I. О себе и своей работе в коммуне

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 3 из 5Следующая ⇒

- Пётр Иосифович, как вы оказались в коллективе Макаренко?

- Это интересная история. В 20-х годах я был сотрудником ГПУ в Харькове. Коммуна имени Ф.Дзержинского была построена на средства чекистов Украины, и они шефствовали над нею.

Мне было поручено осуществлять на деле связь с подшефными. Поэтому я часто навещал коммуну. Участвовал в работе её комсомольской организации. Однажды -- это было в 1930 году - А.С. Макаренко отчитывался перед правлением коммуны (оно состояло из руководящих работников ГПУ Украины), а я выступил при обсуждении его отчёта и раскритиковал его. Мне было тогда 25 лет. По молодости своей был человеком самоуверенным и считал, что имею полное право давать оценку работы начальника коммуны. Мне казалось тогда, что он мало занимается политическим воспитанием коммунаров, слабо осуществляет связь с предприятиями Харькова. Об этом я и сказал в своём «разносном» выступлении. Макаренко в долгу не остался. В своём заключительном слове он дал мне резкую отповедь. Об этом же он написал в своей «Докладной записке члену правления коммуны имени Ф.Э. Дзержинского», где среди прочих важных соображений, были и мысли о состоянии политического воспитания. (См.: А.С. Макаренко. Сочинения в семи томах. М., т. 7, с. 434—435. — В.О.).

Вскоре после этого памятного заседания меня вызвал мой начальник и сказал: «Ты хорошо научился критиковать, иди-ка к Макаренко и поработай у него в качестве политрука. Я стал отказываться. Начальник пригрозил арестом на трое суток. Так я и оказался заместителем Антона Семёновича по политработе.

- Не преувеличивает ли Макаренко вашу роль в коммуне, говоря о том, что только благодаря вам коммуна имела огромные достижения? Какова была ваша роль там?

- Конечно, Макаренко явно преувеличил мою роль, выступая на моих проводах в связи с уходом из коммуны. Коммуна имела действительно огромные достижения благодаря, прежде всего, таланту и гигантскому труду самого Макаренко. И, конечно, благодаря созданной им демократической системе, которая позволяла каждому члену коллектива максимально реализовать свои способности. А все эти разрозненные усилия сливались в единый мощный поток. Отсюда и невиданный успех макаренковского коллектива. А что касается похвалы в мой адрес, так это особенность характера Макаренко. Он был необычайно скромным человеком, никогда не выпячивал своих личных заслуг. Наоборот, всегда присваивал все успехи коммуны ребятам и своим помощникам. Этим он не просто скромность свою проявлял, а старался поддерживать, поощрять всякую инициативу, самостоятельность и педагогов, и ребят. И это давало прекрасные результаты: активность коллектива была огромная...

- Как складывались ваши отношения с Макаренко?

- Я понимал, что после нашей «размолвки» мне надо прежде всего наладить отношения со своим новым руководителем. Старался работать изо всех сил. Дневал и ночевал в коммуне, хотя семья жила в Харькове, а коммуна находилась далеко за городом. От своих претензий на «руководящую роль» в коммуне я, разумеется, отказался и стал более внимательно присматриваться к тому, как работает сам Макаренко. Очень скоро я понял, что в вопросах воспитания я действительно дилетант, и мне надо многому учиться у Макаренко. И я стал делать это охотно. Что касается наших отношений с Антоном Семёновичем, то оказалось, что он не был человеком злопамятным. С самого начала у нас установились нормальные деловые взаимоотношения. Я советовался с ним по всем вопросам. Он тоже держал меня в курсе многих своих дел. Увидев, что я правильно воспринял его критику и всерьёз занялся живым практическим делом, он никогда не напоминал мне о моей амбициозной выходке на заседании правления. Отношения наши вскоре стали просто прекрасными. Мы с ним очень сблизились. За всё время совместной работы в коммуне у нас не было ни одного конфликта. Больше того, я не припомню, чтобы у нас с ним появились хотя бы какие-то существенные различия в подходах к организации жизни коллектива. Мы стали единомышленниками. Антон Семёнович относился ко мне с полным доверием, как и я к нему. О наших отношениях говорит, например, такой факт. Как-то он предложил мне совместно с ним написать книжку по истории Украины. Я, конечно, отказался, чувствуя свою неподготовленность к такому делу. Глубоко веря в правильность действий Макаренко, я старался во всём поддерживать его и на собраниях коммунаров, и на заседаниях совета командиров, и во взаимоотношениях с чекистами.

- Что дало вам лично общение с Макаренко, работа с ним?

- Я благодарен судьбе за то, что в жизни моей были эти два года работы в коммуне. Для меня это была большая школа.

Я имел возможность ежедневно общаться с человеком высочайшей культуры и многому у него научился. Можно сказать, что Макаренко и меня перевоспитал, дал мне новые жизненные ориентиры. Работая рядом с Антоном Семёновичем, я учился у него высокой организованности, чёткости во всех делах. Я понял, что от руководителя требуется не единоличное командование подчинёнными, а умение чётко распределить обязанности и пробудить инициативу, активность и самостоятельность каждого человека.

Я понял, какая это огромная и умная созидательная сила — хорошо организованный и демократически настроенный коллектив.

Можно сказать, что работа в коллективе Макаренко переродила меня как человека и дала «макаренковскую» закваску на всю последующую жизнь.

- Пётр Иосифович! Сегодня нам известно, что в 30-х годах от репрессий пострадали и многие чекисты. Какова судьба чекистов — шефов коммуны?

- Да, я был свидетелем тех событий. Среди чекистов, создававших коммуну имени Ф.Дзержинского и поддерживавших Антона Семёновича в его новаторских поисках, были замечательные люди: Балицкий, Броневой, Букшпан и другие. Не надо думать, что все чекисты были непорядочными людьми. Это не так. «Чистка» в рядах чекистов, которая стала проводиться в 30-х годах, унесла жизни многих глубоко порядочных и ни в чём не повинных людей. Некоторые из них в тех условиях кончали жизнь самоубийством. Я хорошо помню это. Особо глубокое уважение я навсегда сохранил к заместителю председателя правления коммуны Броневому, который очень много сил приложил для помощи коммуне, для её процветания, а затем также трагически погиб в период репрессий. Судьбы многих других чекистов, сотрудничавших с коммуной, мне не известны.

- А как вам лично, Пётр Иосифович, удалось выжить в те тревожные и мрачные годы?

- Чувство постоянной угрозы быть арестованным в любой момент без всяких «оснований» я испытал на себе... Меня спасло, видимо, то, что по роду своей деятельности я не занимался «внутренними делами», поскольку работал в те годы в отделе контрразведки и имел дело с одним иностранным представительством в Харькове. А в 1939 году в связи с резким ухудшением здоровья я уволился из органов ГПУ.

- Как складывалась ваша судьба после ухода из коллектива Макаренко?

- Попрощавшись с коллективом коммунаров и Антоном Семёновичем (это было, напомню в 1932 году, в январе), я ушёл на оперативную работу в органы ГПУ, а с 1939 года, уволившись, перешёл на хозяйственную работу. В начале войны я вместе с Харьковским моторным заводом, где работал в это время, был эвакуирован в Челябинск. Там работал на танковом заводе в качестве заместителя директора завода по кадрам. Дважды обращался к руководству с просьбой отправить меня на фронт, но оба раза получил отказ. После войны с 1949 по 1982 год работал на Челябинском заводе дорожных машин имени Д.В. Колющенко (занимался капитальным строительством), откуда и ушёл на пенсию в возрасте 76 лет. Стал заниматься общественной работой, был лектором общества «Знание». Организовал на своём заводе комиссию содействия семье и школе. Столкнувшись вплотную с проблемой воспитания трудных детей, решил поделиться с родителями своими воспоминаниями о Макаренко и его воспитательной практикой. Вот так я стал с 1985 года активным пропагандистом макаренковской системы.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии