в) психологическая глубина реализма Шолохова. Гуманизм романа

↑

▷ Содержание

⇐ ПредыдущаяСтр 5 из 9Следующая ⇒

б) роль массовых сцен

Исторический процесс предстает в эпосе Шолохова в широком движении масс. Героем романа стал народ. Судьба народа — в центре внимания автора «Тихого Дона», поэтому столь важную роль в романе играют массовые сцены.

В сцене мобилизации Шолохов создает образ народной массы, объединенной общим событием. Важнейшим средством создания этого образа становится коллективный портрет:

«На площади серая густела толпа. В рядах лошади, казачья справа, мундиры с разными номерами погонов. На голову выше армейцев-казаков, как гуси голландские среди мелкорослой домашней птицы, похаживали в голубых фуражках атаманцы. <...> Пьяные, разгоряченные лица».

Однако казачья масса, хотя она и названа толпой, не кажется Шолохову однородной и безликой, она состоит из индивидуальных человеческих характеров, поэтому с коллективным портретом соседствуют детали портретов отдельных персонажей, в том числе и эпизодических (хмурый и озабоченный военный пристав, здоровенный черный атаманец, низкорослая казачка с подсолнуховой лузгой в распатлаченных космах, вахмистр в рыжей оправе бороды и др.). Эти визуальные образы, нередко образующие целые полотна, играют важную роль в поэтике массовых сцен в романе Шолохова.

В массовых сценах жизнь казачества предстает в бесконечном многообразии красок, и неслучайно разговоры о войне перемежаются репликами бытового характера, серьезными и комическими. Следует также заметить, что в этом эпизоде, как и в большинстве массовых сцен, писатель раскрывает не только настроение казаков в данный момент. За разнообразными, подчас не связанными между собой репликами многоголосого диалога встают исторические судьбы казачества, его традиции и жизненный уклад. Здесь и вековая ненависть к иногородним («Я их, мужиков, в кррровь! Знай донского казака!»), и участие казаков в подавлении революции («Я, браток, в тысячу девятьсот пятом годе на усмирении был. То-то смеху!»), и нежелание вновь оказаться в рядах усмирителей («Полиция пущай, а нам, кубыть, и совестно»).

Массовые сцены даны в романе не изолированно, их ритмическое чередование с повествованием об отдельных судьбах придает изображаемым событиям удивительную объемность, стереоскопичность. В задачу автора входит изображение трагического в революции и гражданской войне, противоречий героев и самой жизни. Шолохов совмещает биографии с историей, батальные сцены — с бытовыми, движение масс с индивидуальной психологией. Он показывает, как социальные катаклизмы влияют на судьбы людей, как политическая борьба ведет к счастью или краху.

Сочетание массовых сцен, в которых дается коллективный портрет определенного социального слоя, группы в тот или иной конкретный исторический период, с изображением судеб отдельных людей, с социально-историческими экскурсами, величавыми картинами природы, насыщенными философским содержанием, определяет своеобразие эпической структуры «Тихого Дона». При этом массовые сцены, множество второстепенных и эпизодических персонажей, исторические и военно-политические отступления не заслоняют судеб главных действующих лиц. Тщательно выписанные образы Григория Мелехова, Аксиньи, Натальи, Пантелея Прокофьевича, Ильиничны, Кошевого выдвинуты на первый план; ведущие характеры помогают осмыслению всей сложности и противоречивости исторического развития и поразительно емки по содержанию.

Народное многоголосие (диалоги, монологические высказывания и россыпь реплик), составляющее структуру массовых сцен, обычно не содержит внутри себя спора, драматического столкновения позиций. В нем рождается единство «мнения народного», складывается интерпретация исторического события:

— Это что же, братушки? Свобода-свобода, а касаемо войны — опять, значится, кровь проливать?

— Старый прижим начинается!

— На кой же ляд царя-то уволили?

— Нам что при нем было хорошо, что зараз подходяще...

— Шаровары одни, только мотней назад.

Реализм Шолохова называют психологическим. Писатель необычайно внимателен к взаимосвязям чувства и действия, к «материальному» выражению внутреннего состояния человека – через жесты, поступки, действия. Шолохов не склонен «копаться» в душах своих героев, он их «заставляет» действовать, активно вмешиваться в окружающую жизнь, через свои деяния раскрывая и свое отношение к миру, и индивидуальные особенности характера. В этом для художника таилась большая опасность. Он обрекал себя на труд, когда с необыкновенной дотошностью необходимо взвешивать каждый поступок, жест, слово персонажа, всегда соотнося его с целостностью характера, с внутренней логикой его развития. Но в этом же было и огромное преимущество: действие, поступок нередко убедительней и доходчивей любого психологического описания и комментария, и оттого шолоховское слово невольно оказывалось обращенным к самой массовой читательской аудитории.

Чрезвычайно пластичен и предметен язык шолоховской эпопеи. В ней гармонично соединены разговорные, просторечные, фольклорные формы языка и литературная речь.

Писатель необычайно чуток к народному слову, с огромным мастерством использует его как исходный материал для строительства художественного мира своего произведения. «Шляхи» ( вместо пути), ржавь (вместо ржавчина), ажник (вместо аж), прожечь (вместо пронестись), шибко (вместо быстро), гутарим (вместо говорим) и т.д. – употребление всех этих слов способствовало передаче особого колорита и стихии народного языка, приближению речи персонажей к речи их реальных прототипов.

Писатель умеет одухотворять неживое: у него марево – текучее, звезды дрожат, гора гудит, тишина ткется, галька нацелована волнами, а истоптанный конскими копытами подорожник – живущой.

Выразительна цветопись Шолохова: «калено-красный огромный щит месяца», «серебристая от снега пахота», «шелковисто-зеленое, все в слезинках застывшей росы» жито, которое «кормится… живительной черной кровью» чернозема и «ждет весны, солнца, чтобы встать, ломая стаявший паутинно-тонкий алмазный наст, чтобы буйно зазеленеть в мае». Не меньшую роль в художественном мире романа играет и звукопись: «пролетит ворон, со свистом разрубая крылами воздух, роняя горловой стонущий клекот. Ветром далеко пронесет его крик, и долго и грустно будет звучать он над степью, как ночью в тишине нечаянно тронутая басовая струна», «вот-вот пригнет к земле тополя вихрем, полыхнет сухим, трескучим раскатом грома и пойдет крушить и корежить белый лес над Доном», «Прокофий, с трясущейся головой и остановившимся взглядом, кутал в овчинную шубу попискивающий комочек – преждевременно родившегося ребенка», «около затонувшего вяза, в рукастых оголенных ветвях, одновременно выпрыгнули два сагана, третий, поменьше, ввинчиваясь в воздух, настойчиво раз за разом бился у яра».

Мир в изображении Шолохова богат запахами: из горницы у него «пахнет слежалой одеждой и почему-то – анисовыми яблоками»; «в кизичняке густо пахнет сухим навозом, выпревшей соломой, объедьями сена», а от «мокрых Аксиньиных волос течет «нежный волнующий запах». В вооброжении Григория рождается немыслимое, загадочное, и он говорит Аксинье: «Волосы у тебя дурнопьяном пахнут. Знаешь, этаким цветком белым».

Шолохов умеет сказать ярко, красочно, запоминающе; уже перевернута страница, а образ, созданный писателем, продолжает стоять перед глазами: Аксинья «обвилась вокруг Григория как хмель вокруг дуба», «где-то курчавым табуном белых облачков сияла глубокая, прохладная, пастбищная синь», «кусты шиповника стояли, будто объятые пламенем, и красные ягоды в редкой листве их пылали как огненные языки», «меж туч казаковал молодой желтоусый месяц». До конца романа мы не забудем, как свежий предутренний ветерок рвал из рук Натальи черную траурную косынку, когда она в последний раз провожала Григория, и сердце у нас при воспоминании об этом будет всякий раз невольно сжиматься.

Стойкий гуманизм, неизбывная вера в Человека, способного преодолеть жесточайшие трудности в подлинно трагических обстоятельствах и преодолеть несправедливость и зло, в том числе и внутри себя, чтобы утвердить свой идеал – вот характерные черты произведений Шолохова.

5. Своеобразие художественного строя романа, яркость и многоцветность языка произведения.

«Тихий Дон» М.А. Шолохова – одно из тех великих произведений, которые воплощают в себе высокие достижения художественной мысли и надолго остаются живыми памятниками эпохи. Уже в «Донских рассказах» определился шолоховский слог, которому присуща символическая и лирическая окрашенность, ёмкость словесного образа, живая разговорная речь.

В романе есть множество описаний природы. Природа небезразлична к человеческим радостям и горестям. Она всегда чутко отзывается на события человеческой жизни. Но и природные явления постигаются через сопоставления образов бытовых, человеческих. Григорий Мелехов «изо дня в день, как лошадь, волочил молотильный каток по гуменному посаду, ходил… в думках вокруг всё этих же вопросов». Самые интимные чувства героев как бы постигались через окружающий предметный мир.

И душевное состояние отвергнутой Аксиньи выражаются в образном сопоставлении. Душа героини, ее чувства всходили и расцветали так же, как и всходит и зацветает в степи пшеница. Ее молодые ростки наполнены живительными соками, они прекрасны. Но вот в степь выпускают табун лошадей, и все гибнет. Так и душа Аксиньи стала подобна истоптанной и оскверненной степи: «Откуда ни возьмись забрёл в хлеб табун скота: ископытили, в пахоть затолочили грузные колосья. Там, где валялись, - круговины хлеба… дико и горько глядеть. Так и с Аксиньей».

Такой параллелизм становится одним из важнейших средств раскрытия психологии шолоховских героев. Страдания Натальи и гроза в степи, нравственное опустошение Григория и выжженная степь и т.д.

Жизнь человеческая, чувства нередко сравниваются Шолоховым с цветением в природе: «… не лазоревым... цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветёт поздняя бабья любовь». С горестной силой сожаления и скорби скажет писатель о Наталье, так странно изменившейся за одну ночь, - у изголовья её уже стояла смерть: «Сутки назад была она, как молодая яблоня в цвету – красивая, здоровая, сильная, а сейчас щёки её выглядели белее мела с обдонской горы, нос заострился, губы утратили недавнюю яркую свежесть, стали тонкие…»

Весенний цвет для Шолохова – поэтический цвет жизни, символ радости и красоты. И в этом он идёт от народно-поэтического творчества.

Писатель применяет хорошо известный в устном народном творчестве принцип эпического параллелизма. В постоянном сопоставлении жизни людей и природы выражается одна из самых важных особенностей художественного мышления Шолохова. Мир людей и мир природы художник осмысливает как единый поток вечно творящей жизни. Природа возвеличивает и очищает человека. В романе она не безразлична к событиям человеческой жизни.

Картинами природы автор создаёт определённую эмоциональную атмосферу, предсказывает, в каком русле будут развиваться события и к каким последствиям они приведут. Накануне известия о смерти Григория, которое получили Мелеховы, «по-вдовьему усмехалось обескровленное сердце, тронутый желтизной горюнился лес».

Перед описанием начала мировой войны писатель даёт развёрнутую картину природы, в которой, по народным приметам, много недоброго, предвещающего смерть и тяжёлые утраты: «Стояло необычайно сухое лето. Мелел Дон. На отводе мелела сухостойная буря, и сладкая марь невидимым пологом висела над Обдоньем». Вслед за этим Шолохов даёт сцену, которая показывает, что народ не хотел войны, видел в ней величайшее бедствие.

В описании гражданской войны приём предварения событий через картины природы имеет очень важное значение. Взаимосвязь людей и природы раскрывается в них в сложном и гибком единстве. Картины природы приобретают глубокий обобщающий, социально-философский смысл.

Одна из особенностей «Тихого Дона» как эпопеи – сочетание эпического и лирического элементов в повествовательной речи. Лирические отступления здесь выражают не только чувство автора, они дают обобщённую картину жизни. В то же время обобщённо-эпические описания пронизаны глубоким лиризмом, согреты авторским чувством.

Язык Шолохова – одно из удивительных явлений в русской и мировой литературе ХХ века. Писатель впервые в истории русского литературного языка после Пушкина зачерпнул с такой мощью и глубиной из неисчерпаемой сокровищницы народно-поэтической, живой разговорной речи народа. Метафорическое богатство языка Шолохова неисчерпаемо. Лиризм шолоховской речи создаётся с помощью приёма повтора, постановкой рядом близких по смыслу слов.

Шолохов смело переводит многие слова из просторечия в литературный язык. Заметно расширяются синонимические возможности авторской речи. Причём обычно слово, взятое из разговорного языка, обретает в повествовательной речи автора новые смысловые оттенки и значения.

Повествовательная речь писателя пестрит словами и оборотами народной разговорной речи. Диалектные слова и формы малограмотной речи, широко распространённые в сельской местности, составляют значительный вес в «Тихом Доне»: «гутарили», «ажник», «дюже», «жизня», «зараз», «идтить», «кубыть» и т.д.

М.А. Шолохов был рождён великим временем. Отсюда – оригинальность и сила его языка. На его стиле, как и на всём его творчестве, лежит яркий отблеск эпохи.

Познавательные статьи:



Техника прыжка в длину с разбега

Организация работы процедурного кабинета

Области применения синхронных машин

Оптимизация по Винеру и Калману