Шаман, трижды убитый, трижды воскресший и

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 16 из 79Следующая ⇒

О ПОСВЯЩЕНИИ ШАМАНА

Нового шамана может посвящать на служение только шаман, который сильнее, чем он. Здесь у нас был новый шаман Сэмэнчик. Он прежде чем стать шаманом тяжко прохворал одно лето. Говорили, что уже умирает, лишался речи. Приводили к нему шамана по имени Саха-Басылай— «поднимать душу». Тот, рассказывают, (сделал ошибку) стал поднимать душу, как если бы он был простой человек. Поэтому не смог, наоборот, его душу глубже спровадил в воду смерти и гибели.

В прошлом году Сэмэнчик пригласил шамана Джалласын с острова Тиит-Арыы и заставил совершать посвящение. Оба вместе (по этому поводу) прокамлали три дня.

Протодьяконова Евдокия.

Качикат.

10 января 1925 г.

ВОЗНЕСЕНИЕ ШАМАНА НА НЕБО

Когда шамана Сэмэнчик (о котором говорилось выше) подвергали рассеканию, то его, будто бы, вознесли на небо и там, усадив на верхушку высохшего дерева, заставили куковать— «ку-ку!!» Затем, дав ему кончик укрепленной веревки, свитой из жил, заставили его нырнуть в «воду бедствий и смерти».

Он бесов, которых изгоняет от больных, вселив в себя, по его словам, — приводит и сдает на горе Джунджур.

В своих песнопениях он мимоходом упоминает и Жиганскую гору.

Егорова Матрена.

Качикат.

10 января 1925 г.

ШАМАН, ТРИЖДЫ УБИТЫЙ, ТРИЖДЫ ВОСКРЕСШИЙ И

ЖИВЫМ ПЕРЕШЕДШИЙ В ЗАГРОБНУЮ ЖИЗНЬ

(Древнее сказание)

Когда-то давно жил, говорят, у нас один шаман; как его первоначально звали неизвестно, но позже получил прозвание— Сынгаага-Суох (в перев.— Без челюстей). По поводу получения им этого прозвания передают следующий рассказ.

Одновременно с этим шаманом жил, будто, другой человек по имени Биэстээх-Бочоох (имя языческих времен).

Однажды упомянутый шаман в сопровождении двух-трех всадников ехал из Жемконцев. По дороге он увидел Биэстээх-Бочооха, охотившегося на кротов, и проехал мимо, не побеседовав с ним. (Это является тяжким оскорблением человека. Якутское приличие требует со всяким встречным, безразлично знаком или нет, вступать в беседу, перекинуться несколькими словами официального приветствия. Г. К-). Шаман, проехав дальше, завернул с провожатыми в дом того же Биэстээх-Бочооха.

Вслед за шаманом пришел в дом и сам хозяин; увидав на дворе коней, он тотчас же узнал своих гостей.

...(К сожалению, в середине моей записи оказались досадные пробелы, которые затемняют развитие сюжета рассказа. Пропущенные места своевременно под свежим впечатлением не были заполнены, в виде чего теперь трудно связать обрывки предложений. Темные места в записи приблизительно можно понять так. У Б.-Бочооха были сыновья, которые все были дома. Отец в присутствии посторонних приказывает сыновьям приготовиться к убийству шамана — оскорбителя его чести, передавая все это иносказательно — югэннэн (притчами). Вместо того, чтобы сказать — нужно убить шамана — говорит: «Введите в юрту нашего четырехтравого конька и заколите, чтобы почтить приезжих гостей». (Тут скрытая еще ирония по поводу оскорбления его чести — уважить того, кто его не уважил). Сыновья должны были понять намеки отца, так как у них и не было вовсе четырехтравого конька. Дальше обрывки фраз (по-видимому, говорят гости): «Мы заехали погостить ради твоего громкого имени»... «тихо спокойно уснули»... «те тогда страшно испугались»... Затем запись делается отчетливой и полной. Г.К.)

Вот Биэстээх-Бочоох начал кромсать тело убитого шамана, разделил его по всем суставам и куски разбросал, развеял повсюду. Но бесы шамана все эти кости собрали и убитый шаман чудесно ожил.

Биэстээх-Бочоох, вторично встретив его, снова убил, изрезал и рассеял по земле его тело. Но шаман опять воскрес (из мертвых).

Биэстээх- Бочоох и в третий раз поймал шамана, когда тот старался убежать от него, углубившись в землю. На несчастье в междуножье шамана попал корень дерева. Снова разрубил на мелкие кусочки, а челюстную кость сжег на костре. Шаман и в третий раз воскрес, но вместо сожженной челюсти вложили ему челюсти теленка.

Вот почему он и получил прозвание — "Шамай Без челюстей". Он еще долго прожил после этого.

Перед смертью он сказал своему сыну: «Посади меня на салазки и потащи на них к устью реки Ботомы» (приток Лены, впадает тут же, где живет рассказчица). Сын исполнил просьбу отца.

Когда он притащил его к озеру (у устья Ботомы есть озеро с нетающим, вечным льдом), отца его вдруг не стало.

И теперь жители Ботомы коров не призывают "мээканием" (якуты телят и вообще рогатый скот иногда призывают, подражая мычанию коров... мээ... мээ... ээ! Г. К.), боясь, чтобы не откликнулся дух того шамана.

У Биэстээх-Бочооха теперь не осталось потомков, его род прервался. (Предполагается, что он судьбою покаран за свое преступление).

Шепелев Федор.

Багарахский наслег.

7 января 1925 г.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США