Рассказ третий. Константин. . Часть первая. . Историческая справка. . Рассказ третий. Константин. . Часть вторая. . Дебальцевский рейд. Рассказ третий. Константин. . Часть третья. . Белорусский излом. Рассказ четвертый. Данила. . Часть первая.  штурм Берл

Печать 8-го кавалерийского корпуса

52-го кавалерийского полка.

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Здравствуйте! Примите фронтовой и кавалерийский привет!

Любимая моя жена Татьяна Степановна, и дочурки мои Людмила и Галина!

Вот теперь у нас есть время писать своим родным и любимым весточки!

Враг окружен и уничтожен под славным городом нашим Сталинградом! Почувствовали и мы, наконец-то, вкус победы, её запах, её песни, её дыхание! И мороз уже не мороз, а морозец, морозушко, морозко, родной долгожданный помощничек наш!

Кавалерийская дивизия наша отработала на все сто, впрочем, и как вся наша Советская Армия! Город Сталина мы не сдали!

Кони наши были палочкой-выручалочкой. И мой Ворон тоже. Все ночи, день за днём, месяц за месяцем, мы на них вплавь переправляли военные грузы через Волгу, а днем отсыпались. И так почти три месяца. Вспомнили татаро-монгольские хитрости: пошили из кожи что-то типа пузыря герметичного, завязанного, как мешок с воздухом, привязывали его к конскому хвосту, наполняли его боевыми и съестными припасами и отправляли своих боевых друзей-коней вплавь на тот берег, а потом обратно… ох и широка наша главная река, ох и глубока! Не все и не всегда кони возвращались обратно..

Когда окруженный немец-фашист решил сдаться от нашего русского, такого родного и такого ненавистного немчуре холода и, как следствие нашего окружения, – голода, то не только мы, простые солдаты, а даже командование наше представить не могло, какую силищу мы одолели и в плен взяли!

Я сам отвозил донесение в штаб Армии, и когда его прочли отцы-командиры вслух, не скрываясь от меня, я понял, что настолько радостную им весть принес, что ни в сказке сказать, ни пером описать!

Так вот, в донесении было сказано, что сводное количество войск, которое сдалось в плен превышает наши возможности по прокорму такой фашистской оравы!

Ведь нами предполагалось около 80 000 фашистов, а их оказалось гораздо больше! Околевших и одуревших от нашего мороза и голода. Готовые не то, что Гитлера, – маму родную продать за глоток горячего чая!

Воистину наши предки заметили мудрость, ну и передали нам в пользование правильную поговорку: «Что русскому хорошо, то немцу[49] смерть!». И я своими глазами увидел ее в действии. Немчура просится в тепло, пусть даже в плену, потому сдается. Нет в них стержня, потому как оккупанты, не на своей земле воюют – воюют только ради грабежа, захватить и привести домой в Германию и детей наших, как рабов, и чернозем наш, бо своего у них кот наплакал, и добро наше, то, что наши предки нам оставили.

Как и раньше, это католическое племя ходило в крестные походы только с целью поживиться в богатых мусульманских странах, а лозунги оглашая красивые: «Освободить Гроб Господень», а по сути карманы свои католические набить добром. И верят же им добрые люди!

Мы не верим. Мы теперь видим, как сдаются эти хваленые, вернее перехваленные воины, потомки крестоносцев, при первом морозце…

Смерть им!

Нечего нашу землю топтать. Теперь вместо добра, наших детей и чернозема полетят к ним в дом похоронки…

Жаль их, дурачков, но они сами напросились… . И думаю, что задарма мы их кормить не будем, – пущай разрушенное восстанавливают, нелюди… Любимые дочурки мои, Людмилка и Галюшка, получил Ваши, Вами расшитые платочки, и очень восхищен Вашим рукоделием!

Какие Вы у меня все-таки умницы!

Буду носить Ваш платочек с моими инициалами Б.К. у самого сердца до конца жизни!

И мама наша Вами очень довольна.

Будьте всегда такими послушными и трудолюбивыми девочками и крепко любите своего папочку и мамочку!

Роднушка Танечка, что-то ты мне не написала, понравились ли тебе мои рисунки, они нарисованы в редкие часы отдыха, я пытался передать красоту и мощь реки-Волги, приглянулась мне она… Девочка моя милая, меня мама твоя приглашает приехать чуть погостить к Вам в отпуск. Этого сейчас сделать никак нельзя! Вот скоро покончим с гитлеровцами, и Ваш папа вернется с победой домой!

Детишки мои, хорошо и во всем слушайтесь мамочку. И больше не болейте!

Кто у Вас подруги-подружки сейчас и ходят ли они к нам в гости?

Есть ли у нас дома саночки? Ведь сейчас зима, можно с горки покататься.

Тепло ли ножкам вашим?

Целую тебя, Галинка, тебя, Людмилка, и тебя, моя Танюшка, крепко-крепко!

Ваш папка Костя!

г. Сталинград.

3 февраля 1943 года.

Здравствуй дорогой наш Костя!

Пишут тебе твои девочки, Татьяна, Людмила да Галечка!

Мы все соскучились и ждем тебя с Победой! Вчера была годовщина нашего с тобой знакомства. Всплакнула немного. Посидели с сестрами да невестками у нас вечерком, вспоминали жизнь довоенную, и смех и грех…

Помню, как восемь лет назад, привел ты ко мне за шкирку всех моих ухажеров…. ох и переполоху было! А девушка я была (да и есть) видная, ухажеров было много, и ты не придумал ничего лучше, чем понабивать им фонари[50] под глазами, понакручивать уши и пинками привести ко мне… Перед глазами до сих пор стоит у меня картина, – ты стоишь, такой весь гордый, правда слегка потрепанный: рукав надорван, весь в пыли, – а рядом с тобой три моих ухажера: лица разбиты, у двоих фингалы* под глазами, у третьего ухо величиной с беляш… и все они хором уговаривают меня пойти с тобой на свидание!!!

Сказать, что я была впечатлена, это ничего не сказать! Вот так замуж я и вышла…

Передали девчата наши Вашему кавалерийскому эскадрону кисеты с табаком, получили ли Вы их? Напиши! У нас все по-прежнему, работаем без отдыха на Победу! Надюшка, племяшка твоя, такая умница-разумница выросла, хоть ей и идет шестой годик – талантлива не по годам. Память нам оставляет – наши же письма вам, – переписывает и в дневник семейный клеит. Письмо от нас – вам, письмо от вас – нам. Так мы теперь всей улицей ей помогаем украсить эту историю! Кто клей принесёт, кто гербарий, кто из детей рисунок нарисует… в общем не нарадуемся!

Слышали от Левитана[51] про радость великую, которая случилась на Сталинградском фронте. Слышали мы и про пленных… триста тысяч, что же теперь с ними делать будем, нам самим кушать нечего, все на фронт отдаем, теперь еще этих упырей пленных кормить за счёт наших деток?

От брата твоего Михаила письма мама получает. Воюет он хорошо. Правда, ранения часто получает. Все больше осколочные. Видимо, все артиллеристы так страдают.

От Ильи по-прежнему ни слуха, ни духа. В плен, наверное, попал…

Василий меньше всех пишет. Как был молчуном, так молчуном и на Войне остался.

Поклон тебе от всей нашей родни.

Пиши чаще! Ждем, целуем и любим!

Твои Таня, Галина и Людмилка. Мама и папа. Данил.

Киргизская ССР, районный центр Сталинское.

10 марта 1943 года.

Печать 8-го кавалерийского корпуса

52-го кавалерийского полка.

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Здравствуйте незнакомая мне, но очень уважаемая мной, как супруга боевого товарища моего, Варвара Парфеньтьевна!

Я друг и боевой товарищ Вашего любимого и дорогого супруга Ивана Макаровича, с которым я в октябре 1941 г. пришел в это кавалерийское соединение и прошел весь боевой путь от Припяти до Волги.

До сентября того года (1942 г.прим.автора) мы были в разных частях одной дивизии, но с сентября его перевели к нам в кав.полк и мы снова стали с ним вместе служить в кавалерии. Он был не только верный друг, который самоотверженно служил нашей Родине, но и как лев боролся и сражался за свободу и независимость страны, совсем не щадя свои силы и свое здоровье…

…я знаю, что мое письмо… принесет… ужасную весть, но поделать ничего уже нельзя – случившееся не вернешь…к сожалению..

Война, проклятая война, которую навязал нам наш заклятый враг, враг, которого мы истребляем, изничтожаем, за причиненное нашему народу горести, убийства и несчастья.

Я, и весь наш полк, Вам очень сочувствует и вместе с Вами переживает несчастье, постигшее и Вас, Вы потеряли любимого мужа и отца детей и нас, мы потеряли друга и боевого товарища. 28 января 1943 года в 7 часов 12 мин. вечера случилось несчастье.

Произошло это так. Вечером 28 января мы поползли с ним без коней на передний край проверять посты. Окопы расположены в 200 метрах от берега Волги, к ним ведут специальные ходы.

Рассматривая в бинокль передний край противника, мы обнаружили передвижение фашистов к позициям, которые по нашему предположению были приспособлены для корректировки артиллерийского огня. Мы поспешили в штаб дивизии с этой информацией, но не успели пробежать и 20 шагов, как начался минометный обстрел наших позиций.

Вдруг пошел снегопад довольно сильный и мы решили, что сможем бегом добраться до укрытия – блиндажа. Мы начали перемещаться быстрыми перебежками, чем вероятно привлекли внимание немецкого корректировщика. Потому что мины начали ложиться чуть дальше, чем мы предполагали залечь с Иваном Макаровичем.

Следующая мина разорвалась в трех метрах от нас. От взрывной волны нас подбросило, и мы упали плашмя на землю, не успев сползти в траншею. И услышали шелест подлетающей к нам мины. Иван вдруг резко вскочил и прикрыл меня собой, сомкнув свои железные руки шахтера вокруг моей груди. Я попытался вырваться, но он прошептал свое фирменное: «Не балуй! Не гоже двоим нам погибать! Лучше кто один из нас! Отомсти им за мою погибель!» Потом был сильный взрыв, и я потерял сознание. Когда пришел в себя, то понял, что меня и Ваньку несут в медсанбат.

Я видел, как рука Ивана Макаровича безжизненно болталась в след идущим санитарам. Я тоже был весь в крови. Как оказалось, в крови Ивана. У меня не нашли ни царапины. А из Ивана хирурги достали 23 осколка. Он скончался не приходя в сознание. Врачи ничего не смогли сделать – слишком много он потерял крови, были задеты артерии на ногах и шее.

Ваш Ваня спас мне жизнь…

Похоронили мы Ивана Макаровича со всеми воинскими почестями.

Был салют. Политрук говорил речь, которую я слушал, как во сне. Я все время шептал себе, что я теперь обязан бить врага за двоих. За великого своего боевого товарища, за смелого и решительного кавалериста, и лучшего шахтера Макеевки… Перед тем, как предать его тело земле, мы его сфотографировали, правда день был пасмурный, по-прежнему шел снег и видимость была плохая, но как только мне фотограф отдаст карточки, я их Вам вышлю. Похоронили его на кладбище близ холма, местные его зовут «Мамаевым Курганом». Все личные вещи Ивана Макаровича я передал по описи в штаб нашего кав.полка. Ваши фотографии и письма отправил его сыну Игнату по адресу: Полевая почта 82711. На могиле Ивана, мы, те, кто прошел с ним от Смоленщины до Сталинграда, поклялись мстить за нашего друга и боевого товарища и Вашего спутника жизни, до последней капли крови! Желаю Вам бодрости, здоровья и крепости духа…

С самым искренним приветом, с большим сочувствием вашему глубокому горю – весь наш кавалерийский полк!

P.S. Сам я родом из Киргизии. Жена, дети и мама с папой живут в Беловодском, на улице Октябрьская, дом 40. Приезжайте в гости. Будем рады Вас видеть!

Константин Григорьевич Боровой

Февраль 1943 года

Историческая справка.

Сталингра́дская би́тва – важнейшее сражение во Второй Мировой Войне, Великой Отечественной Войне, где сошлись отступающая уже до Волги Красная Армия и фашистский Вермахт, который поддерживали страны так называемой «Оси».[52] Бои Сталинградской битвы проходили на Воронежской, Ростовской, Волгоградской, Калмыкской земле. Официальная дата начала боев за Сталинград –это 17 июля 1942 года, окончание – 2 февраля 1943 года.

В середине ноября 1942 года наступление фашистов захлебнулось, вернее, уперлось в характер русского воина. А цель их была Сталинград, это бы заблокировало перемещение грузов с Кавказа и на Кавказ из Центральной России и обескровило бы наши войска, обороняющие Северный Кавказ. Фашист рвался к нефти. К Каспийскому морю. Почему? Потому что немцы производили синтетический бензин из каменного угля. Это сложный процесс, при котором из 4 тонн угля получалась 1 тонна синтетического бензина. Плюс все заводы находились в Германии и несколько в Европе. Плюс доставка через полмира. Плюс партизаны, пускающие под откос поезда. Плюс наша, уже ожившая после потерь начала Войны, авиация, которая нещадно уничтожала немецкие эшелоны. Вот теперь представьте себе, какова была цена, которую Гитлер готов был заплатить (ценой жизни своих же немцев) за захват наших нефтяных месторождений и за то, что будет иметь первоклассный не синтетический бензин и дизель прямо возле линии фронта… Итак, подробнее:

Июль-ноябрь 1942 г., – немецкое нападение увязло в нашей, стоящей на смерть, обороне.

Ноябрь 1942 г.– январь 1943 г., – операция по окружению группировки немецких войск (операция «УРАН») удалась! Далее – отбили немецкий удар «ВИНТЕР ГЕ ВИТТЕР», его цель: прорыв кольца окружения фашистской группировки из Сталинграда. Далее, – сжали кольцо окружения с центром, коим являлся разрушенный до основания Сталинград с одной стороны и река Волга, с другой стороны. Фашисты продержались недолго. После того, как им объявили, что в случае сопротивления они будут уничтожены все до одного, то капитуляцию запросили чуть ли не на следующий день. Вместо ожидаемых 80 тысяч пленных, наши войска увидели группировку в количестве, поражающим любой воображение! За все время Сталинградской операции было взято в плен 300 тысяч солдат и офицеров! В том числе были и 24 немецких генерала, и получивший на днях звание «ФЕЛЬДМАРШАЛА», – командующий этой армией, Паулюс.

Это была вторая победа наших войск с начала Великой Отечественной Войны. Первая была под Москвой, - в декабре 1941 года. Историки считают, что под Сталинградом был надломлен «хребет немецкой военной машины».

Потеря убитыми и пленными, а это ни много и ни мало – 1 миллион 500 тысяч человек (потери союзников фашистов: итальянцев, румын, венгров, хорватов составили 200 тысяч человек).

Наши войска потеряли[53] при обороне 324 тысячи бойцов, при наступлении 155 тысяч бойцов. Погибшие жители Сталинграда – около 50 тысяч человек, как правило, это были женщины, старики и дети…

Высшую правительственную награду «Герой Советского Союза» получили за Сталинград 129 солдат и офицеров Красной Армии.

В Истории Человечества Сталинградская битва, числится, как самая кровавая…

Впечатлила она многие страны и народы, например, в Париже, в метро, именем Сталинграда названа одна из станций…

Из множества любопытных случаев приведу один: Правнук Бисмарка, того самого Бисмарка, который завещал немцам «никогда не трогать Россию и русских», граф фон Эйнзидель не послушался деда и вместе со всей Германией прибыл под Сталинград. Граф Генрих фон Эйнзидель, лётчик-истребитель был сбит и провел в плену шесть лет. В 1949 году он уехал в Германию и до конца жизни (а умер он в 2007 году) рассказывал всем старым и новым друзьям историю о том, как он попросил показать тех воинов, которые его сбили. В итоге его просьбу удовлетворили и познакомили его со взводом девятнадцатилетних девушек-зенитчиц.

Итоги. Фашист более уже не способен захватить Кавказ и Поволжье. Бакинская нефть оказалась недостижимой. Турция передумала вторгаться в СССР, хотя в их планах, наших ближних соседей через Черное море, был захват Крыма и Кубани и увеличения их границ уже в апреле 1943 года (Обещание Гитлера). Да и опыт захватить чужое под шумок у турок есть, например, захват греческого Константинополя и его территории несколько веков назад, ну и последующее его переименование в Стамбул… 

Япония резко перехотела идти в «Сибирский Поход», по итогу которого территория от Тихого Океана до Алтая была бы присоединена к Японии, в случае победы над нашими войсками, естественно, о чем уведомила весь мир, чуть ли не на следующий день.

Тройка-лейка руководителей государств «Оси» и их приспешников, Михай Первый (Румыния), Миклош Каллаи (Венгрия) и Пьетро Бадолио (Италия) начали вести сепаратные переговоры за спиной Гитлера с США и Англией.

Они больше не хотели воевать с русскими… Совсем не хотели.. Но плоды, как всегда, пожинали Янки… Ведь они запросили у этих горе-вояк немыслимые вещи, и те им их дали, но о них позже…

…Ну а о кавалеристах в Великую Отечественную, можно сказать следующее, – их фашисты боялись. Даже не просто боялись, а начинали убегать с передовой, просто увидев несущийся во весь опор многотысячный, визжащий, дико свистящий и улюлюкающий, с шашками наголо, сверкающими своими убийственно красивыми клинками, кавалерийский полк, больше смахивающий на сухопутное цунами… Приведу выдержку из двух писем, первое нашли у фрица, зарубленного под Сталинградом, второе, письмо-дневник забрали у пленного фашиста: «Дорогая мама, мне каждую ночь сниться один и тот же сон: я пытаюсь убежать от русского на коне, бегу изо всех сил, но конь русский – величиной со слона, а его всадник ростом – метров десять, и в руках у него сабля! Я убегаю, но он меня догоняет и начинает у меня отрубывать по очереди руки, потом ноги, и я замечаю, что рук у него не две, а тысяча, и в каждой по сабле… Мама, я хочу домой, я не хочу больше воевать. Мне страшно. И не только мне. Вся моя рота боится русских кавалеристов. Они не берут в плен. Они с такой злостью рубят своей саблей, что перерубывают солдата, вместе с винтовкой, на две части! Я сам это видел!

Унтерштурмфюрер[54] Мюллер защищался винтовкой от атаки кавалериста, но русский, – одним, мама, одним ударом! Разрубил и Мюллера, и его винтовку пополам! Мама, я хочу домой! Но ту кровь их стариков, их жен и их русских детей, которую мы пролили ранее, они нам не простят!

Если вдруг домой придет извещение, что меня убили, то немедленно, слышишь, мама, немедленно уезжай из Германии! Куда угодно, куда глаза глядят! Например, к своим дальним родственникам в Швецию, ведь ты немного на них похожа.. Потому что туда, к нам в Германию, рано или поздно придут русские на своих конях и убьют всех Вас, мама... и они правильно сделают, мама…»

Записи из дневника немецкого солдата, который с 1942 года по 1943 год воевал под Сталинградом, после оказался в плену, а в 1953 году, живым, вернулся домой:

«…5 октября 1942 года. Наш батальон, наконец-то, вышел к Волге. Да, фюрер обещал, что мы закончим войну осенью 1941 года, но он немного ошибся.  Завтра, именно завтра, 6 октября 1942 года мы будем на том берегу реки, и война будет закончена, попомните мое слово! Этот дневник войдет в историю Новой Германии! Его будут читать нашим школьникам и нашим студентам учителя нашей истории! Хотя, если быть точным, то до Волги еще метров шестьсот».

 «6 октября 1942 года. Чёртовы русские оказывают очень сильное огневое сопротивление. Мы не можем преодолеть эти шестьсот метров. Вообще. Стоим возле забора какой-то школы».

«7 октября 1942 года.

Чёртова школа. К ней просто невозможно подойти. Потери нашего батальона уже превысили тридцать процентов».

«13 октября 1942 года.

Всем, кто остался жив из нашего батальона, интересно, откуда берутся эти русские? Школы давно уже нет, но каждый раз, когда мы к ней приближаемся, откуда-то из-под развалин раздается кинжальный огонь и убивает очередного самонадеянного немца».

«19 октября 1942 года.

Мой бог, аллилуйя, мы преодолели развалины школы. От нашего батальона осталось около 100 человек. Две недели назад нас было 328.. 328 солдат и офицеров Великой Германии».

«…Оказалось, что чёртову школу обороняли 15 русских, и мы нашли 15 трупов, среди них не было ни одного офицера, Господи, кто ими командовал? Представляете? 15 трупов! Всего 15 чёртовых трупов! И их штурмовал целый батальон, лучший штурмовой батальон Великой Германии! Но самое горькое нас ожидало впереди. До Волги остается еще 400 метров, но перед нами, через дорогу, стоит разрушенный четырёхэтажный дом. И что-то мне подсказывает, что через эту улицу наш батальон не сможет перейти…»

«…31 декабря 1942 года.

Мы встречаем Новый год в развалинах чёртовой школы. Русских пришлось похоронить.

Они своим видом, даже у мёртвых были сжаты кулаки! полностью деморализовали новобранцев, которых каждую неделю присылали в наш батальон. Количество потерь уже не укладывается в моей голове…после тысячи я перестал их считать, а по данным разведки, эту чёртову четырехэтажку, обороняет не больше сорока человек!

И мы все уже поняли, что среди них есть снайпер, который ни разу не промазал.

Если услышали одиночный выстрел, хлёсткий, как удар плетью, то наш повар готовит обед или кофе (кофе нынче редкость – в связи с тем, что мы окружены, то все продукты и боеприпасы нам доставляют самолётами, да и слово обед, тоже звучит громко – горячие помои) за вычетом одного человека… без вариантов… Эту четырёхэтажку мы обстреливаем без остановки уже два месяца! Чёртовы русские! Чёртов Сталинград! Чёртова четырёхэтажка! Чёртова война! Чёртов Гитлер!»

«25 января 1943 года. Надо было не обстреливать школу из тяжелой артиллерии, больше бы было мест, где не дует и можно погреться, и поспать…»

«29 января 1943 года.

Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз ощущал себя непобедимым потомком Ариев[55], по-моему это было 5 октября 1943 года, да, мы перестали быть непобедимыми, как только нас начали убивать русские в чёртовой школе..»

«1 февраля 1943 года.

Мы полностью окружены. Холодно. Нет ни чая, ни шнапса. Самолёты с провиантом и патронами сбивают раньше, чем они успевают сбросить нам свой груз. Раздеваем убитых немцев, хорошо, что их много и из их одежды делаем себе тряпочные шубы. Костры жечь нельзя ни днем, ни ночью. Чертовы русские снайперы! Не просто норовят попасть в голову, а еще обязательно в центр шапки, где прикреплен наш непобедимый символ – свастика…

А если нас не убивают снайперы, то тут же начинается артиллерийский обстрел. Ночью бьют по костру, днем по дыму. Чертову школу изучил по кирпичику. Нашел обгоревший дневник с пятерками и обернутый в газету томик Ницше[56]… зачем русским изучать немецкого философа? Чертовы дикари..

«2 февраля 1943 года.

… я бы на месте русских уничтожил всех нас… нас всех, чертовых немцев, возомнивших себя непобедимыми полубогами, высшей расой, обернутой в лохмотья, которые сняли с убитых товарищей, и уже готовой сто раз продать и Гитлера, и Германию, за глоток горячего чая.. нас есть за что расстрелять… и не один раз..

…Если хоть кто-то из нас отсюда уйдет живым, это будет Чудо..»

Сталинград.

Сообщение BBC (Би-Би-Си) в октябре 1942 г.

«...за 28 дней была завоевана Польша, а в Сталинграде за 29 дней немцы взяли несколько домов. За 38 дней была завоевана Франция, а в Сталинграде за это же время немецкая армия продвинулась с одной стороны улицы на другую».

На последнем фото колонна из тысяч пленных фашистов, которых ведут два десятка автоматчиков-красноармейцев. Один из переводчиков вспоминал, как уставший офицер сказал:

«Как можно точнее переведи этим солдатам, что бежать некуда. Если попадутся местным жителям, то их разорвут живьём на куски. Лучше уж с нами, доведём живыми до лагеря военнопленных…»

                                 1942

                                  2019

Сталинград. Фото. 1942-1943 год.

                  Октябрь 1942 года

           Ноябрь 1942 года

Сталинград. Фото. 1942-1943 год.

          Волгоград 2020 год

Сталинград. Фото. 1942-1943 год.

Сталинград. Фото. 1942-1943 год.

На последнем фото колонна из тысяч пленных фашистов, которых ведут два десятка автоматчиков-красноармейцев. Один из переводчиков вспоминал, как уставший офицер сказал: «Как можно точнее переведи этим солдатам, что бежать некуда. Если попадутся местным жителям, то их разорвут живьём на куски. Лучше уж с нами, доведём живыми до лагеря военнопленных…»

Сталинград. Фото. 1942-1943 год.

Рассказ третий. Константин.

Часть вторая.

Дебальцевский рейд

Печать 7-го гвардейского

кавалерийского корпуса

52-го гвардейского

кавалерийского полка

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Милая моя Татьяна Степановна!

Здравствуй!

Здравствуйте деточки мои золотые,

Галчонок и Людмилка!

Пишет вам потерявшийся твой супруг и ваш папка Костя. Простите меня за столь долгое молчание, но мы только-только вернулись из рейда, который завершился в конце зимы. Мы совершили нечто невероятное!

После победы под Сталинградом, нам дали на отдых буквально три дня и нас перебросили под город Д. (далее было заштриховано военной цензурой, по данным архива Министерства Обороны РФ данная воинская часть была переброшена под Дебальцево – прим. автора), где весь наш кав.корпус направили в поход по тылам немцев. Цель была следующей: уничтожение всей живой силы немцев в Ворошиловградской (Ныне Луганской – прим. автора) области на Донбассе. Первым делом мы освободили от немцев город Ворошиловград!

Видели бы вы, мои родные, как радовались горожане нашему внезапному прибытию, прибытию целого кавалерийского корпуса! И как драпала, куда глаза глядят, немчура!

Рейд наш был затяжной, вы себе не представляете, каким сюрпризом для немцев было наше внезапное появление то там, то тут! Мы их везде захватывали врасплох!

У нас была задача, пленных не брать, – потому уничтожали мы этих грабителей земли русской, как и подобает кавалеристу, – шашкой и пулей!

Жаль, что на Донбасской земле нет лесов, одни лесополосы, то есть нам нельзя остаться здесь в качестве «партизанов» и продолжать начатое нами дело, и мы вынуждены безостановочно двигаться вперед!

И вот, спустя месяц наш поход завершился. Позади нас взорванные водокачки, склады с боеприпасами и топливом, тысячи уничтоженных

Состав 7 кавалерийского корпуса:

фашистов, а впереди – небольшой отдых. Он нам очень нужен. Устали все.

Наш корпус и наша дивизия переименованы и получили звание «Гвардейских»! Нашей радости и гордости нет предела!

Дорогие мои, милые мои девочки, прошу Вас, живите все дружно, не ссорьтесь, не обижайте друг друга, ведь ссора делает чужими даже близких людей! Помните, что все, чтобы Вам мама не говорила, она желает только одного, чтобы из Вас получились настоящие люди, настоящие и никакие иные! Потому слушайтесь мамы! Скоро лето, думаю, что Вы будете помогать дедушке с бабушкой на пасеке!

Помните, что Вам жить после нас и учить своих детей, значит надо не забывать много читать и писать, ну и рисовать, конечно же.

Прежде чем бежать играть, сперва подумай, не нужна ли твоя помощь кому-то из взрослых, потому что сейчас у взрослых жизнь тратится только на то, чтобы мы смогли победить проклятого фашиста! И, конечно же, всегда делай, что тебе поручили матушка с бабушкой, а потом и поиграть можно, конечно. Всегда спросите у мамы разрешения, прежде чем что-то сделать, даже помощь какую.

Целую Вас всех, Ваш папка, гвардии сержант Боровой Константин Григорьевич.

11 марта 1943 года. г. Ворошиловград

Приказ по 52-му Гвардейскому кавалерийскому полку 14-й Гвардейской кавалерийской дивизии.

16 октября 1943 года. № 013-Н.

Действующая Армия.

От имени Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик,

Н А Г Р А Ж Д А Ю:

Медалью «За Отвагу»

Командира отделения 2-го эскадрона гвардии сержанта Борового Константина Григорьевича.

За то, что он в бою за хутор Зазыбье 04.10.1943 г., ведя в атаку свое отделение, первым ворвался в окопы противника и огнем из автомата уничтожил 3 немецких солдат.

Потом подавил с помощью ручных гранат огневую (пулеметную) точку противника, чем вывел из-под обстрела свое отделение, которое в итоге выполнило приказ без потерь.

1905 года рождения, беспартийный, украинец, призван в РККА Сталинским РВК Фрунзенской области.

Командир 52 ГВ.КАВПОЛКА

Гвардии майор Нелидов.

Рассказ третий. Константин.

Часть третья.

Белорусский излом

Печать 7-го гвардейского

кавалерийского корпуса

52-го гвардейского

кавалерийского полка

\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Здравствуйте, дорогие мои, родные мои девчушки, Танюшка, Людмилка и Галюшка! Мамуля и папа!

Разрешите мне вам передать свой фронтовой, пламенный и незабываемый привет и массу наилучших пожеланий в вашей одной жизни.

Дорогая мамуля! Вчера я получил ваше письмо, которое сильно на меня подействовало. Мама, я сочувствую всем вашим трудностям, вашему горю-горькому, но мне ведь тоже тяжко… тяжко передать, что сейчас я на войне, где жизнь считают даже не по минутам, а по секундам..

Я также сильно переживаю о смерти твоего папы, моего деда. Я также самое не сплю ночами, ибо нельзя, война, артобстрелы, погибают мои товарищи и прочее. Так что, мамочка, всех нас постигло одно общее горе. Да и не только вас, меня и других наших родственников, но и весь наш советский народ. Но мы не должны ныть, а наоборот, стойко переносить все эти трудности. Переносить все невзгоды, стиснув зубы. Скоро, совсем скоро покончит наша Красная Армия с гитлеровскими бандитами! Разобьем их армию и сметем с лица земли всю фашистскую нечисть! Остались, мама, к тому считанные недели. Не печальтесь, не падайте сильно духом. Мама, прошу вас, чтобы вы Таню хотя бы не тревожили, не давали вид о том, что вы переносите большие тяжести, ибо это может сильно отразиться на ее здоровье и учебе.

Теперь о моей войне. Мы очень часто меняли месторасположение за последние полгода, что я перестал получать весточки от вас. Да и нам из партизанского отряда писать было невозможно. Да, да, Ваш папка был партизаном! Нас перед великой битвой (Курской Дугой – прим.автора) перебросили под город С. (город Смоленск – прим.автора). Там мы получили задание встретиться с партизанами и, действуя мелкими подразделениями, по-партизански, идти как под Дебальцево, по тылам врага нашего и совершать диверсии, взрывать поезда и делать все что можно, чтобы усложнить фашисту окаянному жизнь. Здесь уже не Донецкая степь, тут есть, где разгуляться брату-партизану! Мы кадровые кавалеристы, когда начали взаимодействовать с партизанами, то получилась гремучая смесь! Оружие и боеприпасы мы с собой принесли в избытке, все новое, современное. Были и радиоуправляемые мины, и сухие пайки, которые не требовали длительного посещения деревень и сел, и специальная одежда, которая не промокает под дождем, и когда лазаешь по болотам! А болота тут кругом! Белоруссия – страна болот! Ну а партизанский отряд верхом – это для фашистов был смертельный сюрприз. На нашем общем боевом счету больше сотни разгромленных небольших фашистских гарнизонов, штабы, тысячи перерезанных телефонных проводов, а подходы к местам, где был перерезан кабель, обязательно минировались, благо этого добра – противопехотных мин – было в достатке. 14 мостов взорвано нами и около ста уничтоженных складов с обмундированием, топливом и боеприпасами.

У комиссара отряда двое сыновей-близнецов. Сейчас им по 14 лет, но они уже два года как партизанят. Ходят на задание с диверсионной группой. Отобрал фашист у наших детей детство…

Как-то за вечерним костром они рассказали, как пустили под откос свой первый эшелон с солдатами-гитлеровцами. Это была страшная картина. Двадцать с лишним перевернутых и искореженных вагонов, в которых те, кто выжил, завидовали мертвым… выжившие были все переломаны и умирали от боли и мороза, выкрикивая проклятия на своем немецком языке…

…Но и месть фашистов была страшной. Через неделю в те места прибыла дивизия СС, и все в округе было уничтожено. Все села, их жители, скот, даже собак и кошек расстреляли… Партизаны спасались сами и спасали, кого могли… все спрятались, и дети, и взрослые, в непроходимых болотах. Без брода, без знания секретных троп, эсэсовцы пройти по болотам не смогли. Тогда они вызвали себе на подмогу бомбардировщики. Самолеты бомбили болото около недели. Много было раненых, убитых, но сломленных среди них не было… убить русского солдата можно, поломать, практически невозможно…

Потом мы вернулись в действующую армию и опять начали гнать немца из нашего дома! Столько речек переплыли мы с моим другом-жеребцом по имени Ворон, не счесть. Позавидует любой учитель географии. Тут тебе и Волга, и Дон, и Десна, и Днепр, и Брагинка, и Сож, и Припять, и Турья! Водичка, конечно, не всегда теплая. Скорее, чаще всего холодная, но мы, кавалеристы, люди привыкшие…

Радость у меня была несказанная. Встретился я с братом своим, с Мишкой! Правда при плохих, даже для Войны, обстоятельствах…

Прибежал к нам дед из деревеньки, которая нам всегда помогала, и едой и информацией. И сообщил он, что прибыл Хорватский полк СС, каратели, значит, и хотят деток всей деревни расстрелять, ежели её жители не расскажут, где наш партизанский штаб находится. Взрослые женщины и старики решили защищать своих детей и внуков. Но могли они без оружия только одно – закрыть детей собой... но надолго ли они задержат – неведомо, потому мы мгновенно оседлали коней и всей партизанской бригадой, вместе полетели на подмогу…

Фрицы не ожидали нашего нападения, потому как были заняты расстрелом селян, поэтому мы, используя фактор неожиданности, порубали их в мелкий хорватский винегрет… у некоторых партизан в этой деревне жили жены, сёстры и дети…

Детишек мы успели спасти, но взрослых не спасли, тех обычных русских людей, людей героев, безымянных героев, которые тянули время, вставая на ноги, которые были прострелены, истекая кровью, но они не испугались фашистских гадов, и они выполнили свой долг. Дети остались жить! Эсэсовцев же растерзали на мелкие клочья. Ненависти нашей нет предела. Мы и мёртвые дойдём до Берлина, на одной ненависти дойдем…

И тут я увидал Мишку нашего, брата моего родного… мы обнялись и долго-долго стояли.. и молчали, хотя сейчас я понимаю, что столько надо было сказать братишке своему… но надеюсь, что свидемся, ведь мы договорились встретиться в Берлине, возле Рейхстага, на следующий день после Войны. В 12.00…ровно в полдень..

Спустя пару месяцев после тех событий, освободили город Гомель. Это уже Беларусь. А Беларусь – это сплошные болота и непроходимые леса! И главное во всем этом деле – это дороги. Шоссейные и железные. Кто владеет дорогами, тот и владеет преимуществом! Тот может провести по ним войска: танки, машины с грузом, эшелоны с солдатами.

И вот мы, наша кав.дивизия получила новое задание, – захватить дорожную развязку возле поселка Лельчицы, что под Гомелем, оттеснить оттуда фашистов, закрепиться и ждать подкрепления. В помощь нам будет мороз, несколько легких танков и отряд партизан.

Это будет утром.

Но пока ночь. И ночь подходит к концу. Мой эскадрон спит. Я пишу письмо тебе при самодельной свечке-керосинке, сделанной из пулеметной гильзы. Мне не спится. Первый раз мне не спиться перед боем. Обычно сплю, хоть из пушки стреляй. А тут что-то шевелится на душе. Хочется поговорить с моими девочками хотя бы таким образом. Чувствую, что бой будет затяжной, потому стараюсь описать в письме все, что происходило со мной до сего дня…

Дорогая женушка моя, ты прости меня, если обидел тебя чем, может словом, может делом… помни, что я люблю тебя и буду любить тебя всегда, и тебя и наших деток. Поцелуй и обними их крепко-крепко за меня, а когда будешь обнимать, то прошепчи им, что папка всегда будет о них думать и заботиться! Всегда-всегда!

И они обязаны стать самыми лучшими людьми на земле, ведь человек становится лучше, если у него в жизни происходят горести и потери, иначе не оценить то, что имеешь. К сожалению, только теряя, мы замечаем отсутствие… Скажи им, что я их люблю… Все. У нас уже команда «эскадрон подъем». Дописываю письмо на бегу…

Оставайтесь бодры и … Пишите письма.

…целую, люблю, Ваш папа Костя.

(посылаю 3 листка бумаги)

Гомельская область, деревня Замошье,

Лельчницкого района, Беларусь.

                              10 января 1944 года.

———————————————————

Это было последнее письмо моего двоюродного дедушки к своей семье, в Киргизию.

Весной 1944 года туда пришла похоронка, сообщавшая о том, что мой дед пал смертью храбрых 20 января 1944 года. Ему было 39 лет. Он был старшим братом в семье. Похоронен он в братской могиле в селе Замошье, Лельчицкого района. Мы с мамой побывали в этом селе в 2013 году. Оказалось, что за братской могилой, в которой лежит 154 воина, которые погибли в промежутке с 10 по 20 января, в боях за оборону этого села, следят ученики Замошской средней школы. У них есть музей, в котором хранятся личные вещи воинов, похороненных в братской могиле. Их, вещей, там очень много, но меня заинтересовало письмо, оно не дописано и без адреса, потому не отправлено до сих пор.

Вот его текст:

«Здравствуй, моя Варя-Варюшка! Вчера мы разгромили еще одну гитлеровскую колонну.

Никак не могут успокоиться фашисты, что не сдаемся мы, что не могут нас выкурить с этого пятачка никакими силами распроклятая немчура. Мы держимся, но из трех танков остался только мой. Партизаны погибли все, погибли, как герои. Из кавалеристов в живых осталось только трое. Один шибко раненый сержант Павел Евдокимович (Иванченко – прим.автора). Алексей Тихонович – совсем молодой лейтенантик с оторванной рукой (старший лейтенант Кириллов прим. автора), больно слабый он, и самый веселый киргиз на свете по имени Салкимбек) старший сержант Тугатаев – прим.автора). У него два легких ранения в ногу и руку, пуля и осколок от мины, контузия, но улыбка с лица его не сходит. Шутки из него так и высыпаются, как табак из кисета. Завтра утром замаскируем наш танк чем можем и будем ждать новую атаку немцев. Пойду, перевяжу кавалеристов. На этом пока завершаю.

Целую твой Романов Иван.

                   19.01.1944

–––– продолжение письма –––––

Здравствуй, моя милая Варя!

Нет, не суждено видать, нам встретиться с тобой. Не суждено более. Фашистский снаряд продырявил боковую броню моего танка и разорвался внутри него. Пока я вслепую пытался на задней скорости увести машину в лес, от обнаруженного места нашей засады, мой наводчик Иван (гвардии рядовой Литвинов Иван Семёнович – прим.автора) умер от потери крови. Моя рана тяжела. Собрался с силами, перевязал себя, как мог. Вытащил всех наружу. Схоронил я и Ивана Сафронова, и Михаила Полякова, заряжающего своего, в роще, в березовой роще, в снегу. В ней было светло. Сафронов Иван умер, не успев сказать мне ни единого слова, ничего не передал своей красивой супружнице Анне Григорьевне и золотоволосой дочурке Машеньке, похожей на одуванчик в пуху под лучами летнего солнышка.

Вот так вот, из трех танкистов остался я один. Ночь прошла в муках, потеряно мной много крови. Сейчас почему-то боль, прожигающая всю мою грудь, улеглась, и на душе стало как-то неприлично тихо.

Очень обидно, что мы не все сделали. Мало фашистскую гадину поистребили-повывели. Могли бы, наверное, и побольше… Но мы сделали все, что смогли. Все, что было в человеческих силах.

Мы выполнили приказ и стояли до последнего! Наши товарищи погонят врага дальше!

Обязательно погонят. Фашист не должен ходить по нашим полям и лесам! Видел я, как погибали один за другим раненые кавалеристы.

Последний, сержант по имени Костя пошел с саблей на наступающего врага. Я видел, как попадали в него пули из немецкого пулемета и пробивали его насквозь, но он бежал вперед, держа над головой в одной руке свою саблю, в другой руке связку из четырех гранат, чем обратил в бегство остатки наступающих фашистов.

Гитлеровцы отступили. И это есть победа. Маленькая, но очень нужная нашим войскам победа.

Шоссе наше. И по нему теперь могут передвигаться наши танки беспрепятственно.

Этот пятачок последнее место на ближайшие 100 километров, где можно было сделать фашисту оборонительные укрепления и задержать наше наступление. Если они его займут, то погибнут тысячи советских воинов, штурмуя этот пятачок. Этого допустить никак нельзя… это нам перед боем политрук рассказывал, а я уж с тобой делюсь..

…Мы выстрелили им, бегущим вслед, своим последним осколочным снарядом, надеюсь, что осколки покосили не меньше половины немецкой роты, и наступило затишье.. Наступление фашистов, не помню, какое по счету, захлебнулось. Мы с Иваном и Михаилом подбежали к Косте, грудь его была прострелена в десяти, или больше, местах, но он еще был жив и пытался нам что-то сказать, но вместо слов у него горлом пошла кровь… ...из последних сил он положил мне в руку платочек, вышитый такой весь, с инициалами Б.К....

Похоронили мы наших бесстрашных кавалеристов под тремя соснами. На одну из них проволокой примотал их вещмешок и положил в него их документы. Кони их погибли первыми неделю назад, хотя о них они заботились больше, чем о себе. Ведь конь это дру… –– тут не читаемый фрагмент, пятна, видимо от крови ––… теряю силы. Руки немеют. Холодно. Надеюсь, что скоро придет подмога, ведь следующую атаку, если она будет, отбивать уже некому. Из 154 защитников этого шоссе остался один я. И в моем танке нет снарядов, и он подбит…–– тут не читаемый фрагмент, пятна, видимо от крови –– …никогда я не прожил бы свою жизнь так, если бы не ты, моя жена Варя. Ты помогала мне всегда, где словом, где делом. И на Финской, и здесь, в лесах Беларуси. Наверное, все-таки, кто любит и любим, тот относится добрее к людям. Спасибо тебе за все, родная моя! Человек так создан, что рано или поздно он стареет, а синее небо такое же вечно молодое, как и твои голубые глаза. В которых я когда-то утонул, но не жалею об этом! Эх, жаль только, что я так мало смотрел в них и любовался. Очень бы хотел, чтобы они никогда не постарели! И всегда оставались такими синими-синими…

Пройдет время, мы победим в этой Войне, люди и земля излечат раны, построятся новые и красивые города. Вокруг городов зацветут новые сады. В садах будут петь птицы, не слышавшие выстрелов и стонов умирающих солдат…

И наступит совсем другая жизнь, в которой будут жить люди, родившиеся после Войны, они будут петь другие песни. У них будут другие поэты и писатели, но прошу тебя, никогда, никогда, слышишь, не забывайте то, ради чего и для чего мы сражались и умира… –– тут не читаемый фрагмент, пятна, видимо от крови ––…

ты обязана выжить и родить целую уйму красивых и здоровых деток! У тебя будут красивые дети, не сомневайся! И у них будет тоже много детей! И ты еще будешь любить. Я хочу, чтобы ты была счастлива! А я же счастлив, что с полным спокойствием в сердце и душе ухожу от вас!

Мой долг перед Родиной выполнен.

С великой любовью к тебе, моя Варя,

твой Романов Иван.

              21.01.1944 года.

За все время существования этого мемориала мы с мамой были вторые из родственников, погибших и похороненных в братской могиле в селе Замошье.

Первые приезжали в далеком 1980 году. Нам были безмерно, безгранично рады…

За могилами наших воинов ухаживают школьники этой сельской школы. Знают они историю каждого воина. Чтят их поименно. Теперь мы с ними держим тесную взаимосвязь. Собираемся полететь к ним на 9 мая.

Из истории этой кавалерийской дивизии:

Германия. 5 дней до капитуляции Берлина. 27 апреля 1945 года заместителю командира Гвардейской кавалерийской дивизии доложили, что пришли местные жители и рассказали, что неподалеку есть секретная тюрьма. В тюрьме этой держат особо опасных для Гитлера политических узников. Но она заминирована. И показали, где она. Решили работать без разведки. Т-34 с ходу врезался в центральные ворота, пробил их без выстрела и ворвался во двор тюрьмы первым. За ним последовали остальные танки и кавалерия.

Кавалеристы разобрались с не ожидавшими нападения фашистами, с ходу расстреляв охрану, Т-34-ки точными выстрелами ликвидировали пулеметчиков на вышках.

Саперы[57] разминировали все здания тюрьмы. Немедленно были освобождены три тысячи пятьсот шесть арестованных узников-антифашистов из различных стран. Часть узников уже была расстреляна на заднем дворе тюрьмы. Для экономии места, все расстрелянные были сложены с дьявольской немецкой аккуратностью, штабелем, и голова того, кто с верху, на ногах того, кто с низу. Дети отдельно. Подростки отдельно. Женщины отдельно от мужчин.

Так же они и расстреливали, экономя патроны. Один узник – один патрон.

В числе освобожденных находился и Эрик Хонеккер, будущий руководитель Германской Демократической Республики. Он находился в этой тюрьме с декабря 1935 года.

14-я Гвардейская кавалерийская Мозырская Краснознамённая ордена Суворова дивизия 7-го Гвардейского кавалерийского Бранденбургского ордена Ленина Краснознамённого ордена Суворова корпуса, встретила Победу в Бранденбурге[58] под Берлином.

Дальше кавалеристам с их боевыми друзьями – конями было просто нельзя. В уличных боях кавалерия уязвима и неповоротлива.

Для боев в условиях города есть специальные воинские подразделения – пехотинцы, на современном воинском языке – мотострелки. Да и желающих сломать хребет Гитлеру – воинов, ребят, которые за последние четыре года уже победили фашистов в уличных боях немыслимое количество раз, было предостаточно.

Берлин был обречен. Понимающие это фашисты сдавались тысячами.

И 2 мая 1945 года столица гитлеровской, фашистской Германии, капитулировала.

С лета 1942 года по май 1945 года, 7-й гвардейский кавалерийской корпус генерала Константинова, прошел с боями 6,5 тысяч километров, а его дивизии были награждены 87-ю орденами…

Список тех, кто похоронен в той братской могиле:

Внимательно посмотрите сколько различных народностей сражались и погибали за Родину, которая была одна на всех…

Рассказ четвертый. Данила.

Печать 6-й Гвардейской

 стрелковой дивизии.

25-й гвардейский стрелковый полк

\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Здравствуйте дорогие мои мамуля и папуля,

дедушка и бабуля!

Шлю вам свой горячий красноармейский привет и сообщаю, что я жив, здоров, чего и вам желаю. Чувствую себя еще лучше, чем до ранения. Ранило меня, как я вам уже писал, в ногу. Легко. В прорыве на территории Польши. Там же я увидел первый раз смертника-пулемётчика. Фашист был прикован цепью. Весь в чёрном.  

В госпитале лежал в г. Горохов, Львовской области. Мама, папа, деньги, которые вы мне выслали, я еще не получил. Сфотографироваться, конечно, уже у нас есть возможность, но нет денег.  Мама, напиши поподробней, что там с Ростиславом Матвеевичем. Ну а пока писать кончаю. Остаюсь всегда ваш сын Данька.

Привет всем родным и знакомым. Ленке тоже, если увидите. Хотя нет, не надо ей передавать, а то ещё подумает Бог весть чего…

3 января 1945 года. Польша.

Печать 6-й Гвардейской

стрелковой дивизии.

25-й гвардейский стрелковый полк

\\\\\\\\\\\\\\\\\\

Дорогие мои мамуля и папуля, дедушка и бабуля!

Вы пишите мне, что волнуетесь за меня, писем моих не получаете, а я ведь отвечаю вам на каждое письмо! Почта барахлит, видимо, принесут сразу все! Не переживайте за меня! Мы уже давно воюем на вражеской земле! До Берлина чуть больше ста километров! Близок, ох как близок конец этой сволочи фашистской!

Помните, как я убегал на фронт из дома?

Как переживал, что Войну закончат без меня? Вот теперь я не переживаю! Я здесь, на фронте и я защищаю Родину! Очень хочу заслужить какую-нибудь боевую награду, но меня мои фронтовые братья-друзья-товарищи берегут, не хотят, чтобы меня еще раз ранило, и это меня очень раздражает!

Ротный специально дает наряды вне очереди и отправляет меня на кухню! И это тогда, когда мы берем штурмом какой-нибудь очередной город или поселок! То отсылают меня с донесением в штаб, а потом я узнаю, что было контрнаступление фашистов! С такими делами я домой вернусь без награды!

Я понимаю, что они зовут меня сынком, и считают самым младшим в роте, это конечно, правда, но я тоже хочу Родину защищать! Недавно отмечали мое 19-летие. Мне устроили такой сюрприз, мама! Где-то нашли рояль, и наш комбат сыграл в мою честь целый концерт! Он не только меня удивил, но и сам комполка[59] нашего удивился! Оказалось, что комбат учился на 4 курсе «Гнесинки»[60], а потом повара где-то раздобыли муки и испекли настоящий именинный пирог с надписью «Сынку Данилке!». Он был со свечками. И их было девятнадцать! Настоящих восковых свечей пахнущим медом! Всем досталось, пусть по-маленькому, но по целому кусочку! Когда я задувал свечи, то загадал свое самое заветное желание:

штурмовать Берлин вместе со своими боевыми товарищами! Брат мой родной, Василий уже самый главный разведчик в дивизии, я им очень горжусь, мамочка, подарил мне немецкий, офицерский (чуть ли ни самого Гитлера) кортик, и флягу с выгравированной надписью «За Родину! За Сталина!». С тех пор, правда, я Ваську больше не видел. Видимо опять в разведке. Пошли за «языком». На их языке это называется «пойти на охоту». Разведка, папа, бывает разная. Есть ротная, есть полковая, а есть дивизионная. И у всех разные задачи. Кто языков тягает, а кто газеты немецкие читает, и там враги оставляют много информации.. то фотографии полицаев, или генералов публикуют, ну а Вася по портрету из газеты и работает на заказ.. Оставил мне он письмо для Вас. Отправлю его через нашу военно-полевую почту.

Всегда читаю-перечитываю все Ваши письма по нескольку раз. Частенько вспоминаю и рассказываю своим братьям по оружию и анекдоты, и случаи из нашей гражданской жизни. Многие из них воюют с первого дня Войны. Бояться и переживают, что их родные детки, по возвращению их домой, могут не узнать родного батю… Даже наш полковой кормилец переживает, главный повар (сосед наш по улице, дядя Ваня Капралов), он мне как ангел-хранитель сейчас. Учит меня всему! Да меня все учат, прям, как маленького! Поэтому, исходя из всего вышеперечисленного, за меня, родные мои, не беспокойтесь. Ну, пожалуй, на этом буду заканчивать, скоро еще напишу; наверное, наша Киргизия уже расцветает в преддверии нашей Победы? Считанные дни остались…

Крепко целую всех...

Гвардии младший сержант

Боровой Даниил Григорьевич.

     Германия. 11 апреля 1945 года.

P.S. Сегодня я на вечерней проверке получил, наконец-то, первую благодарность за отличное несение караульной службы!!!

P.P.S. А за то, что не спал и писал это письмо ночью, – два наряда вне очереди! Опять…