Бойня в Портелла-делле-Джинестре

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 15 из 35Следующая ⇒

Рандеву с Соксом

В один из мартовских дней 1942 г. начались совместные действия военно-морской разведки США, которую представляли капитан Чарлз Редклифф Хаффенден и лейтенант О’Малли, с органами юстиции в лице прокурора Фрэнка Хоугана. Первой информацией, которую Хоуган передал разведке, были почти полные списки всех известных полиции гангстеров, действовавших в нью-йоркских портах. Теперь дело оставалось за тем, чтобы среди этих гангстеров выявить главарей, поскольку было ясно как день, что на сотрудничество с гангстерами можно было рассчитывать только в том случае, если удастся получить на это разрешение главарей «Коза ностры».

Более всего Хаффендена интересовали рыбаки. На своих лодках они могли тайно доставлять на фашистские подводные лодки, курсирующие у американского побережья, стратегическую информацию, продовольствие и даже топливо. Таким образом, в первую очередь необходимо было предотвратить возможность свободной связи. Но от всех рыбачьих лодок и катеров ниточка вела прямо к Фултоновскому рыбному рынку в Манхэттене, а точнее, к человеку, вот уже почти десять лет контролирующему этот рынок, — Джозефу Ланце, называвшемуся также Соксом Ланцей или Джо Соксом, капо «Общества чести». Фултоновский рыбный рынок был самым крупным рыбным рынком США. Его годовой оборот составлял несколько сот миллионов долларов. Отсюда рыбные фирмы поставляли товар вплоть до Индианы и Миссисипи.

С помощью хорошо организованного рэкета Джозеф Ланца контролировал этот рынок. Торговцы рыбой не только платили ему «налог за охрану», но и беспрекословно исполняли все, что он требовал. Ланца стоял во главе союза оптовых торговцев рыбой, его люди заправляли в объединении охранников рынка и профсоюзах работников рыбной промышленности. Тот, кто имел дело с рыбой, должен был слушаться Ланцу; так повелось с тех пор, когда в начале 30-х годов гангстеры из его шайки произвели налет на этот рынок: избили продавцов и покупателей, разбили грузовики и прилавки, а товары забросали химическими бомбами.

Специалист по рэкету Гарфайн посоветовал Хаффендену поговорить сначала с адвокатом Ланцы — Джозефом К. Гьюэрином. Адвокат, внимательно выслушав Гарфайна, сказал: «Я убежден, что мой клиент поможет вам». В конце встречи Гарфайн заверил адвоката: «Должен подчеркнуть, что все, что Ланца сделает в связи с этим делом, не будет иметь для него никаких последствий. Необходимые услуги он окажет из патриотического чувства долга».

Через несколько дней адвокат Гьюэрин сообщил, что Ланца согласен на встречу, но, разумеется, ни в коем случае не в офисе окружного прокурора. «Если какой-нибудь из наших парней увидит вдруг меня в этом офисе, то в его голову сразу придут мысли, которые могут иметь для меня нежелательные последствия», — пояснил это условие Ланца.

И вот как-то ночью на углу Бродвея и 103-й стрит остановилось такси. Двое людей уже поджидали его пассажира, а затем все вместе отправились вниз по улице к берегу Гудзона. Это были Гарфайн, Гьюэрин и Ланца. Гарфайн изложил замысел морской разведки, апеллируя к патриотизму гангстера и подчеркивая при этом тяжелое положение, в котором они оказались. «Постараюсь помочь, — заверил Ланца. — Сделаю все, что в моих силах».

Несколько дней спустя в номере старинного отеля «Астор» капитан Чарлз Хаффенден и гангстер Джозеф Ланца согласовали детали совместной работы. Ланца дал офицеру военно-морской контрразведки номер своего телефона, с тем чтобы в любое время можно было переговорить по всем необходимым вопросам.

Ни один из участников этой встречи не знал, что к тому времени прокуратура Нью-Йорка отдала распоряжение начать уголовное дело против Джозефа Ланцы, в связи с чем полиция получила разрешение подслушивать телефонные разговоры с мафиозо. Подслушивая разговоры между Ланцей и военно-морской контрразведкой, в которых мелькали непонятные условные фразы и коды, полицейские вначале даже опешили.

Хаффенден остался весьма доволен сделкой, заключенной с влиятельным мафиозо рыбного рынка. По протекции Ланцы на рыболовные суда были приняты агенты контрразведки. Снабженные радиопередатчиками, они немедленно сообщали в отдел военно-морской контрразведки о любой обнаруженной вражеской подводной лодке. Результаты операции сказались очень быстро. Борьба с подводными лодками противника стала более эффективной, караваны судов с кораблями охраны проходили более уверенно и с минимальными потерями.

Теперь военно-морской контрразведке предстояло принять меры для усиления охраны нью-йоркских доков. И вновь Хаффенден обратился за помощью к Джозефу Ланце. На этот раз рэкетир медлил с ответом. Рыбный промысел был его вотчиной, а на доки его власть не распространялась. Это была сфера влияния Альберта Анастазия. Ланца и Анастазия были большими друзьями, и можно было этот вопрос быстро урегулировать, но с момента вступления Соединенных Штатов в войну Альберт Анастазия, главарь «Корпорации убийц», исчез из Нью-Йорка, вступив добровольцем в ряды американских вооруженных сил, где, надо сказать, нашел достойное применение своим способностям: пока гражданская полиция вела его розыск в связи с «делом Рилза», Анастазия преспокойно служил сержантом в военной полиции.

Мафиозо, замещавший Анастазия на время его «вынужденного» отсутствия, не был знаком с Ланцей. Через своего адвоката Ланца передал Хаффендену: «Я занимаюсь лишь рыбной торговлей, и все, что находится вне этой сферы, не в моей власти. Но есть такой человек, который обладает неограниченной властью. Ему достаточно сказать одно слово, и дело будет сделано».

«О’кей!» от Чарли

Адвокат в точности передал Хаффендену слова Ланцы. При этом он добавил: «Чтобы помочь вам, мой клиент должен получить «О’кей!» от Чарли!»

«Чарли?» — Хаффенден не знал, о ком шла речь. Но сотрудники контрразведки пояснили ему, что необходимо было получить разрешение от Чарлза Лучано.

Хаффенден считал, что это, конечно, пустяки, однако вскоре убедился, что дело обстояло куда сложнее. Лучано сидел в тюрьме Даннемора, внушавшей страх гангстерам своим чрезвычайно строгим режимом, и трудился в тюремной библиотеке. Благодаря власти и деньгам среди заключенных у него были даже слуги. Неожиданный визит сотрудников контрразведки в тюрьму Даннемора мог возбудить подозрения у товарищей Лучано по заключению. Необходимо было найти другой путь.

По просьбе Хаффендена прокурор Гарфайн обратился к адвокату Лучано Мозесу Полакофу, румынскому эмигранту. Вскоре с этим адвокатом удалось найти общий язык, тем более что во время первой мировой войны Полакоф служил в военно-морском флоте. Правда, к предложению военно-морской контрразведки Полакоф отнесся скептически: «Я знаком с Лучано недостаточно хорошо. Я лишь защищал его на судебном процессе. Однако я знаю кое-кого, кто в этом деле может помочь. Этот парень давно знает Лучано, он его близкий друг и может дать вам дельный совет относительно того, захочет ли Лучано принять участие в вашей игре».

Встреча состоялась в одном из роскошных ресторанов Нью-Йорка. «Мистер Гарфайн, разрешите представить вам мистера Мейера Лански», — произнес Полакоф, указав на своего спутника, темноволосого коренастого мужчину.

Для окружного прокурора Гарфайна все это было подобно грому среди ясного неба. В этом роскошном ресторане ему предстояло вести конфиденциальную беседу с одним из отъявленнейших и опаснейших гангстеров, находившимся на свободе лишь потому, что, несмотря на все старания, органам правосудия до сих пор не удалось уличить его в совершенных преступлениях. Но что же было делать Гарфайну? В данный момент государственные интересы были превыше всего.

Лански отнесся к делу оптимистически: «Чарли обязательно поможет, хотя бы потому, что у него не осталось ничего, что бы связывало его со старой родиной. У него никого не осталось на Сицилии, вся его семья живет здесь». Лански также считал тюрьму Даннемора неподходящим местом для деловых встреч с Лучано. Теперь от военно-морской разведки зависело подготовить все остальное.

Хаффенден послал письмо начальнику тюрем штата Нью-Йорк. В нем говорилось: «В связи с проведением совершенно секретной операции военно-морские силы просят содействия в переводе Чарлза Лучано из тюрьмы Клинтон в Даннеморе в тюрьму Комсток. Это необходимо, для того чтобы строго конфиденциально через различных людей, работающих на военно-морскую контрразведку, допросить его. Письмо тотчас же после прочтения уничтожить». Столь секретный документ, разумеется, нельзя было отправлять по почте. Поэтому письмо было доставлено адресату двумя офицерами связи, и после того как тот прочел его, оно было немедленно уничтожено.

Вот какие события предшествовали неожиданному переводу Лучано в другую тюрьму и еще более неожиданному визиту туда Полакофа и Мейера Лански. Когда Лучано опомнился от удивления, оба посетителя объяснили ему, какие события за это время произошли, как Ланца помог контрразведке и с какими трудностями столкнулся в дальнейшей работе. «Мы надеемся, что ты поможешь военно-морским силам», — сказал Лански.

Счастливчик кивнул: «О’кей! Я согласен помочь». После минутного раздумья он прибавил: «В тот день, когда меня перевели сюда из Даннемора, до меня дошли слухи, что опять поговаривают о моей высылке в Италию. Никто не знает, как окончится эта война. Допустим, что однажды меня все же депортируют в Италию. Так вот, если там станет известно, что во время войны я помогал военно-морским силам США, мне придется плохо. Поэтому все, что я сделаю, необходимо держать в строжайшей тайне. Никто не должен знать об этом деле!»

«Безусловно! — заверил его Полакоф. — Все, кто будут привлечены к этому делу, сохранят абсолютное молчание. Люди из разведки умеют держать язык за зубами».

«Тогда согласен, — произнес наконец Лучано. — Пришлите ко мне Джо Сокса, и я скажу ему, с кем нужно встретиться, переговорить и что следует сделать».

Три недели спустя Лучано вновь привели в комнату для свиданий. На этот раз кроме Полакофа и Мейера Лански пришел еще Сокс — Джозеф Ланца. Ланца еще раз подробно объяснил Лучано сложившуюся ситуацию: «Разведка потребовала от меня того, что я не в состоянии выполнить, ведь я не знаком с нужными людьми. Но стоит тебе захотеть, и дело будет сделано».

«О’кей! — бросил Лучано. — Скажи им, что я «за». Со своей стороны я позабочусь, чтобы они узнали об этом по другим каналам».

Ланца решил привлечь к делу братьев Камардо, контролировавших пирсы Бруклина. Эмилио Камардо не без участия мафии был избран вице-президентом Межнационального профсоюза портовых рабочих, где отныне с помощью тотального террора царила «Коза ностра». Для того чтобы контрразведка могла взять под наблюдение порты Бруклина, требовалось получить разрешение Камардо.

«Обратись к Джо Адонису и Фрэнку Костелло, — посоветовал Лучано. — Скажи им, что я не возражаю, а уж Джо втолкует, что надо Камардо».

С этого дня таинственные визиты в тюрьму Комсток повторялись каждые две недели. Очень странные посетители внезапно появлялись там, и никто не знал, кто они, откуда прибывали и куда исчезали. Это было главным условием Лучано: в ходе совместной работы мафии с контрразведкой полиция никоим образом не должна была узнать о широко разветвленной сети «Коза ностры». Имена мафиози знал лишь Полакоф, но Полакоф был адвокатом могущественного Лучано и умел молчать. При каждом визите обязательно присутствовал Мейер Лански. Ему было известно значительно больше, чем Полакофу. Лански являлся прямым посредником, передававшим приказы Лучано кому следовало, ведь благодаря своей дружбе с могущественным Лучано и работе с ним в «Большой шестерке» Лански пользовался в среде мафиози безграничным доверием. Они беспрекословно слушались его, когда он говорил кому-либо: «Счастливчик просит вас…»

Сицилия под целлофаном

И мафия, и военно-морская контрразведка, каждая со своей стороны, принимали серьезные меры предосторожности. Каждый гангстер или мафиозо получил свой личный кодовый номер, который надежно скрывал имя преступника от полиции. Кроме того, для большей надежности беседы между мафиози и их доном часто велись на сицилийском диалекте. Адвокат Полакоф, не владевший этим диалектом, в это время сидел в углу и читал газету.

Для капитана Хаффендена сотрудничество с Лучано было весьма перспективным делом. Будучи далеким от мысли хотя бы примерно узнать размеры и сферу влияния американской мафии, он тем не менее заметил, что для этой организации не было ничего невозможного. Сложнейшие шпионские дела распутывались в невероятно короткие сроки — и не только на восточном побережье, но и в любой точке Соединенных Штатов. Рука «Коза ностры» протянулась далеко, очень далеко. И даже через Атлантику.

Летом 1942 г. военно-морская разведка получила из Вашингтона приказ: к концу года подготовиться к высадке американских войск в Северной Африке, чтобы оказать помощь английской армии Монтгомери, сражавшейся в Ливии. Непосредственно после этого намечалась высадка американских войск в Италии.

К концу года последовал приказ собрать все необходимые для генерального штаба США сведения о Сицилии. Для этой цели в отделе военно-морской разведки было создано новое отделение — секция «F» («Форин интеллидженс» — Иностранная разведка), руководителем которой был назначен капитан Хаффенден. Разумеется, Хаффенден знал, что многие его связные и агенты из преступного мира родились на Сицилии и имели там родственников. Как правило, они не симпатизировали Муссолини.

Разведку интересовали топографические данные, сведения о портах, мостах, реках, горах, источниках водоснабжения, дорожных коммуникациях, местоположении отдельных деревушек. Далее, необходимо было разыскать сицилийцев, которые согласились бы оказать поддержку высадившимся американским войскам. Для этого вновь потребовались консультации Лучано.

Первая задача, поставленная перед разведкой, вскоре была успешно решена. Огромная карта средиземноморского острова, висевшая в отделе Хаффендена, была покрыта целлофаном, на который картографы наносили все данные, сообщенные мафиози.

Для реализации второй задачи требовался куда больший срок. Лучано приказал передать весточку Джо Адонису. Для маскировки своей преступной деятельности мафиозо Адонис содержал бойкий итальянский ресторан, где мафиози могли получить любимые ими национальные блюда. Именно Адонис подсказал Лучано мысль привлечь к делу Винченцо Мангано.

Винченцо Мангано входил в верховный совет «Коза ностры» и был главой «семьи» мафии. Для прикрытия своей основной деятельности он держал в Нью-Йорке экспортно-импортную контору. У Мангано были прекрасно налаженные связи с Сицилией, поэтому по просьбе Лучано он установил контакт с могущественным главой сицилийской мафии Калоджеро Виццини. По каким каналам во время мировой войны он это сделал — неизвестно и поныне.

До сих пор неизвестно также и то, какую роль в этом деле сыграл дон Вито Дженовезе. В 1939 г., прежде чем бежать в Италию, Дженовезе передал руководство своей «семьей» мафии Фрэнку Костелло. Очевидно, это связано с тем, что Костелло по просьбе Лучано также начал тесно сотрудничать с Хаффенденом. Несмотря на развернутую Муссолини кампанию «Антимафия», Дженовезе преспокойно обосновался в Риме.

Согласно сведениям, которыми располагала полиция, дон Вито Дженовезе в течение всей второй мировой войны имел надежный канал связи с Соединенными Штатами. Если такая связь существовала, то она могла быть двухсторонней. Не по этому ли каналу была передана весточка от Лучано главе «Общества чести» на Сицилии?

«КОРОВЫ» И «ТЕЛЕГИ»

Это была самая молниеносная война в истории!

Американский генерал Джордж Паттон о высадке 7-й американской армии на Сицилии летом 1943 г.

Утром 14 июля 1943 г. разведывательный самолет американских военно-морских сил взял курс на сицилийский городок Виллальба. В течение пяти минут он кружил над прилепившимся к склону горы местечком, прежде чем под его фюзеляжем раскрылся маленький парашют. Воздушным потоком его отнесло далеко в сторону, и он приземлился за пределами Виллальбы, где его и нашел итальянский солдат Фание Нудзолезе. К парашюту был прикреплен нейлоновый пакет, в котором оказался желтый шелковый платок с изображенной на нем черной буквой «L», украшенной витиеватыми завитушками.

Ничего не подозревавший солдат передал странную находку своему начальнику, который также не знал, что делать с загадочным куском материи. Пакет, сброшенный вражеским самолетом, определенно был предназначен не для них.

Сделав разворот к южному побережью Сицилии, пилот заметил, что парашют отнесло в сторону долины. На следующий день, 15 июля, американский самолет повторил рискованный полет. На этот раз разведчик пролетел очень низко над плоскими крышами домов Виллальбы, и вторично сброшенный пакет опустился на парашюте недалеко от церкви. Когда разведывательный самолет исчез за горами, следивший за ним мафиозо подобрал пакет с парашютом и побежал на виа Криспи к своему шефу Калоджеро Виццини, или, как его почтительно называли, дону Кало. После смерти дона Вито Кашо Ферро главарь мафии Виллальбы взошел на высшую ступеньку иерархической лестницы «Общества чести». Теперь резиденция главы мафии Сицилии находилась в этом тихом горном городке.

Дон Кало, как и его предшественник дон Вито, был неграмотным, но без труда узнал букву L — инициал Лаки (Счастливчика) Лучано, шефа всемогущего концерна американских преступников — «Коза ностры». Странная игра случая: Лучано родился в Леркара-Фридди, местечке, расположенном неподалеку от главной дороги между Виллальбой и Палермо.

У дона Кало также был свой знак, которым он пользовался лишь в особых случаях и который для его предъявителя был равносилен магическому заклинанию «Сезам, откройся!». Это был желтый шелковый платок с черной некрасивой буквой «C» (Calo)).

Об обмене такими метками общественность впервые узнала в 1922 г., когда мафиозо из Виллальбы, некий Лолло, на свой страх и риск совершил убийство. При этом он не пытался хоть как-то скрыть следы своего преступления и, что хуже всего, сделал это вопреки решению «Общества чести». Но, несмотря на это, Калоджеро Виццини взял убийцу под защиту и сделал это прежде всего потому, что не желал потерять авторитет самого влиятельного человека Виллальбы, Он велел объявить ослушника мафиозо душевнобольным и поместить его в сумасшедший дом, где врачи были мафиози. В скором времени они дали ему возможность «официально умереть», выдали, как полагается, родственникам свидетельство о смерти и положили усопшего в гроб… с просверленными в нем дырочками для воздуха. Однако вместо того, чтобы ехать на кладбище, катафалк с гробом направился прямо в порт Палермо, где «усопший» убийца восстал из гроба, получил фальшивый паспорт и желтый шелковый платок с буквой «С», который должен был открыть двери к «великим» «Коза ностры».

Два десятилетия спустя, 15 июля 1943 г., Лучано воспользовался тайным знаком мафии в обратном направлении. С его помощью он обратился к своим сицилийским «братьям» с просьбой оказать поддержку американским войскам при вторжении на остров. Дон Кало получил условный сигнал от своего приятеля и компаньона Лучано 15 июля, то есть за пять дней до высадки англо-американо-канадских войск на южном побережье Сицилии.

Операция «Хаски»

Вопрос о вторжении на Сицилию западные союзники решили в январе 1943 г. на конференции в Касабланке. К этому времени средиземноморский фронт оказывал лишь второстепенное влияние на ход второй мировой войны. Правительства США и Великобритании знали это.

Летом 1943 г. итальянскому фашизму был нанесен сокрушительный удар, однако Гитлер уже не мог оказать существенной помощи своему сателлиту в Риме. На важнейшем, решающем театре военных действий, советско-германском фронте, развертывалась битва за Курск. Германским фашистам самим были необходимы все резервы.

Тем не менее западные державы были встревожены событиями в Северной Италии и очень торопились, потому что, как ни парадоксально это звучит, опасались, что фашистский режим, понесший тяжелые потери на фронтах войны, может рухнуть под ударами народно-освободительного движения. Ширился возглавляемый коммунистами и социалистами фронт антифашистского Сопротивления, под руководством которого в марте 1943 г. по промышленным городам Италии прокатилась мощная волна забастовок. Дни диктатуры Муссолини были сочтены, и вопрос, какие силы после крушения фашизма в Италии будут решать судьбу страны, не давал покоя политикам в Лондоне и Вашингтоне.

5 августа 1943 г., еще до того, как Сицилия — этот своеобразный трамплин для прыжка западных держав на Европейский континент — была полностью оккупирована, английский премьер-министр Уинстон Черчилль написал американскому президенту Франклину Д. Рузвельту достопримечательное письмо. В нем, в частности, говорилось: «Италия в течение одной ночи стала красной… Король и сбившиеся вокруг него в кучу патриоты, в руках которых находится власть, бессильны противостоять растущему в их стране большевизму».

Все эти аспекты были положены в основу планировавшейся западными державами операции «Хаски», конечной целью которой являлась оккупация средиземноморского острова. При этом военные предусмотрительно заручились помощью «Коза ностры». Их девизом было: ни Италия, ни, разумеется, Сицилия ни в коем случае не должны стать «красными».

10 июля 1943 г. 7-я американская армия под командованием генерала Джорджа Паттона высадилась в Джеле и Ликате, а 8-я английская армия под командованием фельдмаршала Монтгомери — в Сиракузах и Пакино. Они превосходили итальянские и немецкие соединения в живой силе в 1,5 раза, в танках в 4 раза и самолетах в 7 раз, не говоря уже о существенном превосходстве в военно-морских силах.

Несмотря на значительное превосходство в живой силе и технике, войска союзников столкнулись с неожиданными трудностями, не учтенными в ходе подготовки операции. Так, например, транспортные самолеты воздушно-десантных войск выбросили парашютистов далеко от берега, в результате чего многие из них утонули в море.

Англо-канадские войска после высадки должны были оккупировать восточное побережье Сицилии, а затем продвигаться на север острова, в направлении Мессины. 13 июля 1943 г. их наступление было приостановлено в районе Катаньи немецкой танковой дивизией, и английское командование приняло решение в целях усиления союзнических войск перебросить из Северной Африки еще одну воздушно-десантную бригаду. Но при подходе к мысу Мурро-ди-Порко группа транспортных самолетов попала в зону плотного заградительного огня, который по недоразумению открыли английские зенитные батареи. При этом 11 самолетов были сбиты, а часть, не сумев преодолеть огневую завесу, повернула назад.

Сицилийский поход англо-канадских войск под руководством фельдмаршала Монтгомери затянулся на пять недель. Сопротивление фашистов им удалось сломить лишь в кровопролитной борьбе, стоившей нескольких тысяч жизней.

Американский генерал Паттон со своими войсками двигался по труднопроходимой местности и, по мнению союзников, должен был решить более сложную задачу. Его войскам предстояло оккупировать гористую центральную и западную часть острова со столицей Палермо. Особенно крепким орешком на пути американской армии считалась крепость Монте-Каммарата, расположенная недалеко от Виллальбы и Муссомели.

Но, к великому удивлению, американские войска за семь дней сумели продвинуться до Палермо, не вступая по пути ни в какие крупные сражения, без заметных потерь, хотя вплоть до 15 июля практически оставались на исходных позициях.

Когда генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра попросили прокомментировать эту молниеносную боевую операцию, он, ссылаясь на военную тайну, отделался лишь туманными намеками, будто «генеральный штаб располагал важной стратегической информацией». О том, что произошло в действительности, мир узнал лишь много лет спустя.

Конный гонец

Получив желтый шелковый платок с черной буквой «L», дон Кало приказал позвать своего брата — священника. Глава мафии Сицилии, не умевший ни читать, ни писать, продиктовал ему письмо к Джузеппе Дженко Руссо, известному в преступном мире под именем Дженко Руссо, главарю мафии расположенного неподалеку от Виллальбы городка Муссомели. В то время Дженко Руссо считался вторым по силе и влиянию человеком в «братстве» Сицилии и преемником дона Кало.

В этом письме сообщалось, что 20 июля «коровы» (американские солдаты) и «телеги» (танки) прибудут в Виллальбу и Муссомели. Эту весть необходимо было надежно и быстро передать Дженко Руссо.

С тайным посланием в Муссомели было решено отправить верхового. Дон Кало дал нарочному категорический приказ проглотить это важное письмо, если он попадет в плен, — оно ни в коем случае не должно было попасть в чужие руки. Но все опасения были напрасными. Мафиозо, по кличке Дармоед, выбранный курьером, без всяких происшествий достиг цели и передал письмо лично Дженко Руссо. Известие о высадке на Сицилию англо-канадо-американских войск с быстротой молнии распространилось по острову. Получив письмо от главы «Общества чести», Руссо стал с нетерпением ждать, когда из Виллальбы поступит условный сигнал к действию.

Особую озабоченность Руссо вызывала крепость Монте-Каммарата, неприступное положение которой еще во времена Римской империи использовали восставшие рабы. В разное время эта крепость служила также надежным убежищем для всякого рода разбойничьих банд. Американские войска, оккупировавшие западную часть Сицилии, двигаясь в северном направлении, не могли миновать это горное укрепление. Гарнизон крепости, вооруженный немецкими танками, зенитными и противотанковыми орудиями, был способен надолго приостановить продвижение американских войск и нанести им чувствительный урон в живой силе и технике. Крепость Каммарата охранялась сильным гарнизоном под командованием полковника Салеми, фанатичного фашиста, который, как выяснили подручные Дженко Руссо, ежедневно патриотическими речами пытался поднять боевой дух уставших от войны солдат и офицеров. Свои выступления он неизменно заканчивал словами: «Умрем, но не сдадимся!»

Однако свои планы борьбы за «окончательную победу» ярый приверженец германского фашизма полковник Салеми вынашивал без участия главы мафии Муссомели Дженко Руссо. 20 июля утром он обнаружил, что две трети солдат его гарнизона в течение одной ночи дезертировали: угрозами и обещаниями мафиози склонили их к побегу и снабдили дезертиров гражданской одеждой.

Вне себя от ярости полковник Салеми сел в машину и отправился в штаб армии, расположенный в Муссомели. По дороге командира крепости Каммарата уже поджидал в засаде Руссо со своими парнями, вооруженными винтовками и пистолетами, которые они недавно отняли у дезертиров. Мафиози остановили машину полковника, разоружили всех и потребовали возвратиться вместе с ними в крепость.

Угрожая убить полковника Салеми, мафиози приказали остаткам гарнизона собраться во внутреннем дворе крепости. С краткой речью перед солдатами и офицерами выступил Дженко Руссо: «Немедленно сложите оружие! А когда в Муссомели прибудут американцы, чтоб я не слышал ни единого выстрела. Тех, кто ослушается, мы достанем из-под земли и сотрем в порошок. То же будет и с их родственниками».

Сперва медленно, затем все быстрее и быстрее со звяканьем стало падать на каменные плиты оружие. Разоруженных солдат гарнизона крепости мафиози распустили по домам, а их командира полковника Салеми предусмотрительно увезли в Муссомели и заперли в городской ратуше.

Дженко Руссо мог быть доволен своей работой. Путь на Палермо для войск генерала Паттона был свободен. Битва за неприступную крепость Монте-Каммарата была выиграна мафией без единого выстрела.

На городской окраине Муссомели с белым флагом в руке Руссо поджидал «коров» и «телеги», о которых ему сообщил почтенный дон Кало. Когда наконец американцы прибыли, мафия в их честь приказала звонить в церковные колокола. Это было невиданное доселе в этих местах триумфальное шествие «освободителей», с видом победителей маршировавших по улочкам этого маленького городка, жители которого с громким ликованием приветствовали американские войска. Так приказал Дженко Руссо. Когда граждане Муссомели увидели, как дон мафии вместе с американскими офицерами торжественно вошел в ратушу, им стало ясно, кто теперь подлинный хозяин их городка. Отныне Руссо уже не нуждался в посредниках, он крепко взял все бразды правления в свои руки.

Вечером того же знаменательного дня на улицах городка то тут, то там раздавались одиночные выстрелы. Это мафиози сводили счеты с теми, с кем не могли рассчитаться раньше, во времена правления Муссолини. Теперь власть не нужно было ни с кем делить: она целиком и полностью принадлежала мафии.

Генерал мафии

20 июля 1943 г., на десятый день после высадки на Сицилии оккупационных войск, авангард 7-й американской армии достиг Виллальбы. Когда из первого танка вылез американский офицер, на главной площади городка появилась тучная фигура дона Кало. Одетый по-домашнему, в простую рубашку с небрежно закатанными рукавами и помятые брюки на широких подтяжках, переваливаясь из стороны в сторону, он медленно двинулся навстречу американскому офицеру. Рядом с королем мафии, державшим в руке желтый шелковый платок с черной буквой «L», шагал его племянник Дамиано Лумиа, который незадолго до второй мировой войны вернулся на родину из Соединенных Штатов. Однако его помощь как переводчика не потребовалась. Американский офицер свободно говорил на сицилийском диалекте.

Американская разведывательная служба добилась того, чтобы в состав оккупационных войск было включено как можно больше коренных сицилийцев и сицилийцев американского происхождения. Позднее на основе архивных документов историки установили, что из каждых 100 военнослужащих 7-й американской армии 15 были сицилийского происхождения. В этом не было ничего удивительного, ведь, по официальным данным, в 1943 г. в США проживало примерно 2 млн. иммигрантов сицилийцев или сицилийцев американского происхождения. В то время население Сицилии насчитывало 4,5 млн. человек, поэтому почти каждый житель острова имел в далекой Америке родственника или знакомого.

После короткой беседы с офицерами в своем доме дон Кало, кряхтя и охая, влез наконец в американский танк. Он решил лично сопровождать американскую армию на пути в столицу подвластной ему, несмотря на официальное правление фашистов, территории.

Присутствие главы «Общества чести» в колонне действовало эффективнее, чем целое танковое соединение, так как повсюду ворота городов открывались перед американской армией без боя. С иронией, в которой тем не менее звучало почтение, американские офицеры называли дона Кало «генералом мафии». И у них не раз был случай убедиться в том, что приказ дона Кало имел магическую силу. С его помощью уже через неделю американские войска почти без потерь достигли Палермо. Так американцы одержали над противником молниеносную победу, в то время как англо-канадские войска на восточном побережье Сицилии, неся значительные потери, с большим трудом прокладывали себе путь к Мессине.

Дон Кало становится мэром

Неподалеку от сицилийской столицы от маршевой колонны американской армии отделился «джип», доставивший дона Кало в его родной город Виллальбу. Разумеется, глава мафии острова воспользовался походом союзных войск, для того чтобы проинспектировать свою империю. Местные главари мафии быстро поняли, что при поддержке американцев дон Кало обрел былую силу и крепко взял в свои руки бразды правления «Обществом чести».

28 июля американские офицеры устроили в казарме Виллальбы в честь дона Кало празднество, похожее на возведение короля сицилийской мафии на трон. По случаю торжества глава «Общества чести», несмотря на гнетущую жару, втиснулся даже в помятый пиджак. Наряду с огромным числом мелких мафиози — некоторые из них только что возвратились из тюрем — появились и «уважаемые люди» ранга Дженко Руссо.

С торжественной речью выступил майор Бир из департамента по гражданским делам военной администрации, в задачу которой входили подбор и назначение в оккупированных областях новой гражданской администрации, разумеется не из числа коммунистов и социалистов. Приказ гласил: «Покончить с влиянием антифашистов!» После падения фашистского режима на острове майор Бир не мог пожелать себе лучшего союзника, чем «Общество чести».

В своей речи он всячески прославлял главаря мафии как стойкого и неустрашимого антифашиста и, не жалея красок, расписывал его заслуги в деле освобождения Сицилии. В благодарность за помощь, оказанную американцам, от имени своего командования майор Бир назначил дона Кало мэром Виллальбы и его окрестностей… и почетным полковником американской армии.

«Годы лишений и воздержания» для мафиози окончились, вслед за этим наступило быстрое опьянение свободой и властью. Обычно молчаливые и сдержанные, люди «братства» троекратной здравицей приветствовали высокое признание заслуг их главаря: «Да здравствует дон Кало!», «Да здравствует американская армия!», «Да здравствует мафия!»

В этот вечер майор Бир был особенно любезен и щедр. На то были свои причины: ведь американцы и в будущем нуждались в услугах мафии. За прежние «заслуги» дон Кало получил в подарок два грузовика и трактор, конфискованные американцами у прежнего режима. Не менее ценным был дар нескольких сот канистр бензина со складов американской армии. Трактор был тут же направлен в одно из поместий дона Кало, грузовикам было найдено другое применение. На них мафиози подвозили товары на черный рынок, с завоевания которого глава «Общества чести» начал свою деятельность после свержения фашистского режима на острове. Потребовалось всего лишь несколько недель, и Сицилия превратилась в центр нелегальной торговли в районе Средиземного моря, в которой широкое участие принимали и американцы. Наиболее ходовым товаром на черном рынке было имущество американской армии.

Дон Кало обладал необыкновенным чутьем на всевозможную поживу. Рассуждал он очень просто. Огромные доходы от продажи товаров на черном рынке главарь мафии острова делил со своим влиятельным американским другом майором Биром. Своему подручному Дженко Руссо глава «Общества чести» сразу подкинул запасы продуктов со складов макаронной фабрики «Мария Сантиссима деи Мираколи» в Муссомели. Американским офицерам дон Кало постоянно намекал на опасность фашистского переворота, которому он и его люди не могли противостоять при том вооружении, каким располагали. Командование американской армии рассмотрело этот вопрос и предоставило из своих арсеналов в распоряжений новой администрации автоматы и другое ручное оружие, а также боеприпасы. Военные власти щедро выдавали разрешения на ношение оружия «благонадежным антифашистам», как нагло именовали себя мафиози.

Последствия этого шага не заставили себя долго ждать: очередью из американского автомата, а не из традиционной лупары вскоре был убит офицер карабинеров Виллальбы Пьетро Пурпи, который, кстати, подписал «антифашистам» разрешение на право ношения оружия.

По просьбе американцев неграмотный дон Кало, разумеется, с помощью своего брата Джованни составил поименный список кандидатов на должности мэров в городах западной части Сицилии. Рассмотрев предложенный список, американские оккупационные власти назначили по меньшей мере в половине населенных пунктов Западной Сицилии на руководящие административные должности людей, прямо или косвенно связанных с мафией.

После образования на Сицилии Союзной военной администрации оккупированных территорий (АМГОТ) рука дона Кало проникла и в этот аппарат управления. Там, официально занимая должность переводчика, а в действительности поддерживая прямую связь между Палермо и цитаделью мафии Виллальбой, работал племянник короля мафии острова Дамиано Лумиа. В здании АМГОТ разместился также отдел полковника американской разведки Чарлза Полетти, который прибыл на Сицилию для выполнения специального задания за полгода до вторжения. Чарлз Полетти постоянно разъезжал на своем «паккарде» по острову, встречался с сицилийскими политиками. Иногда он ненадолго появлялся в Виллальбе, на виа Криспи, для того чтобы поговорить с могущественным доном Кало.

Консультантом у полковника Полетти был Винченте Коллура, капо главаря американских гангстеров Джо Профачи, который руководил одной из нью-йоркских «семей» мафии. Коллура окружил себя лейб-гвардией из гангстеров «Коза ностры», высланных из Соединенных Штатов на Сицилию и поддерживавших также связь между итальянской и американской мафиями. Это были известные имена, казалось, заимствованные из картотеки американских преступников: Джо Пичи, Джозеф де Лука, Антонио Скуллачи, Марчелло ди Карло, Джованни Капуто и др.

В те дни мафия правила Сицилией не из Палермо, «столицы мафии», как это было при доне Вито, а из Виллальбы, городка, состоявшего из сорока трех узких, кривых, заваленных мусором улочек с ветхими домишками и лачугами и возвышавшейся над всем этим церковью, неподалеку от которой находился банк почтенного дона Кало.

Карьера

Кто же он — человек, которого при рождении крестили гражданским именем Калоджеро Виццини? На какой ступеньке лестницы славы начался головокружительный взлет его карьеры?

Батрак из Виллальбы Беньямино Виццини, отец Калоджеро, пережил эпоху господства Бурбонов, время, когда мафию еще считали убежищем обездоленных. Он рано женился на Турриде Скарлате, происходившей из «зажиточной» семьи. Среди крайне бедных крестьян Виллальбы Скарлаты слыли богачами: как-никак у них был свой, хотя и очень маленький, клочок земли. Стремительная карьера брата Турриды, епископа Муро Лукано, еще больше повысила престиж семьи. Двоюродный брат Калоджеро Виццини стал епископом Ното и основателем монашеского ордена «Мария Сантиссима дель Кармело».

Благодаря протекции родственников братья Калоджеро, Джованни и Сальваторе, вскоре также надели рясы священников. Калоджеро, родившийся 24 июля 1877 г., предпочел все же светскую карьеру. Учебой он себя слишком не обременял — со школой познакомился лишь на семнадцатом году жизни. В это время и произошел первый конфликт Калоджеро Виццини с законом.

Собрав вокруг себя банду подростков, Калоджеро Виццини вскоре приобрел славу самого отчаянного драчуна в Виллальбе. Однажды вечером он со своей бандой ворвался в дом местного богача Солаццо. На глазах объятой страхом семьи хулиганы набросились на их гостя, вытащили его в темноту ночи и жестоко избили. Их жертвой оказался жених дочери Солаццо, на которую Калоджеро «положил глаз».

Свой налет юный ревнивец совершил открыто, не заботясь о его последствиях, поэтому Солаццо без труда добились незамедлительного ареста Калоджеро. Но в камере городской тюрьмы Виллальбы хулиган отсидел лишь сутки: влиятельный дядюшка, досточтимый епископ Муро Лукано, вызволил Калоджеро из «темницы».

Впрочем, юный Калоджеро занимался и «серьезным делом», которым овладел мастерски, проявляя при этом необычайную смекалку, проворство и нахальство: он продавал крестьянам Виллальбы «безопасность», когда они отвозили зерно на мельницу, находившуюся на побережье Средиземного моря, примерно в 80 километрах от городка. Только там вращались жернова мельниц, которыми безраздельно владела мафия, ревниво следившая за тем, чтобы никто не смел конкурировать с ней. Обозы с зерном необходимо было защищать от грабителей, которые сделали эту область небезопасной для любых перевозок.

Калоджеро Виццини вступил в пользовавшуюся дурной славой банду Паоло Варсоланы, укрывавшуюся в труднодоступных горах Каммарата. Как правило, людей в свою банду Варсолана рекрутировал из местных крестьян. Члены банды не жили вместе со своим главарем в горах, а являлись по его сигналу. Задумав разбойничье нападение, Варсолана собирал всех в условленном месте. После налета бандиты переодевались в свои обычные одежды и благодаря этому легко ускользали от полиции.

Как сообщают хроники, в 1902 г. банда Варсоланы, о которой уже ходили легенды, была ликвидирована. Вместе с другими бандитами на скамье подсудимых оказался и Калоджеро Виццини. Это была третья в его жизни встреча с правосудием. До сих пор судьи тщетно пытались осудить его за совершенные убийства. И на этот раз их усилия были безрезультатными. В зале прозвучало: «Оправдан за недостатком улик».

Это был своеобразный экзамен на мастерство, который Калоджеро Виццини выдержал, доказав тем самым, что его квалификация достойна «Онората сочьета». В истории «Общества чести» не было случая, чтобы оно приняло в свои ряды заурядного преступника. Но Калоджеро Виццини убедительно подтвердил свою одаренность на уголовном поприще, и почтенные отцы мафии по достоинству оценили его талант. Вскоре после суда Калоджеро Виццини со всеми полагающимися почестями был принят в «братство». И «уважаемые люди» не обманулись в своих ожиданиях. К началу первой мировой войны этот способный пройдоха, лишенный каких-либо угрызений совести, успел сделать блестящую карьеру преступника, став главарем мафии провинции Кальтаниссетта.

Война открыла новые возможности для грязного бизнеса. Дон Кало заключил с военным ведомством контракт на поставку лошадей, и таким образом итальянская армия сделалась крупнейшим скупщиком краденого. Когда эта афера всплыла и вокруг нее разразился грандиозный скандал, военный министр приказал немедленно произвести расследование, в результате чего Калоджеро Виццини как организатор крупного мошенничества предстал перед трибуналом. Но и приговор военного суда не отличался разнообразием: «Признать невиновным за недостатком доказательств». Судьи, бессильные доказать вину именитого преступника, обрушили меч правосудия на девять свидетелей, у которых на суде неожиданно произошла амнезия, потеря памяти, а на этот счет у судей была полная ясность: «Злонамеренный отказ от дачи показаний и лжесвидетельство». Ранее, в следственной комиссии, свидетели охотно и речисто давали показания против мафиозо Виццини. Но мафия недвусмысленно напомнила о себе, поэтому тюрьмы свидетели боялись меньше, чем наказания за нарушение омерта́. Этот процесс еще больше укрепил авторитет дона Кало. Он доказал, что неуязвим перед правосудием.

По окончании первой мировой войны король мафии Виллальбы снова приумножил свои богатства. «Общество чести», некогда выступавшее в роли защитника феодалов, само стало крупным землевладельцем. Если ранее «Онората сочьета» оберегало пустующие земли от безземельных крестьян, стремившихся занять их, то теперь оно само существовало частично за счет баронов. Аристократы, жившие в праздности в роскошных дворцах Палермо, в послевоенное время стали чаще продавать свои земли с аукциона, где она доставалась тому, кто предлагал наивысшую цену. Но когда с аукциона продавалось поместье «Суора» площадью 500 га, расположенное вблизи Виллальбы, на него нашелся лишь один покупатель, цену которого никто не отважился перебить, — им был почтенный дон Кало. Земля перешла в его собственность практически за бесценок. Он заведомо позаботился о том, чтобы никто не посмел поднять продажную цену. Примеру дона Кало последовали его братья-мафиози по всей Сицилии.

Глава мафии не ограничился одним, хотя и очень искусным приемом. Этот прожженный мошенник видел дальше своих компаньонов. Ему в голову пришла мысль внести на рассмотрение регионального правительства предложение о разделе пустующих земель между солдатами, вернувшимися домой с первой мировой войны. Для этой «благородной» цели он основал «товарищество», во главе которого поставил своего брата священника Сальваторе Виццини. На отпущенные государством деньги тот приобретал пустующие земли и сельскохозяйственные орудия. Но ни один из бывших солдат так никогда и не смог воспользоваться всем этим. Когда же в окрестностях Виллальбы без благословения дона Кало образовалось еще три товарищества, то они вскоре обанкротились. «Пиччотто»[38] отравили весь скот и уничтожили урожай в этих кооперативах. Имущество несостоятельных должников за бесценок приобрел главарь мафии Виллальбы. Вплоть до прихода летом 1943 г. американцев дон Кало продолжал наступление на кооперативные угодья в окрестностях Виллальбы, обманом и насилием присоединяя их к своим владениям. При содействии своих американских друзей он завершил этот процесс.

Многие сицилийские арендаторы и батраки искренне верили, что после высадки американских и английских войск на Сицилии, а несколько позднее в Южной Италии для них наступят лучшие времена. Они надеялись, что наконец-то сбудется их многовековая мечта о собственной земле, и, казалось, события, происшедшие в стране, оправдывали эти ожидания.

Под влиянием кризиса фашистского режима и высадки союзных войск на Сицилии правящие круги Италии, которые раньше способствовали приходу к власти Муссолини, произвели государственный переворот. 25 июля 1943 г. король приказал арестовать Муссолини и на следующий день назначил маршала Бадольо главой правительства, в которое не вошел ни один член фашистской партии. Правительство Бадольо было вынуждено удовлетворить ряд требований народа. В начале сентября новое правительство заключило перемирие, а 13 октября 1943 г. объявило фашистской Германии войну.

Борьба итальянского народа за демократическое возрождение страны после падения фашистского режима принесла первые успехи: были национализированы некоторые отрасли промышленности — их доля достигла 30 %; в 1946 г. Италия была провозглашена республикой; в том же году Итальянская коммунистическая партия заняла на выборах третье место.

Разумеется, такое развитие событий не устраивало американцев и их союзников внутри страны. И американские империалисты, и мафия в равной степени не хотели, чтобы у власти в Италии оказались коммунисты и социалисты в союзе с другими демократическими силами. «Общество чести» мечтало покончить с национализацией предприятий и разделом земли.

«КОРОЛЬ МОНТЕЛЕПРЕ»

Он был славным парнем, но у него был один недостаток: он очень любил убивать людей.

Капитан американской армии и репортер Майкл Стерн о Сальваторе Джулиано

2 сентября 1943 г. по глухой горной тропинке между Сан-Джузеппе-Ято и Монтелепре в северном направлении ехал на муле черноволосый широкоплечий парень. Кроме всадника выносливое четвероногое несло на себе еще пару мешков зерна. После высадки союзников на Сицилии не только дон Кало освоил новый источник доходов — черный рынок. Местные вожаки «Общества чести», хотя и в значительно меньших размерах, также занимались прибыльным делом. По заданию главаря мафии Монтелепре молодой крестьянин Сальваторе Джулиано, так звали всадника, занимался контрабандой зерна. Приказом союзников местным жителям запрещалось перевозить продукты питания через границы провинций. Этим постановлением оккупационные власти пытались воспрепятствовать мешочничеству и спекуляции.

Джулиано не подозревал, что за одним из горных утесов его подстерегали два карабинера и два местных полицейских. Пригрозив автоматом, они приказали ему остановиться. Обычно контрабандисты не опасались таких встреч: блюстителей закона можно было без труда подкупить. Но так как юный экспедитор мафии не позаботился об откупе на право перевозки контрабанды, карабинеры сбросили со спины мула мешки с зерном и именем закона конфисковали их, затем они отобрали у Джулиано удостоверение личности. Кроме того, они потребовали от молодого мафиозо назвать имя хозяина.

Сальваторе Джулиано упорно молчал: он боялся расправы за нарушение омерта́. В это время на тропинке появился другой погонщик, мул которого также был нагружен мешками с зерном. Около Джулиано остался один карабинер, вооруженный автоматом, остальные патрульные занялись вновь прибывшим.

Выждав момент, двадцатилетний мафиозо молниеносным движением выбил автомат из рук охранявшего его карабинера, ударил его ногой в живот и скрылся в близлежащих зарослях кустарника. Патрульные, поспешившие на помощь своему товарищу, выпустили вдогонку беглецу несколько очередей и, подумав, что Джулиано уже далеко, не стали его преследовать. Но эта беспечность обошлась им дорого. Джулиано спрятался поблизости и, незаметно подкравшись, из пистолета, который был спрятан у него на теле, застрелил карабинера Антонио Манчино и тяжело ранил другого патрульного. Так в этот сентябрьский полдень в колючих зарослях Монтелепре началась карьера убийцы, в течение семи лет наводившего панический страх на сицилийцев.

Джулиано, раненный в перестрелке с патрулем в бедро, с трудом добрался до ближайшей деревни, где ему была оказана первая помощь. Он уже не мог вернуться в Монтелепре, так как у патрульных осталось его удостоверение личности. Через связника он сообщил главарю мафии Монтелепре о том, что с ним произошло. Вскоре был получен ответ: до поры до времени Джулиано не следовало появляться в родном городке, он должен спрятаться в пещере Кальчельрама, находившейся в горном массиве неподалеку от Монтелепре. Юный мафиозо послушно выполнил приказ.

Молодой человек, чьи руки теперь были обагрены чужой кровью, был четвертым ребенком Марии Ломбардо и Сальваторе Джулиано, родившимся 16 ноября 1922 г., вскоре после возвращения всей семьи из Америки на родину. На скудные сбережения, скопленные за восемнадцать лет тяжкой работы возчиком кирпича в Нью-Йорке, отец арендовал в Монтелепре кусок земли. Подросший Сальваторе помогал отцу на поле, так что времени на посещение единственной в городке школы уже не оставалось.

Теперь Турриду — так ласково называли его мать и близкие друзья — повсюду разыскивали как убийцу. Но о явке с повинной он и не думал, ведь за совершенное преступление ему грозило по меньшей мере 20 лет лишения свободы. Поэтому Джулиано решил выждать, пока об этом деле забудут…

Сицилия — 49-й штат США?

После высадки на острове американцев на стенах сицилийских домов все чаще стали появляться лозунги: «Сицилия для сицилийцев!» Сепаратистское движение, выступавшее за отделение этого средиземноморского острова от Италии, нашло немало сторонников, которые по тем или иным причинам решили принять в нем участие.

В конце 1943 г. американские оккупационные власти поддерживали сепаратистов в их стремлении создать противовес движению Сопротивления в Северной Италии. С одобрения западных союзников сепаратисты обзавелись собственным «национальным гимном» — это был отрывок из оперы Верди «Сицилийская вечерня». С помощью американцев был организован выпуск газеты «Независимая Сицилия», создана и вооружена Добровольческая армия бойцов за независимую Сицилию (ЭВИС). Сепаратистское движение возглавили Финоккьяро Априле, бывший помощник государственного секретаря в правительстве Муссолини, Кончетто Галло, сын бывшего мэра Катании, герцог ди Каркачи и барон Стефано Лa Мотта; но за этими и другими авантюристами стояли влиятельные политические фигуры, предпочитавшие пока оставаться в тени.

Эти господа — крупные землевладельцы и высокопоставленные государственные служащие, девизом которых стал воинствующий антикоммунизм, — с самого начала повели борьбу против любого проявления социального прогресса, за сохранение феодальных порядков на острове. Призывы к независимости были для них только ширмой. На деле главари сепаратистов стремились к созданию государства под протекторатом своих американских покровителей. В их программе не было ни одного пункта, который бы угрожал интересам сицилийской мафии. Поэтому не удивительно, что американский полковник Чарлз Полетти, кадровый разведчик и сотрудник АМГОТ, настойчиво рекомендовал сепаратистам и мафии наладить между собой более тесное сотрудничество. Глава мафии Сицилии дон Кало благосклонно принял это предложение и пригласил к себе в Виллальбу главаря сепаратистов Финоккьяро Априле.

Априле появился в Виллальбе 2 ноября 1944 г. и произнес речь на пьяцца Мадриче — самой большой площади «столицы мафии». Дон Кало и его брат, священник Джованни, расположившись неподалеку от трибуны, с интересом слушали оратора, который срывающимся от волнения голосом обещал беднякам Сицилии: «Пройдет немного времени, и с вашей бедностью и каторжным трудом будет покончено! Вас ждет богатая жатва на ниве, засеянной для вас антифашистами из мафии. Вместе с этими героями движения Сопротивления вы вправе рассчитывать на благодарность тех, кого по праву называют нашими освободителями. Настала пора положить конец безраздельному хозяйничанью на острове тех, кто сидит в Риме и ничего не знает ни о вас, ни о вашей Сицилии. Добровольно присоединяйтесь к могущественному государству — Соединенным Штатам Америки, и вы вкусите плоды этой грандиознейшей во всей истории Сицилии победы. Вы получите новые удобные дома. Вы сможете обменять мулов на тракторы…»

Массовый митинг на пьяццо Мадриче закончился церемонией, придуманной самим доном Кало. На флагштоке торжественно был поднят американский флаг с 49-ю звездами на его поле. В своих сокровеннейших мечтах реакция хотела видеть Сицилию 49-м штатом США.

Через две недели после выступления Априле и его единомышленников из мафии дребезжащий грузовик с трудом поднимался вверх по извилистым улочкам Виллальбы. Популярный лидер сицилийских рабочих, коммунист Джироламо Ли Каузи вместе с несколькими своими товарищами ехал на нем из Кальтаниссеты в цитадель «Общества чести». Ли Каузи, бывший узник фашистских тюрем, принял вызов сепаратистов и мафии. Когда группа коммунистов прибыла на пьяцца Мадриче, площадь была пуста. Только в углу, глубоко засунув руки в карманы, в окружении телохранителей стоял дон Кало.

Несмотря на это, Джироламо Ли Каузи поднялся на кое-как оборудованную трибуну. «Я знаю, — начал он, — что вы стоите сейчас у закрытых ставнями окон и слушаете меня. Страх удерживает вас дома, страх перед мафией. Но когда-то этот страх должен наконец пройти…» Тут неожиданно отключился микрофон. Но это не остановило Ли Каузи, и он продолжал свою обвинительную речь без микрофона. Его голос отчетливо звучал на площади, гулким эхом отражаясь от стен близлежащих домов.

Тогда дон Кало приказал своим людям открыть огонь. Ли Каузи и его семнадцать товарищей были тяжело ранены. Будто в насмешку брат главы островной мафии священник Джованни Виццини приказал к началу этой бойни звонить во все колокола.

Понадобилось пять лет, чтобы суд города Козенцы занялся коллективной жалобой жертв этого кровавого злодеяния. Еще семь лет тянулся судебный процесс. Когда же наконец это преступление было рассмотрено в апелляционном суде, то судьи признали виновными лишь нескольких мафиози, приговорив их к незначительным срокам лишения свободы. Дон Кало, главный виновник этой бойни в Виллальбе, для правосудия был уже недосягаем: этот убийца и подстрекатель множества убийств к тому времени благополучно почил.

«Колонелло» Джулиано

Вожаки сепаратистского движения подыскивали главнокомандующего для своих подпольных боевых групп. Мафия предложила им кандидатуру Сальваторе Джулиано, который, не отличаясь особой «скромностью», именовал себя «королем Монтелепре». Хладнокровие, с которым Джулиано устранял своих противников, и четкая организация его шайки были главными аргументами в пользу выдвижения бандита на этот пост.

Встреча с главарем сепаратистов Кончетто Галло состоялась на реке Ригано, в крестьянском доме братьев Дженовезе — доверенных Джулиано. Лишь несколько сот шагов отделяло их дом от казармы карабинеров «Беллолампо». Галло предложил Джулиано чин «колонелло» — полковника армии ЭВИС, что было благосклонно принято последним.

На вторую встречу Галло явился в сопровождении герцога Каркачи, барона Стефано Ла Мотта и Финоккьяро Априле. Лидеры сепаратистов торжественно поздравили убийцу с присвоением ему чина полковника ЭВИС. Для осуществления намеченных операций новоиспеченный полковник получил 1 млн. лир, оружие и форму — красно-желтые туники.

Сальваторе Джулиано заявил, что денег, выданных ему, маловато: их не хватит даже для его солдат. Тогда заговорщики, широко использовавшие впоследствии банду Джулиано, открыто предложили «главнокомандующему» пополнять свою казну путем разбоя и киднэппинга. Но при этом «колонелло» Джулиано не должен был забывать о главном: беспрекословно выполнять за «благородных господ» грязную работу — вербовать в тайную армию сепаратистов и мафии новых бойцов, убивать коммунистов, социалистов и профсоюзных лидеров, нападать на отряды карабинеров. Кроме того, «полковник» должен быть готов к выступлению, сигналом к которому послужит государственный переворот, совершенный сепаратистами.

Но авантюра реакционеров рухнула раньше, чем заговорщики смогли приступить к ее осуществлению.

В апреле 1945 г. под мощными ударами движения Сопротивления пали последние бастионы фашистского режима в Северной Италии. Немецкие войска были вынуждены частично капитулировать перед войсками англо-американских союзников. Сразу же было образовано новое правительство, в которое в качестве министров и государственных секретарей вошли семь коммунистов.

Напуганные широким размахом народного движения, лидеры буржуазно-клерикальных партий поспешили заручиться покровительством американцев и при активной поддержке военных властей попытались расколоть демократический фронт Италии. Национальное единство Италии оказалось под угрозой.

Сицилийские реакционеры и их американские покровители были вынуждены лавировать, маскировать свои действия, опасаясь, что готовившийся ими путч может вызвать такое сопротивление всего народа, которое поставит под угрозу само существование капиталистического строя в Италии.

Вскоре сепаратисты почувствовали изменения политической конъюнктуры. Американцы, все больше терявшие интерес к их авантюрным затеям, обратили свои взоры к правым лидерам христианско-демократической партии. Казалось, лишь они были в силах помешать демократическому обновлению Италии и повести страну в фарватере американской политики.

В результате этого ЭВИС, которым на востоке Сицилии руководил Кончетто Галло, в сентябре 1945 г. потерпел сокрушительное поражение. Финоккьяро Априле был арестован, а партия сепаратистов запрещена. Другой их лидер — Галло бежал. Недобитые сепаратисты возлагали на Джулиано последние надежды, повсюду прославляя его как «героя борьбы за независимость Сицилии», хотя этот «герой» еще ни разу не вступал в открытую вооруженную борьбу с правительственными войсками.

Членами банды Джулиано были исключительно его родственники и жители Монтелепре и его окрестностей. Заместителем и адъютантом главаря банды был 22-летний Гаспаре Пишотта, старший сын Розалии Ломбардо, тетки Джулиано по материнской линии.

Свою первую военную операцию после ареста Финоккьяро Априле, Кончетто Галло и других главарей сепаратистов и высылки их на Понцианские острова Джулиано провел 28 декабря 1945 г. С хорошо вооруженной бандой, состоявшей примерно из 80 человек, Джулиано неожиданно напал на казармы «Беллолампо». Застигнутые врасплох карабинеры не оказали никакого сопротивления. Банда забрала из казарм все, что можно было унести, взорвала часть помещений и скрылась в горах.

Вскоре после этого нападения стало очевидным, что Априле и Галло были всего лишь марионетками в сепаратистском движении Сицилии. Подлинные его главари продолжали закулисную игру, направляя действия бандитской шайки Джулиано, совершавшей теперь нападения уже регулярно. Карабинеры отваживались передвигаться по территории лишь на танках.

В подробном отчете, представленном 18 февраля 1946 г. итальянскому правительству, начальник карабинеров Палермо генерал Бранка поведал о закулисной стороне событий тех дней: «Необходимо подчеркнуть, что в настоящее время сепаратистское движение и мафия преследуют одни и те же цели, поэтому руководителей ЭВИС на острове прежде всего следует искать среди главарей мафии». Далее шло весьма примечательное разъяснение политической обстановки на острове: «Лидеры сепаратистского движения недавно открыто заявили главнокомандующему вооруженных сил на Сицилии генералу Берарди о своем участии в мобилизации ЭВИС и во избежание напрасного кровопролития настоятельно просили его не предпринимать в данный момент никаких мер против «войска», роспуском которого они займутся сами. Одновременно они представили генералу Берарди свои предложения по ослаблению напряженности на Сицилии путем всеобщей амнистии молодежи, которая присоединилась к ЭВИС, и по объединению усилий в борьбе с опасными для общества преступниками вроде Джулиано и ему подобных. Кроме того, лидеры сепаратистов обещали придать своему движению монархическую окраску. Очевидно, генерал Берарди с этими предложениями согласился и обещал сепаратистам ничего не предпринимать против их вооруженных сил».

Вероятно, сочиняя донос на начальника, генерал Бранка преследовал свои цели, однако вскоре написанное им полностью подтвердилось. Армия ЭВИС была распущена, сторонники сепаратистской организации — амнистированы. Многие сепаратисты перешли в итальянскую национальную монархическую партию, которая в духе времени именовалась «партией для всех» и выступала в защиту «умеренного» сепаратизма.

4 апреля 1946 г. место ссылки покинул сеньор Финоккьяро Априле. На пресс-конференции, устроенной по этому поводу, бывший главарь ЭВИС заявил: «Цели и задачи сепаратистского движения ошельмованы его противниками. Его участники были итальянцами и хотят оставаться ими». Априле отделался лишь легким испугом. Теперь этот прожженный политикан, как и многие его приверженцы, сделал ставку на христианско-демократическую партию. При благосклонной поддержке США партия христианских демократов выступала за автономию Сицилии и в союзе с католическим духовенством проповедовала твердый антикоммунистический курс.

На Сальваторе Джулиано амнистия не распространялась, хотя его руки были обагрены чужой кровью в той же мере, что и руки другого военачальника ЭВИС, Кончатто Галло, на совести которого было убийство восьми карабинеров. Галло был не только освобожден от наказания, но и стал даже депутатом сицилийского парламента! 15 февраля 1946 г. за голову Джулиано была назначена награда. Министр внутренних дел Италии Ромита обещал 3 млн. лир тому, кто доставит Джулиано живым или мертвым. В Монтелепре бандит велел срывать объявления о его розыске и аресте или заклеивать их следующим текстом: «Вот фотография Ромиты. 2 млн. лир тому, кто доставит мне его живым. 500 лир я плачу за его труп. Сальваторе Джулиано».

Единственный в Монтелепре парикмахер, некий Фризелла, узнав однажды от клиента, что разыскиваемый бандит остановился в родительском доме, известил об этом карабинеров, которые без проволочек прибыли на место. Но их рвение оказалось напрасным, так как Джулиано, действительно гостивший у родителей, был своевременно предупрежден.

Три дня спустя над дверью парикмахерской прозвенел колокольчик. На пороге с автоматами наперевес стояли Джулиано и трое его подручных. Жена Фризеллы в отчаянии попыталась прикрыть собой мужа. На глазах оцепеневших от страха дочери, сына и клиентов главарь бандитов хладнокровно прошил автоматной очередью супружескую пару. К двери парикмахерской убийцы приклеили записку: «Так будет со всеми, кто шпионит за Сальваторе Джулиано».

Бароны и другие реакционеры, «высокая» мафия, не спешили с выдачей властям Джулиано. Им еще могла пригодиться «армия» под руководством «короля» бандитов, так как по окончании войны сицилийские крестьяне стали более настойчиво, чем прежде, требовать от феодалов землю. Их борьбу направляли и поддерживали коммунисты, социалисты и профсоюзные активисты.

Между Джулиано и «высокой» мафией существовало соглашение, по которому бандит, нуждавшийся в деньгах для выплаты жалованья сбоей банде, от своего имени писал письма, которыми шантажировал, или похищал людей, а посредники из «Общества чести» взыскивали требуемые суммы, значительную часть Оставляя у себя. Кроме того, мафия регулярно снабжала Джулиано информацией, которая позволяла ему совершать дерзкие налеты и спокойно ускользать из облав, устраиваемых карабинерами и полицией. За это Джулиано, когда требовалось, предоставлял в распоряжение мафии свою довольно многочисленную банду.

Центральное правительство оставляло без внимания события на Сицилии. Тогдашний премьер-министр Италии христианский демократ Де Гаспери, придерживавшийся проамериканских взглядов, был занят борьбой с антифашистским фронтом. В мае 1947 г. ему наконец удалось достичь своей цели и вывести из состава правительства всех коммунистов и социалистов. А террор мафии в первую очередь был направлен как раз против сил, с которыми боролись реакционные лидеры христианско-демократической партии и высокопоставленные государственные служащие.

В апреле 1947 г. Народный блок — союз Коммунистической и Социалистической партий, профсоюзов и других демократических организаций — призвал батраков и мелких арендаторов Сицилии к борьбе против крупных землевладельцев. Народный блок разъяснял беднякам, что, несмотря на постоянные заверения правительства о проведении аграрной реформы, они напрасно ожидают справедливого распределения земли. Это дело нужно взять в свои руки.

И батраки стали самовольно занимать и возделывать пустующие земли. Они вступили в борьбу с «Обществом чести», влиятельные члены которого сами намеревались прибрать к рукам эти земли. Мафия пустила в ход испытанной оружие — террор и убийства из-за угла. Жертв было так много, что перечислить их имена невозможно. От пуль «пиччотти» гибли руководители кооперативов, профсоюзов и рядовые активисты. В этот кровавый поход включилась и банда Джулиано.[39]1 мая 1947 г., как обычно, семьи бедняков с красными флагами направились к Портелла-делле-Джинестре. Они прибыли туда из Сан-Джузеппе-Ято, Пьяна-дей-Гречи и Сан-Чипорелло — кто на ослах или мулах, кто пешком, — чтобы отметить этот день.

Примерно в 10 часов Джакомо Скиро, секретарь Народного блока из Сан-Джузеппе-Ято, поднялся на импровизированную трибуну и начал: «Товарищи! Мы пришли сюда, для того чтобы отметить Первое мая, международный праздник солидарности трудящихся…» Внезапно речь Скиро оборвалась.

…Со склонов горы Пиццута, возвышавшейся над Портелла-делле-Джинестре, по демонстрантам начался прицельный огонь из пулеметов и автоматов. Внезапное нападение парализовало крестьян. Прежде чем люди поняли, что, собственно говоря, происходит, десятки женщин, детей и мужчин, истекая кровью, упали на землю. Те, кто уцелел, в поисках спасения бросились в долину. Матери бежали, схватив на руки детей, и падали, споткнувшись о трупы. Панику усиливали неистово метавшиеся животные.

Бойня продолжалась около 10 минут, однако тем, в кого стреляли, она показалась вечностью. Когда пулеметы и автоматы смолкли, на счету «короля Монтелепре» прибавилось еще 50 убитых и более 80 раненых. Сальваторе Джулиано даже не пытался отрицать свое участие в этом инциденте. Он принес публичное извинение всего лишь за несколько выстрелов, которые якобы были сделаны для разгона демонстрации, и полностью отверг саму мысль о преднамеренном массовом убийстве.

Как выяснилось при расследовании, кровавая бойня была спланирована до мельчайших деталей. Ранним утром того рокового дня отряд из 12 бандитов в масках во главе с Джулиано отправился в путь из пещеры в горах Монтелепре. Кроме автоматов и пистолетов бандиты прихватили с собой три пулемета. Огонь они вели с расстояния триста метров. Когда позднее карабинеры обыскивали горы, то в качестве улик было обнаружено приблизительно 800 гильз. Некоторое время спустя эти компрометирующие материалы бесследно исчезли, а само преступление так и осталось нераскрытым.

Не успели еще итальянцы прийти в себя от злодеяния в Портелла-делле-Джинестре, как головорезы Джулиано взорвали гранатами и подожгли помещения профсоюзов, коммунистических и социалистических ячеек в Монреале, Партинико, Борджетто, Чинизи, Карини и Сан-Джузеппе-Ято.

Коммунистическая партия выступила с протестом и назвала общественности истинных подстрекателей всех преступлений банды Джулиано. Однако новый министр внутренних дел Марио Шельба, по происхождению сицилиец, связавшийся позднее с мафией и Джулиано, отклонил требования оппозиции в парламенте. Он, видите ли, находил смешным искать «политический мотив в происшествии в Портелла-делле-Джинестре».

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Тактические действия в защите

История Олимпийских игр

История развития права интеллектуальной собственности