Д. От Реформации до эпохи Просвещения

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 203 из 606Следующая ⇒

Б. Для практической жизни

Библейское учение о воскресении имеет практическое значение для повседневной жизни. Мы исследуем три области, в которых это проявляется особенно наглядно.

Во–первых, оно дает верующему правильное понимание тела. Бог есть Творец и Искупитель тела, а это говорит о том, что жизнь в теле хороша. Не случайно некоторые из коринфян, которые неправильно понимали воскресение, также имели проблемы в своем отношении к телу. Очевидно, некоторые из них считали вполне допустимым вступать в безнравственные, сексуальные контакты с блудницей (1 Кор. 6:16), тогда как другие считали, что мужчине лучше не касаться женщины, даже если речь идет о законном браке (1 Кор. 7:1). Павел опровергал и то, и другое и вовсе не случайно использовал в этом споре учение о воскресении. Он утверждает, что тело — это нечто доброе, и предупреждает о том, чтобы коринфяне не грешили против него. Тело для Господа, и Господь для тела (1 Кор. 6:13). Оно есть храм Святого Духа (стих 19). Христианин должен прославлять Бога в своем теле (стих 20). Павел может рассуждать обо всем этом, потому что знает, что Бог воскресит тело (стих 14).

Если Бог достаточно ценит тело, чтобы восстановить его и воскресить для вечности, христиане должны также ценить его. Это означает соответствующие выводы не только для сексуальной жизни, но и для здоровья. Тот факт, что человек — это целостное существо, а не душа, томящаяся внутри тела в ожидании избавления, как учили некоторые греческие философы, подразумевает ценность тела и необходимость позитивного отношения к нему. Христианин имеет жизнеутверждающую надежду и заботится о своем теле (см. Здоровье).

Во–вторых, это учение позволяет христианину выработать правильное, реалистичное отношение к смерти. Понятно, что если жизнь в теле имеет ценность, христиане будут заботиться о здоровье и бороться со смертью. Смерть не будет рассматриваться как друг, естественная часть жизни или еще одна форма жизни, как утверждается в большинстве современных книг. Христианин не будет заблуждаться по этому поводу: смерть — это враг. Но в то же время это побежденный враг. Это значит, что мы можем уверенно сражаться с ним, понимая, что ее временная победа не будет долговечной. Мы можем выступать на стороне здоровья, мира и всего остального, способствующего жизни, не разочаровываясь и не опасаясь, что враг, с которым мы боремся, в конечном итоге одержит победу.

Этот реалистичный взгляд на смерть, при котором она признается побежденным врагом, также помогает христианину избежать других ловушек. Христианин не приветствует смерть и не пресмыкается перед ней. При этом исключаются любые попытки общения с умершими или установления контактов с ними, ибо если бессмертной души не существует и мертвые пребывают в состоянии бессознательного сна, тогда все подобное общение — это своего рода самообман. Библейское представление помогает нам избежать подобного обмана (см. Смерть I. Г.).

И, наконец, учение о воскресении помогает христианину выработать реалистичное отношение к жизни и труду в нынешнем мире. Некоторые утверждают, что христиане, предвкушающие жизнь в будущем мире, неизбежно будут с некоторой апатией относиться к своему долгу в нынешнем веке. Это далеко не так. Жизнеутверждающая природа их упования побуждает их трудиться на благо окружающих. Но они также реалисты, ибо понимают, что своим трудом вносят свой вклад в окончательное дело Божье. Они предвкушают скорое наступление нового века, и это помогает им не делать идола из своих усилий. Упование на то, что Бог воскресит их в последний день, позволяет им рисковать своей жизнью ради Божьего Царства. Иными словами, они считают свою нынешнюю жизнь ценной, но не признают в ней высшую ценность. Жизнь — это дар, которым нужно дорожить, который нужно ценить, но не оберегать эгоистично ценой нарушения своих обязательств перед Богом и ближними.

Видение грядущей реальности Божьей славы побуждает нас занять конкретную позицию в настоящем, то есть терпеливо и мужественно трудиться в нашем мире по примеру Христа, идя от страданий к последующей славе. Христиане свободно посвящают себя на служение с Христом и для Него, даже если это означает быть «верными до смерти», всецело уповая на то, что им действительно готовится венец, то есть жизнь.

Довольствоваться чем–то меньшим — значит возвращаться к прежнему существованию и смерти. Но отдать свою жизнь на служение в надежде на воскресение — значит уже участвовать в самой жизни. Иоанн хорошо обобщает эту мысль: «Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти» (1 Ин. 3:14).

IV. Исторический обзор

А. Древний мир

На Ближнем Востоке в древности не было учения о жизни после смерти, которое бы соответствовало библейскому учению о воскресении. Однако в месопотамской литературе сила воскрешать мертвых приписывалась Иштар и Мардуку (21, с. 384, 437). Греки верили в бессмертие души и сознательную жизнь после смерти, но ничего не знали о воскресении, как оно преподано в Библии.

Б. Иудаизм

В межзаветный период воскресение занимало видное место в иудейской мысли, хотя по этому поводу выдвигались разные теории, которые принимались далеко не всеми. Дж. Чарльзворт отмечает, что вера в воскресение (271) «была свойственна не только фарисеям. Она присутствует во многих литературных жанрах — прежде всего во Второй Книге Маккавеев, в Псалмах Соломона и в общепринятой еженедельной молитве под названием Восемнадцать благословений». Однако Джордж У Е. Никельсбург приходит к выводу, что «не было какой–то единой ортодоксальной иудейской теории по поводу времени, способа и места воскресения, бессмертия и вечной жизни» (18, с. 180).

Вера в воскресение мертвых преподана, например, во 2 Мак. 7:9: «Царь мира воскресит нас, умерших за Его законы, для жизни вечной». Также и в Пс. 3:16 сказано, что «кто боится Господа, восстанут для вечной жизни». Однако в других иудейских течениях бытовали совершенно другие воззрения. Иосиф Флавий (ок. 37 — ок. 100 гг. н. э.) подтверждает свидетельство Нового Завета о том, что саддукеи не верили в воскресение (Иудейские войны, 2.165; Иудейские древности, 18.4.16). Книга Юбилеев (второй век до н. э.), похоже, поддерживает веру в бессмертие души: в то время как кости праведников покоятся в земле, их духи ликуют в радости (23:31).

Философ Филон Александрийский (ок. 20 г. до н. э. — ок. 50 г. н. э.), яркий представитель еврейской диаспоры, учил, что душа бессмертна. Тот факт, что кровь Авеля вопиет от земли, показывает, что наиболее достойные из умерших продолжают жить вне тела (Вопросы и ответы на Бытие и Исход, 1.70); переселение Еноха свидетельствует о том же (1.85). Однако Филон был не единственным евреем, принявшим греческую философию. Эллинистическое влияние на взгляды о загробной жизни явно просматривается в археологических остатках мест погребения. Так, надгробные надписи на еврейских могилах первого века в Бет Шеариме, в Палестине, содержат греческие воззрения на бессмертие души, даже когда они написаны на иврите.

Современный иудаизм отмежевался от идеи воскресения в теле. Реформация зашла так далеко, что из молитвенника были удалены все упоминания о воскресении. Воскресение зачастую понимается не буквально, а как символ окончательного спасения всего человека, его души и тела.

В. Ранняя Церковь

Похоже, что еретические идеи относительно воскресения появились очень рано. В 1 Кор. Павел опровергает как идею полного отрицания воскресения, так и ошибочные взгляды на этот счет. Во 2 Тим. 2:17, 18 Павел упоминает двух учителей, которые в своем заблуждении считают, будто воскресение уже было. Возможно, они как–то связаны с теми, которые упомянуты во 2 Фес. 2:2 как утверждавшие, будто день Господень уже наступил.

Со времени самых ранних отцов до Августина, определившего ход развития богословской мысли в период средневековья, авторитетные церковные богословы отстаивали идею воскресения тела, парируя нападки с двух сторон: во–первых, от нехристианских критиков, которые высмеивали воскресение, считая эту идею абсурдной; во–вторых, от гностиков, считавших любую материю, в том числе и тело, средоточием зла, а потому не веривших в целесообразность спасения в теле через воскресение.

Но в силу того, что отцы Церкви отстаивали учение о воскресении на этих двух фронтах, произошло важное смещение акцентов. Учение о бессмертии души оказало сильное влияние на представления о воскресении, лишив это библейское учение изначальной силы и смысла.

Уже в конце первого столетия Климент Римский отстаивает учение о воскресении в споре с критиками, используя различные иллюстрации, такие как дневной и ночной циклы, сон и пробуждение, посев семени и легенду о птице феникс, которая восстает из пепла.

Первая значительная дискуссия о воскресении имела место в середине второго века в трактате О воскресении, вышедшем из–под пера Иустина. Иустин пытается сделать христианскую идею воскресения понятной греко–римскому мышлению. Он утверждает, что идея воскресения созвучна мышлению греческих философов. Он делает различие между телом и душой, но не считает душу бессмертной. По его мнению, христианин надеется на воскресение тела.

Один из трактатов в гностической библиотеке «Наг–Хаммади» называется «Трактат о воскресении». В этом труде, который, возможно, датируется вторым веком, сказано, что наш Спаситель Иисус Христос поглощает смерть через Свое воскресение, преобразуясь в бессмертный Эон [Бесконечность]. Это «духовное» воскресение, а не воскресение тела. В момент смерти верующие оставляют тело на земле. Воскресение — это просто полное раскрытие человека; для верующего оно уже является реальностью.

Ириней (ок. 115 — ок. 202 гг. н. э.) вступает в полемику с подобными воззрениями в своем произведении «Против ересей» (5. 3–7). Душа смертна и является только частью личности, а не чем–то целым. Спасен будет весь человек, включая тело и душу. Надежда христианина направлена на телесное воскресение.

Афинагор, писатель второго века, придерживается другой позиции, которой суждено было усиливаться. Он также защищает идею воскресения от многих подобных возражений, однако считает, что человек состоит из бессмертной души и тела. Смерть — это разделение души и тела. Воскресение — это воссоединение того и другого, потому что по воле Бога жизнь в теле — естественное состояние человека (О воскресении мертвых, 1–25).

Тертуллиан (ок. 160 — ок. 240 гг. н. э.) ушел еще дальше от Нового Завета (Против Маркиона, 9,10; О воскресении плоти). Душа не только бессмертна, но и вещественна, обладая особой разновидностью солидарности, которая наделяет ее восприятием и способностью страдать. Но поскольку душа не может в полной мере действовать без тела, душа и тело должны воссоединиться при воскресении тела, после чего человеку предстоит вкусить либо вечные муки, либо вечное спасение.

Ориген (ок. 185–254 гг. н. э.) предлагает аналогичный взгляд на смерть и воссоединение тела и души (О началах, 3.6), но он утверждает, что поскольку бессмертное не может прекратить существование и поскольку Бог восстановит все, то в конечном итоге все спасутся, хотя некоторые достигнут спасения только после смерти.(272)

Согласно этой точке зрения, воскресение произойдет после того, как все разумные души будут восстановлены и получат духовное тело.

Григорий Нисский (ок. 330 — ок. 395 гг. н. э.) заходит еще дальше в своих рассуждениях о душе в книге «О душе и воскресении». Однако эта тенденция объединять воскресение мертвых с бессмертием души достигает подлинной кульминации в трудах Августина (354–430 гг. н. э.). Он обсуждает эту тему в 22–й книге произведения О Граде Божьему но более сжатое изложение можно прочитать в его книге Энхиридион Лаврентию О вере, надежде и любви, главы 23 и 29. Августин отстаивает воскресение тела в споре с платонистами, которые отрицали, что тело может наследовать Царство. Все будут воскрешены в теле, которое будет воссоздано из совокупности той материи, из которой оно первоначально состояло. Но это опять–таки воссоединение тела с бессмертной душой, которая продолжает жить после смерти. После смерти отделившаяся от тела душа остается в специально отведенном для нее месте. Она обретает либо успокоение, либо скорбь в зависимости от того, как данный человек прожил земную жизнь. После воскресения праведники будут жить в вечном счастье, а нечестивые испытают вторую смерть, которая с точки зрения Августина представляет собой вечное наказание, где душе вовеки не будет дозволено покинуть тело.

Хотя на этом этапе должно также произойти воскресение мертвых, Августин понимает его не так, как о нем пишет Библия. Теория бессмертия души оказывает все большее влияние на учение о воскресении мертвых, вследствие чего воскресение понимается не как воссоздание всего человека, а как воссоединение тела с сознательной душой, которая уже испытывает либо страдание, либо мир. Это подготовило путь для рассуждений о чистилище, поток которых нарастал на протяжении всей эпохи средневековья.

Г. Средние века

Самым значительным богословом Средневековья считается Фома Аквинский (1225–1274). В свой труд Сумма теологии он также включил трактат о воскресении. Он не только утверждает учение о воскресении тела (Дополнение к Части 3, Вопрос 75) и переносит это событие в конец мировой истории (Вопрос 77), но и рассуждает о том, будут ли воскрешены волосы и ногти (Вопрос 80). Его интересует, воскреснет ли человек в том же возрасте, в котором умер, или снова будет молодым; будет ли он того же роста, что и при жизни, и будут ли присутствовать при воскресении оба пола (Вопрос 81). Однако понятно, что для Фомы Аквинского воскресение означает воссоединение души и тела.

Хотя реформаторы продолжали придерживаться доктрины о естественном бессмертии, они в целом высказывались против учения о чистилище, которое по учению Римско–католической Церкви является промежуточным состоянием для очищения умерших через страдания. Кроме того, все реформаторы верили в реальность и важность воскресения Христа, которое открыло путь для воскресения всех верующих в Него. Несмотря на это общее согласие, были также и разные мнения. Реформаторы придерживались разных точек зрения на связь между воскресением и бессмертием души, на промежуточное состояние и на вопрос о том, будет ли воскресшее тело таким же, как и земное.

Позиция Лютера в этом вопросе была весьма двусмысленной и неоднозначной. С одной стороны, борясь с учением о чистилище, он высказывает мысль, что умершие христиане пребывают в бессознательном состоянии, ожидая воскресения (Толкование Книги Екклесиаста, 9:6). Однако ранее, в том же комментарии на Книгу Екклесиаста, он утверждает, что «не совсем понятно, являются ли души бессмертными» (там же, 3:20).

В своей Застольной беседе Лютер, похоже, признает эту двусмысленность и указывает на непостижимую тайну воскресения и промежуточного состояния. Он говорит: «Души действительно слышат, чувствуют и видят после смерти, но мы не понимаем, как это происходит» (5534). В ответ на следующий вопрос, как он понимает учение о нисхождении Христа в ад, провозглашенное в его символе веры, Лютер отвечает, что в это нужно верить, но понять это невозможно (там же).

Кальвин отстаивает как воскресение, так и бессмертие. Он объясняет, что саддукеи заблуждались, считая, что нет бессмертия, а душа смертна (Наставление в христианской вере 3.25.5). Далее он опровергает два заблуждения: что душа спит или не существует во время смерти и что при воскресении с душой соединяется другое тело (3.25.6). Воскресение — это воссоединение тела и души, причем новое тело состоит из той же материи, что и прежнее, хотя и является качественно иным (там же, 3.25.8).

Кальвин далее развивает свою аргументацию и опровержение в Психопанникии (этот трактат еще называется «О сне души». — Прим. ред.), где он спорит с теми, кто верит, будто душа существует, но считает, что она спит в бесчувственном состоянии со дня смерти до дня воскресения. Он также полемизирует с теми, кто вообще отрицает существование души (см. Смерть И. Г). Кальвин утверждает, что душа — это субстанция, которая воистину живет после смерти, сохраняя смысл и разумение вплоть до самого воскресения (6, с. 419, 420).

Наверно, лучше всего консенсус, достигнутый протестантами в вопросе о воскресении, выражен в Вестминстерском исповедании, принятом ассамблеей пресвитериан Англии и Шотландии в 1646 году. Консервативные протестанты по сей день разделяют основные положения этого документа:

«В момент смерти тело возвращается в прах, а душа к Богу; бессмертная душа либо принимается на небе, либо ввергается в ад. В конце концов все мертвые воскреснут в телах, похожих на те, которые они имели при жизни и которые… навеки воссоединятся с их душами.

Тела нечестивых будут воскрешены силой Христа на бесчестие; тела же праведных будут восстановлены Его Духом для чести и будут сообразны славному телу Его» (15, с. 228, 229).(273)

Само собой разумеется, что наступившая сразу после Реформации эпоха Просвещения с ее акцентом на вселенском разуме, свободе от догм и скептическим отношением к чудесам отвергла учение о воскресении. Деисты уже высказывали сомнения в воскресении. Однако водораздел был положен в труде Реймаруса (1694–1768). Профессор из Гамбурга считал Иисуса исключительно учителем нравственности, который оставался иудеем, никогда не стремился ниспровергнуть обрядовый закон и не намеревался быть основоположником новой религии (22, с. 98–102). Когда Иисус умер, Он не воскрес из мертвых, что косвенным образом вытекает из имеющихся в евангельском повествовании противоречий. Скорее всего ученики, не желавшие возвращаться к своей работе, похитили Его тело (22, с. 153–164; 244, 245).

Хотя не многие приняли крайние взгляды Реймаруса, вопросы о вере, разуме и истории в контексте воскресения ставились все более решительно.

Познавательные статьи:



Как правильно слушать собеседника

Типичные ошибки при выполнении бросков в баскетболе

Принятие христианства на Руси и его значение

Средства массовой информации США