Ближним охотно служу, но -- увы. -- имею к ним склонность.

↑

Стр 1 из 2Следующая ⇒

Арсений Гулыга.

Кант(из главы 4 . Идея личности)

Первое систематическое изложение этики Кант предпринял в книге "Основыметафизики нравов", которая увидела свет в 1785 году. Почему Кант не назвалсвой труд "критикой" по аналогии с "Критикой чистого разума"? Он объяснялэто тем, что в этике дело обстоит проще, чем в гносеологии, здесь для разумане уготовано такое количество диалектических ловушек, как в области теории,здесь и самый обыденный рассудок легко может достигнуть высокой степениправильности без какой-либо особой критики. С другой стороны, подобнаякритика, по мнению Канта, будет завершенной только тогда, когда окажетсявозможным показать единство практического и теоретического разума (то естьнравственности и науки), а в 1785 году Кант считал, что он еще не всостоянии решить подобную задачу. Как только она оказалась ему по плечу, онсел за "Критику практического разума". Книга вышла в свет в 1788 году.Содержание этих двух этических работ частично повторяет, частично дополняетдруг друга. В этих работах изложены лишь начала кантовского учения онравственности; в завершенном виде оно предстанет в поздних произведениях.Теорию познания Кант вынашивал долгие годы, в результате она возникла какцелое, была изложена строго, стройно, систематически. С теорией морали делоказалось проще, но оказалось сложнее: только в преклонном возрасте Кантсоздал труд, где все было додумано до конца, - "Метафизика нравов". Новое слово, сказанное Кантом о поведении человека, - автономиянравственности. Предшествовавшие теории были гетерономны, то есть выводилимораль из внешних по отношению к ней принципов. Одни моралисты видели кореньнравственных принципов в некой принудительной санкции - воле Бога,установлениях общества, требованиях врожденного чувства. Другие настаивалина том, что представления о добре и зле суть производные от целей, которыхдобивается человек, и последствий, которые вытекают из его поведения, от егостремления к счастью, наслаждению, пользе. Кант утверждает принципиальнуюсамостоятельность и самоценность нравственных принципов. Исходное понятие этики Канта - автономная добрая воля. Говоря о ней, Кант поднимался до высокого пафоса. "Нигде в мире, да инигде за его пределами невозможно мыслить ничего иного, что могло бысчитаться благом без ограничения, кроме одной только доброй воли. Рассудок,остроумие и способность суждения и как бы там ни назывались таланты духа,или мужество, решительность, целеустремленность как свойства темперамента внекоторых отношениях, без сомнения, хороши и желательны; но они могут статьтакже в высшей степени дурными и вредными, если не добра воля, котораядолжна пользоваться этими дарами природы... ...Если бы даже в силу особой немилости судьбы или жалкого состояниямачехи - природы эта воля была бы совершенно не в состоянии достигнутьсвоей цели; если бы при всех стараниях она ничего не добилась и оставаласьодна только добрая воля (конечно, не просто как желание, а как применениевсех средств, поскольку они в нашей власти), - то все же она сверкала быподобно драгоценному камню сама по себе как нечто такое, что имеет в самомсебе свою полную ценность". Говорят, что благими намерениями устлана дорога в ад. Но кантовскаядобрая воля не пассивна, от ее носителя мыслитель требует действия, поступка(применения "всех средств, поскольку они в нашей власти"). Канта критиковализа формальный подход к делу: то, что в одних условиях благо, в других можетоказаться злом. Последнее справедливо, и философ знает об этом. Пока онговорит лишь о компасе, который помогает человеку ориентироваться среди бурьи волнений житейского моря. Конечно, любой компас подвержен помехам, но онипроходят, а стрелка снова тянется к полюсу, так и потеря моральныхориентиров недолговечна, рано или поздно перед человеком проясняетсянравственный горизонт, и он видит, куда ведут его поступки - к добру илизлу. Добро есть добро, даже если никто не добр. Критерии здесь абсолютны иочевидны, как различие между правой и левой рукой. Для того чтобы распознать добро и зло, не нужно специальногообразования, достаточно интуиции. Последним термином, как мы уже знаем, Кантпредпочитал не пользоваться; его термин -- способность суждения, она от"бога", от природы, а не от знаний. "Чтобы быть честными и добрыми и даже мудрыми и добродетельными, мы не нуждаемся ни в какой науке и философии".Здесь Кант расходится с "первооткрывателем" морали Сократом, для которогодобро совпадает со знанием и отсутствие знания является единственнымисточником всякого морального несовершенства. Сам сын века Просвещения иревностный его поборник, Кант вместе с тем выходит за пределыпросветительского рационализма. Наука и мораль разные сферы человеческогобытия. Связь между ними, конечно, есть, и он к ней еще вернется, но пока егоинтересуют различия. В теории, удаляясь от эмпирии, разум впадает в противоречия с самимсобой, приходит к загадкам, к хаосу неизвестности, неясности,неустойчивости. Иное дело в поведении. Практическая способность суждения,освобождаясь от чувственного материала, устраняет привходящие наслоения иупрощает себе задачу. Моральность предстает здесь в очищенном, незамутненномвиде. Вот почему, хотя мораль рождается вне философии, философствование идетей на пользу. "Невинность, конечно, прекрасная вещь, но, с другой стороны,очень плохо, что eё трудно сохранить и легко совратить. Поэтому самамудрость, которая вообще-то больше состоит в образе действий, чем в знании,все же нуждается в науке не для того, чтобы у нее учиться, а для того, чтобыввести в употребление ее предписание и закрепить его". Только в практической (нравственной) сфере разум приобретаетконститутивную функцию, то есть решает конструктивную задачу формированияпонятий и их реализации. (Напомним, что в сфере познания разум регулятивен,то есть он только предостерегает от ошибок, конститутивен в познании лишьрассудок.) Предмет практического разума - высшее благо, то есть обнаружениеи осуществление того, что нужно для свободы человека. Кант говорит опервенстве практического разума перед теоретическим. Главное – поведение:вначале дело, знание потом. Философия вырывается здесь из пленаумозрительных конструкций, выходит в сферу жизненно важных проблем, помогаячеловеку обрести под ногами твердую нравственную почву. Философский анализ нравственных понятий говорит о том, что они невыводятся из опыта, они априорно заложены в разуме человека. Кант в разныхместах настойчиво повторяет эту мысль. Надо правильно ее понять. Кант неисследует происхождения морали в целом как формы сознания, которая возниклавместе с обществом и вместе с ним трансформировалась. Речь идет только онравственном статусе индивида. Повседневный опыт антагонистического обществапротивостоит моральности, скорее духовно уродует, нежели воспитываетчеловека. Моральный поступок выглядит как результат некоего внутреннегоимператива (повеления), порой идущего вразрез с аморальной практикойокружающей действительности. Строго говоря, любой поступок императивен, он требует для своегосвершения концентрации воли. Но, отмечает Кант, следует различатьимперативы, направленные на достижение определенной цели, и те, которые этимне обусловлены. Первые они называет гипотетическими (поступок обусловленцелью и предписывается как некое средство); вторые - категорическими.Моральный поступок - следствие категорического императива; человек нестремится при этом достичь никакой цели, поступок необходим сам по себе. Цели гипотетического императива могут быть двоякими. В первом случаечеловек четко знает, что ему нужно, и речь идет только о том, какосуществить намерение. Хочешь стать врачом -- изучай медицину. Императиввыступает в качестве правила уменья. Последнее не говорит о том, хороша ли,разумна ли поставленная цель, а лишь об одном -- что нужно делать, чтобы еедостичь. Предписания для врача, чтобы вылечить пациента, и для отравителя,чтобы наверняка его убить, здесь равноценны. Поскольку каждое из них служитдля того, чтобы осуществить задуманное. Во втором случае цель имеется, но весьма туманная. Дело касаетсясчастья человека. Гипотетический императив приобретает здесь форму советовблагоразумия. Последние совпадали бы с правилами уменья, если бы кто-нибудьдал четкое понятие о счастье. Увы, это невозможно. Хотя каждый человекжелает достичь счастья, тем не менее он не в состоянии определенно и вполном согласии с самим собой сказать, чего он, собственно, хочет, что емунужно. Человек стремится к богатству - сколько забот, зависти и ненавистион может вследствие этого навлечь на себя. Он хочет знаний и понимания -нужны ли они ему, принесут ли они ему удовлетворение, когда он узрит скрытые пока что от него несчастья? Он мечтает о долгой жизни, но кто поручится, что она не будет для него лишь долгим страданием? Он желает себе, по крайней мере, здоровья -- но как часто слабость тела удерживала от распутства и т. д. и т. п. В отношении счастья невозможен никакой императив, который в строжайшем смысле предписывал бы совершать то, что делает счастливым, так как счастье есть идеал не разума, а воображения и покоится на сугубо эмпирических основаниях. Нравственность нельзя построить на таком зыбком основании, какимявляется принцип счастья. Если каждый будет стремиться только к своемусчастью, то максима (правило) человеческого поведения приобретет весьмасвоеобразную "всеобщность". Возникнет "гармония", подобная той, которуюизобразил сатирический поэт, нарисовавший сердечное согласие двух супругов,разоряющих друг друга: о удивительная гармония! Чего хочет он, того хочет иона! При таких условиях невозможно найти нравственный закон, который правилбы всеми. Дело не меняется от того, что во главу угла ставится всеобщее счастье.Здесь люди также не могут договориться между собой, цель неопределенна,средства зыбки, все зависит от мнения, которое весьма непостоянно. (Поэтомуникто не может принудить другого быть счастливым так, как он того хочет, какон представляет себе благополучие других людей.) Моральный закон толькопотому мыслится как объективно необходимый, что он должен иметь силу длякаждого, кто обладает разумом и волей. Категорический императив Канта в окончательной формулировке звучитследующим образом: поступай так, чтобы правило твоей воли могло всегда статьпринципом всеобщего законодательства. По сути дела, это парафраз древнейистины: веди себя в отношении другого так, как ты хотел бы, чтобы он велсебя в отношении тебя. Делай то, что должны делать все. Кантовский категорический императив нетрудно подвергнуть критике: онформален и абстрактен, как библейские заповеди. Например, не укради. А еслиречь идет о куске хлеба, и я умираю от голода, и хозяину хлеба потеря этогокуска ничем не грозит? Кант вовсе не за то, чтобы люди умирали, а рядомпропадала пища. Просто он хочет называть вещи своими именами. На худойконец, укради, только не выдавай свой поступок за моральный. Вот в чем всясоль. Мораль есть мораль, а воровство есть воровство. В определениях надобыть точным. У Канта есть небольшая статья с красноречивым названием "О мнимом правелгать из человеколюбия". Во всех случаях жизни, настаивает философ, надобыть правдивым. Даже если злоумышленник, решивший убить твоего друга,спрашивает тебя, находится ли его жертва у себя дома, не лги. У тебя нетгарантий, что твоя ложь окажется спасительной. Ведь возможно, что на вопроспреступника, дома ли тот, кого он задумал убить, ты честным образом ответишьутвердительно, а последний между тем незаметно для тебя вышел и такимобразом не попадется убийце и злодеяние не будет совершено. Если же тысолгал и сказал, что твоего друга нет дома и он действительно (хотя инезаметно для тебя) вышел, а убийца встретил его на улице и совершилпреступление, то тебя с полным основанием надо привлекать к ответственностикак виновника его смерти. Между тем, если бы ты сказал правду, насколько тыее знал, то возможно, что пока убийца отыскивал бы своего врага в его доме,он был бы схвачен сбежавшимися соседями, и убийство не произошло.Правдивость есть долг, и стоит только допустить малейшее исключение из этогозакона, чтобы он стал шатким и ни на что не годным. Моральная заповедь незнает исключений. И все же они мучают Канта. В позднем своем труде "Метафизика нравов",излагая этическое учение, Кант ко многим параграфам присовокупилсвоеобразные дополнения (как антитезис к тезису), озаглавленные всюдуодинаково - "Казуистические вопросы". Выдвинут, например, тезис: самоубийство аморально. И тут жеантитезис-искуситель ставит вопросы. Самоубийство ли идти на верную смертьради спасения отечества? Позволительно ли предупреждать добровольнымлишением жизни несправедливый смертный приговор? Можно ли вменить в винусамоубийство воину, не желающему попасть в плен? Больному, считающему, чтоего недуг неизлечим? Вопросы остаются без ответа, но они говорят о том, чтоКант не закрывал глаза на противоречия жизни. Он только полагал, что мораль(как и право) не должна приспосабливаться к этим противоречиям. В мораличеловек обретает незыблемые опоры, которые могут зашататься в кризиснойситуации, но кризис и норма - разные вещи. Наиболее прочная опора нравственности, единственный истинный источниккатегорического императива - долг. Только долг, а не какой-либо иной мотив(склонность и пр.) придает поступку моральный характер. "Имеются некоторыестоль участливо настроенные души, что они без всякого другого тщеславногоили своекорыстного побудительного мотива находят внутреннее удовольствие втом, чтобы распространять вокруг себя радость и им приятна удовлетворенностьдругих, поскольку она дело их рук. Но я утверждаю, что в этом случае всякийтакой поступок, как бы он ни сообразовывался с долгом и как бы он ни былприятным, все же не имеет никакой нравственной ценности". Этот ригористический пассаж вызвал возражения и насмешки. Шиллер не могудержаться от эпиграммы.

12 Следующая ⇒

Познавательные статьи:

Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности

Последнее изменение этой страницы: 2024-07-06; просмотров: 38; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 216.73.216.146 (0.008 с.)