Но была и вторая сторона. Первая, вторая, третья, с патриархом разобрались. Есть еще одна.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 5Следующая ⇒

Но была и другая сторона — служилые иноземцы. Ну, почему в Троицу поехали офицеры, старослужащие русские, такие, как Патрик Гордон, полковник, у царя Алексея давно на службе, объяснить легко. Никакого заговора, скорее всего, не было. Никакие они не заговорщики. Да чтобы иноземцы решились участвовать в заговоре, да в чужой стране, да в стране чужой веры, где они держатся только службой, только милостью правительства! А если нет? Даже если у них хорошие отношения с солдатами, все равно они иноземцы и иноверцы, если что не так, свои же на бердыши поднимут, на копья. Нет, никакого заговора там не было. Но выбор свой иноземные офицеры сделали легко и быстро, потому что они знали, кто из руководства страны бегает к иноземцам в слободу. Это просто. Здесь не было больших интеллектуалов. «Этот же наших любит!» — рассуждали нормальные кондотьеры. Но был один человек, офицер, тогда подполковник, который мог убедить в правоте этих слов своих коллег иноземных офицеров. Имя этого человека — Франц Лефорт, оно всем известно. И он был серьезнее, и серьезнее, чем предполагают. У Соловьева страница 468, читаем абзац: «Вопрос о времени, когда Лефорт сблизился с Петром, не имеет важности: когда бы ни произошло сближение, важны только его следствия». Бедный, бедный Сергей Михайлович! Такой большой ученый, но безнадежный этатист, который не видит ничего кроме государства: ни церкви, ни общества, ни нации, ни тайных обществ, ни международных связей, если эти международные связи осуществляются не государством, а частными лицами. Поразительно! Нет, интересно, когда сблизился! Но я не смог этого найти, потому что одни утверждают, что только после августовских событий и довольно быстро, другие же, в частности Голиков, первый биограф Петра, что до. Знать бы, где упасть, но я не могу подстелить соломки. Я вам честно скажу, я не знаю, когда они сблизились. Но если Петр сблизился с ним раньше, не удивился бы. Почему? А не простой человек был Франц Лефорт. Франц Лефорт переписывался с Лейбницем. Вас не наводит это на интересные размышления? А кто Лейбниц? Лейбниц помимо его философских достижений, во-первых, масон высокой степени посвящения. Так что, то был масонский заговор с целью возведения Петра? Боже сохрани! Я в своем уме. И даже тому, что якобы первая ложа была основана при Петре, и мастером стула был Петр, а первым и вторым блюстителем, соответственно, Лефорт и Гордон, не доверяю нисколько. Первая ложа было основана при Анне Ивановне. И мастером стула был генерал Кейт, а все остальное — масонские измышления. Масоны всегда стремились продлить свою древность, приписать себе такой успех, как основание ложи с царем Петром во главе, — это то же самое, что выводить свою историю от строительства Соломонова храма. Оттуда же стремление притянуть к себе тамплиеров. Масонства не было до XVII века. Все остальное — масонские вымыслы. Но вот то, что связь между масоном и масоном была и в те времена надежной, — это серьезно. А у Лейбница были свои интересы в Европе. Лейбниц только что был участником смены династии в Великобритании — вигского переворота. Если вы обратите внимание на сочинение великого Свифта, особенно его описание Лапуты, то там, что ни шпилька, то втыкается в Лейбница. А собственно почему? А потому что Свифт был тори, Лейбниц был его партийный враг. Таким образом, у Лейбница были серьезные основания заниматься английскими делами и использовать для того, естественно, франкмасонские связи.

А что для России Англия? А вот это самый интересный момент. Россия ведь явно выходила на мировую арену. Кто быстро, не задумываясь, мне скажет, где Петр впервые построил боевой флот, только не потешный? Совершенно верно, под Архангельском, на Соломбальской верфи Баженовых. Кому угрожал этот флот? Шведам? Это как, интересно знать? Вокруг всей Скандинавии через Датские проливы? Да Англии он угрожал. Если бы там у нас была эскадра, на каждый русский крейсер пришлось бы посылать английскую эскадру, чтобы его отловить. Там не перекрывается ничего. Вместо того чтобы продолжать это дело, нас втягивают в войну на Балтике, в неподготовленную войну в 1700 году. Да, мы отвоевали себе, наконец, место на Балтике, но сражались 21 год! Угробили массу своего народа! Мне нету дела до того, сколько угробили чужого. Иван Солоневич в «Народной монархии» совершенно справедливо отмечает, разбирая Петра. Было 4 нашествия в истории России. В начале XVII века без всякого правительства — 6 лет, в начале XIX века при хорошем правительстве — несколько месяцев, в середине XX века при правительстве, хуже не бывает, — 4 года. Петр же валандался со шведами 21 год и оказался «великим полководцем»! Причем в Смуту враги имели безусловное военное превосходство над нами. Наполеон имел трехкратное превосходство Великой Армии над русскими войсками при Александре Первом. Сталин, правда, имел численное превосходство над гитлеровской Германией, но его, мягко говоря, того превосходства несколько лишили, раздолбав нашу авиацию на аэродромах, а сухопутное превосходство Сталин продолжал иметь. Петр же от начала до конца, от первого дня войны до последнего, против несчастной, усталой шведской армии имел численное превосходство, и бегал от нее. Зачем нас втянули в эту войну? Кому то было выгодно? Да Англии, безусловно! После Полтавы попытка договориться со шведами о мире срывается Англией. После Прутского похода отказываемся от ряда притязаний, пытаемся договориться. Кто срывает? Англия. Возьмите советское исследование — Молчанов, «Дипломатия Петра Великого». Там все есть. Молчанов сказал «А». У советского историка не хватило смелости сказать «Б». Я говорю. Потому Лефорт не пустой человек. Он делал свое дело, а может быть, дело Лейбница. И это пятая составляющая в нашей детективной истории. Это тот человек, который обеспечил предпочтения иноземных офицеров в пользу Петра в трагических событиях августа 1689 года.

И вот итог. Я его зачитаю. Уже после выдачи Шакловитого, когда стало ясно, что Софья проиграла, Петр пишет брату, царю Ивану. Документ стоит того, чтобы его читать. Объемную цитату приводит Соловьев:

«Милостию Божиею вручен нам, двум особам, скипетр правления, также и братьям нашим, окрестным государям, о государствовании нашем известно: а о третьей особе, чтоб быть с нами в равенственном правлении, отнюдь не вспоминалось. А как сестра наша царевна Софья Алексеевна государством нашим учала владеть своею волею, и в том владении, что явилось особам нашим противное, и народу тягости, и наше терпение, о том тебе, государь, известно. А ныне злодеи наши Федька Шакловитый с товарищи, не удоволяся милостию нашею, преступя обещание свое, умышляли с иными ворами об убийстве над нашим и матери нашей здоровьем (Я голосом выделяю важные места), и в том по розыску и с пытки винились. А теперь, государь братец, настоит время нашим обоим особам Богом врученное нам царствие править самим, понеже пришли есьми в меру возраста своего, а третьему зазорному лицу, сестре нашей с нашими двумя мужескими особами в титлах и в росправе дел быти не изволяем («не изволяем», — пишет он, не видя брата); на то б и твоя б, государя моего брата, воля склонилася, потому что учала она в дела вступать и в титла писаться собою без нашего изволения; к тому же еще и царским венцом, для конечной нашей обиды, хотела венчаться. Срамно, государь, при нашем совершенном возрасте, тому зазорному лицу государством владеть мимо нас! Тебе же, государю брату, объявляю и прошу: позволь, государь, мне отеческим своим изволением (слеза прошибает, да?), для лучшие пользы нашей и для народного успокоения, не обсылаясь к тебе, государю, учинить по приказам правдивых судей (то есть руководителей ведомств), а неприличных переменить, чтоб тем государство наше успокоить и обрадовать вскоре. А как, государь братец, случимся вместе и тогда поставим все на мере; а я тебя, государя брата, яко отца, почитать готов».

Переворот свершился.

Ведущий: Большое спасибо за блестящую лекцию, Владимир Леонидович! (Аплодисменты) Подозреваю, сейчас возникнет исконно русский спор о Петре. Пожалуйста, вопросы!

Слушательница: Вы сказали, что Россия без крепостного права продержалась больше, чем другие страны Европы.

Махнач: Конечно. Можно считать удачной разработку Руслана Григорьевича Скрынникова, который в своей монографии 1974 года «Россия после опричнины» убедительно показывает, что крепостничество генетически вытекает из опричнины, является ее следствием. К сожалению, потом это Скрынников писать перестал. Ну, на то его, Скрынникова воля. А что написано пером… А это, как вы понимаете, конец XVI века. Да, я не оговорился, Россия продержалась без крепостного права во всяком случае до опричного террора, скорее, даже еще немного после, то есть до середины 1560-х годов.

Та же слушательница: Вы все-таки считаете это предположением, гипотезой или теорией? Я отнюдь не собираюсь опровергать, но насколько я поняла, вы основываетесь только на документе Дмитрия Ростовского, и все, в общем-то.

Махнач: Да, разумеется, а также на том, что все остальное повисает, и никаких свидетельств обратного свойства нету, кроме свидетельств, исходящих от победившей стороны. Причем Медведев на допросе никакой вины не признал, кроме той совершенно нормальной интеллигентской фразы, которой у нас и КГБ не интересовался. Он честно признал, что в частном разговоре сказал, что ежели царь Петр верх возьмет, то то не долго будет, и власть вскоре вернется к царю Ивану и Софье Алексеевне. Думаю, мы все уже не помним тех времен, когда подобные фразы были опасными. После 1953 года они опасными уже не были.

Конечно, это моя гипотеза, и доказать ее безупречно невозможно. Я только считаю, что должен это как гипотезу прочитать и собираюсь даже опубликовать это в следующем году, потому что внутренних противоречий, как мне думается, в моем изложении меньше, чем в традиционной точке зрения.

Та же слушательница: Небольшое отступление. Мне вспомнилась одна фраза из предисловия к одному историческому роману: «Автор воспользовался непроверенными сведениями, что союзные войска проиграли такую-то битву. По последним историческим данным, они ее выиграли». У вас получается что-то такое же, понимаете?

Махнач: Ну что же, на самом деле есть такие прецеденты. Рамсес Второй был герой и хороший военный, но известно, что свою Кадешскую битву хеттам он проиграл и чуть в плен не попал, а ведь даже до Шампольона до нас доходило через греческие источники, что такая победа была, и надписи такие были повсюду сделаны. А по мере внимательного изучения всех источников выяснилось, что Рамсес проиграл, хотя своим героизмом фараон действительно спас свою армию от полного разгрома.

Вопрос слушателя: (неразборчиво).

Махнач: О Софье даже говорится как об исполнительнице воли Ивана. В том-то все и дело. Именно потому заговор был столь опереточный, потому была не попытка убить, что было совершенно невозможно, потому была инсценировка покушения на убийство Петра и бегство в Троицу, потому что прецеденты известны, потому что к Троице бегал еще Василий Темный, потому что к Троице бегала сама Софья. Убийство не могло получиться, только это могло получиться, то, что и было сделано.

Тот же слушатель: Складывается впечатление, что Петру просто помогла нерешительность Софьи.

Махнач: В значительной степени да, но он надеялся видимо все-таки. Именно это меня убеждает, что мое совершенно висящее в воздухе предположение о патриархе Иоакиме Савелове правомочно. Понимаете, когда соотношение сил стало равным, причем в разыгранной комедии, когда в Москве теперь находился царь с правительницей, но в Троице — царь с патриархом, плюс бегство туда обиженных, а обиженных любят (У Преподобного спасается!), все сильно менялось.

Это был хорошо разыгранный спектакль, ничуть не хуже, чем тот спектакль, который историками исследован досконально — мнимое бегство в аналогичной ситуации Ивана IV в Александрову слободу. Тот рисковал больше: он же подписал отречение, чего Петр не делал. Но второй раз подвергать себя такой опасности было невозможно. И тем не менее обе комедии удались. И обе тирании (а у нас в истории всего две тирании) начинались, если я прав, с комедии.

Слушательница: (неразборчиво).

Ведущий (смеясь): Кто-то все же задал этот вопрос!

Махнач: Я практически не вижу светлых сторон Петра? Почему же? Об этом нужен очень долгий разговор, разбирать реформы Петра нужно долго. Я о том даже писал и печатался. Я не собираюсь отнимать у него заслугу создания флота и не собираюсь отнимать у него заслугу изменения геостратегического баланса в пользу Российского государства. Я даже не собираюсь отнимать у него наличие (а то для него очень высокая похвала, как я полагаю) геостратегической интуиции. Ведь Иван IV заставлял государство решать задачи, которые рождались в его воспаленном тираническом мозгу, а Петр все же заставлял решать, правда, невыносимо тяжелые, но все же реальные задачи. Он ввязался в войну на два фронта. Как заметил Ключевский, либо проводят многолетние реформы, либо ведут войну, а он заставил страну делать и то и другое одновременно. Все так, но задачи были реальные. И задача выхода к Балтийскому морю стояла. И шведская проблема была. И задача выхода к Черному морю стояла. Элементарная геополитика требует от России как двухбереговой державы держаться двумя руками за берега Балтийского и Черного моря. Я убежден, что Россия развалится, если не вернет себе эти твердые позиции на Черном и на Балтийском море. Она не может позволить себе роскошь держаться за их берега мизинцами. Это означает для нее неизбежное соскальзывание в Азию, к чему ее время от времени начинают подталкивать, а сейчас в очередной раз. Кто подталкивает? Все соседи. Нет, сейчас уже давно не Англия, но Англия — основной противник России, начиная с эпохи Петра и до Первой мировой войны включительно. Причем она наиболее опасна, когда она формальный союзник. Два примера тому — Наполеоновские войны и Первая мировая война. Она наиболее опасна, когда союзник. Посмотрите мою публикацию прошлого года в журнале «Урания». Вы обратите внимание, что я очень старый англофил. Но одно дело — мое отношение к английскому укладу жизни и к английской культуре, а другое дело — наши реальные с ней политические отношения. Перенимать английское, между прочим, было России, как правило, полезно, перенимать французское — вредно. Анализировать это очень легко. Да, итальянское перенимали, декоративные приемы в русской архитектуре. То было полезно и красиво. Заимствования — это очень сложный вопрос, все было по-разному. Были разные импульсы. В конце концов, начало нашей русской философской школы произошло не без немецкого импульса, не без шеллингианства.

Я признаю положительные стороны Петра. Я готов предположить, что Петр сам увидел, что нам необходим флот в этом невероятном месте — на севере, на Белом море. Тут я согласен признать за ним проявление четкой геостратегической интуиции. Ему то сорвали. Петр же был внушаем, всю жизнь. Гумилев однажды сказал за чаем, потому то нигде не публиковали: «Петр был не пассионарий (наверное, вы знаете его теорию), а гармоник, который оказался среди большого количества пассионариев, которые его подталкивали все время». Оттуда его инфантильность, потому всю жизнь играл в игрушки. Оттуда очень многое. А факты биографии подтверждают, он был внушаем. Другое дело, что если бы он догадался (а такое с ним бывало), что им пытаются играть, как на инструменте, то я не завидую тому человеку. Кикин кончил так на колесе свои дни. Но если он не замечал того, то в принципе можно было очень хорошо на него влиять. Лефорт был первым, но не единственным. Господь нас от него избавил, он умер рано, но успел дело сделать, втравил в Северную войну. Втравил!

Слушательница: Неужели Иван был настолько аполитичен или слабоумен, что ни одного его высказывания не осталось?

Слушатель добавляет: Он был гнилой интеллигент.

Махнач: Он был нормальный, семейный человек, который больше всего любил спокойный, нормальный, семейный уклад жизни. Почему же он был гнилой? Нормально воспитывал своих дочурок. Как довольно справедливо заметил опять-таки Солоневич: «Наши цари — высокого качества средние люди». И то замечательно, потому что от выдающихся одна беда, они все время что-то устраивают.

В этом году я написал для газеты «Радонеж» статью о Николае Втором на материале своего доклада на Романовских чтениях в прошлом году. Статья называется «Человек своей эпохи». Я в ней доказываю то же самое, что он был способный, образованный, в высшей степени достойный, но конечно не великий государственный деятель, человек своей эпохи, высокого качества типичный человек своей эпохи. Я, кстати, рассматриваю Николая Второго как эталонного человека эпохи модерна, он человек модерна во всех лучших проявлениях эпохи модерна. Глава государства и не обязан быть чем-то грандиозным.

Дело в том, что историография этого вопроса у нас только нарышкинская, а другие были репрессированы. Нарышкины и убрали Ивана за кулисы. Через несколько месяцев Иван подпишет второй документ, с которого я начал, когда он отдаст реальное правление брату, сохранив только номинальное царство. Это не значит, что он был гнилой, он просто не хотел в своей семье устраивать междоусобицы. Согласитесь, так он выглядит гораздо благороднее, если мы рассмотрим его под таким углом. Зачем же трясти государство! Его же только что трясли. Ну право!

Ведущий: Что касается Николая Второго, то о нем нельзя судить, не зная его мистической связи с Дивеево. Ведь он все решения принимал с согласия Дивеевской Паши и других, кто там был. Это все не так просто. Пожалуйста, еще вопрос.

Махнач: Все совсем не просто. На самом деле Николай Второй в высшей степени достойный человек, и благочестивый, и умный, и профессионально прекрасно подготовленный. Я всегда возмущаюсь, что даже те, кто чтут память убиенного государя, делают из него не икону с разными клеймами, например, «Николай Второй — политик», «Николай Второй устраивает свидание в Бьорке», «Николай Второй — инициатор Гаагских соглашений», а вместо того рисуют идола — «Николай Второй, который молился, молился, молился, молился, молился… и больше ничего не делал». Тогда значит, правы были наши враги, и его место было в монастыре. Нет, он делал. Имел два высших образования. Увидел Столыпина без посторонней помощи, не исключая Пашу Дивеевскую, сам увидел, разглядел в молодом Саратовской губернаторе.

Вопрос слушателя: Почему же он допустил его убийство? Он же отвечает за государство.

Махнач: А что, он должен был сам его охранять? Или должен был сам убить Багрова? Всегда кого-то убивают, к сожалению. Даже шведских премьер-министров начали убивать в XX веке, хотя кому сейчас дело до Швеции!

Тот же слушатель: Конечно, царь отвечает. А кто? Головой. И ответил. Это поражение.

Махнач: А не было поражения! Была победа, которую у России вырвала революционная сволочь. Был подарок Германии, но плохой подарок, потому что немцы только больше крови своей пролили, немецкой. Но все-таки они сумели лишний год продержаться, война кончалась в 1917 году по любому раскладу. Целый фронт сняли. Но самый большой подарок революционеры сделали Турции, разумеется. Вот кто больше всего выиграл на русской революции! Даже неприлично говорить о том.

Познавательные статьи:



Где возникла философия и почему?

Относительная высота сжатой зоны бетона

Сущность проекции Гаусса-Крюгера и использование ее в геодезии

Тарифы на перевозку пассажиров