Корпоративность под покровом идей

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 4Следующая ⇒

При этом необходимо понимать, что объективно в личностной алгоритмике психики в целом наличествуют и какие-то цели, которые не улавливает внимание человека: среди них могут быть как осознаваемые цели, так и не осознаваемые. Тем не менее алгоритмика психики учитывает всю совокупность целей в процессе выработки линии поведения и осмысления жизни. Цели, не ставшие достоянием внимания (как осознаваемые, так и не осознаваемы), образуя в объективном векторе целей личности особую подгруппу, могут порождать разного рода дефективность вектора целей, включающего в себя осознаваемые цели, ставшие достоянием внимания. Они и процессы, с ними связанные, характеризуются неспособностью личности выразить их в определённой лексике без помощи других людей. Если цели, на которые объективно работает алгоритмика психики не стали достоянием внимания и не осознаются в качестве таковых, то нет и осознанной целеустремлённости, а следовательно — личностной воли, и индивид действует на основе побуждений. В таком случае он, если не пребывает при человечном строе психики и не водительствуем Свыше, представляет собой зомби или мало чем отличается от животного.

Со сказанным следует соотнести издревле дошедшую до нас русскую поговорку: «У человека воля, у животного — побудка», которая почти прямо указывает, что в народном понимании субъект без воли — не человек по своей сути.

*                 *
*

Хотя человек в разные моменты времени может замыкаться на разные эгрегоры, переключаясь между ними произвольно или непроизвольно, но в каждый момент времени он является представителем тех или иных определённых[3] эгрегоров, в которые он в данный момент включён в смысле общности энергетики и информационно-алго­ритмической составляющей своей духовности. При этом воля субъекта может опираться на алгоритмику эгрегоров, действуя вне её русла; но она может действовать и исключительно в русле эгрегориальной алгоритмики, не имея возможности выйти за её пределы, если эгрегориальное управление в отношении человека и обстоятельств его жизни обладает такого рода спецификой — изолировать от эгрегориально чуждых информационных потоков[4].

С другой стороны эгрегориальная алгоритмика всегда сопутствует воле человека, действуя независимо от неё как запрограммированный автомат[5]. И могут быть такие варианты, в которых сопутствующие воле человека проявления эгрегориальной алгоритмики оказываются не целесообразными по отношению к его воле: вплоть до того, что полностью подавляют возможности воплощения его воли в жизнь или в большей или меньшей степени обесценивают её результаты либо в глазах самого человека или в глазах окружающих.

Если помнить о неизбежной включённости в каждый момент времени всякой личности в те или иные эгрегоры (наличии информационно-энергетического взаимодействия личности и эгрегора в русле объединяющей их в замкнутую систему алгоритмики), то остаётся сделать выводы о том, что:

· энергетическая мощь эгрегора может ретранслироваться через личность и «глушить» информационно-алгоритми­чес­кую составляющую духовности тех, кто вступает в психологическое противоборство с этой личностью (или просто оказывается в тех или иных взаимоотношениях с ними — личностью и эгрегорами), подавляя их энергетически:

Ø как под воздействием произвольного обращения личности к поддержке со стороны своего эгрегора;

Ø так и помимо воли самой личности (сопутствуя ей).

· алгоритмика эгрегора способна подменять собой волю личности в случаях, если:

Ø субъект волей в ранее определённом смы­с­ле этого слова не обладает, т.е. он — невольник;

Ø когда субъект на какое-то время утрачивает самообладание, тем самым открывая возможности к подавлению его воли алгоритмикой и энергетикой эгрегора или открывая возможности к отсечению его воли от управления его поведением;

· алгоритмика психики личности может быть фрагментом эгрегориальной алгоритмики;

· эгрегор может быть автоматически действующим или субъективно управляемым в темпе течения событий средством оказания опосредованного пси­хо­логического давления на личность[6], оказавшуюся в зоне действия его периферии[7] (или включившуюся в него) и расценённую алгоритмикой эгрегора[8] в качестве объекта воздействия каких-то других специфических компонент эгрегориальной алгоритмики.

*                 *
*

Корпоративность — объединение индивидов для осуществления коллективными усилиями их личных целей (отчасти осознаваемых, так и объективно сопутствующих осознаваемым, которые могут не осознаваться и не всегда сочетаться с осознаваемыми[9]), не осуществимых в одиночку и потому ставших на какое-то определённое время для них вынужденно общими или взаимно дополняющими, достижение которых представляется им возможным в течение ограниченных сроков — в пределах продолжительности жизни каждого из них (возможно, что по принципу «чем быстрее и полнее — тем лучше»). И хотя корпорации могут существовать на протяжении жизни многих поколений, но всякая корпорация рассыплется, если в каком-то поколении критическая (по отношению к её устойчивости в обществе) масса слагающих её индивидов не получит от неё «прямо сейчас» (или в «разумные сроки» в обозримом будущем) того, чего вожделеет[10].

Также обратим внимание на то, что приведённое выше понимание явления корпоративности вовсе не предполагает, что корпоративность выражается в наличии штатного расписания корпорации, в котором перечислены все её участники, их должности, должностные права и обязанности. Достаточно, чтобы были общие или взаимно дополняющие друг друга интересы, и их носители действовали в жизни соответственно им и опознавали друг друга в качестве «своих людей», «людей своего круга», отличая их от «чужих». То есть корпоративность — один из ликов индивидуализма, обособляющего (или противопоставляющего) себя всему остальному обществу, но не в одиночку, а коллективно.

Поскольку исторически реально разного рода корпорации, оказываются связанными с государственностью, то определимся и в понимании термина «государственность».

Государственность отличается от корпоративности тем, что государственность представляет собой систему профессионального управления и организации коллективной деятельности многих людей в русле стратегии (концеп­ции), охватывающей жизнь многих поколений. И потому государственность в чём-то выходит за пределы сиюминутных личных или корпоративных интересов людей, сдерживая и ограничивая сиюминутно ориентированные личные и корпоративные интересы, а в ряде случаев принуждая людей и корпорации к деятельности вопреки их интересам. При этом государственность может включать в себя те или иные корпорации и действовать, опираясь на них; но может и подавлять какие-то другие корпорации.

____________

Когда появляется новая «большая идея» и она получает достаточно широкую известность в обществе (или «старая» идея переживает пик возобновления интереса к ней), то приверженцы такой идеи неизбежно так или иначе втягиваются в коллективную деятельность под её знамёнами (это касается всех без исключения обществ, а не только обществ с явно выраженной толпо-“элитар­ной” структурой).

При этом нет однозначной обусловленности «смысл идеи — реальный строй психики её приверженцев», поскольку работа с идеями — удел интеллекта (ума-разума), который представляет собой только один из функционально специализированных фрагментов психики в целом и может быть активен и достаточно работоспособен при любом типе строя психики. В толпо-“элитар­ных” обществах как давние приверженцы идеи, так и «нео­фи­ты»[11], большей частью являются носителями нечеловечных типов строя психики, ориентированными на деятельность в общем всем «вне­ш­нем мире». Соответственно этой ориентации, восприняв в свою психику идею (в особенности «большую идею») осознанно-интел­лекту­аль­но или эмоционально (т.е. безсознательными уровнями психики), они большей частью всё же воспринимают её безсознательно-авто­матически не содержательно (т.е. не соответс­т­вен­но смыслу её самой), а «отно­сительно» (т.е. безразлично по отношению к её содержанию)— в качестве средства для осуществления стяжательско-потреби­тель­ской деятельности корпоративного характера, позволяю­щего изменить характер управления ресурсами общества (как природными так и людскими) и если не победить в конкурентной борьбе за потребление с корпорациями, сложившимися или складывающимися на основе каких-то иных идей, то потеснить их настолько, чтобы по спектру потребления и степени независимости личности от общественно-экономических обстоятельств приобщиться к “эли­те” этого или перестроенного общества. Поэтому толпо-“элитар­ное” общество, особенно утратившее явную сосло­в­но-кастовую наследственно-клановую градацию толп и “элит”, всегда испытывает дефицит «больших идей» (а равно иллюзий «больших идей», эффективных в смысле способности одурманить толпы и увлечь их за собой[12]); и в нём всегда есть субъекты, не удовлетворённые своим социальным статусом, для которых «осе­длать» «большую идею» (а равно и достаточно эффективную в смысле одурманивания толпы иллюзию «боль­шой идеи») — шанс вознестись в “эли­ту” тем быстрее, чем эффективнее будут их усилия по распространению в обществе этой идеи (а равно иллюзии) и подчинению идеи — себе, а политики государства — идее или как бы идее (т.е. своей её интерпретации, а по существу — тоже себе).

Сказанное касается статистики отношения в толпо-“элитар­ных” обществах ко всем «большим идеям» и дурманящим иллюзиям «больших идей» в истории без исключения: откровенно демоническим идеям, ориентированным на установление безраздельного мирового господства помимо Бога теми или иными субъектами (на единоличной или корпоративной основе); относительно “безобидным” идеям типа коллекционирования чего-то “эта­кого” или низкопоклонства «фанатов» перед их кумирами от «шоубизнеса», в чём бы «шоубизнес» ни выражался в каждую историческую эпоху; идеям, выражающим Откровения Свыше о смысле Промысла[13] — смысле жизни личности, обществ, человечества.

Освоение «больших идей» (а равно их иллюзий) — в смысле эксплуатации их в интересах стяжательско-потреби­тель­ской деятельности — в толпо-“элитарном” обществе протекает двумя потоками, которые никогда не могут ни окончательно разделиться, ни окончательно объединиться.

Поскольку оба потока различаются именно по волевым качествам их участников, то ранее пришлось уделить особое место выработке определённого понимания воли и её проявлений в жизни.

В один потоквовлекаются люди, обладающие волевыми качествами, и они образуют собой корпорацию[14], которую распространяют (продвигают) в общество, действуя по принципу «подчиня­ясь — подчиняй». В общем случае этот принцип в корпоративной деятельности имеет две модификации:

· Первая, когда все участники корпорации действуют в согласии с объединяющими их в корпорацию взаимно совместимыми личностными интересами и все вместе образуют собой иерархию, в которой определено, кто кому подчинён.

· Вторая, когда в корпорацию эксплуататоров идеи внедряется периферия корпорации носителей каких-то других интересов, которым деятельность первой корпорации так или иначе представляет собой помеху. В их исполнении принцип «под­чинясь — подчиняй» превращается в имитацию соблюдения ими норм корпоративной дисциплины (первая половина: «под­чиняясь…») с целью подчинения себе той корпорации, в которую они смо­гли проникнуть (вторая половина «… подчиняй»). Эту вторую модификацию можно назвать: «как бы подчинись — добейся признания в качестве своего, после чего — подчини».

Но если смотреть с позиций второй корпорации, то вторая модификация этого принципа возникает как результат внедрения своего принципа «подчиняясь — подчиняй» в его первой модификации в иерархию чуждых корпораций.

Иными словами в направлении «от себя» принцип «под­чи­няясь — подчиняй» всегда выражает корпоративные интересы той корпорации, к которой принадлежит его носитель; а в направлении «к себе» он может выражать как корпоративные интересы своей корпорации, так и корпоративные интересы тех корпораций, к которым принадлежат «агенты влияния» и «агенты двойники», приобщившиеся к рассматриваемой кор­порации.

Обе модификации этого принципа в процессе освоения толпо-“элитарным” обществом «больших идей» в смысле их экс­плу­атации в корпоративных интересах имеют место. И хотя первая модификация при успешном распространении идеи носит количественно преобладающий характер, однако вторая модификация в толпо-“элитарном” обществе может оказаться более властной (это определяется как самой идеей, так и сопут­ству­ющими обстоятельствами). В последнем случае происходит своего рода «пере­хват идеи»[15] одной мафиозной корпорацией у другой мафиозной или публичной корпорации. В этом случае характер эксплуатации идеи не изменяется, хотя меняется персональный состав верхушки иерархии эксплуататоров идеи.

При этом необходимо особо подчеркнуть, что эффективность деятельности корпорации, образуемой на основе принципа «под­чинясь — подчиняй» в обеих его модификациях, во многом обусловлена инициативой и волевыми качествами её участников. Соответственно, если психологическое противоборство воль разных субъектов завершается тем, что кто-то психологически ломается и становится безвольным, то он отторгается корпорацией, складывающейся на принципе «подчиняясь — подчиняй», поскольку безвольный не способен ни к самодисциплине при подчинении, ни к подчинению корпорацией в его лице вовлекаемых в неё новых членов, а также тех, кто уже занимает в ней иерархически низшее положение, и кроме того — участников других корпораций, деятельность которых первая корпорация так или иначе стремится подавить.

Однако положение субъекта во внутрикорпоративной иерархии не определяется однозначно всеохватностью (по отношению ко множеству общественных и природных процессов) и мощью его воли. Корпорация несёт всю полную функцию управления или достаточно ёмкую последовательность каких-то её фрагментов. Каждый из этих фрагментов объективно требует для своего осуществления определённых навыков (в особенности навыков чувствования ситуации и других участников корпорации) и знаний (инфор­мирован­но­сти). Кроме того, общество, в котором формируется корпорация, (и соответственно её участники персонально) может быть чувствительно и ко внекорпоративному иерархическому статусу личности в сложившейся системе толпо-“элита­риз­ма”. Поэтому положение во внутрикорпоративной иерархии (при условии её эффективной деятельности) реально определяется, пре­ж­де всего прочего, — знаниями и навыками, необходимыми для осуществления соответствующих этапов полной функции управления, чему должно сопутствовать наличие волевых качеств, а при необходимости — наличие внекорпоративного социального статуса и т.п.

При этом в толпо-“элитарных” социальных системах прослеживается соответствие между этапами полной функции управления и внутрикорпоративным иерархическим статусом: «чем ближе субъект к начальным этапам полной функции управления (концеп­ту­аль­ной и идеологической власти, соответственно) — тем выше иерархический статус субъекта».

Это соответствие обусловлено тем, что экзотерическая культура толпо-“элитаризма” распределяет людей в статистическом смысле так, что способных к осуществлению деятельности на начальных этапах полной функции управления оказывается значительно меньше, нежели на последующих этапах (исполнитель­ного характера), не требующих инициативы и воли, а также не требующих тяжёлых и продолжительных трудов в освоении знаний и навыков.

Познавательные статьи:



Психологические особенности спортивного соревнования

Приготовление дезинфицирующих растворов различной концентрации

Занятость населения и рынок труда

Социальный статус семьи и её типология