществе в целом.

1.2. Сущность правил этики адвокатов

1.2.1. Этические правила призваны путем добровольного их исполнения теми, на кого они распространяются, обеспечивать наилучшее выполнение адвокатами своих обязанностей так, как это предполагается для надлежащего функционирования любого человеческого общества. Несоблюдение этих правил адвокатом может привести к дисциплинарному взысканию.

1.2.2. Правила, которыми руководствуются в каждой коллегии адвокатов, восходят к существующим в ней собственным традициям. Они соотносятся также с особенностями профессиональной организации и деятельности адвокатов в соответствующем государстве-члене, а также соответствуют судебным и административным процедурам и национальному законодательству. Не является ни возможным, ни желательным применять их вне их общего контекста, пытаться их искоренить или присоединить к ним правила, которые заведомо не могут стать таковыми.

В основе конкретных правил каждой коллегии тем не менее лежат одни и те же ценности и общие для всех коллегий положения.

1.3. Цели Кодекса

1.3.1. Дальнейшая интеграция ЕС и Европейской экономической зоны и интенсификация трансграничной деятельности адвоката в рамках Европейской экономической зоны привели к необходимости с точки зрения общественного интереса определения единых правил, применимых ко всем адвокатам Европейской экономической зоны для ее трансграничной деятельности, независимо от коллегии, к которой они принадлежат. Определение таких правил имеет целью существенно смягчить затруднения, связанные с применением "двойной этики" как таковой в соответствии со статьями 4 и 7.2 Директивы 77/249/ЕЭС и статьями 6 и 7 Директивы 98/5/ЕС.

1.3.2. Уполномоченные организации адвокатской профессии, объединившиеся в CCBE <1>, предлагают, чтобы положения нижеследующих кодифицированных правил:

--------------------------------

<1> CCBE - Совет руководителей адвокатских палат. - Прим. пер.

- признавались теперь как выражение консенсуса всех коллегий ЕС и Европейской экономической зоны;

- начали применяться в наикратчайшие сроки в соответствии с национальными процедурами применительно к трансграничной деятельности адвоката в ЕС и Европейской экономической зоне;

- учитывались при любом пересмотре внутренних правил этики для постепенной гармонизации последних.

Выражается пожелание также, чтобы в будущем при любом возможном случае национальные этические правила толковались бы и применялись в соответствии с положениями настоящего Кодекса.

Когда правила настоящего Кодекса будут применяться к трансграничной деятельности, адвокат будет продолжать подчиняться правилам своей коллегии в той мере, в которой они совпадают с положениями настоящего Кодекса.

1.4. Сфера применения персональной компетенции

Настоящий Кодекс применяется персонально адвокатами стран ЕС по смыслу Директивы 77/249/ЕЭС и Директивы 98/5/ЕС, а также адвокатами из числа членов - наблюдателей при CCBE.

1.5. Сфера применения предметной компетенции

Без ущерба для достижения постепенной гармонизации этических правил, применяемых в национальных рамках, нижеследующие правила применяются к трансграничной деятельности адвоката в рамках ЕС и Европейского экономического пространства. Под трансграничной деятельностью подразумевают:

а) все профессиональные контакты с адвокатом из другого государства-члена,

б) профессиональная деятельность адвоката в другом государстве-члене, независимо от того, присутствует он там или нет.

1.6. Определения

В настоящем Кодексе принимаются следующие определения: государство-член - государство - член ЕС или любое другое государство, в котором профессия адвоката упомянута по статье 21.1.4 Регламента;

государство регистрации - государство-член, в котором адвокат получил право указывать свое профессиональное звание;

государство пребывания - любое государство-член, где адвокат занимается трансграничной деятельностью;

компетентный орган - профессиональная организация или орган власти указанного государства-члена, ответственный за действия этических правил и проявление дисциплины по отношению к адвокатам;

Директива 77/249/ЕЭС - Директива Совета Европы от 22 марта 1977 г. 77/249/ЕЭС по содействию эффективному осуществлению права на свободу предоставления услуг адвокатами;

Директива 85/5/ЕС - Директива Европейского парламента и Совета Европы от 16 февраля 1998 г. 85/5/ЕС по облегчению практики адвокатской профессии в государстве-члене в отличие от практики того государства, в котором эта квалификация была приобретена.

2. Общие положения

2.1. Независимость

2.1.1. Многие обязанности, возложенные на адвоката, предписывают ему абсолютную независимость, свободную от всякого давления, в том числе от своих собственных интересов или внешних воздействий. Независимость адвоката также необходима для укрепления доверия к правосудию и беспристрастности судьи. В связи с этим адвокат должен избегать любого нарушения его независимости и быть осторожным, чтобы не поступаться соблюдением этических правил в угоду своему клиенту, интересам суда или третьих лиц.

2.1.2. Адвокату следует сохранять независимость юридической деятельности как в суде, так и в имущественных процедурах. Совет, данный клиенту адвокатом, не имеет никакого значения, если он был дан из соображений любезности, личной заинтересованности или в результате давления извне.

2.2. Доверие и моральная порядочность

Отношения доверия могут существовать, только если нет сомнений в личной чести, честности и добросовестности адвоката. Для адвоката эти традиционные добродетели являются профессиональными обязательствами.

2.3. Профессиональная тайна

2.3.1. Особенность профессии адвоката состоит в том, что адвокат должен хранить тайны своего клиента и принимать конфиденциальные сообщения. Без обеспечения конфиденциальности доверие к адвокату не возникнет. Таким образом, профессиональная тайна является фундаментальным и исконным правом и долгом адвоката.

Обязанность адвоката в отношении профессиональной тайны служит как интересам правосудия, так и интересам клиента. Следовательно, она должна обеспечиваться особой защитой государства.

2.3.2. Адвокат должен сохранять в тайне равно как сведения, полученные от клиента, так и всю информацию, которая становится известна ему в рамках профессиональной деятельности.

2.3.3. Адвокатская тайна не ограничена во времени, не имеет срока давности.

2.3.4. Адвокат обязан требовать соблюдения конфиденциальности сотрудниками его адвокатского образования и всеми, кто сотрудничает с ним в его профессиональной деятельности.

2.4. Уважение этических правил других коллегий

При выполнении трансграничной деятельности от адвоката может потребоваться соблюдение правил профессиональной этики принимающего государства - члена ЕС. Он обязан осведомляться об этических правилах, которым он подчинен в связи с осуществлением этого конкретного вида деятельности.

Организации адвокатов - членов CCBE обязаны представить свои кодексы этики в Секретариат CCBE так, чтобы правила профессии в той стране были доступны любому адвокату.

2.5. Несовместимости

2.5.1. В целях обеспечения должной независимости адвоката и в соответствии с его обязанностью участвовать в отправлении правосудия адвокату может быть запрещено заниматься определенными профессиями или осуществлять определенные виды деятельности.

2.5.2. Адвокат, который обеспечивает представительство или защиту клиента в судах и органах государственной власти государства пребывания, обязан соблюдать в нем правила о недопустимости видов деятельности и несовместимости занятий, применимые к адвокатам в этом государстве.

2.5.3. Адвокат в государстве пребывания, желающий непосредственно заниматься бизнесом или иной деятельностью, отличной от его профессиональной деятельности, обязан соблюдать правила о несовместимости занятий и недопустимости видов деятельности применительно к адвокатам из этого государства-члена.

2.6. Личная реклама

2.6.1. Адвокат имеет право информировать общественность об услугах, которые он предлагает, при условии, что информация является достоверной, корректной, не нарушает правила конфиденциальности и другие основные ценности профессии.

2.6.2. Личная реклама адвоката допускается независимо от средств массовой информации, таких как пресса, радио, телевидение, путем коммерческой электронной связи или иным способом и разрешается в той степени, в какой это согласуется с требованиями статьи 21.2.6.1.

2.7. Интересы клиента

При условии строгого соблюдения правовых и этических норм, адвокат обязан всегда действовать в интересах своего клиента, которые для него выше своих собственных интересов или интересов его коллег.

2.8. Ограничение ответственности адвоката по отношению к клиенту

В той мере, в которой закон государства регистрации и закон государства пребывания это позволяют, адвокат может ограничить свою ответственность в отношении клиента в соответствии с профессиональными правилами, которым он подчинен.

3. Отношения с клиентами

3.1. Начало и завершение отношений с клиентом

3.1.1. Адвокат действует только по поручению своего клиента. При этом адвокат также может руководствоваться указаниями другого адвоката в деле, в котором они действуют в интересах того же клиента, или если они участвуют в деле по назначению компетентного органа.

Адвокат должен при необходимости разумным способом установить данные о личности, компетентности и полномочиях лица или органа, которыми он был уполномочен на участие в деле, если возникают обоснованные сомнения относительно этого.

3.1.2. Адвокат консультирует и защищает своего клиента своевременно, тщательно и добросовестно. Он несет личную ответственность за возложенные на него обязанности и информирует своего клиента о ходе дела, которое ему было поручено.

3.1.3. Адвокат не должен давать согласие на ведение дела, если он заведомо знает или должен бы знать, что не обладает компетенцией для его рассмотрения, без приглашения и сотрудничества с адвокатом, который достаточно компетентен.

Адвокат не может принять поручение на ведение дела, если он не в состоянии своевременно с ним справиться с учетом ранее принятых поручений.

3.1.4. Адвокат не может воспользоваться своим правом отказа от дальнейшего участия в поручении в ущерб клиенту либо так несвоевременно, что клиент не сможет найти другую правовую помощь в подходящее время.

3.2. Конфликт интересов

3.2.1. Адвокат не должен быть ни судебным представителем, ни советником, ни защитником более чем для одного клиента в том же деле, если возникает конфликт между интересами нескольких клиентов или имеется серьезный риск возникновения такого конфликта.

3.2.2. Адвокат должен воздержаться от ведения дел обоих или всех клиентов по делу, когда между ними возникает конфликт интересов, когда может быть нарушена профессиональная тайна или когда может быть нанесен ущерб независимости самого адвоката.

3.2.3. Адвокат не может принять дело нового клиента, если конфиденциальная информация, данная прежним клиентом, может быть нарушена либо если конфиденциальные знания адвоката по делам бывшего клиента благоприятствуют новому клиенту.

3.2.4. Если адвокаты практикуют в адвокатском образовании, сети, ассоциации, действие пунктов 3.2.1 и 3.2.3 распространяется как на всю группу в целом, так и на каждого из адвокатов в отдельности.

3.3. Pactum de quota litis

3.3.1. Адвокат не может устанавливать свои гонорары на основе Pactum de quota litis.

3.3.2. Пакт de quota litis представляет собой соглашение между адвокатом и его клиентом до окончательного разрешения дела, интересующего клиента, по которому клиент соглашается заплатить адвокату долю от результата за исход дела, что выражается денежной суммой или любой другой недвижимостью или ценностью.

3.3.3. Пактом de quota litis не является соглашение, предусматривающее определение гонорара в зависимости от имущественной значительности спора, по которому принял поручение адвокат, если оно соответствует официальным тарифам или если на это имеется разрешение компетентного органа, юрисдикция которого распространяется на адвоката.

3.4. Определение гонораров

Адвокат должен информировать своего клиента в полном объеме относительно вида назначаемых гонораров, и размер их должен быть справедлив и разумен в соответствии с законом и этическими правилами, которым подчиняется адвокат.

3.5. Положения о гонорарах и расходах

Если адвокат требует выплату аванса на расходы или в качестве гонорара, этот аванс не должен выходить за рамки разумной оценки вероятных гонораров, расходов и выплат, подлежащих уплате в связи с таким делом.

При отсутствии предварительной выплаты требуемого гонорара адвокат вправе отказаться вести дело или выйти из него при условии соблюдения требований статьи 3.1.4.

3.6. Разделение гонораров с лицом, не являющимся адвокатом

3.6.1. Адвокату запрещено разделять свой гонорар с лицом, не являющимся адвокатом, кроме случаев, когда взаимодействие между адвокатом и другим лицом находится в соответствии с законами и этическими нормами, которым подчиняется адвокат.

3.6.2. Пункт 3.6.1 не распространяется на гонорар или компенсации, выплачиваемые адвокатом наследникам скончавшегося коллеги или адвокату, ранее принимавшему участие в том же деле, в порядке его представления клиенту в качестве предшественника.

3.7. Судебные издержки и правовая помощь по назначению

3.7.1. Адвокат всегда должен пытаться найти разрешение спора клиента с учетом стоимости дела и должен своевременно давать ему рекомендации относительно того, следует ли добиваться соглашения или использовать альтернативные способы разрешения спора.

3.7.2. Если клиент имеет право на получение юридической помощи по назначению, адвокат обязан его об этом уведомить.

3.8. Средства клиента

3.8.1. Адвокат, который держит средства по поручению клиентов или третьих лиц (далее именуются "клиентские средства"), должен внести их на открытый счет в банк или финансовую организацию под контролем компетентного органа (далее именуется "счет третьих лиц").

Счет третьих лиц должен быть отделен от любого другого счета адвоката. Все клиентские средства, полученные адвокатом, должны быть положены на такой счет, кроме случая, при котором владелец этих средств согласен использовать их иным образом.

3.8.2. Адвокат должен поддерживать полный и точный учет всех сделок, совершенных с клиентскими средствами, не смешивая их с другими средствами, которыми он владеет. Эти записи должны храниться в течение периода, определенного в соответствии с национальными правилами.

3.8.3. Счет третьих лиц не может становиться дебетовым, кроме исключительных обстоятельств, разрешенных национальными правилами, или из-за банковских расходов, над которыми адвокат не имеет никакого контроля. Такой счет не может быть передан в залог или использован в качестве залога. Не может быть никакой компенсации или соглашения о слиянии счета третьих лиц и любого другого банковского счета; к тому же средства, принадлежащие клиенту, появляющиеся на счете третьих лиц, не могут быть использованы для погашения задолженности адвоката перед своим банком.

3.8.4. Средства клиентов должны быть переданы их собственникам своевременно или на условиях, определенных собственниками.

3.8.5. Адвокат не может переводить на свой личный счет денежные средства, внесенные на счет третьих лиц по оплате резерва гонораров или расходов, если он не уведомил об этом своего клиента в письменной форме.

3.8.6. Компетентным органам государств-членов разрешается проводить любые проверки и экспертизы документов, относящихся к клиентским средствам, с учетом соблюдения профессиональной тайны, которой они охраняются.

3.9. Страхование профессиональной ответственности

3.9.1. Адвокат должен в разумной мере застраховать свою профессиональную ответственность с учетом природы и степени допускаемых рисков.

3.9.2. Если это невозможно, адвокат должен сообщить клиенту о ситуации и ее последствиях.

4. Взаимоотношения с судом

4.1. Этика судебной деятельности

Адвокат, находящийся в зале суда или участвующий непосредственно в процессе, должен соблюдать этические правила, принятые в данном суде.

4.2. Состязательный характер прений

Адвокат должен при любых обстоятельствах соблюдать состязательный характер прений.

4.3. Уважение к судье

Проявляя уважение и лояльность к судье, адвокат обязан защищать своего клиента честно и добросовестно, без учета своих собственных интересов или каких-либо последствий для себя или любого другого лица.

4.4. Недостоверная или могущая ввести в заблуждение информация

Адвокат ни в коем случае не должен предоставлять суду заведомо ложные или могущие ввести в заблуждение сведения.

4.5. Взаимоотношения с арбитрами и лицами со схожими функциями

Правила, применяемые к отношениям адвоката с судом, применяются также к его отношениям с арбитрами и любыми другими лицами, выполняющими судебные обязанности, в том числе временно или на непрофессиональной основе.

5. Отношения между адвокатами

5.1. Дух корпоративного единства

5.1.1. Корпоративное единство предполагает наличие доверительных отношений между адвокатами в интересах клиента и ради предотвращения ненужных споров, а также любого поведения, могущего нанести вред репутации профессии. Оно никогда не должно сталкивать профессиональные интересы адвоката и клиента.

5.1.2. Адвокат признает коллегами всех адвокатов из входящего в ЕС другого государства-члена и проявляет в отношении их порядочность и лояльный подход.

5.2. Сотрудничество между адвокатами из разных государств - членов ЕС

5.2.1. Любой адвокат, к которому обращается коллега из другого государства-члена, не вправе принимать поручение по делу, в котором он не является компетентным. В таком случае адвокат должен помочь своему коллеге связаться с адвокатом, профессиональный уровень которого позволяет оказать искомую услугу.

5.2.2. В процессе сотрудничества адвокаты из разных государств-членов обязаны учитывать различия, которые могут существовать между их правовыми системами и профессиональными организациями, компетенцией и профессиональными обязательствами, существующими в указанных государствах-членах.

5.3. Переписка между адвокатами

5.3.1. Адвокат, намеревающийся отправить коллеге другого государства-члена сообщение, которому он желает придать конфиденциальный или "внесудебный" характер, должен четко выразить это намерение перед его отправкой.

5.3.2. Если адресат сообщения не в состоянии придать ему конфиденциальный или "внесудебный" характер, он должен немедленно сообщить об этом отправителю и возвратить документ, не раскрывая его содержания.

5.4. Гонорары за рекомендацию

5.4.1. Адвокат не может ни запрашивать, ни принимать от другого адвоката или третьего лица гонорар, комиссионные или какую-либо иную компенсацию за рекомендацию клиенту или помощь в поиске клиента.

5.4.2. Адвокат не вправе выплачивать никому гонорар, комиссионные или какую-либо иную компенсацию в обмен на рекомендацию клиенту или за помощь в поиске клиента.

5.5. Коммуникации с противной стороной

Адвокат не может делать предложения процессуального характера непосредственно противной стороне, о которой он знает, что ее представляет или ей помогает другой адвокат, если только этот коллега не дал ему на это свое согласие (в последнем случае адвокат обязан информировать коллегу о таких предложениях).

5.6. (Удалено по решению пленарного заседания в Дублине 6 декабря 2002 г.)

5.7. Финансовые обязательства

В профессиональных отношениях между адвокатами коллегий различных государств-членов адвокат, который, не ограничиваясь рекомендацией коллеге или представлением его клиенту, поручает ему ведение дела или консультируется у него, несет персональную ответственность за выплату гонораров, расходов и издержек иностранному консультанту даже в случае неплатежеспособности клиента.

Тем не менее указанные адвокаты могут при установлении между собой профессиональных отношений договориться о конкретных условиях своего сотрудничества. Кроме того, адвокат может в любое время ограничить свое личное обязательство в отношении размера гонораров, расходов и издержек, при условии предварительного уведомления своего иностранного коллеги о своем решении снять с себя ответственность.

5.8. Непрерывное образование

Адвокаты должны поддерживать и развивать свои профессиональные знания и навыки с учетом европейского подхода к их профессии.

5.9. Споры между адвокатами в различных государствах-членах

5.9.1. Если адвокат считает, что его коллега из другого государства-члена нарушил правила профессиональной этики, он должен привлечь внимание к этому вопросу своих коллег.

5.9.2. Если между адвокатами различных государств-членов возникает какой-либо спор профессионального характера, они должны сначала попытаться решить его путем взаимного согласия.

5.9.3. Перед началом процесса против коллеги из другого государства-члена по поводу спора, указанного в пунктах 5.9.1 и 5.9.2, адвокат должен сообщить об этом коллегиям, к которым принадлежат оба адвоката, чтобы позволить заинтересованным коллегиям оказать им свою поддержку по урегулированию спора путем мирового соглашения.

Приложение 3

31 мая 2002 года

N 63-ФЗ

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

ОБ АДВОКАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И АДВОКАТУРЕ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ <*>

--------------------------------

<*> Не приводится.

Приложение 4

13 июля 2015 года

N 268-ФЗ

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ЗАКОН

О ВНЕСЕНИИ ИЗМЕНЕНИЙ

В ЧАСТЬ ПЕРВУЮ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

И СТАТЬЮ 24 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ АДВОКАТСКОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И АДВОКАТУРЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" <*>

--------------------------------

<*> Не приводится.

Приложение 5

31 января 2003 года

КОДЕКС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА <*>

--------------------------------

<*> Не приводится.

Приложение 6

ПОПРАВКИ В КОДЕКС ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ЭТИКИ АДВОКАТА,

ПРИНЯТЫЕ VII ВСЕРОССИЙСКИМ СЪЕЗДОМ АДВОКАТОВ 22.04.2015

Статья 9

3. Адвокат также не вправе:

- заниматься иной оплачиваемой деятельностью в форме непосредственного (личного) участия в процессе реализации товаров, выполнения работ или оказания услуг, за исключением научной, преподавательской, экспертной, консультационной (в том числе в органах и учреждениях Федеральной палаты адвокатов и адвокатских палат субъектов Российской Федерации, а также в адвокатских образованиях) и иной творческой деятельности;

- вне рамок адвокатской деятельности оказывать юридические услуги (правовую помощь), за исключением деятельности по урегулированию споров, в том числе в качестве медиатора, третейского судьи, а также участия в благотворительных проектах других институтов гражданского общества, предусматривающих оказание юридической помощи на безвозмездной основе.

Статья 18.2

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности