театральность и концертность на клиросе

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 6 из 8Следующая ⇒

Обличаемый древними отцами и учителями Церкви театральный элемент в богослужебном пении оказался присущим, увы, и российским храмовым хорам. Вот, к примеру, только два свидетельства авторитетных исследователей и знатоков русского церковного пения. Оба они относятся уже к началу XX века. Первый взят из этюда И. А. Гарднера «Хоровое церковное пение и „театральность“ в его исполнении».

Не раз приходилось слышать сетования серьёзных знатоков и любителей церковного пения на то, что такой-то хор „поёт чудесно, но театрально, нецерковно“… Помню ещё отзыв одного весьма авторитетного москвича-знатока об исполнении «Разбойника [благоразумнаго]» артистами Московского Большого театра… со знаменитым хором храма Христа Спасителя: „Изумительно! Бесподобно! Но... знаете: что-то не то... Что-то постороннее слышится. Даже всё настроение после [страстных] Евангелий как рукой смыло. Театр — и всё тут! А музыкально — безупречно…“. Художественность исполнения высоко оценивалась, но в то же время констатировалась и „театральность манеры“, шедшая вразрез с общим характером богослужения.

Второй — из публицистической статьи протоиерея Михаила Лисицына. Автор пишет о своих впечатлениях об исполнении хоровых циклов Чайковского и Рахманинова за храмовым богослужением. — Прекрасный хор поёт превосходные сочинения лучших русских композиторов. Прихожане увлечены чарующими звуками мелодий и гармоний. Кажется, они уже готовы аплодировать!.. И только два человека чувствуют себя лишними на этом празднике музыки — священник и диакон.

Однако, не следует полагать, что такого рода чуждые богослужебному молитвенному строю явления в Новейшее время отмечались лишь в Русской Православной Церкви. Вот впечатления ещё одного замечательного специалиста в области русской гимнологии (науки о церковном пении) Ст. В. Смоленского о богослужении на Афоне в начале прошлого века.

За одной торжественной службой предначинательный псалом [великой вечерни „Благослови, душе моя, Господа“]… пелся при мне более часа, и чередующиеся правый и левый протопсалты, проделывавшие своими носовыми и горловыми звуками всевозможнейшие трели, группетто, приговорки «га, га, га» или «ге, ге, ге» и т. п., приводили слушателей-греков в неописуемый восторг! Слушатели-монахи даже цокали, чмокали языком, даже переглядывались между собою, — одним словом, выказывали живейшее участие в слышимом пении, живейшее наслаждение после хорошего исполнения…
Когда однажды в Пантелеимоновском монастыре к ослабевшему было левому певцу неожиданно присоединился один из тянущих úсон и, вероятно, для торжественности прокричал вместе с протопсалтом что-то весьма дикое, гнусавое и совершенно несогласное, — мне показалось, почти без всяких преувеличений, что я слышу двух котов-соперников, притом весьма возбуждённых. Но позади меня тут же послышалось восторженное цоканье и чмоканье слушателей-греков. Однако я утешился, тут же услыхав: „Ох, искушение!“ (Ст. Смоленский. Из „дорожных впечатлений“: отдельный оттиск из «Русской музыкальной газеты». 1906 г. №№ 42–43. — Спб., 1906. С. 30–31. Выделено мной — В. Г.)

Обратите внимание, что находящихся в эти моменты в храме (в том числе монахов!) Степан Васильевич невольно именует «слушателями», а не богомольцами или молящимися.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте