Мать забрала у меня муку и отсыпала полпакета в миску.

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 13 из 42Следующая ⇒

— Бегите, юная барышня, — похлопала она меня по плечу. — Думаешь, я не заметила, как ты переживаешь из-за вашей ссоры. Иди и помирись.

— Мама…

— Беги, беги, Элен.

Я пошла было, но вдруг повернула назад и бросилась ей на шею, прижалась к плечу, положила на него голову. Она удивленно засмеялась и осторожно попыталась высвободиться, но я не хотела отпускать ее. Пусть она меня крепко обнимет, пусть убаюкает…

— Что случилось, детка?

— Тьфу! — презрительно фыркнул Робби и выскочил из кухни.

— Элен, так же я никогда ничего не испеку. Беги, ведь он ждет тебя.

Крис сидел на детской карусели и пахал землю ботинками. Склонив голову, он кружился и не замечал меня, поэтому у меня было время обдумать свою речь.

— Крис, — начала я. От неожиданности он подпрыгнул.

— Молчи. Ничего не говори, — быстро сказал он. — Дай мне просто обнять тебя. Я так соскучился. Сколько же мы не виделись?!

— Я хотела поговорить с матерью и не смогла.

— Давай просто побудем вместе, — снова остановил меня Крис. — Погоди еще минутку.

Мы пошли через парк к ручью. Тени деревьев. Дивные деревья! Я погладила их шершавую кору. Я завидовала их твердости и пыталась представить себе, как же люди могут жить в таких странах, где деревьев почти нет.

— Что случилось? — спросил Крис.

— Я сделала анализ. Результат оказался отрицательный. Потом потеряла сознание у вас дома. Вчера купила еще один. Результат положительный.

Я почувствовала себя тверже, когда все рассказала ему, но отойти от дерева не могла. Прильнула щекой к стволу и слушала себя, словно со стороны. Казалось, говорит кто-то другой.

— Но разве это возможно? Сначала нет, а потом — да?

Слишком глубоко въелся в нас страх перед этой тайной, мы уже не могли взглянуть правде в глаза.

— Я сама ничего не понимаю.

— А я тем более, — Крис посмотрел мне в глаза. — Нелл, я всегда буду с тобой. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Похоже, это все, что он мог сказать.

Расставшись с Элен, я побежал домой. Я был ошеломлен. Есть ребенок, нет ребенка. Кто-то или никто. Отныне и навеки. Жизнь зародилась три тысячи шестьсот миллионов лет назад. Жизнь возникла в январе. Я — отец, повторял я про себя, но никак не мог этого осознать. Бессмыслица какая-то. Значит, на мне ответственность. Ньюкасл теперь — утопия, о нем можно забыть. Я чувствовал себя, как загнанная в угол мышь. Спертый воздух душил меня.

Все будет в порядке. Что бы ни случилось, мы будем вместе. Я перешел на размеренный бег, вошел в ритм, успокоил дыхание. Слова слетали с уст при каждом шаге. Что бы там ни было.

Мы будем вместе. Ноги работают уверенно, голова смотрит прямо, руки согнуты, кулаки сжаты. Элен, боже мой, Элен. Что мы наделали! В тот день я, наверное, пробежал марафонскую дистанцию.

Ночь оказалась бессонной. В два часа пополуночи я увидел какое-то продолговатое светящееся тело в квадрате окна. Казалось, оно надвигалось прямо на Землю, чтобы уничтожить ее, яростно мерцая на фоне других звезд, — акула среди мирных рыбешек. Я лежал на кровати, закинув руки за голову, и напряженно следил за его перемещениями. Сначала оно медленно перечертило квадрат окна по диагонали до центра, а потом неожиданно ушло вправо и исчезло из поля зрения. Мне хотелось, чтобы Элен сейчас была рядом со мной и объяснила бы мне, в чем тут дело, есть ли смысл в темных глубинах космоса и в чем смысл жизни.

Я зашел в комнату к Гаю и разбудил его.

— Я только что видел громадную комету. Гай ошарашено сел в постели и потряс головой.

— Это самолет, — выдавил он наконец, свалился на подушку и провалился в сон.

Марта

Здравствуй, Никто.

Вчера ночью я приняла решение. И прощения у тебя я просить не собираюсь.

В конце концов, ты не спрашивал моего разрешения, когда поселился во мне. Как ростки сикоморы, которые пускают корни у нас в саду. Мать выдирает их из земли и приговаривает: «Вас сюда не звали».

И я ее понимаю.

Была суббота, и я попросила у отца ключи от машины. Я сказала, что хочу поехать покататься верхом. Робби тоже вздумал увязаться со мной, но я улучила момент, когда он побежал переодеваться, и уехала одна. Я не ездила верхом с двенадцати лет. Тогда я была без ума от Генри — огромного взмыленного гнедого жеребца. Мне почти каждую ночь снилось, как мы с ним скачем по вересковым пустошам. А потом его продали, потому что он был уже старый, мой милый Генри. И я перестала ездить верхом.

Я не спала всю ночь, а утром поняла, что мне делать. Но я не поехала на ипподром, где я каталась в детстве, а отправилась далеко за город. Я добралась до места перед самым заездом. Инструктором была молодая девушка, чуть старше меня. Она подождала, пока я оседлаю запасного пепельного жеребца и пристроюсь к кавалькаде, и мы поскакали на пустоши.

Я оказалась в самом хвосте, а мне нужно было вырваться вперед. Я пустила коня рысью, пытаясь обойти впереди идущих, но тут одна всадница, выехавшая следом за нами, зычно крикнула, чтобы я не разбивала линию. Я вернулась на свое место. Странно, что я ее тогда не узнала. Она замыкала кавалькаду, а я смотрела только вперед. Уверенно, собранно сидела в седле и ничего не боялась.

Итак, мне нужно было вырваться вперед. Когда кавалькада свернула с дороги к воротам, я пустила коня рысью и попыталась повторить маневр с обгоном. Теперь и девушка-инструктор заметила, что мой Наб не умеет себя вести, и велела ему ждать своей очереди. Я решила не обращать на нее внимания и повернула к холмам. Она что-то закричала мне вслед и, пустив своего скакуна рысью, догнала меня, схватила Наба под уздцы и вернула его на место.

— Подождите, пока откроют ворота в поля. — От смущения ее лицо покрылось румянцем. Видно было, что ей непривычно руководить. — Таковы правила. Я инструктор, и мне положено ехать первой.

— Извините, — ответила я, высматривая тем временем тропинки, ведущие в холмы, и самый короткий путь наверх.

— Вы что, не умеете править? Умею.

— Тогда сдерживайте коня. А то другие станут горячиться. Или дайте ему немного попастись, беды не будет.

Но я нарочно натянула поводья еще туже, не давая Набу наклониться и ущипнуть сочной, свежей травки. Он фыркал, рыл землю копытом, рвался вперед, но я изо всех сил потянула поводья и заставила его встать смирно. Когда девушка-инструктор выстроила нас в ряд, он снова рванулся вперед. Она снова велела мне вернуться на место. Ее лицо сделалось ярко-пунцовым.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология