Дороги, которые мы выбираем...

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 8Следующая ⇒

Брат

Старшего брата в семье все мы - родители, младшие братья и сестра называли Витей, или просто Витькой, а его - не иначе, как Анатолий. Призван он был на службу по возрасту только в середине войны - в 1942 году, как раз до моего рождения. Воевал в элитных войсках - в гвардейском миномётном полку, с  теми самыми  знаменитыми "Катюшами". Рассказывал о войне неохотно и в основном - только приятные моменты.
- Ну и как, опасная это была служба?
- Да не опасней, чем у других. Выезжали на Студебеккерах (кстати, отличная машина, спасибо Америке) на позицию только для залпа. И всегда с незаглушенными моторами. Дали залп - и тут же сматываемся. Немцы потом бомбят пустое место... А уж как ревели эти снаряды... В кино и сотой доли того нет... Вроде и свои, а от залпа даже нам жутковато становилось. А первые снаряды ( я их уже не застал) вообще были с напалмом. От них горело всё : земля, камни, стены. Жуть! Немцы пригрозили использовать газы, если не прекратим напалм... А мы сами тоже готовы были использовать газы, если те начнут. Так, до конца войны и возили их с собой. Хорошо, что всё - таки их не использовали - ни мы, ни они... Особисты донимали - уж больно секретное это было оружие. До самого конца войны. Под страхом расстрела не могли допустить, чтобы оно досталось врагу. И однажды чуть не прошляпили... Уже в Германии, в занятом практически без боя небольшом городке отряд СС ночью атаковал наш расчёт. Машины, а главное - снаряды, могли быть захвачены немцами. Кругом стрельба, пули свистят. Голову страшно от земли оторвать, а командир мне приказывает: быстро на бортовую машину , там -станковый пулемёт.

-  Прикрой очередями, а я подниму солдат в атаку, машины нужно отбить. Иначе – все равно хана! Не от немцев, так от своих...
Лезть на бортовую машину под сплошным огнём - верная смерть, но приказы не обсуждаются, тем более - в бою. Повезло! Добрался до машины и забрался на борт, и даже успел дать несколько очередей, пока пулемёт от пули не заклинило... Этих очередей оказалось достаточно : воспользовались замешательством , выбили немцев и отбили машины. За тот бой я и получил медаль "За отвагу". Кстати, среди фронтовиков она ценилась даже выше, чем, например, орден "Красной звезды".
Со снарядами тоже не всё было гладко. Случалось - не срабатывал запал. Такие мы отбраковывали и потом восстанавливали. А было и хуже : не срывается снаряд с направляющей после залпа, а потихоньку сползает и падает рядом. А на земле он становится неуправляемым, и как поведёт себя - неизвестно. Бывали случаи, правда не у нас, что от такого снаряда погибал весь расчёт...
Нужно было придумать такую штуку, чтобы снаряд оставался на направляющей, пока не наберёт полную силу. И я придумал. Сделал из автомобильной покрышки шторки, которые удерживали снаряды на старте. Нормальный  легко отодвигал её и летел к цели, а дефектный задерживался шторкой до тех пор, пока ему не хватит сил её отогнуть. Если теперь он и падал, то далеко, что не опасно для нас.
Так вот, однажды у расчёта останавливается генеральский газик.
- Ты что ли, Третьяков?
- Так точно, товарищ генерал!
- Показывай своё изобретение...
- Да нечего показывать, товарищ генерал : вот железный уголок и на нём куски покрышек...
- Возьми образцы, поедем по расчётам делиться опытом.
Вот так с генералом мы объездили все расчёты, где я рассказывал и показывал, как устанавливать эти шторки от покрышек на "Катюшах".

- Что ещё осталось в памяти? Вот этот городишко и остался... Как покончили с теми эссесовцами, в городке стало совсем спокойно. Наши ушли дальше, к Берлину, а меня и ещё нескольких солдат оставили для восстановления снарядов и ремонта техники. Немцы - законопослушные граждане. Никаких тебе эксцессов и партизан... Я, как сержант, оказался самым старшим по званию в этом городке, и ко мне они обращались не иначе, как герр комендант. Поневоле пришлось исполнять эту должность несколько дней. Нашёлся немец, который немного болтал по - нашему. Он был со мной как переводчик. Разместились мы в брошенном хозяевами двухэтажном особняке. Признаться, как увидел  его – обомлел: наша первая школа, где я учился в Борисоглебске! Только ровные дорожки, аллеи и белки прыгают с ветки на ветку. А здание школы в Борисоглебске раньше, до революции, принадлежало немцу- владельцу пивзавода. Когда он получил лицензию на свой завод в Воронежской губернии, то всюду брал пробы воды : по всей губернии сверлил скважины, остановился на Борисоглебске, где вода оказалась лучше всего. Там, на слиянии рек Вороны и Хопра и построил свой завод и особняк. Завод работает до сих пор, и пиво наше славилось не зря, хотя немец выдерживал его в подвалах месяц или больше, а мы - несколько дней.
На хоздворе этого особняка остались брошенными свиньи. Голодные, визжат. К ним страшно подойти - загрызут. Так этих свиней я раздал самым малоимущим, многодетным и просто рабочим. Не хотели брать - требовали расписку и печать! Так и  пришлось на каждую свинью писать расписку: мол, от Советской власти в дар... И печать - звёздочкой от пилотки.

Как- то мой солдат и говорит:
- Товарищ сержант, а в городе работает ресторанчик.
- Пойдём, проверим...
Действительно. Как будто и нет войны. Несколько человек спокойно сидят за столиками с белыми скатертями, и тут же суетится в белом переднике хозяин. Увидел нас - засуетился. Слов не понять, одно только ясно - герр комендант. Ну, я ему по - простому:
- Водку тащи и закуску.
- Водка - найн, мол, только шнапс...
- Тащи свой шнапс!
Приносит графин и маленькие, чуть больше напёрстка, рюмочки.
- Ну ты, фриц, совсем обалдел. Кто же пьёт из таких напёрстков? Тащи стаканы.
Он сгрёб рюмки и убежал. Ждём. Появляется, и опять с этими же рюмками.
- Ну ты что, совсем дурной, тебе ясно сказали - стаканы...
Убежал опять, и нет его минут пять.
- Петров, сходи, поторопи фрица.
Он заглядывает за перегородку, сдерживает смех и машет нам, чтобы подошли, только тихо. Подходим, и что же мы видим? Наш немец усиленно протирает полотенцем эти рюмочки и всё смотрит через них на свет. Тут мы не выдержали и заржали. Немец с испугу рюмку выронил. Объяснили ему на пальцах кое как, что нужна посуда побольше. Стаканов, конечно, не нашлось, но обошлись пивными кружками.

14.03.2005.                                                 

Он

Уже давно нет в живых моей тёти Кати, которая рассказала эту историю,  и моего отца, а всё сказанное встаёт передо мной живой картиной...

Мой отец воевал ещё в первую мировую ( да, да - я не оговорился) и в гражданскую.
Я не запомнил деталей, как он угодил в плен;  в то время донские сёла постоянно переходили то к белым, то к красным, то вообще непонятно к кому.
И вот его ввели в просторную комнату, где за большим столом с деловым видом сидел Он, склонившись над бумагами и что - то писал. Военный френч без погон, галифе, начищенные до блеска сапоги... На миг оторвавшись от своих важных дел, он мельком  взглянул на моего отца и, отмахнувшись, как от назойливой мухи, коротко бросил:
- В расход...
Отец представлял, куда его ведут эти двое с винтовками наперевес - к оврагу за селом. Вот последние метры и - конец... Слева - поле спелой ржи. Это шанс. Улучив момент, он нырнул туда и запетлял, как заяц. Притаился. Беспорядочная стрельба, мат - перемат...
- Батьке - ни слова;  или и нас - в расход...
- Само собой...

Прошло много лет. Отец с моей мамой и старшими братьями уже давно жил в городе Борисоглебске и как-  то по бытовым делам записался на приём к секретарю горкома. Отсидев приличную очередь в приёмной, он вошел  в просторный кабинет. За большим столом, склонившись над бумагами, в военном френче без погон сидел Он!!!
Отец тихо вышел и прикрыл за собой дверь.

26.01.2005.

P.S. На фото слева отец. 1914 год. Первые дни после призыва. Ещё не началась Мировая война. Ещё не кончились карманные деньги, которые собрали призывнику, и на которые можно сделать фото в солдатской форме, которая пока мешковато сидит на новобранце, и пока ещё ремень застёгнут не на ту сторону. Но шпоры на сапогах и, главное, обнаженная шашка в руке. Смотрите, завидуйте, односельчане, какой я солдат!

На обратной стороне фотографии:

- Дмитрий Ефимович Третьяков и Василий Фёдорович Коновалов.

Вот я посылаю карточку вам, потом брату Василию, потом одну карточку потом карточку одну зятю куманьку Егору Фёдоровичу Лебедеву, да себе одну оставил. И я за них заплатил 2 руб. за 4 карточки. Вот когда я стал солдат. Посмотрите на меня, какой я был дома, а тут не такой и тут я есть. Вот она дисциплина чего требует. Солдат завсегда бывает весёлый, здоровый и храбрый, никогда не унывает. Затем до свидания. Остаюсь жив, здоров!

Преподобный старец Амвросий

Козельский купец первой гильдии Сапунов Пётр Васильевич не сомневался в благополучном исходе завтрашней крупной, очень выгодной сделки, но, как всегда, решил получить благословение старца Амвросия в Оптиной Пустыни.
- Как раз вовремя, отслужим вечерний молебен, любезно предложил старец.
- А почему бы и нет, времени до завтрашнего утра достаточно,- подумал Пётр Васильевич.
Но после службы старец почему - то не спешил дать благословения на сделку.
- Ну, а теперь давай почивать до заутрени...
- Все равно успею. После службы сразу в Козельск,- размышлял Сапунов.
Но и после утренней службы он не получил долгожданного благословения от преподобного старца Амвросия.
Сделка срывалась, но Пётр Васильевич и не думал отказываться от предложенной старцем обеденной службы.
- Благословляю тебя, сын мой, - сказал старец после службы,-ступай с Богом!
Купец ехал в Козельск и вовсе не жалел о потерянной сделке. На душе у него было светло и радостно от благословения преподобного старца.
Каково же было его удивление, когда к усадьбе одновременно с ним подкатили купцы для совершения купчей. Они почему - то тоже припоздали.
Сделка состоялась!
И тут купца позвали к приказчику, который неожиданно серьёзно занемог.
- Прости меня, Пётр Васильевич, тяжкий грех на мне, потому, видать, и помираю...
Ведь я по сговору должен был порешить тебя и прождал напрасно под мостом всю ночь и ещё полдня, да так и не дождался...

03.04.2006.

Первый

"Бывает нечто, о чём говорят: "Смотри, вот это - новое", но это было уже в веках, бывших прежде нас".
Екклесиаст.

Бенджамин Франклин второй день не находил себе места... Ну, почему эти облака набежали именно тогда, когда началось это долгожданное полное Лунное затмение? Он просматривал газеты : может, другим повезло? Да нет... "Северо - западный ветер нагнал тучи, которые закрыли Луну".
- Позвольте, какой северо - западный, если точно был северо - восточный... А здесь? Вообще какая - то ерунда: "Северный ветер и облака..."
- Они что,  все разом с ума посходили?
Бенджамин стал на карте отмечать стрелками направление ветра, которое добросовестно сообщали дотошные корреспонденты.
- Не может быть!
Из беспорядка и хаоса  стрелки выстроились в красивую спираль...
- Значит, ветры не дуют в одну сторону, а разворачиваются по спирали... Это - настоящее открытие!

Но оказывается, это открытие сделано гораздо раньше, на три - четыре тысячи лет:
"Идут ветры к югу и переходят к северу, кружатся, кружатся на ходу своём, и возвращаются ветры на круги своя". Это слова Екклесиаста, сына Давидова, царя Израильского в Иерусалиме.
А чтобы не было сомнений, что это не аллегория, а настоящая метеорология, приведём ещё несколько его высказываний:
"Кто наблюдает ветер, тому не сеять, и кто смотрит на облака, тому не жать".
"Восходит Солнце и заходит Солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит".
"Все реки текут в море, но море не переполняется; к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь".

06.07.2005.

"...Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;
Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и не многие находят их."
(Евангелие от Матфея, гл.7)

Близ Пеллы, в Миэзе, что на реке Стримон, Аристотель основал свою Академию.
Кроме Александра  в числе его учеников были дети македонской знати. Они  не спеша прогуливались по тенистым дорожкам Академии. Аристотель рассказывал, юноши слушали...
- Земля - огромный шар, который свободно висит в пространстве.
- Почему ты так думаешь, учитель? - спросил Александр.
- Я видел затмение Луны, а тень, которую Земля отбрасывала на Луну, была круглая...
- А велика ли Земля, много ли на ней царств и где кончается ойкумена?
- Вот Эллада,- Аристотель рисовал на песчаной дорожке, а это - Македония, море, а это огромное пространство - Персия, а это - Египет, Индия...
- А за Индией?
- Океан, а дальше - Terra Inkognita...
- Земля не так велика и царств не так много...
Я завоюю их все!...
- Может быть,- задумчиво сказал Аристотель...
Они были так увлечены беседой, что не заметили, как к ним подошла молодая красивая женщина. Броский, даже дерзкий наряд, только подчёркивал её красоту.
- Учитель,- сказала она, смеясь,- что стоят твои умные речи, если мне достаточно одного слова, и твои ученики пойдут за мной, а не за тобой...
Аристотель слышал о ней - известной гетере Ниаре - любимице придворной знати и вельмож.
- Возможно, ты в чём - то права, потому что наш путь- путь знаний - труден и тернист.
Это узкая тропа в гору, и не каждому дано пройти по ней. Но тому, кто достигнет вершин, откроются горизонты и тайны всего мира!
А твоя дорога - дорога вниз, дорога Бахуса и Вертепа, и не надо труда и сил, чтобы скатиться по ней в пропасть. Каждый в этой жизни выбирает свою дорогу.
А мои ученики - выбор за ними. Кто хочет- может идти. Я никого не держу...
- Мы с тобой, учитель,- сказал Александр.
- Мы с тобой,- сказали ученики...

06.06.2005.

Познавательные статьи:



Формы дистанционного обучения

Передача мяча двумя руками снизу

Значение правильной осанки для жизнедеятельности человека

Основные ошибки при выполнении передач мяча на месте