Глава 8 – смерть все же пришла

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 5

Глава 6 – Дневник

Лиззи с Арчибальдом прошли мимо длинного коридора, перешли в западное крыло дома, минуя комнаты прислуги и различные залы, и вышли на лестницу, ведущую на чердак. Когда они поднимались по лестнице, та заскрипела у них под ногами, и, наконец, они вышли наверх на чердак.

Чердак не был запущен, раз в месяц здесь прибирались, однако все равно, тут и там, наблюдалось скопление пыли и висела паутина. Вещи, оставленные здесь на хранение, были накрыты белыми простынями, и чего тут только не находилось. Была тут и мебель, и старое пианино с выпавшими клавишами, и скопище старых книг, и старые детские игрушки.

Лиззи заперла дверь, ведущую на чердак, на всякий случай проверила ее, затем освободила пару стульев, стянув с них простыню. Рукой сбив с них пыль, она поставила стулья напротив друг друга ближе у окну, к свету, и села на один из них.

- Садись, не брезгуй, нам нужно серьезно поговорить, - Лиззи указала рукой Арчибальду на стул перед ней, и тот, несколько помешкав, сел на него, постелив заранее на него свой пиджак.

- О чем ты хочешь поговорить? – спросил Арчибальд.

За время их короткого с Лиззи пути он успел несколько успокоится, только его глаза стали ярко-насыщенного синего цвета после недавних слез.

- О погоде, сегодня туманно, не считаешь? – с некоторой издевкой сказала Лиззи, - конечно об Эвелин, вот о чем я хочу поговорить, олух!

Арчибальд потер колени и уставился в окно. За окном действительно было туманно, день еще был в самом разгаре, однако на улице слегка помрачнело из-за висевшей в воздухе белой пелены. Сквозь нее едва просматривались деревья.

- Я понимаю, я имею в виду, о чем именно ты хочешь поговорить, касательно Эвелин, - спокойно произнес Арчибальд.

- Хотя бы начнем с того, что ты мне сказал несколько минут назад. Об Изабелле!

Арчибальд инстинктивно осмотрелся, даже взглянул на потолок.

- Нас здесь никто не услышит, это надежное место, - поспешила его уверить Лиззи. – Изабелла не выскачет вдруг из пианино, так что повтори мне пожалуйста то, что ты мне тогда сказал.

- А что еще говорить, - Арчибальд пригладил свои густые темно-каштановые волосы на голове, - Изабелла нас с отцом обнадежила, часто с нами общалась, поощряла наши с ним занятия и дела, и хотела, чтобы мы продолжали и дальше ими заниматься. Нам это было приятно, и мы старались еще больше, чтобы позже всем поделиться и обо всем рассказать Изабелле о наших успехах. Она хотела нас слышать…

- Конечно, хотела, а ты не считаешь, что, поощряя ваши занятия и работу, она тем самым отвлекала вас от Эвелин?

- Боже, Лиззи, это уже слишком…

- А еще как-то подозрителен тот факт, что начало болезни Эвелин совпало с приездом миссис Форест в этот дом!

- Ты начиталась детективов, Лиззи, - Арчибальд сложил руки на груди и откинулся на стул, тот гулко заскрипел.

- Ты же мне сам недавно сказал, что твоя вина была в том, что ты слушал эту женщину!

- Да, это так, Изабелла недооценила болезнь Эвелин и обнадежила нас с отцом, в этом ее промах. Но утверждать, что в болезни виновата также она, это уже слишком. Не будем вешать на Изабеллу ответственность за все проблемы.

- Зачем ты защищаешь ее? Ты и видел то эту женщину до свадьбы отца лишь на светских приемах, а дома вы и вовсе провели всего пару недель! Однако ты больше доверяешь чужой женщине и прислушиваешься именно к ней, а меня с Эвелин игнорировал, хотя Эвелин твоя родная сестра, сестра-близнец к тому же, а я и вовсе провела в этом доме гораздо больше времени, чем миссис Форест, и люблю я вас больше и крепче, чем она!

Лиззи возмущалась рьяно, но не громко, она не хотела кричать, она лишь хотела достучаться до Арчибальда.

- Ни ты, ни твой отец почему-то не ослушались треклятую Изабеллу, чтобы отправить машину за доктором. Я об этом просила, умоляла, но вы слушали только ее. Если бы не мои больные ноги, дошла бы до города сама, умерла бы, но дошла. Надо было так и сделать, вот за что я лично себя корю!

Лиззи сделала небольшую передышку, чтобы утихомирить набухающий в ней гнев, и дать Арчибальду возможность что-то переосмыслить.

- Я все надеялась, что вы одумаетесь, что вы передумаете. Это и произошло, только прошло уже две недели! За это время много чего могло произойти!

Арчибальд запустил руки в волосы и поставил локти на колени.

- Лиззи, хватит, я был слеп, я не знаю, как это произошло…

- Она вас одурманила, что ли, - Лиззи поправила на голове свой пучок волос, - ладно, повозмущались, и хватит, сделанного не воротишь. Я просто не ожидала, что все настолько будет серьезно. Эта женщина умудрилась за короткий срок подчинить своей воле не только слуг, но и хозяев! Все только о ней и говорят: «миссис Форест то, миссис Форест это…». Она стала каким-то подобием божества, только вот на меня, Элизабет Мэри Уайт, ее чары не действуют! Вы мужчины, вас она легко охмурила, а Эвелин без сознания, спит целыми днями. Конечно, где ей тут власти не набраться!

- Что ты предлагаешь делать? – Арчибальд поднял голову и томным взглядом посмотрел на Лиззи, - выгнать ее из дому? Заставить отца оформить развод?

- Нет, такие крайности нам ни к чему, - сказала Лиззи, - просто, Арчибальд, открой уже, наконец свои глаза, и слушай себя, не верь речам этой безумной сирены, у тебя есть свое мнение и своя голова на плечах!

Она подалась чуть вперед и погладила парня по плечу.

- Ты нужен своей сестре, ты упустил время тогда, но не упускай его сейчас. Врач сказал, что шанс есть, будем его использовать. У нас есть возможность исправиться и больше так глупо не поступать.

- Я займу соседнюю комнату, и буду рядом с Эвелин, - решительно сказал Арчибальд.

- Ну уж нет, ту комнату займу я! Ты, главное, будь бдительным и не отходи надолго от сестры. Твоя практика никуда не денется, тебя всегда там будут ждать, я уверена. Ты же Форест, тебя любая контора будет рада видеть!

- Тогда я лягу в ее спальне на полу, - рука юноши сжалась в кулак, - я буду как можно ближе к Эвелин, и буду готов помогать ей столько, сколько нужно. Контора… мне сейчас не до нее, я отправлю туда письмо с извинениями, что я откладываю время своей практики на неопределенный срок. Сейчас для меня важна сестра.

- Вот! Узнаю моего Арчи! – довольно воскликнула Лиззи, - вместе мы сила, пусть я и не права насчет Изабеллы, но вы то с отцом родная кровь, вы должны ей помочь. Но я тебя уверяю, мой мальчик, что-то с этой женщиной не так. И ты сам посуди: Эвелин стало плохо после первого же дня, как в доме обосновалась она, Изабелла!

- Это может быть и простым совпадением, Лиззи, не будем спешить рубить с плеча, но я тебя услышал. Я присмотрюсь к Изабелле, и я буду начеку.

Некоторое мгновение они сидели в молчание, смотря в окно. Они дали друг другу время, чтобы все обдумать, и в то же время подыскивали дальнейшие слова для обсуждения.

Первым прервал тишину Арчибальд.

- С Изабеллой мы все решили. Это все, о чем ты хотела поговорить?

- Не совсем. - Приподняв свой передник, Лиззи выудила из него дневник Эвелин. - Еще я хотела обсудить с тобой вот это.

- Что это?

- Дневник твоей сестры.

- Откуда он у тебя, где ты его взяла? - парень смотрел на дневник в руке Лиззи, будто она держала священный Грааль.

- Твоя же сестра мне его и дала, до прихода доктора Бернса, когда я ее кормила.

Лиззи поерзала на стуле и положила дневник себе на колени, бережно его поглаживая и придерживая.

- Эвелин как-то путанно пыталась мне что-то объяснить. Она что-то говорила про свои сны, вернее сказать, кошмары, что мучают ее последние дни. Она также предположила, что именно они могли стать причиной ее болезни. Она дала мне дневник, чтобы я помогла ей во всем разобраться. Сказала, чтобы я никому его не показывала, кроме тебя.

Арчибальд во все глаза смотрел на говорящую Лиззи, поддавшись со стула вперед. Его движение сопроводилось протяжным скрипом дерева.

- Потому, Арчи, я и привела тебя сюда. Я хотела, чтобы мы с тобой спокойно и без чьего-либо постороннего присутствия все обсудили. Эвелин сейчас тяжело говорить, но она успела высказать все свои мысли и тревоги вот сюда. - Лиззи приподняла дневник, демонстрируя его юноше. - Я хочу прочитать его вместе с тобой. Эвелин твоя сестра, а для меня она как родная дочь, и мы должны во всем разобраться, чтобы помочь ей. Она нуждается в нас.

- Надо потом сказать отцу…

- Нет! Мистеру Форесту ничего не будем говорить. Свою жену он всегда будет слушать, и будет во всем ей потакать, здесь он нам не помощник. Я еще удивлена, как он решился вызвать врача вопреки ее заверениям. Видимо, и с ним тоже еще не все потеряно.

Арчибальд взял под собой стул, вместе с ним прошагал и сел рядом с Лиззи.

- Тогда давай начнем, может, там и нет ничего важного.

- С Эвелин сейчас поговорить невозможно, пусть отдыхает, но мы можем пообщаться с ней через ее дневник. И каждое слово, сказанное в нем, я буду воспринимать очень серьезно.

- Давай, Лиззи, не томи, - поторопил женщину Арчибальд и указал на дневник, - открывай и читай вслух, я тоже буду читать.

Лиззи, шумно выдохнув, раскрыла дневник в том месте, где хранилась ручка Эвелин.

- Лучше начать с того дня, когда приехали отец и Изабелла, - подсказал парень.

- Сейчас, - Лиззи положила ручку себе на колени, и отлистнула дневник назад, смотря на даты.

Оба они не могли не заметить, что подчерк Эвелин был размытым и кривым, размашистым, словно у пишущего не было сил держать в руках ручку. Раньше подчерк был отчетливее и ровнее, а еще раньше и вовсе образцовым и изящным. Наконец, Лиззи нашла нужную дату. Дату, с которой все и началось. То есть, даже по подчерку можно было понять разницу между былым и нынешним состоянием несчастной девушки. Понять, как ей становилось все хуже.

- Вот он, этот день! – воскликнул Арчибальд и подпрыгнул на стуле, - читай Лиззи! Я буду следить!

- Угомонись, бога ради, - осадила его Лиззи, сфокусировав свой взгляд и всю свою серьезность, но у нее была небольшая проблема, - у меня нет с собой очков для чтения, ничего не могу разобрать, - Лиззи передала раскрытый дневник Эвелин в руки Арчибальда, - читай, не громко, но отчетливо и внятно, чтобы я тебя слышала. И не торопись.

- Хорошо.

И Арчибальд начал читать…

***

 «С удовольствием мне хотелось бы расписать во всех подробностях тот чудесный вечер, проведенный в кругу семьи, наконец находившейся в полном составе спустя несколько долгих месяцев. Он был чудесен, еда была восхитительной, а вино сладким. Сладости, привезенные отцом из других стран, были выше всяких похвал.

Я была безумно рада видеть отца, была рада видеть его таким счастливым. С Изабеллой, я надеюсь, мы подружимся, и станем родными если не по крови, то по духу.

Но сейчас мои мысли занимает одна насущная проблема, возникшая в моем разуме буквально этой ночью...

Мне приснился кошмар, он был такой насыщенный, такой правдоподобный, что страшно мне становится до сих пор, и трудно удержать себя в руках. Я помню лишь отдаленные смутные образы, но я прекрасно помню свои чувства, когда я все это отчетливо видела. Ужас. Тревожность. Сильный страх, жуткое ощущение, будто кто-то хочет причинить мне боль. Все происходящее было против моей воли, я не могла ничего изменить или как-то себе помочь. Такое отчаяние и чувство собственной беспомощности я чувствовала очень давно, после смерти матери. И вот оно вновь вернулось, пусть и на короткое время, но оно меня напугало до глубины души. Пучина горести и печали…

Мне уже пора идти, я слышу, как отец зовет меня, мы собираемся ехать все вместе на скачки. Я не очень хорошо себя чувствую, но я хочу взбодриться и развеять дурные воспоминания и мысли. Думаю, эта прогулку пойдет мне на пользу, и со временем все окажется не таким страшным и волнующим, каким кажется мне все это сейчас.

Хочу верить, что такой сон приснился мне в последний раз, и я его больше никогда не увижу…»

***

«Боже, как же я была не права! Я снова видела тот сон, точь в точь! Та же неприятная комната, тот же пугающий странный коридор, и нет никого здесь, кроме меня, и все же я отчетливо ощущаю чье-то присутствие. Нечто злое и беспощадное следит за каждым моим шагом. Я это не вижу, не слышу, и от этого становится только страшней. Холод пробирает меня до костей, и все тело дрожит, как при лихорадке.

Я понимаю, что это был только сон, когда уже просыпаюсь. Там же, пока я сплю, я верю, что все происходит со мной по-настоящему, как в реальности.

Мне все это очень не нравится. По утрам я чувствую себя такой слабой. Я постоянно хочу спать…»

***

«Вновь и вновь я оказываюсь в той же комнате того же замка

Вновь и вновь пытаюсь прорваться и пробежать как можно дальше

Но все мои попытки обрести ответы и свободу кончаются одним и тем же –

Я возвращаюсь в комнату, падаю на пол и кричу от дикой боли

И безысходности…»

***

«Мои порезы с неустанным постоянством продолжают появляться

А кровь течет так быстро, все ощущения будто бы наяву

Здесь есть какое-то заклятие, я чувствую власть черной магии

Невинная и глупая девушка, как я, этому не противостоит…»

***

«Мои пробуждения становятся все трудными, тяжелее становится переход от сна к яви.

Вскоре я и вовсе стала часто забывать, что вне пределов грез

Есть еще мир реальный…»

***

«Чтобы хоть отчасти сохранить свой разум

Я записываю все свои мысли и сны в этот дневник

Позже я его перечитаю, и попытаюсь во всем разобраться

А сейчас мне нужно поспать…»

***

«Бессилие…безнадежность…одиночество…

Они мои верные друзья в этом плену, доверять я могу лишь себе…»

***

«На данный момент последняя запись в моем дневнике пленницы:

Нет больше сил и желания оставаться здесь

Нет сил и на спасение, я выбираю середину между волей и пленом

Я выбираю путь…»

***

Записи в дневнике Эвелин кончались на этих словах, и Арчибальд закончил читать. Подчерк Эвелин говорил сам за себя и подтверждал силу ее слов. Последняя запись занимала почти всю страницу дневника, буквы были огромными и будто бы изувеченными. Тут и там виднелись пятна чернил и разводы.

На отдельных страницах Эвелин описала свой сон более подробно, поясняя каждую мелочь и деталь. Арчибальд прочитал вслух и это, и он чувствовал, как с каждой страницей дневника его наполняют тот страх и ужас, через которые прошла его сестра.

Лиззи приложила руки к губам: она была в шоке.

- Боже, что это такое… - женщина не могла найти слов, чтобы выразить то, что хотела, после всего услышанного.

- Ей давно не снились кошмары, - Арчибальд пролистывал дневник вперед и назад, то и дело возвращаясь к каким-то словам Эвелин, - она мне постоянно рассказывала про свои сны, практически каждый день, даже самые обычные или глупые. Она меня здорово этим изводила, но я продолжал ее слушать и что-то отвечать. Так почему она ни разу не упомянула мне об этом кошмаре? - Парень грозно потряс дневником в воздухе. - Ни разу, Лиззи, ни разу!

- Мне она тоже ничего об этом не говорила, - Лиззи держала руку на сердце, - хотя, по большей части, когда я к ней заходила, она спала или молча ела. А если она и говорила со мной, то только для того, чтобы о чем-то меня попросить или что-то сделать для нее. И ни слова об этом кошмаре. До сегодняшнего дня.

- Я уже ничего не понимаю, - Арчибальд уставился в дневник, пролистывая его снова и снова, в поисках какого-нибудь ответа. Эвелин детально описала свой сон и поведала обо всем во всех красках, исписав немало страниц своего дневника. И все же ничего не было ясно. - Что это еще за «последняя запись пленницы: «Нет больше сил и желания оставаться здесь, нет сил и на спасение. Я выбираю середину между волей и пленом. Я выбираю путь…»»? Это не может не настораживать. Она пленница чего?

- Своего собственного кошмара, - Лиззи приобняла себя за плечи и посмотрела в окно на призрачный туманный лес вдалеке, – он снился ей снова и снова, и она не могла ничего с этим поделать.

- Она не могла убедить себя во сне о том, что это сон, - пробубнил Арчибальд, почесав затылок.

- А кто может? – повернулась к нему Лиззи, - все, кто видит сны, верит во все происходящее в нем, как если бы все это было явью. Но мы просыпаемся, и говорим себе, что это был всего лишь сон.

- Но во сне мы этого не понимаем. – Арчибальд закрыл дневник и посмотрел на его обложку.

Дневник был бежевого цвета, на нем были расписные зеленые переплетения с розовыми распустившимися на них цветками. По центру располагался черная витиеватая рамочка, и в ней красивым подчерком было выведено «Маленькие секреты Эвелин».

- Я вообще ничего не понимаю, Лиззи.

- Я глупая женщина из глухой деревушки, я тем более мало что понимаю! Как это связано с состоянием Эвелин? Мы по-прежнему не знаем, как же ей помочь.

На глазах Лиззи начали проблескивать слезы, в ее горле запершило и она вновь отвернулась к окну. Она тихо заговорила:

- Я могу стряпать, готовить, менять белье, растить детей, давать советы, поддерживать и любить. Но все, что касается измышлений вне пределов моих знаний, я мало чем могу помочь. Я могу ухаживать за телом Эвелин, но, видимо, этого не достаточно. Ей нужна духовная помощь.

Лиззи не выдержала и расплакалась. Она редко позволяла себе проявлять слабость, она оставалась сильной и серьезной в любой ситуации, но сейчас сил сдерживать себя не осталось. Хотя слезы, по большей части, лишь подчеркивают силу чувств человека и его искренность, а не его слабость.

Арчибальд поспешил успокоить безутешную женщину, приобняв ее одной рукой, а другой взявшись за руку Лиззи.

- Поверь мне, милая Лиззи, моего образования и моих познаний здесь также недостаточно. То, что происходит с Эвелин, выше нашего с тобой понимания и выше наших возможностей.

- Моя бедная Эвелин, - всхлипывала Лиззи. Арчибальд потряс ее, чтобы взбодрить, - чем я могу тебе помочь, моя девочка?

- Лиззи, давай договоримся так. Доктор придет через пару дней, и сообщит нам результаты анализов и свои доводы. Если все окажется разрешимым, и Эвелин сможет поправиться, будет только лучше. А если нет, я найду более просвещенного в таких делах человека, который сможет нам помочь.

- Нам нужен священник! – отчаянно воскликнула набожная Лиззи.

- Не в нем дело, – сказал Арчибальд, - я имел в виду какого-нибудь ученого мужа, знаний которого будет более чем достаточно для решения этой головоломки, чем наших с тобой.

- Давай подождем доктора, - Лиззи начала потихоньку приходить в себя и снова трезво мыслить, - я пойду к Эвелин, проверю, как она. Мне нужно ее подкармливать, чтобы она не теряла сил.

- Вот, молодец, Лиззи! А я пока схожу в библиотеку, посмотрю, может, я найду что-нибудь интересное, похожее на болезнь Эвелин. Нам главное нужно узнать, с чем мы имеем дело, тогда и помощь будет посильной, и само решение упроститься.

- Значит, договорились, Арчи, - Лиззи привстала со стула, - дай мне дневник Эвелин, я его куда-нибудь спрячу.

- Может, пусть он побудет пока у меня? – спросил Арчибальд и приподнялся со стула вслед за Лиззи.

- Нет, я обещала Эвелин, что буду хранить его и беречь. Она разрешила просветить тебя в свои тайны, но охранять ее собственность буду я!

- Как скажешь, - Арчибальд пожал плечами и отдал дневник Эвелин в руки Лиззи, - только прячь так, чтобы ты сама могла потом вспомнить, куда его положила.

Парень и так запомнил практически все написанное в дневнике Эвелин, ведь у него была эйдетическая память. Страницы дневника тут же четко и ясно представали перед его глазами.

- Я, может, уже старая и недалекая, Арчи, но я еще в своем уме, - твердо заявила Лиззи. – Если дневник вдруг тебе понадобится, обращайся, только так, чтобы нас никто не услышал. А пока он побудет у меня.

- Хорошо, пошли отсюда, здесь нечем дышать.

Арчибальд любезно предоставил свой локоть Лиззи, но, чтобы за него взяться, женщине приходилось приподниматься на цыпочках, так что парень чуть наклонился в бок, чтобы ей было проще.

Когда они покинули чердак, то разошлись в разные стороны каждый со своей задачей в голове. Они объединились, как и тогда, когда Эвелин только начала болеть. Арчибальд направился в библиотеку сразу же, как и говорил, а Лиззи направилась на кухню, чтобы подготовить поднос с перекусом и чаем для Эвелин.

Пусть Арчибальд и Лиззи и не знали точных причин болезни Эвелин, и до конца не понимали сути ее записей в дневнике, но они определенно были уверены в том, что они найдут решение, и все разрешится.

Правда, они оба понятия не имели, что их трудности только начались, и им придется приложить не мало усилий, чтобы спасти Эвелин от гнетущего ее кошмара, ради этого потребуются даже серьезные жертвы.

Потому что они недооценили ту силу, с которой столкнулись.

Глава 7 – Летаргия

Доктор Бернс вернулся в дом Форестов через пару дней, как и обещал. Он приехал к ним на машине, которую любезно для него предоставил мистер Форест.

Доктор, проведя минимальную беседу с хозяином дома, сказал ему, что сначала навестит пациентку, а потом уже они детально обо всем поговорят. Мистер Форест ответил, что будет ожидать его в гостиной, пока врач будет заниматься Эвелин. На том и порешили.

В воздухе гостиной уже висел сизый дым от трубки мистера Фореста. Он нервно грыз трубку и курил ее уже долгое время, она помогала ему отвлечь свои мысли. Скоро к нему присоединился Арчибальд, и тот попросил прислугу открыть все окна.

- Отец, ты решил нас всех задушить, - сказал Арчибальд, махая перед лицом рукой.

Мистер Форест промолчал, он уперся взглядом куда-то в пространство.

- Где Изабелла?

- В городе, она поехала по каким-то своим делам, - мистер Форест перевел свой застывший взгляд с пустоты на сына.

- Какие у нее сейчас могут быть дела, когда Эвелин так плохо, - Арчибальд заложил руки за спину и начал мерить шагами пол.

- Арчи, а что она может поделать? Она и так сделала для Эвелин все, что могла, теперь настал черед доктора, ему видней, чем помочь нашей девочке.

- Как раз-таки Изабелла ничего и не делала, - пробубнил Арчибальд.

- Что ты сказал?

- Я сказал, что Изабелла палец о палец не ударила, чтобы как-то помочь Эвелин!

- Как ты можешь такое говорить?! – от изумления мистер Форест даже вынул трубку изо рта и чуть ее не уронил, - она любит Эвелин, и она была с ней рядом и всячески ей помогала!

- Я вижу, как возле нее хлопочет только Лиззи и прочая прислуга, Изабеллу же я ни разу в том крыле не видел, - сказал Арчибальд, рукой указав в сторону.

- Арчибальд, ты не прав, слуги говорили мне, как Изабелла днями и ночами прибывала у постели бедняжки Эвелин. Она всячески пыталась ее выходить…

- Слуги так сказали, - усмехнулся Арчибальд, - слуги так тебе сказали, потому что, наверное, она попросила их так говорить. Я лично ее там ни разу не видел, даже близко. А ты, отец? Что можешь сказать ты?

- Ты очень строг к Изабелле, сынок, ты не прав…

- С какой это стати я не прав? Я твой сын, и я говорю тебе то, что наблюдал, и я сделал выводы.

- Может, она была у Эвелин, когда ты этого не видел, ты же весь день проводил в конторе! Как ты можешь судить?

- Я верю Лиззи, она сказала, что ни разу не видела Изабеллу у Эвелин.

- Что ты к ней привязался? Видел, не видел…

- И скажи, бога ради, почему Изабелла настаивала на том, чтобы не вызывать к Эвелин врача? – пошел в наступление Арчибальд. Он старался держать себя достойно, но внутри у него все горело от недовольства.

- Потому что Изабелла проработала много часов в качестве медсестры во время войны, вот почему! – не выдержав, мистер Форест повысил голос, - она через многое прошла, и она сказала, что посвятит всю себя здоровью Эвелин.

- Она же не врач, папа…

- Она моя жена! – взревев, мистер Форест вскочил со своего кресла и во все глаза посмотрел на сына. Если бы взгляд мог поджигать, от Арчибальда бы осталась сейчас лишь горстка пепла. - Она моя жена, Арчи, и я люблю ее и полностью ей доверяю! Она каждый день мне описывала состояние Эвелин. Потому я был так спокоен.

- Тогда почему ты все-таки решил позвать доктора Бернса? – не унимался Арчибальд.

- Потому что Изабелла сказала мне, что она не справляется. У Эвелин сначала наблюдалось некоторое улучшение, и все было нормально, но потом ей стало хуже, гораздо хуже. Изабелла мне честно призналась, что она больше не знает, что делать и как помочь моей дочери. Вот я и поехал за доктором.

- Боже, отец, ты доверил нашу Эвелин посторонней женщине, которая ее совершенно не знает!

- Она моя жена, Арчибальд Кристофер Форест! – мистер Форест был вне себя от злости. Арчибальд от такого праведного отцовского гнева даже растерялся. - Она моя жена, и попрошу впредь уважительно о ней отзываться, и называть ее миссис Форест!

Ситуация была накалена до предела, мистер Форест кричал и угрожающе тряс перед лицом Арчибальда своей трубкой, как тут в гостиную вошел доктор Бернс. Страшно даже представить, какой скандал бы разразился между отцом и сыном, повремени доктор со своим появлением еще несколько минут.

- Я вам не помешал? Мистер Форест? – робко спросил доктор Бернс.

Видимо, крики были слышны даже за дверью.

- Извините нас, доктор Бернс, мы с Арчибальдом немного поспорили, - мистер Форест серьезно посмотрел на сына, тем самым говоря ему, что разговор еще не закончен.

Арчибальд часто задышал, его грудь приподнималась, а глаза горели недобрым огнем.

- Говорите, доктор Бернс, - мистер Форест взмахнул своей трубкой, давая врачу понять, чтобы тот начинал.

- Я с вашего позволения, присяду, разговор будет нелегкий.

- Конечно, доктор Бернс, присаживайтесь.

Доктор Бернс прошел по гостиной и присел на диван, свой саквояж он поставил рядом с собой под ноги. Напротив него в кресле расположился мистер Форест, а Арчибальд предпочел дальше стоять, находясь от доктора неподалеку.

- Сядь, сын, не мельтеши, - обратился к парню мистер Форест.

Арчибальд недовольно засопел, но все же сел на диван на некоторый промежуток от доктора.

Доктор Бернс, выдержав театральную паузу, начал говорить:

- У меня для вас есть и хорошая, и плохая новость, мистер Форест и мистер Арчибальд.

Отец и сын переглянулись между с собой, в глазах друг у друга они разглядели промелькнувшую тревогу и страх.

Мистер Форест, прикурив свою трубку, сказал:

- Начинайте с плохой новости, доктор, не жалейте нас. Говорите все, как есть.

Доктор потер свои колени и протяжно выдохнул:

- У вашей дочери наблюдается усталость, сонливость, апатия, слабость в мускулах, потеря аппетита, отсутствие ясности сознания и замедленное сердцебиение. И я не имею представления, что же это может быть.

Мистер Форест покачал головой, обдумывая слова доктора. Арчибальд потер подбородок и нахмурил брови.

Затем мистер Форест спросил у врача:

- А какая же хорошая новость?

- Это не пневмония, - ответил ему врач.

- Прекрасно, - с сарказмом в голосе сказал мистер Форест.

- Это даже не простуда, у мисс Эвелин иногда наблюдается кашель, но он происходит редко, и он не глубокий. Скорее, это вызвано обычной сухостью во рту. Ей нужно пить побольше воды.

- Что же нам тогда делать, доктор? - спросил у врача Арчибальд.

- Продолжайте ухаживать за ней. Мисс Эвелин очень слаба, но ее тело продолжает функционировать, как у вполне здорового человека, только находящегося в состоянии сна. Замедлились метаболизм, дыхание, сердце, но они продолжает упорно и отменно работать. Об истощении или о смертельной угрозе для девушки речи не идет.

- И все же она продолжает целыми днями спать, - мистер Форест грыз свою трубку и смотрел куда-то вперед, - что весьма странно для здоровой и юной девушки, как Эвелин.  

- В крови мисс Эвелин я также ничего не обнаружил, - продолжил говорить доктор, - никаких следов болезней, или даже ядов. Дайте мне еще пару дней, мистер Форест, мне нужно найти нужную информацию, перечитать медицинские справочники, где могут упоминаться подобные случаи, как у мисс Эвелин. Пока все, что вы можете сделать, это продолжать кормить девушку, давать ей воды, в общем, обеспечивать ей комфорт и нужный уход.

- Этим мы и так занимаемся, можете не беспокоится, доктор, - мрачно сказал Арчибальд.

Неутешительные слова доктора Бернса пусть и не огорчили и не потрясли, но и не вселяли надежды.

- Дайте время, я обязательно найду решение. Пока что я бессилен, господа, - развел руками доктор.

Домочадцы ответили на речь Бернса молчанием и гнетущей тишиной. Какое-то недолгое время все сидели на своих местах, погрузившись каждый в свои мысли.

- Я, пожалуй, пойду, - робко сказал доктор Бернс и привстал с дивана.

- Мой водитель вас отвезет, доктор Бернс, - сразу взбодрился мистер Форест и тоже встал, - пройдемте, я выпишу вам чек.

- Благодарю вас, мистер Форест.

Бернс и Форест покинули гостиную, Арчибальд оставался сидеть на диване в глубоком потрясении, не пожелав проводить врача вместе с отцом. Он о чем-то размышлял, мысли хаотично толпились в его голове.

«Должно же что-то это объяснять… должно…»

Вдруг парня осенило. Он вспомнил об одной книге, которую он читал на досуге. Она была медицинского направления. Арчибальд обследовал всю их домашнюю библиотеку вдоль и поперек за последних два дня и две ночи. Он практически не спал, мало ел, пытаясь найти среди стеллажей нужное решение, чтобы помочь своей сестре.

Из-за недосыпа парень медленно соображал, однако до него дошло. Подобный случай, как у Эвелин, он где-то вычитал, что-то было знакомо…

Арчибальд подскочил с дивана, тот даже слегка отодвинулся от резкого напора, и стремглав направился в библиотеку. Книжки, которые он читал за последние сутки, так и оставались лежать там на столе, парень настоятельно попросил слуг ничего не трогать. Так что найти ту нужную книгу, которая сейчас пришла ему на ум, не составляло особого труда. Осталось только найти в ней нужную страницу, которая зацепила взгляд и мысли Арчибальда.

Парень держал книгу в руках, яростно пролистывая страницу за страницей. Он все вычитывал нужный абзац, всматривался в слова. С его прекрасной памятью он мог бы пересказать тот текст наизусть, но он не спал две ночи, и это заметно сказывалось. Нужно было подтверждение на бумаге, нужна была подсказка и… вот оно! Нашел!

Арчибальд еще раз бегло пробежал по нужным страницам, губы его беззвучно залепетали. Все верно, это было как-раз то, что нужно. Осталось только уточнить все у доктора. Надеясь, что доктор еще не успел покинуть их дом, Арчибальд схватил с собой книгу и побежал к выходу.

И он подоспел как раз вовремя – доктор Бернс уже стоял у машины и о чем-то напоследок разговаривал с мистером Форестом. Водитель терпеливо сидел и ждал в машине, чтобы отвезти врача обратно в город.

Запыхавшись, Арчибальд подбежал к доктору, тряся книгой в руке. Он тут же завладел вниманием. Мужчины оторопело смотрели на него.

- Я нашел, - Арчибальд пытался отдышаться после бега и перевозбуждения, - кажется, я знаю, что у Эвелин.

- Так быстро? – удивился мистер Форест.

- Нет, я читал и искал какую-нибудь информацию последние дни, в нашей библиотеке. И, кажется, я все-таки что-то нашел. Посмотрите!

Арчибальд раскрыл книгу на нужном месте и протянул ее изумленному доктору Бернсу. Тот послушно взял книгу из рук юноши и посмотрел на страницы.

- Вот, вот с этого абзаца, прочитайте! – Арчибальд указал доктору пальцем в книге. Заглянул в книгу и мистер Форест, выглядывая из-за плеча доктора.

Доктор Бернс прочитал вслух абзац:

«Летаргия или каталепсия

(др.-греч. – «забвение» и «бездействие») Состояние каталепсии, также известное как летаргия. Каталепсия – это состояние, подобное глубокому сну и характеризующееся значительным снижением интенсивности всех внешних признаков жизни. Это состояние, как правило, длится от нескольких часов до нескольких недель. Точная причина этой болезни неизвестна, но склонные к приступам каталепсии могут впасть в нее после сильного волнения.

Во время летаргического сна наблюдается снижение функций организма, замедление деятельности коры мозга, неподвижность и расслабленность мышц.

Уже на протяжении многих лет наблюдаются различные случаи летаргического сна у людей, и таких случаев настолько много, что оно набирает обороты эпидемии…»

- Летаргия? – уточнил мистер Форест. Он был чрезвычайно поражен. 

- Возможно, - сказал Арчибальд, посмотрев на отца.

- Я об этом даже и помыслить не мог! – доктор Бернс был поражен не меньше, он продолжал всматриваться в страницы, крепко держа в руках книгу. – Вы проделали огромную работу, молодой человек!

Арчибальд молча принял похвалу доктора, улыбнувшись уголком рта.

- Вы можете что-то сказать по этому поводу, доктор Бернс?

- Не могу утверждать наверняка, но определенно в этом что-то есть, - ответил доктор, - если вы позволите, Арчибальд, я возьму эту книгу с собой. Я хочу тщательно все изучить, прежде чем делать выводы и выносить окончательный вердикт. Я вам обязательно ее верну.

- Конечно, берите, - разрешил Арчибальд, - лишь бы это как-то помогло Эвелин.

- «И таких случаев настолько много, что оно набирает обороты эпидемии…», - прочитал снова доктор Бернс, - честно говоря, что-то подобное я припоминаю. Действительно, есть истории и случаи, когда у людей наблюдалась слабость и усталость, а затем они спали по нескольку дней подряд, или несколько месяцев, а порой, даже годы!

- Годы! – возмущенно вторил доктору мистер Форест, - уж лучше бы это была пневмония, по крайней мере, от нее есть лекарства, и она излечима. Летаргия – это что еще за зверь такой?

- Не время отчаиваться, мистер Форест, - поспешил успокоить его Бернс, - благодаря вашему сыну, мы нашли нужное направление, осталось лишь найти нужное решение. Мужайтесь, мистер Форест.

Доктор Бернс, прижав книгу к груди и сел в машину, устроив рядом с собой свой саквояж. Через приопущенное окно он сказал:

- Перед тем, как к вам приехать вновь, я вам напишу. Прощайте, мистер Форест, Арчибальд.

Козырнув на прощание шляпой, машина вместе с доктором Бернсом уехала с подъездной дорожки и исчезла за воротами территории.

- Боже, за что это все нам, - мистер Форест схватился за лоб, - бедная моя Эвелин…

- Отец, - Арчибальд потянулся к отцу и приобнял его.

- Арчибальд, что с нашей Эвелин? Как это произошло?

- Не знаю, папа, честно, не знаю.

Арчибальд, обнимая и успокаивая отца, продолжал активно размышлять. Он пытался связать все воедино и что-то для себя понять: начавшие кошмары Эвелин, ее последующее ухудшение состояние, скрытное и подозрительное поведение Изабеллы… Столько сомнений, столько вопросов, а ответов взять неоткуда, в утешение остаются лишь догадки.

Если уж и доктор Бернс не сможет им помочь, не понятно, какое их ждет будущее. Конкретнее, будущее Эвелин.

Остается только верить и ждать.

***

Вскоре в доме Форестов раздался пронзительный крик, что всполошил всех и вся вокруг. Крик раздавался из комнаты Эвелин.

На крик сбежались чуть ли не все, кто находился в здании: и домашние, и слуги. Прибыв на место, они застали там Лиззи, в отчаянии стоявшую рядом с постелью Эвелин.

- Бога ради, Лиззи, что произошло? – спросила женщину одна молодая служанка.

- Позовите сюда мистера Фореста, - уже тихо сказала Лиззи.

- Я уже здесь, Лиззи, - люди расступились, давая возможность пройти мистеру Форесту, - в чем дело? Эвелин?

В его глазах читалась боль, а на лице застыло горе.

- Посмотрите, мистер Форест, - Лиззи указала рукой на лежащую в постели девушку. – Она практически не дышит. И она больше не просыпается.

Мистер Форест перевел свой взгляд с Лиззи на спящую дочь. Ему было страшно на нее смотреть, и страшно было узнать, что случилось. Крик Лиззи и ее смиренный тихий голос не предвещали ничего хорошего.

Так оно и оказалось.

Кожа Эвелин стала выглядеть гораздо бледнее, ее грудь практически не приподнималась от дыхания, и тело ее оставалось неподвижным. Девушка выглядела спящей, но сон не выглядел здоровым, он сделал ее похожей на большую фарфоровую куклу.

Мистер Форест медленно подошел ближе к постели, и прощупал пульс у дочери. Ничего. Мужчина крепко прижал свои пальцы к запястью дочери, и держал их долго, выжидая толчка. К счастью, едва слышимый, но он прошел. Пульс был, значит, сердце билось, пусть и очень медленно, но оно билось.

Послышался вздох облегчения, у мистера Фореста ослабло внутреннее напряжение. Его дочь жива, это замечательно! Только выглядела она больше как усопший человек, а не дремлющий.

- Она не просыпается, мистер Форест, больше нет, - Лиззи встала за спиной мужчины, - если раньше мне удавалось ее разбудить для того, чтобы покормить, то теперь я этого сделать не могу, вот уже со вчерашнего вечера, после ухода доктора Бернса. А сегодня утром она стала выглядеть вот такой! Словно мертвец! Не хочу думать, что она…

- Она жива, Лиззи, - тихо сказал ей мистер Форест, - пульс редкий и слабый, но он есть. Моя дочь жива…

Он произнес последние слова больше для себя, чем для Лиззи. Они грели ему душу. Пусть он и не знал, что творится с его дочерью, но, по крайней мере, она все еще жива. Есть надежда.

- Она меня здорово напугала, - Лиззи успокоилась после слов мистера Фореста, и прижала руки к груди, - боже, пусть она спит, но будет живой, молю тебя…

 - Пошлите за доктором Бернсом, живо! – мистер Форест, все еще держа руку дочери, отдал распоряжение слуге.

Отец с любовью посмотрел на свою дочь и погладил ее по голове. Губы девушки были бесцветными, а лицо белым, как полотно. Оно выражало спокойствие и покорность, будто в глубине души она с чем-то давно смирилась, как с неизбежным.

По сути, так оно и было.

***

На улице уже вовсю вечерело, солнце давно скрылось за горизонтом, и стало темнеть. Ветер колыхал деревья, словно нехотя, а те раскачивались в унисон под его напором.

В библиотеке стало ощутимей темно, лампы не были зажжены, и повсюду был мрак. Стеллажи с книгами выглядели внушающе и устрашали своим видом.

В комнату вошла женщина со свечей в руке, она подходила к одному светильнику, затем к другому, зажигая их, и в библиотеке стало светлеть, тут же разогнались мрачные тени. Затем она подошла к юноше, которые спал за столом, положив голову на руку, и легонько потрясла его за плечо.

- Арчибальд, Арчибальд, проснись, дорогой.

Парень начал ощущать чьи-то прикосновения и зов, проснулся и растерянно посмотрел по сторонам. Он не сразу мог понять, где он находится. Рядом с ним с выраженным беспокойством на лице стояла Лиззи. Ее теплая мягкая рука лежала у него на плече.

- Арчибальд, ты когда в последний раз спал?

- Не помню, - Арчибальд потер глаза, пытаясь пробудиться.

- Доктор Бернс сейчас у Эвелин, он провел там практически весь день. Он бы хотел с тобой поговорить. Если хочешь, я скажу ему, чтобы он пришел завтра утром.

- Нет, сейчас, Лиззи, я иду. - Арчибальд привстал и снял со стула свой пиджак. За то время, пока он сидел без движений в библиотеке, он успел замерзнуть, а его мышцы занемели. Его слегка знобило и пошатывало. - Эвелин хуже?

И без этого вопроса молодой человек уже заранее знал на него ответ. Как будто что-то могло измениться, чудеса случаются лишь в книгах.

Женщина поджала губы и прижала руки к груди.

- Да, Арчи, ей хуже, гораздо хуже. Она дышит, ее сердце бьется, но она спит, очень крепко спит. Она не просыпается уже второй день…

- Пойду пообщаюсь с доктором Бернсом, спасибо, что разбудила, Лиззи, - Арчибальд кивнул женщине, поправил на себе одежды и вышел из библиотеки. Лиззи пошла следом за ним.

Доктор Бернс как раз покидал комнату Эвелин, перед этим он помыл руки и сейчас протирал их насухо белым полотенцем, который для него приготовила прислуга. Он был одет в белую, немного запачканную, рубашку с черным жилетом поверх, на котором протягивалась с верхнего кармана к нижнему золотая цепочка карманных часов и слегка болталась при движении.

Арчибальд увидел врача издалека и сразу пошел к нему навстречу. Врач же, напротив, был настолько глубоко погружен в свои мысли, что заметил пред собой Арчибальда только тогда, когда тот возник у него прямо перед носом.

- Ох, Арчибальд, мальчик мой, как ты меня напугал! – Бернс слегка дернулся от неожиданности, - я уже думал с тобой завтра встретится и все как следует обсудить, на свежую голову, так сказать, но мое нетерпение дает о себе знать.

- Я бы не смог дождаться завтра, доктор Бернс, мое же нетерпение гложет меня изнутри, - Арчибальд подал руку доктору для приветствия и вздохнул полной грудью.

От недавнего пробуждения у парня все еще немного кружилось в голове, волосы были растрепаны, а глаза красными от недосыпа.

- Если не против, Арчибальд, пройдем куда-нибудь в укромное место, - сказал доктор Бернс.

Мужчины обосновались в одном из кабинетов мистера Фореста. Арчибальд зажег только одну лампу и поставил ее на стол, чтобы они с доктором могли видеть друг друга, не более. Он не хотел слишком яркого света. Наверное, его восприятие еще не успело оправиться после недавнего библиотечного мрака, он успел привыкнуть к темноте. Так было комфортнее, к тому же, парню казалось, что серьезные разговоры гораздо легче проходят при свече, маленьком свете лампы или камине.

Сам же мистер Форест, начиная с сегодняшнего утра, погрузился в себя и плохо реагировал на окружающий мир. Миссис Форест пыталась его как-то успокоить и воодушевить, но тщетно, он ее будто бы не слышал. У него был растерянный и усталый вид, он смог только встретить доктора Бернса, наказать прислуге делать все то, о чем тот попросит, и удалится в свой личный кабинет. Он настоятельно просил его не беспокоить, и заперся там изнутри.

Слуги, искренне беспокоясь и волнуясь за своего хозяина, приносили ему еду и стучались к нему в дверь. Мистер Форест им не отвечал. Тогда слуги, постучав еще несколько раз напоследок, оставляли поднос под дверью, сбоку, чтобы хозяин мог поесть, если вдруг передумает. Но за весь день тот так и не передумал. Еда продолжала лежать на подносе, стынуть и портиться. Время от времени подносы менялись, но это ничего не изменило. За весь день мистер Форест не притронулся к еде ни разу.  

Зато миссис Форест приняла и завтрак, и обед и ужин как положено, только в гордом одиночестве. Арчибальд сидел на кофе и сэндвичах последние сутки и практически жил в библиотеке, по возможности, иногда приходя спать ночью или под утро на полу в спальне Эвелин, чтобы стеречь сон сестры. К нему же сон редко приходил. Иногда ему составляла компанию Лиззи, приходившая из соседней комнаты, чтобы поухаживать за Эвелин или проверить ее состояние. Сон к ней также не шел, и вместе с Арчибальдом они подолгу размышляли то вслух, то каждый сам про себя, пока отсутствие сна не истощало их и не требовало своего. Тогда им в такие моменты удавалось поспать несколько часов, затем начинался новый день с его новыми тревогами и треволнениями.

Арчибальд приготовил стулья для себя и доктора Бернса ближе к столу, и они присели. Не успели мужчины сделать и вздоха, как к ним в кабинет залетела Лиззи.

- Господа, вам что-нибудь принести?

- Мисс Уайт, если можно, принесите нам кофе, будьте так добры, мне еще нужна моя ясная голова, - сказал доктор Бернс, приглаживая свою седую бороду, - и если вам не будет трудно, принесите, пожалуйста, мой пиджак из комнаты мисс Эвелин, кажется, я его там забыл.

- Хорошо, доктор Бернс, - кивнула головой Лиззи. Она сцепила перед собой руки в замок и посмотрела на Арчибальда. - Арчи?

- Нет, Лиззи, благодарю, мне ничего не нужно, - сказал Арчибальд, потирая свой лоб.

Женщина молча ушла и тихонько прикрыла за собой дверь. Доктор Бернс, посмотрев ей вслед и выдержав недолгую паузу, наконец заговорил:

 - Вы были правы, мистер Форест, хотелось бы мне, чтобы все было намного проще.

- Я прав насчет чего? – поморщившись, спросил Арчибальд.

- Насчет вашей сестры, и той книги, что вы мне дали.

- Вы ее прочитали?

- О да, прочитал, - доктор Бернс откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, он не сводил с парня взгляда, - я читал ее до самого утра, и не мог остановиться. И я сразу же обратился за помощью к одному своему давнему другу-коллеге, он работает в соседнем городе, и в некоторых вопросах он гораздо более просвещен, чем я. Я попросил его рассказать мне о случаях сонного паралича, каталепсии и летаргии, те случаи, которые были зарегистрированы в медицинских журналах или газетах, или которые он мог наблюдать сам. Мой друг, получив мое письмо, был взбудоражен и ответил мне так скоро, как только смог. Хочу отметить, что взялся он за дело со всей серьезностью и педантичностью, и во многом смог мне помочь.

- И что же он вам ответил? – спросил Арчибальд.

- Я получил от коллеги письмо сегодня, я попросил его, чтобы он присылал почту сюда, в ваш дом, Арчибальд, так проще. Письмо насыщенно различными фактами и историями, подтверждающими мои опасения. Оно сейчас при мне, я взял его с собой, так как хотел показать его вам, да я и сам не успел все тщательно изучить. Помимо письма, он прислал мне пару книг и вырезки статей из газет, какие он смог для меня найти. Все в моем саквояже, надо только попросить мисс Уайт его мне принести, как только она вернется.

- В двух словах пока расскажите, что вы поняли из того, что поведал вам ваш друг.

- Ваша сестра погрузилась в глубокую фазу сна, в которую человек погружается, пока он крепко спит, и в промежутке всего сна эта фаза располагается ближе к концу, то есть, незадолго до пробуждения человека. Тело дает импульс, иными словами, толчок, электрический разряд, который проникает в мозг и сообщает ему о том, что пора просыпаться. Затем после пробуждения мозга начинает просыпаться и все тело, и человек переходит в состояние бодрствования. Но что-то нарушилось в сознании мисс Эвелин, ее мозг перестал реагировать на сигналы, и он не хочет осознавать и принимать тот факт, что ему пора просыпаться. А без мозга не может проснуться и функционировать, как следует, и само тело.

- Раньше же она просыпалась, только не вставала с постели, - вставил возражение Арчибальд.

- Верно, мисс Эвелин просыпалась, но, как я мог понять и заметить, с большим трудом. Со слов Лиззи, со вчерашнего вечера у нее и вовсе это перестало получаться. Девушка застряла в фазе глубоко сна, и никак не может оттуда выбраться.

- Боже, - Арчибальд запустил руки в волосы и опустил голову, - что же с ней происходит, как это могло случиться?

- Причин и следствий для таких состояний, увы, пока не известно, - сказал доктор Бернс, откашлявшись в кулак, - я провел еще несколько анализов, и так ничего и не обнаружил у мисс Эвелин: ни следов лекарств, ни наркотиков, ни опиатов или ядов. Ничего. Она абсолютно здорова, в общем смысле.

- Только вот моя сестра спит сутками напролет и не может проснуться, - прошептал Арчибальд, но Бернс его услышал, - теперь она и вовсе не просыпается, даже на несколько минут.

- Она жива, здорова, но ее мозг не может выйти из фазы сна, не происходит импульса, которое помогло бы телу проснуться. Как это произошло, не известно, и как ей помочь пока тоже не известно.

- Что же тогда мы будем делать? – в лице Арчибальда читалось отчаяние. Он заплывшими глазами посмотрел на Бернса.

Доктор положил руку на плечо парня.

- Мужайся, Арчибальд, ничего пока не известно, но мы будем продолжать поиски, прошу тебя, не спеши отчаиваться.

Руки юноши повисли вдоль его тела, а само тело раскисло на стуле.

В комнату к мужчинам, заранее постучавшись, тихо вошла Лиззи с подносом в руке. Вместе с ней в комнату вплыл превосходный и бодрящий запах хорошего кофе. Она поставила кофейник, сахарницу, сливки и две чашки для обоих мужчин и собралась было разлить напиток, но доктор ее перехватил.

- Благодарю вас, мисс Уайт, дальше мы сами

- Сейчас принесу ваш пиджак, доктор Бернс.

- Да, мисс Уайт, там еще остался мой саквояж, принесите и его тоже.

- Сейчас, доктор Бернс.

Лиззи исчезла за дверью, и вскоре она появилась с пиджаком и рабочим саквояжем доктора.

- Спасибо вам еще раз, мисс Уайт, вы чудесная женщина.

- Вы мне льстите, доктор, - Лиззи позволила себе на секунду улыбнуться, прежде чем вновь стать сконцентрированной и серьезной, нахмурив лоб и брови, - если что-нибудь понадобится, я буду неподалеку от вас в комнате Эвелин.

- Хорошо, Лиззи, - сказал ей Арчибальд. Он приподнялся на стуле с появлением Лиззи и попытался воспрянуть духом.

Доктор взялся за кофейник и начал разливать кофе по чашкам. Лиззи собиралась уже было уходить, но, стоя спиной к мужчинам и взявшись уже за ручку двери, застыла на месте.

Арчибальд сразу это заметил.

- Что такое, Лиззи?

Лиззи медленно развернулась и посмотрела на доктора Бернса.

- Скажите, доктор… простите, что я прерываю вашу беседу, она очень важна, ведь решается судьба Эвелин…

Доктор Бернс посмотрел на женщину и осторожно поставил на стол кофейник, отвлекшись от процесса.

- Вы хотели у меня что-то спросить, мисс Уайт?

Женщина нервно жевала губы и теребила пальцы.

- Да, хотела… скажите, доктор, раз Эвелин больше нельзя разбудить, то… как… как мне ее кормить, доктор? Я могу ее мыть, ухаживать за ней, но ей же нужно что-то есть!

- Ох, мисс Уайт, об этом можете не беспокоиться, медицина решила эту проблему какое-то время назад, - ответил ей доктор Бернс, - есть специальное приспособление, зонд, трубка, иными словами, он вставляется в горло пациенту, и через него проходит вся еда и питательные компоненты прямо в желудок. Вдобавок я буду колоть мисс Эвелин все необходимые добавки и витамины, чтобы тело девушки прибывало в тонусе. Но об этом все позже, я займусь этим вопросом с завтрашнего утра и все вам подробнее расскажу. Все равно мне нужно будет съездить за всем необходимым в город.

- Боже… - ахнула Лиззи, ее глаза широко раскрылись от услышанного.

Перекрестившись, женщина поспешила покинуть комнату, хлопнув за собой дверью. От резкого стука доктор подпрыгнул на месте, затем, как ни в чем не бывало, продолжил разливать кофе себе и Арчибальду. Лиззи даже оставила для них несколько сэндвичей, за один из которых с удовольствием принялся доктор. За весь день, пока он находился у Эвелин, он не съел ни крошки.

- Пей, Арчибальд, тебе нужны силы и здравые мысли, - сказал доктор Бернс, пододвинув чашку с кофе парню.

Арчибальд молча взялся за чашку и начал понемногу из нее прихлебывать. В его голове толпились сотни мыслей, если не сотни тысяч, ему было пока трудно сконцентрироваться на чем-то конкретном.

- Так о чем это я… - доктор попытался вспомнить, на чем он остановился. Крошки от сэндвича сыпались ему на бороду, - зонд…нет… или… ах да! Сон, фазы сна! Так вот…

Откусив и тщательно прожевав еще кусочек от сэндвича, доктор стряхнул с себя крошки и продолжил:

- По какой-то причине у мисс Эвелин перестали проходить импульсы, позволяющие сознанию и телу пробудиться. Она застряла на конечной фазе сна, она близка к пробуждению, и в то же время от него непомерно далека. Эта плохая новость, но есть и хорошая.

- Какая? – Арчибальд отпил кофе и поставил чашку на стол, чтобы внимательно послушать доктора.

- А хорошая новость в том, дорогой Арчибальд, что мы заметили летаргию, будем пока так называть состояние мисс Эвелин, пусть я и до конца сомневаюсь в точности диагноза, мы заметили ее на ранней стадии и под чутким наблюдением. Случись это в другой семье или при других обстоятельствах, все могло кончится гораздо плачевнее.

- Плачевнее?

- Да, летаргию трудно определить и понять. Ваш отец, мистер Форест, умудрился найти пульс у вашей сестры, хотя ее сердце стало стучать не более трех-пяти раз в минуту. Не сделай он этого, девушку легко можно было принять за покойницу.

- Я где-то читал, что в таких случаях нужно прикладывать зеркало к носу человеку, чтобы…

- Да, вы правы, только самое страшное заключается в том, что есть случаи, когда даже зеркало ничего не показывает, нет замутнений на стекле, а человек при этом жив и просто спит. Я приложил зеркальце к носу мисс Эвелин.

- И что?

- Замутнения не было, вернее, оно было, но едва уловимым, - сказал доктор.

Пока Бернс отпивал кофе и замолк на секунду, у Арчибальда по всему телу пробежали мурашки, а внутри все похолодело.

- Вы хотите сказать, что…

- Я хотел сказать, что, окажись мисс Эвелин в руках людей, которым было бы все равно на ее самочувствие, или попадись ей в доктора не я, ученый муж, а какой-нибудь деревенский чурбан, то все могло закончится могильной плитой на кладбище. Вот что я хотел сказать вам, Арчибальд. Хорошо, что у мисс Эвелин есть такая чуткая и любящая семья.

Отпив еще кофе, доктор добавил:

- Насчет деревенского чурбана, я, пожалуй, несколько погорячился. Если так подумать, то и я бы с дуру вполне мог бы констатировать смерть. Я бывал уже у вас дома до этого дня, я проверял и наблюдал состояние мисс Эвелин, видел ухудшения состояния, а ваш отец каким-то чудом прощупал у нее пульс. Я же это смог сделать только спустя несколько часов, мне все никак не удавалось его уловить. Потом и вы мне подсказали ту книгу, про летаргию, без нее я так бы и не смог понять, что с девушкой, ведь я с такого рода делом сталкивался только в книжках по медицине еще будучи студентом в колледже. Запоминается практика, теория лишь ею подкрепляется. А вот мой друг сталкивался с этим, сейчас я вам все покажу.

Пока доктор Бернс отставил свою чашку в сторону и взялся за свой саквояж, доставая оттуда какие-то бумаги, сознание Арчибальда начало понемногу пробуждаться. То, что он представлял у себя в голове, заставляло его дрожать от страха. Проносились мысли, представления, видения… он попытался все в голове уложить и пронаблюдать четкую линию.

Они с отцом забыли про Эвелин, и оставили ее на попечение Изабеллы. Так было бы и дальше, вовремя не достучись до них Лиззи. Приезд доктора Бернса, разговор Арчибальда с Лиззи на чердаке, дневник Эвелин, ее глубокий сон…

Что было бы, если бы не приехал доктор Бернс? Если бы не было чуткой и внимательной Лиззи? Если бы занималась Эвелин только Изабелла и впредь? В конце констатировали бы смерть? При том факте, что Эвелин была бы все еще жива! Но это некому было бы доказать, а если и было бы кому, то они бы не смогли. А если бы он так и не нашел ту книгу, про летаргию? Доктор Бернс не написал бы другу, тот бы не ответил и не подтвердил, что такое возможно! Столько совпадений, столько фактов, которые поражают и пугают до глубины души. От такого становится жутко. Его сестру могли похоронить, живой!

Вот о чем говорил доктор Бернс. Кофе все-таки начало действовать… Боже!

Доктор Бернс что-то мило лепетал себе под нос и аккуратно раскладывал бумаги на письменном столе, придвинув поближе лампу, чтобы все было лучше видно. Арчибальд, тем временем, сходил с ума и приходил в ужас от своих рассуждений. Тут он заметил книгу, которую Бернс выложил из саквояжа.

- «Преждевременное погребение» Эдгар Аллан По, - прочитал на красной кожаной обложке Арчибальд, - вы издеваетесь?

- Вы ее тоже прочтите, не брезгуйте, там как раз описаны реальные случаи летаргии, которые мистер По собрал в свой сборник рассказов. Насколько я помню, По ее тоже боялся, летаргии, и он боялся быть похороненным заживо. И тем людям в его рассказах не так повезло, как мисс Эвелин. Их действительно успели похоронить, так и не определив признаков жизни у человека.

- Кошмар! – Арчибальд брезгливо бросил книгу обратно на стол, будто ядовитую змею.

Доктор Бернс это проигнорировал и спокойно достал все необходимое, отставив свой саквояж в сторону.

- Начните с письма моего друга, я пока разложу вырезки статей и найду нужные страницы в медицинской книге, которую он мне также прислал, в ней как раз говорится о нашем случае.

В таком полумраке мало что можно было разглядеть. Доктор Бернс одел на себя очки и принялся за дело, а Арчибальд поднялся со стула и зажег еще пару ламп, чтобы освещение подходило для чтения.

- О, так гораздо лучше, спасибо, Арчибальд, - сразу отметил разницу в освещении доктор и улыбнулся парню.

Арчибальд присел обратно на стул, придвинул его ближе к столу и принялся читать письмо. Доктор Бернс сидел подле него за столом и шуршал бумагой. Со стороны они выглядели как учитель и ученик, готовящихся к уроку.

Прочитав письмо, в глазах Арчибальд проявилась ясность. Он положил письмо на стол и долго что-то обдумывал.

- Если вы не против, Арчибальд, я тоже его прочту, нужно освежить память, ведь я уже не мальчик, - сказал доктор Бернс и взял письмо со стола. В его очках поблескивал свет от ламп. За ними можно было разглядеть морщинистое лицо, но молодые любознательные глаза.

Пока доктор читал, у Арчибальда было время еще раз все обдумать, но сформулировать свои мысли ему было трудно.

Затем мужчины вместе принялись за изучение вырезок из газетных статей, после перешли к чтению книги по медицине с указанными случаями летаргии и сонного паралича.

Час шел за часом, однако время для обоих мужчин утратило свою силу и было чем-то эфемерным, незначительным. Они оба порядком устали и уже с трудом могли связать одно слово с другим, но все равно продолжали упорно изучать весь материал, любезно предоставленный другом и коллегой доктора Бернса. Они спорили, что-то обсуждали, читали вслух, повторяли одно и то же снова и снова, стараясь найти в каждой спасительной строчке нужную информацию. Мужчины хотели найти ключ для освобождения Эвелин от ее тяжелого состояния, и искали его долго и упорно, пока не наступила глубокая ночь. Но, к сожалению, они пока так ничего и не нашли.

Везде описывались только методы по уходу за такими людьми, но пробудиться те должны были сами, помочь им в этом процессе никак не удавалось.

Сняв очки с носа и потерев свой нос, доктор Бернс зевнул.

- Арчибальд, мальчик мой, не будем отчаиваться, что-то должно обязательно сработать. Мы будем пытаться, а пока, я предлагаю нам на какое-то время прерваться, чтобы как следует выспаться и отдохнуть. Пока мы ничего больше не сможем сделать, мисс Эвелин уже погрузилась в глубокий сон, спешить нам некуда. А нам нужна ясная и свежая голова.

Доктор Бернс встал со стула и потянулся, его кости захрустели. Он начал потихоньку собирать свои вещи.

- Все материалы я оставляю здесь, Арчибальд, мы еще к ним вернемся, к тому же, можешь пока их изучить в мое отсутствие, и если что-то найдешь, скажи мне, позже я к тебе в этом присоединюсь.

Доктор Бернс еще раз зевнул и надел на себя пиджак.

- Я попрошу прислугу, чтобы вас расположили в комнату для гостей, - Арчибальду пришлось прикрыть рок кулаком, чтобы сдержать зевок.

- Не нужно беспокоиться, мой мальчик, я только попрошу, чтобы меня отвезли домой, обратно в город. Там все мои вещи, мое оборудование, к тому же первом делом после того, как я посплю, я закажу все необходимое для ухода и кормления мисс Эвелин.

- Может, лучше вам не ехать на ночь глядя? Остались бы у нас, мы вас изрядно измотали…

- Такова моя работа, Арчибальд, только я уже не молод, и на многое уже не способен, не так, как раньше. Я поеду домой, в своей постели и спиться лучше.

- Хорошо, как скажете, тогда пойду разбужу нашего шофера.

Арчибальд проводил доктора Бернса из кабинета до выхода, затем пошел звать шофера. Шофер успел кое как привести себя в порядок и приодеться, однако по нему сразу было видно, что человек только что встал с постели.

Пока шофер ушел подгонять машину, доктор Бернс и Арчибальд поговорили напоследок:

- Еще раз тебе повторяю, Арчибальд, только не падай духом. Решение обязательно найдется, ты только верь, скоро мисс Эвелин вновь будет бегать и смеяться, будто ничего и не произошло.

- А если Эвелин проснется и вернется обратно к нормальной жизни, предположим, есть ли тогда вероятность, что она может снова также глубоко уснуть и не проснуться? Такая болезнь возвращается, как простуда?

- Все это так до конца не изучено, но каждый случай индивидуален, ничего нельзя сказать наверняка.

Доктор Бернс поправил на голове шляпу и проверил молнию на саквояже.

- Мисс Эвелин может проснуться и прямо завтра, может через месяц, а, может, и через год. И даже, когда она проснется, нет четкой гарантии, что эта напасть снова ее не одолеет. Будем надеется на лучшее, это пока все, что я могу тебе сказать, мой мальчик.

- Надежда остается последней, - вздохнул Арчибальд и засунул руки в карманы, - что ж, тогда я пока прочитаю книгу Эдгара Аллана По, может он сможет просветить меня в этом вопросе.

Парень произнес эти слова не без иронии в голосе, но доктор сарказма не приметил:

- Правильно, любая информация – это информация, и ее не нужно игнорировать. Кто знает, что может пригодится.

Машина была подана, Арчибальд проводил до нее доктора и открыл для него дверь. Доктор, поблагодарив его и напоследок улыбнувшись, сел в машину, и та увезла его за ворота имения и дальше в неизвестность темноты.

Молодой человек еще постоял какое-то время на улице, пытаясь прийти в себя после всего произошедшего за сегодня. Большой поток информации распирал его изнутри, нужно было время, чтобы все как следует усвоилось.

Становилось зябко, Арчибальд начал замерзать, а изо рта шел парок. Пиджак он оставил в том кабинете, где они сидели с доктором. Но он еще не спешил уходить, прохлада весенней ночи охлаждала его тело и разум от переизбытка впечатлений и энергии после большого количества выпитого кофе.

Внутри Арчибальда гнездился целый калейдоскоп эмоций: и грусть, и гнев, и страх, и беспокойство. И все же доктор Бернс, этот неуемный старик, умудрился поселить в нем пламя надежды и уверенность в завтрашнем дне. Хорошо, когда есть человек, которые тебя поддержит и на деле, и на словах. Его же отец предпочел скрыться у себя в кабинете подальше от всех. Каждый справляется с трудностями по-своему. Но Арчибальд с радостью бы получил от отца хоть слово поддержки или напутствия, ведь ему также тревожно за Эвелин, как и ему. Вместе они сильнее, но и вчера, и позавчера отец никак не хотел что-либо обсуждать с сыном, а сегодня и вовсе скрылся из виду. Это не могло не печалить парня, но он где-то и понимал отца. Все происходящее им очень нелегко давалось.

Холод уже начал жечь кожу, и Арчибальд соизволил повернуть домой. В гостиной он помешкал, он не знал, куда ему идти спать. К Эвелин ему идти не хотелось, он пока не был готов вновь взглянуть на сестру и понять, что пока не может чем-либо ей помочь.

Немного поразмышляв, парень направился к себе в комнату, в которой не был уже долгое время. С большего раздевшись и умывшись перед сном, Арчибальд лег в постель и решил еще немного обо всем поразмыслить.

Совсем скоро сон начал одолевать Арчибальда, и он начал немного пугаться – а вдруг и он так уснет, как Эвелин, и больше не проснется?

Тряхнув головой, парень повернулся набок, накрылся одеялом и перенаправил свои мысли в позитивное русло.

«Я должен быть сильным для Эвелин, я должен во всем разобраться и найти решение, я должен, я обязан… завтра нужно будет еще раз поговорить обо всем с доктором Бернсом…».

То была последняя мысль, мелькнувшая в голове Арчибальда, и он уснул. Долгий недосып и эмоциональное истощение дали о себе знать, он заснул почти моментально. Хороший сон был ему очень необходим. На лице парня, впервые за долгое время, выразилось умиротворение и расслабленность. Напряженный день требовал долгого отдыха.  

Все бы ничего, только Арчибальд не догадывался, что виделся он с доктором Бернсом сегодня в последний раз.

Несмотря на то, что над домом Форестов нависла некая зловещая и угрюмая атмосфера, день начался как обычно, принеся с собой свежесть, яркое солнце и запах весенних цветов.

Арчибальд спал, как убитый, он так долго не спал с того момента, когда Эвелин перестала вставать с постели. Он мирно посапывал в своей кровати, и выглядел, как ангел, с его красивым отточенным лицом и растрепанными волнистыми каштановыми волосами. Его могучая грудь медленно опускалась и приподнималась от дыхания вместе с плоским и твердым животом. Увидь его какая-нибудь девушка, могла бы тут же в него влюбиться.

Идиллия парня длилась не долго, в его комнату влетела Лиззи. На нее же очарования спящего красавца не действовало.

- Арчибальд! Боже правый, ты все это время спал здесь? Я уже и забыла, что у тебя есть своя комната.

- Тш-ш-ш, Лиззи, пожалуйста, не тараторь, - простонал парень, приподняв руку.

- Я тебя успела уже обыскаться, а он здесь спит, как младенец!

Лиззи подошла к постели Арчибальда и беспардонно присела к нему на кровать, примяв под собой ненароком его ноги. Парень еле успел их прижать под себя, чтобы на них не умостилась Лиззи со своими объемными габаритами.

- Я все жду, жду твоего появления, уже время обеда, а тебя все нет! Я и так терпела, ждала, - громко причитала женщина, - я знала, я понимала, что тебе нужен отдых, ты мало спал в последнее время…

Арчибальд протер глаза и потряс головой, пытаясь прийти в себя. Его волосы мягко уложились и выглядели привлекательно, подчеркивая скулы.

Тут Лиззи заговорила еще громче:

- Но я же хочу знать, о чем вы там говорили всю ночь с доктором Бернсом! Я не хотела подслушивать под дверью, это низость, потому я терпеливо ждала и надеялась, что ты мне сам позже обо всем расскажешь!

- Лиззи, умоляю тебя, тише, я и так тебя прекрасно слышу, - лицо парня исказилось гримасой.

Женщина его послушала и заговорила поспокойнее, стараясь унять свое возбуждение:

- Скажи хоть слово, хоть намекни, вам удалось что-нибудь понять? Вы что-нибудь нашли?

- Честно тебе скажу, Лиззи, - Арчибальд зажмурил глаза, затем их резко раскрыл, и откинул голову на подушку, - мы пока ничего не нашли. У доктора Бернса было полно материалов, касательно летаргии, его друг прислал много полезных документов и книг, но все, что мы пока узнали, лишь подтверждение того факта, что у Эвелин летаргия, и еще способы по уходу за такими людьми. А как вывести человека из этого тяжелого состояния или как-то все исправить – ничего. Абсолютно ничего. Пока еще никто не нашел решение, как спасти людей от летаргии. Они просто ждут, когда человек сам проснется. Вот и все. Но нужно еще раз все перечитать, может, мы что-то упустили…

- Вот же напасть то какая! Холера и та не так страшна, как эта лета… лета-как-ее-там…

- Летаргия…

- Это какое-то проклятие, а не болезнь, честное слово, - Лиззи поправила на себе передник и юбку, - Я уже переговорила со знакомым священником из местной церкви, он зайдет к нам на неделе, прочитает молитвы, освятит комнату и посидит с нашей девочкой.

- А священник нам еще зачем? Эвелин не одержима бесами.

- Лишним не будет! – женщина подняла верх указательный палец перед лицом Арчибальда, - господь всех слышит и всем поможет, в беде никто не остается один, если в душе и сердце человека присутствует частичка бога.

- Только не начинай, - отчаянно взвыл парень, прикрывая локтем лицо.

- Я уже закончила, не ной.

- Мне пока нечем тебя порадовать Лиззи, прости. Хотелось бы сказать, что все не так страшно, но…

В горле Арчибальда появился комок, а глаза начало жечь. Он поспешил прикрыть лицо руками.

- Я чувствую себя таким бесполезным, Лиззи…

- Эй-эй, не смей так говорить, Арчи! Ты не бесполезен, ты ого-го как полезен! Ты столько всего делаешь ради сестры, далеко не все братья на такое способны, уж поверь мне. К тому же, если не ты, доктор Бернс ни в жизнь бы не догадался, что с Эвелин случилась эта аллергия! То есть, летаргия…

Лиззи по-матерински погладила парня по волосам. Для нее он, глубоко в сердце, до сих пор остается тем милым перепуганным мальчиком, каким она увидела его много лет тому назад, когда пришла в дом Форестов устраиваться на работу.

Арчибальд шумно и протяжно вздыхал, чувствовалось, как ему было тяжело.

- Ты большой молодец, Арчибальд, вы с доктором Бернсом проделали большую работу. Не важно, что вы пока не нашли еще способ, как помочь нашей девочке, но сам факт, что вы ищете и идете в нужном направлении, о многом говорит. Все приходит лишь к тем, кто усердно трудится. Если сложить руки и ничего не делать, лишь причитать и плакать, так мало чем горю поможешь. Я всегда за движение и действие, и я тобой очень горжусь.

Слова Лиззи возымели нужное действие, понемногу Арчибальд начал приходить в себя и успокаиваться, он задышал уже мягче.

- Сколько время, Лиззи?

- Уже поздно!

- Насколько поздно? И поздно для чего?

- Поздно для завтрака, и скоро станет поздно для обеда. Вставай, тебе нужно подкрепиться, нельзя сражаться с трудностями на пустой желудок. Ты выспался, это отлично, теперь осталось поесть и снова в бой!

Лиззи поднялась с кровати Арчибальда и отошла чуть поодаль.

- Поднимайся, новый день приносит новые возможности!

- Меня радует твой оптимизм, Лиззи, - сказал Арчибальд.

Кряхтя, как старик, парень приподнялся с постели, сел на ней и чуть откинул одеяло. Затем он обратился к женщине:

- Может, ты выйдешь, и дашь мне переодеться?

- Ох, что я там не видела, мужчину в сорочке? – невозмутимо сказала Лиззи и всплеснула руками.

- В тот то и дело, я не переодевался на ночь, уснул в том, в чем был, вернее, что не успел снять. На мне только рубашка, а внизу лишь…

- Ладно, я тебя поняла, можешь не уточнять, - Лиззи поспешила отвернуться.

- Так ты меня так и не оставишь одного? – с ухмылкой спросил Арчибальд.

- Здесь мы можем с тобой поговорить, пока нас никто не слышит, - сказала Лиззи не оборачиваясь. Она говорила прямо в дверь. – Хочу еще тебя послушать, может, ты сможешь мне что-нибудь еще рассказать?

- Да рассказывать больше пока и нечего, - Арчибальд встал с постели и прошелся по комнате, собирая свою одежду. Он начал одеваться по мере нахождения своей одежды.

- Что тебе последним сказал доктор?

- Чтобы мы не отчаивались и продолжали верить, и что решение рано или поздно найдется, даже если мы пока его не видим.

Парень надевал на себя штаны, прискакивая то на одной ноге, то на другой.

- Хорошее напутствие, мне всегда нравился доктор Бернс, хороший врач, каких мало, - продолжала говорить Лиззи куда-то в дверь, - уверена, что вы с ним до чего-то докопаетесь, вчера вы сделали большой рывок, а до этого тоже его сделали, когда ты нашел ту книгу, про лекармию.

- Летаргию, - мягко поправил ее Арчибальд.

- Тот же леший, только с другого леса, - сказала, будто плюнула, Лиззи, - я верю в тебя и в доктора Бернса, и в то, что вы вместе поймете, как спасти Эвелин. Это самое главное для меня на данный момент.

- Можешь верить в меня, как в Иисуса.

- Не богохульствуй, сынок! – Лиззи в гневе повернулась к парню, но, вовремя спохватившись, так же быстро отвернулась.

Арчибальд как раз переодевался в свежую рубашку. Накаченные мышцы перекатывались под кожей молодого упругого тела.

- Я буду верить в тебя, как мать верит в своего сына, - отчеканила Лиззи, - я хотела, чтобы ты об этом знал. Поддержка очень важна в нашей ситуации. Предаться отчаянию всегда можно в любой момент, но от этого все же лучше удержаться.

- Как там отец? – спросил Арчибальд. Он поправлял на себе ворот рубашки, и уже одевал жилет.

Плечи Лиззи напряглись, а спина выпрямилась. Своей спиной она говорила лучше всяких слов.

- Все так же, - проговорила Лиззи, - он так и не выходил из своего кабинета. За него теперь я тоже беспокоюсь. После вчерашнего он изменился, он на какое-то мгновение подумал, что потерял дочь…

- Но он же ее не потерял, - возразил молодой человек, - она все еще жива, и все еще нуждается в помощи. То, что он заперся там, один, лишь показывает свое отношение к ней. Он струсил, вот и все.

- Не осуждай его, Арчи, нам всем приходится очень нелегко, - Лиззи вздохнула и приобняла себя за плечи.

Арчибальд надел на себя ботинки, и, пытаясь застегнуть на манжетах запонки, легонько дотронулся до плеча Лиззи. Та повернулась к нему и посмотрела на него снизу вверх. Парень был выше ее, и ей приходилось смотреть ему в лицо, задирая голову.

- Ему нужно какое-то время побыть наедине с собой, долго он там сидеть все равно не будет, - Лиззи помогла Арчибальду застегнуть ему пуговицы и запонки на рукавах и вороте рубашки.

- Он мне нужен, Лиззи, он нам всем нужен.

- Я знаю…

- А где миссис Форест?

- А вот что касается миссис Форест, то здесь, скорее, больше вопросов, чем ответов. Она уже куда-то упорхнула ни свет ни заря, наш бедный водитель так и не выспался за сегодняшнюю ночь. Вернулась она как раз к завтраку, так никому и не сказав, где же она была. После завтрака она прогулялась по саду, затем села за чтение книжки в гостиной. Теперь она снова куда-то уехала.

- Вот уж кому и нет дела до Эвелин, так это ей, и никогда не было, - губы юноши сжались от недовольства.

- И ее не суди, она тем более ничем не поможет Эвелин, не приглашай злость в своей сердце, сынок, она тебе здесь не союзник, - Лиззи положила руку на грудь Арчибальда, где было его сердце, - тебе нужно думать ясно и только о хорошем. Сосредоточься на деле, а мистера и миссис Форест предоставь мне.

- Ладно, - буркнул парень, но он прислушался к речам женщины и успокоился, - пойду пообедаю, съем чего-нибудь. Я могу тебя попросить послать за доктором Бернсом? Он должен был также выспаться, раз время уже позднее.

- Хорошо, скажу слугам, чтобы накрывали для тебя обед, а потом я пошлю кого-нибудь за доктором.

- Спасибо, - Арчибальд приобнял женщину, затем отстранил от себя и посмотрел ей в глаза, - что бы мы без тебя делали, Лиззи?

- Ходили бы без штанов и бились головой о дорогую мебель, вот что!

- Ты в своем духе, Лиззи…

Смеясь, Арчибальд посмотрел на себя в зеркало и потормошил рукой волосы. Убедившись, что выглядит он хорошо, снова повернулся к Лиззи.

- Ну что, пойдем, или тебе еще есть что мне сказать?

- Могу только добавить, что ты тот еще засранец, Арчибальд Кристофер Форест, - захохотав, сказала Лиззи, довольная собой.

Парень галантно открыл для Лиззи дверь, пропустив ее вперед, и вышел из своей комнаты вслед за ней.

***

Арчибальд покончил с обедом, встал из-за стола и покинул обеденный зал. Он ел в одиночестве, и это ему было только на руку. Так парень мог остаться один на один со своими мыслями, предаваясь размышлениям, что он и сделал.

Молодой Форест сразу же направился в тот кабинет, где оставались лежать с ночи все документы и материалы, принесенные доктором Бернсом, чтобы уже сытым и высыпанным вновь взглянуть на них свежим взглядом. Ему не терпелось продолжить изучение открытого вопроса.

Бодрым шагом направляясь к кабинету, Арчибальд думал над тем, навестить ли ему сестру или нет. Он сомневался, где-то даже сопротивлялся, и решил пока повременить, и зайти к ней позже. Но, проходя мимо двери комнаты Эвелин, передумал.

Парень зашел в комнату Эвелин с опаской, словно его там ожидал некий скрытый ужас. Но нет, все оставалось по-прежнему, лишь запах несколько изменился. Пахло чистящими средствами и лекарствами, какими-то травами. Словно это была больничная палата, а не комната молодой девушки. Его сестра все также лежала в постели, сложив руки на груди, словно она спала и вот-вот проснется. Кожа Эвелин была такой бледной и прозрачной, что под ней змеились вены синих и зеленых цветов. Все ее тело будто бы застыло, как у каменного изваяния, ни одна мышца не подрагивала, не наблюдалось ни малейшего движения. Грудь не приподнималась, ресницы не трепыхались, голова оставалась неподвижной.

Арчибальд прошел вглубь комнаты и открыл окно, чтобы впустить внутрь свежий весенний воздух и разогнать странные и неприятные запахи. Сразу повеяло приятным ветерком, стало слышно, как громко чирикали птицы. Он решил пока оставить окно открытым и закрыть его на обратном пути, чуть позже, если этого не сделают слуги.

Затем Арчибальд подошел к кровати и наклонился к сестре:

 - Эвелин, я вытащу тебя оттуда, слышишь меня? Я люблю тебя…

Арчибальд поцеловал сестру в лоб. Лоб был холодным и твердым, словно это был мрамор, а не тело его сестры.

Выйдя из комнаты Эвелин, Арчибальд хорошо закрыл за собой дверь, чтобы не было сквозняка, и пошел дальше по коридору этажа, направляясь в тот самый кабинет, где он и доктор Бернс провели целую ночь за исследованиями.

Когда он зашел в кабинет, его ждал неприятный сюрприз – материалов на столе не оказалось, он был пуст, за исключением тех вещей мистера Фореста старшего, что лежали на нем ранее. Никаких газетных вырезок, писем, книг, документов. Пусто.

- Это что еще за черт! – выругался Арчибальд.

Первым делом молодой Форест подумал о слугах. Поочередно он стал расспрашивать прислугу о том, кто был сегодня в том кабинете, кто навел там порядок и куда подевались все вещи. Слуги вполне честно и искренне ему отвечали, что ничего не знают, и что никого там не было. Поначалу Арчибальд старался сохранять спокойствие, но затем он стал злиться, иногда повышая голос при разговоре и даже прибегая к запугиванию. Но ему никто так ничего и не ответил. Слуги под страхом увольнения никогда бы ничего не убрали из кабинета мистера Фореста, тем более важные документы и материалы. Но тогда кто же это мог быть? Куда делись все материалы про летаргию? Где документы доктора Бернса?

Арчибальд снова вернулся в тот кабинет, пытаясь что-нибудь найти. Может, доктор Бернс куда-то все переложил? Хотя парень четко помнил, как доктор махнул на бумаги рукой и сказал, чтобы все оставалось здесь. И Арчибальд вышел из кабинета вслед за Бернсом, и он бы сразу заметил, если бы тот что-то забрал, и он также ясно помнил, что, когда они уходили, на столе все оставалось на своих местах.

В столе не было ящиков, убирать и прятать бумаги особо было некуда. Парень осмотрел весь пол, за столом, под столом, даже не поленился поднять цветы с горшками и проверить весь книжный шкаф. Но тщетно. Все бумаги словно корова слизала, будто их и не было вовсе. Арчибальд вновь перепроверил все вещи на столе, поднял все отцовские папки и книги, все канцелярские принадлежности. Нашел! Он все же кое-что нашел.

То была книжка Эдгара Аллана По «Преждевременное погребение». Зараза! Видимо, тот, кто заходил сюда после Арчибальда и доктора, не посчитал нужным забрать с собой еще и эту книгу. Либо он подумал, что она лежала здесь и раньше, будто бы как книжка для обычного чтения. Но вот книг по медицине то нет! Потому что на обложке там сразу все написано.

Арчибальд был в полной растерянности и отчаянии, он присел на стул и взялся за голову. Это что еще за игры, кому понадобилось все отсюда забирать? Парень крепко держал в руках книжку в красном кожаном переплете под названием «Преждевременное погребение», словно последнюю надежду, и как доказательство того, что события прошлой ночи ему не привиделись.

Когда ему показалось, что хуже ситуации уже быть не может, как он услышал крики Лиззи:

- Арчибальд! Арчи! Арчи!

- Я здесь, Лиззи! – проревел ей парень.

Арчибальд все сидел на стуле и кипятился со злости от того, что все нужные и важные бумаги про летаргию, которые очень помогли бы в деле с Эвелин, куда-то безвозвратно исчезли.

В кабинет к нему влетела всполошенная и перепуганная Лиззи. Выглядела она так, словно увидела призрака.

- Арчибальд!

- Что, Лиззи? – устало спросил ее Арчибальд.

- Доктор Бернс… - пролепетала женщина и в ужасе раскрыла рот.

Тут уже и парень не на шутку перепугался, он во все глаза наблюдал за Лиззи и с опаской ожидал ее дальнейших слов.

- Что случилось?

- Арчибальд, доктор Бернс мертв, - сказала Лиззи и горько заплакала.

На какой-то момент Арчибальд перестал дышать, а его сердце пропустило удар.

Еще один важный компонент для спасения Эвелин был утерян навсегда.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману