Мы поможем в написании ваших работ!
ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?
|
Но мне уже было все равно. Я приметила место, где Можно было оторваться от кавалькады, и успокоилась.
Содержание книги
- Я откинул голову на подушку и закрыл глаза. Мне вдруг совершенно не к месту захотелось запеть. Плюс желание немедленно рассказать ей об Элен.
- Отец подался к экрану, завороженный танцем грибов. Он начал теребить ремешок на часах, словно тот вдруг стал ему мал, все не мог оставить его в покое, вертел и вертел его, цепляя волоски на руках.
- В автобусе я достал письмо. Вообще-то, я хотел дождаться подходящего момента, Но теперь это стало неважно.
- Я долго пережевывал ее слова: так собака, обгладывающая кость, отщипывает от нее кусочки мяса до тех пор, пока она не сделается гладкой и безвкусной.
- Ради бога, Рутлин, что происходит.
- Будто все время слышно биение своего сердца, которое никак нельзя выключить.
- Она кивнула и взяла меня за руку. Доктор выдала ей рецепт и сказала, что очень многим девочкам в ее возрасте не хватает железа.
- Но для меня это было важно. Мне так хотелось побыть с ней, что я начинал ревновать ее даже к ее дедушке.
- Я словно заблудилась в глухом лесу. Не знаю, за что ухватиться, на что опереться. Мне страшно.
- Сегодня я купила в аптеке тест на беременность. С утра мне опять было плохо. Это снова ты, чужак, проникший внутрь меня. Как зловредный микроб. Я не хочу тебя.
- Мне нравится отец Криса. Когда он говорит, никогда не знаешь, это он всерьез или подшучивает над тобой.
- Я зажмурился и прислонился лбом к холодной кафельной стенке.
- Мать забрала у меня муку и отсыпала полпакета в миску.
- Но мне уже было все равно. Я приметила место, где Можно было оторваться от кавалькады, и успокоилась.
- В комнату вошел пес, громко ступая по деревянному полу. Он улегся на коврике рядом с Джил. Она гладила его уши.
- Я посмотрела в окно, на улице начинал накрапывать дождичек. Я чувствовала, как по моему лицу разливается краска, от шеи до ушей.
- Она укрыла меня одеялом, и я вновь впилась зубами в ладонь. Боль сжимала меня со всех сторон: горло, плечи, шею.
- Когда-то я надеялся, что мы придем сюда с Элен на целую ночь. Мы бы не думали ни о ком в целом мире, смотрели бы на луну, на звезды и встречали рассвет в объятиях друг друга.
- Я вспомнила, как скакала на коне, как меня бросало из стороны в сторону, и представила, как ты там внутри держишься за меня изо всех сил. Держишься, хотя еще ничего не знаешь и ни о чем не думаешь.
- К нам подошла одна из библиотекарш, деликатно покашляла. Она сообщила, что отца срочно зовет к телефону жена. Он сразу же устремился из комнаты, даже не оглянувшись на меня.
- Вот и все. Что ж поделаешь, кого-то я должна была подвести.
- Она не рассказывает, как она ладит со своими родителями. А меня Они и на порог не пускают. Я всерьез Думаю, что ее мать от всей души желает мне сломать где-нибудь шею.
- И во всем этом виновата я одна.
- Наверное, все-таки стоило подождать до конца обеда.
- Мы с матерью Криса немного разговорились, и я рассказала ей, что я не пошла в ту школу, где учится Крис, потому что у них в старших классах не преподают музыку.
- Она отпихнула тарелку, достала из кармана пачку сигарет, Но, помедлив, отшвырнула и ее.
- Том остановился и пожал мне руку.
- Когда добиваешься успеха, кажется, будто бы ухватил с неба огромную сверкающую звезду. Мне это нравится, милый Никто. Я всегда буду лучше всех, ради нас обоих.
- Робби с дедом мгновенно смолкли. Я почувствовала на себе дедушкин взгляд и заставила себя посмотреть ему в глаза.
- Сегодня я решила, что настало время.
- Не помню, как я оказался дома.
- Он яростно заработал метлой, расчищая дорожку от веток. Я соскочила с крыльца и пошла следом.
- Тогда я спросила ее о так поразивших меня словах бабушки.
- Муха на окне затихла. Даже Робби прекратил свое безумное пение во дворе.
- Днем мы отправились погулять, хотя стояла адская жара. Мы шли по петляющему проселку среди бесконечных кукурузных полей.
- Я села на свое место, и Рутлин улыбнулась мне.
- Я рассказал ему о своих оценках, Но он не смутился. Все будет в порядке, сказал хиппи, я позвоню и все улажу.
- Я уселся на ступеньки и стал подтягивать носки, пытаясь выиграть время, собраться с мыслями.
- Она ушла к себе и закрыла за собой дверь. Мне хотелось пойти за ней, Но отец помотал головой.
- Все просто покатились со смеху; видно, я был для них чем-то Вроде клоуна на арене.
- Скорей бы конец. Господи, как я устала.
- Я не боюсь. Я знаю, что это было.
Стояла теплая погода, какая редко бывает в марте. Мошкара уже вилась вокруг лошадей. Они всхрапывали и мотали мордами. Небо было голубым, как летом, где-то в вышине звенел жаворонок. Я точно знала, что нужно делать, план был отточен, как бритва. Никогда еще я не действовала столь уверенно.
Я это сделаю ради Криса.
Поднимаясь по узкой тропинке, инструкторша обернулась и крикнула:
— Рысью! Пришпорить коней!
Не дожидаясь понуканий всадников, лошади как по команде рванулись вперед. Я крепко вжала ноги в стремена, наслаждаясь ритмом скачки, плавно покачиваясь в седле: вверх-вниз, вверх-вниз. Мне хотелось петь. Но я напряглась и сосредоточилась; важно было не пропустить нужный поворот. Я приметила его еще внизу. Впереди показался большой валун, за которым была развилка: налево вела извилистая дорожка, уходящая дальше вдоль холма, а направо, почти вертикально вверх, уходила еле заметная тропинка. Я пустила по ней Наба.
— Эй, куда?! — заорала девушка-инструктор.
Я даже не обернулась.
Вперед, Наб! Вперед, мой конь!
Я уходила от них все дальше и вскоре перемахнула через вершину холма. Передо мной лежала огромная, заросшая утесником и папоротниками равнина. Ее пересекала широкая песчаная дорога. Остальные всадники остались далеко позади; сюда не долетали даже их крики. Я выпрямилась в седле и собралась с духом. Что ж, пора.
Изо всех сил обхватив ногами конский круп, я погнала Наба вперед. Его шаг удлинился, голова закинулась вверх, и он перешел в галоп — сначала легкий, потом все более быстрый. Копыта выбивали гулкую дробь на песчаном грунте. Я сгруппировалась в седле, плотно прижалась к спине коня. Ослабила поводья, пусть скачет куда хочет. Словно слившись в одно существо, мы, как ураган, пронеслись по полю. В едином порыве. В животе все тряслось, как во время морской качки.
Позади послышались крики, и я еще сильнее пришпорила коня. Крики приближались, и вот уже послышался грохот копыт. Я отважилась обернуться и увидела, что меня преследует та самая женщина, что выехала из манежа последней. Она безжалостно подстегивала свою лошадь, с каждой секундой приближаясь ко мне. Глянув снова вперед, я обнаружила, что передо мной крутой спуск, а за ним — роща деревьев. Я натянула поводья, пытаясь замедлить бег коня. Но Наб не слушался.
Тут-то я запаниковала. Куда подевалась правильная посадка? Меня подбрасывало и швыряло из стороны в сторону, все внутри ахало и сотрясалось. Руки и ноги беспомощно болтались.
Задницу подбрасывало и било о седло без передышки. Ребра, казалось, готовы хрустнуть и сломаться. В довершение всего я потеряла стремена. Пыталась остановить Наба поводьями, но не тут-то было: он вырывал их из моих рук. Когда он вскидывал морду, я видела его зубы и десны. У меня больше не было сил натягивать поводья, дай бог просто удержаться. Прижавшись к переднему краю седла и вцепившись в конскую гриву, я думала только о Крисе.
Я слышала, как всадница догоняет меня. Она кричала, чтобы я остановила коня. Грохоча копытами, ее лошадь приближалась ко мне все ближе, и, когда мы сравнялись, она наклонилась и перехватила мои поводья. Лошади замедлили шаг и пошли почти вплотную друг к другу. Она уводила их в сторону по дуге, все сужая и сужая круги, пока они наконец не остановились.
Меня так растрясло, что, казалось, кожа повисла на костях. Наездница закричала, чтобы я слезла с коня. Я медленно наклонилась вперед и легла животом на спину Наба. Потом упала в вереск, и меня стошнило.
Женщина спрыгнула со своей лошади, присела рядом и протянула мне платок, чтобы вытереть рот.
— Сними шляпу, прохладней станет.
У меня не осталось сил даже на это. Она ослабила лямку у подбородка. Волосы были мокрыми от пота.
Она усадила меня на травянистый холмик и помогла прийти в себя. Солнце ласково обнимало меня. Моя спасительница все допытывалась, зачем я это сделала, а я только мотала головой в ответ. Вскоре показались остальные всадники, но она махнула им рукой, дескать, можете ехать дальше. Инструкторша беспокоилась, не сбросила ли меня лошадь, но она крикнула ей, что со мной все в порядке, и она поможет мне добраться назад.
— Ты вся белая как мел, — оглядела она меня. — Но лошади могут простудиться после такой скачки. Видишь, какой от них пар идет? Как только ты оправишься, поедем назад.
— Я уже оправилась. — На самом деле я еле держалась на ногах. Ноги так дрожали, словно у меня были выбиты коленные чашечки. Она помогла мне оседлать Наба.
— Я не хочу верхом.
— Еще бы! Но если ты сейчас не поедешь, ты больше никогда не сможешь сесть на коня. Главное смотри, чтобы тебя не вырвало, и все будет в порядке.
|
