Глава 5 – странная болезнь Эвелин

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 4 из 5Следующая ⇒

Глава 3 – Единение семьи

Дом вновь закипел жизнью, стоило только утру начаться. Раньше всех, как обычно, закопошились слуги. Часть из них наводила порядок, разжигала камины, котельные и готовила все к завтраку для господ, а другая часть занимались уходом за садом и парком.

Трава, кусты, деревья и прочая растительность на территории владений выглядели превосходно и красиво, и, казалось бы, не требовали такого скрупулезного ежедневного ухода. Как раз весь смысл состоял в том, что все и выглядело так прекрасно благодаря такой тщательной и качественной работе, что повторяется снова и снова каждый день.

На кухне хлопотали кухарки, они ловко и умело готовили вкусные и сочные блюда к завтраку, вскипятили воду для чайников, а слуги ловко относили все в залу и сервировали стол к подаче еды, ровно и аккуратно раскладывая тарелки и столовые приборы.

Раньше всех из домочадцев поднялся мистер Форест, он что-то весело насвистывал себе под нос и на ходу читал утреннюю газету, заблаговременно оставленную слугой на журнальном столике, пока наконец не уселся в кресло и не стал начинять свою трубку табаком. Предпочитал курить трубку он именно по утрам, пока дети спят и не видят его, так как они упорно продолжали просить отца отказаться от данной вредной привычки раз и навсегда. Они беспокоились о его здоровье, что очень мило и похвально, но курение трубки было большой слабостью мистера Фореста вот уже сколько лет, и так быстро с ней распрощаться для него было большим испытанием. Владелец табачной компании и не курит табак? Нонсенс! И все же, чтобы успокоить детей и не лишать себя любимого удовольствия, мистер Форест взял за основу курить ранним утром, пока дети не поднялись, и поздним вечером, когда они уже ложились спать. И все остаются довольны.

Вскоре к отцу в гостиную присоединился Арчибальд, он выглядел несколько потрепанным после вчерашнего вечера, но при этом одет он был опрятно и со вкусом. Вместо того, чтобы проводить для отца очередную лекцию касательно вреда употребления табака, он тихо уселся рядом на соседнее кресло и молча наблюдал за тем, как мистер Форест пускал круги из выпускаемого дыма.

- Как ты себя чувствуешь, сынок? – заботливо обратился к сыну мистер Форест.

- Отлично, только вино оказалось сильнее меня, - голова парня слегка откинулась назад на спинку кресла и он прикрыл глаза.

- Эх, сын, просто вы, молодежь, не умеете правильно пить, - усмехнулся мистер Форест, прикуривая из трубки и выпуская кольца дыма, продолжая при этом просматривать утреннюю газету.

- Что ж, поведай мне, о мудрец, как же нужно правильно пить? – Арчибальд взглянул на отца одним глазом.

- Пить нужно в удовольствие, неспешно, и на сытый желудок, тогда все будет хорошо.

- А я и пил неспешно, и в удовольствие, и много ел, просто делал я это на протяжении многих часов, - монотонно произнес парень, затем потянулся и выпрямил спину, – и я не понимаю, почему ты делал то же самое, и при этом цветешь и пахнешь, как майская роза. Привык пить неместное вино в медовом месяце?

В ответ мистер Форест взглянул на сына поверх газеты и усмехнулся:

- Ничего сынок, ты еще научишься. После завтрака мы всей семьей отправимся на скачки, так что постарайся взбодрится перед тем, как сесть за стол.

- Пощади, о мудрейший, - взмолился Арчибальд и закатил глаза. Он поднялся с кресла, и широким шагом направился к окну.

- Я хочу еще провести с вами некоторое время, прежде чем начнутся будние дни и я вернусь к работе на своей фабрике. Я долго отсутствовал, - мистер Форест добавил табака себе в трубку, прикурил и продолжил чтение газеты, - хоть я и активно переписывался со своим заместителем, там может происходить черт-те что. Никогда прежде я так надолго не оставлял свое «детище» на попечение подчиненных. Только, может, по молодости, когда собственнолично занимался закупкой товара.

- Не беспокойся отец, я уверен, что все по-прежнему хорошо, - Арчибальд продолжал смотреть в окно, - к тому же я по твоим просьбам часто посещал фабрику и проверял работу. Все идет как по маслу, тебе не о чем волноваться.

- Все это замечательно, сын, и я очень благодарен тебе за помощь, но бизнес есть бизнес, и за ним нужен глаз да глаз. Создается все трудно и долго, а вот теряется за считанные минуты, – продолжал философствовать мистер Форест, перелистывая газету.

Краем уха Арчибальд слушал своего отца, как тут происходящее за окном завлекло его внимание.

- Что там творится? – прищурив взгляд, парень пытался разобраться в том, что видит.

- Что там, сынок? – отозвался мистер Форест, не отрываясь от газеты.

- Я вот и пытаюсь в этом разобраться, - ответил Арчибальд, во все глаза наблюдая за тем, как к дому подъехал экипаж, и внизу началась какая-то суматоха. – Мы кого-то сегодня ждем в гости?

- Да вроде нет, - мистер Форест прикрыл газету и посмотрел на сына. – А что? Кто-то нас посетил?

- Похоже на то.

Из экипажа, приехавшего из ниоткуда и появившемуся на территорию Форестов, вышла женщина, окутанная вся с ног до головы различными одеждами и платками. Она была низкорослой, широкой в бедрах и полноватой, но при этом она активно жестикулировала и что-то яростно объясняла подошедшему к ней слуге, молодому парню, который удивленно таращился на нее. Она явно была чем-то недовольна, а когда парень попытался взять ее багаж, крупную черную дорожную сумку, то женщина раздраженно замахала руками и, прокричав ему в гневе пару фраз, отобрала у него свою сумку и отправилась вместе с ней по направлению к дому.

- Весьма занятный случай, - брови Арчибальда вскинулись на лоб, - пойду посмотрю на прибывшего гостя, мое любопытство не терпит отлагательств.

Развернувшись, Арчибальд покинул гостиную и озадаченного отца, и направился к парадной двери дома. Там уже стояла та самая женщина, что устроила перепалку со слугой, и пыталась отдышаться. Парень сначала остановился, попытался внимательно рассмотреть гостью и ее узнать, но, как оказалось, пытаться даже не пришлось, он сразу узнал ее.

- Лиззи! Ты вернулась! – воскликнул Арчибальд и распахнул для гостьи свои объятия.

То была мисс Элизабет Уайт, их любимая служанка, она прислуживала для Эвелин, и с некоторых пор они ласково называли ее «Лиззи». Ей было уже за пятьдесят, из-за своей фигуры она казалась неказистой и неповоротливой, а тронутые сединой волосы постоянно были собраны в пучок. Однако женщина была полна сил и энергии, и могла заткнуть за пояс любую молодую горничною своей прыткостью, прямыми речами, несгибаемостью и опытом.

В семье Форестов Лиззи прибывала уже много лет, появившись у них два года спустя после смерти миссис Форест, матери Арчибальда и Эвелин, отозвавшись на объявление в газете. И на протяжении всей своей службы она присматривала за юной Эвелин и доказывала то словом, то делом, всю свою преданность и любовь по отношению к этой семье. К ней в ответ относились также искренне.

- Оу, Арчибальд! – женщина была приятна удивлена и с радостью заключила парня в крепкие объятия, - как я рада тебя видеть!

- Лиззи, что ты там устроила? – Арчибальд кивнул в сторону экипажа, - что у тебя там произошло?

- Ах, это, - Лиззи устало отмахнулась, - этот слуга, неотесанный мальчишка, принялся помогать мне выбираться из экипажа, хотя об этом его я не просила. Так он схватил меня за то, что пониже моей спины, пока усердно помогал мне спуститься! Кто так людей трогает? Нужно лишь подать руку или, на худой конец, плечо, но уж никак не залазить ко мне в экипаж и грубо не вынимать меня оттуда, будто я какой-то испекшийся пирог! Я лишь научила его некоторым манерам…

- Он трогал тебя за зад? – Арчибальд расплылся в широкой улыбке и сдерживал подкатывающее желание в голос рассмеяться.

- Да! – согласилась с ними Лиззи и поправила на себе юбку, - он трогал меня за зад!

- Боже правый, Лиззи, - парень все же не сдержался и громко рассмеялся, - прости меня, но, мне кажется, ты не должна была злиться, тебе должно быть приятно.

- Приятно? – возмутилась Лиззи, - от чего это мне должно быть приятно, если это вопиющее неуважение по отношению к моей персоне.

- Тебе не понравился сам процесс, или то, что тронул тебя за зад именно он? – Арчибальд указал на проходившего мимо паренька, который был виновником разразившегося скандала. Тот от такого пристального внимания постарался как можно быстрее скрыться из виду. Если бы он мог провалиться сквозь пол, то сделал бы это тот час же. – Неужели тебе не лестно, Лиззи? Лучше посчитай это за комплимент.

- Негодник! – Лиззи легонько шлепнула Арчибальда по плечу, - я тут такое пережила, а ему забавно!

Однако Лиззи не злилась на него, щеки ее стыдливо загорелись, а губы предательски раскрылись в улыбке, пока Арчибальд пытался справиться со своим очередным приступом смеха.

- Что за шум, а драки нет? – в парадной позади Арчибальда появился мистер Форест, был он уже без своей трубки и газеты.

- Драка уже была, - пояснил отцу Арчибальд, - не напоминай об этом Лиззи, она только что успокоилась.

- С возвращением, Лиззи, - мистер Форест радушно принял женщину и, приобняв ее, поцеловал в обе щеки.

- И вас с возвращением, мистер Форест, - от появления хозяина глаза Лиззи заискрились, как две звезды, она была приятно поражена до глубины души, - я была уверена, что успею вернуться до вашего приезда.

 - Мы прибыли раньше, пароход шел быстрее, чем предполагалось, - мистер Форест отстранился от Лиззи, - а если не секрет, куда ты ездила, Лиззи? Или у тебя также было свадебное путешествие?

- Что сын, что отец, вам лишь бы шутки шутить, - расхохоталась женщина, - я навещала свою сестру, она написала мне письмо о том, что приболела. Я отпросилась у мисс Форест на пару недель, чтобы поухаживать за ней, она меня отпустила, добрая душа, и даже дала мне в дорогу подарки для сестры.

- И как самочувствие твоей сестры? – с заботой спросил мистер Форест.

- Благодарю вас, мистер Форест, сестре уже гораздо лучше, правда, возрастом она уже не девочка, но еще вполне бодра и поживет десятки лет.

- Рад это слышать, - улыбнулся ей мистер Форест и рассмотрел одеяния женщины, - Лиззи, а что ты так одета?

- Уже весна, а ты одета словно отправилась на экспедицию за полярный круг, - причина плотного слоя одежд на Лиззи не давал покоя и Арчибальду.

- А, это? – Лиззи посмотрела на себя в зеркале, что висело почти рядом с ней на стене, - я ехала обратно всю ночь и половину утра, холод был собачий, вот я и надела на себя все, чтобы было с собой, заодно моя сумка полегчала.

Женщина потрясла перед мужчинами своей большой черной сумкой, которую она умудрялась держать одной рукой, несмотря на ее внушительный вес.

- Тогда больше не смеем тебя задерживать, - мистер Форест указал рукой Лиззи в направлении кухни, - проходи, раздевайся и отогревайся, миссис Фелкок, наша кухарка, нальет тебе горячего чая и плотно накормит, ты с дороги прибыла уставшая и голодная. Сегодня никакой работой не занимайся, восстанавливай силы, все равно Эвелин еще не поднялась.

- О, моя девочка, Эви! Как я соскучилась по ней! – при имени своей хозяйки и любимицы лицо Лиззи засияло, а морщины разгладились.

- Вы друг без друга и дня не можете провести, - улыбнулся ей Арчибальд.

- Ох, кто бы говорил, - Лиззи уперлась рукой в бок, - стоит Эви куда-нибудь отъехать на несколько дней, ты сам себе место не находишь.

- Что говорить, мы привязаны друг к другу, я с этим уже смирился, - пожал плечами парень.

- И в этом нет ничего такого, скучать по любимым людям не преступление, - мистер Форест проводил Лиззи в сторону кухни, - пока отдыхай, Лиззи, вы с Эвелин еще успеете встретиться и вдоволь наболтаться.

- Тогда прошу вас меня извинить, господа, мистер Форест, Арчибальд, - Лиззи учтиво откланялись мужчинам и покинула их.

- Кстати, насчет Эвелин, - мистер Форест бегло взглянул на настенные часы, - уже скоро завтрак, а она еще не спустилась.

- Видимо, не только я пью вино неправильно, - сказал Арчибальд с ухмылкой на губах.

Мистер Форест взглянул на него, нахмурив брови, и снова посмотрел на часы.

- Ладно, велим слугам подождать с подачей завтрака, дадим ей еще полчаса. Если же она не спуститься, попросим горничную ее навестить. Надеюсь, она хорошо себя чувствует.

Отец и сын направились в библиотеку, решив до начала завтрака еще пообсуждать некоторые важные моменты. Мистер Форест уточнял какие-то детали у Арчибальда касательного своего табачного промысла, тот ему отвечал и попутно расспрашивал отца о его будущем в качестве юриста.

***

В комнате Эвелин уже вовсю светило солнце, когда глаза девушки раскрылись и она сонно потянулась. Хоть она и выспалась, но чувствовала себя совершенно измотанной. Похмелья не было, только усталость, которая мешала до конца проснуться и встать с постели. Потому Эвелин зевнула, повернулась на бок и решила еще немного полежать, полагая, что это странное ощущение опустошенности вскоре пройдет.

Сколько прошло времени ее полудремы неизвестно, как девушка вдруг услышала посторонний звук: кто-то вошел к ней в комнату и отдернул занавески. В комнате сразу стало гораздо светлее. Внутри у Эвелин начал нарастать страх. Она чего-то начала безумно бояться, и не могла объяснить причину, ведь в доме она всех знает, и никто не сделал бы для нее ничего плохого. Но чувство безопасности куда-то исчезло, девушка резко ощутила свою беззащитность и ее тело начало понемногу дрожать.

Спрятав голову под одеяло, Эвелин продолжала нервничать, но тут кто-то тронул ее за руку и попытался стянуть с нее одеяло. Девушка не выдержала и истошно закричала.

- Господи, Эвелин, что с тобой такое? – на Эвелин смотрело перепуганное лицо Лиззи, - ты меня так испугалась? Понимаю тебя, я только с дороги, еще не успела привести себя в порядок.

Увидев свою любимую служанку Лиззи, Эвелин перестала дрожать и расслабленно выдохнула.

- Лиззи, прости меня, я так рада тебя видеть, - девушка присела на кровати и потянулась руками к женщине.

- Ты так закричала, будто увидела саму Смерть, - Лиззи нежно обняла девушку и погладила ее по волосам, - с каких это пор ты стала такой нервной? Ты же у меня не из пугливых.

- Не знаю, Лиззи, честно, я не знаю, - Эвелин от нее чуть отстранилась и рассеяно обвела взором комнату, - мне вдруг так стало страшно, я сама не могу себе этого объяснить. Мне нечего бояться, и все же я чего-то очень боюсь.

Эвелин потерла глаза и шумно выдохнула. Лиззи с тревогой посмотрела на нее и взяла за руку.

- Может, тебе просто приснился кошмар?

В сознании девушки бегло пронеслись смутные образы, значение которых она не могла разобрать. Она что-то видела, только уже не помнила где, и не помнила когда. Решив не акцентировать внимание на плохие мысли, а отвлечься на что-нибудь приятное и позабыть о недавних переживаниях, Эвелин переключилась на Лиззи и искренне заулыбалась.

- Лиззи, как я рада, что ты снова здесь, - девушка подалась к женщине и снова ее обняла. Лиззи растрогалась и крепко обняла ее в ответ, поцеловав в макушку.

- И я рада тебя видеть, мой птенчик! – Лиззи заложила одну прядь Эвелин за ухо и погладила по щеке, - давай, родная, поднимайся, тебя внизу уже ждут к завтраку твой брат и отец, они беспокоились о тебе. Я зашла к тебе, потому что не удержалась, так хотела тебя увидеть. Пока ты будешь завтракать, я позавтракаю тоже, переоденусь, разберу свои вещи, а после мы вновь увидимся и обо всем поговорим. Идет?

Живой и яркий тон Лиззи помог разогнать усталость и сомнения Эвелин.

- Идет! Я согласна со всем, - затем Эвелин спросила, - ты уже видела Изабеллу?

- Нет, не видела, но еще увижу, и не раз, - Лиззи приподнялась с постели Эвелин и разгладила на себе юбку, - миссис Форест пока меня мало интересует, но вскоре я с ней обязательно познакомлюсь. А пока – подъем! Хватит лениться, пора встречать новый день! Умывайся, одевайся и спускайся уже наконец к завтраку, тебя все ждут.

Радостно прихлопнув в ладоши и поделившись с Эвелин своим неуемным зарядом бодрости, Лиззи покинула ее комнату, напоследок пригрозив девушке пальцем.

- Вставай! Не ленись!

- Хорошо, хорошо, - засмеялась Эвелин и поднялась с постели, как только дверь за Лиззи захлопнулась.

Тщательно умывшись и приведя себя в порядок, девушка позвала горничную и начала одеваться и делать себе прическу, напевая при этом мотив какой-то песни от переизбытка эмоций. Наконец, собравшись, Эвелин вышла из своей комнаты и размеренным шагом направилась в обеденный зал. Там уже все было накрыто, пока только отсутствовали тележки с блюдами и сэндвичами. В центре стола дымился горячий чайник, вокруг него расставили сахар, сливки и молоко, отдельно в тарелке находился мед. Кроме слуг в зале пока больше никого не наблюдалось.

- А где все остальные? – спросила Эвелин у одного из слуг.

- Они в данный момент в библиотеке, мисс Форест, они ожидали вас и сказали до вашего появления завтрак не нести.

- Что ж, теперь я здесь, можете нести завтрак, я безумно голодна, - в животе Эвелин и вправду начинало подсасывать, - и могу я вас попросить позвать всех сюда?

- Конечно, мисс Форест, - слуга учтиво ей поклонился и отправился выполнять ее просьбу.

Пока он звал остальных домочадцев, Эвелин решила сесть за стол и ждать всех в обеденном зале. Лишние передвижения на данный момент казались ей нежелательными и выматывающими.

Вскоре послышались громкие голоса и усмешки, и в зале появились мистер и миссис Форест с Арчибальдом собственной персоной. Они что-то активно обсуждали, а в конце разговора засмеялись.

- О, Эвелин, ты выспалась, соня? – обратился к сестре Арчибальд и подошел к ней, чтобы приобнять и поцеловать в лоб, - долго же мы тебя ждали.

- Как ты, родная? – по-отечески спросил мистер Форест и также поцеловал Эвелин в лоб.

- Все хорошо, просто с утра мне слегка нездоровилось, но теперь все хорошо, - Эвелин чуть отклонила голову и им улыбнулась, душа ее тут же наполнилась теплом.

- Рада, что тебе уже лучше, дорогая, и мы все рады, что ты позавтракаешь вместе с нами, - Изабелла погладила Эвелин по волосам, сама она вся светилась от счастья. Эвелин была приятна ее забота, и она ей широко улыбнулась. – Я уже хотела предложить, чтобы завтрак тебе отнесли наверх, чтобы ты могла как следует отдохнуть. Все мы вчера изрядно перебрали вина, бывает.

- Да, папа мне уже сегодня сообщил, что мы с Эвелин молоды, и потому несмышленые и не умеем правильно пить вино, - сказал Арчибальд Изабелле, попутно усаживаясь за стол.

- Ничего страшного, вчера был особый вечер, мы все друг по другу соскучились и были рады вновь увидится, без похмелья здесь никак не могло обойтись, - усмехнулся мистер Форест, помогая жене сесть за стол, и после сел рядом с ней.

- Что было, то прошло, жизнь продолжается, - философски заметил Арчибальд и постелил у себя на коленях салфетку, - Эвелин, отец собрался нас всех взять сегодня на скачки, как тебе такое предложение?

- Сегодня? – уточнила Эвелин. Она обожает выходить в свет, особенно вместе с братом и отцом, но именно сегодня любое чрезмерное активное действие вызывало у нее легкую апатию и усталость.

- Да, сегодня, - подтвердил ей мистер Форест, - хочу сегодня провести с вами время, с завтрашнего дня я отправляюсь на свою фабрику разбираться с делами, и пока не могу сказать, когда в следующий раз у нас будет еще такая возможность всем вместе собраться и отправиться в город.

- Отлично, только мне нужно будет переодеться, - мягко ответила отцу Эвелин, постаравшись воодушевить саму себя на активный досуг.

- Сделаешь это после завтрака, у тебя будет время, а пока, давайте есть! – сказал мистер Форест, и слуги начали их обслуживать.

Плотно позавтракав и выпив не одну чашку чая, домочадцы отправились подготавливаться к дороге в город. Женщины отправились переодеваться, а мужчины лишь сменили свои ботинки и выбрали себе пальто для дороги.

Погода была прекрасной для прогулок, ровно, как и вчера, когда Арчибальд прогуливался по парку вместе с Эвелин. Было солнечно и свежо на улице, но еще недостаточно тепло, что, в принципе, естественно для весны. Арчибальд решил взять с собой любимую трость с набалдашником в виде головы медведя, которую он с трудом вновь отыскал после вчерашних догонялок с сестрой.

Отдав распоряжение подать машину к главному входу, два мистера Фореста терпеливо ожидали женщин, которые вскоре появились, не заставив их долго ждать. Выглядели обе бесподобно, они подчеркнули свои утонченные фигуры и красоту красивыми одеждами и тонко подобранными аксессуарами. Автомобиль был подан, сегодня мистер Форест воспользовался услугой водителя, который и отвез их в город, и вот семья уехала на скачки.

***

На скачках между Эвелин и миссис Форест произошел весьма милый разговор. Пока мужчины были заняты тем, что пристально следили за теми лошадьми, на которых они поставили деньги, женщины наслаждались общей бурной атмосферой на дерби, рассматривая людей, и наслаждались вниманием тех, кто рассматривал со стороны их.

Прочувствовав все торжество и силу момента, настроение Эвелин поднялось на высокую отметку, и она вся светилась изнутри. Она с радостью наблюдала за ажиотажем ее отца и брата, а Изабелла иногда учтиво интересовалась ее мнением касательно той или иной лошади, или просто заботилась о том, чтобы девушка не скучала.

- Никогда бы не подумала, что лошадь по прозвищу «Кривая нога» может прийти к финишу второй, а не последней, - сказала Изабелла, обратившись непосредственно к Эвелин.

Мужчины, тем временем, в яром запале грозились перевалиться через оградительный деревянный забор.

Девушка усмехнулась ей в ответ.

- Меня больше веселит «Хвост павлина», это что такое должна вытворять лошадь на скачках, чтобы ее так назвали, - сказала Эвелин.

- И не говори, одно название краше другого, - сказала Изабелла и взяла Эвелин за руку. Они вместе от души посмеялись.

Эвелин наблюдала за красивым лицом Изабеллы, ее новая мачеха излучала восторг и довольство, и это не могло не заражать. Ей нравилось присутствие этой женщины рядом с ней, и она была рада, что Изабелла, пусть и стремительно, но тонко и хорошо вписалась в их дружную семью.

Сказалось общее динамичное настроение публики на скачках, и приподнятое настроение самой Эвелин, и в переизбытке чувств она смогла решиться на разговор, который себе представляла в голове уже долгое время, но так и не решалась завести. А данный момент подходил для этого как нельзя кстати.

И девушка, проявив храбрость, крепко взяла Изабеллу за руку и близко наклонилась к ее уху, чтобы та услышала ее сквозь рев толпы, и произнесла:

- Изабелла, я так рада, что ты появилась в нашей семье, я очень рада за отца, и благодарю тебя за то, что ты сделала моего отца и нас счастливыми.

Изабелла, до этого отвлекшись на пробегавших мимо лошадей, после слов Эвелин медленно повернулась к ней и посмотрела на девушку с удивлением. На ее губах расцвела улыбка, а в глазах проявились назревавшие слезы.

- Боже, дорогая, - ахнула Изабелла, прижав руку Эвелин к груди, - ты не представляешь, насколько сильно ты меня порадовала. Я очень ценю твои слова, я долго ждала их и готова была ждать столько, сколько положена, лишь бы ты меня смогла полюбить и принять. Ведь я уже успела полюбить тебя, Эвелин. Спасибо тебе! Теперь, ты мне как сестра!

Фраза, произнесенная Изабеллой, одарила Эвелин ощущением такого безграничного счастья, на какое она даже не рассчитывала, и была удивлена не меньше самой Изабеллы. Для девушки был очень важен этот разговор, ведь, до появления мачехи, их семья была крепкой и открытой, важно было, чтобы и новый член семьи стал таким же.

Эвелин не хотела приобрести врага, она хотела приобрести подругу, хоть ее и терзали сомнения и тревоги до возвращения молодоженов, но не без помощи Арчибальда она нашла в себе силы в конечном итоге принять Изабеллу. Разговор был важен для отца, она это знала, и в первую очередь для нее самой. Чтобы больше не волноваться, а продолжать также жить счастливой жизнью, как и раньше, с учетом прибавления в семье. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

- Будем подругами? – сказала Эвелин, то, что думала, и чего желала глубоко в своем сердце.

- Конечно! – слеза скатилась с глаза Изабеллы, и она крепко обняла девушку, всхлипывая от радостного плача.

Удивительно, как посреди криков бушующей толпы, ржания лошадей и гулких голосов комментаторов из динамиков, две женщины умудрились найти время и возможность, чтобы поговорить по душам и породниться. Спокойное и тихое уединение в комнате могло бы лучше подойти для такого момента, казалось бы, но суть была как раз в том, что чувства и сердце захотели заговорить здесь и сейчас. Ценится, прежде всего, именно искренность.

Женщины долго держали друг друга в объятиях, пока их сестринское единение не прервали мужчины, один с досадой на лице, а другой с радостным возбуждением.

- Я выиграл! – закричал Арчибальд, тряся перед своим лицом и лицами женщин талоном, - я победил, вернее, моя лошадь, она смогла, она пришла к финишу!

- А я поставил не на ту лошадку, - вздохнул мистер Форест, стянув с головы шляпу, - причем в буквальном смысле.

- О, дорогой, не расстраивайся, - миссис Форест поспешила встать с места, чтобы успокоить супруга. Много времени ей на это не понадобилась.

- Спасибо, Изабелла, - мужчина растаял от поцелуя жены в щеку, и от его былой печали не осталось и следа.

- Я буду истинным джентльменом, и предложу вам разделить со мной мой нехилый куш, - сказал Арчибальд, - и я приглашаю всех в ресторан. Я угощаю!

- Ура! – обрадовалась Эвелин.

- Благородно с твоей стороны, сын, - сказал мистер Форест, - а вы, дамы, как вам скачки? Понравились?

- Да, даже очень, - ответила Эвелин. Они с Изабеллой весело переглянулись.

- Сестра, я что-то это пропустил, а ты ставила на какую-нибудь лошадь? – спросил Арчибальд.

- Я ставила на любовь, - загадочно произнесла Эвелин и приобняла одной рукой Изабеллу, а другой отца.

- Вот уж романтическая натура, - сказал Арчибальд и поцокал языком.

- Молодец, дочка, - мистер Форест обнял дочь в ответ, он весь сиял, - потому что любовь побеждает все!

- Может, уже пойдем отсюда? Скоро у выходов начнется столпотворение, - нетерпеливо сказал Арчибальд.

Семья дружно покинула дерби и направилась в поисках лучшего ресторана города, который они вскоре нашли и плотно там пообедали. Затем они решили прогуляться по улицам их красивого города, то и дело заходя по пути в различные магазинчики, где каждый мог что-то приобрести для себя и на свой вкус.

Ближе к вечеру, уставшие и довольные, они поехали домой.

Глава 4 – Первое появление

На улице уже начинало смеркаться. Во всем доме постепенно стали зажигаться лампы.

Эвелин лежала в своей постели за чтением книги, которую она читала с упоением, но глаза то и дело норовили предательски закрыться. Было еще ранее время для сна, но девушка настолько чувствовала себя уставшей, что удалилась в свою комнату, извинившись перед домашними за то, что не присоединится к ним за ужином.

Проведя пальцем по языку, Эвелин перевернула страницу книги и поудобнее расположилась в своей постели. И тут к ней в комнату постучались.

- Войдите, - произнесла Эвелин, не отрываясь от чтения.

Дверь открылась, и в проеме показалась голова Лиззи.

- К тебе можно, Эви?

- Да, конечно, - девушка приподнялась на подушках и посмотрела на женщину с улыбкой.

Лиззи подошла к кровати и села на ее край, поправив одеяло на Эвелин.

- Дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Лиззи, - я беспокоюсь за тебя, почему ты не спустилась к ужину?

- Я что-то себя не важно чувствую, Лиззи, - сказала Эвелин, отложив книгу на прикроватную тумбочку, - так было и с утра, я думала, это пройдет, но к вечеру все вернулось.

- У тебя что-то болит? – Лиззи с тревогой в глазах прикоснулась рукой ко лбу девушки.

- Нет, просто я очень устала.

- Это прогулка тебя так вымотала?

- Не знаю, может быть, мне главное выспаться, завтра, надеюсь, все пройдет, и я снова вернусь в строй.

- Дай это бог, может, ты успела где-то простудится, - сказала Лиззи, посмотрев куда-то в сторону, - сейчас наступила весна, а эта пора года заключает в себе коварство, подкидывая простуду и различные заболевания, когда ты этого совсем не ожидаешь. Ничего, ты поспишь, и тебе сразу станет легче.

Лиззи нежно погладила волосы Эвелин. Они пышно лежали по обоим плечам девушки густой каштановой копной.

- Может, тебе принести чашку горячего молока? – предложила девушке Лиззи.

- Нет, ничего не нужно, спасибо за заботу, Лиззи, – покачала головой Эвелин, – лучше расскажи, как ты съездила к сестре?

- Ох, что там рассказывать, - Лиззи шумно вздохнула, - две старые сестры встретились после долгой разлуки, и не знали, что друг другу сказать. Я за ней ухаживала, она молча принимала мои ухаживания, никакого теплого общения у нас так и не случилось. Я убралась в ее доме, наготовила еды, перестелила ей постель. А когда она понемногу начала выздоравливать, я побыла с ней еще какое-то время и поехала обратно сюда.

- Вы не близки? – спросила Эвелин с сочувствием во взгляде.

- У нас с сестрой довольно натянутые отношения, впрочем, как и с остальными моими родственниками. Мы встречаемся, только если кто-то заболел или находится при смерти. Ну и на самих похоронах, конечно же. Любви и дружбы в нашей семье нет и не было, к сожалению. Каждый сам по себе, кто-то создал свою семью и теперь счастлив, а кто-то так ее и не создал, и все еще одинок и печален, как моя сестра, у которой даже детей нет.

- А почему ты не создала свою семью? – спросила Эвелин, затем поспешила извиниться, как ей показалось, за столь любопытный и нетактичный вопрос, - прости Лиззи, ты просто никогда мне об этом не говорила.

- А что говорить? – Лиззи, однако, не смутилась, лишь печаль отразилась на ее лице, - я не встретила в своей жизни того мужчину, который смог бы мне подарить женское счастье. Быть женой ленивого индюка, который ничего не делает, лишь пьет и мало зарабатывает, убирать за ним и за сворой наших голодных детей, у меня не было ни малейшего желания. Особой красотой я в молодости не отличалась, была горделива и придирчива к тому окружению, в котором я находилась. А потом уже стало поздно. Я и не заметила, как мне уже исполнилось сорок лет, и я осталась совершенно одна и без работы.

Эвелин внимательно слушала Лиззи, она ценила и уважала ее откровение, и разделяла с ней ее печаль.

- Но потом я пришла в этот дом, - лицо Лиззи тут же просияло от приятных воспоминаний, она слегка ущипнула Эвелин за щеку, - каким-то чудом я наткнулась на то объявление в газете, и встретила хороших людей, которые подарили мне кров, пищу, работу, заботу и уважение, и самое главное – я познакомилась с милой очаровательной девчушкой – с тобой!

Эвелин тихонько засмеялась и придвинулась к Лиззи поближе.

- Сколько мне было лет, когда ты пришла?

- Десять, насколько я помню, - ответила Лиззи, - ты была такой маленькой, такой тихой и робкой. Твой отец мне сказал, что ты изменилась после смерти матери, стала молчаливой, мало ела и мало играла. Он очень старался вам с Арчибальдом помочь, но ему тоже нужна была помощь, женская рука, так сказать. И я с радостью принялась за работу, я постаралась, чтобы маленькая девочка стала больше говорить, больше смеяться и играть, как все дети. Я хотела стать для тебя другом, чтобы ты не чувствовала себя такой одинокой, как прежде. Арчибальдом я тоже занялась, правда, ему потребовалось гораздо больше времени, чем тебе, чтобы привыкнуть ко мне. Я хотела стать преданным и лучшим другом сразу для вас двоих.

- И у тебя это прекрасно получилось! – сказала Эвелин и в сердцах обняла Лиззи, положив голову ей на плечо. Женщина любовно прижала ее к своей объемной груди, - Арчибальд и папа старались мне помочь, ты права, но они сами были так подавлены, после смерти матери все изменилось. Папа больше погрузился в работу, чтобы как-то себя отвлечь, а Арчибальд замкнулся в себе и предпочитал просиживать днями и вечерами в библиотеке за книжками, он тоже по-своему переживал утрату. Мне очень нужен был друг, и я рада, что им стала именно ты, Лиззи.

- Спасибо тебе, дорогая, я очень старалась, и продолжу стараться и впредь делать все возможное для тебя и твоего счастья, моя милая, - Лиззи поцеловала Эвелин в макушку. Девушка чуть отстранилась и посмотрела женщине прямо в глаза, улыбаясь.

- Все, хватит сантиментов, а то я сейчас заплачу, - женщина поспешила протереть рукавом глаза, - не буду тебе больше докучать своими старческими разговорами и нытьем, отдыхай, завтра тебе определенно станет полегче, ты просто сегодня переутомилась.

Лиззи начало было вставать с кровати, как Эвелин взяла ее за руку и чуть притянула к себе.

- Подожди, Лиззи, мне нужно тебе кое-что сказать.

Женщина покорна села обратно и молча посмотрела на девушку, терпеливо ожидая того, что она скажет. Эвелин тщательно подбирала слова, ей очень хотелось чем-то поделиться.

- Что ты скажешь насчет Изабеллы? Она сможет подарить нашей семье счастье?

Лиззи покачала головой и протяжно выдохнула. В ее душе скребли кошки, но она не хотела сейчас тревожить Эвелин своими сомнениями, и потому вида не подала и решила сказать девушке только приятное, что она думала о новой жене хозяина дома.

- Твой отец счастлив с ней, это видно невооруженным взглядом, и с виду она очень приятная и миловидная женщина. Любит роскошь и деньги, не без того, но подает она себя в лучшем свете. Думаю, что все будет хорошо, и проблем с ней не предвидится.

- Сегодня, на скачках, у нас с Изабеллой состоялся разговор…

- Какой разговор?

- Я ей сказала, что рада, что она теперь в нашей семье, и что делает нашего отца счастливым. И что я хотела бы, чтобы она стала моей подругой.

- Очень смелый и мудрый шаг с твоей стороны, моя дорогая, - одобрительно кивнула Лиззи, посмотрев на девушку с гордостью, - конечно, времени на сближение и дружбу у вас почти не было, но мне нравится твой настрой. Лучше сразу расставить все по полочкам и расположить человека к себе. К тому же, теперь эта женщина стала твоей мачехой, хотелось бы с ней породниться как можно скорее.

- То есть, ты одобряешь мой поступок?

- На твоем месте я бы вряд ли это сделала, причем так скоро после появления мачехи в твоем доме и в твоей жизни, но у меня нет твоего доброго и храброго сердца, Эви, - Лиззи погладила девушку по голове, - ты очень хорошая девочка, и заслуживаешь хорошего к себе отношения. Вы поладите, можешь в этом не сомневаться, дай только время.

- Я хочу в это верить, Лиззи, хочу верить в то, что мы подружимся, - четко проговорила Эвелин, прижав руки к груди, - мне это очень важно.

- Можешь в этом не сомневаться, милая, продолжай верить в лучшее, и оно обязательно произойдет, - подбодрила ее Лиззи.

Лиззи понимала, как трудно проходит привыкание Эвелин к появлению в доме посторонней женщины, завладевшей целиком и полностью вниманием их отца и изменив привычный образ жизни их семьи. Эвелин нервничает и ревнует, она это видела и старалась по-матерински поддержать девушку, чтобы та не переживала почем зря и приняла свершившееся изменение со всем мужеством и достоинством. А все свои домыслы и предчувствия Лиззи решила оставить пока при себе. Сейчас это было совершенно не к месту.

- Просто отец так быстро ее нашел, так быстро с ней обручился, они поженились, теперь она здесь, пролетело время, и теперь нас не трое, а четверо, - залепетала Эвелин, - ты права, Лиззи, нужно только время. Арчибальд тоже настроен оптимистично касательно Изабеллы.

- И правильно делает, люди влюбляются, затем они женятся, в этом нет ничего страшного, - философски отметила Лиззи, - поначалу это трудно принять, но потом вы привыкнете и жизнь продолжится, как ни в чем не бывало.

- И он так сказал, - сказала Эвелин, - Арчибальд сказал мне вчера примерно то же самое, что и ты сейчас.

- А как отреагировала Изабелла на твои слова? Про дружбу и все такое…

- Она обрадовалась, даже очень!

- Видишь, ей также не безразлично твое мнение и отношение к ней, - сказала Лиззи, подняв вверх свой указательный палец, - поверь мне, она боится и переживает не меньше тебя. Дай-ка ты, сблизится с детьми твоего мужа, которые по возрасту тебе в братья и сестры годятся! Я бы на ее месте, ух, как понервничала! Не торопись родная, я тебе говорю, дай время, жизнь сама все расставит по местам. А теперь – постарайся уснуть. Сон не только лечит, но и помогает найти правильные решения.

Лиззи привстала со своего места, позволяя Эвелин как следует улечься, попутно поправляя для нее одеяло.

- Ты большая молодец, Эви, поверь, все у вас будет хорошо, - успокаивающим голосом проговорила Лиззи, после подошла и нежно поцеловала девушку перед сном в лоб, - отдыхай, слишком много впечатлений и волнений для такого юного создания, как ты. Постарайся сразу уснуть и как следует отдохнуть.

- Хорошо, Лиззи, - пропела Эвелин, на ее губах закрепилась улыбка.

- Завтра еще поговорим, ты должна быть бодрой, как юная кобылка, смотри мне, - шутя пригрозила ей пальцем Лиззи, и медленно направилась к выходу.

По пути она погасила в комнате свет, остался гореть только ночник возле кровати Эвелин.

- Лиззи, - позвала женщину девушка.

- Да, Эви? – Лиззи обернулась, уже стоя в проеме двери.

- Спасибо тебе за поддержку, я тебе очень за это благодарна, и я тебя люблю.

- Ох, солнце мое, и тебя люблю, - проворковала довольная женщина, - ложись спать, и отдыхай. Завтра тебя ждет новый день. Позже мы еще многое обсудим.

- Хорошо, спокойной ночи, Лиззи.

- Спокойной ночи, Эви.

Лиззи ушла, а Эвелин для себя подумала и решила, что перед сном больше не будет читать, и погасила свой прикроватный ночник. Девушка расположилась поудобнее в постели, улеглась и стала о чем-то размышлять. Затем она повернулась на бок, подложила под голову руки, как это она любила обычно делать, и постаралась ни о чем не думать, успокаивая свои мысли, чтобы наконец расслабиться и поскорее заснуть.

Сон не заставил себя долго ждать, накопившаяся за день усталость и общая вялость дали о себе знать. Глаза девушки сомкнулись, и, спустя несколько минут, она уже крепко спала.

***

И тогда это случилось в первый раз: приснившейся этой ночью кошмар поражал своей реалистичностью и ощущением неведомого леденящего страха.

В своем сне, Эвелин оказалась в какой-то комнате, мрачной и неприглядной на вид, и в ней она чувствовала себя некомфортно. Было ощущение, что кто-то запер ее здесь против воли, и исподтишка наблюдает за ней.

Девушка решила немного пройтись и осмотреться, она попыталась найти свечку или лампу, чтобы зажечь свет, но тщетно. Звенящая тишина давила на уши, неизвестность и собственная растерянность порождали тревогу, страх закрадывался в душу путем сомнений и беспокойства.

Комната на вид, насколько смогла что-либо рассмотреть в полумраке Эвелин, была совершенна иной, чем ее собственная. Мебель была другой и все стояло на разных местах: на стене висело небольшое зеркало, по бокам его расположено пару картин, широкая кровать находилась у противоположной стены, а по центру стояла пара стульев. Эвелин еще распознала широкую тумбочку, стоявшую рядом у стены, случайно натолкнувшись на нее в темноте.

В комнате также находилось окно, но оно было плотно закрыто, его прикрывала тонкая серая занавеска. У Эвелин даже не возникло желания его открыть. Больше всего ее интересовала дверь, которая находилась по правую руку от нее.

Девушка решительно направилась к ней, ожидая ответов о том, что здесь происходит, и почему она здесь оказалась. Это было довольно наивно.

За дверью ее ждал длинный коридор, освещенный канделябрами. Они висели на обеих сторонах, ровно выстроившись в ряд, поблескивая на свету.

Эвелин сделала пару шагов за пределы комнаты и осмотрелась. В коридоре было абсолютно пусто и тихо, не было слышно ни шороха, ни скрипа, по левую сторону от нее был тупик, плотная темная стена, а по правую раскинулся длинный проход в неизвестность.

Грудь девушки часто вздымалась из-за учащенного дыхания, она покрутила головой, пытаясь разобраться в ситуации, но вопросов становилось лишь больше. В нерешительности она стояла в проеме двери, не решаясь выйти из комнаты, но и не желая в нее возвращаться. Пока она стояла и обдумывала, что же ей еще предпринять, как она вдруг что-то почувствовала. Чье-то присутствие.

По-прежнему не было слышно никаких звуков, и не было видно никаких теней или движений, но все же воздух в коридоре стал тяжелее, плотнее, словно перед началом грозы. Эвелин покрутилась вокруг себя, но так никого и не увидела. Она кого-то чувствовала рядом с собой, некую силу, недобрую силу, от которой не знаешь, чего ожидать.

Неизвестность пугала больше всего, девушку начало лихорадить, она нервно задрожала. Мысли ее путались в хаотичном порядке, она до сих пор не знала, что же ей предпринять, как нечто уже предприняло свой шаг быстрее ее.

В дальнем конце коридора резко начал потухать свет, канделябры меркли один за другим, ряд за рядом, навстречу Эвелин. Послышался первый посторонний звук: кто-то томно задышал, затем стал что-то яростно шептать.

Канделябры продолжали потухать поочередно, неумолимо приближаясь к перепуганной девушке. Ее рот широко раскрылся, глаза выпучились, она боялась приближения неизвестной злобной силы, чье присутствие она продолжала ощущать все отчетливее и сильней.

Половина коридора была уже погружена во тьму, Эвелин не стала дожидаться того, что станет, если та доберется до нее. Она громко вскрикнула и заскочила обратно в комнату.

И в тот момент, когда она уже вошла в комнату и собиралась закрыть за собой дверь, она отчетливо услышала близко позади себя хриплый голос:

- Эвелин!

Девушка закричала, и закрыла за собой дверь, повернув ручку. Послышался щелчок. Эвелин отпрянула от двери, надеясь на то, что злая сила, которую она так четко ощущала в коридоре, не сможет к ней пробраться. Она в ужасе таращилась на дверь, и внезапно та начала колотится и дрожать. Нечто срывало свой гнев и недовольство на деревянную преграду, и девушка начала всерьез беспокоится о том, выдержит ли дверь такого яростного удара.

Вскоре нападение прекратилось, нечто быстро надоело терзать неприступную дверь, и оставила ее в покое. Но Эвелин это не успокоило окончательно, она подбежала к стоящей у стены тумбочки и приложила все свои силы, чтобы задвинуть ею дверь. Как следует поднапрягшись, с трудом, но у девушки получилось задвинуть тумбу, она даже толкнула ее, чтобы та плотно держала дверь.

Отойдя от баррикады, Эвелин все еще было страшно, ее сердце билось в бешеном ритме, а дыхание было прерывистым. Она на ощупь нашла кровать, вскочила на нее и присела, поджав под себя ноги. Ее перепуганные зеленые глаза уставились на дверь, в тревоге ожидая, вернется ли снова нечто за ней. Ей было страшно за себя.

Где-то краем своего сознания Эвелин понимала, что все происходящее выглядит слишком нереально и странно, и, скорее всего, все это всего лишь сон и плод ее воображения. И все же страх плотно сковал ее душу в своих стальных когтях, не давая повода для его устранения. И даже во сне, ей хотелось защитить себя.

Тишина снова стала звенящей и начала давить на уши. Постепенно напряжение в теле спало, и Эвелин смогла спустя продолжительное время наконец расслабиться. Она не хотела что-либо предпринимать, о попытке вновь выйти на коридор не могло быть и речи. Не зная, что ей делать дальше, Эвелин предпочла оставаться неподвижной, растянувшись на кровати. Позже она решилась залезть под одеяло, оно пахло затхлостью и будто бы землей, но девушке уже было все равно. Для нее кровать была и будет оставаться как некоего рода защитой от всяких бед и невзгод, даже во сне, и она в это верила.

Потому Эвелин, игнорируя запах и непривычную недружелюбную обстановку вокруг, накрылась с головой одеялом и свернулась под ним калачиком, приобняв себя за плечи. Все, о чем были ее мысли на тот момент, это чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Она тешила себя надеждой о том, что такого больше не повторится, один и тот же кошмар не может присниться снова. С этой надеждой она и погрузилась в забвение и мрак, означающих сон. Если является возможным сон во сне.

Несчастная девушка не могла даже и предположить, что ее кошмары только начались. Эта беспокойная ночь стала первой в череде последующих.

Это было первое появление Эвелин в ловушке страшного сна.

***

По утру Эвелин проснулась с протяжным вдохом, будто до этой минуты она не могла дышать. Ей удалось сохранить воспоминания о своем сне, который она решила задокументировать сразу же после своего пробуждения.

Еще до конца не очнувшись и как следует не пробудившись, сознание Эвелин уже работало на всю катушку. Ее тело после сна не совсем четко ее слушалось, но всем заведовала ясно мыслящая голова.

Резким движением девушка распахнула одеяло и поднялась, чуть не запутавшись ногами в покрывале. Она понеслась в сторону своего письменного стола, стоявшего напротив окна, поближе к боковой стене. Открывая в ажиотаже ящик за ящиком, Эвелин воскликнула от радости, когда наконец она смогла найти свой дневник.

Эвелин не бралась за дневник уже долгое время, она даже не могла вспомнить, когда в нем делала последнюю запись. Но сейчас девушке не было до этого дела, главным для нее было успеть поскорее записать то, что она видела этой ночью в своем сне. Успеть, пока сон еще не успел выветриться из головы, как это обычно бывает со снами, когда ты видишь их так четко и ясно, но они тут же стираются из памяти, стоит только проснуться.

Воспоминания о снах после полного пробуждения сознания рассчитаны на минуты, если не на секунды, и затем они утрачиваются безвозвратно в веренице смутных образов. Навсегда.

Лихорадочно разыскивая на столе хоть что-то, чем можно писать, Эвелин в конечном итоге нашла ручку, схватилась за нее, шумно пролистала страницы своего дневника в поисках конечной и чистой страницы, и, найдя ее, начала строчить. Ей казалось важным все записать, ведь если это случилось на самом деле, нужно чтобы где-то было об этом сказано, или чтобы кто-то об этом тоже знал. Иначе со временем может показаться, что все не настолько важно, как казалось поначалу, и начинаешь сомневаться – а было ли это все на самом деле?

Эвелин нужны были доказательства прежде всего для самой себя, а позже, если понадобится, то и для кого-то еще, если ей вдруг понадобится помощь. Она все писала и писала, писала о своих ощущениях, писала то, что видела, писала о том, что чувствовала. Пальцы девушки уже начинали гореть, а затем и неметь. Потоку мыслей, впечатлений и предположений не было конца, но тут Эвелин поставила точку и откинулась на спинку стула, чтобы перевести дух.

Пишущая рука только начала восстанавливаться после перенапряжения, как девушка подпрыгнула на стуле и продолжила писать в дневнике, думая про себя:

«Это не должно повториться, этого не должно вновь случится! Ни за что, никогда…этого не должно вновь случится…».

Покончив с писаниной, Эвелин опять откинулась на спинку стула. Ее глаза снова начали закрываться от усталости, а тело требовало прилечь. И девушка, особо долго не думая и не пытаясь сопротивляться, пошла на поводу у своих ощущений.

Эвелин предусмотрительно спрятала свой дневник в ящике стола, задвинула за собой стул, когда уходила, и вернулась обратно в постель.

Этой ночью ей не удалось выспаться, Эвелин чувствовала себя совершенно измотанной, и все, чего ей сейчас хотелось, это поспать.

Солнце ненавязчиво просвечивалось сквозь занавески, и только его присутствие обещало девушке безопасный и спокойный сон. Теперь можно ничего не боятся, и просто постараться уснуть.

В доме Форестов с самого утра началась какая-то суматоха. Повсюду то и дело раздавался звонкий голосок миссис Форест. Она усердно хлопотала по дому, что-то проверяя, создавая или изменяя, активно раздавая распоряжения прислуге. Она энергично двигалась, бодро жестикулировала, и являла собой бесконечный источник силы.

Любовно проводив дражайшего супруга до машины, когда мистер Форест отправился на работу, Изабелла тот час начала бурную жизнедеятельность, стоило только машине мужа выехать за территорию владения.

Женщина вся лучилась от счастья, она благоухала и парила над землей, будто у нее за спиной выросли крылья.

- Миссис Дженкинс, поставьте эти вазы с цветами, пожалуйста, на этот стол, и попросите садовника срезать еще цветов для букета, - обратилась Изабелла к одной горничной, женщине средних лет неприглядной внешности.

- Будет сделано, миссис Форест.

- Да, и скажите Уильяму, чтобы больше не ставил свои инструменты в проходе, они здорово мешают и создают неприглядный вид в помещении.

- Хорошо, миссис Форест, - горничная услужливо поклонилась и удалилась, поджав свои тонкие губы.

Тем временем Изабелла на мгновение замедлилась и сделала глубокий вдох, чтобы подготовить себя к новой работе и распоряжениям. Она вошла во вкус, ей все это очень нравилось. Было приятно наблюдать, как дом под ее началом стал приобретать другой интересный вид, да и сам факт, что ей прислуживают, приятно тешил эго.

Изабелла стояла, уперев руки в талию, как позади нее материализовался Арчибальд:

- Еще только утро, а ты уже весь дом на уши поставила!

- Время не ждет, милый Арчибальд, утро для того и дано, чтобы вершить дела, день для перемен, а ночь для отдыха, - Изабелла спустила руки с талии и сложила их перед собой, развернувшись корпусом к парню.  

- И это на второй день после приезда, - сказал Арчибальд, шаркнув ногой и широко улыбнувшись Изабелле.

Напористость и целеустремленность молодой мачехи удивила юношу. Он постарался придать своему голосу веселость и непринужденность, но не мог не подумать о том, насколько она оказалась прыткой женщиной.

- Не волнуйся, Арчибальд, тебе кажется, что я слишком рано и слишком рьяно взялась за исполнения обязанности хозяйки дома. – сказала Изабелла. - Мы с твоим отцом все давно обсудили еще во время наших путешествий. Мы провели с ним много месяцев, и многое обсуждали. И он мне сразу сказал, что с радостью отдаст борозды правления, касательно дома и домашних дел, мне, потому что этому дома очень необходима женская рука.

- Есть еще женская рука моей сестры, все не настолько безнадежно, - пожал плечами Арчибальд.

- Да, но твоя сестра еще молода для такой ответственности, и ей, на данный момент, нужно думать, прежде всего, о своем будущем. Ей тоже вскоре предстоит стать чьей-то женой, и она также будет руководить обязанностями по дому, все проверяя и все контролируя. И это будет ее собственный дом. Она будет вольна делать с ним все, что пожелает.

Изабелла сладко улыбнулась Арчибальду, и затем мягко продолжила:

- Пока что ей нужно до этого дорасти, а если учесть тот факт, что она еще не настроена к замужеству, время у нее еще есть, чтобы пожить для себя. Поверь мне, милый Арчибальд, быть хозяйкой дома далеко не так просто, как многие считают. Я стараюсь помочь вашему отцу, и стараюсь, чтобы вам было легче и приятнее здесь жить.

- Нам, в принципе, и раньше жилось не плохо. Но мы тебе полностью в этом доверяем, Изабелла, миссис Форест, - Арчибальд галантно взял женщину за руку и приложился к ней губами, - творите, вершите, я уверен, у тебя все получится.

- Благодарю тебя, дорогой Арчибальд, - зарделась Изабелла.

- Ты хоть успела позавтракать, прежде чем ринуться в штурм по уходу за домом?

- Да, конечно, я позавтракала вместе с твоим отцом пораньше, прежде чем он отправился на работу, - Изабелла рукой подозвала слугу, - сказать, чтобы для тебя накрыли стол?

- Нет, благодарю, не стоит, я дождусь Эвелин, - Арчибальд кивком головы дал понять подошедшему слуге, что его помощь не понадобится, и тот молча удалился.

- Ну что ж, тогда, если ты позволишь, - Изабелла сделала перед парнем книксен.

- Конечно, миссис Форест, у меня на сегодня тоже есть кое-какие дела в юридической фирме. Увидимся!

Миссис Форест напоследок загадочно улыбнулась Арчибальду, в ее глазах блеснул огонек, и легкой походкой она удалилась по своим делам.

Арчибальд остался стоять один в некотором смятении и недоумении.

- Что ж, делу время, - сказал он себе под нос.

Парень заложил руки за спину и ушел по направлению в библиотеку, попутно попросив сновавшую мимо прислугу принести ему туда кофе с сэндвичами. 

Когда Арчибальд уже было собрался войти в библиотеку, взявшись за ручку, как он заметил Лиззи, идущую мимо него с подносом в руках. На подносе находилась чашка молока, мед, клубничный джем, салфетки и несколько сдобных булочек.

- Лиззи, - негромко окликнул женщину Арчибальд.

Лиззи тут же затормозила и медленно повернулась к парню, пристально следя за подносом, чтобы с него ничего не опрокинулось.

- Арчи, что такое?

- Ты сейчас идешь к Эвелин?

- Да, я иду к ней, - Лиззи шмыгнула носом, - девочке что-то нездоровиться, она плохо себя чувствует вот уже со вчерашнего дня.

- Да, я тоже это заметил, - Арчибальд отошел от двери библиотеки и подошел ближе к женщине, - вчера утром и на скачках она выглядела неважно.

- Сегодня утром то же самое, - Лиззи грустно вздохнула, - как бы чем она не заболела!

- Я надеюсь, что ничего серьезного, может, это обычная простуда, - заботливо произнес Арчибальд, - может, она простудилась, надышавшись холодным воздухом, когда мы бегали с ней пару дней назад.

- Когда вы что? – громко спросила Лиззи, поставив поднос на ближайший столик, чтобы его не уронить от изумления.

- Ты же знаешь Эвелин, она опять затеяла догонялки посреди парка, - рассказывал Арчибальд, - мы хотели впервые за долгое время выбраться на улицу, чтобы прогуляться, заодно навестить маму, как она понеслась вперед, как стрела, и потребовала, чтобы мы побежали наперегонки.

- И это в сырую весну! – Лиззи была в негодовании, она уперла свои крупные руки в бока и недовольно посмотрела на парня.

- Погода как раз была хорошей, и выглянуло солнце! – запротестовал парень.

- Неважно, солнце еще недостаточно теплое, чтобы бегать по улице и дышать полной грудью холодным воздухом. Как ты мог, Арчи? Ты же знаешь, какое слабое здоровье у твоей сестры, - отчитала его Лиззи.

- Лиззи, это же Эвелин! – защищался Арчибальд, - и я ведь тоже с ней бегал, и, как видишь, здоров как бык! Было слишком долго холодно и снежно, мы впервые за месяц выбрались из библиотеки и посетили улицу, вот у нас крышу и снесло.

- Ты и есть бык, Арчи, - устало сказала Лиззи, - но Эвелин, она ведь так слаба и хрупка.

- Однако энергии у нее хватит на всех, это она меня все время подначивала!

- Стоило мне отлучиться на пару недель, как вы тут без меня и своего отца с ума посходили! - Лиззи взмахнула руками, выражая свое возмущение, но затем быстро успокоилась, - ладно, что теперь говорить, будет ее лечить.

Лиззи повернулась к столику, решительно взялась за поднос и подняла его.

- Как дети малые, честное слово, - продолжила ворчать Лиззи, - пойду схожу проведаю мою девочку. Не хочешь ко мне присоединиться?

- Как раз хотел тебе это предложить, - Арчибальд аккуратно забрал поднос у Лиззи, и пошел вслед за ней в комнату Эвелин.

Вместе они посетили Эвелин, мирно дремлющую в своей постели, стараясь в ее спальне ступать мягко и двигаться бесшумно, при этом бурно перешептываясь:

- Арчи, поставь поднос на стол!

- Лиззи, лучше освободи место на прикроватной тумбочке.

- Там мало места, не поместиться!

- Поместиться, а как ты собираешься ее кормить?

- Делай, как я говорю, поставь поднос на стол! – Лиззи попыталась выхватить поднос из рук, но парень ей его не отдал.

Содержимое на подносе закачалось, а чашка с молоком угрожающе булькнула.

- Я считаю, что лучше поставить все на тумбочку, туда и поставлю! – Арчибальд обошел Лиззи и направился к тумбочке, что стояла с боку кровати Эвелин.

Девушка сладко дремала, пока она не почувствовала чье-то присутствие, и раскрыла глаза. Она сонливо потерла веки и застонала.

- Девочка моя, здравствуй! – тихо пропела Лиззи, улыбнувшись девушке так искренне, будто та была восходом солнца после продолжительной темноты.

- Лиззи, это ты? – просипела Эвелин.

- Как ты себя сегодня чувствуешь, милая? – Лиззи присела на край кровати поближе к Эвелин, потрогав у девушки лоб.

- Никак, я себя вообще не чувствую, - девушка то подымала веки, то вновь их опускала.

- Мы волнуемся за тебя, родная, тебе за ночь не полегчало?

- Скорее, наоборот, Лиззи, стало только хуже. Кажется, все же я заболела, - Эвелин инстинктивно взялась за лоб.

Арчибальд стал по другую сторону кровати Эвелин, нахмурил брови и подпер рукой подбородок, с тревогой наблюдая за состоянием сестры.

- Ничего, родная, раз заболела, значит, будем тебя лечить! – Лиззи взяла чашку молока с подноса и поднесла его к губам девушки, - возьми, попей, пока теплое!

Эвелин покорно взяла чашку с молоком у Лиззи, чуть приподнявшись с постели, женщина помогала ей ее поддерживать, и сделала несколько глотков. Затем она устало откинулась обратно на подушки.

- Лоб у тебя не горячий, температуры нет, значит, ничего серьезного, тебе нужно просто несколько дней отлежаться, с этим ничего не поделаешь. – Лиззи взяла чашку у девушки обратно и поставила ее на поднос. – Твой брат мне уже успел поведать о том, как вы недавно бежали наперегонки по парку. И это в холод! О чем вы только думали!

Арчибальд шумно вздохнул и опустил руки на бедра.

- Но было тепло, Лиззи, значительно тепло, - чуть слышно проговорила Эвелин.

- Знаю, что тепло, но не настолько, чтобы носиться, как угорелые, по парку! Весна только наступила, еще не жаркое лето ведь! Наверняка и оделись черт-те как, вот тебе и простуда.

- Надоело просто книжки читать и дома сидеть целыми днями, - пискнула Эвелин.

- Эх вы, надоело им книжки читать! Многие люди в вашем возрасте пашут как лошади по 15 часов в день без выходных, а им книжки надоело читать, - завелась было Лиззи, но сама себя остановила, - ладно, извините меня, что это я…

Лиззи погладила Эвелин по голове, девушка отозвалась на ласку, как котенок.

- Я просто волнуюсь за вас, вы поступили немного безответственно, вот и все, - мягче заговорила Лиззи, глубоко вздохнув, - кто ж еще вам мозги на место поставит, как не я? Ты хочешь есть, милая? Я тут принесла булки, твой любимый джем… или принести тебе что-нибудь еще?

- Ничего не хочу, Лиззи, правда, - Эвелин устало посмотрела на Лиззи и с трудом улыбнулась, - я просто хочу еще немного полежать.

- Тогда отдыхай, поспи еще немного, - сказал Арчибальд, наклонившись к сестре. Та в ответ посмотрела на него с нежностью и благодарностью во взгляде. Девушка была рада видеть брата и чувствовать его поддержку.

Парень поправил для сестры подушки и чуть натянул на нее одеяло.

- Это моя вина, не нужно было тебе потакать, тогда, в парке, - сказал Арчибальд, - теперь лежи и отдыхай, поправляйся.

- Арчи, в этом нет твоей вины, поверь мне, - Эвелин поспешила успокоить брата, взяв его за руку, - ты не виноват, только не ты.

- Хватит уже переживать о прошлом, задумайтесь о настоящем, - вмещалась с нравоучениями Лиззи.

Женщина поцеловала девушку в лоб, погладила ее по волосам, и по-матерински улыбнулась.

- Отдыхай, позже мы тебя еще навестим, постарайся уснуть, сон лечит, - сказала Лиззи и встала с края постели.

- Сон не лечит, - едва слышно пролепетала Эвелин.

- Если что-то будет нужно, звони в колокольчик для прислуги, мы также придем к тебе на помощь, - Арчибальд подошел к сестре и также поцеловал ее в лоб.

При поцелуе девушка прикрыла глаза и снова одарила брата своей светлой улыбкой. Затем она к нему обратилась:

- Арчи?

- Что, Эви? – отозвался брат.

- Можешь мне принести из библиотеки пару интересных книг, я позже почитаю, если не смогу уснуть или подняться с постели, а вот эту, - Эвелин указала рукой на тумбу и лежащую на ней книгу, - я уже прочитала, хочу еще.

- Обязательно тебе принесу, - пообещал ей парень.

Эвелин медленно перевела свой взгляд, повернув при этом голову, с Арчибальда на Лиззи.

- Лиззи?

- Да, родная?

- Попроси, пожалуйста, чтобы мне на вечер и ночь оставляли свет, хотя бы одну лампу, я не хочу оставаться одна в темноте.

- Хорошо, родная, - сказала Лиззи

Женщина решила не расспрашивать о причинах, побудивших девушку к такой необычной просьбе. И не желала ее отчитывать, тем более при ее состоянии, что она уже не маленькая и бояться совершенно нечего. Потому решила просто выполнить ее просьбу.

Лиззи сказала лишь:

- Все, отдыхай, дорогая, тебе нужны силы.

Женщина улыбнулась Эвелин и покинула ее комнату, прихватив с собой поднос.

Арчибальд чуть постоял возле кровати сестры, задумчиво посмотрел на Эвелин, и последовал за Лиззи, сказав перед уходом:

- Отдыхай, сестра, еще успеем с тобой вновь набегаться!

И они оба ушли, аккуратно и тихо прикрыв за собой дверь.

Спустя мгновение Эвелин осталась в спальне одна, глаза ее стали закрываться, а тело просило отдыха и сна. Поправив на себе одеяло и поудобнее улегшись, девушка тут же погрузилась в дремоту, и так быстро, что она этого даже не успела заметить.

По пути из комнаты Эвелин, идя по коридору и спускаясь по лестнице, между Арчибальдом и Лиззи произошел разговор:

- Лиззи, как ты считаешь, нужно вызывать врача? – с беспокойством в голосе спросил Арчибальд.

- Еще рано, Арчи, температуры нет, у нее лишь легкое недомогание, - успокоила его Лиззи, хотя что-то в состоянии девушки не могло успокоить ее саму.

- Хуже не станет?

- Будем пока наблюдать, дадим Эвелин какое-то время, чтобы отлежаться, может, все не так страшно, и скоро все пройдет само собой. Если, по какой-то причине, ей станет хуже, я сама отправлюсь в город за врачом. И не важно, будет это день или ночь, я его за шиворот сюда приволоку.

Арчибальд откинул полы своего пиджака и засунул руки в карманы брюк, шумно вздыхая, его ноздри расширились.

- Ладно, Лиззи, не будем пока паниковать, посмотрим, может, Эвелин действительно через несколько дней станет лучше.

- Станет, мой мальчик, обязательно станет!

Лиззи отправила поднос на кухню, затем посмотрела на парня. Тот был очень серьезен, и о чем-то сосредоточено думал.

- Арчи, ты ни в чем не виноват, я тогда не со зла сказала, что зря вы бегали в парке, - Лиззи мягко взяла парня за локоть, - я просто поругалась, но страшного в этом ничего нет.

- Я просто переживаю, чтобы у нее снова не появилась пневмония, как пару лет тому назад. – Арчибальд погладил себя по голове, проведя пальцами по темным волосам.

- Ты не думай об этом, и ничего не будет, мысли могут воплощаться в жизнь, - сказала ему Лиззи, - лучше думай о том, что Эви поправиться, и что ей скоро станет получше. Все, что мы пока с тобой можем делать, – это ждать. Это очень непросто, но мы должны быть с тобой сильными, ради нее, договорились?

- Договорились, - Арчибальд освободил одну руку из кармана, чтобы приобнять Лиззи. Для этого ему с его ростом пришлось чуть наклонится для обхвата плеч низенькой женщины. Ей это было приятно, и она чуть примкнула к груди юноши. – Отцу будем говорить?

- Я думаю, пока не стоит его беспокоить, скажем, что ей просто нездоровиться, ведь пока так и есть.

- Хорошо, будем ждать.

- Будем ждать.

Подбодрив друг друга таким образом, Лиззи и Арчибальд разошлись в разные стороны, каждый по своим делам.

Лиззи приступила к остальным свои обязанностям, а Арчибальд вернулся в библиотеку, где он выпил поданный ему кофе и съел пару сэндвичей. Он решил остаться верным своим планам касательно посещения юридической фирмы, дабы отвлечься и развеять свои мысли.

Арчибальд красиво приоделся, велел слуге подать ему машину, и затем уехал в город.

***

Как это не прискорбно, но легче Эвелин не становилось.

Каждую ночь девушка стала видеть один и тот же сон, точь в точь, и все в нем было по-прежнему. Все та же мрачная неприятная комната, и все тот же зловещий коридор с присутствием потусторонней силы, а верными компаньонами девушки оставались тревога, страх и одиночество.

Изменилось только одно обстоятельство – Эвелин немного осмелела.

Девушка решилась выйти в коридор, проигнорировав страх глубоко внутри себя, потому что любопытство в конец его пересилило. Устав бояться, девушка решила пробудить в себе мужество и решиться на действия.

Появившись на коридоре, Эвелин прошлась чуть вперед, медленно, осторожно, но уверенно. Делая шаг за шагом, девушка пристально всматривалась в пространство, прислушиваясь к звукам.

На девушке было одето пышное черное платье, ее плечи были слегка оголены, но окружены тонкой вуалью, мягкие ткани струились на корсете и юбках, переливались под светом канделябров. Такое вычурный и откровенный наряд Эвелин ни за что бы не осмелилась сама надеть. Она появлялась в этом платье во сне каждый раз, оно также оставалось неизменным, как и все вокруг.

Девушка кралась по коридору, чуть приподняв руки верх, будто она боялась на что-то наступить. Она пока не чувствовала ничьего присутствия, и это настораживало. Будто нечто затаилось, и застыло в жутком предвкушении.

Эвелин начала понемногу чувствовать покалывания по всему телу, по мере ее продвижения по коридору, которое стремительно перерастало в острое жжение. Бросив взгляд на свои руки, девушка в ужасе ахнула – на ее коже стали проявляться порезы, из которых тот час же начала обильно течь кровь. Подобное ощущалось и по всему телу, задрав свои юбки, Эвелин обнаружила, что с ногами происходило то же самое. Как и с шеей, и со спиной, и с животом. Повсюду острая режущая боль и протяжные глубокие шрамы величиной с мизинец. Нечто рассекало ее тело, подобно сильному граду, рассекавшему полотно.

Закричав от достигнувшего апогея боли и глубочайшего страха, Эвелин стремглав понеслась обратно в комнату, пытаясь спасти себя от той силой, уродующей ее тело в коридоре.

Волшебным образом, стоило девушке вновь оказаться в той комнате, шрамы быстро исчезали, на месте оставалась только кровь. Со временем та засыхала и отшелушивалась.

Один раз Эвелин выглянула в окно, и поняла, что находится в каком-то замке, расположенном на высоком холме. Определить хотя бы приблизительно свое местоположение она не могла.

Спасения не было, и помощи ждать было не от кого. Эвелин осталась наедине со своим кошмаром.

***

И так случалось каждый раз, когда Эвелин пыталась покинуть ту злополучную комнату. Выход оттуда, может, и был, но она не могла пройти дальше возможного. Иначе она умрет.

Страх смерти во сне был настолько велик, что Эвелин всерьез призадумалась: если она умрет во сне, то может ли она умереть уже по-настоящему в реальности? Или она попросту может так никогда и не проснуться…

Когда наступало утро, девушка напрягала все свои силы, чтобы подняться с постели, сесть за стол и записать свои кошмары на бумаге, описывая все подробности, словно они были очень важны.

Эвелин полагала, что если она запишет все свои пережитые страхи и ужасы на бумаге, то сможет убедить себя во сне и в реальности в том, что все является только сном, и ничего плохого случится там не может. Что где-то в процессе размышлений, возможно, найдется решение, как все исправить. Пока еще не поздно.

Отдав всю себя на такую непростую и неприятную работу, Эвелин после прятала свой дневник в ящике стола до тех пор, пока подниматься с постели с каждом утром не становилось все сложней. Потому Эвелин начала держать свой дневник уже у себя под подушкой, положив внутрь перьевую ручку. Заранее она наказала прислуге приносить ей каждое утро чернила и ставить их на прикроватную тумбочку, что они исправно и делали.

С трудом перебарывая сонливость и чрезмерную усталость, Эвелин все писала и писала, изредка отвлекаясь на чтения тех книг, которые заботливо приносил ей Арчибальд.

Горничные, и часто сама Лиззи, приносили Эвелин еду на подносе, но практически всегда он оставался нетронутым. Лиззи приходилось кормить девушку с ложки, чтобы та смогла хоть что-нибудь поесть за день.

Решилась Эвелин поведать о своих злоключениях во снах только спустя две недели, когда ситуация заметно ухудшилась. Для этой цели она выбрала Лиззи, она полностью ей доверяла, хотя ранее переживала, что та ее осудит и не примет ее проблему всерьез.

И вот между ними начался разговор, когда Лиззи в очередной раз зашла проведать свою любимицу:

- Сегодня ты должна съесть весь этот суп, дорогая, и я отсюда не уйду, пока ты этого не сделаешь! – незлобно, но достаточно серьезно заявила Лиззи, присаживаясь на стул рядом с кроватью Эвелин.

В руках она осторожно держала тарелку с теплым супом и ложку. Заранее она приподняла для Эвелин подушки, чтобы девушка могла сесть прямо и приготовиться к приему пищи.

- Мистер Форест обещал сегодня пораньше освободиться с работы, чтобы навестить тебя, заодно он привезет с собой доктора. Ему следовала сделать это раньше, но миссис Форест его постоянно от этого отговаривала. Не знаю, в чем причина, но вела она себя весьма странно.

Лиззи кормила Эвелин супом с ложки, заботливо вытирая ей подбородок и губы. Руки девушки безвольно лежали вдоль ее тела, у нее не было никаких сил на лишние движения.

- Что за женщина! – Лиззи продолжала возмущаться. - А когда я решила поехать за врачом сама и попросила отвезти меня в город нашего водителя, то он наотрез отказался, видите ли, с дома был отдан приказ, чтобы никто никуда не ездил, за непослушание обещали строгое наказание и даже увольнение. И этот водитель, безголовый бедолага, попросту испугался за свое место, и не согласился меня куда-либо везти без разрешения хозяйки. Да кто она такая? Как можно угрожать людям увольнением, когда те хотят помочь твоей падчерице?

Эвелин прикрыла глаза и начала ворочать головой, показывая, что есть она больше не будет.

- Ну уж нет, моя дорогая, я тебе сказала, пока все не съешь, я от тебя не отстану! Посмотри, на кого ты похожа! Тонкая, как веточка, бледная, как поганка, я тебя с твоей бедой не оставлю! Тебе же нужны силы, родная, а откуда им взяться, если ты ничего не ешь?

Лиззи с беспокойством посмотрела на Эвелин, девушка понимающе кивнула, вздохнула, и попыталась придвинуться поближе к женщине.

- Сиди, сиди, я сама все сделаю, - Лиззи поправила на груди у Эвелин салфетку, и продолжила ее кормить, причитая в процессе, - скажу тебе честно, Эви, что-то с этой женщиной не так. Изабелла меня с самого первого дня насторожила, но я списала свои подозрения на неготовность к переменам. Прости, что не говорила тебе этого раньше, Эви, просто я знала, как ты переживаешь, и как хотела подружиться с мачехой, и не стала тебе мешать или в чем-либо переубеждать. Мне ведь могло и показаться, а я бы только зазря настроила бы тебя против нее. Но теперь я со всей уверенностью могу заявить, что об Изабелле у меня составилось четкое представление. Она мила и очаровательно, кому угодно мозги запудрит, но она что-то скрывает, я это чувствую. Не знаю, что именно, и пока никак доказательств у меня нет, одни лишь домыслы, да и кто станет слушать старую дуру? Однако эта женщина не так проста, как кажется на первый взгляд. Моя интуиция меня редко подводила.

Эвелин закашляла, и Лиззи поспешила убрать тарелку, чтобы дать ей воды.

- Попей, милая, попей.

- Я тоже… - прохрипела Эвелин.

- Что? Что ты сказала, милая?

- Я тоже считаю, что с ней что-то не так, - сказала Эвелин, с трудом сосредоточив свой взгляд, она посмотрела Лиззи прямо в глаза, - это глупо, но я что-то чувствую. Не могу этого объяснить.

Лиззи убрала поднос, чтобы тот не мешал, взяла Эвелин за руку и начала внимательно ее слушать. В последнее время девушка мало разговаривала.

- Она была поначалу такой доброй, такой милой, я хотела, чтобы мы с ней стали подругами. Но я чувствую… что она… она меня ненавидит.

- С чего ты это взяла, родная? Она тебе что-нибудь говорила? Может, она тебе нагрубила, заходила к тебе, пока никто не видит?

- Нет, да, я не знаю, - тихо говорила Эвелин, - я ее давно не видела, и все же перед собой я часто вижу ее глаза. И они смотрят на меня с такой злостью, с такой ненавистью. Может, это был всего лишь сон, но это правда. Мой сон настоящий, Лиззи, там все по-настоящему!

Голос Эвелин начал понемногу повышаться, она хотела сказать Лиззи что-то еще, но ее взял кашель.

- Тише, милая, успокойся, давай договоримся так, - сказала Лиззи, поглаживая Эвелин по голове, - я поселюсь в соседней комнате, предупрежу об этом мистера Фореста и Арчибальда, но Изабелле не скажем ни слова. Я постараюсь поменьше спать, я буду находиться рядом, только за стеной, и беречь твой сон. Если я что-нибудь услышу, я тут же приду, хорошо? Я уже не молода, но видит Бог, для моей малышки, если потребуется, я не буду ни есть, ни спать, лишь бы тебе стало лучше.

Кашель Эвелин с трудом угомонился, девушка устало легла в постель, растекшись по ней как масло.

- Не поможет, - прохрипела Эвелин.

- Это еще почему? Что за пессимизм? Не смей сдаваться, мы еще повоюем! Ну, где же этот доктор, - Лиззи нетерпеливо заерзала на стуле, - если бы мы хотя бы знали, с чем мы имеем дело, мы бы знали, как тебя вылечить.

- Все происходит здесь, - Эвелин показала указательным пальцем на свой висок, и затем рука ее упала обратно безвольно на кровать, - все происходит в моей голове, Лиззи, меня поедают и мучают кошмары, мне снится один и тот же сон, снова и снова, и он настолько реален, что я даже сейчас сомневаюсь, где я нахожусь.

- Какой сон, милая? – в глазах Лиззи просматривался вопрос и удивление.

- Здесь, - Эвелин сосредоточила все свои малые силы, чтобы приподняться, запустить руку под подушку и извлечь из под нее свой дневник, - все здесь, я записала все сюда. Раньше я полагала, что все это несерьезно, и потому никому об этом не рассказывала, не хотела никого пугать понапрасну и отвлекать от дел. Папа занят работой, Арчибальд днями проводит в юридической фирме, а ты могла посчитать меня чрезмерно чувствительной и глупой. Вот я ничего и не сказала, не хотела навязывать никому свои мнимые проблемы, думала, что скоро все пройдет само собой, и я справлюсь. Но теперь я понимаю, что зря этого не сделала.

- Эви, солнышко, я никогда не считала и не буду считать тебя глупой! – поспешила разубедить девушку Лиззи, всплеснув руками, - некоторые вещи ты иногда принимаешь слишком близко к сердцу, но сказать, что ты глупая, и что твои проблемы не важны – абсолютная ложь!

- Пообещай мне, Лиззи, что прочитаешь мой дневник, я могу доверять только тебе.

Эвелин трясущейся рукой передала дневник Лиззи, та взяла его с трепетом и уважением, будто это была библия.

- Сейчас у меня нет сил рассказывать тебе все с самого начала, но я все заранее записывала в свой дневник, прочти его, Лиззи, и больше никому не давай его читать, кроме Арчибальда, ему можно. Но не папе, и не Изабелле, обещаешь?

- Обещаю, - Лиззи поцеловала дневник и сложила его себе в передник, - я все исполню, девочка моя. Но что я там должна узнать?

- Правду, - губы Эвелин затряслись, - правду, которую я не смогла найти, но которая могла бы мне помочь и освободить от этого кошмара. В одиночку мне не справится, я не знаю, что это такое, оно сильней меня, но я не хочу сдаваться. И не хочу умирать.

- Эй, эй, никто не умрет, слышишь меня? – Лиззи вытаращила глаза, в ее сердце молнией промелькнул испуг, - ты будешь жить, мы тебя вылечим, слышишь? Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы ты выздоровела.

Рука Лиззи крепко сжала ладонь девушки. Эвелин легонько сжала ее в ответ, давая понять, что она не сдается. Они посмотрели друг на друга глазами, полными любви и заботы, как их уединение прервали появившееся в дверях мужчины.

То был мистер Форест собственной персоной, за ним следовал городской врач, доктор Бернс. У того были седыми борода и волосы, густые брови и боевой взгляд, будто он собирался нападать на болезнь в рукопашную. Его одежды были слегка поизношены, однако выглядели весьма опрятно и ухоженно. По своей комплекции мужчина не был крупным, но и не был худым. С собой доктор принес среднего размера саквояж.

Следом за мужчинами в комнату Эвелин вошел Арчибальд, он только сейчас снял свою шляпу. Он еще не мог отдышаться после дороги и череды волнений. Его темно-синие глаза посмотрели на сестру с беспокойством, а подбородок был напряжен.  

Прошедшие две недели дались семье Форестов нелегко. Мистер Форест и Арчибальд корили себя за то, что невнимательно следили за Эвелин, не уделили ей достаточного внимания, и времени, которого у них не было.

Болезнь Эвелин, по роковой случайности, совпало с тем, что мистер Форест, только что вернувшийся после своего медового месяца, или, вернее сказать, месяцев, с головой ушел в работу, на которой так долго отсутствовал. А проблем там накопилось не мало. Его табачная фабрика была успешной, она хорошо работала и без хозяина, но за всем нужен присмотр и непосредственное участие самого владельца.

О состоянии Эвелин мистер Форест знал с первого дня, он было заволновался и решил вызвать врача, но его отговорила миссис Форест, убедив мужа в том, что он не требуется, и что у Эвелин обычная простуда. Ее доводы были убедительными, и мистер Форест расслабился, поддавшись искусительной речи своей жены. Ей удалось затмить собой его мысли о дочери.

Спустя две недели Эвелин стало хуже, и Лиззи, наконец, получилось достучаться до ее отца. Он понял и увидел собственными глазами, что его дочь много спит, и сон отнюдь не идет ей на пользу и не приближает к выздоровлению, как он ранее предполагал. И что без врача здесь никак не обойтись.

Как оказалось, Изабелла оказала влияние и на юного Арчибальда, убедив и его в том, что ему абсолютно не о чем волноваться. Женщина говорила и утверждала, что для него будет лучше заняться вплотную своей практикой в юриспруденции, как он того долго хотел, предоставив возможность ухаживать за его сестрой прислуге и ей самой. Хотя, по правде говоря, никто не мог сказать наверняка, заходила ли хоть раз к Эвелин миссис Форест.

Изабелла интересовалась мечтами и целями Арчибальда, слушала его и направляла к действиям. Он, как и его отец, поддавшись ее очаровательным речам и влиятельному обаянию, полностью вверил ей свою сестру, и погрузился в процесс работы юридической конторы с головой.

Только лишь Лиззи держала ухо в остро и пыталась достучаться до мужчин, чтобы те обратились за помощью к врачу и уделили время Эвелин, но тщетно. Они говорили и отвечали словами Изабеллы, словно находились под каким-то магическим заклинанием.

Что изменилось и пошло не так для Изабеллы и на руку для Эвелин, Лиззи не могла понять и объяснить. Но мистер Форест, наконец пробудившись и сняв шоры с глаз, понял, в каком печальном состоянии пребывает его дочь. Прогресса не наблюдалось, лишь ухудшение, и сегодня мужчина побыл недолго на работе и раздал своим подчиненным распоряжения, предупредив их, что некоторое время на фабрике его не будет, и сразу с фабрики отправился в город за врачом. Вот он и приехал домой вместе с доктором Бернсом.

- Лиззи, не можешь ли ты нас оставить? – обратился мистер Форест к Лиззи, приподняв руку.

- Да, конечно! – Лиззи тут же подскочила с места, обрадовавшись появлению врача, - добрый день, доктор Бернс!

- Здравствуйте, миссис Уайт, - поздоровался с ней в ответ доктор.

- Я не была замужем, доктор Бернс, поэтому просто мисс, - вежливо поправила мужчину Лиззи, мягко ему улыбнувшись.

- Ах да, прошу меня извинить, - доктор немного смутился и переменил руку для саквояжа.

- Ничего страшного.

Лиззи, поправив напоследок для Эвелин подушки, подхватила свой поднос и быстро испарилась, оставив девушку на попечение долгожданного врача.

Доктор Бернс подошел к кровати, взглянул на Эвелин и задержал свой взгляд на уставшей девушке. Затем он поставил свой саквояж на освободившийся стул, раскрыл его и начал оттуда что-то доставать.

- Я попрошу вас, господа, оставить меня наедине с пациенткой, я люблю работать в тишине, - сказал доктор Бернс, не поворачиваясь к стоящим позади него мужчинам.

- Да, доктор, конечно, - согласился мистер Форест, взяв сына за плечо и уводя его вместе с собой из комнаты, – мы будем ждать за дверью.

- Хорошо, позже я к вам выйду и все сообщу.

Арчибальд еще раз посмотрел на сестру, пока не вышел за дверь вместе с отцом.

- Здравствуй, Эвелин, - обратился врач к девушке. Она ему не ответила, ее глаза были прикрыты, лишь ресницы затрепетали, давая понять, что она его слышит. - Давай посмотри, что с тобой случилось…

Спустя примерно час доктор Бернс наконец-то вышел из комнаты Эвелин. К нему тут же подбежали беспокойные мужчины, Лиззи стояла здесь же, неподалеку, желая все услышать и узнать. Дневник Эвелин по-прежнему лежал в ее переднике, и тот бил женщину при ходьбе по ногам.

- Доктор, - мистер Форест и Арчибальд обступили врача, - скажите, как она? Что с ней, все серьезно?

- Честно говоря, мистер Форест, я даже не знаю, что вам ответить, - доктор Бернс почесал переносицу, его брови поползли вверх.

- Все настолько серьезно? – спросил мистер Форест.

Арчибальд внимательно рассматривал лицо врача, откинув полы своего пиджака и поставив руки на бедра. Его лицо было сама серьезность и сосредоточенность.

- И да, и нет, мистер Форест, - ответил доктор Бернс, - я размышляю между пневмонией и тяжелой простудой, и больше склоняюсь к последнему варианту, но чисто из меры предосторожности не буду отрицать первое. Кашля почти нет, горло чистое, но состояние мисс Эвелин крайне тяжелое, будто ее съедает изнутри какая-то серьезная болезнь. Нет и температуры, которая подсказала бы нам с чем мы имеем дело. Но есть некоторые случаи пневмонии, протекающей бессимптомно. Пока что остановимся на варианте затяжной простуды, и будем начеку.

Доктор Бернс поменял руку для держания саквояжа, почесал затылок и добавил:

- Буду наблюдать девушку дальше, я приеду к вам через пару дней, а пока я дал ей лекарства, они должны на нее подействовать. Еще я взял у нее образец крови, та должна мне что-то показать, чтобы ситуация стала ясней. Все, что мисс Эвелин нужно сейчас, это отдых и крепкий сон, пока она будет спать, лекарства подействуют, и через пару дней я проверю их действенность и общее состояние мисс Эвелин. Больше я не в силах что-либо сделать, простите, господа.

- Доктор, вы сделали все, что могли, и мы вам за это очень благодарны, - сказал Арчибальд, положив руку на плечо Бернса, - будем надеется, что лекарства помогут Эви.

- Боже, только не пневмония, только не снова, - мистер Форест молитвенно воздел руки кверху.

- Скорее, предыдущая пневмония немного подорвала крепость здоровья мисс Эвелин, и теперь даже обычная простуда протекает для нее нелегко. Но не будем отчаиваться, господа!

Доктор Бернс похлопал мистера Фореста по плечу, а на Арчибальда посмотрел с воодушевленным взглядом:

- Пусть ситуация и выглядит печально, но у Эвелин сильное сердце, и ее тело не собирается так просто сдаваться. Она еще поборется с болезнью, так что и вы не сдавайтесь. После анализа крови я смогу поставить более точный диагноз. Это значительно упростит и ускорит лечение.

- Я схожу в церковь и поставлю свечку за ее здоровье, - тихо отозвалась Лиззи.

- А вот это правильно, лишним уж точно не будет, - поддержал доктор Лиззи, - увидимся через пару дней, господа, пока извольте, я откланяюсь.

- Я попрошу своего водителя, чтобы он отвез вас обратно в город, доктор, - сказал мистер Форест. Слова доктора подействовали на него успокаивающе, у него внутри загорелась надежда на лучшее.

- Весьма вам благодарен, мистер Форест, - кивнул головой доктор, затем надел на голову шляпу и козырнул ей перед Арчибальдом, прощаясь, - Арчибальд.

- Доктор, спасибо еще раз, - кивнул ему парень.

Мистер Форест с доктором спустились вниз, Арчибальд остался стоять на месте и скрестил руки на груди, сделав глубокий вдох. Лиззи тут же подошла к нему и бережно тронула его за руку.

Арчибальд старался держать себя в руках так долго, как только мог, но тут он не выдержал, сорвался и заплакал:

- Лиззи, это все моя вина!

- Мальчик мой, я просила тебя перестать винить себя во всех смертных грехах, - Лиззи погладила парня по спине, успокаивая его, - слышал, что сказал доктор? Нужно быть сильными для Эвелин, причитаниями делу не поможешь, мы будем бороться и делать все, что в наших силах. То, что вы с Эвелин решили побегать тогда, пару недель назад, безрассудно, но не страшно, и не смертельно. У нее слабое здоровье, но она выкарабкается, как и всегда это делала. Такова жизнь, здесь ничего не поделаешь.

- Я не только за нашу беготню себя виню, - Арчибальд провел рукой по лицу, вытирая искренние мужские слезы, - я виню себя за то, что слушал эту женщину.

- О ком ты говоришь? – Лиззи серьезно посмотрела на парня.

Арчибальд посмотрел назад и по сторонам, кого-то высматривая, и ответил Лиззи шепотом, перенаправив свою энергию в гневную жестикуляцию:

- Миссис Форест, вот кого не надо было слушать. Она уверяла меня и отца в том, что с Эвелин ничего страшного не происходит, что она все контролирует и пристально следит за ее состоянием.

- Подожди, миссис Форест и тебя отговаривала обратиться к врачу?

Лиззи почувствовала присутствие некоего коварства и интриги в этой истории. Все ее женское чутье напряглось до предела.

- Именно, Изабелла говорила, что Эвелин скоро станет лучше, и нет причин для волнений. Она так говорила и вела себя, что у нас с отцом не было ни малейших причин в ней сомневаться. Папа продолжал работать на фабрике, а я торчал в этой проклятой конторе, в то время как я должен был оставаться рядом с сестрой и не отходить от нее ни на шаг. Не знаю, как Изабелла это сделала, но она уверила нас заниматься своими делами, и больше ничем. Мы оставили нашу Эвелин один на один с этой женщиной! Бог знает, что та могла с ней сделать. Сомневаюсь, что она хоть как-то ей помогла…

- Тише, тише, мой милый, не здесь, не здесь, - зашикала на Арчибальда Лиззи, изумившись его яростному потоку слов, - нам нужно уединиться, у стен есть уши, опасно так бросаться обвинениями. Пошли за мной! Мне тоже нужно с тобой кое о чем поговорить.

Лиззи решительной крепкой хваткой взяла расстроенного юношу за руку и повела его за собой. Арчибальд послушно и безропотно последовал за ней.

Познавательные статьи:



Алгоритмические операторы Matlab

Конструирование и порядок расчёта дорожной одежды

Исследования учёных: почему помогают молитвы?

Почему терпят неудачу многие предприниматели?