Глава I. Дыра с тысячелетней историей

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 23Следующая ⇒

Нос – воробьиным клювиком, поросячьи глазки без ресниц. Губы что надо: пухлые, сочные. Мерилин Монро, если прикрыть остальное чистой тряпочкой. Минимум средств, максимум выразительности (а неплохо звучит. Надо кому‑нибудь продать как рекламный слоган). Самое обидное, что мама у меня красавица и папа не подкачал; я взяла понемногу от обоих, и получилась ходячая нелепость, пирожок со шпротами. С моей внешностью можно потрясти дикого индейца, который не видел белых скво. Только зачем?

– Натаха, не надоело? – Папа повернул зеркальце так, чтобы ему было видно дорогу, а мне не было видно себя. Стало немного легче.

Дребезжа и кашляя, наш пепелац одолевал очередной подъем. Шоссе состояло из одних горбов: десять минут едешь вверх, десять вниз, как по гигантской черепице. На обочинах леса, поля и деревни, так надоевшие, что кажутся одинаковыми и можно подумать, что катаешься по кругу.

Дрюня спал на заднем сиденье, обняв клеточку с морским свином. Вот он красивый (в смысле, Дрюня. Свин тоже, но по‑своему). Зачем красота мальчишке? Только портить нервы таким, как я.

Смеркалось, и папа включил фары. Жизнь осталась беспросветной.

Еще прошлой осенью у папы умер дальний родственник, и мы оказались хозяевами ненужного дома в незнакомом городе Нижние Мели. Родители решили, что это подходящий случай, чтобы устроить ремонт в московской квартире. Ясен замысел? У них ремонт, а нас с братом отправить в ссылку и жить с нами по очереди: в июне – папа, в июле – мама, в августе, если ремонт не закончится, подключить бабушку. Меня это злило больше всего. Они будут меняться, а мы все три месяца гнить в этих Мелях, как узники замка Иф.

Протестовать было поздно. В моей комнате уже поселились рабочие‑таджики и для почина оторвали обои. Последние два дня перед папиным отпуском я спала в кухне на воняющем пластмассой надувном матрасе и выходила в Сеть со старого ноута. Нижние Мели надвигались неотвратимо, как тайфун. Дрюню, чтоб не ныл, подкупили морским свином, а я просто сказала себе, что все когда‑нибудь проходит.

Город начался внезапно, как будто выскочил из засады. Кажется, я только прикрыла глаза, и вдруг колеса забились по булыжной мостовой.

– Нижние, – сбрасывая скорость, объявил папа.

Под цепочкой фонарей‑тарелок спали кирпичные особнячки с палисадниками. Самые высокие были в два этажа. На фоне звездного неба темнел силуэт церкви с одинокой лампочкой над входом.

«Ну и дыра», – подумала я.

– Славный городок. Погоди, Натаха, ты в него еще влюбишься, – бодро пообещал папа. – Тысяча лет ему! Туристический центр, все круизные теплоходы здесь останавливаются.

Он как будто не понимал, что пройтись по улицам и вернуться на свой теплоход – совсем не то же самое, что жить и дохнуть со скуки в захолустном городишке.

– А как дяди‑Сашин дом стоит! – продолжал нахваливать папа. – К лесу передом, к Волге задом. С утра по росе сбежим к реке, окунемся и – за грибами! Сейчас уже пошли первые грибы, колосовики.

Я сказала:

– Живой не дамся. Лучше давай подумаем, как подключиться к Интернету. Я не Робинзон Крузо, чтоб три месяца выходить в Сеть с мобилы!

– А ноутбук?

– Ноут старенький. Может не потянуть, – намекнула я. По‑моему, новенький ноут был бы честной компенсацией за пропавшее лето.

– В Москве же тянул?

– Так расстояние какое!

Папа ламер и не любит в этом признаваться. Ему можно любой лапши навешать – главное, говори уверенно и понятными для него словами.

– У дяди Саши был Интернет. Отдельная линия, – сморозил папа.

Сонные улочки напоминали о рассказах Горького про босяков. Минуту назад я бы поспорила, что при слове «Интернет» здесь тянутся за колами от забора.

– Выделенная, – поправила я. И решила не сдаваться. Не терять же почти уже мой ноутбук из‑за того, что у дяди оказалась «выделенка»! – Пап, он же военный был, я видела на фотках: ать‑два, через день на ремень. Представляю, какой у него комп. А какой комп, такая и линия!

– Дядя Саша был не «ать‑два», а полковник‑инженер, доктор технических наук. Я очень любил его в детстве, – добавил папа. – Представляешь, что такое для мальчишки – прокатиться на танке или стрельнуть из гранатомета? А дядя Саша каждые каникулы устраивал мне такие сюрпризы.

Поднатужившись, пепелац вскарабкался на пригорок, и мы как будто попали в другой город. Широкая улица круто сбегала к реке, пестреющей отраженными огнями. Сияли неоновые вывески. На открытых террасах кафе и ресторанов сидели за столиками сотни людей. У причала на реке застыл древний колесный пароходик, разукрашенный лампочками, как елка. На палубе гремел духовой оркестр. Среди публики бродили официанты в бабочках, разнося бокалы с шампанским. Невеста в развевающемся белоснежном платье вальсировала с черным, как грач, женихом. Красиво. Надраенные бронзовые буквы сообщали, что пароходик называется «Капитан», порт приписки – Нижние Мели.

– Здешний Бродвей, – заметил папа. – Погоди, вот улажу дела с наследством и повожу вас по музеям.

Угроза была серьезная.

– Не спеши, мне пока Интернета выше крыши, – сказала я, надеясь, что папа успеет забыть о музеях. – Лучше скажи, почему мы ничего не знали про дядю Сашу. Ты с ним поругался?

– Скорее он во мне разочаровался. После школы я поступил в Военно‑инженерную академию. Дядя уже мечтал, как я стану офицером и буду вместе с ним изобретать оружие. А я на первом же курсе ухитрился влюбиться в твою маму. Через забор – смешно, да? В увольнение нас отпускали в две недели раз при хорошем поведении, так мы кидали записочки проходившим девушкам… Не военный я человек, и все тут! – с удовольствием признался папа. – Сидел на лекциях, сердечки рисовал. Нахватал двоек, вылетел из академии в солдаты и стал для дяди пустым местом. На маму он за прошедшие пятнадцать лет даже посмотреть не захотел. А год назад вдруг звонит: «Я в Москве по делам, зайди ко мне в гостиницу». И целую ночь мы очень хорошо проговорили. Я показывал ваши с Андрюшкой фотокарточки, дядя Саша оттаял, звал нас всех этим летом к себе в гости. А видишь, что получилось.

– Отчего он умер? – спросила я.

– Несчастный случай на полигоне. Военные не говорят, но, думаю, старый снаряд взорвался. Хоронили‑то дядю Сашу в закрытом гробу…

Мы спустились с пригорка и со скоростью пешехода ползли по местному Бродвею. По‑настоящему назывался он Лоцманской улицей; таблички на домах были новые, но сделанные под старину: белые диски с фонариками сверху. Папа оглядывался, как будто искал что‑то, и, наконец, затормозил рядом с десятком столиков под зонтиками.

– Лейтенант Пороховницын, дяди‑Сашин душеприказчик, – кивнул он за окошко и посигналил.

Военный за столиками был один, гигант в пятнистой форме. Кофейная чашечка в его руке казалась кукольной. Пороховницын держал ее кончиками пальцев. Встав, он залихватским щелчком сбил на затылок фуражку.

Я примерзла к сиденью. Раздвигая мизинцем пустые стулья, к нам шел мой кумир Данила Козловский, только увеличенный раза в полтора.

Познавательные статьи:



Техника нижней прямой подачи мяча

Комплекс физических упражнений для развития мышц плечевого пояса

Стандарт Порядок надевания противочумного костюма

Общеразвивающие упражнения без предметов