Шалом, шампанское, шаман, шампунь

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 47 из 48Следующая ⇒

19. Я просто знаю

После бесконечных поисков мы наконец нашли дорогу к дому Исаака Морица. Должно быть, мы проехали мимо два или три раза, даже не заметив его. Я уже была готова сдаться, но Герман упорствовал. Когда мы ехали по земляной дороге, ведущей к дому, ладони у меня вспотели – я никогда в жизни не видела известных писателей, особенно тех, кому я писала фальшивые письма. Номер дома Исаака Морица был прибит к большому клену. «Откуда ты знаешь, что это клен?» – спросил Герман. «Просто знаю», – сказала я и не стала посвящать его в подробности. Потом я увидела озеро. Герман подъехал к дому и развернул машину. Внезапно наступила тишина. Я наклонилась, чтобы завязать шнурки на кроссовках. Когда я выпрямилась, он смотрел на меня. На лице его была надежда и в то же время недоверие и легкая грусть. Я задумалась, не так ли выглядело лицо папы, когда он смотрел на маму на Мертвом море много лет назад, в начале цепочки событий, приведшей меня в это место на краю земли вместе с мальчиком, с которым я выросла, но которого почти не знала.

20. Шалаш, шамот, шалун, шалот

Я вышла из машины и глубоко вздохнула. Я подумала: «Меня зовут Альма Зингер, вы меня не знаете, но меня назвали в честь вашей мамы».

21. Шалом, шампанское, шаман, шампунь

Я постучала в дверь. Никто не ответил. Я позвонила, но ответа так и не было. Тогда я обошла дом и заглянула в окна. Внутри было темно. Когда я вернулась к главному входу, Герман стоял, облокотившись на машину и сложив руки на груди.

22. Я решила, что терять нечего

Мы сидели на веранде дома Исаака Морица, раскачиваясь на скамейке и глядя на дождь. Я спросила Германа, слышал ли он когда‑нибудь об Антуане де Сент‑Экзюпери, и когда он сказал, что нет, я спросила, слышал ли он о «Маленьком принце», и он ответил, что вроде бы слышал. Тогда я рассказала ему о том, как Сент‑Экз потерпел крушение в Ливийской пустыне, как он пил росу с крыльев самолета, собирая ее промасленной тряпкой, как он шел сотни миль по пустыне, в жару и холод, в бреду от обезвоживания. Когда я дошла до того, как его обнаружили какие‑то бедуины, Герман взял меня за руку. А я подумала, что каждый день вымирает около семидесяти четырех видов животных – и это неплохая, но не единственная причина взять кого‑нибудь за руку. А потом мы поцеловались, и я обнаружила, что знаю, как это делается. Мне стало радостно и грустно одновременно, потому что я поняла, что влюбляюсь, но не в него.

Мы ждали еще долго, но Исаак так и не пришел. Я не знала, что делать, и оставила на двери записку с моим номером телефона.

Через полторы недели (я запомнила дату – 5 октября) мама читала газету и вдруг сказала мне: «Помнишь, ты спрашивала меня о писателе Исааке Морице?» – «Да», – ответила я. «В газете написано, что он умер».

Вечером я поднялась к ней в кабинет. Ей оставалось перевести еще пять глав «Хроник любви», и она не знала, что теперь переводит их исключительно для меня.

– Мам, – позвала я, и она обернулась. – Можно поговорить с тобой кое о чем?

– Конечно, милая. Иди сюда.

Я сделала несколько шагов. Мне так много хотелось сказать!

– Я хочу, чтобы ты… – сказала я и заплакала.

– Чтобы я что? – спросила она, раскрыв руки, чтобы обнять меня.

– Не грустила.

Познавательные статьи:



Организация работы процедурного кабинета

Статус республик в составе РФ

Понятие финансов, их функции и особенности

Сущность демографической политии