Гласных от уездных землевладельцев

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 4Следующая ⇒

I

Мотивы нынешнего порядка избрания гласных от сельских обществ находятся, конечно, в связи с общими началами нашего земского представительства. Эти общие начала достаточно известны. Представительство в земских учреждениях, призванных к заведыванию хозяйственными пользами и нуждами, должно быть представительством интересов и пропорционально степени этого интереса. Знамением или признаком последнего является имущество, главным образом, недвижимое. Отсюда два последствия. Во-первых, образуется класс лиц, которые по отсутствию имущества или по малому его размеру предположительно не имеют никакого «интереса» в хозяйственных пользах и нуждах. Во-вторых, в классе лиц, обладающих имуществом, пропорционально размеру последнего, предполагается и различная степень интереса, которою определяется и степень участия в земских выборах. Одни, владеющие участком земли в определенном размере, пользуются правом непосредственного голоса в избирательных съездах; другие, имущество которых не достигает указанного размера, участвуют в съездах чрез уполномоченных, представляющих, таким образом, коллективный, собирательный голос нескольких владельцев.

Но сверх материального, так сказать, признака в различии интересов, имеются еще и другие, - порядка общественно-юридического. Нельзя не видеть разницы между имуществом, владеемым на праве личной собственности, и «пространством земли», находящейся в общинном владении; нельзя не видеть разницы между лицом, владеющим недвижимою собственностью в уезде, и владельцем имущества в городе. Отсюда понятно разделение всех избирателей гласных уездного земского собрания на три разряда: уездных землевладельцев, городских избирателей и сельские общества. Иначе говоря, в земском собрании должны быть представлены три интереса: интерес уездного землевладения, городского общества и сельских общин.

Ведет ли это различие интересов к необходимости образования трех различных съездов, дóлжно ли вводить в устройство земских учреждений сословный элемент, - эти вопросы в данную минуту еще слишком трудны и не относятся прямо к предмету статьи. Не останавливаясь на их решении, мы не сойдем с почвы действующего Положения. Мы будем исходить из твердого убеждения, что составители Земского положения желали дать сельским обществам особое представительство в земских собраниях, - представителей, самостоятельно и сознательно ими избранных. Исходя из этого убеждения, нам должно будет рассмотреть, насколько означенная мысль была разработана и затем осуществлена.

Сами составители Положения сознавали, что устройство крестьянского представительства в земских собраниях довольно трудно.

«Более сложный вопрос103, - читаем мы в соображениях комиссии, - составляет представительство сельских общин в земских учреждениях. Здесь общие основания ценза, принятые для частных землевладельцев и городских общин, не приложимы, ибо частной недвижимой собственности почти не существует, различие в имущественных интересах членов сельских общин весьма мало, вообще говоря, даже совсем нет».

После признания вопроса о представительстве сельских общин «сложным» можно было ожидать тщательной и подробной его разработки. К сожалению, последняя не соответствует указанному признанию.

«Эти обстоятельства, - говорится в соображениях, - указывают на необходимость образовать в сельских общинах так называемое коллективное право избирательства, т.е. лица, составляющие избирательное coбpaниe, сами должны быть избраны и уполномочены известною частью населения«.

Остановимся на этих немногих словах, содержащих в себе большой и ничем не оправдываемый логически скачок. Отправляясь из того факта, что «между членами сельских общин нет различия в имущественных интересах», составители соображений усмотрели в сельских общинах некоторую однородную «массу населения», отдельные части которой имеют право участвовать в выборах чрез уполномоченных. Итак, вместо имущественного основания, вместо земельного владения, крестьянское представительство должно быть основано на населении, т.е. элементе, существенно отличном от начала имущественного. Но при этом забыто, что если между отдельными членами общины почти нет различия в имущественных интересах, то из этих членов образуются сельские общества, имеющие значение юридических лиц в мере, никак не меньшей, чем разные «компании, товарищества и разные учреждения», коим дано право по владеемым ими недвижимым имуществам посылать от себя уполномоченных в избирательные съезды. По духу и смыслу всех проектов Положения и самого Положения эти сельские общества должны быть представлены в земских собраниях, а никак не «сельское население», отвлеченное от земли.

Отсюда видно, что имущественное основание в организации представительства сельских общин исчезло в силу некоторого волшебства. Оно было заменено другим без достаточного объяснения оснований для такой замены. Во всяком случае, «сложный» вопрос был разрешен довольно легко, хотя и несогласно с общими началами земского представительства, принятыми комиссиею. Справедливость требует заметить, однако, что числовой принцип «населения» не выступает так резко в способах организации крестьянского представительства, предлагаемых в «соображениях».

«За принятием этого основания, - продолжают «соображения», - существующие сельские учреждения представляют два способа организовать сельские избирательные собрания: во-первых, образовать эти собрания из выборных волостных сходов. По закону104 каждый выборный волостного схода избирается от 10 дворов; каждый двор, по среднему расчету, заключает до 4 душ мужского пола; следовательно, каждый волостной выборный служит представителем интересов 40 душ населения или, другими словами, 40 душевых наделов. Эта цифра близко подходила бы к цензу, определенному для частных владельцев. Другой способ, в сущности, мало разнящийся от первого, состоит в том, чтобы образовать крестьянские избирательные собрания из волостных старшин и сельских старост105. Сельские старосты, избранные самими крестьянами, могут служить, без сомнения, лучшими представителями интересов крестьянских общин, их избирающих, тем более, что и назначение их есть по преимуществу административно-хозяйственное; волостные старшины точно также суть естественные представители общественных интересов целой волости...».

«Образование избирательных сельских собраний тем или другим из изложенных выше способов, как сказано уже выше, имеет мало существенного различия. Можно заметить только, что избирательные собрания старост и старшин, по всей вероятности, будут сознательнее и вернее производить выбор. Кроме того, очевидно, что в таком избирательном собрании интересы общин будут представляемы совершенно правильно и с полным равновесием; тогда как в избирательных собраниях, составленных из волостных выборных, будет, по-видимому, перевес больших общин и волостей над малыми»106.

Эта пространная выписка из соображений комиссии дает полную возможность судить о ходе ее рассуждений. Из нее видно, что она стремилась еще согласовать начало «населения» с началом имущественным; она заботилась о том, чтобы каждая община была равномерно представлена на избирательном съезде чрез ее выборных на волостной сход или чрез сельского старосту. Но способы исполнения такого намерения остались без надлежащего обсуждения. Это видно уже из того, что, по мнению комиссии, между двумя предложенными ею способами не представлялось существенного различия. По ее мнению, составление избирательных собраний из волостных старшин и сельских старост представляется даже предпочтительнее. Конечно, это предположение родилось в комиссии тотчас после освобождения крестьян, когда новые сельские учреждения и деятельность мировых посредников первого состава не только возбуждали значительные надежды, но и оправдывали их. Но что можно бы было сказать теперь на предложение составить избирательные съезды из волостных старшин и сельских старост? Заметим, что и тогда образование избирательных съездов из лиц, имеющих не только хозяйственное, но и административное значение, должно бы было показаться странным.

Тем не менее, именно этот способ был принят после нового рассуждения107 и предложен в первоначальном проекте земских положений108. Таким образом, способ представительства чрез волостных выборных остался на степени возможности, гипотезы, о которой упомянули с тем, чтобы тотчас же ее отвергнуть. Ею воспользовались в последующих законодательных работах, но уже в совершенно ином виде.

Числовое начало «народонаселения» было прочно установлено и в другом отношении: в отношении числа гласных, предоставленного каждому разряду избирателей. Сама комиссия осталась, впрочем, на почве имущественных оснований, хотя и предложила дать в представительстве преобладание личному землевладению. Именно, число гласных, избираемых уездными землевладельцами, предположено определить в пропорции по 1 на 3 000 средних душевых наделов, а число гласных от крестьян по 1 на 6 000 таковых же наделов. Но в Государственном совете предположили устранить этот принцип преобладания личного землевладения над общинным и постановили определить число гласных, избираемых сельскими обществами, в пропорции по 1 на 3 000 душ.

В практическом своем применении это правило привело к тому же, если не к более резкому результату.

Во-первых, 3 000 душ, на которые положен один гласный, не соответствуют 3 000 средних душевых наделов, ибо действительные наделы, особенно у государственных крестьян, выше средних, по коим произведен расчет пространства земли, дающего право участия в избирательных съездах уездных землевладельцев. Во-вторых, Государственный совет в видах возможного равновесия между гласными двух многочисленнейших разрядов постановил, чтобы число гласных каждого разряда не превышало совокупного числа гласных двух других разрядов, кроме случаев исключительных, как, например, малочисленности уездных землевладельцев или значительности городских поселений.

Применить это правило к гласным, избираемым городскими обществами, было не затруднительно ввиду незначительности большинства наших городских поселений. Но результат, который должен был получиться от применения этих правил к многочисленнейшим разрядам избирателей, зависел от того, с какого разряда будет начат расчет и к какой норме будет, следовательно, применяться число гласных от прочих разрядов.

Расчет был начат, очевидно, с разряда уездных землевладельцев, и указанное правило было выдержано в распределении числа гласных, но выдержано приблизительно, как это показывает роспись, составляющая приложение к ст. 33 (1849 статья, т. II Собрания законов, изд. 1876). Правило, что число гласных от каждого разряда не должно превышать совокупного числа гласных от прочих разрядов, имеет тот смысл, что ни один разряд сам по себе не должен образовать большинства в земском собрании. В этом смысле, повторяем, правило выдержано. Но остается еще и другой вопрос, не менее важный, именно, в какой мере один разряд, соединенный с другим, может образовать такое большинство? На основании указанной росписи можно сказать, что в значительном числе губерний, в коих развито личное землевладение, гласные от землевладельцев, соединившись с гласными от городов, образуют большинство, а гласные от крестьян, соединенные с гласными от городов, такого большинства не образуют или составляют большинство, слабейшее против первого. Вот и доказательство тому:

Орловская губерния

Уезды

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология