Клинический пример пациента, совершившего преступление под воздействием «спайса»

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 4Следующая ⇒

Анализ употребления сравнительно новых синтетических психоактивных веществ (ПАВ) становится все более значимым, т.к. он связан со сферой судебной психиатрии и судебно-психиатрической экспертизы (СПЭ). За последние несколько лет поток подэкспертных, совершивших преступления в состоянии наркотического опьянения, а также лиц, уже признанных судами невменяемыми по заключению СПЭ с указанием на употребление ими ПАВ, возрос в несколько раз. Это сопровождается увеличением упущений и дефектов в работе специалистов. Такая ситуация требует разработки ориентировочных алгоритмов действий психиатров-экспертов и судебных психиатров специализированных учреждений с целью предотвращения вероятных диссонансов при оценке исходных наркологических состояний, а также планирования последующих судебно-медицинских и клинико-динамических мероприятий. В данной работе приводим клинический пример не вполне корректного применения судом принудительной меры медицинского характера (ПММХ) в отношении лица, совершившего преступление на фоне употребления ПАВ по типу “спайс”. Данный случай не уникален, но весьма показателен при рассмотрении экспертных, судебных и врачебных решений в плане лиц, имеющих аддиктивный (наркологический) анамнез и токсические предтечи совершения особо опасных деяний.

Анамнестические данные (из медицинской документации и со слов пациента). Пациент Х., пол мужской, возраст 26 лет. Родился в N-ской области, в полной семье, младшим из 3 детей. С дошкольного возраста постоянно проживает в соседней области. Семейный анамнез по психическим заболеваниям не отягощен. Родители развелись, когда ребенку было 3 года; старший брат пропал без вести в начале 2000-х гг. Раннее развитие протекало без особенностей. В школу пошел с 7 лет, всего закончил 9 классов с невысокой успеваемостью по общеобразовательной программе. После школы проучился в ПУ, получил специальность “станочника”. В 2005 г. призван на службу в армию, закончил школу сержантов. Служил разведчиком на Кавказе, принимал участие в миротворческой операции во время конфликта с Грузией; ранений, контузий не имел. После демобилизации вернулся домой, женился, от брака имеет дочь. Спустя два года развелся, непродолжительное время находился во втором браке, который также распался. Пытался устроиться на работу в полицию, но получил отказ, якобы по причине пропавшего без вести брата. Работал на заводе токарем, машинистом рубительной машины, на производстве характеризовался положительно. В 2011 г. был осужден за угрозу убийством на 6 месяцев ограничения свободы. С весны 2012 г. официально нигде не работал. По месту жительства характеризовался отрицательно, с указанием на злоупотребление спиртными напитками, имел склонности к совершению правонарушений.

Со слов отца Х., у сына после возвращения из армии появились странности в поведении, в полнолуние ему мерещились демоны, заявлял, что ему плохо; был замечен в злоупотреблении спиртным, наркотиками “спайс” (“он ими накуривается”); в состоянии опьянения “становится агрессивным, несет бред, говорит все время про церковь”; из разговоров с сыном узнал, что тот неоднократно гонялся за какими-то демонами, хотел срезать волосы у своей знакомой, т.к. считал, что ее подослали демоны. Отец обращался к психиатру по месту жительства, а потом к специалисту другого территориального образования, где его сыну “определили диагноз шизофрения”.

Со слов бывшей жены, после начала курения “спайса” Х. изменился в поведении, когда “накуривался”, вел себя агрессивно, угрожал ей, избивал и душил. Под наблюдением наркологов и психиатров не состоял; “данное поведение проявлялось на протяжении почти 6 лет”. В июле 2012 г. Х. был снят с крыши церкви, по скорой помощи в сопровождении полиции госпитализирован в психиатрический стационар по месту нахождения. Высказывал намерения поговорить с главой города и губернатором о том, что городом управляют криминальные личности, что представители власти и правоохранительные органы действуют сообща, распространяя наркотики и психотропные препараты с целью управления людьми и внушения им чего-либо, заявлял, что его могут убить и “украсть информацию”. В диспансере сообщил, что первый раз употребил ПАВ в феврале 2012 г., в последующем употреблял наркотики неоднократно, чтобы “ввести в заблуждение тех людей, которые им намеревались управлять”, хотел поджечь дом отца, “чтобы заставить бояться отца и мачеху”. Выписан из стационара через несколько часов с улучшением, с диагнозом: “Психические и поведенческие расстройства на почве употребления других психоактивных веществ с другими соматическими осложнениями”. Из постановления суда известно, что спустя неделю поле выписки из стационара гр. Х., находясь в состоянии после употребления алкоголя и наркотика, нанес своему знакомому не менее двух ударов ножом в шею, а затем, когда тот уже находился в беспомощном состоянии, один удар топориком в область затылка, причинив тем самым потерпевшему тяжкий вред здоровью.

Со слов потерпевшего известно, что накануне к нему приехал гр. Х. и после совместного распития бутылки вина предложил поехать с ним в деревенскую церковь, в дороге гр. Х. курил какое-то вещество белого цвета. Приехав в деревню, Х. в церковь не заходил, сказал, что “надо ехать в город, найти старую церковь на вокзале”; “был взбудоражен, напряжен, сосредоточен”. Возле городского вокзала церкви не было, гр. Х. был злобен, говорил, что его обманывают, уверяя, “что церкви здесь нет”, снова курил какое-то вещество, после чего “начал нести бред, говорить, что он ‘’черное добро’’ (‘’гибрид’’), злился, с кем-то разговаривал, сооружал и крепил на своей руке самодельный крестик, называл потерпевшего “сатаной”, говорил, что хочет взять его в плен, нецензурно бранился, а потом напал на него. После нападения слышал, как кто-то спросил гр. Х. “кто у тебя лежит в машине?”, и тот ответил “три демона на меня напали, один из них лежит в машине”.

Со слов свидетеля, гр. Х. был неадекватен в поведении, находился с обнаженным торсом, стучал в дверь находящегося рядом с местом преступления здания, рисовал на стекле двери изображения в виде креста, кричал “откройте, за мной гонятся! на меня напали, меня хотят убить”. Когда забежал в помещение, спрашивал “это церковь?”, сел на пол, рисовал на полу изображения в виде крестов. После задержания в полиции в тот же день был осмотрен психиатром с подозрением на “F 20.0” (шизофрения).

Из его записи – “в течение 4 суток не спал, т.к. ходил по городу и отслеживал проявление несправедливости, затем поехал в церковь с другом; по дороге другу стало плохо, он ударил себя ножом, а он (гр. Х.) с целью оказания помощи бил топориком”. Вину в совершении преступления признавал частично, от дачи показаний отказывался. В последующем говорил, что он с потерпевшим курил “спайс”, после чего потерпевший подставил нож к шее гр. Х. и сказал “вылазь из машины”, а гр. Х. решил защититься и нанес удар в область шеи, а затем еще один удар топориком. Уверял, что первые свои показания давал “в неадекватном состоянии от происходящего, потому их не подтверждает; в настоящее время все вспомнил; в момент происшествия только употребил “спайс”, но отчетливо все осознавал, свои действия понимал”.

В ходе следствия сначала прошел амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу, где держался со сниженным чувством дистанции, был многословен, повышал голос, на вопросы отвечал непоследовательно, вычурно, делал паралогичные заключения, резонерствовал, не мог описать события как предшествующие правонарушению, так и последующие, сообщил, что в момент преступления он “защищался; сработала защитная реакция”.

Рекомендовалось проведение стационарной судебно-психиатрической экспертизы. При ее проведении обнаруживал резидуальные аффективные расстройства в виде повышенного фона настроения, беспечности, поверхностность и непоследовательность суждений, отсутствие целостной критической оценки своего состояния; в психологическом исследовании выявлялись: своеобразие, неустойчивость ассоциаций и мотивационного компонента познавательной деятельности, эмоциональная неустойчивость, иррациональность поступков и суждений. Экспертами был выставлен диагноз: “Смешанное психотическое расстройство, вызванное употреблением психоактивных веществ”. Указывалось, что по своему состоянию пациент не может правильно воспринимать обстоятельства уголовного дела и давать показания, а также самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве.

Экспериментально-психологическое исследование. Данные исследования выявляют достаточно высокий уровень интеллектуально-мнестических функций, тенденцию к обстоятельности и рассуждательству в мышлении, изменение личности по аддиктивному типу с исходно акцентуированными по гипертимному типу чертами характера. Динамика психического состояния в течение трех месяцев. В первое время у пациента отмечались настороженность, закрытость, протестное и негативное реагирование в ответ на предъявляемые к нему требования по режиму отделения, которые перемежались с неадекватно ситуации приподнятым фоном настроения. О содеянном рассказывал исключительно в оправдывающем себя ключе, с чувством собственной значимости. В последующем психический статус определялся неконгруэнтностью эмоционального реагирования складывающимся ситуациям, некоторым волевым снижением, пассивностью и низкой целенаправленностью повседневной деятельности, нарушением критических способностей. Острой психотической симптоматики, агрессии, выраженной психопатологии в целом не отмечалось. В беседах с врачами не скрывал, что употреблял ПАВ, но ссылался, что “спайс” на него никак не влиял. При этом каждый раз называл другое количество курения: то 3, то не больше 5, то 7 и т.д.; алкоголь употреблял “иногда, фоном”. Не соглашался с показаниями, которые имеются в документации, трактовал их в свою пользу, не придавал им значения либо уверял, что они неправильные – “не было такого; меня неправильно поняли про “демонов” (я так просто ругаюсь); отец подписывал показания, их не читая; жена на меня была обижена; врачу не понравилось, что я ему улыбался” и т.п. На здоровье не жаловался, психических расстройств сам у себя не определял. Нахождением в стационаре не обеспокоен, при этом активно строил планы на свое будущее, не связывая его с прошлым – “начну с чистого листа”. К проводимым с ним лечебным и диагностическим мероприятиям оставался равнодушен. Данный клинический пример демонстрирует развитие классического интоксикационного психоза, связанного с употреблением синтетического ПАВ. Имеют место выраженный галлюцинаторный компонент, вторичный интерпретативный бред, патологическая токсическая поведенческая активность (т.н. “прогулка”), сообразные событиям эмоциональные нарушения, дисмнестические расстройства. Личность пациента представляется нам как аддиктивная, с четкими эгоцентрическими и гедонистическими структурными паттернами, со сверхценным поверхностным и персонально искаженным под свои потребности религиозным чувством, с ярко выраженной внешне агрессивной, оправдывающей себя и узаконивающей свои действия позицией. Исходя из заключения стационарной экспертизы, пациент на момент осмотра обнаруживал уже резидуальные проявления исходного психотического состояния, без психопродуктивных проявлений, что не помешало экспертам все же поставить диагноз психоза, связанного с употреблением “спайса”. Осмотры пациента в СИЗО указывают на отсутствие психопродуктивной составляющей состояния пациента с присутствием картины личностной девиации. Другими словами, можно сказать, что к моменту не только составления экспертного заключения, но и вынесения судебного постановления статус пациента четко не входил в критерии формулы невменяемости. Мы предполагаем, что у экспертов были сомнения в прогнозировании полного исчезновения острых психических нарушений, но для разрешения возможных осложнений в таких случаях суду рекомендуется выносить постановление о назначении принудительного психиатрического лечения до выхода из временного болезненного состояния с тем, чтобы человек, совершивший то или иное противозаконное деяние, мог снова предстать перед судом, пройти очередную или повторную судебно-психиатрическую экспертизу. Однако в данном случае пациент был признан невменяемым и освобожден от уголовной ответственности. В итоге, после краткого катамнеза становится достаточно очевидно, что пациент не имеет того состояния, которое бы обусловливало продолжение принудительных мер медицинского характера. В клинической практике психиатрам все чаще приходится сталкиваться со случаями интоксикационных и постинтоксикационных психозов, возникших вследствие употребления синтетических ПАВ, при этом специалисты часто отмечают достаточно быстрое их разрешение при условии адекватных медицинских вмешательств, а также непродолжительного наркологического анамнеза. После нивелировки актуальной симптоматики наблюдаются личностные (психопатические) изменения, которые, как правило, не исключают возможности назначения судами уголовного наказания. При этом, должно приниматься во внимание, что употребление алкоголя, наркотиков и других ПАВ, способно приводить и к протаргированным психозам, и к грубым органическим расстройствам личности и поведения, а также служить пусковым механизмом и отправной точкой развития психических расстройств уже эндогенного уровня. Все это свидетельствует о том, что подход в вынесении экспертного или судебного решения должен носить сугубо индивидуальный, но никак не “копировальный” характер.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов