Литературный критицизм Книги Бытие и истории творения

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 254 из 606Следующая ⇒

Ж. Век рационализма

С началом научных исследований в семнадцатом и восемнадцатом веках в философию ворвались новые мысли и представления о мире и Вселенной. Открытия Галилея, Кеплера, Ньютона, Гарвея и других привели к появлению новых, механистических представлений о функционировании Вселенной. То, что начиналось как исследование законов, сотворенных Богом в природе, закончилось отделением этих законов от Бога, с Которым они первоначально ассоциировались. Это относится в первую очередь к сэру Исааку Ньютону (1642–1727). Будучи богобоязненным христианином, он открыл в мире физических законов то, что впоследствии побудило других ученых (327)разработать теории, отделившие эти законы от Бога. Вселенная существует сама по себе, решили они, и, хотя она подчиняется законам, эти законы являются ее неотъемлемой частью, они ей присущи.

Когда Вселенная стала рассматриваться как независимая от Бога субстанция, мыслители того времени потеряли из поля зрения Божественного Творца. Это привело к возникновению деистических представлений о Вселенной, модели часовщика. Подобно великому часовщику, Бог создал мир, но затем предоставил ему возможность самостоятельно развиваться в соответствии с теми законами, которые Он в него заложил. Часы были заведены и теперь могут ходить самостоятельно, без помощи Бога. Из этого вытекает, что Бог не вмешивался в естественное функционирование нашего мира. Такой подход исключал возможность чудес, таких как прямое откровение пророкам. Изначально мир был создан Творцом, но, запустив его «часовой механизм», Бог забыл о нем и уже не проявляет к нему никакого интереса.

Всего в одном шаге от этой теории была идея о том, что роду человеческому и вовсе не был нужен Божественный часовщик. Вселенная не только развивалась самостоятельно, но и возникла сама собой, спонтанно, без помощи часовщика. Эти философские веяния оказали двоякое, но родственное воздействие на библейское повествование о творении. Во–первых, возник литературный критицизм библейского повествования, а во–вторых, появилось мнение, будто наука доказала неточность библейской истории творения. Эти два метода оценки библейской летописи сохранились и поныне; мы здесь исследуем развитие обоих направлений, а также некоторые из тех вызовов, которые они бросили библейскому повествованию.

Одним из первых критиков истории творения был Бенедикт Спиноза, еврейский философ, живший в Голландии (1632–1677). Однако его комментарии были всего лишь прелюдией к последовавшему валу критики. Знаковым трудом, с которого началась современная эпоха литературного критицизма Книги Бытие и истории творения, является исследование Жана Астрюка, французского физика (1684–1766), опубликовавшего свою теорию построения Бытия в 1753 году. Астрюк не оспаривал авторства Моисея, но выдвинул предположение, что в процессе написания Книги Бытие Моисей пользовался источниками, расположив их в четырех столбцах. Впоследствии переписчики перекроили эти столбцы, тем самым приведя книгу в ее нынешний вид. Он объяснил различие в именах Бога, которые употребляются в первой и второй главах, тем, что эти главы составлены на основании разных источников.

Вскоре мысль Астрюка была развита, и эти источники были отделены от Моисея. Это сделал Иоганн Эйхгорн (1752–1827), предположив, что они появлялись в разное время и составлялись авторами, жившими намного позже Моисея. Другие ученые девятнадцатого века продолжили развивать эту теорию, пока она не была сформулирована в виде «документальной гипотезы» Юлиусом Вельхаузеном (1844–1918) в его труде «Композиция Пятикнижия и исторических книг Ветхого Завета» [Die Komposition des Hexateuchs und der historischen Bucher des Alten Testaments] (3–е издание, 1899 г.). Эта теория претерпела ряд трансформаций в последующие годы. В настоящее время бытует мнение, будто четыре основных источника Пятикнижия — J, Е, D и Р — составлялись на протяжении примерно 500 лет, от дней Давида до времени после возвращения из вавилонского плена.

Две главы в начале Бытия относят, соответственно, к источнику Е и / на том основании, что в них употребляются разные имена Бога, и они различаются по литературному стилю. Таким образом, критики утверждают, что ни одно из этих повествований не было написано Моисеем, а составили их переписчики, жившие гораздо позднее. Если допустить, что все это было написано в более позднюю эпоху библейской истории разными группами авторов, тогда эти книги не могут содержать достоверную историю.

Консервативные авторы, как иудейские, так и христианские, высказывали много критических замечаний по поводу документальной гипотезы. Среди их работ можно отметить такие труды, как У. Кассуто (Документальная гипотеза [The Documentary Hypothesis], перевод на английский 1961 г.), М. Н. Сегал (Пятикнижие [The Pentateuch], 1967) и О. Т. Аллис (Пять книг Моисея [The Five Booh of Moses], 1943 г.). В разделе I.Б. данной статьи был дан ответ тем, кто следует документальной гипотезе, и приведены доказательства того, что обе главы принадлежит перу одного автора. Точное совпадение по количеству слов, слогов и ударений между двумя повествованиями явно опровергает теорию о том, что Бытие 1 и 2 были созданы разными школами писцов, которых разделяло четыре или более столетия. Кроме того, было доказано, что употребление двух Божественных имен имеет теологический смысл, связанный с действиями Бога, описанными в этих двух главах.

Документальная гипотеза не принимает во внимание параллелизм и повторы, свойственные еврейской литературе — как поэзии, так и прозе. Повествование в Бытие 2 является параллельным повтором нескольких избранных элементов Бытия 1, что является распространенным приемом в еврейской литературе, использующей принцип параллелизма. Если учесть, что рассказ о творении является важным местом в еврейской Библии, в нем обязательно должны использоваться параллельные повторы.

В целом ученые разделились на два лагеря: одни отождествляют Израиль с остальными странами и культурами древнего Ближнего Востока, тогда как другие склонны были выделять Израиль как самобытную и уникальную культуру. Литературные критики выискивали те элементы, которые разделяют два повествования о творении в Книге Бытие, но упускали из виду то, что связывает эти два повествования. Прежде всего они игнорируют главный литературный механизм, объединяющий эти два (328)рассказа, а именно: повторяющийся параллелизм высказываемых мыслей.

Другие методы анализа библейского текста также следуют документальной гипотезе. Один из них — это критицизм форм, впервые разработанный Г. Гункелем (Легенды Бытия [The Legends of Genesis], 1901). Эта школа делает упор на «жизненной ситуации», в которой зародилось повествование, и исследует единицы речи, в которых оно было передано. Гункель попытался связать библейскую историю творения с месопотамским мифом о сотворении Хаоса (см. IV.A.1). Поскольку тема Хаоса не получила дальнейшего развития в Бытие 1, Гункель утверждает, что «мы можем предположить такое повествование, в котором появляется больше персонажей, и сотворение мира происходит после столкновения Бога с Хаосом» (8, с. 74). Ключевое слово здесь — «предположить». Другими словами, поскольку Хаос не присутствует в библейском тексте в его теперешнем варианте, повествование должно быть реконструировано таким образом, чтобы оно поведало нам о сражении с Хаосом. Таким образом, вавилонский миф становится мерилом, посредством которого реконструируется библейское повествование о творении, даже несмотря на то, что в двух повествованиях мало общего.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?