Структурныемодели коммуникации

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 15Следующая ⇒

6-7621

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.1. Проблемы коммуникации в истории социально-философской мысли  83

Онтологизируя языковую проблематику герменевтики, Хайдег-гер способствует превращению герменевтики в учение о бытии, за­крепляя тем самым ее философский статус. По его мнению, герме­невтика имеет дело не столько с правилами интерпретации текс­тов, теорией лингвистического понимания, сколько с нашим общим отношением к миру, в котором мы живем. По сути дела, она представляет собой феноменологическое определение специфики самого человеческого существования, поскольку понимание и ин­терпретация составляют фундаментальные способы человеческого бытия и механизмы коммуникации, и потому он рассматривает фи­лософию как герменевтическую интерпретацию этого бытия.

Большое влияние на современную философию оказали герме­невтические идеи Г.Г. Гадамера (1900—2002), ученика М. Хай-деггера, автора классического труда «Истина и метод» (1960). Гада-мер критически осмысливает предшествующую герменевтическую традицию, в первую очередь учение Ф. Шлейермахера, который стремится к исторической реконструкции прошлого состояния произведения искусства (текста) через реконструкцию его культур­ного контекста. Для Гадамера такая реконструкция («репродукция прошлой продукции») «не более осмысленна, чем реставрация про­шлой жизни». Цель'ю герменевтического искусства должно стать не «вживание в мир автора», а представление этого мира «в себе» для актуализации его для себя.

Развивая предложенный Хайдеггером «онтологический пово­рот» герменевтики к проблеме языка, Гадамер в качестве важней­шей выделяет категорию «предпонимание» — совокупность «пред­рассудков», «предсуждений», «предмнений», «предвосхищений», определяющихся традицией «горизонт пониманий». Централь­ным, обусловливающим все остальные является понятие предрас­судка — «это суждение, которое имеет место до окончательной про­верки всех фактически определяющих моментов» (Гадамер). Следо­вательно, предрассудок — не обязательно ложное суждение, в нем могут быть как положительные, так и отрицательные моменты. Предрассудки, по Гадамеру, — это элементы традиции, живущие в современности, это связь истории и современности.

Поскольку любая традиция нерасторжимо связана с языком, в нем выражается и им в определенной степени обусловлена, по­стольку главным предметом и источником герменевтической реф­лексии должен стать язык как структурный элемент культурного це­лого. Язык кроме переносимого смысла сохраняет объективные и субъективные предпосылки понимания. Язык, по Гадамеру, есть мир, который окружает человека, без языка невозможны ни жизнь, ни сознание, ни мышление, ни чувства, ни общество, ни история

и т.д. Все, что связано с человеком, находит свое отражение в языке. Язык есть не только «дом бытия» (Хайдеггер), но и способ бытия человека, его сущностное свойство. Язык является условием познавательной деятельности человека. Таким образом, понимание из модуса познания превращается в модус бытия. Принципом и ис­точником действительного понимания и взаимопонимания являет­ся диалог, разговор, коммуникация.

Идеи Гадамера существенно переориентируют устремления гер­меневтики как философско-методологической дисциплины. Она обретает еще большую философскую значимость, становится уче­нием о человеческом бытии и коммуникации.

В последние десятилетия монополия герменевтики на разработ­ку проблематики понимания текста оказалась несколько ослаблена: герменевтическая методология либо дополняется психоаналити­ческой и структуралистской, либо исследуется как эпистемологи-ческая и логическая проблема.

Неопозитивизм (или аналитическая философия) складывается в на­чале XX в. в рамках философского позитивизма; это «антиметафи­зическое», аналитическое направление, знаменующее «лингвисти­ческий поворот» философии. Новое направление объявило, что философия имеет право на существование не как метафизика, «мышление о мире», а лишь как «логический анализ языка». С точки зрения неопозитивизма все наше знание о мире дают толь­ко конкретные эмпирические науки. Философия же не может вы­сказать о мире ни одного нового положения сверх того, что гово­рят о нем отдельные науки, не может создать никакой картины мира. Ее задача состоит в логическом и лингвистическом анализе и прояснении тех положений науки и здравого смысла, в которых может быть выражено наше знание о мире.

Аналитическая философия представлена, прежде всего, школа­ми логического позитивизма и лингвистической философии. Фило­софские исследования в них носят характер аналитической проце­дуры, которая у логических позитивистов ориентирована на «со­вершенный язык» формальной логики, а в лингвистической фило­софии — на естественный язык.

Сведением философии к логическому анализу неопозитивизм обязан в первую очередь Б. Расселу, который использовал для этого достижения математической логики. Рассел полагал, что метод ло­гического анализа может способствовать разрешению философ­ских проблем (собственно, сами эти проблемы имеют логическую природу), и объявил, что логика составляет сущность философии. Р. Карнап еще более сузил понимание философии, сведя объект ее исследования к логико-синтаксическому анализу языка и объявив,

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.1. Проблемы коммуникации в штории социально-философской мысли  85

что философские проблемы — это не что иное, как языковые про­блемы.

Логический позитивизм. Сосредоточенность на частные логико-методологических исследованиях, на анализе языка науки характе­ризует деятельность так называемого Венского кружка ^Ф. Вайс-ман, Г. Ган, К. Гедель, Р. Карнап, О. Нейрат и др.), возникиего в на­чале 1920-х гг. и просуществовавшего вплоть до начала Второй ми­ровой войны и заложившего основы логического позитивизма.

Представители этого направления обратили внимание на то, что обычный язык создает массу заблуждений и мнимых проблем. Из них по большей части и состоит традиционная философия. Чтобы их избежать, необходимо сформировать совершенный язык, не допускающий никаких неопределенностей. Таки и языком должен стать язык математической логики, считал Б. Рассел. Совершенный язык, по мнению логических позитивистов, может включать в себя лишь такие высказывания (предложения), которые являются: а) либо суждениями о фактах и подлежат эмпирической проверке (например, «Вода закипает при температуре 100 градусов и давлении 1 атмосфера»); б) либо логическими выводами, которые имеют внеопытный характер, потому, строго говоря, это не знания, а тавтологии (например, 2 + 2 = 4; А + В = В + А). Последние не несут информации о мире, но всегда являются истинными, по­скольку их истинность определяется всецело правилами языка. К тавтологиям относятся положения математики и логики. Только предложения этих двух видов имеют научный смысл.

Задача философии состоит в том, чтобы очищать научные зна­ния от предложений, которые: не имеют смысла — их нельзя ни оп­ровергнуть, ни подтвердить (например, «Восток завтра будет круг­лый»); хотя и обладают смыслом, но не могут быть проверены эм­пирически (например, «В мире нет ничего кроме движущейся мате­рии»). Таковых большинство в традиционной философии, и они оперируют понятиями, которые нельзя сопоставить ни с какими фактами («материя»).

Процедура проверки предложений на предмет их осмысленнос­ти получила название «верификация». Согласно принципу верифи­кации, только те предложения имеют смысл, которые допускают опытную проверку. Этому принципу логический позитивизм прида­вал огромное значение, однако он не оправдал связанных, с ним на­дежд: не все положения науки можно проверить сегодня, но можно будет проверить некоторое время спустя с развитием эксперимен­тальной техники; историческое знание принципиально не поддает­ся экспериментальной проверке, но прошлое все-таки познается; сам принцип верификации нельзя отнести ни к опытному ни к тав-

тологическому высказыванию_, он имеет явно «метафизическое», философское происхождение.

Осознание методологический недостаточности логического по­зитивизма с его притязаниями на создание «идеального» языка науки (не все научное знание м«жет быть формализовано в логичес­ких конструкциях искусственного языка) привело к возникнове­нию в рамках неопозитивизма лингвистической философии.

Лингвистическая философия — одно из направлений аналитичес­кой философии, получившее развитие в Великобритании, где воз­никли две школы — кембриджская и оксфордская (последняя и по­ныне доминирует в британсжой академической философии), в США и некоторых других страдах Запада в 1930—1960-е гг.

Сторонники лингвистической философии отказываются от жестких логических требований к языку, полагая, что объектом ана­лиза должен быть естественный язык. Впервые метод философско­го анализа естественного язшка был разработан в Кембридже Дж. Муром. Наиболее развернутый вариант лингвистического ана­лиза представлен в трактате Л. Витгенштейна «Философские иссле­дования» (1949).

По мнению Витгенштейна, 1редставления о недостатках естест­венного языка, его так называемых логических нестрогостях, вы­званы стремлением позитивистов навязать языку единую, универ­сальную логику, с тем чтобы упорядочить язык, ликвидировать смы­словые разночтения и многозжачность используемых понятий, за­путывающую двусмысленность, грамматических конструкций и т.д. Витгенштейн же считает, что философские заблуждения устраня­ются путем включения слов и дыражений в органически присущие им контексты человеческой коммуникации. Исходя из разнообра­зия, неоднозначности поняти I естественного языка, его природ­ной подвижности, Витгенштейн предложил вариант анализа, осно­ванный на концепции «языковых игр» и ввел термин «лингвисти­ческие игры».

Особенности игры как явле шя позволяют лучше понять особен­ности языковой реальности. Подобно тому как каждая игра имеет свои правила, так "и в языке существуют различные правила, где формальная логика образует жего лишь один класс таких правил. Поскольку каждая игра имеет свои собственные правила, следова­тельно, нет единой универсалжной игры, одних и тех же правил и одинаковых способов достиже шя целей. Эта особенность игры по­зволяет кардинально пересмотреть соотношение логики и языка: уподобление логики правилам игры накладывает запрет на любые попрытки подчинить язык еданым логическим правилам, поста­вить логику над языком.

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.1. Проблемы коммуникации в истории социально-философской мысли  87

Лингвистических игр бесконечно много, как бесконечно много способов использования слов, знаков, словосочетаний. Эта множе­ственность не есть что-то фиксированное, данное раз и навсегда: одни игры рождаются, другие — стареют и исчезают. Само слово «игра» указывает на то, что язык, говорение, будучи типом актив­ности, составляют неотъемлемую часть жизни. Множественность лингвистических игр Витгенштейн демонстрирует на следующих примерах: «Отдавать приказы или выполнять их... Решать арифме­тические задачи... Переводить с одного языка на другой... Спраши­вать, благодарить, проклинать, приветствовать, молить» (Витгенш­тейн Л. Философские работы. Ч. 1. М., 1994. С. 91).

Перечисление и анализ различных примеров лингвистических игр означает уже не формально-логический анализ, а просто опре­деление «фактического употребления» слов и словосочетаний. Для сторонников лингвистической философии «фактическое употреб­ление» означает использование слов, значение которых нас инте­ресует, в течение достаточно длительного времени достаточным числом серьезных и ответственных лиц, знающих соответствую­щий предмет или соответствующие обстоятельства. В сущности, имеется в виду решающая роль языковых конвенций.

Таким образом, лингвистический анализ есть процедура выясне­ния фактического употребления слов репрезентативной группой говорящих по интересующему предмету. Если некоторое выраже­ние фактически употребляется, то бессмысленно уже говорить, ис­тинно оно или нет. Вопрос об истине есть вопрос факта, а не нормы. Высказывать нечто и высказывать истину — это одно и то же, хотя мы можем ошибаться относительно употребления того или иного слова или выражения.

Доктрина лингвистической философии, по сути, свелась к опи­санию обыденного языка, фактическое употребление которого представляет научный интерес. Однако интерес только к обыден­ному языку, а не к миру натолкнулся на трудности научного позна­ния и интерпретации. Обыденного языка, свободного словоупот­ребления и вольного построения грамматических конструкций здесь явно недостаточно. Утверждение Витгенштейна о том, что логической необходимости в точном смысле не существует и что логическая связь не «вынуждает» нас сделать определенный вывод, а только «побуждает» к этому, противоречит природе логического вывода, который действительно обладает «принудительным» ха­рактером, заставляющим прийти к определенному заключению. Применение игровой модели языка к анализу логической пробле­мы означало возврат к конвенционализму — логический выбор есть «мой выбор».

Таким образом, идея плюрализма методов связана у Витгенштей­на с релятивизмом в теории познания (признак относительности нашего знания), а констатация решающей роли языковых конвен­ций носит смысл растворения реальности в контекстах различных «языковых игр».

Пристальным интересом к обыденному языку отмечены иссле­дования Дж. Остина (1911—1960) — видного представителя лин­гвистической философии из Оксфорда. Как и многие его коллеги, он работал в сфере обычных словоупотреблений, пафос его работ направлен против неверного, т.е. нарушающего логику естествен­ного языка, употребления слов и целых фраз. Анализируя различ­ные лингвистические единицы в работе «Как сделать вещи слова­ми» (1965), Остин показал отличие индикативных (констатирую­щих) высказываний от перформативных (исполнительных). Пер­вые содержат некую констатацию, описание (например, «Завтра я иду на работу») и могут быть истинными или ложными; вторые ука­зывают на исполнение какого-либо действия («Обещаю, что завтра я пойду на работу») и могут быть удачными или неудачными. Свою концепцию Остин назвал «теория речевых актов», где им был вве­ден ряд новых понятий: локутивный акт — акт говорения самого по себе; иллокутивный акт — акт осуществления одной из языковых функций (вопрос, оценка, команда, информация, мольба и пр.); перлокутивный акт — целенаправленное воздействие на мысли и чувства человека, провоцирующее определенную реакцию (убежде­ние, обман, изумление, запутывание и т.д.). Теория Остина и вве­денные им понятия оказались востребованными современной лин­гвистикой и логикой. Сам же Остин надеялся, что на основе его установок и в результате коллективной деятельности его сторонни­ков возникнет новая дисциплина — лингвистическая феноменоло­гия, являющаяся симбиозом философии и лингвистики.

Семиотика в XX в. получила дальнейшее развитие. Будучи одним из ответвлений философского позитивизма, сегодня семиотика по­лучила статус самостоятельной научной дисциплины. Основы семи­отики, заложенные Ч. Пирсом, нашли свое развитие в работах Ч. Морриса (1901—1979). Моррис начал свою карьеру как инже­нер, затем через биологию и психологию пришел к философии. Широкую известность ему принесла книга «Основы теории зна­ков» (1938). Знакам посвящена и другая, ставшая классической ра­бота «Знаки, языки и поведение» (1946).

Центральными понятиями новой дисциплины стали понятия знака и семиозиса. Знак определяется как некий предмет (явление, событие), который выступает в качестве представителя (заместите­ля) некоторого другого предмета и используется для приобрете-

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.1. Проблемы коммуникации в истории социально-философской мысли  89

ния, хранения, переработки и передачи информации. Знаки могут быть как языковыми, так и неязыковыми. Семиозис определяется Моррисом как процесс, при котором некое явление функциониру­ет в качестве знака. Этот процесс включает в себя три очевидных компонента: то, что функционирует как знак — знаковый провод­ник; то, к чему знак относится, — десигнат; эффект, произведенный на интерпретатора, благодаря чему вещь становится для него зна­ком. Например, если 5 есть знаковый проводник, О — десигнат, / — интерпретатор, тогда знак можно охарактеризовать следующим об­разом: 5 есть для /знак О в той мере, в какой /осознает /) благодаря присутствию 5; Отсюда следует, что семиозис — это «осознание-по-средством-чего-то». Посредник — это знаковый проводник, дейст­вующее лицо — интерпретатор, предмет осознания — десигнат; в предлагаемой формулировке появляется еще один, четвертый ком­понент: осознание есть интерпретация.

Триада, возникающая из отношений знакового проводника, де--сигната и интерпретатора, позволяет изучать три важнейших диа-дичных отношения: одних знаков с другими знаками, знаков с соот­ветствующими объектами, знаков с интерпретатором.

Три семиотических измерения состоят из синтактики, семанти­ки и прагматики. Синтактика изучает отношения знаков между собой, т. е. структуры сочетаний знаков и правил их образования и преобразования безотносительно к их значениям и функциям зна­ковых систем. Семантика трактует отношения знаков с их десигна­тами как объектами, ими обозначаемыми. В вопросе об «истиннос­ти» всегда возникает проблема взаимоотношений знаков с вещами; десигнат знака — это предмет, который знак может обозначить. Прагматика изучает отношения знаков с интерпретатором. По­скольку знаки толкуют живые существа, то речь идет о биотических аспектах семиозиса, т.е. психологических, биологических и социо­логических феноменах, которые имеют отношение к функциони­рованию знаков. Моррис дает следующую формулировку семиоти­ческого процесса: «Толкователь знака есть организм, толкуемое — одежды органического существа, которые с помощью знаковых проводников играют роль отсутствующих предметов в проблема­тичной ситуации, как если бы последние присутствовали». Благода­ря семиозису «организм осознает интересующие его свойства от­сутствующих предметов и ненаблюдаемые свойства присутствую­щих объектов». В этом состоит инструментальная важность знаков. Язык в полноте семиотического смысла термина, заключает Мор­рис, есть не что иное, как интерсубъективная коллекция знаковых проводников, применение которых детерминировано синтаксичес­кими, семантическими и прагматическими правилами.

Рассматривая лингвистические (языковые) знаки, Моррис пред­лагает следующую их классификацию на основании разных спосо­бов обозначения: 1) идентификаторы — знаки, отвечающие на во­прос «где?»; 2) десигнаторы — знаки, ставящие интерпретатора перед вопросом «что такое?»; 3) оценочные — знаки, связанные с предпочтением, отвечающие на вопрос «почему?»; 4) прескриптив-ные — знаки, отвечающие на вопрос «как?»; 5) формирующие, или знаки систематизации, направляющие поведение интерпретатора в отношении других знаков.

Кроме того, различаются четыре способа использования зна­ков: информативный, ценностный, стимулирующий и систематизи­рующий. Комбинируя способы обозначения и способы использова­ния знаков, Моррис создает классификацию различных типов дис­курса, которые образуют дискурсивное пространство. Так, научный дискурс нацелен на получение истинного знания (информации), политический дискурс стимулирует соответствующие данному типу общества действия, моральный дискурс оценивает действия с точки зрения предпочтения и т.д.

Личность, отмечает Моррис в работе «Знаки, язык и поведе­ние», способная увидеть знаковые феномены с точки зрения семи­отики, более восприимчива к знаковым ресурсам культуры. В тече­ние всей своей жизни, с самого момента рождения, человек на­ходится под непрерывным воздействием знаков, без них люди не мыслят своего существования, достижения поставленных целей. Сознательное отношение к дискурсивным типам, их функциям и использованию поможет человеку избежать манипуляций со сторо­ны других и уберечь автономию своего сознания и поведения.

Критическая философия Франкфуртской школы во второй полови­не XX в. в лице одного из ведущих своих представителей Ю. Хабер-маса заострила вопрос о роли и значении коммуникации в совре­менном западном обществе.

Ю. Хабермас (р. 1929) — немецкий философ и социолог, автор многочисленных работ по теории общества. Главным трудом Хабермаса является двухтомная «Теория коммуникативного дейст­вия» (1981), лежащая в русле критической философии. Работа Ха­бермаса по существу представляет широкомасштабную теорию об­щества. Критическая установка предшественников Хабермаса осно­вывалась на пессимистической оценке перспектив современного общества, которое выросло из безграничной веры в могущество че­ловеческого разума, утвердившейся в новоевропейской культуре и философии.

Разум в теоретических построениях критической философии предстает как инструмент, «инструментальный разум», определяю-

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

щий характер современной цивилизации и ведущий к дифициту гу­манности и чудовищному диктату во всех сферах жизни. «Инстру­ментальный разум» — понятие, берущее начало в философии Ново­го времени (у Р. Декарта) с ее учением о человеке как хозяине при­роды. Это понятие широко используется и в программном для Франкфуртской школы труде М. Хоркхаймера и Т. Адорно «Диалектика Просвещения» (1948). Инструментальный разум отра­жает характер субъект-объектного отношения человека к природе, которое, в свою очередь, проецируется и на отношение человека к | человеку, поскольку человек — природное существо и им как при- ^ родным существом тоже можно управлять. Выдвигая притязания инструментального господства над природой, человек отчуждает себя от природы вообще и своей природы в частности. Следствием такого отчуждения становятся мировые войны, тоталитарные ре­жимы, технократия и т.п.

Чтобы преодолеть такое состояние общества, надо, по мнению Адорно и Хоркхаймера, преодолеть инструментальное отношение к человеку и создать общество подлинно человеческих отношений. Вместе с тем, ссылась на такие явления, ограничивающие челове­ческую волю, свободу, возможности, как массовая культура, фашизм и др., они утверждали, что человек не в состоянии определять те | или иные взаимосвязи в обществе, характер общественных отно^ шений в целом. Поэтому их концепция в целом имела пессимисти­ческий характер.

Хабермас не разделяет пессимистического диагноза современное^ I ти своих предшественников, ему свойственна скорее оптимистичес- * кая точка зрения и расчет на обновление общества. Его также беспо­коит исчезновение моральности как основы межчеловеческих* отношений в онаученном, рационализованном западном обществе.] Однако он видит возможность общественного обновления в прими-| рении технической целесообразности и экономических возможное--тей с моральными требованиями. Полем их примирения выступает! коммуникация. Коммуникация как деятельность, опосредованная? символами, опирается на строгие нормы, признаваемые сообществ] вом совместно живущих и общающихся между собой людей.

Такая коммуникация позволяет избежать тотального господства» разрушающего личность, дает человеку возможность ему сопротив­ляться. В «Теории коммуникативного действия» нормы социаль^ ной жизни и социального действия устанавливаются в результате; «формально-прагматического дискурса», когда должно победить «непринужденное принуждение» со стороны лучшего аргумента. Позитивную роль дискурса Хабермас видит в том, что он, в о - п е р-в ы х, выступает средством социализации, образования и воспита|

ния; во-вторых, дискурс как форма коммуникации втягивает людей в отношение признания, в ходе которого высказывания другого понимаются, рефлексируются, интерпретируются, кри­тикуются, уточняются и, наконец, принимаются или отвергаются; в-третьих, дискурс вынуждает высказывать собственные мнения от первого лица, которые подвергаются столь же тщательной кри­тике и проверке; в-четвертых, дискурс способствует достиже­нию консенсуса.

Консенсус является следствием коммуникации, в ходе которой участники признают друг друга как равноправные социальные партнеры. Его функции состоят в том, чтобы предупреждать при­нуждение со стороны как отдельных лиц, так и учреждений об­щественного характера, а также способствовать интеграции общества.

2.2. СОВРЕМЕННЫЕ КОНЦЕПЦИИ КОММУНИКАЦИИ

В современной коммуникативистике выделяется несколько кон­кретно-научных подходов к изучению коммуникации.

Во-первых, это различные подходы технократического и ин-теракционного характера.

Во-вторых, в рамках интеракционизмаученые разделились в решении вопроса о том, как объяснить коммуникацию — ссылками на индивидуальную осознанную деятельность или в качестве произ­водной от социальной структуры. Дебаты о коммуникации в подоб­ных терминах занимают одно из центральных мест в современной социологии, психологии и культурологии. В рамках именно этих наук складывались основные теоретико-методологические подхо­ды к коммуникации и предпринимались различные попытки при­мирить объективную структуру и субъективную волю.

Технократические подходык изучению коммуникации были обусловлены спецификой конкретно-исторических условий и само­го предмета исследования. После Второй мировой войны роль тех­нических средств коммуникации в распространении знаний, куль­туры и формировании личности стала центральной темой и в кри­тических концепциях, разоблачающих отрицательные стороны Массовой культуры, и в работах современных футурологов, пред­сказывающих наступление «технотронной эры» и «информацион­ного общества».

Так возникли концепции технологического детерминизма, наи­более известной среди которых является теория информационного об-

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

щества, рассматривающая современные технические средства ин­
формации в качестве важнейшего стимула и источника социально­
го развития. Один из основоположников данной теории Д. Белл по­
лагал, что США и многие европейские страны становятся инфор­
мационными обществами, основанными не на индустриальном
производстве с его традиционными отраслями, а на новейших ин­
формационных технологиях и производстве нового знания (пе\у
есопоту, е-соттегсе). Явным признаком такой трансформации
становится повышение значения высшего образования. Знание';
превращается в ключевой источник новшеств и основу социальной!
организации и техноструктуры (Дж. Гэлбрейт).                                              |
По сути, это новый тип цивилизации, который характеризуется)
ускоренной автоматизацией и компьютеризацией процессов про­
изводства и управления, новыми техническими системами получе­
ния, переработки, передачи и хранения информации, интеллектуа-.
лизацией производственной деятельности, информатизацией всех
сфер общественной жизни, повышением качества жизни, измене­
нием социальной структуры общества и т.д. Из-за возрастания рол
знаний, информации и средств коммуникации такое общество на
зывают информационным.

Очевидно, что новые системы связи, способные мгновение
передавать информацию практически в неограниченном объеме I
на любое расстояние, кардинально меняют облик человечества,]
ведут к принципиально новому состоянию культуры и цивили
зации.                                                                                                                                                                                             *

Вместе с тем теория информационного общества с ее оптимис
тической верой в цивилизующую мощь информационных технолс
гий проявила определенную методологическую недостаточность
Сегодня абсолютное большинство авторов, рассуждающих о ново!
эпохе, обеспокоено тем, что в наиболее развитых странах Запад*
технико-экономический компонент не просто доминирует, н<|
подчас подавляет культурно-этическую составляющую общества
В этой связи актуальной становится задача перехода от техногеК
ной, в том числе информационной, цивилизации к антропогенно?
в которой основной ценностью должен стать человек, а не техник
Технический аспект новой цивилизации является лишь средство)!
достижения этой цели.                                                                                          •

К категории технократических может быть отнесена концепц! канадского социолога и культуролога, теоретика коммуникаци ных технологий Г. М. Маклюэна (1911—1980). Маклюэн счи себя учеником канадского историка экономических структур Г. ниса, увидевшего в технологии коммуникаций формообразующу силу всякой культуры и причину эволюции общества.

Основным двигателем истории, согласно Маклюэну, является смена технологий, которую в свою очередь вызывает смена способа коммуникации. Канадский ученый считал, что тип общества в зна­чительной мере определяется господствующим в нем типом комму­никации, а человеческое восприятие — скоростью передачи инфор­мации. Исторические формы коммуникаций он уподоблял галакти­кам, которые могут встречаться, проходить одна через другую, ме­нять свою конфигурацию.

До изобретения письменности человека окружала только устная речь. Мир, царивший за порогом тесной «аудиовселенной», можно было познать лишь интуитивно. Изобретение алфавита как актив­ного коммуникативного средства вызвало «эксплозию» — продол­жающийся уже три тысячелетия взрыв механической технологии, фрагментарной письменной культуры, визуальное давление кото­рой гипертрофировало глаз, переключило центр восприятия со слуха на зрение. Человечество вступило в механистическую эпоху, продолжающуюся по сей день. По Маклюэну, детонатором «взрыва технологий» стало гусиное перо, а эпицентром взрыва можно счи­тать изобретение печатного станка Г. Гутенбергом. С тех пор нача­лись процессы фрагментации общества и отчуждения человека: пе­чатное слово позволило познавать мир индивидуально, вне кол­лективного сознания общины. Кроме того, книга стала первым стандартно воспроизводимым товаром, т.е. первым продуктом мас­сового производства.

В XX в. произошел новый переворот, связанный с электричест­вом: «Электрическая цепь сокрушила время и пространство, погру­зив каждого из нас в океан забот других людей. Она заново восста­новила всеобщий диалог в глобальном масштабе». Возвращение к «племенному» восприятию мира на новом этапе, по Маклюэну, — безусловное благо, потому что таким образом люди вновь начнут ощущать себя единым целым, коллективом, в котором нет места изоляции, индивидуализму и подавлению меньшинств — результа­там «тирании визуального восприятия».

Движущими силами новой революции стали электронные СМИ, прежде всего телевидение. Именно телевидение, по Маклюэну, по­зволило человечеству вернуться в дописьменную общину, в глобаль­ную деревню, где информация доступна сразу всем и получить ее можно практически мгновенно. В этом мире человек уже не в со­стоянии строить свое мировосприятие как раньше — последова­тельно, шаг за шагом. Ему приходится учитывать сразу все факто-Р^Ь1. а поскольку времени на их анализ нет — полагаться на интуи-ЧИю, завороженно уставившись в мерцающий ящик («общинный ^к°стер»).

94      Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

Возникает эффект «имплозии» — «взрывного» сжатия простран­ства, времени, информации. В результате расширявшаяся на про­тяжении последних столетий «Галактика Гутенберга» переходит в фазу сжатия. «На протяжении веков эры механизации мы расширя­ли возможности нашего тела в пространстве. Сегодня, по прошест­вии века электронных технологий, мы имеем возможность распро­странить на всю планету нашу центральную нервную систему, что приводит к отмене таких понятий, как пространство и время. И бы­стрыми темпами приближаемся к финальной стадии этого «распро­странения человеческого» — технологической имитации сознания, когда творческий процесс познания перестанет быть вотчиной ин­дивида и станет коллективным процессом».

Маклюэн полагал, что в результате электронно-коммуникатив-) ной революции человечество оказывается на пороге «раскрепо-* щенного и беззаботного мира», в котором действительно может стать единой семьей. Вместе с тем он отмечал, что бурное развитие ] современных информационных технологий ведет к тому, что со-' держание коммуникации отступает на задний план, становится во многом случайным, ситуативным, а средства ее осуществления при-1 обретают нарастающие возможности манипулирования сознанием; людей, «зомбирования».

В рамках технократической парадигмы получила свое развитие' математическая теория коммуникации инженера и математика К. Шеннона (У. Уивер описал математическую теорию Шеннона' нематематическим способом), основанная на общей теории систем биолога Л. фон Берталанфи.

Под системой понимается набор объектов, которые находятся' во взаимосвязи друг с другом, формирующей целое. Различаются два типа систем. Закрытая система, которая не имеет обмена с окружающей средой, делающая шаги к внутреннему хаосу (энтроД пия) и смерти; открытая система, обменивающаяся энергией с окружающей ее средой, ориентированная на рост. Последняя за служивает особого внимания, и в рамках системного подхода рас! сматриваются следующие ее характеристики: целостность (целое больше, чем сумма его частей; его части находятся во взаимосвязи и не могут быть поняты отдельно); иерархия (каждая система ее стоит из множества подсистем; системы могут образовывать супе| систему); саморегулирование и контроль (управление), основа! ные на целеполагании; взаимообмен со средой; само-обслуживани^ (сбалансированность); изменение (адаптируемость и эквифинаг" ность, достижение целей различными способами и от различи* отправных точек).

2.2. Современные концепции коммуникации

Теория систем основана на таких категориях, как энтропия (ха­отичность, или недостаток организации; неопределенность); ин­формация (мера энтропии в ситуации; количество выборов или до­ступных альтернатив); негэнтропия (определенность); единица ин­формации — бит, используется для подсчета альтернатив; избыточ­ность (степень предсказуемости ситуации и ее определенности).

Системный подход рассматривает коммуникацию как систему, в которой присутствуют: источник, передатчик, канал, получатель, место назначения, шум. Коммуникация означает, что источник ин­формации выбирает желательное сообщение, передатчик кодирует сообщения в сигналы, а получатель расшифровывает сигналы в со­общения. Успех информационной передачи зависит от способнос­ти точно получить сообщение в месте назначения. Проблемами ин­формационной передачи являются: избыточность (повторение, ко­пирование информации); шум (любое искажение, которое возника­ет при передаче сигнала от источника до места назначения); обратная связь (корректирующая информация от получателя).

Категория обратной связи характеризует принцип построения системы информации, дающей возможность учитывать разницу между целью действия и ее результатом. Это позволяет оценивать текущее состояние управляемой подсистемы, а затем на основе по­лученных сведений выдавать корректирующие команды. Проблема достоверности информации связана с несовпадением интересов и целей отдельных элементов системы коммуникации. Поэтому воз­никает вольное или невольное искажение сведений. Решение этой проблемы включает: воспитание чувства ответственности; введе­ние каналов проверки и контроля; установление санкций на случай выявления искажений.

Математическая теория коммуникации (передачи сообщений в технических системах связи — телефон, телеграф и т.п.) возникла на базе основополагающих трудов К. Шеннона. Она исходит из сле­дующих посылок: сообщения (точнее, их коды) поступают из источ­ника через канал связи (с возможными помехами) в приемник ин­формации. Эти сообщения изменяют систему знаний (тезаурус) приемника, уменьшая уровень его неопределенности, измеряемый энтропией. Среднее количество информации (по Шеннону) опре­деляется уменьшением энтропии приемника в результате измене­ния его представлений о распределении вероятных состояний ис­точника. При таком определении общее количество информации, ^с°Держащееся в отдельных, не связанных друг с другом сообщени­ях, получается путем суммирования количеств информации этих сообщений. Единица измерения информации задается средним ко­личеством информации, содержащимся в сообщениях о том, какое

Глава 2. Истоки п основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

из двух равновероятных состояний реализовалось на самом деле, и называется «бит» (начало и конец англ. Ътагу сП§и — двоичный разряд).

На основе этой теории формулировались теории коммуникации в организациях, популярные в конце 1960-х — начале 1970-х гг., со­гласно которым коммуникация представлялась как деятельность, направленная на изготовление, передачу и сохранение информа­ции в рамках различных организационных структур.

Технократические теории вызывали неудовлетворенность, обу­словленную их механистичностью, как правило, ограничивающей коммуникацию точкой зрения производства, передачи и обработки информации, а также используемых при этом технических средств. Преодоление механистичности формализованно-технократическо­го подхода было связано с интеракционным подходом к исследова­нию коммуникации, в значительно большей степени учитывающим роль человека как субъекта коммуникации.

Интеракционный подход рассматривает коммуникацию как взаимодействие. В рамках интеракционизма сложилось много тео­ретико-методологических направлений, разрабатываемых в психо-! логии, социологии, социальной психологии, культурологии.

Интеракционизм явился теоретической альтернативой не толь-, ко технократизма, но и бихевиоризма. В начале и середине XX в. социальная коммуникация чаще всего рассматривалась в контексте I общетеоретических построений бихевиоризма, сводившего ее к;| прямому воздействию сообщений коммуникатора на реципиента,! где последний выступает лишь в качестве объекта, реагирующего! на воспринимаемую информацию.

При альтернативном видении сущности коммуникации на пер-| вый план выдвигается активность реципиента как равноправного! субъекта коммуникативной деятельности. В результате в 1953 Т. Ньюкомбом был сформулирован интеракционистский подход коммуникации. Субъекты коммуникации здесь равноправны и свя заны как взаимными ожиданиями и установками, так и общим ин| тересом к предмету общения. Коммуникация рассматривается кащ реализация этого интереса с помощью передаваемых сообщений! Эффекты коммуникации состоят в сближении или расхождении точек зрения коммуникатора и реципиента на общий предмет, чтс в свою очередь означает расширение или сужение их возможное тей взаимопонимания и сотрудничества. Такой взгляд на коммуни! кацию ставит в центр внимания достижение согласия между субъе' тами коммуникации, установление равновесия в системе взаимны} установок.

Особенности процессов коммуникации в группах, организациях л других социальных системах требовали более сложных моделей. Необходимо было учитывать влияние социальных институтов, сте­реотипов группового сознания, прослеживать пути распростране­ния сообщений, различные уровни их воздействия.

В связи с этим в социологии и социальной психологии возникло научное направление — символический интеракционизм (термин предложил Г. Блумер). У его истоков стоял американский философ, социолог и социальный психолог Д. Г. Мид (1863—1931). Мид от­рицал бихевиористский тезис, согласно которому поведение людей — это пассивная реация на стимул. Для символического ин­теракционизма коммуникация — не просто реакция, а субъективная осмысленность и направленность на других. Взаимодействия меж­ду людьми рассматриваются как непрерывный диалог, в процессе которого они наблюдают, осмысливают намерения друг друга и ре­агируют на них. Лишь придав действию «другого» какой-то смысл, значение («символизировав» его), люди реагируют на эти дейст­вия. Таким образом, эти реакции, считал Мид, носят не автомати­ческий, а осмысленный характер символических действий; явле­ния, которым придается какое-либо значение, становятся символа­ми (так, протянутая рука символизирует приветствие, кольцо — стремление вступить в брак, послание в виде стрелы — объявление войны, а пальмовая ветвь — призыв к миру).

С символическим интеракционизмом имеет преемственность этнометодология — теоретический подход, инициированный амери­канским социологом Г. Гарфинкелем (р. 1917). Этнометодология — теоретическое и методологическое направление в американской социологии, превращающее методы этнографии и социальной ан­тропологии в общую методологию всех социальных наук.

Универсализируя методы этнографии и способы организации повседневной жизнедеятельности людей в примитивных культу­рах, этнометодология пытается увидеть в них основание социоло­гического анализа и современной социальной жизни. Ее предмет — процедуры интерпретации, скрытые, неосознаваемые, нерефлек­сивные механизмы социальной коммуникации между людьми. При­чем формы социальной коммуникации не сводятся этнометодоло-гами к речевой коммуникации, к повседневной речи.

Этнометодология понимает язык коммуникации более широко, включает в него не только вербальный язык, но и язык жестов, вы­разительных движений, ритуал и даже молчание. Проводились спе­циальные исследования невербальной коммуникации, включая и преднамеренные сообщения, и непреднамеренные знаки. И. 1офф-

7-7621 '

Глава 2. Истоки п основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

ман (1922—1982), канадско-американский социолог, изучал позици­онирование тела в социальных столкновениях.

Для этого направления свойственно рассмотрение сложивших­ся в каждом конкретном обществе механизмов социальной комму­никации, укорененных в виде правил, регулирующих взаимодейст­вия между людьми. Эти правила определяют, когда уместно что-то сказать или, наоборот, промолчать, пошутить или уклониться от на­смешки, деликатно прекратить разговор и т.д. Их нарушение суще­ственно затрудняет коммуникацию, может даже привести к ее пол­ному разрыву.

Эти правила общения образуют сложную структуру связей и от­
ношений, которая влияет на людей, заставляя их поступать так, а
не иначе, т.е. структурные стереотипы (общественные отношения) ;
имеют принудительный характер, воздействуют на людей незави- ^!
симо от того, какое значение люди им придают.                                             .

Некоторые исследователи в противовес этнометодологии под­черкивают драматургическую составляющую интеракции. По мнению, ] Гоффмана, люди сами создают ситуации общения, представляю- ' щие собой некий ритуал, действо, спектакль, где каждый выполня­ет определенную роль.

Гоффман расматривал театр как аналогию повседневной жизни.
Социальная деятельность представляется как «спектакль», в кото-<
ром социальные акторы и исполняют, и режиссируют свои роли,'
стремясь управлять передаваемыми другим впечатлениями. Цель
акторов состоит в том, чтобы представить себя в целом в благопри­
ятном свете способами, соответствующими специфическим-ролям,
и социальным «установкам», физическим внешним атрибутам и от-'|
ражающими особые роли или статус. Так что социальные акторы¹
действуют как члены «трупп», стремясь сохранять «фасадные» и
прятать «закулисные» социальные отношения. Поскольку им при-!
дется играть разные роли в различных ситуациях, они также при
случае считают необходимым практиковать сегрегацию аудитории,*
скрывая другие выполняемые роли, которые, если бы стали види-«
мыми, угрожали бы впечатлению, создаваемому в настоящий м
мент. Модель интеракции, включаемая в драматургию, предпола
ет неизбежность частично подразумеваемого и неадекватно
принимаемого действия. Следовательно, коммуникация — это
чайный результат, всегда грозящий осложнениями и провалами на
сцене, что в повседневной жизни отражено в выражении «выяс|
нить отношения».                                                                                                      >
Критика гоффманского подхода сосредоточена на «демонизгц
ции» акторов, лишенных индивидуальных качеств, что приводит 1|
изображению общения как «большого обмана». Тем не менее это¹!

подход привлекает внимание ученых к некоторым аспектам соци­альных коммуникаций.

Интеракционистский культурологический подход к изучению комму­никаций в различных обществах и организациях стал очень попу­лярным в середине и второй половине XX в. Он имеет генетичес­кую связь с этнометодологией и исследует общее и специфическое в коммуникациях представителей различных культур (обществ, ор­ганизаций). Предметом особого внимания являются символичес­кие действия или ритуалы, которые члены общностей регулярно или иногда совершают. Так, в 1980-х гг. возникает организаци­онная теория ассимиляции Ф. Джаблина, исследующая культурные поведенческие и познавательные процессы, благодаря которым лица присоединяются к организации и выходят из нее.

Теория межкультурного содержания коммуникации («проксемия»), разрабатываемая американским антропологом Э. Холлом, дает воз­можность уяснить культурные значения коммуникативных дейст­вий и соответствующее их выполнение, эффективность которых основана на признании принадлежности коммуникантов к опреде­ленной культурной среде.

В концепции Холла рассматриваются четыре расстояния комму­никации: близкое, персональное, социальное и публичное. Близ­кое расстояние (0—1,5 м) означает явное присутствие другого лица и может время от времени оказывать «давление» из-за очень интенсивных сенсорных воздействий. Персональное расстоя­ние (1,5—4 м) оказывает разделяющее воздействие, но сохраняет возможность воспринимать визуально изменения в лице. Соци­альное расстояние (4—10 м) характерно для случайных общест­венных мероприятий и оставляет возможность продолжать рабо­тать в присутствии другого лица без того, чтобы показаться невеж­ливым. Публичное расстояние (10 м и более) характеризует места для общественного дискурса.

При этом анализе коммуникации используется понятие «соци­альная дистанция», которое характеризует степень близости или отчужденности социальных групп и лиц. Она не тождественна про­странственной, географической дистанции, хотя может выражать­ся и в специфических формах расселения этнических групп (напри-Мер, гетто и др.), элит. Анализ социальной дистанции был впервые осуществлен Г. Зиммелем, Р. Парком, Э. Бёрджессом, Л. фон Визе.

Возрастание социальной дистанции между индивидом и соци-^адьным образованием является, по мнению Холла, критерием рас­членения социальных образований на массу, группу и абстрактный Коллектив. В изучении коммуникаций в малых группах была выяв­лена взаимозависимость между социальной дистанцией и взаимо-

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуннкацж

2.2. Современные концепции коммуникации

действием, симпатиями и антипатиями лиц. Согласно Дж. Хомансу, сплоченность группы тем больше, чем меньше социальная дис­танция.

В теории «лица» (идентичности) в переговорах, предложенной С. Тинг-Туми, нашли отражение социокультурные аспекты комму­никации. Эта теория основывается на следующих предположениях: участники переговоров независимо от их культурной принадлеж­ности стараются сохранять идентичность (лицо) во всех коммуни­кативных ситуациях; идентичность особенно проблематична в си­туациях неопределенности; конфликт требует от обеих сторон ак­тивного управления формированием и сохранением идентичнос­ти; конфликтующие стороны осуществляют два типа управления: в отношении собственной и чужой идентичности; вариативность культур по такому параметру, как коллективизм — индивидуализм, влияет на выбор стиля поведения в конфликте.

Понятие «лица» включает не только проектируемый образ себя в ситуации переговоров, но складывается под воздействием угроз и поощрений, предлагаемых сторонами и определяющих степень ощущения собственного достоинства в связи с требованиями, вы­двигаемыми каждой стороной в данной ситуации. Проектирование желаемого образа включает формирование представления о собст­венном значительном потенциале, и наоборот, исключение хотя бы намека на свою неспособность, слабость или глупость. Иначе го­воря, это культурно выраженная форма убеждения в способности противостоять угрозам, которые ни при каких обстоятельствах не помешают сохранить или восстановить потерянное лицо.

Угроза «потери лица» вызывает две группы мероприятий: а) спа- > сающие престиж, включающие предупреждение и профилактику, = ориентиры на будущее и наступательность; б) восстанавливающие,? «лицо» и рассматриваемые как оборона. Процедура утверждения | «лица» включает декларации, в которых проясняется как собствен-.! ная цель, так и намерение взаимных уступок. Вместе с тем возмож-1 но расширение требований или другие действия, вследствие кото-.| рых повышается собственный статус.

Особое внимание теория уделяет тому, что эти процессы обу-1 словлены этническими характеристиками сторон, которые влияют! на продолжительность и условия переговоров, обычно связывают-! ся не только с культурным и национальным происхождением, но с расовыми, религиозными и лингвистическими чертами.

Этнокультурная матрица деловых коммуникаций (переговоров)! включает также такие параметры, как этнические ярлыки, шутки : предубеждения, культурные и языковые различия, совместимое! интересов и ценностей, остроту этнических различий, предысто?!

рию этнических отношении, межэтнические контакты и потенци­ал взаимодействия.

Интеракционный подход в социологии.Интеракционная со­циологическая методология играет важную роль в теоретическом исследовании коммуникации, поскольку коммуникация представля­ется социальным обменом и социальным взаимодействием.

Социальное взаимодействие — центральное понятие ряда соци­ологических теорий. В его основе лежит представление о том, что социальный актор (действующее лицо), индивид или общество всегда находятся в физическом или мысленном окружении других действующих лиц и ведет себя сообразно этой социальной ситуа­ции. Наиболее полную разработку проблема социального взаимо­действия получила в теориях социального обмена — направлении в со­циологии, рассматривающем обмен различными типами деятель­ности как фундаментальную основу общественных отношений, на которой вырастают различные структурные образования (власть, статус, престиж, конформизм и др.).

Теоретические основы концепций социального обмена восхо­дят к утилитаристской традиции классической буржуазной полит­экономии, родоначальники которой (А. Смит, И. Бентам и др.) счи­тали движущим мотивом человеческой деятельности стремление к полезности и получению выгоды. Другим источником явились ра­боты известных представителей социальной антропологии (Б. Ма­линовского, Дж. Фрейзера, М. Мосса), обнаруживших важную роль обменных сделок в жизни первобытных народов. М. М о с с в рабо­те «Опыт о даре» (1925) на большом этнографическом и историчес­ком материале показал, что до развития товарных отношений уни­версальным средством обмена являлись взаимные дары, которые были формально добровольными, в действительности — строго обязательными. Б. Малиновский описал систему взаимного обмена на островах Меланезии — «круг кула» (ки!а пп§). Некоторые группы племен на отдельных островах непрерывно обмениваются ритуальными предметами, причем ожерелья циркулируют в одном направлении, а браслеты — в другом. Он наблюдал за длительными Церемониями, сопровождающими эту традицию и являющимися функционально необходимыми для стабильности группы общин. Так образуются интегративные образцы статуса и престижа, кото-Рьге сравнимы с системой потлатч на северо-западе Канады.

Исходной методологической посылкой теорий социального об­мена стало представление о человеке как существе, стремящемся к максимальной выгоде с минимальными затратами. В современной

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

социологии свою последовательную разработку эти теории нашли в исследованиях Д. Тибо и Г. Келли, Дж. Хоманса, П. Блау и др.

Дж. Хоманс исследовал социальное взаимодействие в терми­нах обмена действиями между «Деятелем» и «Другим» исходя из по­стулата, что в подобном взаимодействии каждая из сторон стремит­ся максимизировать вознаграждение своих действий и минимизи­ровать затраты. К числу важнейших вознаграждений он относит со­циальное одобрение. Взаимно вознаграждаемое социальное взаимодействие имеет тенденцию к регулярности и перерастает во взаимоотношения на основе системы взаимных ожиданий. Наруше­ние ожиданий одним из участников взаимодействия влечет за собой фрустрацию и агрессивную реакцию, в которой сама агрес­сивность становится средством получения удовлетворения. Для «Другого» вознаграждающим его поведением может стать избега­ние провоцирования агрессии.

Таким образом,^каждый социальный деятель всегда находится в ситуации выбора как альтернативных вознаграждений, так и аль­тернативных способов получения одного и того же вознагражде­ния. Ситуация становится особенно сложной, если речь идет не о диаде, а о множестве действующих лиц. Тогда особую регулирую­щую роль начинают играть общепринятые ценности и нормы.

Согласно Д. Тибо и Г. Келли, межличностные отношения регулируются выгодами, которые получают от взаимодействия его участники, и сравнениями этих выгод с потерями. Эмпирическое исследование гипотез этой теории проводится с помощью матри-; цы исходов, заимствованной из математической теории игр. Наи­более известно применение этой матрицы в исследовании ситуа-, ции, получившей название «дилемма узника».

«Дилемма узника» — метод экономического анализа, лаборатор- ,| ный метод изучения конфликтных явлений в социальной и полити-| ческой психологии, базирующийся на модели игр со смешанными! мотивами (класс игр с ненулевой суммой) и заимствованной психо-| логами из математической теории игр. -

Суть любой игры со смешанными мотивами состоит в том, что! каждый из игроков стремится сделать наиболее выгодный для себя! выбор исходя из матрицы возможных выигрышей (суммарный] исход обоих участников отличен от нуля). При этом условно разли-? чают два вида контроля, которыми могут обладать участники; игры, — безусловный и поведенческий. Считается, что игрок А ладает безусловным контролем над игроком В, если любой выбор . влияет на исход игры В независимо от его собственного выбора.1 Соответственно игрок А обладает поведенческим контролем на игроком В, если, меняя свое поведение (выбор), А ставит В в такс

положение, что последнему также выгодно изменить свое поведе­ние (выбор). Такое разграничение условно в том смысле, что игро­ки могут обладать взаимным безусловным контролем. В этом случае посредством безусловного контроля осуществляется (инициирует­ся) и поведенческий контроль.

Теоретик математической теории игр А. Те к к е р первым предложил матрицу и объяснил ее на примере двух заключенных: заключенные помещаются прокурором в отдельные камеры и каж­дому предлагается сделать выбор — признать вину либо отвергнуть ее. Одновременно прокурор сообщает условия и последствия выбо­ров для каждого из заключенных: 1) если оба не признают себя ви­новными, их обоих отпускают; 2) если оба признают себя виновны­ми, оба получают легкое наказание; 3) если один признает себя ви­новным, а другой нет, то признавший вину будет отпущен и награж­ден, тогда как непризнавший будет сурово осужден.

Представление социальной коммуникации в виде матрицы воз­можных исходов в модели игр с ненулевой суммой, особенно моде­ли «дилемма узника», оказалось весьма удобным инструментом для описания в абстрактной форме различных типов социальной взаи­мозависимости и лабораторного анализа многих факторов, детер­минирующих динамику конфликта в диаде и групповых конфликт­ных процессов.

Признавая относительную полезность использования модели игр с ненулевой суммой в качестве вспомогательного метода анали­за конфликтных явлений, многие исследователи (М. Дейч, Д. Пру-итт, М. Киммель) приходят к выводу о методологической неаде­кватности самой модели для изучения отношений реального инди­вида как социального существа несмотря на кажущееся удобство этого алгоритма для анализа конфликтов. Дело в том, что алгоритм игры жестко предписывает «рациональные» решения в ситуации конфликтов, однако указанный алгоритм игнорирует субъективную систему ценностей личности, сводя ее в лучшем случае к простому финансовому знаменателю. В этом основной методологический не­достаток всех экспериментальных процедур подобного плана.

Социологический вариант концепций социального обмена, представляющий социальное взаимодействие как обмен актив­ностью индивидов ради максимизации личных выгод, основан на следующих постулатах: индивиды всегда стремятся к максимизации личных выгод, что вытекает из эгоистической природы человека; вступая в отношения с другими людьми, индивид пытается соотне­сти издержки, возникающие в результате этих отношений, с воз­можными выгодами; группы увеличивают коллективные выгоды, ограничивая индивидов и добиваясь соблюдения «справедливых»

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

отношений; индивиды, обнаруживающие свое участие в «неспра­ведливых» отношениях, испытывают психологический диском-, форт; чем острее воспринимается несправедливость, тем сильнее дискомфорт и интенсивнее попытки восстановить «справедливые отношения»; человек, вступающий в отношения обмена с другим человеком, будет ожидать, что доходы каждого из них будут про­порциональны расходам: чем больше доходы, тем больше расходы (постулат о так называемой распределенной справедливости — СпЬииуе ^висе).

Центральное место в этой теоретической системе занимает ка-, тегория «справедливое отношение», определяемая как пропорцио-; нальность вкладов и результатов деятельности участников взаимо-1 действия.

Теории социального обмена многое объясняют в человеческом! поведении, основанном на принципе «целерациональности>м (М. Вебер), однако они не могут ответить на вопрос о том, почему! люди зачастую поступают вопреки своей очевидной выгоде.

Диалектическая теория отношений, начатая работой Л. Бакстера в; 1980-х гг., включает диалектический анализ человеческой коммуни-1 кации посредством парных категорий, отражающих коммуникаци-1 онные потребности личности: включение — уединение (потреб-з ность в привязанности и включении — потребность в идентифика-| ции и автономии); традиционность — уникальность (потребность] во власти, в контроле, управлении, предсказуемости — потребность! в изменении, неопределенности, обновлении); открытость — 1 скрытность (потребность в прозрачности и привязанности — по-] требность в неприкосновенности частной жизни, секретности).

Различия диалектических отношений, с точки зрения Бакстера,! обусловлены контекстом .социально-культурных установок, взаимо-| отношением частного и общественного, идеала и реальности, ценг| ностей и действий, соответствия понимания своего Я и «другого»! значениям, приписываемым коммуникантами этим параметрам.

Социальный контекст, в котором осуществляется коммуника^ ция, находится в центре внимания теории снижения неопределенъ пш, предложенной Ч. Бергером в 1970-х гг. Эта теория подчеркива-1 ет взаимовлияние в межличностных коммуникациях и утверждает,_;| что социальное следствие коммуникации сводится к снижению не определенности. Выделяются уровни неопределенности, самьгё низкий из которых свойствен ритуалистическим и повседневным! коммуникациям в силу высокого уровня их предсказуемости; наобо-Ц рот, уровень неопределенности высок там, где уровень предсказуем! мости низок.

Рассматриваются следующие типы неопределенности: неопре­деленность в предварительных условиях; целевая неопределен­ность; неопределенность плана; аффективная неустойчивость; из­менение убеждений и др. Каждая из этих неопределенностей рож­дает коммуникативные проблемы.

В свою очередь неопределенность в предварительных условиях структурируется как неуверенность в возможности коммуникации из-за предполагаемых (реальных или мнимых) различий в сенсор­ных и лингвистических способностях партнеров. Вторая проблема состоит в неуверенности относительно цели конкретной коммуни­кации — достижение близости, получение ответа на беспокоящий вопрос, получение выгоды, сбор информации. Третья — неопреде­ленность, связанная с планами или действиями, которые интерак­танты используют для достижения своих целей, включающая ие­рархию планирования, изменение планов в ходе коммуникации — от их модификации до полного отказа от плана.

Эмоциональная неустойчивость заслуживает особого внимания. В теории коммуникации она рассматривается как аффективное действие, определяющей характеристикой которого является оп­ределенное эмоциональное состояние субъекта — захватившая его любовная страсть или ненависть, гнев или воодушевление, ужас или прилив отваги. Понятие «аффективное действие» было введе­но М. Вебером для определения выделенного им типа социального действия, который наряду с целерациональным, ценностно-рацио­нальным и традиционным типами входит в веберовскую типоло­гию деятельности. В отличие от целерационального поведения и подобно ценностно-рациональному аффективное действие имеет свой смысл не в достижении какой-либо «внешней цели», а в опре­деленности (в данном случае чисто эмоциональной) самого этого поведения, его характера, одушевляющей его «страсти» («аффек­та»). Главное в таком действии — стремление к немедленному (или максимально быстрому) удовлетворению страсти, владеющей инди­видом. По Веберу, такое поведение находится «на границе» осмыс­ленного и сознательно ориентированного человеческого действия. Однако именно его «пограничный характер», обозначающий «пре­дельный случай» реального человеческого поведения, который никак не может быть предложен в качестве общеобязательного об-Разца, позволяет Веберу теоретически сконструировать соответст­вующий «идеальный тип» социального действия. Он фиксирует Меру его минимальной осмысленности, за которой коммуникация Перестает быть социальной, человеческой. Возникающая в этой связи неопределенность многопланова, она включает отношения

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

между партнерами коммуникации и каждого из них по отношению к контексту коммуникации.

Последняя проблема характеризуется как неуверенность в сход-| стве убеждений партнеров относительно внешнего мира, а также! возможность смены убеждений без предварительного уведомления. |

В связи с этим предлагаются следующие стратегии коммуника-1 ции: пассивный информационный поиск как ненавязчивый! сбор информации относительно целей партнеров; активный информационный поиск, предполагающий обращение к информа-1 ции третьих лиц по поводу оценок целей коммуникации; д и а л о -| г о в ы и - информационный поиск, который сводится к требова-| нию согласования целей коммуникации в процессе взаимодействия! партнеров. Однако выделяются и ограничения в информационном! поиске, к которым относятся личностные ограничения в обработ-1 ке информации, неревалентность собранной информации типу не-| уверенности, с помощью которой она должна быть снижена; инсти-| туциональные ограничения получения некоторых видов инфор-| мации.

Теория управления неопределенностью, разрабатываемая У. Гуди-| кунстом на основе концепции Ч. Бергера, предполагает, что люди пытаются уменьшать неопределенность в начальных взаимодейст виях с незнакомцами. Особое внимание обращается на два аспеь «неопределенности»: способность предсказания поведения друг* и объяснения их поведения. Обе эти способности находятся в пря-| мой зависимости от таких характеристик незнакомых друг с друго* партнеров по коммуникации, как их положительные ожидания; пс добие внутригрупповых отношений и группового мышления между группами, к которым принадлежат незнакомцы; знание языка не знакомцев; способность незнакомцев к самоконтролю; познаваЦ тельные способности и психологическая сложность незнакомцев и т.п.

Широкое распространение в социологии получила теория соцъ алъного (коммуникационного) поля, согласно которой поведение лич ности или социальной группы является результатом взаимодейст вия сил, существующих в конкретной социальной ситуации. Этс метод объяснения социального поведения по аналогии с теорие! поля в физике предполагает, что свойства любого события детер минированы его связями с системой событий, компонентом кот рой оно является, и изменение «здесь и теперь» зависит от измену ний, непосредственно предшествующих во времени.

Понятие «поле» было заимствовано из физики гештальтпсихс^ логами (К. Коффка, В. Кёлер) для обозначения в социальных на уках совокупности сосуществующих факторов, которые имеют

рактер «динамического поля», определяющего тип поведения. Наи­более широко это понятие использовал К. Левин при изучении мотивации поведения личности. Согласно Левину, теория социаль­ного поля характеризуется скорее конструктивным, нежели класси­фикационным подходом к общественным явлениям, акцентом на динамических аспектах ситуации, ее анализом как целого, попыт­кой математического представления поля. Однако это представле­ние не вышло за пределы формулы В= /(Р, Е), где В- поведение, Р- лицо, личность (ее структура и опыт), Е - среда, социальное и психологическое содержание конкретной ситуации. Взаимодейст­вие «личностных сил» и «динамических сил» среды создают «жиз­ненное пространство» индивида.

Лингвистические подходы.Сторонники этих подходов к изу­чению коммуникации ставят в центр своего внимания проблему языка, понимаемого как:

•ф- система символической коммуникации, т.е. коммуникации путем вокальных (и письменных) знаков, резко отличающая челове­ческие существа от всех остальных видов. Язык регулируется правилами и включает в себя множество условных знаков, кото­рые имеют общее значение для всех членов лингвистической группы;

•ф- знаковая практика, в которой и посредством которой человечес­кая личность формируется и становится социальным сущест­вом.

Лингвисты больше внимания уделяют формальным свойствам языка, в то время как социологов, социальных психологов, филосо­фов интересуют сложные и социально определенные правила, уп­равляющие лингвистической деятельностью, отношение между языком, идеологией, знанием и социальной природой словесного общения. Социальные психологи обычно концентрируются на пос­леднем факторе, а социологи — на изучении отношения между язы­ком и такими нелингвистическими структурными механизмами, как класс и тендер. Известно, например, что различные формы со­циального отношения порождают разные формы лингвистических норм. Так, в процессе школьного обучения дети из семей рабочих часто находятся в невыгодном положении из-за употребления огра­ниченных лингвистических норм. Б. Бернштейн доказывает, что английские социальные классы проявляют дифференцированное Использование речи и это предполагает тщательный выбор спосо­ба интепретации, чтобы определить значения, преобладающие в Данных социальных условиях.

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

Основателем современной структурной лингвистики считается швейцарский теоретик Ф. де Соссюр (1857—1913). Он также' оказал большое влияние на интеллектуальное движение, известное под названием структурализм. Его работа «Курс общей лингвисти­ки» (1916) была издана посмертно его женевскими учениками и коллегами А. Сеще и ТУТ. Балли. Они опирались лишь на некоторые и не всегда удачные студенческие конспекты лекций. Спустя некс . торое время были обнаружены более обстоятельные конспекты; других студентов, что позволило в конце 1960-х гг. опубликовать; новую версию «Курса». Эта книга (в каноническом варианте) вызва* ла широкий резонанс в мировой науке. Развернулась острая поле* мика между последователями Соссюра и противниками его кон-, цепции.

Языкознание в целом Соссюр относит к ведению психологии^ выделяя особую науку — семиологию, призванную изучать знаковые системы, наиболее важной из которых является язык. Внутри семи-| ологии вычленяется лингвистика, занимающаяся языком как знаке вой системой особого рода, наиболее сложной по своей организа>| ции. Далее проводится отграничение менее существенной строгого анализа внешней лингвистики, описывающей географ» ческие, этнические, исторические и прочие внешние условия быте вания языка, от более существенной для исследователя внутренней лингвистики, изучающей строение языкового механизма в его влечении от внешних факторов. Указывается на наибольшую зость письма к языку в кругу знаковых систем.

Внутренняя лингвистика расчленяется Соссюром на лингвист»! ку языка и лингвистику речи. Причина такого разграничения состс ит в, том, что в реально наблюдаемом многообразии вербальш форм — «речевой деятельности» — Соссюр выделяет такие разно* чественные явления, как язык (1ап§ие) и речь (раго!е). Язык — Э1 общее, надиндивидуальное, устойчивое начало речевой деятел» ности. Речь представляет собой использование языка, она столь иэ| менчива, что не поддается систематическому изучению. Поэтол лингвистика должна сосредоточиться на исследовании языка, речь относится к области психологии. Оппозиция язык — речь связанное с ней дисциплинарное разграничение определили ми|: воззрение не одного поколения лингвистов и психологов.

Наконец, лингвистика языка была расчленена на диахрониче кую лингвистику, отражающую соотношение фактов на оси времв ни, и более существенную для говорящего и для исследовател языка статическую, синхроническую лингвистику, исследующую о1 ношения языковых элементов на оси одновременности. Диахрощ ческая лингвистика подверглась делению на проспективную и

роспективную. Было проведено отождествление синхронического подхода с грамматикой и диахронического с фонетикой.

Соссюр положил в основу исследования языка понятие знака, которое стало в дальнейшем общенаучным. Знак — это двуединство §1дпШег и 81^пШес1, означающего и означаемого, т.е. термина (его звуковой или письменной формы) и обозначаемого им понятия (идеи). Означающее — внешняя, чувственно воспринимаемая сто­рона знака, означаемое — определенное мыслительное содержа­ние; они неразрывно связаны и предполагают друг друга. Их взаи­мосвязь создает значение знака. Знаки скоординированы между собой и в совокупности образуют систему. Язык — это знаковая сис­тема, в основе организации которой лежит универсальный прин­цип: каждый знак имеет свои «дифференциальные признаки», от­личающие его от любого другого элемента системы. Одна грамма­тическая форма отлична от другой (побежал, побегу, побежит), одно слово — от другого, даже близкого по звучанию (кот, рот, бот). Каково означающее, определяется сквозной системой фонетичес­ких различий — фонетическими дифференциальными признаками, создающими уникальность звучания. Означаемое занимает опреде­ленное место в общей понятийной сетке, отличаясь от других поня­тий набором семантических дифференциальных признаков. В ре­зультате формируется целостная знаковая система языка, изучени­ем и описанием которой должна заниматься лингвистика.

Бесспорно значение подхода Соссюра в возведении теоретичес­кой лингвистики на современный уровень, хотя отсутствие систе­матической проработки синтаксиса или прагматики оставило про­белы, которые предстояло восполнить более поздним теоретикам, в частности Н. Хомскому. Поскольку акцент в работе Соссюра дела­ется скорее на 1ап°;ие, чем на раго!е, не удивительно, что это было сочтено продвижением к односторонней оценке языка. Когда поня­тие языка используется таким же образом, как и в структурализме, оно также может вызывать одностороннюю оценку социальных структур.

Для теоретического понимания языка важны работы Р. Якоб­сона (1896—1982) — российского лингвиста и литературоведа, ока­завшего огромное влияние на развитие современной теоретичес­кой лингвистики и структурализма. Его подход к изучению литера­туры и поэзии включал «структурный» анализ, в котором «форма» отделялась от «содержания». Основатель Пражской школы лин­гвистики, он внес важный теоретический вклад в лингвистику, изу­чая фонологию (т.е. звуковые системы языка), анализируя звуки с Целью показа сравнительно простого набора двоичных контрастов, лежащих в основе человеческой речи. В целом же в анализе языков

по

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

и человеческих знаковых систем Якобсон предположил существо­вание «структурных инвариантов» и «поверхностно» очевидных различий между культурами. Он оказал большое влияние, особенно на творчество К. Леви-Строса и Н. Хомского, являвшихся его кол­легами в Нью-Йорке. Акцент на лингвистических универсалиях со­здавал контраст с более релятивистским в культурном отношении представлением о языке, выдвинутым американскими антрополога­ми Ф. Боасом и Э. Сапиром.

Так, Э. Сапир (1884-1934) и его студент Б.Л. Уорф (1897-1941) выдвинули гипотезу лингвистического релятивизма, соглас­но которой наш язык построен на нашем восприятии мира. Напри-' мер, у эскимосов имеется множеств слов для обозначения снега, что иллюстрирует их гармонию с окружающей средой, которую чу­жеземец был бы неспособен распознать. Жесткая версия этой гипо--тезы теперь не принимается, но дебаты относительно того, где кон-^ чается язык и начинаются материальная культура и социальная | структура, все еще продолжаются.

Лингвистическая теория Якобсона, как и его предшественника:! Соссюра, отличается психологизмом. Однако, если многие теоре-| тики-первопроходцы в лингвистике (особенно Л. Блумфилд) были | преданы бихевиористскому направлению, то Якобсон являлся в,< философском смысле «рационалистом», выделяя скорее врожден-.; ные когнитивные универсальные структуры, чем обучение языку» путем интеракции с окружающей социальной средой, стимула и ре­акции. После работ Хомского именно рационализм Якобсона одер-] жал победу в лингвистике в целом. Но для его подхода, сосредото-| ченного на универсальных структурах языка, также характерны ог раничения, в частности он не учитывает семантику, контекстуаль-Л ность языка, генетический и социальный «творческий потенциал»! и «волю». Эти упущения впоследствии стали «слабостями» стру» рализма, возникшего отчасти в результате влияния Якобсона.

Семиология или семиотика (5етю1о§у ог аетюйсв) — общая наука с знаках — занимает в изучении языка неотъемлемое место. В качес ве аспекта структурализма семиология берет начало в лингвист»! ческих исследований Соссюра. Ее ведущим представителем бь французский литературовед Р. Б а р т (1915—1980).

Хотя идея общей теории знаков появилась первоначально творчестве Пирса и Соссюра, только в 1960-х гг. она получила раз витие в исследованиях средств массовой информации и культур логических исследованиях. Ключевыми понятиями семиологш как указано выше, являются 81§пШег (вещь, слово или картина) 81§пШес1 (умственная картина или значение, на которые указывает 81§шйег), а знак выступает в качестве связи или отношения, уста!

новленного между ними. Некоторые отношения могут быть доста­точно открытыми (изобразительными), а другие — иметь довольно произвольный характер.

Семиология привлекает внимание к наслоениям значений, кото­рые можно реализовать в простой совокупности изображений. Барт полагал, что знаки сообщают скрытые, а также открытые зна­чения, выражая нравственные ценности и пробуждая чувства или отношения в зрителе. Таким образом, знаки составляют сложные коды коммуникации. Сложность, в частности, обусловлена процес­сом, получившим наименование от К. Леви-Строса «бриколаж», — преобразование значения объектов или символов посредством но­вого использования или нестандартных переделок несвязанных вещей. Сам автор применял этот термин по отношению к практике создания вещей из любых подвернувшихся под руку материалов — структура и результат были важнее, чем составляющие части, изме­няющиеся в процессе создания.

Видное место в области методологии языка занимает Н. X о м -с к и и, американский теоретик-лингвист, чьи основные новатор­ские идеи в теории языка помогли лингвистике занять одно из центральных мест в социальных науках. Его взгляды складывались под влиянием Соссюра и особенно Якобсона и в противовес бихе­виоризму Л. Блумфилда и Б. Скиннера.

Крупнейшим теоретическим вкладом Хомского стала разработ­ка трансформационной грамматики в работе «Синтаксические структуры» (1957). Любая фраза содержит «глубинную структур­ную» информацию вместе с набором «поверхностных структур». В своей теории трансформационной грамматики Хомский прово­дит различие между значением сообщения (глубинной структурой) и формой, в которой оно выражено (поверхностной структурой). Пример первого «Иван дал книгу Петру». В поверхностной структу­ре это может быть выражено как «Петр получил книгу от Ивана» или «книга была дана Петру Иваном». Такие грамматические изме­нения вызваны трансформационной грамматикой, т.е. изменения­ми синтаксиса, но не семантики.

Хомский выделяет фонологические и семантические компонен­ты, получившие выражение в проблеме «компетентность и испол­нение», которая связана с различием между способностью исполь­зовать язык (компетентностью) и фактически произносимыми ре­чами (исполнение). «Компетентность» более определенно описы­вает лингвистическое знание и грамматику, необходимые для Понимания речи на своем языке, а «исполнение» — особую манеру произнесения речи. По Хомскому, лингвистическая компетент­ность у человека является врожденной и выражается в универсали-

112   Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

ях грамматической глубинной структуры. Доказательством врож­денности фундаментальных грамматических структур является ско­рость и точность, с которой дети овладевают структурами языка. Это опровергает точку зрения бихевиористов, согласно которой язык просто изучается, а его правила схватываются «индуктивно». Конечно, могут иметь место индивидуальные различия, но общие черты структуры и усвоения языка рассматриваются в качестве уни­версальных. Это отражено в гипотезе «механизмаусвоения языка», основанной на наблюдениях за детьми, с легкостью усваивающих, язык в первые пять лет жизни и способных составлять предложе-5 ния, никогда не слышанные ими ранее. Следовательно, люди обла-«; дают врожденной предрасположенностью понимать грамматичес­кие отношения, извлекать «правила» из языка, который они слуша-^ ют, а затем применять их в формировании собственных выра­жений.

В философском плане предположение о врожденных идеях или! категориях делает Хомского приверженцем «рационалистических» и «идеалистических» теорий, идущих вразрез с эмпиризмом, рас-; сматривающим разум как «1аЪи1а гака», для которого «обучение» —-I только усвоение языка.

Лингвистические идеи Хомского имеют большую научную цен­
ность, хотя некоторые специалисты сомневаются в правомерности'?
его акцента на универсалиях грамматики или на выделении прежде^
всего синтаксиса для объяснения многообразия и прогресса чело-|
веческих обществ с точки зрения языка.                                                            |

Социолингвистический подход имеет важное значение для теорий!
коммуникации. «Социолингвистика» — сокращение от термина «со-;
циологическая лингвистика», который был введен советским лин-|
гвистом Е.Д. Поливановым еще в 1920-х гг. Такое сокращение (англи
8осю1т§Ш8ис8) впервые было употреблено американским исследо|
вателем X. Карри в 1952 г.                                                                                     I

Социолингвистика охватывает область исследований, находя^ щуюся в ведении социологии и психологии и связанную с социаль! ными и культурными аспектами, а также с функциями языка. Не' смотря на порой узкую идентификацию с несколько несопоставг мыми, хотя и важными, темами, касающимися языка и социальны! классов, языка и этносов, языка и тендера и т.д., потенциально ее циолингвистика имеет намного более широкие интересы, включав большинство аспектов языка. Среди других главных ее областей на' ходятся прагматика и семиотика. Без преувеличения можно счй тать, что социолингвистика в рамках общего изучения лингвистйЦ ки имеет крайне важное, а не периферийное значение.

Б современной социолингвистике при анализе языковых явле­ний и процессов основной акцент делается на роли общества: ис­следуется влияние различных социальных факторов на взаимодей­ствие языков, систему отдельного языка и его функционирование. В предметную область социолингвистики включаются объекты, при рассмотрении которых происходит органическое соединение социологических и лингвистических категорий. Так, если рассмат­ривать языковую коммуникацию ъ обществе, то ее можно предста­вить как континуум, который делится на сферы общения, совпа­дающие со сферами социального взаимодействия. С одной сторо­ны, это сфера общегосударственного или общеэтнического обще­ния, а с другой — сфера повседневно-бытового общения. Языки в многонациональной стране и формы существования национально­го языка (совокупность литературного языка, территориальных диалектов, социолектов-жаргонов, арго) в однонациональной стра­не составляют иерархическую систему, называемую «языковая си­туация». Иерархичность языковой ситуации состоит в неравной функциональной нагрузке используемых языковых образований или форм их существования — язык общегосударственного обще­ния или литературный язык обслуживает большее количество сфер общения, чем соответственно язык национального меньшинства или территориальный диалект.

Языковая ситуация в целом и функциональная нагрузка ее ком­понентов зависят от того положения в обществе, которое занимает говорящая на них социальная или этническая общность. Языковое меньшинство в колониальных странах господствовало во всех об­ластях жизни, и его язык в функциональном плане доминировал над автохтонными языками. В ходе общественного развития, осо­бенно при кардинальных социально-политических переменах, по­ложение этих общностей меняется и появляется необходимость привести в соответствие их новое положение с функциональной нагрузкой языковых образований. При этом встает проблема выбо­ра того или иного языкового образования для замены ранее исполь­зовавшегося. Процесс выбора языкового образования для тех или иных коммуникативных целей относится к компетенции языковой политики, которая определяется как совокупность мер, принимае­мых для изменения или сохранения языковой ситуации, для введе­ния новых или закрепления употребляющихся языковых норм, т.е. ⁸ языковую политику входят процессы нормирования, кодифика­ции литературной нормы, сознательная слово- и терминотворчес-^Кая деятельность.

Граждане государства или члены этноса, в котором функциони­рует несколько языковых образований, вынуждены кроме родного

8-7621

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.2. Современные концепции коммуникации

овладевать другим языком или другой формой существования! языка. Они становятся билингвами либо диглоссными индивидами. ] Билингвизм и диглоссия обычно характеризуются функциональ-1 ным распределением языковых образований, отношениями функ-1 циональной дополнительности их друг к другу, отражающих кон-| кретную языковую ситуацию. Поскольку языковые образования! при билингвизме и диглоссии функционально распределены, инди­виды используют каждое из них для разных коммуникативных! целей и в разных ситуациях общения. Таким образом, в реальности! происходит выбор языкового образования и на индивидуальном! уровне, получившем название «речевое поведение», которое опре-?| деляется как процесс выбора варианта для построения социальнс корректного высказывания. Речевое поведение меняется в зависит мости от детерминантов коммуникативного акта (статус коммуни-1 кантов, заданный их социальной принадлежностью или социаль-1 ной ролью; тема и ситуация общения), правил использования вари-! антов разных уровней (разные языки, подсистемы одного языка,! варианты лингвистических единиц), заложенных в индивидуал! ных речевых наборах билингва или диглоссного индивида, а также от смены каналов (переход от устного общения к письменному и| наоборот), кодов (языковых и паралингвистических), жанров сооб щений и т.д.

Кроме того, в предметную область социолингвистики входит об ширный круг проблем, связанных с той активной ролью, котору язык играет в жизни общества (национальный литературный язык,| сформировавшись вместе с нацией, становится важным факторол ее дальнейшей консолидации). Задача социолингвистики состоит| не только в исследовании отражений в языке различных социаль ных явлений и процессов, но и в изучении роли языка среди соь ильных факторов, обусловливающих функционирование и эвол* цию общества. Таким образом, социолингвистика изучает весь кол плекс проблем, отражающих двусторонний характер связей ме» языком и обществом.

Современная социолингвистика располагает своими собствеь ными методами сбора социолингвистических данных. Наиболе важные из них: анкетирование, интервьюирование, включение наблюдение, социолингвистический эксперимент, анонимные на| блюдения над речью обследуемых в общественных местах, непсш средственные наблюдения над спонтанной разговорной речью последующей интерпретацией ее содержательной стороны с пс мощью информаторов. При обработке данных используются: реляционный анализ, вариативные правила на основе объедине ния количественных методов анализа с методами порождающей]

грамматики, импликационное шкалирование, сопоставительный анализ семантических полей и т.п.

Теории коммуникации разрабатываются в рамках такого науч­ного направления, как семиосоциопсихология. Предметом эмпиричес­ких исследований в ее рамках является мотивированный и целена­правленный обмен действиями, связанными с порождением и ин­терпретацией текстов — «текстовая деятельность» (Т.М. Дридзе), которая выступает как практически не прерывающийся коммуника­ционный процесс создания, обмена и интерпретации текстов.

Текстовая деятельность все более кристаллизуется в самостоя­тельный вид деятельности с завершенной психологической струк­турой. Независимо от того, идет ли речь о порождении или интер­претации текстуально организованной смысловой информации, этот вид деятельности социальных субъектов включает в себя все основные фазы предметного действия: ориентировочную, испол­нительную и контрольно-коррекционную. При этом текстовая дея­тельность мотивируется не только извне (т.е. сообразуется не толь­ко с мотивами материально-практического характера), но и «изнут­ри» самой этой деятельности — коммуникативно-познавательными намерениями общающихся субъектов.

Эффективность текстовой деятельности в структуре общения, а значит, и социального взаимодействия обусловливается как особен­ностями самой этой деятельности, протекающей в определенных конкретно-исторических условиях в контексте тех или иных жиз­ненных ситуаций, так и семиосоциопсихологическими характерис­тиками партнеров по общению. Существенными среди них являют­ся уровень их коммуникативно-познавательных умений и перцеп­тивной готовности, наличие навыков адекватного целям общения оперирования текстуально организованной смысловой информа­цией. Эксперименты обнаруживают весьма широкую распростра­ненность ситуаций «смысловых ножниц», которые в самом общем виде описываются как ситуации возникновения смыслового «ваку­ума», вызванного несовпадением смысловых «фокусов» текстовой Деятельности партнеров в ходе знакового общения.

Таким образом, в рамках семиосоциопсихрлогии возникает воз­можность построения частных (исходящих из представления о практически непрерывно меняющихся местами и ролями авторов текстов и их интерпретаторах) концептуальных моделей процес­сов знакового общения, протекающих в рамках коммуникативной системы текст — интерпретатор, и более общих эвристических мо-Делей социально-психологических процессов, связанных с комму­никативно-познавательной деятельностью.

116    Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.3. ТЕОРИИ МАССОВОЙ КОММУНИКАЦИИ

Бурное развитие средств массовой коммуникации в XX в. обуслови-1 ло пристальный интерес ученых к всестороннему исследованию их! деятельности. Изучение массовой коммуникации первоначально; развивается как часть общесоциологической теории. Американ-1 ские социологи Р.Э. Парк, Ч.Х. Кули, У. Липпман трактовали мас-5 совые коммуникации как общение членов массы — «коллективной; группировки», возникающей на волне индустриализации и урбани-1 зации. Массовые коммуникации рассматриваются как общение ин-| дивидов в пределах большого города, страны и даже мира в целом,; когда они оказываются вырванными из привычных условий взаи-| модействия и действуют независимо от социальных ролей, опреде­ляемых их положением в обществе. Активно изучаются социальные | функции массовой коммуникации.

В анализе средств массовой коммуникации особое место занима-1 ет телевидение, ставшее наиболее существенным культурным явле- ] нием XX в. Общей тенденцией современного мира стало растущее! влияние телевидения как наиболее привлекательного средства по-1 лучения информации и относительное ослабление воздействия на] население печатной продукции и радиопередач.

В анализе телевидения видное место занимает критика, обви-1 няющая его в формировании всевозможных видов нежелательного | коммуникативного поведения. Так, нередко высказывается сожале-] ние по поводу снижения культурного значения типографии и пре- • вращения телевидения в средство, вызывающее приятное состоя-$ ние эйфории, но истощающее творческие способности. Многие специалисты (например, Франкфуртская школа критической тео-••) рии) соглашаются в том, что ТВ, как впрочем и другие средства мае-1 совой коммуникации, в политическом отношении является успоко- ] ительным средством (снотворным) и обеспечивает сохранение ста-1

ТуС-КВО.                                                                                                                                                                                          ;

Большой вклад в эти исследования внесла Анненбергская школа, ••, созданная при Пенсильванском университете в 1959 г. и возглавляет мая профессором этого университета Дж. 1ербнером. Школа стави-,5 ла своей целью изучение СМИ, их роль в коммуникационном про-] цессе, влияние на массовую аудиторию, на формирование культур*-1 ных стереотипов общества.

Анализируя деятельность средств массовой коммуникации, в первую очередь телевидения, специалисты Анненбергской школы выделили две их ключевые и связанные друг с другом функции — • социальной интеграции и социализации. Выполняя эти функции,; массмедиа выступают в качестве средства сохранения целостное-,!

2.3. Теории массовой коммуникации

хи сложившихся общественных отношений и структур. Внедряя в массовое сознание определенные культурные стереотипы и целе­направленно формируя определенный тип личности, они тем самым способствуют закреплению и сохранению сложившейся системы общественных связей. Раньше эти функции выполняли мифология, фольклор и религия, в настоящее время они главным образом возложены на телевидение, вводящее массового зрителя в мир особой условной культуры с ее представлениями о жизнен­ных ценностях и порядках. «Подобно тому как мифы сопровожда­ли человека на протяжении всей его жизни, так мифы и легенды нового «электронного духовенства» вторгаются в сознание совре­менных людей и связывают их телевизионным экраном от ко­лыбели до могилы, предшествуя чтению и отвлекая от него» (Л.М. Землянова).

В исследованиях школы отмечен и ряд отрицательных сторон деятельности современных электронных СМИ. В первую очередь подчеркивается, что массированное и всеохватное воздействие ме-дийных средств создает массовую аудиторию со стандартным по­требительским видением мира и образом жизни, какой не могло быть в доэлектронную эпоху. При этом они ориентируют аудито­рию не столько на творческую развивающую деятельность, сколько на потребительско-развлекательные стандарты, нивелирующие личность, делающие ее маловосприимчивой ко всему оригинально­му, неординарному, требующему интеллектуальных усилий. Более того, мотивы насилия, ставшие неотъемлемой частью современной телекультуры, по мнению специалистов, с одной стороны, разлага­ют общественные нравы, порождают агрессивность, а с другой — вызывают чувство страха, которое, по мнению специалистов, мо­жет оказаться даже более опасным, чем агрессия.

Существующие концепции места и роли массовой коммуника­ции в обществе многообразны.

Теории волшебной пули (та§1с Ьи11е11пеогу) и подкожных инъекций (Ьуройеггшс пеесПе Шеогу), или «лекарственного средства для под­кожных инъекций», открывают историю исследования массовой коммуникации. Согласно этим теориям, те, кто управляет средства­ми информации, управляет обществом, поскольку средства инфор­мации имеют прямое, непосредственное и мощное воздействие на тех, кто обращают внимание на их содержание. Воздействие СМИ на людей подобно пуле или подкожному впрыскиванию. Возрас­тные, демографические, культурные особенности не оказывают ни­какого модифицирующего воздействия на восприятие аудиторией передаваемых сообщений.

2.3. Теории массовой коммуникации

118    Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

В соответствии с теорией аккумуляции (ассити1а1юп сЬеогу) сила и эффективность воздействия средств информации на людей прямо пропорциональны частоте информационных «инъекций».

С 1920-х гг. теории массовой коммуникации начинают испыты­вать все большее влияние эмпирических исследований. В борьбе за массовые аудитории точное знание их реакции на сообщения средств массовой коммуникации оказывается необходимым инстру­ментом торговой и политической конкуренции, что выражается в исследованиях, с позиций которых строятся и теории массовой коммуникации. Сложился методический арсенал исследований мас­совой коммуникации: разрабатывались процедуры массового выбо­рочного опроса и панельного исследования аудитории (П. Лазарс-фельд), контент-анализа (Г. Лассуэлл и Б. Берельсон), эксперимен­тов (К. Левин и К. Хоулэнд). В этих исследованиях эффективность коммуникации рассматривалась как прямое следствие единичного или повторяющегося пропагандистского воздействия и выясни--лись факторы, усиливающие или ослабляющие его.

Новый этап в развитии теорий массовой коммуникации связан с осознанием того, что представления, согласно которым влияние средств массовой коммуникации определяется их прямым воздей­ствием на аудиторию, носят упрощенный характер.

На этом этапе, во-первых, была выдвинута теория селективной, экспозиции (зе1есауе ехрозиге [Ьеогу), которая утверждала, что ауди­торию нельзя представлять как послушную массу, некритически , воспринимающую любую информацию. Каждый человек (как лич­ность, как индивидуальность) имеет собственные вкусы, предпо­чтения и интересы, в соответствии с которыми осуществляет выбо­рочное потребление информации, предлагаемой СМИ.

Во-вторых, в 1940 г. П. Лазарсфельдом, Б. Берельсоном и Г. 1одэ было установлено наличие двуступенчатого потока информа-; ции (1тэ-81ер Яо\у 1пеогу) и была выдвинута нашедшая эмпиричес­кое подтверждение гипотеза о том, что сообщение, посланное ауди­тории, достигает сначала «лидера мнения» (наиболее авторитет­ного члена группы) внутри группы, а затем уже через него других,! членов данной группы. Это означало, что идеи часто распространя-; ются от средств массовой коммуникации к «лидерам мнения», в большинстве своем неформальным, а от них — к их менее активным последователям. Таким образом, вопреки теории массового обще­ства, была высказана идея о том, что в плюралистическом обществе поток массовых коммуникаций опосредуется деятельностью лиде­ров, формирующих мнение, которые действуют как «привратники» в таком «двухступенчатом» потоке.

Тезис о двухступенчатом потоке коммуникации положил начало большому количеству экспериментов в области исследования меж­личностных отношений, начиная с изучения фермеров, выращива­ющих новые сорта кукурузы, и кончая поведением врачей, выписы­вающих лекарства (в частности, изучалось, каким образом до фер­меров доходили сведения о новых сортах, а до врачей — о новых лекарствах). «Лидеры мнения» в социологии стали рассматривать­ся как связующее звено между средствами массовой коммуникации и массой, нуждающейся в ориентации. Последующие исследования привели к модификации данной теории и созданию концепции многоступенчатого потока информации, так как выяснилось, что «лидеры мнений» имеют в свою очередь собственных «лидеров мнений» и обращаются к ним за информацией.

Теория, получившая название «спираль тишины/молчания», раз­витая Э. Ноэлль-Нойманн, напоминает о «парадоксе голосования», согласно которому многие не участвуют в выборах, поскольку пола­гают, что их «голос» не является решающим. Так и в массовых ком­муникациях: «популярным экспрессом» новостей и мнений стано­вятся те, кто полагает, что они таковым являются, в то время как другие, не имеющие подобного предубеждения, «отмалчиваются». В такого рода ситуации возникают угрозы изоляции друг от друга общественного мнения и «политического класса». Поэтому возрас­тает роль средств массовой коммуникации как связующего их звена.

В русле выявления зависимости массовой коммуникации от более широкого социального окружения получила развитие теория диффузии инноваций.

Теория диффузии (распространения) инноваций (сНЯивюп оГ тпоуа-1юп [Ьеогу) разрабатывалась Э. Роджерс в 1960-е гг. в области связи и нашла применение в антропологии, социологии, политических исследованиях, маркетинге.

Диффузия понимается как процесс, при котором новшество рас­пространяется в обществе через коммуникационные каналы в тече­ние определенного времени. Распространение инноваций может носить запланированный или самопроизвольный характер; в лю­бом случает оно приводит к социальным изменениям (изменениям ^в структуре и функциях социальной системы). Эффективным ин­струментом расиространеия инноваций являются СМИ.

Категория «инновации» многопланова: это может быть идея, практика или объект (цель), которые восприняты как новые; часто «Технологическое новшество» — оборудование, программное обес­печение и т.п.

Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

2.3. Теории массовой коммуникации

Предположение о «диффузии» ставит серьезные проблем ы, осо­бенно перед теориями однолинейных изменений, согласие кото-; рым индивидуальные единицы развиваются эндогенно — через пос- •] ледовательный ряд стадий благодаря внутренним механизма» само-; развития. Одновременно неверно предполагать, что любой обра-1 зец культуры и социума совместим с другими, ибо для этого пришлось бы допустить полное отсутствие внутренней связи у от- ] дельно взятых культур и обществ.

Понятие «диффузии» также связано с дискуссиями вокруг тео-'] рий межкультурных контактов. Подобная диффузия уже часчи-1 тывает столетия, и вместе с ее положительными следствиями в_{; межкультурных контактах фиксируются явные недостатки I виде I подавления, а в некоторых случаях и уничтожения уникальных^ культур.

Большинство математических значений термина содержи г сход-1 ство между моделями социальной диффузии и эпидемиология. Так,' последовательная модель распространения инфекционной болез-| ни выглядит следующим образом: поначалу инфекция распростра-1 няется медленно и с небольшим числом затронутых ею людей,; затем быстрее по мере передачи от больных здоровым, но потом | замедляется, ибо уменьшается число новых людей, способные зара-| зиться. Однако хотя математические модели разъясняют многое, I они служат скорее «эвристическими приемами»; одна из причин за-1 ключается в том, что индивиды и группы зачастую сознательно! противятся изменению, а диффузия редко происходит в форме пас- •! сивной имитации.

Теория культивирования (сиШуапоп ейес18 [Ьеогу) возникла на оо'| нове научно-исследовательской работы Дж. Гербнера и его юллег! из Анненбергской школы в области «культурных индикаторов» (се-редина 1960-х гг.), среди которых центральное место занимали¹! средства массовой информации и в первую очередь телевидение'.'! Массмедиа в целом рассматривались как средства, культивир5ющие (укрепляющие) установки и ценности, которые уже существуют в| культуре. Согласно выдвинутой гипотезе, телевидение расс^ат валось как средство, нацеленное на долгосрочный эффект, состав-*! ленный из небольших, постепенных, косвенных эффектов, на*¹! капливающихся и приводящих к существенному изменению <воего! значения. Оно признавалось агентом гомогенизации в культуре. опережающим по эффективности другие способы и средства ин* формации.

Согласно теории, телевидение не является ни окном в мзр, ни отражением мира, а органически самостоятельным миром к ко-^Ш торому зрители обращаются регулярно, но относятся к неиу не-|

разборчиво. Оно же формирует определенный образ мира — такой, в котором преувеличены опасности и вражда, хотя этот образ различается у зрителей, обращающихся к телевидению ре­гулярно или периодически.

Основные средства анализа сводились к корреляции данных, по­лученных путем контент-анализа (идентифицирующего преобла­дающие изображения на телеэкране), с данными исследований аудитории (чтобы оценить влияние таких образов на установки зрителей), а также к сравнению ответов постоянных и нечастых зрителей для установления «дифференциации культивирования». В результате исследований было выявлено, что постоянные зрите­ли «мыльных опер» в большей степени, чем случайные, склонны переоценивать количество проблемных браков, заканчивающихся разводами, а также число женщин, сделавших аборты; у постоян­ных зрителей (особенно у молодых) формируются более отрица­тельные представления относительно старших людей, чем у нерегу­лярных зрителей. Кроме того, был зафиксирован «эффект резонан­са»: во-первых, сильнее всего оказывается воздействие на посто­янных зрителей в высококриминализированных ареалах городов, формирующее их маловосприимчивое отношение к насилию; в о -вторых, повседневное поведение зрителей конгруэнтно тем об­разам, которые представлены в телевизионном мире.

Теория культивирования подверглась критике за то, что она со­средоточивается на количественном анализе и не учитывает разли­чий зрительской интерпретации телевизионных фактов: многие исследователи не находили твердых доказательств взаимосвязи между количеством телепросмотров и установками зрителей отно­сительно социальной действительности.

Исследования с использованием дискурс-анализа привели к большему акценту на роли зрителя. Согласно Дж. Фишке, телевиде­ние вовлекает зрителей в активное формирование значения, втяги­вает их текстом программы в интерпретативную деятельность, формирующую дискурс.

Теория информационных барьеров (§асекеерт°;) разрабатывалась социологом и социальным психологом К. Левином, предложив­шим новый термин — «контролер», «привратник» («§а1е кеерег»). Теория носит преимущественно прикладной характер и может быть отнесена к процессам выбора новостей. В ее основе лежит предположение, что прохождение информации по некоторым ка­налам коммуникации зависит от наличия в них «ворот» (аналог Цензуры), которые в свою очередь управляются некими «конт­ролерами».

Выводы

122    Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

Это предположение также нашло отражение в теории искажения • новостей (пе\у« сНвЮгйоп сЬеогу), первоначально сформулирован-' ной У. Липпманом, согласно которой общественность откликается ' не на фактические события в окружающем мире, а на события в псевдомире, так как изображения внешнего мира в человеческом • сознании, ошибки и ограниченность журналистов создают ложный образ мира.

Вслед за этим была выдвинута теория урегулирования повестки дня~\ (а§еп<1а-8еШп§ 1пеогу), популяризировавшаяся М. Маккомбсом и' Д. Шоу, согласно которой средства массовой коммуникации не ] столько заставляют людей думать, сколько формируют их отноше-! ние к событиям. В связи с этим выдвигается такая категория, как | «повестка дня» — проблемы или события, которые своевременно \ оцениваются по степени их важности. Повестка дня носит запро-1 граммированно-выборочный характер, поскольку и темы, и про-| блемы, прежде чем они станут достоянием массовой аудитории,•' подвергаются тщательному отсеву и распределяются в соответст--; вии с той степенью значимости в информационном пространстве,' которая им предназначается самими СМИ.

Выделяются такие разновидности повестки дня, как урегулирую-1 щая, когда средства массовой коммуникации влияют на обществен-1 ное мнение, и выстраивающая, когда общественное мнение и сред­ства массовой информации влияют на повестку дня официальной ' политики. В любом случае массмедиа отводится активная роль, ау-1 дитории — роль пассивного приемника информации.

Теория обретения пользы и удовлетворения (шее апс! §гаиБсапоп 1пе-1 огу), представленная в конце 1950-х гг. Дж. Бламлером и Э. Кацем и•] близкая теории селективной экспозиции, утверждала, напротив,' что зрители отнюдь не пассивно воспринимают сообщения средств! массовой информации. Члены аудитории, согласно данной теории,^ являются активными отборщиками сообщений, ориентируемыми! своими целями, потребностями, интересами, ценностными ориен-| тациями. Активность потребителя информации обусловлена также,! внешними обстоятельствами, к которым в первую очередь относит-1 ся конкуренция средств массовой коммуникации.

Мотивация активности включает полезность. Массовые комму-| никации являются составным элементом общественной жизни, вы~| полняя такие функции, как удовлетворение познавательного ПО'| буждения, информационного поиска, обособления, оказание помо-| щи в проведении досуга, управлении распорядком дня.

Этот подход вызвал критические оценки за недостаточное! теоретичности и последовательности, ведущей к односторонней,;;

оценке средств массовой коммуникации без учета негативных пос­ледствий их функционирования.

Теория зависимости (с!ерепс1епсу ипеогу), сформулированная С. Болл-Рокеш и М. де Флер, в определенной мере преодолевала по­добную односторонность, характеризуя комплекс отношений меж­ду реципиентами, средствами информации и социальной системой. Данная теория показывает наличие сложной системы взаимодейст­вий между средствами информации, их аудиторией и обществом в целом, а также устанавливает существование сильной зависимости потребностей и целей людей от деятельности средств массовой ин­формации. В итоге были достигнуты такие познавательные резуль­таты, как объяснение процесса формирования отношения челове­ка к происходящим событиям и формирования его убеждений, со­гласование индивидуальных и общественных норм и ценностей, урегулирование повестки дня, укрепление системы информацион­ного влияния, разъяснение значений передаваемых и воспринима­емых сообщений и др.

Анализ перечисленных теорий и подходов позволяет сделать следующие выводы. Всестороннее изучение коммуникации не мо­жет представлять ничего иного, кроме рассмотрения концепций и утверждений разного уровня обобщения, которые помогают опи­сывать, объяснять, оценивать, предсказывать и управлять события­ми коммуникации. Вместе с тем невозможно создать теорию комму­никации путем простого суммирования, механического соедине­ния многочисленных концепций. Для ее построения необходимо обобщение тех знаний о коммуникации, которыми располагают со­циальные, гуманитарные, естественные и технические науки, со­здающие эмпирическую и теоретическую базу теории коммуни­кации.

ВЫВОДЫ

1. Теоретические истоки современной коммуникативистики обнаружива­ются в классическом периоде античной философии, когда центральной для философских рассуждений становится проблема человека. Обращение к проблеме человека выводило на первый план проблему человеческих отноше­ний и человеческого общения.

2. Изменения в характере общественных связей и отношений, происходя­щие на каждом последующем этапе человеческой истории, получали соот-^ветствующее теоретическое отражение. Усложнение общественных связей ^и отношений влекло за собой структурное усложнение и большее разнообра-^зие коммуникативного знания.

•Литература

124    Глава 2. Истоки и основные этапы развития теории коммуникации

3. До XIX в. включительно осмысление проблем человеческой коммуника ции осуществлялось преимущественно в рамках философии. В XX в. боль той вклад в развитие теории коммуникации и методологии исследована коммуникативных процессов внесли социология, психология, культурам гия, филологические, технические и другие науки.

4. Возникновение и широкое распространение электронных средств комму никации в XX в. стимулировали исследовательский интерес к проблел массовой коммуникации. В результате было выдвинуто и получило эмпг, рическое подтверждение большое количество теорий, осмысляющих и < няющих роль и значение СМИ в современном обществе.

Реале Д., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней Т 1-4 СПб 1994-1997.

Соссюр Ф- Заметки по общей лингвистике. М., 1990. Соссюр Ф- Труды по общему языкознанию. М., 1958. ОеР1еигМ., ВаИ-КоЬеасН 5. ТЬеопе? оГМазз Соттишсаиоп. М.У. 1975 ЕКо! N. ЗутЪо! ТЬеогу. Ь., 1992.

1п1ета1юпа1 Епсус1оресПа оГ СоттишсаСюп5 / Ей. Ьу Е. Вагпошч С. СегЬпег Ш ЗсЬгатт, Т.Ь. \Уо«п, Ь. Сгозз. М.У., ОхГогй, 1989. Уо1. 1-4.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Определите основные этапы становления и развития теории коммуникации.

2. Объясните, в чем состояла «революция» софистов и Сократа в философии точки зрения исследования коммуникации.

3.  Какие пути решения проблемы соотношения этики и риторики наметила < чная философия?

4. В чем состоит вклад немецкой классической философии в развитие теории ком муникации?

5. Какие проблемы коммуникации были поставлены в философии XIX в.?

6. Назовите основные философские направления XX в., в рамках которых став лись и решались проблемы коммуникации.

7. Охарактеризуйте коммуникативные аспекты философии экзистенциализма персонализма.

8. Охарактеризуйте основные направления в герменевтике и их связь с проблем ми коммуникации.

9. В чем заключается «лингвистический поворот» в философии XX в.?

10. Дайте характеристику основных конкретно-научных подходов к изучению муникации.

11. Охарактеризуйте основные конкретно-научные направления в изучении комм никации в рамках интеракционистского подхода.

12. В чем состоит научный вклад ведущих представителей лингвистического под да в исследование коммуникации?

13. Охарактеризуйте основные теоретические подходы к изучению массовой ком* никации.

14. Определите ключевые проблемы теорий массовой коммуникации.

ЛИТЕРАТУРА

Американская социология: Перспективы, проблемы, методы. М.,1972. Гоффман И. Представление себя другим в повседневной жизни. М., 2000. Землянова Л.М. Современная американская коммуникативистика. М., 1995. Каган М.С. Мир общения: Проблема межсубъектных отношений. М., 1988. Мид Дж.Г. От жеста к символу // Американская социологическая мысль: Текс

М., 1994.

Монсон П. Современная западная социология. СПб., 1992. Мунъе Э. Манифест персонализма. М., 1999.

3.1. Структурные модели коммуникации

Гл а в а 3

КОММУНИКАЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС

3.1. Структурные модели коммуникации (126) • 3.2. Основные элементы коммуни­кационного процесса (/_?9) • 3.3. Коммуникативные барьеры (150)

3.1. СТРУКТУРНЫЕ МОДЕЛИ КОММУНИКАЦИИ

Коммуникационный процесс - это процесс передачи информации от одно го человека к другому или между группами людей по разным каналам и при\ помощи различных коммуникативных средств (вербальных, невербалънъ и др.). Этот процесс может приобретать различные формы в зави-1 симости от числа участников, целей участвующих сторон, использу-1 емых каналов, средств, стратегий и пр. Отсюда и большое количе ство моделей коммуникации, представленных в научной и учебной! литературе. Следует иметь в виду, что модели в коммуникативисти-1 ке используются в двух смыслах: во-первых, как исследователь^ ский прием, как концептуальное средство, основной целью которс го является объяснение коммуникативных процессов; в о-в то-р ы х, как схематизированное, упрощенное отражение реальног коммуникационного процесса, необходимое как инструмент, ор» ентированный в первую очередь на управление моделируемым прс цессом. В последнем случае модель выступает в качестве алгорит ма, в рамках которого данный процесс и осуществляется.

В арсенале коммуникативистики огромное количество моделей^ каждая из которых по-своему отражает структуру, элементы и дина| мику процесса коммуникации. Рассмотрим некоторые модели, на* более важные с точки зрения изучения процесса коммуникацш Большинство из них было создано в XX в. Но первая из извести! моделей была предложена еще Аристотелем.

Модель Аристотеля.В «Риторике» древнегреческий философ писал: «Речь слагается из трех элементов: из самого оратора,

предмета, о котором он говорит, и из лица, к которому он обраща­ется; оно-то и есть конечная цель всего (я разумею слушателя)» /Аристотель. Поэтика. Риторика. СПб., 2000. С. 99). В условиях уст­ной по преимуществу античной культуры на первый план естест­венным образом выдвигается ораторское искусство. Однако следу­ет отметить, что во времена Аристотеля речь ораторов стала пред­назначаться не только для произнесения, но и для чтения. Об этом Аристотель специально упоминает в «Риторике» (кн. 3, гл. 12), от­мечая самодостаточность письменной речи. Таким образом, данная модель универсальна — она отражает коммуникативный акт как в устной, так и в письменной формах. В этом акте выделяются три основных элемента коммуникации:

'

ОРАТОР - РЕЧЬ - СЛУШАТЕЛЬ

Эти элементы, хотя и в измененном виде, воспроизводятся и в последующих моделях коммуникации. Греческая традиция искусст­ва риторики была продолжена в Средневековье и оставалась прак­тически неизменной вплоть до XX в. Только с развитием массовых коммуникаций через радио, кино, телевидение и под влиянием по­требности в совершенствовании методов пропаганды классическая модель претерпела изменения.

Модель Лассуэлла.В 1948 г. американский ученый Г Лассуэлл предложил свою модель коммуникации. Разработанная на основе опыта ведения пропаганды в армейских подразделениях во время Второй мировой войны, эта модель в равной мере могла быть ис­пользована для анализа массовой коммуникации и любого коммуни­кативного действия, которое раскрывается по мере ответа на пос­ледовательно возникающие вопросы:

•ф- кто?

•у- сообщает что?

•ф- по какому каналу?

•ф- кому?

•ф с каким эффектом?

«Формула» Лассуэлла стала как собственно моделью, отражаю­щей структуру коммуникационного процесса, так и моделью иссле­дования этого процесса, его структуры и отдельных элементов.

В соответствии с этой структурой Лассуэлл выделяет следующие Разделы исследования коммуникации, каждый из которых пред­ставляет ответ на соответствующий вопрос:

"Ф анализ управления процессами [массовой] коммуникации: при от­вете на вопрос «кто?» рассматриваются факторы, которые от-

Глава 3. Коммуникационный процесс

крывают и направляют сам акт коммуникации (в первую очередь! это сам коммуникатор);

•ф анализ содержания передаваемых сообщений, сюда же включает*! ся статистический анализ частоты упоминаний тех или иш фактов и событий в средствах массовой информации;

•ф- анализ средств и каналов, с использованием которых передаются сообщения (для массовой коммуникации это анализ работь самих массмедиа); выявление средств, адекватных характеру! передаваемых сообщений и наиболее приемлемых для получате ля (например, не использовать телефон для общения с глухи» абонентом или компьютерную связь для передачи сообщен! слепому);

•ф- анализ аудитории (массовой, специализированной), являющийс жизненно важным для результативной коммуникации; к решс нию этой задачи привлекаются социологические службы, зультаты деятельности которых используются профессионалу ными вещательными корпорациями, рекламодателями и т.п.; •.

•ф- анализ результатов («эффекта») коммуникационного воздейс вия, для удобства зачастую объединяемый с предыдущим ра|1 делом; поскольку исследования Лассуэлла касались деятельнс ти средств массовой информации, то в первую очередь изу лось их влияние на аудиторию; в целом результативность кома никации оценивалась на основании возникшего интереса содержанию сообщения или отсутствия такого интереса (о ЬажшеИ Н.В. ТЬе ЗсгисШге апс! Рипспоп оГ Соттишсаиоп {| Зоаегу // Мазк Соттишсапош / Ео!. Ву ЗсЬгатт Ш 11гЬап| 1960. Р. 14).

Кто?

Сообщает

что?

По какому

каналу'?

Кому?

', С каким « эффектом? ~,

Коммуникатор

Сообщение

Канал

Получатель

Эффект

•                           Л

Анализ управления

Анализ содержания

Анализ средств и каналов

Анализ аудитории

Анализ результатов*

Рис. 3.1. «Формула» Лассуэлла

Модель Лассуэлла получила широкое признание в качес одной из ведущих парадигм теоретического осмысления комму кации. Это объясняется ее удачной формулировкой, рамки котор^ позволяют включить не только теоретические рассуждения, но| большой массив эмпирических данных.

Б 1968 г. Лассуэлл предложил более подробную версию своей мо­дели коммуникации. Она также предполагает изучение процесса коммуникации с помощью ответов на следующие вопрос: кто? С каким намерением? В какой ситуации? С какими ресурсами? Ис­пользуя какую стратегию? Оказывает влияние на какую аудиторию? С каким результатом? (см.: Ьаззшеп Н.О. Тпе Увев оГ СопИет Апа1у818 т 5шс1ут§ 5оаа1 Спап§е //8ос1а1 8с1епсе Тпгогтапоп. 1968. № 1).

Вопрос кто? связан с определением источника информации, ко­торый не всегда может совпадать с коммуникатором, непосредст­венно ее передающим: это может быть одно лицо, а могут быть и разные. Определить это важно для нахождения правильного ответа на второй вопрос.

Вопрос с каким намерением'? — ключевой. Только уяснив истин­ную цель коммуникации, можно говорить о подборе адекватных этой цели средств (коммуникатора, сообщения, канала), о выборе целевой аудитории и т.д. Четкое осознание цели (информирова­ние, инструктирование или же мотивирование аудитории) опреде­ляет соответственно и подбор остальных компонентов коммуника­ции как условие ее эффективности.

Ответ на этот вопрос в какой ситуации¹? связан с определением того, в какой ситуации — благоприятной, неблагоприятной или нейтральной — осуществляется коммуникативный акт. При этом не­обходимо установить наличие естественных и искусственных барьеров между коммуникатором и аудиторией, которые препятст­вуют доведению информации до адресата, и попытаться минимизи­ровать их влияние.

Отвечая на вопрос с какими ресурсами ?, надо знать, что к ресур­сам коммуникации относят как самих специалистов-коммуникато­ров, так и финансовые и информационные средства, которыми они располагают, а также эффективные коммуникативные техноло­гии, приемы, методы и т.п.

Ответить на вопрос используя какую стратегию? — значит пра­вильно выбрать стратегию, следовательно, обеспечить наиболее эффективный способ достижения цели (в нашем случае — результа­тивной коммуникации). Стратегия — это не только определение Перспективных целей, но и подбор адекватных им средств и путей их достижения. Стратегия коммуникации определяется в первую очередь характером цели, особенностями аудитории, наличием ре­сурсов. При выборе стратегии руководствуются решением следую­щих задач: обеспечение возможно более полной информации; обес­печение надежной, быстрой и эффективной обратной связи. Воз­можны случаи, когда из-за отсутствия необходимых средств прихо-ДИтся отказываться от великолепно разработанной стратегии.

⁹-7621

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.1. Структурные модели коммуникации

Вопрос на какую аудиторию? связан с выбором аудитории комд никации, т.е. тех, кому адресованы сообщения. Эффективное! коммуникации связана с правильным выбором аудитории (масс<| вой, специализированной, отдельных людей). Поиск «своей» аудв тории и умение подобрать к ней соответствующие средства и собы коммуникативного влияния требуют высокого профессио* лизма и владения методами и методиками конкретных социальна исследований.

Отвечая на вопрос с каким результатом ?, мы подразумеваем оцей ку итога совокупных усилий участников коммуникационного цесса. Коммуникация эффективна, если поставленные цели реал| зованы в установленные сроки и с наименьшими издержками. Ко» муникативная эффективность обусловлена изменением в знаш установках, убеждениях или поведения получателя информации.

«Коммуникативная формула» Лассуэлла представляет собсЙ одновременно и модель исследования .коммуникационного проце са, и развернутый план собственно коммуникативного действия.^ в этом ее несомненное достоинство. Вместе с тем она обладает' существенным недостатком — она монологична, в ее конфигур! цию не входит обратная связь, благодаря которой мы рассматрива ем коммуникацию не однонаправленной и не «саму по себе», а кй двусторонний процесс и в ее отношении к социальному, культурна му, экономическому, политическому и иному контексту. В перву очередь это важно для массовой коммуникации, особенно в кризи| ные моменты общественной жизни, актуализирующие деятел ность СМИ и ее интерпретацию в массовом сознании.

Монологичность формулы Лассуэлла вызвана тем, что в ней вь ражен бихевиористский подход к коммуникации как прямому во! действию сообщений коммуникатора на реципиента (получателя! который выступает лишь в качестве объекта, реагирующего на Щ лученную информацию.

Модель Шеннона—Уивера.По существу эта модель представ ет собой графическое подобие предыдущей. Она основана на ан| логии с телефонной связью. Предположим, что два человека, щ живающие в разных странах, говорящие на разных языках и плох! понимающие язык своего абонента, вынуждены вести переговор|" по телефону. При этом время разговора ограниченно, а телефощ ная связь неустойчива. Такова ситуация, которую пытаются смодй! лировать К. Шеннон и У. Уивер в разработанной ими математиче! кой теории связи (коммуникации) (1949). Схематически эта моде представлена на рис. 3.2.

Сообщение

Канал

Сообщение

Полученный

Передатчик

Сигнал ^сигнал ——— С~1 ————

Приемник (декодирую­щее устройство)

• Получатель

устройство)

Источник шума

Рис. 3.2. Модель Шеннона—Уивера

В данной модели: источник — это тот, кто делает звонок (переда­ет сообщение); сообщение — передаваемая информация; телефон­ный передатчик — кодирующее устройство, преобразующее звуко­вые волны в электрические импульсы; телефонный провод — канал; телефонный приемник (второй аппарат) — декодер, осуществляю­щий обратное преобразование электрических импульсов в звуко­вые волны; приемник — человек, которому адресовано сообщение. При этом разговор может сопровождаться постоянными помехами (шумами), возникающими на линии связи; частотный диапазон ка­нала может быть ограниченным, а абоненты могут плохо понимать язык друг друга. Ясно, что в этой ситуации они пытаются максими­зировать количество информации, передаваемой по линии связи.

Аналогичным образом осуществляется связь с помощью теле­графных и радиосистем. При их использовании также возникают «шумы», понимаемые в техническом смысле как любые искажения или помехи, отличающиеся от полезного сигнала или сообщения, предназначенного для передачи. Математическая теория коммуни­кации и была первоначально разработана с целью отделить шумы от полезной информации, передаваемой источником. По Шеннону, преодоление шумов может быть достигнуто путем использования избыточности сигналов.

Понятие избыточности — повторения элементов сообщения для Предотвращения коммуникативной неудачи — чаще всего демон­стрируют на примере естественных человеческих языков. Считает­ся, что все языки приблизительно наполовину избыточны: можно залить чернилами половину слов текста или стереть половину слов ^в радиовыступлении, но при этом все же сохранится возможность Понять их. Разумеется, есть предел допустимого шума, за порогом Которого возможность понимания резко снижается. В особенности ^тРУДно в условиях шума понимать сообщение, использующее мало­знакомый код.

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.1. Структурные модели коммуникации

Согласно Шеннону, избыточность в технике коммуникации д| стирается либо многократным повторением одного и того же с* нала (информации), либо его дублированием с использованием др гих каналов связи. Таким образом, возникает модель двух-многоканальной коммуникации, показанная на рис. 3.3.

Декодирующее!

устройство:

ТЛФ

ТЛФ-канал
Сигнал        __ Полученный сигнал

Получатель

Сигнал

Полученный сигнал Декодирующее |

———''——————А устройство:
ТЛГ-канал                                    ^тлг

Рис. 3.3. Двухканальная модель коммуникации

Математическая теория связи Шеннона абстрагируется от держания (смысла) передаваемой информации, сосредоточиваяс целиком на ее количестве: неважно, какое сообщение передаете важно лишь, какое количество сигналов передается. С точки ния Шеннона, информация — противоположность энтропии (л оса, неопределенности, беспорядка), следовательно, она есть вс можность уменьшения неопределенности: чем больше информг! ции содержит система, тем выше степень ее упорядоченности (щ этом Шеннон отмечает, что слишком большой объем информацй| также увеличивает степень неопределенности — возникает «инфоВ мационный шум»).

Достоинство данной модели связано с тем, что с ее появление! возникло представление о скорости и количестве передаваемой и* формации. Однако модель Шеннона—Уивера имеет и ряд огранич* ний: <ф- она механистична — отражает преимущественно технически^

способы коммуникации; человек включается в нее лишь в кач<

стве «источника» или «приемника» информации;

л, она абстрагируется от содержания, смысла передаваемой ин­формации, уделяя внимание только ее количеству; а. коммуникативный процесс в данной модели носит линейный, однонаправленный характер, обратная связь отсутствует. Преимущественно техническая ориентация данной модели до сих пор вызывает дискуссии среди специалистов о ее применимос­ти к изучению межличностной коммуникации.

Модель М. де Флера.Зачастую неспособность участников ком­муникации осознать, что посланное и полученное сообщения не всегда совпадают, является причиной многих затруднений обще­ния. Эта мысль, уже заложенная в модели Шеннона—Уивера, при­влекла внимание и получила дальнейшее развитие в исследованиях М. де Флера, существенно модифицировавшего линейную модель коммуникации (рис. 3.4).

Коммуникатор А

Источник (Значение- 1)

Получатель (Значение-2)

Коммуникатор В

Передатчик

•* Канал-»

Приемник

*•—

Получатель (Значение - 2)

Источник (Значение- 1)

Шум

1— Канал «—

- Приемник

Передатчик

Рис. 3.4. Модель де Флера

В частности, он отмечает, что в коммуникативном процессе пер­воначальная идея («значение») трансформируется в «сообщение», которое отправитель затем переводит в «информацию», посылае­мую по каналу получателю. Получатель декодирует «информацию» в «сообщение», которое в свою очередь трансформируется в месте назначения в идею («значение»). Если между первым и вторым «значениями» есть соответствие, т.е. идея, возникшая в сознании отправителя, соответствует идее, возникшей в сознании получате­ля, то коммуникация состоялась. Однако, согласно де Флеру, пол­ное соответствие является весьма редким.

В модели де Флера учтен основной недостаток линейной модели Шеннона—Уивера — отсутствие обратной связи. Он замыкает це­почку следования информации от источника до получателя петлей обратной связи, повторяющей весь путь в обратном направлении, включая трансформацию значения под воздействием «шума». Об­ратная связь дает коммуникатору возможность лучше приспосо-

1.%

•4.1. Структурные модели коммуникации

Глава 3. Коммуникационный процесс

бить свое сообщение к коммуникационному каналу для повышения, эффективности передачи информации и увеличения вероятности; соответствия между отправленным и принятым значениями.

Включение обратной связи на правах полноправного элемента в модели таких, казалось бы, односторонних процессов, как распро­странение информации с помощью СМИ — телевидения, радиове­щания, прессы, на первый взгляд представляется проблематичным. Следует, однако, различать обратную связь первого порядка, когда коммуникатор может получать ее в ходе прямого воздействия, и4 опосредованную связь второго порядка, возникающую на основе! оценки результатов воздействия. Принципиальное отсутствие об-| ратной связи можно отметить лишь в исключительных случаях, на-з пример при засылке зондов с информацией в Космос «навстречу»; внеземным цивилизациям.

Циркулярная модель коммуникации.В этой модели отражена)
реакция коммуниканта на сообщение источника в виде обратной;
связи. Именно обратная связь делает коммуникацию двусторонним 1
процессом (диалогом), позволяя каждой из сторон корректировать|
свои действия и цели.                                                                                                ;
Циркулярная (циклическая) модель коммуникации была предло­
жена в работах У. Шрамма и Ч. Осгуда. Шрамм полагал, что было
бы слишком большим заблуждением рассматривать коммуникацию
как линейный процесс, у которого есть начало и есть конец. В дей­
ствительности это процесс бесконечный; чтобы исправить неточ­
ность линейных моделей, необходимо подчеркнуть циклический
характер коммуникации, когда ее участники (источник и получа­
тель) периодически меняются ролями.

Таким образом, коммуникация трактуется как двусторонний процесс связи, когда и отправитель, и получатель информации в равной степени взаимодействуют друг с другом, обмениваясь сооб­щениями (сигналами).

Циркулярная модель коммуникации представлена на рис. 3.5. Данная модель наглядно демонстрирует, что при обмене сооб­щениями «источник» и «получатель» поочередно меняются роля­ми, в результате чего коммуникация превращается в диалог.

Особое внимание авторы модели обращали на проблему интер­претации сообщения. Если механистические, линейные модели (например, Шеннона—Уивера) в первую очередь были нацелены на исследование точности передаваемых сигналов, достигаемой мини­мизацией технических шумов в канале, то в циркулярной модели основной акцент переносится на интерпретацию сообщения. По­скольку каждый участник коммуникации подходит к расшифровке

смысла передаваемого сообщения со своими критериями, то в ком­муникационном процессе возникает «семантический шум». Мини­мизировать его последствия и сделать коммуникацию более эффек­тивной (результативной) можно лишь посредством механизма «об­ратной связи».

Рис. 3.5. Циркулярная модель Осгуда—Шрамма

Двухканальная модель речевой коммуникации.Отечествен­ный психолог В.П. Морозов предложил оригинальную модель, в ко­торой коммуникация представлена как двухканальная система, но не в технологическом, а в психологическом смысле. В целом он придерживается получившей широкое распространение схемы Шеннона, в которой любая система коммуникации представляет собой взаимодействие следующих основных частей:

•у- источника информации (в данном случае говорящего человека, передающего информацию);

•ф- сигнала, несущего информацию в закодированном определен­ным образом виде (в данном случае в форме акустических осо­бенностей речи и голоса);

•ф- приемника, обладающего свойством декодировать указанную информацию (в данном случае слуховой системы, мозга и психи­ки субъекта восприятия — слушателя).

Однако, имея в виду сложную вербально-невербальную природу системы речевой коммуникации и ряд принципиальных отличий Невербальной коммуникации от собственно речевой, Морозов

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.1. Стртатурные модели коммуникации

представляет коммуникацию как двухканальный процесс, состоя­щий из вербального, собственно речевого лингвистического и не-| вербального экстралингвистического каналов.

Особенность данной модели состоит в учете роли функциональ-1 ной асимметрии мозга человека, являющейся физиологической ос-| новой независимости невербальной функции речи от вербальной. I Исследованиями асимметрии, начатыми еще в XIX в. и продолжен-! ными в наше время Р. Сперри, удостоенным за эти работы Нобе-1 левской премии в 1981 г., доказали ведущую роль левого полушария! мозга в обеспечении вербальной функции психики. Вместе с тем! ряд современных зарубежных и отечественных работ, в том числе! и Морозова, свидетельствует о ведущей роли правого полушария в| переработке невербальной информации.

Это обстоятельство нашло отражение в теоретической модели! (рис. 3.6) в виде разделения вербального и невербального каналов во'я всех звеньях системы коммуникации: в начальном (источник реч говорящий), в среднем (акустический сигнал) и в конечном (прием-] ник, слушатель). Таким образом, вербальный (собственно лингвисти-1 ческий) и невербальный (экстралингвистический) каналы оказыва-| ются обособленными во всех звеньях цепи речевой коммуникации.

Речевой сигнал

Источник речи

Приемник (слушатель)

Левый

Лингвистическая информация

Левый

1 1

мозг

мозг

Правый мозг

Экстралингвистичес-

Правый

кая информация

мозг

!

ОС-1

!

I

Шум

Шум

Шум

ОС-2

Рис. 3.6. Двухканальная модель речевой коммуникации

(Источник: Современная психология: Справочное руководство,

М., 1999. С. 312)

Но между вербальным и невербальным каналами наблюдается теснейшее взаимодействие и взаимрвлияние (вертикальные стрел-

ки на рис. 3.6). Например, приветливые слова, произнесенные яз­вительным тоном, теряют приветливый смысл. Две категории об­ратных связей на рис. 3.6 обозначают: ОС-1 — систему контроля го­ворящим процессов образования его собственной речи; ОС-2 — сис­тему контроля говорящим результатов воздействия его речи на слу­шателя (см.: Морозов В.П. Психоакустические аспекты восприятия речи //Механизмы деятельности мозга / Под ред. Н.П. Бехтере­вой. М., 1988. С. 578-607).

Модель двуступенчатой коммуникации была разработана П. Лаздвдфедщом, Б. Берельсоном и Г. 1одэ при исследовании мас­совых коммуникаций. Они обратили внимание на одну весьма лю­бопытную закономерность: воздействие информации, передавае­мой населению через СМИ, через некоторое время не ослабевает, а, наоборот, усиливается. Исследования показали, что информа­ция, поставляемая прессой, радио и телевидением, усваивается мас­совой аудиторией не непосредственно и не сразу, а спустя некото­рое время и под влиянием «лидеров мнений» («ортюп 1еас1ег5»). Обнаруженный феномен позволил существенно скорректировать Деятельность СМИ: стало очевидным, что можно работать с более узкой и более четко очерченной группой. Это значительно облегча­ло деятельность массмедиа и одновременно повышало их результа­тивность.

Таким образом, вместо одноступенчатой модели информацион­ной «инъекции», которая была признана методологически недоста­точной для объяснения процессов массовой коммуникации, была разработана модель двуступенчатого потока (глуо-81ер По\у). Соглас­но этой модели, информация, распространяемая массмедиа, дости­гает целевой аудитории не напрямую, а в два этапа. На первом этапе передаваемая информация достигает особой категории влиятельных и активных людей — «лидеров мнений» — через фор­мальные каналы коммуникации — массмедиа. На втором этапе эти лидеры передают послание дальше посредством прямого кон­такта с членами своей группы, т.е. в межличностном общении.

Практика показывает, что даже в случае, когда информация по­ступает непосредственно к рядовым членам группы, они, как пра­вило, обращаются к лидерам за разъяснением, их мнением, оцен­кой и т.д. Можно также говорить о роли лидеров как своеобразного «фильтра» в ходе коммуникационного процесса.

Открытие «ступеней» в осуществлении процесса массово-комму­никационного воздействия говорило об условности привычно ка­завшихся такими незыблемыми «атомистических» представлений, согласно которым каждый член аудитории получает информацию,

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.2. Основные элементы коммуникационного процесса

думает и действует, в основном самостоятельно. Данная модель пв казывает, что принятие решений чаще происходит под влияние мнения других людей, чем под воздействием, например, среде массовой информации. Следовательно, личность, пользующаяс авторитетом, — это очень важный источник влияния, а наибольи му влиянию люди поддаются со стороны своей группы, т.е. тех, > кем они непосредственно общаются (студенты — в студенческс группе; в воинском коллективе — сослуживцы, имеющие примерц равные звания и должности, и т.д.). В небольших группах, где уст навливаются прочные межличностные связи (семья, спортивк команда, геологическая экспедиция, экипаж корабля, самоле и т.д.), наблюдается весьма высокий уровень общности взглядов:; мнений, достаточно редко отмечается выделение каких-либо оси бых мнений, тем более действий, идущих вразрез с поведение большинства. Вместе с тем лидеры в большей степени подвержен^ влиянию со стороны внешних источников воздействия, чем оста ные члены группы.

Модель «ИСКП» (8МСК)была предложена американским циалистом в области коммуникации Д. Берло в 1960 г. Ее имену! по названию входящих в нее элементов в виде аббревиатуры ИС1 (5МСК):

ИСТОЧНИК - СООБЩЕНИЕ - КАНАЛ - ПОЛУЧАТЕЛЬ

В литературе часто встречается и другое ее название, по мес создания — Станфордская модель коммуникации.

Согласно Берло, данная модель должна содержать подробнь анализ каждого из элементов коммуникативного процесса. И < точник и получатель анализируются с точки зрения имен щихся у них коммуникативных навыков, знаний, их социально! принадлежности, культурных характеристик, аттитюдов (социа но-психологических установок, определяющих реакции индивида) отношении всех объектов и ситуаций, с которыми установка связ на). Сообщение рассматривается с позиции его элементов структуры, содержания и способа кодирования. Каналам! коммуникации, по Берло, являются пять органов чувств, по ко торым поступает информация.

Данная модель является, пожалуй, наиболее простой и удобнс для знакомства с особенностями конкретного коммуникационног процесса, благодаря: •ф- наличию именно этих составляющих практически во всех инь

описаниях коммуникации;

Л достаточно явно проявляющимся комбинациям именно этих

элементов в конкретных коммуникационных актах; .ф. ее практической направленности, позволяющей разработать

конкретную стратегию коммуникации с учетом характеристик

всех составляющих ее элементов.

Таким образом, модель ИСКП можно считать базовой при рас­смотрении отдельных элементов коммуникационного процесса. Однако она обладает тем же недостатком, что и ряд моделей, опи­санных выше: она монологична, однонаправлена — ее нельзя счи­тать полной без учета результата коммуникации и обратной связи. Следовательно, данная модель при описании реального коммуника­тивного акта должна быть дополнена еще целым рядом исследуе­мых единиц — элементов.

3.2. ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ КОММУНИКАЦИОННОГО ПРОЦЕССА

В самом общем виде коммуникационный процесс можно описать следующим образом: отправитель (источник), цель которого заклю­чается в том, чтобы оказать то или иное воздействие на получате­ля, передает определенное сообщение. Сообщение может быть за­кодировано с помощью вербальных (невербальных) знаков, симво­лов, содержащих те или иные смыслы. Получателю для понимания смысла передаваемого сообщения необходимо его раскодировать (декодировать). Коммуникация предполагает и обратную связь, благодаря которой отправитель убеждается, что сообщение дошло До адресата и соответствующим образом проинтерпретировано. В этом процессе может быть выделено несколько элементов.

Источник (отправитель) сообщения.В качестве источника могут выступать отдельные индивиды, группы людей, обществен­ные институты (государственные учреждения, политические пар­тии, общественные организации, фирмы и т.п.). В последнем слу­чае мы имеем дело с определенной абстракцией, ведь конечным от-| Правителем и получателем всегда является единичный человек. " то же время в юриспруденции, политике, бизнесе, образовании и Других общественных сферах коммуникации довольно часто ответ­ственным отправителем является коллегиальный, или институцио-Нализированный, отправитель.

Источник является инициатором коммуникативного процесса, Который начинается только тогда, когда у отправителя возникает потребность в создании и передаче какого-либо сообщения. Следу-

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.2. Основные элементы коммуникационного проце

ет иметь в виду, что создатель сообщения не всегда выступает роли коммуникатора, непосредственно это сообщение передающ! го (данное положение касается массовой коммуникации). Так, ре» ламные радиоролики создаются не самими радиожурналистами, а| агентствах, специализирующихся на производстве рекламы. Рабе ники радио их лишь транслируют в эфир. Но и рекламные аге* ства лишь реализуют идеи, высказанные рекламодателями. Так» образом, радиостанция выступает в данном случае в качестве не ] точника, а коммуникатора.

Отправитель (источник) пытается заранее определить, каког рода впечатление должно сложиться у получателя от переданное сообщения, т.е. как информация будет воспринята и интерпретир вана получателем. При этом нет гарантии, что получатель пойм^ отправителя именно так, как хотел бы последний. Результат инте претации зависит от многих факторов, среди которых наиболй важными являются такие характеристики источника, как его туе, надежность и квалификация (см.: Королька В.Г. Основы пабл рилейшнз. М.; Киев, 2000. С. 189). Они оказывают наибольшее вл* яние и на степень доверия аудитории к информации, и на длитед ность воздействия информации на аудиторию.

Любая из представленных выше моделей коммуникации предпй лагает, что получатель должен понимать, что ему отправлено сое щение, и знать, кем оно отправлено. Это в свою очередь предпол гает надежность отправителя, степень Которой влияет на то, какс внимание будет уделено сообщению в месте его приема. Если дов рие высокое, получатели уделят сообщению должное внимание^ поверят ему.

Доверие к отправителю сообщения имеет огромное значение! рекламе и маркетинговых коммуникациях. Именно поэтому в • рекламе характеристики предлагаемых товаров или услуг часто , ются специалистами в соответствующих областях; хорошо изве ный ученый скорее будет восприниматься как специалист и честный человек, чем неизвестное лицо; то же касается представ| телей фирм с высокой репутацией; популярные актеры скорее нравятся аудитории как отправители сообщений, нежели вызову нее негативную реакцию. Очевидно, отправитель, вызывающий, верие, в большей мере влияет на мнение аудитории, чем отправ! тель, сообщения которого воспринимаются скептически.

Немаловажными факторами, влияющими на процесс комму кации, на силу воздействия сообщения на аудиторию и его инте претацию, выступают общая ситуация (благоприятная, неблагопр! ятная или нейтральная), тема сообщения, время его обнародом ния, а также способ представления (кодирования) сообщения.

Кодирование и декодирование.Цели кодирования — доведение замысла (идеи) отправителя до получателя; обеспечение такой ин­терпретации сообщения получателем, которая адекватна замыслу отправителя. Иными словами, получатель должен воспринять смысл сообщения именно таким, какой был вложен его отправите­лем. Для этого используются системы кодов — символов и знаков, одинаково интерпретируемых обеими сторонами.

В литературе по коммуникативистике нет однозначной трактов­ки понятия «код». Многие авторы (Р. Бландел, А.Б. Зверинцев, В.Г. Корольке, А.П. Панфилова и др.) понимают коды в самом ши­роком плане — как любую форму представления информации (идеи, сообщения) или как набор однозначных правил, посредст­вом которых сообщение может быть представлено в той или иной форме. Человеческая речь при таком понимании также представля­ет собой один из кодов. Это означает, что в результате кодирования сообщение превращается в последовательность произносимых слов.

Встречается и более узкое — «техническое» — понимание терми­на «код». Оно сложилось в технических науках под влиянием «мате­матической теории связи (коммуникации)» и использования техни­ческих средств коммуникации. Именно такое понимание предлага­ет К. Черри. Он пишет: «Сообщения могут быть закодированы после того, как они уже выражены посредством знаков (например, букв английского алфавита); следовательно, код — это условное преобразование, обычно взаимно однозначное и обратимое, с по­мощью которого сообщения могут быть преобразованы из одной системы знаков в другую. Типичными примерами здесь могут слу­жить азбука Морзе, семафорный код и жесты глухонемых. Поэтому в принятой нами терминологии четко различаются язык, органи­чески развивавшийся на протяжении длительного времени, и коды, которые изобретены для некоторых специальных целей и подчиняются четко сформулированным правилам» (Черри К. Чело­век и информация. М., 1972. С. 29).

В коммуникативистике под кодированием часто понимают соответ­ствующую переработку исходной идеи сообщения с целью ее доведения до ад­ресата. Например, политическая программа партии может быть представлена в виде брошюр, в виде листовок, распространяемых ⁸ период избирательной кампании в публичных местах, в виде передовиц в партийной прессе, коротких рекламных роликов на Радио и телевидении, пресс-конференций и т.д. Для каждого из Перечисленных случаев характерна особая форма представления Информации, использования языка и других коммуникативных средств доведения сообщения до адресата. И всякий раз конкрет-

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.2. Основные элементы коммуникационного процесса

ный кодировщик (профессиональный политик, ученый-политолов пресс-секретарь, редактор, спичрайтер и т.д.) будет перерабат вать исходную идею, внося в нее что-то свое, субъективное, спосс ствующее, по его замыслу, более эффективной коммуникации.

Декодирование — в техническом смысле — это обратный проце перевода закодированного сообщения на язык, понятный получат лю. В более широком плане это: а) процесс придания определены смысла полученным сигналам; б) процесс выявления первоначального мысла, исходной идеи отправителя, понимания смысла его сообщенъ Если смысл сообщения будет адекватно расшифрован получателе» то его реакция будет именно такой, какую и стремился вызвать правитель (источник) сообщения.

То, как получатель расшифрует сообщение, в значительш мере зависит от индивидуальных особенностей восприятия инфс мации, присущих каждому человеку. Учет индивидуальных особе ностей восприятия — ключ к эффективной коммуникации (зде нелишне напомнить слова Аристотеля о том, что лицо, к которс оратор обращается с речью, «и есть конечная цель всего»), а каж му человеку в большей или меньшей степени свойственны пред! тость, субъективность оценок, поэтому невозможно найти д! людей, абсолютно одинаково воспринявших сообщение.

В современной коммуникативистике широкую известность пс чила модель кодирования/декодирования С. Холла (см.: На115. сосНп§, о!есос1т§ т 1пе 1е1еу15юп сНзсоигсе // Си11иге, МесНа, I §иа§е / Её. Ьу 5. На11, В. НоЬвоп, Р. Ьо\уе. Ь., 1980). Холл подчери вает, что любое медиа-сообщение проходит на своем пути от истс ника до получателя (интерпретатора) ряд трансформационш стадий (его теория была сформулирована на примере работы —' видения, но применима к любым медиа).

Теория Холла основывается на базовых принципах семиотш структурализма, предполагающих, что любое смысловое «сооб^ ние» конструируется из знаков, которые могут иметь явные (<1е1 Сапуе) и подразумеваемые (соппо(:а1луе) смыслы в зависимости • выбора, который делает «кодировщик». Главное положение сем» тики заключается в том, что разнообразие смыслов очень силы зависит от природы языка и от значений, заключенных в комби! циях знаков и символов в рамках культуры, которой принадлежат отправитель (кодировщик), и получатель (декодировщик). Сем!' тика подчеркивает семантическую силу закодированного текст" рассматривает смысл прочно внедренным в текст.

Холл, принимая основные положения этого подхода, внос! него некоторые дополнения. Во-первых, коммуникаторы час! предпочитают кодировать сообщения с идеологическими целям!

для чего манипулируют языком и медиа (сообщениям придается предпочтительный» смысл или, как теперь говорят, «спин»). Во-_{в т} о р ы х, получатели не обязаны принимать или декодировать со-_О5щения такими, какими они отправлены, но могут сопротивлять­ся и сопротивляются идеологическому влиянию, применяя альтер­нативные оценки в соответствии со своим опытом и взглядами на вещи.

Стадии, которые проходит сообщение на пути к получателю, в принципе просты. Коммуникация инициируется медиа-института-ми, которые передают сообщения, конформные или оппозицион­ные по отношению к доминирующим структурам власти. Эти сооб­щения кодируются, часто в форме устоявшихся содержательных жанров («новости», «спорт», «поп-музыка», «мыльная опера», «де­тективный сериал»), имеющих очевидный смысл и встроенные ру­ководства для их интерпретации аудиторией. Зритель подходит к содержанию, предлагаемому СМИ, с другими «смысловыми струк­турами», которые коренятся в его собственных идеях и опыте.

Различные группы людей (или субкультуры) занимают разные социальные и культурные пространства и по-разному воспринима­ют сообщения медиа. Общий вывод Холла заключается в том, что декодированный смысл не обязательно (или не всегда) совпадает с тем смыслом, который был закодирован, хотя он опосредуется уже сложившимися медиа-жанрами и общей языковой системой. Одна­ко важнее, то, что декодирование может принимать направление, отличное от предполагаемого: получатели могут читать «между строк» и даже «переворачивать» изначальный смысл сообщения.

Теория Холла содержит ряд принципиальных положений: многообразие смыслов, заложенных в тексте; первичность получа­теля в определении смысла; наличие различных «интерпретатив-ных» сообществ.

Сообщение— это уже осмысленная и соответствующим образом (с Помощью языка или других знаковых систем) закодированная инфор­мация. Сообщение может быть передано при личной беседе, в ходе выступления перед аудиторией, с помощью прессы, радио, телеви­дения, электронной почты и пр. Содержание сообщений составля-*°т какие-либо сведения, факты, аргументы, доводы, идеи, мнения, Размышления, эмоции и т.д.

Обычно сообщения — это высказывания или тексты. Но в не­вербальной коммуникации сообщением может быть изображение (Дорожный знак, рисунок, схема или фотография), физический "Редмет (цветок в окне — сообщение о провале явочной квартиры, рхитектурное сооружение как сообщение о его предназначении,

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.2. Основные элементы коммуникационного процесса

подарок как 'знак признательности, «черная метка» как знак пр говора).

Широко известна точка зрения канадского ученого-коммуник тивиста Маклюэна, согласно которой «средство и есть сообщение^ т.е. не столько важно само содержание сообщения, сколько то, и каким образом осуществляется передача сообщения и, главно какие средства для этого используются.

Тезис Маклюэна подчеркивает, что именно техническим среде вам коммуникации принадлежит революционизирующая роль в ] тории цивилизации, поскольку именно они, создавая языки оби ния (алфавит, печать, пресса, а главное — радио, кино, телевиден» и пр.), формируют характер передачи информации и восприят мира. Современные электронные СМИ на новом уровне возрос ют ту эмоциональную форму восприятия мира, которая была свс ственна первобытной устной культуре общения и затем вытесне печатными средствами коммуникации. Более того, по мнению Ма люэна, технические средства связи, структурируя характер перед чи информации, влияют не только на ее форму, но и на содержали подчиняя его тем или иным типам кодификации реальности. Та* печатные средства создают линейный принцип кодификации и 1 приятия мира, а электронные медиа (антипод печатных) обуслй ливают мозаичный принцип восприятия мира, основанный на : диовизуальной образности.

Канал.Понятие «канал» появилось в коммуникативистике годаря исследованиям, проводимым в рамках математической рии связи (коммуникации), а также исследованиям техничес* средств связи. Они оперировали сугубо технической трактов! этого понятия — как проводного канала телефонной или телегра| ной связи либо как беспроводного канала радиосвязи. В какой-: мере техническое понимание «канала коммуникации» оказалось | имствованным и теорией коммуникации.

В современной литературе по коммуникативистике моя встретить трактовку «канала» коммуникации как средства, с Л мощью которого сообщение передается от источника к получател (см. работы А.Б. Зверинцева и А.П. Панфиловой). При такой терпретации коммуникационные каналы делятся на: а) средс^ массовой коммуникации'— пресса, радио, телевидение, инфор* ционные и рекламные агентства и т.д.; б) межличностную ком! кацию — непосредственный личностный обмен сообщения! между источником и получателем. Таким образом, понятия «I коммуникации» и «средство коммуникации» здесь использую'^

_как взаимозаменяемые. Чаще всего и в обыденной речи их исполь­зуют как синонимы.

Более предпочтительным кажется подход, отграничивающий «средства» от «каналов» коммуникации. При этом под «средства­ми» коммуникации можно понимать как способы кодирования со­общения (например, слова, картинки, буквы, звуковые сигналы, жесты и пр.), так и собственно технические средства кодирования (пишущая машинка, печатный станок, телефонный и телеграфный аппараты, радиоприемные и радиопередающие устройства, персо­нальный компьютер и т.д.). Термином «канал» целесообразно обозна­чать маршрут, используемый для передачи сообщения. «Коммуникацион­ный канал — это реальная или воображаемая линия связи (контак­та), по которой сообщения движутся от коммуниканта к реципиен­ту» (Соколов А.В. Введение в теорию социальной коммуникации. СПб., 1996. С. 51).

Каналы, интерпретируемые таким образом, можно разделить на:

•^ естественные — каналы, возникающие в сфере полисенсорного взаимодействия человека с другими людьми и с внешним миром при участии разных органов чувств (зрения, слуха, хеморецеп-ции, кожно-тактильной рецепции и пр.), а именно: аудиальные, визуальные, хемо- и иные каналы;

•ф- искусственные (технические) - линии телефонной, телеграфной, радиосвязи, транспортные артерии и пр.

Получатель— тот (или те), кому адресовано сообщение. Именно для него, собственно, и осуществляется коммуникация. Получателем может быть одно лицо, группа лиц, общество в целом или какая-ни­будь его часть. Когда в роли получателя выступает более чем одно лицо, его (получателя) называют аудиторией коммуникации.

Характеристики получателя являются одним из важнейших фак­торов, влияющих на результативность (эффект) коммуникации. Выше отмечалось, что результативность коммуникации обусловле­на самим источником коммуникации (его статусом, надежностью и компетентностью), характером ^ообщения, временем и условиями ^его передачи, способом кодирования.

Не менее важным условием является способность получателя воспринимать и декодировать посланное ему сообщение, т.е. распо­знавать и интерпретировать его смысл. Эта способность определя­ется компетентностью получателя, его жизненным опытом, группо­вой принадлежностью, ценностными ориентациями, общей культу-Р°й, социокультурными рамками, в которых осуществляется комму­никативный процесс. Реакция получателя выступает основным Индикатором результативности коммуникации.

¹°-7621

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.2. Основные элементы коммуникационного процесса

О результативности коммуникации мы можем судить по степени! ее влияния на получателя, на его установки (т.е. относительно ус-] тойчивые представления), привычки, стереотипы и т.д. Это не оз-| начает (хотя и не исключает), что они обязательно должны изме-| нить свой вектор или смениться на противоположные. Чаще всего,! по мнению специалистов, результатом коммуникации, напротив,]] оказывается усиление тех стереотипов сознания и поведения, коте рые сформировались ранее. Например, известно, что люди, знаке мясь с новостями, склонны в первую очередь искать в них под| тверждение уже выработанным, ранее сложившимся взглядам. Ме| ханизмы человеческой психики действуют таким образом, что че| ловек отбирает именно ту информацию, которая соответствует ег психологическим, идеологическим и прочим установкам, ег склонностям и симпатиям, и отбраковывает ту, которая им не соот ветствует, причем первая лучше воспринимается, усваивается и за поминается, чем вторая. Кроме того, сопротивление восприятии новых норм и ценностей, пропагандируемых, например, СМ1 может оказывать система уже сложившихся групповых норм и це* ностей, интериоризированных индивидом.

Частичное изменение взглядов и поведения получателя как ре| зультат воздействия на него сообщения возможно в том случае если его взгляды и установки неустойчивы, если существуют пробе лы в знаниях в соответствующих областях. Чем менее человек осве домлен в какой-либо области, тем более он подвержен в ней вне! нему информационному влиянию.

Наиболее редко происходит кардинальная перемена взглядов.: поведения. Для такого рода перемены недостаточно влияния Щ формации, полученной от одного только источника, наприме СМИ. Такие перемены могут быть вызваны лишь целой системе факторов — изменением социально-экономической и политиче кой ситуации, влиянием СМИ, изменением ближайшего окружен» человека. Крайне редко встречается полная перемена взглядов и; тановок человека без видимых внешних предпосылок.

Перечисленные оценки результативности свойственны как ма совой, так и межличностной коммуникации. В случае, когда реч идет о массовых коммуникациях, характеристики аудитории (по/ чателя) имеют особое значение.

Аудитория как объект информационного воздействия обыч* делится на массовую и специализированную. Такое деление пров дится: на основе количественного критерия, хотя специализиШ ванная аудитория в некоторых случаях может оказаться б многочисленной, нежели массовая; на основе характера объедим ния людей, составляющих аудиторию.

Количественные характеристики аудитории (т.е. данные о поле, возрасте, образовании, роде занятий и месте жительства, об их ин­тересах и предпочтениях), конечно, необходимы, но это — лишь первый этап познания, поскольку при таком ракурсе ее изучения вне поля зрения остаются многие процессы, возникающие в созна­нии людей в результате восприятия продукции СМИ. Так, широко распространенные сегодня телевизионные рейтинги, даже если они добросовестно выполнены, отвечают на вопросы «что» и «сколько», но не дают ответа на вопросы «почему» и «с каким ре­зультатом». Ответы на эти последние вопросы требуют качествен­ного анализа как самой аудитории, так и процессов функциониро­вания СМИ, включающего в себя изучение коммуникационных тех­нологий и их влияния на те картины действительности, которые возникают в сознании телезрителей.

Теоретические представления о массовой аудитории достаточно амбивалентны. Этим термином в коммуникативистике чаще всего обозначаются: а) все потребители информации, распространяемой по каналам СМИ, — читатели газет, журналов, книг, радиослушате­ли, телезрители, покупатели аудио- и видеопродукции и т.д. (массо­вость — главный атрибут данной аудитории); б) случайные объеди­нения людей, не имеющих общих профессиональных, возрастных, политических, экономических, культурных и иных признаков и ин­тересов (толпа зевак, собравшихся послушать уличного оратора или музыкантов, и пр.).

Существуют и различные концептуальные трактовки понятия массовой аудитории: либо как инертной, неорганизованной массы, пассивно поглощающей все, что предлагают СМИ (т.е. речь идет о массовой аудитории как аморфном образовании, слабо организо­ванном, не имеющем четких границ и меняющемся в зависимости от ситуации), либо, наоборот, как общественной силы, способной активно влиять на «массмедиа», требовать от них удовлетворения своих собственных (возрастных, профессиональных, культурных, этнических и пр.) желаний и интересов (имеется в виду организо­ванное, системное, достаточно структурированное образование).

Верификация этих трактовок проводится в рамках двух подхо­дов. Теоретической основой первого служит концепция двухсту­пенчатой коммуникации П. Лазарсфельда и ряда других коммуника-тивистов, предложивших изучать массовую аудиторию не как аморфное множество потребителей информации (атомов), а как систему, состоящую из групп (молекул), имеющих своих «лидеров мнений», способных посредством межличностных (межатомных) связей упорядочивать и структурировать массовую аудиторию, формировать те или иные представления о СМИ и о самой инфор-

.10"

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.2. Основные элементы коммуникационного процесса

мации — ее содержании, форме и предназначении. Однако боль­шинство современных теорий фиксируют внимание на возрастаю­щей массированной индифферентности аудитории, ее деструкту-рировании, энтропии, результатом которой становится возрастаю­щее манипулирование ее сознанием средствами массовой инфор­мации.

Специализированная аудитория представляет достаточно опреде­ленное и устойчивое целое, с более или менее очерченными грани­цами, включающее множество индивидов, объединенных общими интересами, целями, системами ценностей, стилем жизни, взаим­ными симпатиями, а также общими социальными, профессиональ­ными, культурными, демографическими и иными признаками. Эту аудиторию можно рассматривать как более или менее широкий сег­мент массовой аудитории СМИ в том случае, если речь идет, напри­мер, об аудитории определенного вида массовой коммуникации (только о радиослушателях либо только о телезрителях, читателях газет и т.д.); об аудитории конкретного канала массовой коммуни­кации (о телезрителях ОРТ либо РТР; о радиослушателях «Маяка» или «Радио России»; читателях газет «Сегодня» или «Завтра» и т.д.); об аудитории отдельных видов сообщений (рубрик) — спор­тивных, криминальных, новостных, культурных и пр.

Наличие специализированных аудиторий является показателем того, что публика воспринимает информацию в зависимости от своих социальных, профессиональных, возрастных, демографичес­ких, культурно-образовательных и иных особенностей. Умение структурировать аудиторию, выделять в ней нужные сегменты (це­левые группы) во многом предопределяет успех коммуникации, какую бы конкретную форму она ни приняла — избирательной кам­пании, партийной пропаганды, рекламы товаров и услуг, коммер­ческих сделок, экологических или культурных мероприятий.

Каждая из групп требует своей стратегии, св'оих способов ин­формирования и форм общения. И чем точнее будет проведена дифференциация аудитории и определены параметры целевой группы, тем успешнее будет осуществлена коммуникация.

Обратная связь.Термин «обратная связь» появился в киберне­тике — науке о процессах управления и контроля в системах самого.1 разного типа. С точки зрения кибернетики биологические, соци­альные и механические системы (живые организмы, люди, общест-1 ва, механизмы) действуют по одним и тем же принципам, везде на- I блюдаются сходные модели поведения.

Непременным элементом всякой саморегулирующейся системы 1 является обратная связь. В кибернетике под обратной связью пони-

мают процесс получения системой информации о последствиях ре­шений и действий системы таким образом, чтобы в случае необхо­димости изменить ее поведение и приблизить к искомой цели.

Именно благодаря использованию принципа обратной связи ки­бернетика стала общей теоретической основой решения проблем об­работки информации и управления. Она нашла свое применение в самых широких областях жизнедеятельности человека: от констру­ирования приборов управления и связи в электронике и сложной технике (в самолетах и космических кораблях), создания автомати­ческих протезов и автоматических медицинских инструментов до проектирования машин с элементами интеллекта (самообучающихся компьютеров). Поэтому обратную связь называют стержневым поня­тием кибернетики (Э. Кольман), универсальным принципом кибер­нетики и живой природы (И.Л. Полетаев), секретом жизни (Н. Ви­нер) и секретом всеобщей упорядоченности, организованности (П. Латиль). Принципиально важно для управления коммуникатив­ными процессами, что обратная связь представляет собой: контроли­рующее (регулирующее) обратное воздействие; воздействие, обу­словленное передачей информации; воздействие, имеющее своей конечной целью повышение организованности системы.

В теории коммуникации под обратной связью понимают ответную реакцию получателя на сообщение источника. При обратной связи ком­муникация становится двусторонним процессом, позволяя обеим сторонам корректировать свои цели и свое поведение по отноше­нию друг к другу.

Обратная связь в ходе социальной коммуникации отлична от аналогичных процессов в автоматических системах, так как ответ­ная реакция получателя не может быть предсказана со 100%-ной точностью. Непредсказуемость реакции в некоторых случаях может стать основной причиной возникновения комедийных или, наоборот, трагедийных ситуаций.

Именно благодаря обратной связи источник информации узна­ет, достигнут ли желаемый результат коммуникации (положитель­ная обратная связь) или нет или сообщение вызвало не ту реакцию, на которую рассчитывал источник (отрицательная обратная связь). Однако высказывается мнение, что для повышения эффективнос­ти коммуникации отрицательная обратная связь имеет даже боль­шее практическое значение, чем положительная.

Обратная связь очевидна в ситуации Межличностной коммуни­кации. В массовой коммуникации, на первый взгляд, обратная связь не обнаруживается. Особенно, когда коммуникатор (напри­мер, рекламодатель) не прилагает усилий по ее налаживанию. Но Даже помимо желания заниматься этим рекламодатель (особенно

3.3. Коммуникативные барьеры

Глава 3. Коммуникационный процесс

если его положение на рынке относительно стабильно) невольно обнаружит эту обратную связь в изменении статистики продаж, в. динамике финансовых показателей, ощутит в телефонной беседе со своими клиентами из числа охваченных рекламой. Таким обра­зом, даже в массовой коммуникации обнаруживается естественное наличие обратной связи, какой бы длинной она ни была. Это объ­ясняется тем, что коммуникатор не изолирован от внешней среды, и еще раз подтверждает потенциальную возможность использова­ния обратной связи в целях прогнозирования эффектов и управле­ния массово-коммуникациоными процессами.

Таким образом, в любом случае устойчивая обратная связь — не­обходимое условие результативной коммуникации.

3.3. КОММУНИКАТИВНЫЕ БАРЬЕРЫ

Каждому человеку знакома ситуация, когда слова, которые он про­износит, «не доходят» до его собеседника или «доходят», но непра-. вильно им воспринимаются. Может даже сложиться впечатление, что собеседник намеренно защищается от чужих слов, мыслей, переживаний, ставя преграды на пути общения.

Данная ситуация наглядно демонстрирует одну из ключевых проблем коммуникативистики — проблему коммуникативных барьеров. Под коммуникативным барьерам обычно понимается все то, что препятствует эффективной коммуникации и блокирует ее. Эта про­блема очень важна, поскольку неудачная коммуникация может быть чревата серьезными неприятностями для ее участников по той про­стой причине, что переданная информация была принята не пол­ностью, в искаженном виде или не принята вовсе.

Одно из глубочайших заблуждений состоит в том, что люди ду­мают, будто достаточно высказать свою мысль, чтобы другие долж­ным образом ее восприняли. В основе такого заблуждения лежит предположение, согласно которому переданное сообщение дости­гает своего адресата без каких-либо изменений. В действительнос­ти часто получается не так: одни говорят одно, а другие их слушают и понимают совсем иное. Происходит это потому, что все сообще­ния подвергаются воздействию многочисленных шумов и помех, значительно снижающих результативность коммуникации.

Учесть всю совокупность зашумляющих сообщение факторов практически невозможно — они слишком разнообразны. В каждом виде человеческой деятельности — в политике, экономике, культу­ре и т.д. — присутствуют собственные барьеры, обусловленные спе­цификой данных видов деятельности. Различные виды и уровни

коммуникации (вербальная — невербальная, устная — письменная — электронная, межличностная — групповая — массовая и т.д.) также создают свои специфические барьеры. Поэтому имеют место самые разные попытки систематизации коммуникативных барь­еров.

Так, В. Шепель выделяет шесть наиболее явных барьеров: А дискомфорт физической среды, в условиях которой восприни­мается сообщение; .ф- инерция включенности, т.е. озабоченность слушателя иными

проблемами;

.ф- антипатия к чужим мыслям, стереотипизированность сознания, амбициозность;

•ф- языковый барьер — существенное различие словарного запаса, лексикона коммуникатора и коммуниканта;

•ф- профессиональное неприятие — некомпетентное вторжение коммуникатора в профессиональную сферу коммуниканта;

•ф- неприятие имиджа коммуникатора (см.: Шепель В. Настольная книга бизнесмена и менеджера: Управленческая гуманитароло-гия. М., 1992. С. 118-119).

В литературе по психологии и коммуникативистике принято вы­делять четыре типа барьеров:

•ф- фонетический — невыразительная быстрая или медленная речь, речь-скороговорка, акцент, речь с большим количеством звуков-паразитов и т.п.;

•ф- семантический — различие в системах значений слов;

•ф- стилистический — несоответствие стиля речи коммуникатора и ситуации общения или стиля общения и психологического со­стояния партнера по общению;

•ф- логический — сложная, непонятная или неправильная логика

рассуждений.

Данные классификации довольно точно, хотя и недостаточно полно, представляют различные группы факторов, препятствую­щих эффективной коммуникации. В качестве оснований классифи­кации коммуникативных барьеров целесообразно выделить среду (внешние условия) коммуникации, технические средства коммуни­кации и самого человека как главного действующего лица любого коммуникативного акта.

Барьеры, обусловленные факторами среды.К ним относятся характеристики внешней физической среды, создающие диском­фортные условия передачи и восприятия информации: "Ф" акустические помехи — шум в помещении или за окном, ремонт­ные работы, хлопанье дверей, звонки телефона и т.д. Их нега-

3.3. Коммуникативные барьеры

Глава 3. Коммуникационный процесс

тивное влияние усиливается, если в помещении плохая ка, а собеседник говорит слишком тихо или шепотом;

•Ф- отвлекающая окружающая обстановка — яркое солнце или, наобс рот, тусклый свет, цвет стен в помещении, пейзаж за окном, кар»| тины, портреты, т.е. все то, что способно отвлечь внимание ее беседников;

•ф- температурные условия — слишком холодно или слишком жарко в| помещении;

•ф- погодные условия - дождь, ветер, высокое или низкое давление!

и т.д.

Данный перечень внешних условий коммуникации можно про?! должить. Каждый из перечисленных факторов может сказаться на! результативности коммуникации в силу своего влияния на индиви-| дуальные психофизиологические особенности коммуникантов

Технические барьеры.В технической литературе для их об значения чаще всего используется понятие «шумы», введенное а на>й учный оборот автором математической теории связи (коммуника?] ции) К. Шенноном. Оно ассоциировалось с технологическими прс блемами (например, с плохой телефонной связью или помехами в| радиоэфире) и означало возмущения, не являющиеся частью сое ~" щения, передаваемого источником. В современной коммуниьат вистике это понятие имеет более широкое значение, близкое по| смыслу к коммуникативному барьеру, и включает все, что искажаем (прерывает) передаваемый сигнал и в результате влияет на соо 5ще ние в целом.

К. Черри подробно рассматривает некоторые варианты текни?| ческих шумов (см.: Черри К. Человек и информация. С. 230—232). Он отмечает, что в технических каналах связи возмущения мог возникать из-за различных причин: в радиоканале могут возникать спорадические импульсные помехи от грозовых разрядов: ще*ч* и шумы могут вызываться электрическими возмущениями; телевий зионное изображение может искажаться помехами, вызванными системой зажигания автомобиля; в неисправных телефонных л ини«а ях возникают перекрестные помехи, когда при разговоре меже слышаться третий голос (эта ситуация напоминает беседу двух че ловек в шумной компании, также являющейся примером речезогсй канала, подверженного возмущениям из-за перекрестных помех I разговора других людей).

Особый интерес у математиков и физиков вызывает так ваемый гауссов шум. Он возникает в результате беспорядочного на ложения большого количества независимых возмущений. ИсторИ^ чески первым изученным примером случайных процессов таког

рода было «броуновское движение» (в 1827 г. английский ботаник р. Броун увидел в микроскоп быстрые хаотичные движения мелких коллоидных частиц, взвешенных в жидкости; эти движения были вызваны беспорядочными столкновениями частиц друг с другом и _с молекулами жидкости). Аналогичные беспорядочные движения электронов возникают во всех электрических проводниках, в теле­фонах, радиоприемниках и других аппаратах связи. Они приводят к возникновению случайного гауссова шума, который, во-первых, неустраним; во-вторых, является неизбежным ограничителем точности предаваемого и получаемого сигнала (т.е. обеспечивает гарантированную разницу между передаваемым и получаемым сиг­налами); в-третьих, устанавливает предел пропускной способнос­ти каналов связи. Таким образом, это ограничения, налагаемые самой природой.

Математическая теория связи (коммуникации) основное внима­ние уделяет случаям, при которых источники информации и шума совершенно независимы друг от друга — сигнал и шум просто скла­дываются. До того как сигналы источника достигают приемника, к ним непосредственно добавляются сигналы шумовых возмущений. Следовательно, принимаемые при наличии шумов сигналы состоят из двух частей: полезного сигнала и фиктивного сигнала. Послед­ний, интерферируя с полезным сигналом от источника сообщений, разрушает часть информации. Таким образом, источник шума обла­дает способностью разрушать информацию (вносить «отрицатель­ную информацию»), тем самым он увеличивает степень неопреде­ленности приемника, которая может быть преодолена «избыточ­ностью», или «усилением», сообщения (его повторением или ис­пользованием параллельных каналов связи).

Учет гауссова шума заставил специалистов в области техники связи несколько по-иному взглянуть на соотношение источников информации и шума. Стало очевидным, что шум, вносящий возму­щение в сигналы полезного источника, может зависеть от самого этого источника, т.е. становится неустранимым возмущением, со­провождающим полезный сигнал на всем пути его следования от источника к приемнику. В теории связи такая констатация имела большое значение для выяснения статистических параметров ис­точников шума и определения средней величины теряемой инфор­мации.

Наконец, можно выделить такие технические барьеры коммуни­кации, которые одновременно обусловлены и человеческим факто­ром: неправильным использованием техники связи (отсутствие на-^Вьгков работы с соответствующей техникой, ошибка в адресе элек­тронной почты и т.п.); неправильным выбором технического сред-

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.3. Коммуникативные барьеры

ства для передачи сообщения (например, попытка передать по лефону сообщение, адекватное восприятие которого требует ис! пользования аудиовизуальных средств, и др.).

На первый взгляд может показаться, что в мире современн! технологий (спутниковой связи, компьютерной коммуникации, бильных телефонов и др.) коммуникативные проблемы окон тельно решены. В действительности новые технологии обеспеч* вают лишь новыми средствами связи, которые более компактна действуют быстрее, надежнее, информации передают больше. Од нако качество осуществляемой с их помощью коммуникации щ прежнему определяется самими людьми. Большинство барьере коммуникации обусловлено человеком, ибо коммуникативш барьеры — это в первую очередь барьеры непонимания люды друг друга.

.«Человеческие» барьеры коммуникации.Как уже было отм< ченр, главная причина возникновения коммуникативных бар*' ров.-•— сам человек. «Человеческие» барьеры коммуникации мож! разделить на психофизиологические и социокультурные.

Психофизиологические барьеры. Одной из важнейших особеннс тей коммуникации является то, что она осуществляется через ра личные сенсорные системы: слух, зрение, кожно-тактильные чувс ва, хеморецепцию (обоняние, вкус), терморецепцию (чувст тепла и холода). Поэтому барьеры могут возникать вследств* каких-либо физиологических нарушений: нарушений артщ ляции (нарушения логопедического характера — заикание, кар вость и т.п.), нарушений фониатрического характера, связанных-¹! голосовым аппаратом (афония, дисфония — полная или части¹ потеря голоса вследствие, например, простудных заболеваний ввиду несмыкания голосовых связок), глухоты, полной или час ной потери зрения, потери чувствительности кожи и т.д.

На способность людей общаться, передавать и воспринимат информацию сильное влияние оказывают их психологиче* кие характеристики. В современной общей психологии и социад ной психологии большое внимание уделяется проблеме затрудне| ного общения. В отечественной социальной психологии содерл тельный анализ затрудненного общения весьма полно представле Б.Д. Парыгиным. Рассматривая психологический барьер «такое состояние или свойство индивида, которое консервиру резервы его духовно-психического потенциала или тормозит их ] ализацию в процессе его жизнедеятельности», он распространяв психологические барьеры на всю систему человеческих коммуни ций — межличностные отношения, отношения между личностью^

бщностью, между различными общностями. Как самостоятельные Парыгин выделяет социально-психологические барьеры деятель­ности, которые могут дифференцироваться по видам последней: _это могут быть психологические барьеры познавательной, трудо­вой, управленческой, рекреативной, творческой, экономической, политической, правовой и духовно-нравственной деятельности, а также социально-психологические барьеры общения, столь же многообразные, как и само общение между людьми.

Психологические барьеры общения по своей природе могут быть продуктом как безличных механизмов социально-психологи­ческого взаимодействия и взаимовлияния людей друг на друга, так и влияния личностных индивидуальных особенностей партнеров по общению. Примером первых могут служить стереотипы воспри­ятия партнера по общению. Выполняя функцию средства психоло­гической защиты индивида от перегрузки эмоциональной инфор­мацией, стереотип выступает и в роли социально-психологическо­го барьера на пути адекватного восприятия партнера по общению в качестве уникальной индивидуальности. Примером вторых могут быть индивидуальные, прежде всего характерологические, особен­ности личности. Так, интровертированность часто оказывается со­циально-психологическим барьером в ситуации, которая требует быстрого психологического переключения внимания с одного кон­такта на другой (см.: Парыгин Б.Д. Социальная психология. Пробле­мы методологии, истории и теории. СПб., 1999. С. 165, 175—176).

Кроме перечисленных, к наиболее распространенным формам психологического барьера относится нервное напряжение, кото­рое может привести к эмоциональному срыву, скованности мысли, неспособности решить даже простые задачи, к провалам в памяти, неадекватности восприятия и реагирования на действия других людей, речевым аномалиям и т.п. В качестве психологических барьеров могут выступать некоторые психические состояния (ин­дифферентность, безразличие, апатия и даже депрессия) и психи­ческие свойства личности (замкнутость, излишняя застенчивость, повышенная впечатлительность, стыдливость).

Психологические барьеры выполняют две основные функции: V функцию психологического препятствия, мешающего общению ^с Другими людьми, оптимальному протеканию процессов адапта­ции личности к новым факторам внешней среды. Причины воз­никновения такого рода препятствий усматриваются обычно в особенностях либо ситуации, либо сообщения, либо личност­ных характеристик коммуникатора и реципиента; ^ Функцию психологической защиты, которая способствует по-^вышению уровня психологической защищенности личности, ее

Глава 3. Коммуникационный процесс

3.3. Коммуникативные барьеры

автономности, обособляющей личность в общности и обеспе* вающей ей относительную независимость и индивидуальност; Вследствие такой функциональной амбивалентности психолр! ческих коммуникативных барьеров неоднозначна и проблема 1 преодоления. В самом деле, попытка раскрепостить человека в • щении с другими людьми может обернуться его психологичес» беззащитностью перед теми факторами, которые породили 5 барьеры. Поэтому устранение психологических барьеров, меша щцх эффективному общению, должно сопровождаться введени! соответствующих психологических компенсаторных механизма! обеспечивающих контроль человеком своего психического сост<$ ния и ситуации общения, своевременную релаксацию или, на* рот, целенаправленную активность.

Социокулътурные барьеры. Люди — не изолированные индивид!
общественные существа и как таковые являются носителями ог
деленных социальных качеств. Но они и не оловянные солдата
лишенные какой-либо индивидуальности. Они являются предст;
телями той или иной нации, этноса, класса, социальной группы, •
лигиозной конфессии, профессионального сообщества, демог
фической группы и т.д. Все это и порождает их социокулътур
различия, обусловленные принадлежностью к тому или иному
ковому, этническому, культурному, профессиональному и дру»
сообществу или ряду сообществ одновременно. Целая группа
торов, тесно связанных друг с другом, способна существенно'
труднить общение.                                                                                                                                                      *

В первую очередь порождают коммуникативные барьеры циальные факторы, обусловленные принадлежностью люде различным группам или организациям. Если взаимодействую!) лица имеют сходные социальные характеристики и, следоват* но, сходный социальный опыт (принадлежат одной семье, одв государству, одной расе, одному полу, одному возрасту, одной фессии и т.д.), то это значительно облегчает их взаимопони' в процессе общения. Напротив, если взаимодействующие имеют разные социальные характеристики и разный социал! опыт (принадлежат разным семьям, государствам, расам, пс возрастам, профессиям), их взаимопонимание может быть су!

венно осложнено.

Одна из главных причин этого состоит в феномене «группой (общественного) сознания», которое отчетливо проявляете сплочённых группах (общностях), особенно в таких, где есть с ный авторитарный лидер. Групповое (общественное) сознание! интегральная характеристика любой более или менее организОШ ной или очерченной общности существует объективно неэави^!

_от сознаний отдельных индивидов, обладает по отношению к ним принудительной силой и заставляет человека следовать нормам, принципам и правилам поведения своей группы.

Таким образом, формируясь в определенной социальной среде, человек одновременно формируется и в определенной культурной среде. Нациям, классам, социальным, профессиональным, религи­озным и иным группам свойственно создавать свою собственную, отличную от других культуру, собственные знаковые системы (языки), стереотипы мышления и стандарты поведения, которые становятся особенно очевидны при столкновении с другими культу­рами. Наличие множества культур и субкультур трудно переоце­нить, поскольку в противном случае мир был бы однообразен и ста­тичен. Однако представители различных культур могут столкнуть­ся с серьезными коммуникативными проблемами, связанными с не­совпадением, а порой и конфликтом норм, ценностей, стереотипов сознания и поведения.

Это несовпадение порождает культурные барьеры коммуни­кации. Наиболее очевидные среди них — лингвистические и семан­тические барьеры. Они возникают из-за языковых различий: люди могут общаться на разных языках; они могут говорить на одном языке, но не понимать друг друга из-за различий лексиконов — бо­гатых у одних и ограниченных у других, из-за несовпадения тезауру­сов — лингвистического смыслового наполнения произносимых слов. Различаются языки не только народов, но и разных социаль­ных групп.

Очевидно, что коммуникация возможна только в том случае, если коммуниканты владеют общим кодом (системой знаков, к ко­торой относится и язык). Однако общности знаков, в частности языка, недостаточно для адекватной коммуникации: даже носители одного языка зачастую не понимают друг друга. Необходима еще и общность значений, придаваемых этим знакам коммуникантами. Как справедливо замечает отечественный лингвист А.Ф. Тарасов, именно «общность присвоенной культуры» определяет общность ^с°знаний коммуникантов, которая и обеспечивает возможность знакового общения, когда коммуниканты, манипулируя различны-^Ми знаками, могут ассоциировать с ними одинаковые ментальные °оразы (см.: Тарасов А.Ф. Введение //Язык и сознание: парадок-^сальная рациональность. М., 1993. С. 10).

Отсюда следуют два вывода. Во-первых, полное понимание

™^е*ду коммуникантами невозможно в силу индивидуальности со-

I ^КаНия каждого из них. Более того, полное понимание, гипотети-

^ески возможное при полном совпадении культурных потенциалов

; °Ммуникантов, совершенно обесценивает какой-либо обмен ин-

З.В. Коммуникативные барьеры

Глава 3. Коммуникационный процесс

формацией между ними, делает бессмысленной саму коммувд цию. Однако в реальности такого совпадения потенциалов не бь ет, но всегда существует большая или меньшая зона их Пересе! ния, которая обеспечивает возможность коммуникации, являет ее необходимым условием. Во-вторых, полное непониман! вызванное отсутствием точек пересечения культурных потещ лов коммуникантов, также оказывается невозможным, посколь" силу универсальности определенных сторон человеческого ощ подобные точки (универсальные знаковые единицы) всегда сущ« вуют. Это дает возможность находить общий язык представите) разных культур (вспомним знаменитых литературных героев бинзона и Пятницу). Таким образом, полюса абсолютного пони ния и непонимания одинаково недостижимы, любой коммувд тивный акт располагается между ними, приближаясь к тому другому. Возникает своеобразная качественная шкала оценок! зультативности коммуникации.

Для успешной коммуникации недостаточно овладеть тол
языковым кодом в его узко структуралистском понимании (как!
менклатуры знаков различных уровней и правил оперировг"*
ими). Необходимо также овладеть социокультурным
дом сообщества, на языке которого осуществляется коми
ция, теми знаниями и представлениями, которые хранятся в1
«когнитивной базе» —  совокупности знаний и представле
общих для всех членов данного лингвокультурного сообщес
Специфичность компонентов когнитивных баз различных соЦ
культурных сообществ возводит барьеры в ситуации контаь ~"
представителей, снятие которых возможно через введение в '
(сообщение) специфических фрагментов культуры реципис
Однако даже если и существуют совпадения определенных ед
различных когнитивных баз, структура стоящих за ними культ
детерминированных представлений, соответственно их оцен!
той или иной культуре, могут оказаться различными. Одно и
означающее может связываться в различных культурах с разн|
означаемыми и порождать различные ассоциации.                              *

Д.Б. Гудков приводит несколько иллюстрирующих подобь туацию примеров знаковых коннотаций. Так, «Хиросима» для! ского человека — жестокая и бесчеловечная акция америкаН армии и ее политического руководства, бессмысленная с вое точки зрения; для среднего же американца — то, что позвоЛ приблизить конец Второй мировой войны, избежать десанта Японские острова и тем самым спасти жизни сотен тысяч аМ" канцев и японцев (см.: Гудков Д.Б. Алгоритм восприятия текс

межкультурная коммуникация // Язык, сознание, коммуникация. _вып. 1-М., 1997. С. 117-121).

Другой пример: в русской культуре за романами Марка Твена о Томе Сойере однозначно закреплен статус детской литературы; американцы же «Приключения Тома Сойера» считают книгой для взрослых (на чем, кстати, настаивал и сам автор), герои романа вос­принимаются американцами как воплощение различных типов на­ционального характера.

К. Меннерт в своей книге о наиболее читаемых в России в
1980-х гг. писателях рассуждает о невозможности адекватно пере­
вести на английский и немецкий языки название повести В.М. Шук­
шина «Калина красная», хотя в обоих языках есть слово, обозна­
чающее данное растение; оно хорошо известно и немцам, и северо­
американцам, но не включается ими в тот же ряд ассоциаций,.обу­
словленных мифопоэтическими фольклорными представлениями,
что и у русских.                                                                                                  .

Проблема культурных барьеров коммуникации это и пробле­ма интерпретации одного и того же текста (сообщения, ин­формации), понимаемой как расшифровка смысла, стоящего за очевидным смыслом, раскрытие более глубоких значений, заклю­ченных в буквальном значении. Интерпретация — это осознанная или неосознанная попытка преодолеть дистанцию между культура­ми коммуникантов. Попытки такого рода не всегда бывают удачны­ми, ибо наталкиваются на культурные стереотипы, задающие жест­кие параметры «правильного» или «неправильного» истолкования текста (сообщения).

Так, Д.Б. Гудков описывает целый ряд ситуаций, сложившихся на занятиях по истории русской литературы для иностранных студен­тов в МГУ. Монгольские студенты, хорошо знающие русский язык, при чтении «Слова о полку Игореве» выразили удивление по пово­ду того, что данное произведение относится к числу классических и является высокохудожественным. Они объяснили, что объектом художественного изображения никак не может быть позорное по­ражение, свидетельствующее о бездарности военачальника, кото­рый при этом еще и оказался в плену. Поэзия должна рассказывать ⁰ великих победах и воспевать подвиги настоящих героев. Данный *е эпизод не входит в круг допустимых для поэзии.

Сказка «По щучьему велению» вызвала резко негативную реак-ЦИю практически всех студентов из Японии. Они сочли ее глубоко "^езнравственной, поскольку она повествует о том, как патологичес­кий бездельник, не совершив ничего полезного, не ударив палец о Палец, получает ничем не заслуженную награду. Они были очень УДивлены, что эта сказка весьма популярна в России и родители не

Контрольные вопросы

Глава 3. Коммуникационный процесс

считают предосудительным читать ее детям (см.: Гудков Д.Б. Алг ритм восприятия текста и межкультурная коммуникация. С.

123).

Данные примеры иллюстрируют глубокие различия в восгц: ятии одного и того же текста представителями разных культур. I интерпретации во многом носят оценочный характер и тем сам» показывают, что проблема интерпретации — проблема аксиолс ческая. Действительно, Емеля — лодырь, но нам важны такие черты, как находчивость, незлобивость и бескорыстность. Это значит, что мы считаем лень положительным качеством, а япо! не ценят доброту. Просто русские и японцы выделяют разн! черты данного героя, игнорируя остальные как несущественные! Жесткость прозвучавших оценок автор объясняет стереота'" ми обыденного сознания. Если в гуманитарной науке в последк время наметилась тенденция отказа от поиска единственно вильного смысла текста (считается, что всякий текст обладает : жеством смыслов и задает веер возможностей своей интерпр ции), то в обыденном сознании всякая интерпретация, выходя! за рамки культурных стереотипов, воспринимается как «неправиЗ ная», поэтому игнорируется или резко осуждается. Таким образ*³ то восприятие текста (сообщения), которое санкционируе одной культурой, оказывается неприемлемым для другой, если ходит за «поле» ее интерпретаций. При этом свои оценки прав! ности интерпретаций представляются единственно возможны* Это означает, что ставится под вопрос значимость тех культ—^г которых оценки имеют противоположный характер.

Сказанное касается не только противоречий националы) культур, но и аксиологической рассогласованности различных I культур в рамках одной целостной национальной культуры. Зд| также наблюдается релятивизм оценок, обусловленный различ^ ми культурными стереотипами, приводящий к непонимание даже конфликтам.

Практические выводы можно сформулировать следующим^

разом:

•ф- никогда не следует настаивать на том, что единственно прав! ными являются только те представления, которые сложили* данной культуре; необходимо знакомить с ними представите¹ других культур, объясняя причины их возникновения;

-ф- важно иметь правильное представление о психологии и кул ре людей, с которыми осуществляется общение; именно в н^ оценке этого кроются причины большинства коммуникатив» неудач;

л- необходимо рассматривать сообщения с точки зрения получате­лей, фокусировать внимание на получателе сообщения, его ин­тересах, чувствах, приоритетах;

л, нужно использовать различные средства доставки сообщения; л. следует добиваться обратной связи и в процессе коммуникации сверять свои действия с ответной реакцией получателя. Практически для всех людей важно уметь общаться таким обра­зом, чтобы их правильно понимали, чтобы их слова не наталкива­лись на стену непонимания, чтобы их слушали и слышали. Для мно­гих людей умение «донести» свое мнение, точку зрения, свои зна­ния до партнера — часть профессии, поэтому они должны уделять первостепенное внимание проблеме коммуникативных барьеров и совершенствованию практических навыков их преодоления.

ВЫВОДЫ

1.. Моделирование является одним из общенаучных методов познания. В коммуникативистике моделирование используется: как исследователь­ский прием, цель которого - объяснение коммуникативных процессов; как схематизированное, упрощенное описание реального коммуникативного процесса.

2. Анализ ряда известных моделей позволяет выделить и охарактеризо­вать следующие необходимые элементы любого коммуникативного акта: источник, кодирование, сообщение, канал, получатель, обратная связь.

3. Одна из ключевых проблем коммуникации - проблема адекватного вос­приятия передаваемой информации и, следовательно, результативности коммуникации. Сообщение, передаваемое источником получателю, преодо­левает многочисленные коммуникативные барьеры. В результате оно может быть принято не полностью, в искаженном виде или не принято вовсе. Факторами, ограничивающими эффективность коммуникации, яв­ляются среда (внешние условия) коммуникации, технические средства ком­муникации и сам человек как главное действующее лицо коммуникативно­го акта. В целях повышения эффективности коммуникации следует уделять внимание проблеме коммуникативных барьеров и совершенствова­нию практических навыков их преодоления.

контрольные вопросы

Л Дайте определение коммуникационного процесса.

-• Охарактеризуйте основные модели коммуникации. • Отметьте достоинства и недостатки рассматриваемых моделей коммуникации.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США