Глава 3. Хочешь мира, готовься К войне.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 14Следующая ⇒

Глава 2. Плоды победы.

Проводив взглядом таящий на горизонте силуэт недавнего трофея, уносившего в родную Россию командира и всех раненых, Николай Николаевич лишь тяжело вздохнул и перевел взор на группу катеров, что вились у борта лишь недавно оторвавшегося от дна "Песца". Именно этот минный крейсер, как наиболее ценная боевая единица, после крейсера "Пьемонт", завладел вниманием собранной с бору по сосенке спасательной партии, что, заделав деревянными щитами и цементом полученную в результате поражения миной пробоину, начала подъем корабля.

Меж тем, первый поднятый ими же корабль уже вовсю подготавливался к буксировке до ближайшей французской верфи, располагающей достаточного размера сухим доком. Естественно, уйди крейсер на дно хотя бы столь же глубоко, как "Кристофоро Коломбо", о столь поразительно коротких сроках подъема корабля не могло бы быть и речи. Но желание команды спасти свой гибнущий корабль сыграло на руку его новым владельцам. Да и дно на месте посадки крейсера на грунт большей частью оказалось песчаным. Лишь таранный и пара примыкавших к нему отсеков получили заметные повреждения о прибрежные камни сыгравших роль отбойника окончательно погасившего и так невысокую скорость "Пьемонта". Потому, на то, чтобы заделать полученные пробоины, а после разгрузить корабль от всего, что не было приклепано, и откачать плескающуюся под верхней палубой воду, ушло чуть более месяца. И вскоре тому предстоял путь почти в три тысячи миль, а также не менее полугода ремонта. К сожалению, столь длительный и опасный, для имеющего многочисленные повреждения корабля, путь был единственным шансом сохранения трофея в качестве ценной боевой единицы, ведь, ни англичане, ни тем более итальянцы, не позволили бы использовать свои ремонтные мощности для возвращения теперь уже бывшего "Пьемонта" в строй. Более того, Протопопов не безосновательно опасался бесследного исчезновения теперь уже их корабля. Все же подобная оплеуха, как ремонт на французской верфи отбитого у итальянцев крейсера, для итальянцев была сравнима с красной тряпкой для разъяренного быка. В силу весьма непростых отношений этих двух стран французская пресса и так до сих пор откровенно издевалась, как над самой Италией, так и над ее правительством, оказавшихся не способными справиться с одной единственной страной отданной ей остальными мировыми игроками в качестве колонии. Что же в таком случае должно было появиться на страницах многочисленных газет с приходом к французским берегам "Пьемонта"? А ведь миноносцев у итальянцев имелось огромное количество!

Одно успокаивало отставного офицера Российского Императорского Флота - их крейсеру предстояло преодолеть столь непростой путь не в гордом одиночестве, тем более, что никто не рискнул проверять его котлы и машины на работоспособность, а под боком у трех русских крейсеров, включая "Рюрика" принявшего на себя роль буксира. Впрочем, новейшему русскому броненосному крейсеру сия, не сильно почетная, роль отводилась лишь до Суэцкого канала, с противоположного конца которого эстафету должен был принять один их черноморских броненосцев. Сам же "Рюрик", приняв полные бункеры угля, должен был, нигде особо не задерживаясь, отправиться к берегам Дальнего Востока, где военно-морскую мощь России вынужден был демонстрировать оставшийся в гордом одиночестве "Адмирал Нахимов". Нет, естественно, оставались там и миноносцы, и канонерские лодки, и старые рангоутные крейсера. Но они даже совместными усилиями никак не могли создать такого же эффекта, как один мощный броненосный корабль. А ведь производить эффект требовалось! Да еще как!

Правда, и на сей раз "Рюрику" предстояло играть роль няньки, ведь у Асэба к нему должен был присоединиться максимально возможно в имеющихся условиях приведенный в порядок "Полярный лис". Этому небольшому, но боевитому кораблю уже давно следовало прописаться во Владивостоке и выходить оттуда на промысел за браконьерами. Однако, судьба то и дело распоряжалась иначе, отчего оставшимся на Дальнем Востоке сотрудникам "Иениш и Ко" приходилось пользоваться тем, что имелось под рукой. Хотя, даже так достигнутые ими результаты заставляли кидать завистливые взгляды одних и скрежетать зубами, вплоть до растрескивания эмали, других.

Будучи же одним из совладельцев пароходства, то есть лицом облаченным правом принимать решения по отношению к доставшимся им трофеям, Протопопов, как бы ему самому ни хотелось подняться на мостик "Полярного лиса", собирался уступить его Керну. Точнее, одному из офицеров со Средиземноморской эскадры, обладавшему куда большим опытом в деле командования кораблем, нежели их минный офицер. Но официальным капитаном должен был числиться именно Георгий Федорович, а его "пассажир" - командовать кораблем во время перехода, да натаскивать отставного лейтенанта, передавая тому свой опыт и знания, благо времени для этого предстоящий переход обещал предоставить в изрядном количестве.

Следом же за первенцем их "флота" к восточной границе империи впоследствии должны были направиться и оба трофея единого с ним класса. Что "Песец", что уже переименованная в "Арктического лиса" пусть пока еще и лежащая на песчаном дне бывшая "Конфьенца", по окончании восстановительного ремонта и некоторой переделки, необходимой для повышения их мореходности, обещали составить отличную компанию небольшому северному хищнику. Тем более что наименования более чем обязывали к подобному шагу!

А вот с полноценными крейсерами все было куда сложнее. Экипажи. Что "Пьемонт", что пока еще покоящийся на дне "Кристофоро Коломбо" требовали слишком большие для частной лавочки экипажи. Как ни крути, а даже полностью разоруженный бронепалубный крейсер, с понимающими улыбками на устах называемый ныне океанской яхтой, требовал экипажа не менее чем в полторы сотни человек. И всем этим людям надо было ежемесячно выплачивать весьма немалое жалование, кормить, одевать. Да и просто мирная эксплуатация столь большого корабля обещала влететь в копеечку. Даже привлечение его в качестве охотника на браконьеров не смогло бы окупить все потребные затраты, тем более что с ролью сторожевиков вполне неплохо справлялись куда меньшие суда и корабли. Та же будущая троица полярных лисиц требовала на всех меньшего экипажа, нежели один "Пьемонт" и при этом они могли решать втрое большее количество задач. Потому, как бы Иенишу с Протопоповым ни хотелось встать на мостик полноценного крейсера, в случае отсутствия для него достойной "работы" по окончании ремонта, корабль, скорее всего, подлежал немедленной продаже хоть кому-нибудь.

Кстати, точно такой же вопрос, но относящийся к пока еще притопленному "Кристофоро Коломбо", также уже витал в воздухе. И решение поднимать этот относительно молодой, но технически и морально устаревший корабль, как единое целое, было принято лишь потому, что это виделось более простым делом, чем разделывание его на металл на месте. Причем, по той же причине водолазы уже успели обследовать совсем уж древний "Аффондаторе". Этот броненосец сидел в воде даже еще выше, нежели "Кристофоро Коломбо", так что его подъем и последующая буксировка в ближайший порт, где его согласятся приобрести для разделки на металл, виделось экономически более выгодным делом, чем попытка разобрать корабль прямо тут. А вот по поводу "Фольгоре" и "Каио Дуилио", с которых уже успели демонтировать все мало-мальски ценные уцелевшие вещи, вопрос был окончательно решен. Что броненосный старичок, что сильно пострадавший в боях небольшой минный крейсер, держаться на плаву не смогли бы уже ни при каких обстоятельствах, потому разбирать их предстояло на местах гибели кораблей. Правда, тот же "Фольгоре", сперва, надо было переместить каким-то образом на мелководье или построить вокруг него кессон, ибо сейчас он покоился на глубине в восемь метров. Ну а пара канонерок - "Поллюс" и "Вольтурно" уже были приобретены казной Российской империи для несения службы близ Асэба, потому на их счет голова болела уже у действующих офицеров РИФ, на которых в том числе свалилась вся тяжесть восстановления жизни Асэба. Не случись этого, Протопопов и его люди, непременно, оказались бы погребены с головой под снежным комом единомоментно свалившихся по окончанию войны очередных проблем. Разбор завалов, ремонт уцелевших домов, доставка продовольствия, организация госпиталя - лишь благодаря наличию сотен матросов и офицеров Российского Императорского Флота решение хотя бы этих первоочередных задач сдвинулось с мертвой точки. Но даже так было видно, что работ на ближайший год, а то и два, в порту должно было хватить многим. Учитывая же потребность устройства здесь столь необходимой России военно-морской базы - единственной на пути с Дальнего Востока на Балтику или Черное море, городу и порту в ближайшее десятилетие предстояло преобразиться весьма сильно. До возможностей Кронштадта или даже Владивостока его вряд ли стали бы доводить по причине ограниченного бюджета при наличии огромного количества куда более жизненно важных дел. Но казармы, арсенал, небольшие мастерские, угольные склады и несколько батарей береговой обороны непременно должны были вырасти на местных берегах к вящему неудовольствию всех европейских держав. Кстати, той же казне удалось продать по сходной цене уже демонтированные с "Аффондаторе" башни, что впоследствии планировалось вооружить успевшими устареть, но все еще являющимися смертельно опасными девятидюймовками и забетонировать на Тыловом острове, обеспечивая тем самым отличную защиту внутреннего рейда Асэба даже от броненосных кораблей. А вот почти все трофейное и сохранившееся с прошлой войны вооружение с боеприпасами остались не у дел. Ни десятидюймовки броненосца, ни 119-мм орудия с "Вольтурно", ни старые 120-мм пушки Круппа не смогли заинтересовать ровным счетом никого. А вот скорострелки Армстронга не стал выставлять на продажу уже сам Иениш, здраво рассудив, что столь солидного количества столь современного и действительно достойного вооружения в ближайшие годы их веселой компании совершенно точно будет негде достать. И даже факт порчи огромного количества боеприпасов оставшихся в затопленных бомбовых погребах крейсеров, хоть и вызывал огорчение, не являлся непоправимой проблемой. Было бы время. Зато на ура пошли 57-мм скорострелки с десятками тысяч унитаров к ним. Два десятка этих орудий, а также проданные с изрядной скидкой обратно итальянцам все 37-мм пушки Гочкиса, вместе с парой захваченных во время войны судов смогли пополнить бюджет пароходства почти четырьмя сотнями тысяч рублей облигациями. Причем абсолютно все остались довольны состоявшейся сделкой. Покупатели - потому что все удалось вернуть за половину рыночной цены. Продавец - потому что избавился от неликвида, который вряд ли где-нибудь еще мог пригодиться в будущем. Те же орудия противоминного калибра на Русском Императорском Флоте вскоре должны были сохраниться лишь в виде трехдюймовок, способных нанести противнику хоть какое-нибудь повреждение. И лишь на небольших миноносцах, не способных нести подобные орудия, да для ведения учебных стрельб решили использовать те малокалиберные пушки Гочкиса, что уже были закуплены или изготовлены в России ранее.

Впрочем, несмотря на все трофеи и полученные, либо еще не полученные, но запланированные к получению деньги, основная прибыль пароходство "Иениш и Ко" ожидала в будущем. Являясь единственным форпостом России на Африканском континенте, Асэб непременно должен был превратиться в центр торговли. Естественно, не столь грандиозный, как основные портовые города английских, немецких и французских колоний, но достаточно большой, чтобы совладельцам города и окрестных земель хватало не только на кусок булки с маслом, но и ложку - другую черной икры сверху.

И для скорейшего приближения данной, греющей душу, возможности отставному капитану 2-го ранга вскоре предстояло преодолеть солидный путь, дабы предстать перед взором Эфиопского негуса. Менелик II ни в коем случае не страдал склерозом и прекрасно помнил, кому и чем он был обязан в завершившейся недавно войне. Так, пребывавшие при его армии русские советники уже были всячески обласканы, награждены титулами и землями, после чего продолжили воевать - присоединяя к Абиссинии новые земли, еще не занятые колониальными державами и живущие практически в каменном веке, благо таковых имелось в избытке вокруг африканской империи. А вот моряки, сыгравшие не меньшую, если не большую роль в рождении его триумфа, до сих пор оставались обделенными вниманием. Не считать же за таковое дарственные на захваченные ими же суда и корабли, что от имени негуса выдавал его двоюродный брат! И данное упущение монарх планировал исправить как можно скорее. Ведь помимо соблюдения властителем Абиссинии норм приличия "делового оборота" по отношению к изрядно помогшим ему людям, именно от благосклонности новых хозяев Асэба зависела возможность его страны выйти на мировой торговый рынок. Как ни крути, одним делом было вести торговлю с колониальными властями европейских держав, закупая у них любые технически сложные в изготовлении товары втридорога и сбывая продукцию собственной страны за копейки, и совсем другим - поручать внешнеторговые дела одному из своих князей. Ведь именно титулом князя собирался облагодетельствовать одного из творцов его победы негус. При этом Менелика II даже не смущал тот факт, что Асэб и примыкающие к нему земли де-юре оставались территорией принадлежащей Италии. Зато земли, лежащие между границами Абиссинии и провинцией Асэб, как уже стали называть отошедшие русским в аренду на 99 лет земли, все еще оставались ничейными - то есть принадлежали местным племенам, чье мнение не интересовало вообще никого. Так отчего бы негусу ни было даровать эти самые земли столь полезному человеку, каким, несомненно, являлся командир воевавших на его стороне русских моряков? Тем более, что новому владетелю самому, за свой счет, предстояло наводить там "конституционный порядок". Но всего этого Николай Николаевич, собирающийся в путь, еще не знал.

Двухнедельное путешествие до столицы Абиссинии с эскортом из трех сотен отборных и вооруженных до зубов воинов прошло донельзя скучно и уж тем более не шло ни в какое сравнение с тем, что когда-то выпало на долю того же Леонтьева. Основной заботой помимо поиска воды и избегания возможности получения теплового удара был присмотр за грузом, что Протопопов взял с собой.

Узнав со слов двоюродного брата негуса о жесточайшей нехватки современного оружия и боеприпасов, несмотря на всю полученную из России помощь и взятые трофеи, Николай Николаевич принял единоличное решение сбыть все режущее и стреляющее, что было изъято с захваченных судов, а также из корабельных арсеналов. И пусть живых денег у местных почти не водилось, ценных колониальных товаров на складах столицы, по словам новых знакомцев, имелось в изрядном количестве. Все равно для их компании данное вооружение виделось излишним, а вот местным должно было прийти в пору, поскольку соответствовало их прежним трофеям. Ну а в качестве непременного подарка местному властителю должны были выступать уцелевшие минные катера. Хоть эти скорлупки и смогли показать себя с наилучшей стороны, их время безвозвратно ушло. Еще год - два и они могли годиться разве что для разъездов, но никак не для сражений. А местным требовалось учиться хоть на чем-нибудь. Тем более что данный вопрос, в свое время, досконально обсуждался с прочими компаньонами и был единогласно утвержден.

К величайшему изумлению Протопопова Аддис-Абеба, неся на себе оттенки африканского колорита, вполне могла сойти за поселение европейцев и уж тем более не шла ни в какое сравнение со всеми видимыми по дороге деревушками многочисленных местных племен. А дворец негуса и вовсе вполне гармонично смотрелся бы даже в центральной России. Правда, лишь как усадьба какого-нибудь обладающего средствами помещика. Во всяком случае, любой из дворцов русских князей и многочисленных аристократических фамилий превосходил творение местных архитекторов, что по размерам, что по убранству. Но говорить о подобном правителю целой империи дураков не было!

Два месяца проведенных в гостях у Менелика II лишь укрепили у Николая Николаевича уверенность в правильности сделанного его командиром решения отстаивать Асэб. Так, только он получил в качестве награды Орден Соломона и Золотой щит с мечом, являвшиеся двумя высшими наградами империи. Также, вслед за Леонтьевым, он был возведен в местные аристократы с присвоением титула графа, созданного сперва специально для военного советника, и выделением огромных подвластных ему земель. Причем, слегка попеняв на факт отсутствия Иениша, негус все же удостоил того подобным же титулом, шедшим комплектом к идентичному набору наград и еще более обширными территориями. Все же держать обиду на человека, сделавшего столь многое, да к тому же срочно вызванного на доклад к российскому самодержцу, о чем и поспешил сообщить Протопопов, "выгораживая" начальство, выглядело бы слишком мелко для правителя империи. Тем более, что прибывший обладал всей полнотой власти говорить от лица новых хозяев Асэба. Пусть уже и не всего, но солидной его части. А ведь поговорить действительно было о чем!

Едва закончившаяся война наглядно продемонстрировала ту пропасть, что лежит между технически развитыми странами и африканским государством. Во всяком случае, победа в сухопутных сражениях была одержана не столько умением, несмотря на старания русских советников, сколько числом. Да, абиссинская армия смогла уничтожить свыше пятнадцати тысяч солдат и офицеров противника, но при этом собственные потери превосходили эту цифру как минимум вдвое. И даже сейчас, спустя месяцы после окончания боевых действий, смерть все еще прибирала к себе получивших ранения или травмы воинов. Даже развернутый прибывшими с Протопоповым русскими врачами госпиталь Красного креста не сильно влиял на столь скорбную статистику. Впрочем, с окончанием боевых действий перестала существовать и абиссинская армия. Лишь пара тысяч воинов входивших в число охранников, как самого негуса, так и правителей провинций продолжали нести воинскую повинность. Все же прочие десятки тысяч вернулись обратно на свои земли, в свои деревни, если имелось куда возвращаться, где повесив на стену оружие, вновь взялись за крестьянский труд. И поделать с этим что-либо было никак невозможно, ведь все средства, что приносила торговля с французами и золотодобыча, просто-напросто не позволяли содержать профессиональную армию.

А ведь товаров, что могла предложить Абиссинская империя, было в избытке. И каких товаров! Хлопок, что Россия ежегодно закупала в САСШ на десятки миллионов рублей, кофе, что стоит у ценителей на одном уровне, а то и выше, нежели Мокко, невероятно дешевые кожи, мясо, масло, мед, зерновые культуры. Все это, как лично смог убедиться Протопопов, внутри страны стоило сущие копейки и при перепродаже на европейских рынках могло принести сотни процентов чистой прибыли даже с учетом неблизкого пути. Единственное, что сдерживало наплыв этих товаров на внешний рынок - это отсутствие транспортных артерий. Весь товаропоток обеспечивался исключительно караванами из нескольких десятков верблюдов, которые не могли похвастать ни большой скорости, ни достаточной грузоподъемностью. Возможно, в средние века подобного было более чем достаточно. Но сейчас единственно доступный гужевой транспорт попросту душил экономику африканской империи. Ей требовались новые возможности даваемые техническим прогрессом, ей требовались огромные финансовые вливания, ей требовалась железная дорога! Но не та железная дорога, о которой грезили итальянцы, и которая грозила лишь приближением времени полной оккупации страны, а путь, что мог бы использоваться исключительно в торговых целях. Это значило, что он не должен был вести к центру Абиссинии и уж тем более пересекать империю насквозь. Вполне достаточным виделось проведение железной дороги от того же Асэба километров на 300 по направлению к Аддис-Абебы, на другом конце которого вполне можно было устроить этакую торговую факторию для всех входящих в состав империи провинций. И вот к ней уже можно было посылать караваны для накапливания достаточного количества товаров. Но, ни частная лавочка Иениша, ни Российская империя не могли дать достаточных средств на устройства подобного пути. Не будучи инженером путейцем, но имея представление о цене устройства одного километра железнодорожного пути, который они сами планировали вести от Находки к Сучанскому угольному бассейну, Протопопов понимал примерный масштаб потребных затрат. Не менее двадцати пяти - тридцати миллионов золотых рублей могли потребоваться для строительства столь протяженного пути. Немыслимая сумма! Особенно для частных лиц, за исключением считанного числа мультимиллионеров. Да что там говорить, даже французы, якобы союзные России, но на деле пытавшиеся всячески вставлять палки в колеса всем немногочисленным оказавшимся в Абиссинии русским, не могли позволить себе строительства подобной дороги. Так что сорвать столь спелый и сочный плод представлялось возможным лишь со временем и приложением огромного количества сил и средств. Но первые договоренности и наметки планов были намечены, и это уже виделось немалым достижением. А еще Протопопов смог познакомиться с вернувшемся из очередного похода Леонтьевым.

Этот отставной русский офицер, по сути, являлся сухопутной копией тех, кто в свое время согласился пойти за Виктором Христофоровичем. Авантюрист, но не безумно стремящийся к приключениям, а выбирающий путь, что смог бы, как раскрыть его возможности, так и принести немалые дивиденды. Патриот, без всякого пафоса, своей родины. И просто настоящий мужчина, что желал взять от мира все возможное, но не бросающее тень на его честь. Одним словом, эти два бывших русских офицера, что негласно продолжали служить своей стране, не обделяя при этом вниманием свой собственный карман, быстро нашли общий язык. Так у пароходства "Иениш и Ко" появился первый, но далеко не последний специалист по ведению боевых действий на суше. Конечно, он не вошел в число совладельцев пароходства, а стал просто наемным сотрудником, согласившимся принести "закон и порядок" в земли пожалованные негусом Иенишу с Протопоповым. Но у испытывающей серьезные трудности не только с деньгами, но и достойными кадрами частной лавочки современных наемников, появился зарекомендовавший себя с неплохой стороны специалист. А это стоило немало! Тем более, когда такой специалист оказывался в нужное время, в нужном месте, да еще и с зарекомендовавшим себя в многочисленных боях и стычках отрядом.

За те три месяца, что Николай Николаевич отсутствовал в Асэбе, там успело произойти достаточно много заметных изменений. Все до единого корабли были подняты со дна и теперь ожидали своей очереди в отправке на ремонт. Город полностью очистился от завалов и потихоньку возвращался к прежнему мирному существованию. На одном судне вместе с официальным посольством к негусу прибыли из России топографы и военные инженеры, дабы составить будущий план застройки, как самого Асэба, так и прилежащих к нему островов, где должны были появиться батареи береговой обороны. Даже караваны кочевников и те вновь потянулись в город, в надежде сбыть добытую в пустыне соль. Одним словом, самому Протопопову и его людям делать здесь стало попросту нечего. Ведь точно так же, как Леонтьев, он не обладал той торговой жилкой, что становилась жизненно необходимой посте того как замолкают орудия и воцаряется мир. Нет, с небольшим делом вроде скромной торговой фактории он, пожалуй, смог бы совладать. Но здесь и сейчас речь начинала вестись о поистине солидных проектах, влезать в которые у Николая Николаевича не было ни малейшего желания. Все же его компетенции находились в несколько другой плоскости, потому оставалось лишь дождаться обещанного командиром при отбывке на родину сменщика, после чего отправить в Россию оставшихся при нем людей, а самому надолго прописаться во Франции, где уже полтора месяца велись ремонтные работы на бывшем итальянском крейсере, к которому вскоре должны были присоединиться еще четыре участника недавних боевых действий.

Давно минули времена эпохи Великих географических открытий, конкисты, золотых галеонов и Непобедимой армады, оставив в наследство потомкам былых властителей Испании жалкие крохи некогда обширных колоний. Да и те в последние десятилетия приносили с каждым годом все больше забот, нежели дохода. Вспыхнувшие не без подпитки извне революционные движения, что в Вест-Индийских владениях, что на Филиппинах, в конечном итоге разродились в натуральные войны, требовавшие от метрополии привлечения десятков тысяч солдат и офицеров, а также военно-морского флота. Однако, постановщикам творящегося кровавого спектакля и этого показалось мало. Во всяком случае, послание, пришедшее из далекой Российской империи и переданное ее послом лично в руки королеве Марии Кристине, правящей при малолетнем сыне, говорило о начале конца затянувшегося противостояния.

Нельзя было сказать, что у России с Испанией имелись теплые дружеские отношения. Нет. Интересы этих двух государств мало где пересекались, и оба вполне довольствовались сложившимся положением. Тем более невозможно было уличить императора Александра III в любви к монархам Австро-Венгрии, принцессой которой являлась вдовствующая супруга Альфонса XII. Потому личное послание столь сильно отметившегося, особенно в последние годы, на политической арене российского императора вызвало двойственное чувство.

С одной стороны, САСШ, о скорой и неминуемой войне с которой предупреждал в своем письме монарх самой большой в мире империи, уже давно выказывали свои намерения по отношению к оставшимся у Испании колониальным владениям, но до сих пор ограничивались лишь материальной поддержкой местных революционеров, да редким вливанием групп наемников. Что, впрочем, никак не мешало Испании потихоньку готовиться к грядущему противостоянию. Вот только даже королеве было понятно, что находящаяся под ее управлением страна именно что потихоньку готовится, в то время как будущий противник из года в год наращивал свои военно-морские силы, о чем постоянно докладывал министр иностранных дел, получавший неутешительные вести от посла в САСШ. Да, в этом отношении Испания тоже не стояла на месте. Еще в конце 80-х годов с англичанами был заключен контракт на устройство в Бильбао верфи, где по английским же чертежам уже были построены и введены в строй три новейших броненосных крейсера, а еще три, но уже улучшенной конструкции, готовились к спуску. К тому же, у совсем недавно откровенно разгромленной, не без вмешательства русских, Италии, еще на стадии строительства был куплен новейший броненосный крейсер, ввод которого в строй ожидался в ближайший год. Вот только, исходя из текста послания, даже столь относительно небольшого срока у ее страны не имелось, ведь на дворе стоял конец октября 1897 года, а резкое обострение отношений двух стран и объявление войны ожидалось в начале грядущего 1898 года. Причем, непонятно каким образом, но русским удалось узнать даже будущую официальную причину объявления САСШ войны Испании - преднамеренный подрыв одного из американских кораблей из числа тех, что вскорости должны были оказаться в одном из колониальных портов королевства. И ведь запретить заход их кораблей в свои порты было никак невозможно! За подобный демарш янки столь же легко могли объявить о начале боевых действий, не уничтожая свой собственный корабль.

С другой стороны, послание никак нельзя было назвать альтруистским. Ведь русский император не предлагал оборонительного союза или столь необходимой Испании финансовой поддержки, что было, впрочем, неудивительно, ведь Россия сама обросла миллиардными долгами. Причем не песет, а золотых рублей! Зато, он предлагал именно то, что потребуется ее войскам и флоту, в обмен на то, чего столь сильно желал получить будущий противник - современные броненосцы и артиллерийские орудия с боеприпасами, а также ряд вспомогательных судов и крейсеров 2-го ранга из состава Русского Императорского Флота, что могли быть переданы ее стране в обмен на ряд островов сразу после осуществления американцами указанного в письме факта подрыва собственного корабля и до официального объявления войны. К тому же, не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько самой России будет выгодно затягивание будущего конфликта и уж тем более гипотетическое поражение САСШ, являвшихся их основным конкурентом на рынке зерна и нефти. А с предоставлением подобной помощи война действительно имела все шансы затянуться. Но вот это как раз совершенно не устраивало королеву! Ведь на затяжную войну у Испании попросту не имелось средств, в отличие от богатеющих из года в год САСШ. А о победе и вовсе не хотелось думать! Во-первых, без огромной армии и транспортного флота не могло идти и речи о переносе боевых действий на территорию американского континента. Что в принципе виделось невозможным в свете отсутствия потребных средств. Во-вторых, старый враг, несомненно, давший своему молодому кузену карт-бланш на войну с одной из старых монархий, вряд ли стал бы безучастно наблюдать за избиением своего ставленника. И хорошо, если бы вмешательство Англии ограничилось лишь настойчивым предложением остановить "никому не нужную" войну.

В результате вырисовывалась картина острой необходимости скорейшего приведения ситуации к ничьей, но по очкам немного в пользу Испании, ибо признак малейшего послабления непременно привел бы к выгодному именно американцам затягиванию войны. Говорить так, конечно, было нельзя. Все же затягивание любого вооруженного конфликта являлось невыгодным для любой из участвующих сторон. Но в данной конкретной ситуации САСШ располагали всеми необходимыми ресурсами для длительного противостояния, в отличие от Испании, потому могли задавить своего противника, исключительно, затягивая время.

Впрочем, у "бедной одинокой женщины" имелось достаточное количество подданных, чьей работой являлось претворение в жизнь пусть не ее мыслей и пожеланий, но необходимых стране в данный момент времени планов. Тем более, что однажды опростоволосившийся нынешний глава кабинета правительства Пракседес Матео Сагаста, несмотря на свою работу по снижению накала ситуации в колониях, также не питал особых надежд по поводу грядущего противостояния с Северо-Американскими Соединенными Штатами. Слишком многое его извечные политические конкуренты, убранные со своих постов считанные дни назад, успели упустить и натворить за последние два с половиной года своего правления, чтобы уже дрожащий от избыточного давления военно-политический котел не взорвался, обдав всех острыми осколками и обжигающим паром. Но при этом никто не мешал ему хотя бы попытаться снизить накал страстей, дабы уменьшить разрушительный эффект будущего взрыва. И здесь, помимо политических шагов, совершенно не лишним виделось вновь позвать на действительную службу старого знакомого, более всех прочих ратовавшего за увеличение потенциала испанского флота и павшего чуть более года назад жертвой политических игр, развернувшихся вокруг его, привлекавших очень многих, поста министра военно-морского флота Испании.

Контр-адмирал Паскуаль Сервера у Топете не стал строить из себя обиженного на весь свет недотрогу. Тем более, что приглашение о возвращении на службу пришло не от кого-нибудь, а от самой королевы! Да еще было представлено не в виде прямого приказа, а в качестве личной просьбы отчаянно нуждающейся в защитнике женщины к истинному офицеру! Уж такое обращение отставной контр-адмирал проигнорировать не мог, тем более что впереди замаячила возможность от души поквитаться с теми, кто выжил его из министерского кресла.

Однако все мысли о грядущей мести пришлось отложить до лучших времен, поскольку по итогам проведенного смотра находящихся в метрополии кораблей он мог сказать лишь одно - воевать Испании попросту нечем. Так, единственный эскадренный броненосец флота "Пелайо" до сих пор стоял на модернизации, и о скорейшем вводе его в состав действующего флота не могло идти даже речи. Закупленный у Италии "Кристобаль Колон" отлично показал себя в организованных в водах Санта-Пола маневрах, но все еще ожидал заказанные у французов орудия главного калибра. Однако, сделанный на завод запрос не оставлял надежд на их скорое появление, потому уже сейчас в срочном порядке требовалось начинать подыскивать альтернативу 240-мм орудиям Канэ, если в ближайшие пол года имелось желание получить полноценный корабль линии. А подобное желание более чем имелось! Броненосные же крейсера типа "Инфанта Мария Тереза", несмотря на относительно молодой возраст, слишком давно не проходили ремонта и даже докования, отчего уже сейчас, исходя из рапортов командиров кораблей, уступали в скорости полноценным броненосцам. К тому же, на них требовалось решить проблему машинных команд, большей частью представленных ныне вольнонаемными англичанами, поскольку собственных кадров способных обслуживать подобную технику на достойном уровне, попросту не имелось. О более же легких кораблях и вовсе не хотелось говорить. Из числа старых крупных деревянных крейсеров только один, действующий против повстанцев на Филиппинах, все еще был способен дать самостоятельный ход под парами, остальные же можно было смело списывать на дрова, дабы не тратить впустую деньги на их содержание. Чуть более новые, но безбронные, стальные крейсера, тоже не могли порадовать контр-адмирала, будучи прикованными к своим портам с полностью изношенными котлами, за исключением флагмана опять же Филиппинской эскадры. А о пытающимся сдать приемочные испытания уже второй год бронепалубном "Альфонсо XIII" появлялось желание выражаться исключительно трехэтажным матом. Мало того, что этот проект крейсеров оказался абсолютно неудачным и головной корабль пропал без вести в море во время шторма, так еще экономия при строительстве, воровство, а также плачевное качество выполнения работ превращали и так посредственный корабль в гирю на ногах любого соединения. В силу многочисленных аварий преследующих крейсер и то и дело обнаруживаемых строительных дефектов, его даже опасались отправить на Филиппины для действий против повстанцев. Попросту никто не верил, что "Альфонсо XIII" сможет преодолеть путь до колонии, не пойдя по пути на дно! И лишь недавно введенный в строй, но все еще недоукомплектованный, то ли броненосный, то ли бронепалубный крейсер "Император Карлос V", построенный с оглядкой на "безбронные" итальянские броненосцы типа "Италия", мог представлять собой хоть какую-то силу в крейсерской войне. Одно огорчало - у американцев крейсеров имелось в разы больше. Впрочем, количество их броненосцев тоже выглядело подавляющим на фоне одного единственного "Пелайо", поскольку считать за полноценные броненосцы или хотя бы боевые единицы абсолютно устаревшие "Нумансию" и "Виторию", не поворачивался язык. Эти ветераны войны с Чили ныне годились лишь на одно - предоставить экипажи на другие корабли, поскольку даже вооружение, устаревшее не менее самих кораблей, могло годиться лишь в переплавку. И даже считанное количество новейших больших миноносцев построенных в Англии не могло поднять настроения уже видевшего будущую гибель испанского флота контр-адмирала.

И как будто мало было всех выше перечисленных проблем, прошедшие в ноябре учения, когда помимо маневрирования, к его немалому изумлению, величайше было дозволено произвести практические стрельбы, продемонстрировали всю крайнюю степень кошмарного состояния флота. Нет, пока огонь вели из малокалиберных орудий противоминного калибра, все выглядело относительно достойно, если закрывать глаза на факт полного отсутствия попаданий в покачивающиеся на волнах деревянные щиты, выполнявшие роль мишеней. Но когда попытались заговорить орудия среднего и крупного калибра, ему пришлось выдержать очередной шок. Новейшие, по меркам испанской промышленности, скорострельные 140-мм орудия Онторио, составлявшие основу скорострельной артиллерии сильнейших кораблей испанского флота, попросту отказывались производить выстрелы. Постоянные осечки и невозможность на некоторых закрыть замки после заряжания оказались более чем неприятными сюрпризами. Особенно на фоне размеренного огня ведшегося с крейсера итальянской постройки из орудий английской выделки. Так, лишь благодаря активному использованию деревянных молотков, которыми в ряд орудий приходилось забивать не желающие влезать внутрь снаряды, а после помогать закрываться затворам, средняя скорострельность 140-мм пушек оказалась в районе 1 выстрела в 3 минуты. Да и то ряд орудий оказались полностью выведены из строя уже после 5-7 выстрелов. Расследование столь вопиющего положения дел еще только началось, но по предварительным данным выходило, что большую часть орудий среднего калибра можно было смело списывать со счетов. И ведь обвинить кого-либо в халатной преступности не представлялось возможным! Ведь о проблемах с этими орудиями стало известно еще в 1883 году, когда они только поступили на флот! И справедливости ради стоило отметить, что дважды предпринимались попытки модернизировать орудия, дабы избавиться от выявленных недостатков. Однако даже спустя почти 15 лет воз и ныне продолжал оставаться на том же самом месте. Да и к снарядам имелось немало претензий. Мало того, что все они были представлены либо бронебойными чугунными конструкции Паллисера, что имели весьма скверную тенденцию крошиться при встрече с броневыми листами, либо фугасными с зарядом дымного пороха, в разы уступавших по эффективности новым - с бризантными взрывчатыми веществами, так еще львиная доля этих самых снарядов оказалась бракованной. Причем, никто не мог дать гарантии, что подобного же дефекта не обнаружат на кораблях находящихся в колониях!

И вот с таким флотом - на еле ползающих кораблях, с не стреляющими орудиями, ему вскоре предрекали идти в бой против разросшегося флота САСШ! Самоубийство - было единственной мыслью, что пришла в голову контр-адмиралу в тот момент, когда он ознакомился с предварительным докладом собранной им же комиссии. Что, в принципе, впоследствии и было озвучено королеве во время очередной аудиенции, явно не добавив последней оптимизма. Но впадать в истерику или метаться в растерянности от отсутствия понимания того, каким образом возможно исправить разрушаемое десятилетиями, регент не стала. Наоборот, наметанный глаз контр-адмирала подметил, что женщина приняла для себя какое-то решение.

Теперь же, пребывая на борту миноносца "Террор" держащего курс к зашедшему в Кадис броненосному крейсеру "Владимир Мономах", Сервера терялся в догадках, что именно может его ожидать, коли приглашение посетить русских гостей пришло не от его высокопоставленного пассажира, чей флаг развивался на ветру, и не от командира корабля, а в качестве личного послания от самой испанской королевы. Одно было ясно, как божий день, - предстоящий разговор с русским контр-адмиралом обещал иметь к большой политике куда большее отношение, нежели к простой вежливой беседе двух военных моряков.

Да-а-а, многое испанский контр-адмирал мог ожидать от встречи с русским коллегой, но то, что было озвучено Степаном Осиповичем Макаровым больше походило на волшебную сказку, нежели реальность, что обычно была сурова ко всем. Так, если еще три часа назад он терзался мыслью, где и каким образом возможно найти дополнительные корабли для своего флота, то по окончании более чем содержательной беседы на повестке дня всплыл совершенно иной вопрос - где найти свыше двух тысяч моряков и офицеров, дабы набрать экипажи для новых кораблей Армада Эспаньола. И даже будущие трудности с освоением незнакомой техники отступали на задний план, ведь теперь у него появился реальный шанс, теперь у него появилась самая настоящая БОЕСПОСОБНАЯ эскадра.

О, да! Эскадра! Нет, даже не эскадра, а ЭСКАДРА! Сила, что в одиночку могла бы раздавить весь испанский флот даже собранный вместе! После того как русские протащили через проливы половину своего Черноморского флота, количество их броненосцев присутствующих в Средиземном море никогда не опускалось ниже трех вымпелов, что постоянно заставляло изрядно нервничать тех, кто считал себя истинными хозяевами средиземноморья. Ну а когда с началом Греко-Турецкой войны на соединение с ними нагрянул практически весь Балтийский флот, за исключением совсем уж дряхлых старичков, даже англичане были вынуждены пригнать к Криту свыше половины Флота Канала, чтобы не выглядеть бледно на фоне русских.

И пусть ему не приходилось мечтать заполучить под свое командование все вымпелы собранной русскими силы, рисуемая воображением картина отдавалась теплом в сердце и на лице контр-адмирала даже проявилась едва заметная улыбка. Три, пусть не новейших, но более чем достойных русских броненосца, по факту претворения в жизнь определенного события, должны были сменить Андреевский флаг на схожий, но с более привычным Сервере красным крестом, военно-морской флаг Испанского королевства.

Что именно скрывалось за обтекаемой фразой - "определенное событие", не было доверено даже ему. Но пришедший с Балтики дорогой гость утверждал, что ее величество, королева Мария Кристина, располагает всей необходимой информацией наравне с монархом Российской империи. И окончательное решение будет исходить именно от нее и нынешнего главы кабинета министров Испании. Им же - военным морякам, требовалось лишь быть готовыми к приемке-передаче тройки броненосных кораблей и прилагаемых к ним припасов, что до поры до времени покоились в трюмах трех пароходов совсем недавно прошедших проливами и присоединившихся к русской эскадре у Крита.

Причем, отдавая должное столь неожиданно появившимся, если не полноценным союзникам, то, несомненно, друзьям, следовало отметить, что русские не стали на полную катушку пользоваться жесточайшей потребностью Испании в хоть каких-нибудь боеспособных кораблях. Им не пытались подсунуть откровенную рухлядь, которой у испанцев самих имелось в достатке, или совершенно неприспособленный для океанских переходов "Петр Великий", являвшийся скорее мореходным монитором, нежели эскадренным броненосцем. И даже успевшие технически устареть однобашенные балтийские броненосные тараны русские решили оставить себе, выделив испанцам лишь недавно вошедший в строй "Наварин" и черноморские "Чесму" с "Георгием Победоносцем". Что в силу ведущихся ныне внешнеполитических игр выглядело более чем широким жестом. Все же у самой Российской империи здесь и сейчас имелось достаточно неспокойных мест, куда следовало бы направить броненосец - другой, чтобы остудить ряд излишне разошедшихся крикунов. Но, тем не менее, вместо защиты интересов своей страны у берегов Османской Империи, Африки и Дальнего Востока, предпочтение было отдано оказанию помощи кровно нуждающейся в ней Испании. Естественно, сами русские в случае удачного для испанцев хода возможной будущей войны тоже получали немало дивидендов. Чего только стоил тот факт, что единственным крупным экспортером зерна и нефти помимо самой России были как раз САСШ, так что возможные перебои в поставках данных видов товаров с другого континента в Европу могли немало поспособствовать получению солидной прибыли российскому бюджету. Не даром же помимо броненосцев Испании передавались с условием последующего выкупа или возврата с десяток пароходов-крейсеров - то есть практически все корабли подобного класса, что имелись в Российском Императорском Флоте и Доброфлоте. Но о подобных догадках можно было разве что думать про себя и ни в коем случае не озвучивать их даже самому близкому человеку, дабы, не дай Бог, не отвернуть от себя неосторожным словом столь вовремя появившегося доброго соседа по континенту.

К тому же, как смог лично убедиться контр-адмирал, данные корабли оказались отобраны русскими не просто так, а в силу их однотипного вооружения, что, несомненно, сильно облегчало снабжение возможных будущих вымпелов испанского флота. Так, на троих эти броненосцы могли похвастать наличием шестнадцати двенадцатидюймовых 35-калиберных орудий и двадцати двух 35-калиберных же шестидюймовок, не считая десятков стволов противоминной мелочи в 37- и 47-мм. Конечно, основная огневая мощь данных кораблей не принадлежала к числу скорострельной артиллерии последнего поколения, да и работала на зарядах из дымного пороха. Но зато можно было утверждать, что проверенные временем пушки и снаряды, не подкинут новым владельцам столь же неприятный сюрприз, как орудия с боеприпасами национального производства. А это стоило дорогого! Единственное, удручала разве что тихоходность русских кораблей, лишь один из которых теоретически мог дать ход свыше 16 узлов, да и то вряд ли сейчас был на подобное способен. Вот только воротить нос от них никто, пребывающий в здравом уме, не собирался, даже несмотря на имеющиеся недостатки, к которым также можно было причислить малую для океанских походов высоту борта и дальность хода. Впрочем, путь через Атлантику преодолевали и куда более низкобортные корабли, вроде закупленных в свое время Бразилией броненосцев, а потому шансы на удачный исход подобного перехода виделись весьма высокими.

На фоне возможности получения под свое начало этих броненосных гигантов, несколько терялось предложение, сделанное рядом частных лиц через приходящегося им хорошим знакомым контр-адмирала Макарова, о готовности продать испанскому флоту по сходной цене пять крейсеров, один из которых являлся безбронным, а три относились к классу минных. Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы осознать, кто именно и какие корабли предлагает испанцам. И, учитывая заработанную этими людьми за последние годы репутацию истинных профессионалов своего дела, а также негласное звание пиратов, корсаров и кондотьеров, контр-адмирал Сервера признавался самому себе, что только ради получения под свою руку подобных моряков следовало бы очень внимательно рассмотреть сделанное предложение, игнорируя острый дефицит бюджета, как самого флота, так и страны в целом. Все же вместе с этими кораблями, по негласной договоренности и за определенную долю, на временную службу испанской короне обещались прибыть не менее двух сотен отчаянных парней, только и делавших что нюхавших порох в последние годы.

Стоило избранному четырьмя державами новому правителю Крита явиться на отныне подвластные ему территории, как русская эскадра, обеспечивавшая соблюдение российских интересов в противостоянии греков с османами, принялась расползаться по всем уголкам мира. Убыл на Дальний Восток "Император Александр II", чтобы составить компанию уже год как представляющим там Россию "Трем святителям" и "Рюрику" с "Дмитрием Донским". Взял курс на Балтику однотипный с ним "Император Николай I", где того ждала продолжительная и вдумчивая модернизация намного превосходившая то, что корабль прошел в известной всего нескольким людям истории. Котлы, броня, вооружение - все подлежало не просто ремонту, а полной замене на самые современные из ныне существующих и доступных к покупке образцов, что обещало сохранить боевую актуальность данного корабля хотя бы еще на одно десятилетие. Естественно, и речи не было о полном сравнении его возможностей с потомками вроде "Полтавы". Более того, не дотягивающий даже с учетом строительной перегрузки до водоизмещения в десять тысяч тонн корабль планировали перевести на один класс ниже.

Да, с одной стороны, подобный шаг выглядел немыслимо, поскольку все флоты мира, наоборот, стремились хотя бы на бумаге выглядеть, как можно более грозно. А вот с другой стороны итог самообмана в подобных вопросах императору Александру III был уже хорошо известен и потому более года он вовсю орудовал в вотчине своего младшего брата, продавливая, порой, абсолютно непопулярные среди господ офицеров и адмиралов решения. И вот когда во флотах мира начали появляться броненосные крейсера вроде аргентинского "Джузеппе Гарибальди", чилийского "О'Хиггинса" или японской "Асамы", скорее относящиеся к броненосцам 3-го, если не 2-го класса, оказалось, что у Русского Императорского Флота имелся лишь старичок "Адмирал Нахимов", которого можно было бы поставить против одного из этих представителей крейсерского класса. Да и то без особой надежны на победу последнего в гипотетическом противостоянии. Строить же достаточное количество точно таких же кораблей, чтобы закрыть внезапно образовавшуюся брешь, не было никаких ресурсов - ни людских, ни организационных, ни финансовых. Потому, в очень узком кругу и было принято решение отказаться от намеченных модернизаций ряда устаревших кораблей, которым в грядущую Русско-Японскую войну вообще не могло найтись применения, и пуске сэкономленных на этом деле средств в модернизацию вымпелов все еще способных показать себя вполне достойно. Вот одним из результатов данного решения и стало намерение противопоставить в будущем японским броненосным крейсерам отряд более тихоходных, но достойно вооруженных старичков одетых в новую броню.

И пусть диаметр стволов орудий главного калибра, после полной замены башни на аналогичную тем, что предназначались для броненосцев класса "Пересвет", обещал сократиться на шестую часть, выигранный за счет перевооружения вес позволял обзавестись столь необходимым верхним броневым поясом хотя бы в средней части и доведением толщины брони казематов до 102мм, как это планировалось делать на тех же крейсерах-броненосцах. Образовывающийся же при этом перегруз в восемь десятков тонн нивелировался полным демонтажем адмиральского салона с частью верхней палубы, а также полной заменой прежнего разносортного средне- и малокалиберного вооружения на новые 152- и 75-мм скорострельные орудия. При этом, несмотря на отказ от 305- и 229-мм орудий, ущерб, который могли бы нанести снаряды новых систем, идея сокращения веса взрывчатого вещества в которых была отвергнута императором в самых несдержанных тонах, не просто равнялся, а превосходил таковой от прежнего вооружения броненосца в разы. Заодно несколько сокращался экипаж корабля, что позволяло, наконец, хоть немного повысить уровень удобства размещения матросов, о жутких условиях жизни которых на броненосцах данного проекта знали все без исключения офицеры флота.

В результате, на бумаге броненосец становился лишь слабее, а по факту получал куда больше шансов уцелеть в грядущем противостоянии, поскольку должен был действовать против кораблей, чей главный броневой пояс пробивался-таки снарядами его главного калибра на дистанциях вплоть до 30 кабельтов. А сам он не только сохранял, но даже преумножал собственную возможность держать ответный удар. Разве что требовалось некоторое повышение скорости хода, но тут все зависело от новых, способных производить больше пара и, соответственно, создавать большее давление, водотрубных котлов Белльвилля, поскольку менять еще и машины корабля, виделось слишком разорительным мероприятием.

Вот только прежде чем покинуть воды Средиземного моря, "Император Николай I" лишился части боезапаса главного калибра, а также всех 152-мм и 47-мм орудий, что вместе со снарядами и зарядами перекочевали в трюм пришедшего разоруженным из Черного моря "Памяти Меркурия". Впрочем, внутреннее пространство последнего и так оказалось изрядно забито столь необходимыми любой воюющей, либо готовящейся к войне стране, припасами. Можно было сказать, что в его трюмах некуда было ступить, чтобы не напороться на подобные же орудия или снаряды к двенадцатидюймовкам, собранным со всех арсеналов и оставшихся на Черном море броненосцев. Все же, несмотря на различие в длине орудий главного калибра броненосцев типа "Екатерина II", чугунные фугасные снаряды более старых 30-калиберных орудий полностью подходили к более мощным и дальнобойным 35-калиберным орудиям. Разве что требовалось увеличение массы порохового заряда примерно на четверть. Но подобную операцию испанцы и сами могли впоследствии провести на своих арсеналах. Главное, было бы с чем работать!

Вскоре, с наступлением нового 1898 года следом за "Императором Николаем I" в сторону Гибралтара потихоньку потянулись и броненосцы, что планировалось передать испанцам, оставляя на хозяйстве в Средиземном море "Сисоя Великого" в компании с тройкой канонерок. Причем, бывшие ранее при эскадре транспорты, способные в весьма короткий срок преобразоваться во вспомогательные крейсера, еще раньше снялись с якорей и исчезли в одну из ночей, оставляя всех сторонних наблюдателей гадать, куда их столь внезапно могло понести.

Когда же в далекой Гаване прогремел-таки взрыв, отправивший на дно самый малоценный из всех американских броненосных крейсеров, в Мадриде, наконец, смогли в полной мере оценить сделанное за несколько месяцев до произошедшего предложение российского императора. Где, когда и каким образом русским дипломатам и шпионам удалось раздобыть информацию о готовящейся провокации, так и осталось тайной за семью печатями. И вряд ли в ближайшие годы могло стать достоянием общественности. Но свое дело эти, несомненно, талантливые люди выполнили на отлично. Во всяком случае, и королева Мария Кристина, и премьер министр Сагаста, и контр-адмирал Сервера, не пожалели бы для них столь высоких орденов, которые только имели право выдавать. Но подобному награждению сбыться было не суждено, по той простой причине, что все источники добычи данных сведений оказались засекречены дальше некуда. Чего только стоил тот факт, что даже спустя десятилетия ни в одном из архивов не было найдено ни одного слова, способного пролить свет истины на личности отметившихся в этом деле людей. Все ограничилось лишь краткой личной перепиской двух монархов, тем не менее, сыгравшей весомую роль в истории.

Еще не успела выйти на пик своих возможностей запущенная в САСШ информационная машина создания народного праведного гнева в отношении подлых испанцев подорвавших броненосный крейсер "Мэн". Еще не успела находящаяся в оппозиции правящим республиканцам демократическая партия набрать достаточной критической массы политического и экономического веса, дабы помочь своим извечным политическим противникам сделать последний шаг к развязыванию войны. Еще не успела даже выдвинуть первые предположения комиссия, расследующая причины гибели американского корабля и 266 моряков. А над готовившемся с начала года в режиме строгой секретности документом вознеслось перо, удерживаемое Александром III, чтобы уже спустя десяток секунд закончить выводить царственную подпись, обеспечившую Российской империи некоторый прирост в территории, а Испанскому королевству солидную прибавку столь необходимого в любом конфликте вооружения. Так, три русских броненосца: "Георгий Победоносец", "Чесма" и "Наварин", на которых уже более полутора месяцев квартировали десятки испанских офицеров и унтер-офицеров, в спешном порядке, не зная сна, отдыха и даже выходных, осваивавшие незнакомые механизмы и вооружение, оказались проданы Испанскому королевству в обмен на передачу прав владения группой островов и рифов раскинувшихся между Палаваном и Миндоро из состава Филиппин, а также всеми Каролинскими и Ладронскими островами, включая крупнейший из них - Гуам.

Впрочем, в силу особенностей оформления документов подобного рода, не прошло и недели, как о его содержимом стало известно не только в Европе, но и за океаном. И вот тут раздутое желтой прессой пламя компании, по требованию сатисфакции от возомнивших о себе незнамо что испанцев, сыграло с САСШ злую шутку. Ведь, и население Северной Америки, и основные мировые игроки, и даже не брезгующие новостями жители старого света, уже отсчитывали последние мгновения до начала разворачивания боевых действий. Отчего резкий поворот курса американского правительства на сто восемьдесят градусов, в силу неожиданного сравнения боевых возможностей двух флотов, мог стать политическим самоубийством для слишком многих облеченных властью людей. Отказаться от войны они попросту не могли себе позволить! Но вот несколько отодвинуть, чтобы попытаться нивелировать урон последнего шага испанцев, оказалось вполне возможно. При этом все выигранное время должно было пойти на максимальное усиление собственного флота, для чего конгресс, изначально планировавший выделить на войну 50 миллионов долларов, удвоил эту сумму, дав своим военным агентам карт-бланш на любые действия способствующие получению американским флотом современных кораблей.

Вот только кандидатов на приобретение оказалось, не сказать, что много. Продавать свои корабли заокеанскому молодому государству, находящемуся на пороге войны, не рискнула ни одна из стран старого света. Ведь САСШ готовились разгромить одного из их числа, а подобное оказалось не по нраву слишком многим. И даже Англия, дабы сохранить и так не самые лучшие отношения с соседями по Европе, не решилась продать кузенам хотя бы один из своих старых броненосцев. Нет, джентльмены поступили куда умнее и хитрее, что, впрочем, являлось визитной карточкой всей их внешней политики. Не продав ничего напрямую, Туманный Альбион уступил Аргентине броненосец "Худ" за более чем смехотворную цену, что позволило последней отказаться от одного из заказанных у Италии броненосных крейсеров. Все же иметь один полноценный и даже весьма современный броненосец, а также три броненосных крейсера выглядело куда более предпочтительно, нежели владение четырьмя броненосными крейсерами. Тем более что проведенные за кулисами платежи оказались весьма солидны и пришлись ко двору вечно дефицитному Аргентинскому бюджету. Причем, сами аргентинцы по итогам проведенной сделки даже не теряли в репутации, поскольку оба броненосных крейсера второй заказанной итальянцам пары все еще находились в Средиземном море, проходя достройку и приемо-сдаточные испытания, а потому официально не числились в составе их флота. А любые испытания, при острой необходимости, всегда могли оказаться провальными, что влекло за собой отказ в приемке корабля. Собственно, так и произошло. Оставив за собой еще достраивающийся "Пьюэрридон", несущий в башнях, как и его два прописавшихся в аргентинском флоте предшественника, по одной десятидюймовке, южноамериканские моряки вернули производителю едва успевший выйти в первый пробный выход, имеющий в качестве главного калибра четыре восьмидюймовки "Сан Мартин", после чего поспешили перейти на борт предложенного англичанами броненосца, благо тот по завершению участия в блокаде Крита, не успел уйти в метрополию.

В результате провернутой всего за один месяц сделки флот САСШ получил ставший столь необходимым корабль линии, который, правда, предстояло еще довести до своих берегов, а после потратить не один месяц на осваивание его вооружения, систем и механизмов.

Впрочем, не только брат близнец итальянского "Кристобаля Колона" смог пополнить броненосный флот САСШ. Если в Европе и большей части Южной Америки ни одна из стран не решилась напрямую продать янки что-либо из состава своего действующего флота, то в Азии нашлась страна протянувшая руку помощи давнему знакомцу. Что Испания, что Россия, представлялись в стране Восходящего Солнца исключительно противниками. Испанцы - потому что владели Филиппинами, на которые уже очень давно зарились сами японцы. Да и историю взаимодействия этих двух стран нельзя было назвать полной радужных воспоминаний. А поддержавшая ту Россия - в силу внешней политики, что проводила, как сама страна, так и ряд ее граждан, в дальневосточном регионе. Потому подгадить и тем и другим, да еще неплохо заработать на этом, виделось весьма здравой идеей. Тем более, что после прихода из Англии новейших броненосцев "Фудзи" и "Ясима", недавний трофей мгновенно потерял свой статус единственного эскадренного броненосца Императорского Японского Флота и был выведен на вторые роли.

Исходя же из тех сумм, что были положены в эту самую протянутую руку помощи, еще можно было поспорить, кто кому оказал действительно большую услугу. Япония, своему торговому партнеру, банкиру и армейскому учителю, ссудив ему трофей войны с Империей Цин? Либо САСШ, позарившиеся на устаревший по всем статьям, но все же являющийся полноценным броненосцем "Чин-Иен"?

С одной стороны, подобный шаг создавал немало трудностей американским морякам тянущим службу в водах Тихого океана. Все же полноценное освоение в весьма короткий промежуток времени совершенно незнакомого корабля, являлось чем-то из разряда фантастики. Да и сам броненосец по всем параметрам оставлял желать много лучшего. Тот же мореходный монитор "Монаднок", стоящий на охране западного побережья САСШ, обладал куда большей огневой мощью, нежели творение штеттинских верфей. Вот только для участия в боевых действиях обладающему весьма скромными запасами топлива монитору, сперва, предстояло пересечь Тихий океан. А время на подобный, говоря без преувеличения, подвиг, уже не имелось. Единственный на Тихом океане американский броненосец "Орегон" уже взял курс к Огненной Земле, чтобы обогнуть Южную Америку и соединиться с основными броненосными силами флота у берегов Кубы. А отвлечь хоть один из ставших вдруг многочисленными броненосных кораблей Армада Эспаньол от атлантического театра боевых действия стало жизненно необходимо. И для подобной роли старичок "Чин-Иен" подходил весьма и весьма. Ведь при поддержке четырех крупных бронепалубных крейсеров он вполне мог противостоять любому из испанских броненосных крейсеров или даже тому же "Пелайо". Отправлять же к Филиппинам один из теперь уже бывших русских эскадренных броненосцев испанцы позволить себе попросту не могли, так как все они требовались в Атлантике для уравнивания шансов в противостоянии с американскими визави.

В результате всех этих действий САСШ вновь получало преимущество в кораблях линии над испанским флотом. Так, четыре броненосца 1-го класса, два - 2-го класса и теперь уже три броненосных крейсера, могли сойтись в бою с четырьмя эскадренными броненосцами и четырьмя же броненосными крейсерами испанцев. Но если общее количество гипотетически способных принять участие в эскадренном сражении кораблей оказывалось равным с обеих сторон, то непременно должен был возникнуть вопрос - "В чем же состоит преимущество американского флота?". И ответ на данный вопрос являлся донельзя простым - в неготовности испанцев. Точно так же, как американские моряки, надерганные с бора по сосенке, с немалыми трудностями обживали приобретенный у японцев "Чин-Иен", испанские моряки с еще большими трудностями, в силу гораздо худшей подготовки, пытались освоить русские корабли. Не удивительным оказался и тот факт, что в конечном итоге обе стороны пришли к одному и тому же решению - экипажи второпях приобретенных кораблей были заметно разбавлены офицерами, унтер-офицерами и даже матросами не имеющих никакого отношения к готовящимся к войне нациям. Так, многочисленные русские военные наблюдатели, получившие от испанцев аккредитацию, сохранили свои прежние места при орудиях главного калибра, в казематах, рубках и машинных отделениях тройки броненосцев, а несколько менее многочисленные японские офицеры оказались изрядно разбавлены японскими же матросами - американцев на "Чин-Иене" набралось едва десяток, а бывший "Сан Мартин" совершенно внезапно оказался вотчиной американцев итальянского происхождения, среди которых по-английски мог объясняться хорошо если каждый четвертый. Да и то исключительно кратко, по делу и в непечатных выражениях.

На фоне кульбитов приобретения броненосных кораблей продемонстрированных обеими сторонами, покупка бронепалубных и вспомогательных крейсеров прошла как-то буднично. САСШ сумели перехватить у Бразилии пару почти достроенных англичанами эльсвиков, а также выкупить у компаний и частных лиц более сотни гражданских судов, включая "большую четверку" - самые крупные, быстрые и обладающие огромной дальностью хода американские трансатлантические лайнеры. Испанцы же в силу крайней ограниченности бюджета выкупили у пароходства "Йениш и Ко" пять яхт, большая часть которых могла похвастать наличием броневой палубы и два крупных парохода - "Асэб" с "Массауа", еще недавно являвшиеся войсковыми транспортами итальянского Королевского Флота, вместе со всем находящимся в трюмах стреляющим "хламом", сохранившимся со времен сидения в Асэбе. А сохранивший русский торговый флаг "Владивосток" временно арендовался в качестве эскадренного угольщика, благо его трюмы вмещали свыше трех тысяч тонн превосходного кардифа. Да и особый груз угольщика, поспешившего убыть на погрузку в Асэб, непременно должен был попасть на Филиппины до прихода туда американской эскадры, иначе в нем полностью терялся смысл.

Но даже на столь скромные, по сравнению с американским вспомогательным флотом, силы у испанцев не хватило имеющихся средств. Все же для стоявших за Иенишем людей очередная война являлась возможностью неплохо заработать, потому цены на суда и корабли выставлялись, как за новые. А учитывая достигнутые договоренности о сдаче на время войны в аренду едва ли не всех оставшихся у частного пароходства судов и оплату русских "добровольцев", заранее заложенную в цену заключенных контрактов во избежание вполне возможных будущих недоразумений с отказами в выплатах, Иениш и компания впервые смогли получить немалый прибыток еще до того как заговорили пушки. Пусть даже из сорока миллионов песет, составлявших цену проданных и сданных в наем судов и кораблей, королевство смогло перечислить русскому частному пароходству лишь тридцать.

Остальные же средства, включая денежное вознаграждение морякам, Испания обязывалась выплатить по окончании войны, либо вернуть обратно бывшему владельцу указанные в прилагаемом к договору списке вымпелы. Но верилось в подобное слабо, потому отдельно также имелся пункт о возможности возмещения долга трофеями, случись таковые. Но с учетом имеющейся разницы в силах и средствах, подобное представлялось маловероятным. Ведь даже сейчас было понятно всем, что Испании в грядущей войне не победить. Максимум, на что она могла рассчитывать - свести дело к мирным переговорам при сохранении ничьей. Но вот если для страны война являлась исключительно убыточным мероприятием, то ряд индивидуумов очень сильно надеялись успеть выловить достаточно рыбки в той мутной воде, что появится с первым же выстрелом.

Весь этот фарс и издевательство над международными законами могли продолжаться хоть до начала сезона осенних штормов, когда любые действия на море близ Кубы становились мало реализуемыми, но произошедшая в Российской империи трагедия, сподвигла упирающегося прежде руками и ногами президента МакКинли обратиться к Конгрессу, с давно подготовленной просьбой объявить Испании войну. Ведь теперь русскому колоссу в ближайшее время явно не могло быть никакого дела до положения Испании. А как могло быть иначе, если император Александр III, чьей волей и авторитетом осуществлялась вся внешняя политика крупнейшей страны мира, погиб от рук бомбистов-революционеров, подорвавших его экипаж в самом центре Санкт-Петербурга?

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману